# Пари с будущим-3. Глава 40

Гомонов С

Начало 3 части.

Общий файл 1 части тут..........Общий файл 2 части тут............Общий файл 3 части тут............всё по главам - тут


ПАРИ С БУДУЩИМ


А кто вернет нам веру в прошлое, скажите?


Часть 3 - Ума и Савитри


- В детстве меня учили гадать по ладони, - разглядывая мою руку, шепчет Ленка, чтобы не разбудить посапывающую в своей кроватке Светланку.

- И что ты видишь по моей?

- Вот это линия жизни. У большинства людей рядом с ней идет еще одна, тонкая или четкая, прерывистая или неразрывная. Это линия судьбы.

- Ну и где она?

- У тебя ее нет.


Признание Шивы


Я в замешательстве смотрел на Савитри:

- Топ-топ-модель - это была ты?! - и тут мне стало необычайно стыдно перед ней за то, что едва не случилось между Денисом и Стеллой в "Неоновой барракуде" в той, другой, жизни. - Но почему тогда ты не объяснила мне... то есть Денису, все сразу - про станцию, про "Тандаву"?

Она грустно усмехнулась и, осушив пальцами остатки слез, поднялась с моих колен:

- Как ты себе это представляешь? Ну-ну, сам подумай.

Да уж. Они, дети эпохи материализма, скорее обвинят инакомыслящих в сумасшествии, чем попытаются вникнуть в то, что им хотят объяснить. Уверен, Денис отмахнулся бы и покрутил у виска, как любой другой на его... на моем месте. Я и здесь-то не был слишком доверчив к "странной" информации...

- Ты зачем-то просила Дениса описать тебе твою... вернее, Стеллы... внешность...

- Да, подсоединившись, я не успела посмотреть на себя ее глазами в зеркало, только и всего. По описаниям Шивы, она была красоткой, потом я убедилась, что так оно и есть. Надеюсь, я, настоящая, похожа на нее хоть немного?

Я поджал губы. Надо же было до такого додуматься - стать Стеллой Вейде! С ее стороны это была настоящая провокация...

- Не обижайся, - сказала Савитри: она всегда как-то чувствовала мой настрой. - Это я виновата, но не со зла. С непривычки.

- С непривычки - что?

- Я не знала, что оно так влияет на... эмоции. Зрение. Настоящее.

До меня начало доходить:

- Ты серьезно?

- Да, - просто согласилась она. - Я этого хотела. Хоть раз увидеть. А когда увидела, то...

- То есть Стелла здесь ни при чем, ее поведением полностью управляла ты?

- Да. Она сама тебя бы и не вспомнила на другой день. Но я чувствую, что ты разделяешь сейчас себя и Дениса и поэтому злишься.

Она угадала. Это была какая-то патологическая, совершенно извращенная ревность к самому себе:

- Конечно, разделяю. Я всего лишь инородная нашлепка на личности того парня, и эту нашлепку он, к своему несчастью, приобрел при рождении. Тело-то мое вот оно, здесь! - я выставил вперед руки.

- А ты так уверен, что это твое тело?

Холодок пробежал по спине:

- Это тело-дублер? - дрогнувшим голосом уточнил я на всякий случай.

- Да нет же, я не о том, прости и помилуй! Я говорю - откуда у тебя гарантия, что ты не есть такая же нашлепка на сознании Агни или еще кого бы то ни было? Почему ты считаешь эту жизнь настоящей, а ту...

- Поверь мне, ту я тоже считаю настоящей, - тихо сказал я ей. - Но не совсем моей. Не могу я считать Дениса полностью собой, понимаешь? Хоть он выглядит в точности так же, и голос у него такой же, и...

- ...и ниже он тебя и всех нас, здешних, в полтора с гаком раза! - послышался насмешливый голос Варуны. - Как и все население тех эпох...

Учитель в сопровождении Шивы шагнул в каморку.

- Но Савитри права - что, собственно говоря, такое есть мы? Плоть? Кости? Фантазии? Иллюзии и заблуждения? Электрические разряды между нервными клетками? Кто даст бесспорный ответ?

И мы крепко пожали друг другу руки.

- Какими судьбами? - спросил я.

- Аури кинула клич, когда все узнали про вашу с Умой беду. Я и прилетел по ее вызову ребятам в помощь. Ты был прав - оборудование у тебя в полном порядке.

- Но что тогда?

- Да есть версии. Пока рабочие. После озвучу.

- А вы, я так понимаю, от лица Денисовой бабушки завели дневник, подписали его своим именем и добавили Дениса в друзья?

- Ну-у-у... не только я. Это было коллективное творчество. Но дневник, ты прав, выдумал и назвал я.

- Вот, значит, откуда был чеснок, бесхозный нетбук, все эти бабушкины загадочные намеки...

- Обговорим это позже. Сейчас тебе нужно выслушать всё, что в запале не выслушал тогда. Отчаяние - плохой советчик...

Мы расставили кресла вкруг и расселись слушать рассказ Шивы о том, что произошло с ним в том злосчастном цикле.

- Когда я в облике команданте уже почти спустился в вестибюль "Хабана Либре", перед глазами все потемнело, пол ушел из-под ног...


* * *


Черная пелена спала. Он испытал пронзительную боль в правой ноге и стиснул зубы. Всё кругом было незнакомым: беленые стены какой-то хибары, низкий потолок, черная доска на стене, исписанная мелом, беспрестанное гудение мух и страшный смрад пропастины.

Шива привстал с пола. В дальнем углу комнаты лежали двое незнакомцев в рванине, окровавленных, но кровь на них и на полу уже почернела и засохла, и сразу стало понятно, что они мертвы, мертвы давно, гниют на жаре, облепленные мухами.

Разогнав насекомых, так и норовивших усесться на промокший бинт, и ощупав лицо связанными руками, Танцор пришел к выводу, что по-прежнему остается ассимилирован с сознанием команданте и в его теле. Но почему он здесь? Ведь только что он находился в Гаване, в лучшем столичном отеле и...

В комнату, зажимая нос одной рукой и неся миску в другой, вошла смуглая молодая женщина. Она испуганно поглядывала на Шиву, готовая в любой момент отскочить и сбежать.

- Не бойтесь, сеньорита, - произнес хозяин тела, в котором гостил и Шива, - я не ем людей, - он усмехнулся, - но с удовольствием съел бы похлебку, которую вы принесли.

Нехорошее подозрение шевельнулось в душе Танцора. Но не спрашивать же о том, какой теперь год и месяц! Хотя почему нет - что им обоим, с команданте, теперь терять?

- Что это за место? - облизывая ложку, спросил Че, принужденный к этому Шивой, хотя самому пленнику оно было уже не слишком интересно.

- Ла-Игера, сеньор.

"О, нет!" - мысленно простонал Шива и уже не стал более церемониться, задавая вопросы:

- Как вас зовут, красавица?

- Хулия Кортес.

- И чем занимаетесь?

- Я учительница, - она кивнула на школьную доску.

- А почему тогда ваши ученики пишут с орфографическими ошибками? - пленник с улыбкой указал на корявую надпись мелом: - "Я умею читать": для чего в слове "умею" стоит ударение? Это школа? У нас на Кубе другие школы...

Хулия склонила голову, пряча глаза.

"Таня, Таня, Мимолетная Звезда, дошла она до места или нет? Нет!" - мелькало где-то на задворках сознания; Шива уже не знал, чьего именно сознания. Он говорил и говорил вслух о кубинском образовании, думая совсем о других вещах. Тут всплыло в памяти и переданное по радио месяц назад сообщение о трупе Тамары Бунке, найденном на берегу Рио-Гранде, и связанное с этим собственное недоверие. Зря не верил. Сегодня...

- Какое сегодня число, Хулия?

- Девятое октября, - забрав миску, она повернулась уходить.

- Подождите, Хулия. Могу я с вами немного поговорить? Тут дурно пахнет, я знаю, но...

Она кивнула, по-прежнему пряча глаза и прикрывая нос и рот.

Девятое октября. По истории, которую из-за многих циклизаций Шива помнил назубок, это последний день жизни команданте, а ровно сорок дней назад, тридцать первого августа, была убита связная - верная Таня. Как он мог тут очутиться? Почему молчат сура и Агни? Если Уму в точности так же закинуло на шесть с половиной лет вперед, то после гибели Бунке она должна вернуться на "Трийпуру" и поднять тревогу. Но ничего не происходит... Этот сбой, этот странный сбой...

Сердце колотилось, как бешеное. Он уже всё понял. Это конец. У него остается всего...

- Который час?

- Около десяти, сеньор.

У него остается всего четыре часа жизни. Что будет потом, если суры нет рядом, если не откликается координатор - Агни, а Уму вышвырнуло из локации? Он очнется в родном теле или проснется в реинкарнационном боксе, куда система телепортирует дубликат? А если останется тут, развоплощенный?

Он отчаянно думал, а тем временем выговаривал слова о революции, и по лицу девушки было видно, что ей это совершенно не интересно, что слушает она из вежливости или из жалости, видя, как отделали пленника солдаты, вымещая на нем гибель своих товарищей в перестрелках.

Хозяин тела, в котором находился Шива, еще на что-то надеялся. Он не мог до конца поверить, что его жизнь могут вот так взять - и оборвать. Ему в самом деле теперь страшно: что там, за порогом? Верно ли, что в согласии с атеистическим немецко-русским учением материалистов - небытие и вечная пустота? Или муки ада, которыми стращают христианские священники по всему миру? А если все же сознание переносится из тела в тело, как умеют делать индейские шаманы и как верят далеко в сказочной Индии, - что достанется тогда смертнику? Если верить только глазам, то он, врач, вскрывший не один труп, был близок к соблазну исповедовать самую первую теорию: души в этой груде разлагающейся плоти он не находил ни разу. Впрочем, разума, копаясь в мертвых мозгах, он тоже не находил, и в таком виде они не слишком отличались от мозгов какого-нибудь крупного животного - овцы, свиньи или обезьяны...

Шива старался не допускать своих мыслей к нему. Че неплохой в сущности, хоть и изрядно заплутавший парень, но это его жизнь и его смерть, его путь, к которому Танцор из будущего присоединился лишь по несчастливой случайности. Пусть переживет то, что должен пережить, пусть мучается от неизвестности - всё, как должно происходить в реальности с любым заслужившим подобное. Без вмешательства посторонних сил. Он атеист? Отлично - будет ему там сюрприз. Жаль только, не сможет оценить, не вспомнит ничего, разве что смутные тоскливые отголоски, от которых в детстве так щемит сердце, а по мере взросления перестает.

Ему, Шиве, надо искать выход, связь с координатором, с сурой, с Савитри или Умой, наконец. В противном случае сюрприз может получиться не только для команданте Гевары, но и для него. А оседать в этой дурной эпохе в планы Танцора не входило никак.

Шива точно знал, почти по минутам, что происходит там, снаружи. Там решается судьба этого лихого вояки, и палец судьбы вот-вот повернется к земле с зашифрованным приказом из Северной Америки: "500-600", то есть: "Приступить к ликвидации сеньора Гевары". Ни у кого не будет особенного желания выполнять его, и солдаты бросят жребий. Один из них вытянет длинную соломинку - он и станет палачом...

- Агни, ты слышишь меня, Агни? - в отчаянии зашептал Шива, с выпрыгивающим из груди сердцем слыша, как кто-то подходит к низкой двери его последней тюрьмы. - Агни, гром и молния, если вы с сурой сейчас же не вытащите меня отсюда, я не знаю, чем всё это обернется!

Кажется, ему предстоит на личном опыте узнать, что чувствует человек, когда его убивают.

В комнату вошел худощавый усатый боливиец. Глаза его бегали. В едином порыве со смелым команданте Шива заставил тело подняться со скамейки, невзирая на боль, слабость и подступающее удушье астмы.

Боливийский сержант не выдержал его взгляда, вышел. Значит, вот так оно все же и было...

"Всегда следует думать о массах, а не об индивидуумах... Об индивидуумах думать преступно, потому что интересы индивидуума ничего не значат перед лицом человеческого сообщества", - вот так думал и говорил когда-то давно тот, кто теперь уже знает, что его ждет. И как бы ни держался он, на пороге неизвестности команданте был именно им - индивидуумом, запертым наедине с собственным ужасом и отчаянием. Обычным человеком, от которого отвернулся его собственный фанатизм, так долго поддерживавший в нем силы.

Прошло несколько минут. Сержант вошел второй раз, нервно сжимая короткоствольную винтовку. Че поднялся снова, тяжело и со свистом дыша. И опять казнь не состоялась.

- Да какого хрена! - тихо выругался Шива.

- Кто ты? - наконец спросил Че, догадавшись, что это не его собственные мысли и слова.

Все происходящее так разозлило Танцора, что он не слишком остроумно огрызнулся:

- Тот, в кого ты не верил, Тэтэ!

Дверь с грохотом распахнулась.

- Мне жаль, команданте, - проговорил нерешительный боливиец, вскинул карабин и почти в упор выстрелил в него несколько раз.

Смерть ослепила и отхлынула. Шива приоткрыл глаза, не в силах пошевелиться на полу. Огонь в груди, в боку слева, в шее, но освобождение всё не идет к мятежному пленнику, лишь утекает кровь из ран, а все мышцы сводит нестерпимой, адовой болью последней горячки, скрючивая руки, ноги, позвоночник... "Добейте!" - подумал он. А где-то там, в воспоминаниях, чередою мчались какие-то люди и события. Улыбающиеся женщины, молодые и не очень. Невезучий черный песик. Друг Миаль. Он сам, в зеркале, бреющийся, и на фотокарточке, смеющийся, с сигарой в зубах. Дети разного возраста, радостно догоняющие то его, когда он одного с ними роста, то друг друга, и рост у него теперь гораздо выше. Светловолосая и веселая Алейда. Бесстрашная оптимистка Таня. Мужчины, знакомые и незнакомые. Сотни людей. Друзья и враги. Сражения и минуты покоя. Чужие страны, красивые и не слишком. "Добейте!"

Снова шаги, чьи-то ботинки перед глазами, выстрел, темнота, рокот мотора, тишина...

Когда Шива снова обрел способность видеть, то понял, что теперь он один. Один, и не может сдвинуться с места, не может даже шевельнуть пальцем, моргнуть. Но все видит через чьи-то неподвижные глаза: мимо медленно проходят бедно одетые люди, зажимая лица платками и тряпками, кругом стоят военные. Что всё это значит?

Он попробовал дернуться и сесть. Ощущения тела не было, но не так, как это бывает у парализованных, - во время миссий Танцору доводилось присоединяться и к таким. Не было вообще никакого ощущения жизни в этом теле. Но он продолжал находиться внутри! Тут Шива всё понял и застыл от ужаса перед тем, что сейчас происходит, кто все эти зрители, почему он остался один и не может двинуться.

То и дело щелкали затворы фотокамер, трещало нелепое устройство для киносъемки, всхлипывали какие-то женщины, отворачивались мужчины, чувствуя осмысленный взгляд открытых следящих глаз мертвеца и недоумевая, как такое может быть.

Может, когда идет слияние времен! Это катастрофа. Они провалили миссию.

Силой воли Шива подавил в себе естественный для любого живого человека страх оказаться похороненным заживо узником мертвой плоти. Но все же есть еще время, пока он не спрятан от всего мира, пока Агни и сура еще могут отыскать его среди живущих!

Волна зевак схлынула. Он услышал разговор фотографа, который приставал к военным с расспросами, для чего они убили аргентинца. Тому что-то невнятно отвечали.

"Мозг тела, в котором я обитаю, давно умер, - раздумывал Шива. - Тогда как же я способен анализировать происходящее? Для обнаженного сознания такие вещи недоступны, а я анализирую все как живой, мне страшно, как живому. Не значит ли это, что я не утратил связь с собственным телом, оставшимся в будущем, в моем вимане?"

И вот поток посетителей иссяк. Над трупами теперь суетились военные: на полу, справа от Че, лежали его убитые соратники, но они мало интересовали боливийцев, и их вскоре вынесли вон.

Словно магнитом, внимание Шивы притянуло к одному из офицеров. Он был черен, горбонос и пасмурен, слова печатал и возражений даже не предполагал.

- ...И отрубить кисти рук, - офицер небрежно приподнял и тут же бросил безвольную руку мертвеца. - После этого их всех закопать в одной яме на аэродроме и заасфальтировать. Никаких могил, никаких памятников. Дактилоскопические данные у нас...

Он продолжал говорить, и тут Танцор увидел то, с чем никогда прежде не сталкивался. Черный раздвоился, как сиамский близнец, сросшийся в поясе с братом. Призрачный двойник наклонился прямо к лицу трупа и оскалился жуткой ухмылкой: глаза сквозили ненавистью. Шиву затрясло, будто от удара молнии. Тут же ему послышалась музыка, и она была настолько страшной, что живой на его месте умер бы или сошел с ума.

"Ты мне еще понадобишься, команданте, - твоя бессмертная слава и твои последователи, - прозвучало громче этой музыки, словно душераздирающая последняя нота набата. - И ты, Танцор, не спеши!"

- Заканчивайте тут, - соединившись со своим фантомным двойником, велел офицер и покинул провонявшую формальдегидом прачечную, которая стала моргом.

Странный фотограф неуклюже взобрался на стол и принялся целиться в труп объективом - сверху, в упор. Нога его дрогнула, и он едва не упал на мертвеца.

"Наджо, ты найден!" - ничто не сравнится с проявлениями суры, когда даже мертвый получает надежду.

"О, спасибо тебе!" - бессловесно вскричал в ответ Шива, услышав самую прекрасную в мире мелодию.

Сура больше с ним не общался. Танцор почуял, как что-то дернуло его вверх, сквозь тело этого фотографа, который все еще пошатывался, пытаясь восстановить равновесие. Фотограф вытаращил глаза: он почувствовал, но всё поймет по-своему. И нет Шиве больше дела до того, что подумает о произошедшем латиноамериканский фотограф в дремучем прошлом! Шива приходит в себя в "Тандаве" неподалеку от космической станции "Трийпура". Шива еще ничего не знает о том, что произошло с его командой...


* * *


- Нормально соображать я начал уже после того только, как Савитри завела наш виман в ангар и помогла мне выбраться из центрифуги. До этого всё путалось, события моей жизни перемежались с событиями жизни Гевары, и я с трудом отделял одни от других, - Шива опустил голову. - Я даже не сразу понял, о чем ты толкуешь. Потом мелькнула мысль, что это не на самом деле, а продолжение какого-то большого розыгрыша, и по сценарию ты должен меня обмануть, будто Ума погибла. У меня было ощущение, что мозг обретается в каком-до дурмане, и я связывал это с долгим провалом в прошлом...

Я взглянул на Савитри:

- Ты ему говорила?

- О чем?

- Что я спрашивал тебя о его состоянии в самом начале повторной циклизации?

- Да, она говорила, но я так и не понял, что ты имел в виду.

- В тебе было что-то странное. Жалко, я не сразу отдал себе отчет... Знаешь, у меня были подозрения, что с Вилларом что-то нечисто, и он тебя каким-то образом отравил. Но все осложнялось тем, что он был в виде голограммы, а значит...

Они с Варуной в упор сверлили меня взглядами. От Савитри же просто исходило пристальное внимание.

- Я действительно думаю, что с профессором не все ладно, - повторил я, поворачиваясь уже к учителю. - Два года назад вместо того чтобы выгнать меня за драку с шутом, он расспрашивал о суре - о событиях, которых я заведомо не мог знать. Четыре дня назад он вызвал Шиву и снова повел себя крайне странно.

- Подожди, не забегай вперед! - остановил меня Варуна. - Ты же еще ничего не знаешь о Стяжателе!

- Это асура-ятта, который способен пользоваться мозгами, в отличие от своих сородичей?

- Более чем. Давай мы все же расскажем тебе о том, что тут было без тебя и какие шаги мы принимали по вашему с Умой вызволению.

И они по очереди заговорили.


* * *


Шива нашел Уму довольно быстро. Ее сразу закинуло на двадцать лет позже смерти Тани, в теле которой она вошла в цикл. Она обрела воплощение в облике рождавшейся в тот момент девочки, младшей дочери четы Пушкарных, названной Еленой.

А вот со мной все было куда сложнее. Я промазал так, что новый сура, призванный на помощь уже Варуной, никак не мог отыскать моих следов. Дело было в неустойчивости устаревшего к тому времени тоннеля. На поиски меня у них ушло больше двух суток, и Шива ждал возможности свести наши пути в общую точку, чтобы присоединиться к нам и начать эвакуацию.

- Тебя отшвырнуло на много поколений назад, да еще и в другую локацию. Слава Вселенной, что хотя бы не в европейское Средневековье с его религиозными заморочками, иначе пламенем костров, куда бы ты с твоим характером и тягой к горяченькому непременно влетел, тебе выжгли бы остатки воспоминаний души, - говорил Варуна. - Но и так мы находили тебя уже в последний миг каждой твоей жизни... и теряли заново. Ты ускользал от нас, как будто специально. Все смерти твоих воплощений были насильственными, а это значит, что тебе все тяжелее было оставаться самим собой в последующей инкарнации. Сура нырял из эпохи в эпоху, но никак не мог с тобой сладить. В предпоследний раз он обнаружил тебя по грязным кляксам следов, оставленных ведущими на тебя охоту асурами. И тогда у него получилось просчитать, где и когда ты воплотишься в следующий раз. И нам это не подходило: ты был бы намного старше Умы и жил на другом краю земли. Не знаю, как всё это реализовал проводник, но он совершил гениальный обмен, и ты родился в теле ровесника Лены Пушкарной, в том же городе и чуть ли не в том же квартале, а тот, кто был бы Денисом Стрельцовым, отправился наслаждаться жизнью в далекую Австралию. Поэтому, Агни, ты никакой не нарост на личности Дениса: кроме тебя, других личностей в его оболочке не существует.

Итак, я родился, и с самого начала они контролировали меня, начав активнее проявляться по мере моего взросления. Однако сводить меня с ума никто не собирался, поэтому информацию они подавали очень медленно и в малых дозах, чтобы разум успевал адаптироваться ко всяким странностям и нелепостям, вплетавшимся в будни моей размеренной жизни.

- Мне не удалось попасть в категорию ваших ровесников, - подхватил рассказ Шива. - Но и критического промаха не было: я оказался старше вас с Умой всего на пять лет. Вскоре мы все перезнакомились, и она, хоть и будучи девушкой из того времени, с помощью чисто женской интуиции начала угадывать во мне меня. Для нее, конечно, это выглядело как чудо и только усиливало необъяснимую привязанность. Оставалось немного форсировать события и вытаскивать вас, прозревших, из той дыры, как слепых котят из пожара. Но опять же произошло непредусмотренное...

Я усмехнулся:

- Светланка.

- Ну да, - Танцор почесал кончик носа. - Ну а поскольку она была фактором совершенно не запланированным, но важным (позже объясню, почему), то переигрывать сценарий мы начали на ходу. Поскольку возвращаться к исходной стало опасно, мы решили проделать обратное. То есть попытаться передвинуть маркер ближе к финалу нашей жизни и развоплотиться позже, чем собирались.

- А как собирались?

Шива небрежно взмахнул манипулятором:

- Да мало ли возможностей случайно покончить с земным существованием? Совместная поездка на природу, водитель не справляется с управлением и... Это к примеру.

- Гм, спасибо. Хорошо, что Денис об этом не догадывался.

- Ну, зачем же нервировать население? И вот ведь какая фигня получилась, - высказался он на таком знакомом мне как Денису сленге, - не смогли мы передвинуть маркер вперед!

- Почему?

- Потому что не просматривается эта наша ветка. Вообще. Как с той петлей времени - папа Варуна ведь рассказывал тебе о ней? Всё, что было до этого воплощения - пожалуйста, гуляй туда-сюда сколько влезет. Здесь - как обрубило.

- Там таится узел, Агни, - сказал тогда Варуна. - Некое событие с неизвестной развязкой, от варианта которой зависит, как будут события в том мире развиваться дальше. Светланка и сын охранника Селезинских складов, который мог задохнуться выхлопными в гараже, в будущем должны сыграть в этом важную, если не ключевую роль. Вот тебе и пожалуйста, роль незаметного человечка в истории. А что там за событие, в этом узле, неведомо даже всевидящему суре.

Тут вмешалась молчаливая Савитри:

- И узел этот завязан искусственно.

- Кем? Стяжателем?

- Я всегда говорил, что Савитри в тебе не ошибается! - воскликнул учитель, а она вдруг заметно смешалась и покраснела. - Всё-таки мозги у тебя работают отменно! Да, именно Стяжатель! Эта сволочь переходила нам дорогу постоянно, из одного твоего воплощения в другое, следовала за тобой тенью в виде подосланных им соглядатаев-прислужников. Ультиматумов он нам не выдвигал, да и вообще никоим образом не предъявлял своих требований. Его действия для нас - и даже для суры - абсолютная загадка. Самое страшное в том, что Стяжатель сильнее любого суры и любого асуры. Он аккумулировал силы на протяжении сотен, а может, и тысяч лет, время для него ничто, в этой системе он не знает никаких преград. Как он там очутился, непонятно, выяснить это мы не сумели. Пока не сумели. Явно только то, что Стяжатель будто бы задался целью разрознить вас, удерживая в заложниках кого-то одного.

- Со мной у него получилось, - сказал Шива. - Я был выбит из игры совершенно внезапно.

- Какого черта ты полез в то крыло, да еще и снял маску?! - не выдержал я. Честно говоря, никогда не думал, что мне в реальности удастся задать Степке вопрос, который постоянно задавал в мыслях, стоило лишь вспомнить о нем.

- Мне слышался детский крик. Голос был так похож на Светкин, что я сломя голову бросился по коридору в ту сторону. Все было в дыму, иногда ребенок кашлял. И наконец я ее нашел. Она в самом деле была точной копией Светланы и уже задыхалась. Ничего не оставалось, как содрать маску и надеть на нее.

- А нас на этом эпизоде блокировало, - добавил Варуна. - Он качнул весы.

- Да что за весы, в конце концов?!

- Доброе деяние наказуемо. Эти правила ввел в своей эпохе Стяжатель. Могущество нашего суры прекращается в его темпоральных владениях, мы вынуждены подстраиваться под его законы.

- Да ведь не было никакого доброго дела! - почти закричал я, крайне раздраженный этими новостями. - Когда общагу потушили, задохнувшегося Степку нашли в коридоре. С ним не было никакой девочки или мальчика, он просто держал маску в руке, вцепившись в нее мертвой хваткой - говорят, в морге едва вытащили!

Савитри подошла ко мне и положила руку на плечо, как когда-то успокаивал я ее.

- Да, ребенка в коридоре не было. Мы здесь кусали локти, видя всё это, но вмешаться было невозможно. Как позже - с тобой. Тебя спасла случайность, твоя бдительная соседка, выглянувшая в подъезд. Шиве не повезло. Слишком серьезным было гипнотическое воздействие на подсознание. С появлением Светы они оба стали намного уязвимее - и он, и Ума. И для того, чтобы качнуть весы, подчас достаточно просто доброго намерения и связанных с ним действий. Стяжатель играет или на инстинктах, или на лучших, высших чувствах, использует любовь как орудие шантажа. Здесь он не ограничен в выборе средств. А мы ограничены. Мы сдали уже много позиций.

- Зачем тогда вы помогали мне, подсказывали, тормозили время, когда я вытаскивал Ленкину сестру из горящей машины? Вы же знали уже про весы после Степкиной гибели?

Варуна помотал головой:

- У нас не было выбора. Денис, не знающий возможностей преобразования веществ, был движим чувством долга, он действовал машинально - примерно как действует вайшва-координатор, когда дана команда старта. Авария была такова, что ты бы наверняка погиб вместе с той женщиной.

- Вилка, - пробормотал я, но чуткая Савитри услышала и переспросила, о чем я толкую. - Я говорю, двузубая вилка, когда выбор есть, но обе возможности ведут к поражению...

- Да, - согласились коллеги почти хором.

Я посмотрел на учителя:

- Вы сказали, что у вас есть рабочие версии насчет причины сбоев.

- И рабочие, и самые фантастические. Итак...


Продолжение следует...