Гончаров Григорий: другие произведения.

Гадание по руке◄◄◄♂

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Герой книги имеет необычное увлечение, связанное с уличными драками. Пожар на работе, добавляет темных тонов, на и без того мрачное, панно жизни

  
  
  
   От автора: это черновик законченной книги. Просьба не копировать и не размещать
  данный скетч на различных интернет сайтах - иначе просто отпадёт
  необходимость в её редактировании, и книга останется существовать в черновом
  варианте. Редактировать планирую в течении года. Просьба указать на ошибки в тексте: такие, как правила написания "не" и "ни", грамматические и прочие ошибки, Ваши пожелания.
   На проституток: яндексmoney 410015584258205
  
  
  
  
  
   Все персонажи и события вымышлены, сходства с реальными людьми и\или событиями случайны, и являются совпадением.
  Копирование, распространение, редактирование без разрешения автора,
  запрещено, согласно закону об авторском и смежных правах.
  Данная книга размещена автором для грамматической коррекции на сайте
  samlib.ru/editors/g/goncharow_g_o/
  Если вы обнаружили книгу на другом сайте, напишите, пожалуйста, автору.
  Приятного чтения - если книга понравится хотя бы одному человеку - то значит, она написана не зря.
  
  
  
    []
  
  
  
  
  
***Гадание по руке***
  
  
  
  
  
  
  
  
*Антон*
  
  
   Антон любил свою работу. Как и любая, его работа требовала определённого опыта и навыков. Нужно было возводить каркасы стен, из металопрофиля, и обшивать их монтажными плитами. Так же он монтировал каркасные потоки. В возрасте 25, Антон был хорошим специалистом своего дела. Он умел быстро монтировать стены. За это его ценили в бригаде - премии и всевозможные бонусы, бригада получала благодаря быстроте работы Антона.
   Они жили втроём: с братом и мамой в двухкомнатной квартире, на окраине города - неподалёку от недавно возведённого здания, в котором и работал Антон.
   Монолитное бетонное здание, было возведёно в городе рядом с жилыми домами, и должно было стать, после отделки, торговым центром. Работа близилась к завершению. Монтажники здорово обгоняли электриков, и это становилось предметом частых шуток, задиров, даже драк, между сотрудниками бригад.
   Жизнь Антона была пресна и монотонна: с девушками как-то не везло. Они у него были, но такую, которая пришлась бы по душе, он встретить никак не мог. Хотя всё вроде и способствовало этому.
  
  
  
*Сашка*
  
  
   Может, с девушками не везло потому, что с ними всегда знакомился его лучший друг - Сашка, который был заядлый бабник, и балагур. Вместе с родителями он жить не хотел, и поэтому жил отдельно, чтобы вполне насладиться свободой жизни. У Сашки была съемная квартира, арендуемая им у какого-то товарища, уехавшего в длительную командировку, на строительство какой-то секретной базы. Соседи, (мужская половина) поначалу, при встрече в подъезде, уважительно здоровались с Сашкой за руку. Ещё бы! Его часто можно было встретить в компании таких женщин, увидеть которых можно было только по ТВ. При встрече, соседи (мужчины) его одобрительно похлопывали по плечу: "молодец, мужик", "наш человек"! Сашка лишь скромно потупившись, улыбался, словно вчера, в компании четырёх девиц с разноцветными воздушными шарами, в ярких праздничных колпаках на голове, с сигарой во рту и с бокалом шампанского в руке, был вовсе не он. Сашку можно было случайно встретить у кассы супермаркета, с парой красоток, покупающим презервативы, шампанское и, крем для торта в баллончике - как он использовал этот джентльменский набор, оставалось только догадываться. Шло время. Табачный дым, громкая музыка, пустые бутылки - всё чаще стали заполнять пространство подъезда. Соседи пытались говорить с Сашей - и всякий раз он раскаивался, и обещал, что завтра начнёт новую, нравственную и трезвую жизнь. Он уверял, что у него уже есть скромная и чистая, деревенская девушка, с которой они вот-вот распишутся, заведут детей и будут жить душа в душу. Ему верили, согласно качали головами, одобряя его желание. Но... всё продолжалось по-старому. Соседи настолько устали от постоянных скандалов, шума и пьяных оргий, что попросту смирились: кто-то сделал шумоизоляцию в квартире, кто-то просто вставлял в уши вату.
   Вкус у Сашки был своеобразный: ему нравились яркие, весёлые, шумные, распущенные девки, особенно с какими-нибудь кислотно-зелёными, или фиолетовыми волосами; с пирсингом в различных частях тела, испещренного рисунками татуировок. Тёлки, которые могут всю ночь до утра громко хохотать и визжать, и пить вёдрами. Антону же, с такими девицами, после проведённой вместе ночи, становилось скучно, и как-то стыдно. Антон просил Сашку, чтобы познакомил его с той скромной и чистой, деревенской девушкой, о которой он так много говорит. Сашка обещал, но время шло, а приводимые другом бабы, были одна расспущенне другой. И Антон понял, что "скромная и чистая, деревенская девушка" - это просто мечта, идея фикс, иллюзия, привидевшаяся Сашке с бодуна.
   В общем, при отношениях, называемых "случайные связи", говорить о семье, говорить о будущем, детях, домике на берегу реки, лодке и тихой старости, - было бы нелепо. Так и получалось, что жил Антон один, как бобыль.
  
  
  
*Road figter*
  
  
   Иногда с братом Степаном, и Сашкой, они ездили в клубы и кабаки - но это всё было им не очень-то интересно. Они увлекались своеобразной, придуманной ими самими, игрой. "Игрой" это времяпрепровождение можно было бы назвать, лишь поставив слово в кавычки. От "игры" было лишь одно название: в детстве ребята фанатели от модной в то время, восьми-битной игры "road figter". В этой видеоигре нужно было, управляя машиной частного городского такси, довезти клиента до указанного им места, и выдержать при этом жёсткий прессинг со стороны конкурентов: пока ты вёз клиента, тебя всячески пытались заблокировать, подрезать, протаранить. Если всё же блокировки избежать не удавалось, и ехать дальше становилось невозможно, то игроку предстояло выйти из своего авто и сразиться - водитель против водителя. В игре можно было использовать дубинки, монтировки; баллонные, газовые и разводные ключи. Отдубасив противника, можно было покорёжить его авто. Чем круче ты сражаешься, и чем больший ущерб вражескому авто ты наносишь, тем больше чаевых ты получаешь от пассажира...
   Они выросли, и вот, катаясь как-то по своему любимому ночному городу, их автомобиль нагло подрезал какой-то лихач. За рулём сидел Степан:
  -Ну что, пацаны, вспомним молодость? "Сыграем" в "road figter"?! - пошутил он, но никто не засмеялся.
   Сказав это, Степан почувствовал, как эта идея зажгла его товарищей. Он почувствовал, как учащённо забились сердца друзей. Гонка началась. По пути они снесли водоналивное зарождение, благо оказавшееся без воды: барабанно грохнув, красный пластиковый барьер улетел с дороги, словно лёгкий мяч, ударенный ногой футболиста, с поля. Несколько подвернувшихся под колесо оранжевых, сигнальных конусов, так же вылетели с "игрового поля". Проехав с десяток красных светофоров, чуть не сбили задумавшегося на "зебре" пешехода - Степан резко выкрутил руль, и сшиб при этом несколько пластиковых секций ограждения. Преследуемый водитель был далеко не так прост - догнать его было трудно. Но он уже понял, что на этот раз, дорожное хулиганство не сойдёт ему с рук. Он резко свернул в переулок, заехал во двор, проехал под аркой дома, и остановил машину, заблокировал своим преследователям проезд. Открыв дверь, он выбежал из машины и попытался скрыться - но после марафона, продлившегося минуты три, тот был пойман. Стёпа стукнул противника в живот, впечатал кулак левой руки ему в лицо, и угостил противника правым апперкотом. От такой комбинации, противник рухнул на землю. Степан пытался поднять его - но это был нокаут. Они были счастливы! Они наслаждались этой короткой, но такой сладкой победой! Это был наркотик, от которого друзья испытывали радость в течении целого месяца, после которого, им потребовалась новая "доза"...
   Теперь часто, катаясь по ночному городу, они устраивали подобные гонки, с каким-нибудь лихачом, решившимся подрезать машину друзей. Драться всегда старались честно - 1\1: водитель против водителя. Управляли машиной по очереди. Часто, в машине противника оказывались пассажиры, которые вовсе не собирались смирно сидеть и смотреть, как на улице мутузят их водителя: пассажиры часто становились участниками драк. В таких случаях, драка становилась массовой. Бывало, (особенно при численном перевесе со стороны противника), ребятам и самим приходилось получать "по бороде". Их оппоненты имели разные понятия о чести - некоторые из них, в запальчивости драки, могли попросту забить побеждённых до смерти, - в таких случаях ребят спасало только оружие. Кроме биты, монтировки и резиновой дубины, (со стальным стержнем внутри), - имелось и огнестрельное оружие: немецкий травматический пистолет "ЗИГ Зауэр", и самозарядный карабин, со складным прикладом. Огнестрельным оружием пользовались редко: всего 3-4 раза. В таких случаях, стреляли вверх, чтобы протрезвить запальчивого противника - у которого, однажды, так же оказалось оружие: перестрелка длилась минут пять, но в общем, обошлось без жертв (если не считать разбитых автомобильных стёкол). Машина, на которой ездили друзья, вообще страдала довольно часто, принимая на себя агрессию противника. Наверное из-за этого, ребята ездили на старой, проверенной временем иномарке, запчасти на которую можно было достать легко, и недорого.
  
  
  
  
*Степан*
  
  
  
   Но всё это было привычным, обыденным - поменять сломанное зеркало, или, в крайнем случае, стекло, - было не так накладно, поскольку у общительного Сашки был свой небольшой автосервис. Старший брат Антона - Степан, - работал бригадиром, на том же объекте, что и брат, только в бригаде электриков, - и эти две бригады до сих пор окончательно не передрались между собой, только из-за этого родства. После завершения объекта, Степан - сложившийся, аутентичный человек, - должен был переехать в отдельную квартиру, вместе с женой и ребёнком, которые сейчас жили с родителями жены, в "однушке". Вместе с Антоном, Степан иногда, ходил на раскопки. Так же Степан увлекался спортом, и из всей компании, имел меньше всего поражений в дорожных драках.
   На старом, но боевом "Сивике", они катались по ночным улицам, в поисках... жертвы. Наверное, можно было так назвать их цели. Хотя, всё было по-честному: шансы у всех были равными. Старая, затонированная, трехдверная машина - "Сивик", с форсированным двигателем, - не спеша ехала по улице, освещённого желтыми фонарями, города. На заднее стекло приклеивался стикер: красный треугольник, эмитировавший дорожный знак, в белом поле которого чернел неприличный жест. Этот жест, как красная тряпка быка, раздражал некоторых водителей: и они начинали неистово подрезать неказистый, старый "Сивик". В этот момент, начиналась гонка, которая могла закончиться как угодно.
   Если машину обидчика удавалось настичь, у "Роад-файтеров" был неоспоримый аргумент в доказательстве своей правоты: "ты меня подрезал", - плюс запись с трех камер, - и, после недолгих разговоров, драки происходили неизбежно. Разумеется, после того, как противник падал, его не били - боялись травмировать, поэтому рассчитывали силы. Степан был самым бескомпромиссным, жестким бойцом, никогда не пасовал, и часто укладывал оппонента на асфальт единственным ударом. Город был транзитным, поэтому, работы для ребят всегда было много.
  
  
  
*Аврал*
  
  
   Мама Антона, до пенсии, на которой сейчас находилась, работала в хим.лаборатории. Она любила своих детей, но была наслышана про их ночные "приключения", происходившие на ночной дороге. Она не раз пыталась говорить на эти темы, с уже взрослыми детьми, а между тем, с каждым днём, они виделись всё реже.
   Тот рабочий день, начался с неприятности: Степана сняли с должности, и вместо него, управлять бригадой поставили никому не известного человека. Мотивация была простая: не успеваем, нужно увеличивать темп. Сроки горели, заказчики давили на бригадиров, те - на рабочих.
   По договору подряда, за нарушение сроков договора, за каждый день просрочки, подрядчик должен был отдать 1% от суммы заказа. Такой же процент, в качестве ответных мер, выставил подрядчик, за каждый просроченный день платежа. У заказчика были проблемы с переводом денег; подрядчик не успевал в срок. Нервы у всех были на пределе. Степана "вызвали наверх" - весь день он проторчал в офисах, на складах, бегал по кабинетам, - на его место поставили другого человека, который гнал сроки, требуя от людей невозможного.
   Старый, покрытый уже несмываемой пылью магнитофон, транслировал радиостанцию, вещающую ритмичную музыку, гулким пещерным эхом, отражающуюся от бетонных стен. Такой же старый, пожелтевший эл.чайник, с толстым налётом ржавчины и водой - уровень которой виднелся сквозь грязно-жёлтое пластиковое окошко, - стоял на столе, застеленном промасленной газетой. Чашки, сахар, чай, банка с кофе - сегодня всё это было разбросанно, как попало, по всему столу. Степан бы такого не позволил - он заставлял людей соблюдать порядок и чистоту на объекте.
   Но сегодня был новый бригадир и старший объекта. Сегодня работники второпях побросали чашки и стаканы. Подменные вещи, так же валялись в разных местах: вопреки обыкновению они небыли сложены аккуратными стопками, под специальным полиэтиленовым клапаном, - сегодня они были разбросаны на грязной скамье, на бочках, подоконниках. То же, касалось и инструментов.
   В таком бардаке, работать оказалось просто невозможно! Ключи, перфораторы, свёрла, саморезы, дюбеля, болгарки, диски - прочий инструмент и материал, выложенный из своих ящиков, был неким подобием пластикового салата, размазанного ровным слоем по полу. Рабочие спотыкались, ранились, ломали инструмент. Бардак привёл лишь к тому, что работа только затянулась, начались ссоры. В таком темпе прошёл целый день. Под вечер приехали маляры, которые должны были красить стены. Началась толкотня, у кого-то пропал телефон, у кого-то часы.
   Антон закончил работу, и пошёл в уже почти завершённый туалет, чтобы смыть пыль, и переодеться в чистое. Он зашёл в небольшую, прямоугольную комнатку туалета - здесь уже висели умывальники и зеркала. Стены здесь были отделаны керамической плиткой. Подвесной потолок, типа "армстронг", был смонтирован, так же, как и красивая зеркальная дверь, обклеенная защитной плёнкой. Он подошёл к умывальнику, включил воду. Пол был застелен слоем картона - для защиты плитки. Антон снял рабочий комбез, и принялся намываться, как вдруг свет в помещении погас. Темнота заполнила пространство помещения, не имеющего окон. Но тут же, что-то под потолком глухо щелкнуло, тихо заскрежетало, замигали лампы и вокруг снова стало светло. Антон внимательно смотрел на потолок, точнее, куда-то сквозь него: он подсчитывал, сколько времени уйдёт на то, чтобы его разобрать - ведь делать это придётся ему! Декоративные, хромированные рейки, имели устройство замков - они защёлкивались. Но, при демонтаже, замки ломались - рейки были одноразовыми. Он прикидывал, сколько новых, монтажных реек профиля, придётся заказать, - сколько времени придётся ждать, пока Степан, - словно загнанная лошадь, будет бегать по городским рынкам и магазинам. Если именно таких реек не будет (их привезли из-за границы, на заказ, с минимальным запасом) - то... об этом даже думать не хотелось.
  -Грёбанные электрики! - сухо выругался Антон, повернувшись к зеркалу.
  Он сложил комбез в один пакет, из другого достал чистую, повседневную одежду. Переодевшись, он поднёс руки к ультрафиолетовой сушке для рук. Инфракрасный датчик уловил движение, загорелся фиолетовый свет и включился обдув. В этот момент что-то вновь неприятно, глухо застрекотало, - уже за стеной. Сушка замигала, запахло горелыми волосами. Антон сплюнул.
   Он достал из кармана убранной спецухи фломастер. Наклеил на сушку кусок малярного скотча, на котором написал:
  "сломано, не включать!"
  ...с той стороны несущая стена... потом идёт утеплитель, каркас из профиля, двойной "ГВЛ", и плитка. Провода там, внутри. Если ещё и стены будет необходимо переделывать, то нам жить здесь придётся...
   Больше всего, он не любил переделывать свою работу, сделанную идеально. Переделывать из-за чужих ошибок. На переделку этой стены, чтобы найти коротящий провод, уйдёт куча времени. Антон подумал о брате. Ведь за заказ, выполненный в срок, им обязаны были дать хорошую премию. А Степан как раз собирался переезжать в новую квартиру, и перевозить туда семью, с которой, вот уже долгое время, он живёт раздельно. Похоже, премии ему не видать!
   Антон взял пакет с одеждой, и в задумчивости вышел в холл.
  -Эй, чего спишь? - вывел из раздумий голос Коли, - одного из электриков, - Под ноги смотреть не учили?
   Антон посмотрел под ноги, и увидел среди разбросанной упаковочной бумаги, осколки лопнувшего пластикового корпуса индикаторной отвёртки.
  -Такие вещи в карманах носят! - огрызнулся раздраженный непривычным бардаком Антон.
  -Ещё один "учитель"? Вы, монтажники, все меня будете учить? Я 30 лет отпахал, а ты, - щенок, - ещё будешь меня учить?
  Вокруг них собралось несколько человек.
  -Слушай, давай не будем?
  -Давай ты мне заплатишь за личный инструмент, который испортил? И неплохо было бы, чтобы ты заодно кармашки свои вывернул - у меня кто-то половину монтажного чемодана стащил! Что ты так долго в сортире делал? Что у тебя в пакете?
  -За отвёртку я тебе заплачу, конечно - не думаю, что она очень дорогая!
  -Заплатишь, потом! А сейчас - карманы выкручивай!
  Полминуты они, не отводя глаз, сверлили друг друга взглядом. Раздался шлепок удара. Антон начал драку первый. Мастер саданул ему в нос, который сразу закровил. Брызги крови упали на стену, будто от напитанной краской кисти, которой, в порыве творческого забвения, махнул художник.
   Это подростки, "легковесы", могут молотить друг друга полчаса. Здоровым мужикам же, с развитыми мускулами, и большим весом, часто бывает достаточно нескольких ударов. Так и произошло в этот раз. Их, конечно, растащили - иначе, такая драка вполне могла бы закончиться серьёзными травмами.
   Антон возвращался с работы злой, с распухшим носом. Дома встретился со Степаном, который сам только вернулся из офиса заказчика.
  -Ну что, едем? - спросил Степан.
  -Куда?
  -На "роад-файт". Забыл? Мы же договаривались! Что с носом? Ты, я смотрю, уже с кем-то поцапался!
  -Да, было дело...
  -Наверное, с Колей? - он давно напрашивается на кулак! Ну как, влепил ему?
  -Нет, не дали. Там половина холла электриков было, - наши на тот момент уже все разошлись!
  -Поквитаешься ещё! Не последний день - работы ещё много! Как там маляры, пришли?
  -Уже всё покрасили, наверное...
   Разговор этот происходил на кухне, а поскольку жили они на первом этаже, то обратили внимание на доносившиеся с улицы, необычные возгласы, удивлённые голоса, и запах... пахло едкой какой-то гарью. Степан и Антон вышли на улицу, и посмотрели в сторону направления камер телефонов, находившихся в руках застывших "в позе штатива" прохожих. За домами виднелось здание строящегося торгового центра, верхние этажи которого были объяты огнём.
  -Эх! - вырвалось у Антона.
  Степан молчал.
  -Поехали, может чем поможем?
  -Ты пожарник? - вопросом на вопрос, ответил Степан, - Вот и я тоже. Ты монтажник. Твоя работа на этом объекте была закончена сегодня вечером. Сейчас там уже работают другие люди - не будем им мешать!
  -Я знаю, из-за чего это произошло! Это замыкание проводки! Если бы не драка, я бы позвонил и сказал тебе...
  -Ну что ж... если бы сказал, возможно, что-то и удалось бы изменить. Теперь уже всё случилось, ничего не изменить! Никому не рассказывай, про замыкание! Причину пожара будут устанавливать эксперты. А мы... мы простые работяги, от нас ничего не зависит.
  -И что будем делать?
  -Да то же, что и планировали! Поехали на "роад-файт"!
  -А как же... ну, хорошо, поехали!
   Через тридцать минут они уже ехали по ночной дороге. Жёлтые пучки светящих фонарных ламп, пролетали за лобовым окном нескончаемой новогодней гирляндой. За рулём сидел Стёпа. В салоне висело подавленное молчание. Справа, за панорамой ночного города, маленькой, далёкой свечой полыхал строящийся ТЦ. От него тянулся в небо, подсвечиваемый светом города и огнём горящего здания, шлейф черного дыма, растворяющийся в ночном небе. Эта картина угнетала. Угнетало собственное бессилие, беспомощность.
  -Может, там были люди? - спросил Санёк.
  -Люди? - отрешённо повторил самое важное слово этого разговора, Антон.
  -Маляры должны были всё докрасить. Никого там быть не должно! - сказал Степан.
   Неожиданно в зеркале прерывисто замигал мощный диодный свет. Гонка началась - хотя гоняться сейчас никому уже не хотелось. Хотелось просто ехать, и ни о чём не говорить. Ехать и смотреть, на мигающие за окном жёлтые пучки света. Но, у Степана как всегда, проснулся охотничий азарт. На соседней полосе уже появился серебристый "Эслэйд" с черными стеклами. Джип поравнялся со старым "Сивиком", окна на котором так же были закрыты плёнкой - увидеть водителя было нельзя. Несколько раз большой джип опасно вильнул. Переднее окно иномарки открылось - там показался пассажир: человек в кепке с белыми надписями. Он показал неприличный жест и бросил в лобовое окно раскрытый пакет с кефиром. Квадратный, картонный пакет глухо стукнул о стекло, и под давлением находившейся внутри массы, разошёлся по швам. Вытекший фруктовый кефир розового цвета, был размазан ветром по всему стеклу. Джип быстро набрал скорость; обогнав "Сивик" он резко перестроился в соседний ряд, подрезав старую спортивную иномарку.
  -Это какие-то крутые перцы! - засомневался Санёк.
   Но Стёпа уже ничего не слышал. Дворники сняли со стекла слой кефира. Взревел форсированный двигатель. Легкая иномарка быстро догнала большой джип. Виляя, Стёпа обогнал джип и перестроился перед ним, сбавляя скорость. Джип попытался объехать спортивную машину, но та не давала этого сделать. Скакнув колёсами по глубоко утопленному в асфальт бордюрному камню, джип выскочил на пешеходный тротуар, и резко дав газу, обогнал "Сивик", срезав его неожиданно-резким поворотом влево. От такого манёвра, машины касательно столкнулись. Посыпался пластик бамперов. Заднее окно двери джипа открылось, в темноте салона полыхнуло несколько вспышек. Стекло "Сивика" покрылось зелёными пятнами трещин. Серая пыль осколков посыпалась на торпедо, словно острые специи на готовящееся блюдо.
  -Травмат! - краем рта, не отвлекаясь от дороги, констатировал Степан.
  -И у нас есть! - усмехнулся Сашек, доставая небольшой пистолет.
   Антону было неудобно сидеть - в ноги что-то больно всю дорогу упиралось. Он нащупал сумку, в которой оказался карабин Сайга-410к, внешне похожий на АК-74.
  -Это зачем?
  -На крайний случай! - ответил влюблённый в оружие, Саша, - Убери пока!
   Он открыл окно, и несколько раз выстрелил из своего пистолета в заднее стекло джипа. На дорогу посыпались кристаллики осколков.
  -Оп, не ту обойму вставил...
  -Зуб за зуб! - зло произнёс Стёпа.
  -Его зуб дорого обойдётся! - усмехнулся Санёк, - Но этому пижону, наш сервис готов сделать хорошую скидку!
   Джип ехал по дороге зигзагами, не давая преследователям себя обогнать. Несколько раз он чуть не протаранил "Сивик", который заехав на низкий бордюр, снес одну мусорную урну, расположенную на автобусной остановке. Мусор из сбитого зелёного бака, разлетелся во все стороны, и бумажки, подхваченные воздушным потоком, долго ещё кружились над местом, где проехала машина.
   Из разбитого заднего окна джипа, вылетали какие-то вещи: банки, бутылки, которыми пассажиры норовили попасть в машину преследователей.
  -Щас мы тебя... - пробурчал Степа.
  Он сделал вид что хочет обойти джип справа, - большая, тяжелая машина двинулась ему наперерез, как в этот момент, Стёпа повернул влево выжав газ. Он обошёл джип, подрезая его. Чиркнув передним крылом дверь "Сивика", джип ушёл от столкновения вправо, на тротуар, находившийся на одном уровне с проезжей частью. Он снёс несколько столбиков дорожного ограждения, и теперь снова ехал по тротуару. Из заднего окна стреляли.
  -Сейчас мы тебя, давай... молодец! - одобрял действия водителя джипа, Степан.
  -Ты его загоняешь в наш "капкан"... - начал Антон, сидевший сзади, но Степа его перебил:
  -Сейчас он будет наш!
  Водитель джипа не заметил, куда и когда, исчезла машина преследователей. В какой-то момент, дорога вдруг оказалась пуста.
  -Нет их, нигде? - спросил он у пассажиров, которых было двое.
  -Нет!
   Они внимательно смотрели по сторонам, на пересекаемые улицы. Жилых домов здесь не было - какие-то склады, ангары, технические здания, ЛЭП...
  Вдруг пассажир что-то закричал, - произошло это в тот момент, когда водитель внедорожника разглядывал тёмную дорогу слева. Водитель посмотрел вперёд, - на дорогу, - и ужаснулся: справа, дорогу преграждала стальная, бликующая отражённым светом фар, стена. Нет, это был какой-то забор, или даже ворота... большая, движущаяся стальная полоса, перекрывающая дорогу справа налево, поперёк. Она выдвигалась из темноты, спускаясь с горки, будто сползающая змея, отливающая ртутью. Водитель инстинктивно вывернул руль влево - ведь он не обратил внимания, на два пустых, серебристых столбика, на которых должен был висеть дорожный знак: "направление поворота направо".
   Врезавшись в стальную полосу, - которой оказалась вереница тележек из супермаркета, - джип с грохотом вылетел с дороги, которая поворачивала вправо. Искореженные тележки, хаотично разлетались в разные стороны. Он справился с управлением, сбросил скорость, и вывернул руль, чтобы выехать с небольшого поля, на котором он оказался. Заехав на гору и тротуар, водитель почти оказался на проезжей части, - как вдруг сбоку, перерезая его путь, резко остановился автомобиль преследователей. Водитель джипа резко нажал на тормоз. Три человека выскочило из "Эслэйда". Трое уже стояло рядом с "Сивиком".
  Водитель джипа, с алюминиевой битой в руке, ринулся на Степана, который тут же взял с сидения монтировку, одним ударом которой он выбил из рук противника биту. Бита, пролетев по замысловатой траектории, грохнула об асфальт звуком пустой собачей миски. Степа улыбнулся, глядя на растерявшегося, и потерявшего - вместе с битой, - боевой запал, противника. Стёпа отбросил монтажку, упавшую под ноги. Он не дал противнику времени продумать дальнейшие действия, оборвав поток мыслей сильным ударом кулака. Но водитель был далеко не слабым - было видно, что драться он умеет. Степан пропустил сильнейший удар в голову - как будто его огрели старой доброй кувалдой! Но, этот удар лишь раззадорил видавшего виды бойца. Водитель джипа получил сильный удар по кости руки, которой он заслонял голову - и понял, что против такого бойца, ему долго не выстоять. Не успел он это понять, как получил сильного крюка с левой, под челюсть. Рот наполнился солёным и горячим. Водитель сумел нанести ещё несколько ударов Степану, - но эти удары уже не могли решить исход боя.
   Тем временем, Антон дрался с совсем не слабым мужиком. Антон почувствовал, как снова "получил в нос". Опять потекла кровь. Ему удалось сделать удачный удар, от которого мужик свалился с ног. Он тут же попытался встать - но увидел занесённый над собою кулак Антона:
  -Ты точно этого хочешь?!
   К тому моменту, водитель без чувств валялся рядом с открытой дверцей своего авто. Санёк и третий пассажир джипа, - в кепке, - всё это время стояли, держа друг друга на прицеле. Пассажир понял, что они проиграли, и глаза его стали наполнятся страхом. Он попытался сделать несколько шагов назад - но сбоку уже подходил Антон, лицо которого было испачкано кровью. Вид окровавленного Антона, или монтировка в руках Степана, который перерезал путь к отступлению, - а может пистолет Санька, нацеленный в лицо, - заставили пассажира поднять руки вверх:
  -О'кей, парни! Я вообще не причём!
  -Брось пушку! Не бойся, пару раз полбу получишь, и отпустим! Всё будет по-честному!Вы нам не нужны!
  -А... пушка?
  -Она нам тоже не нужна! - отвечал Степан. - Обойму в одну сторону, "железо" - в другую. Сам выбрось - потом сам и подберёшь!
  После этого, Санёк отдал своё оружие Степану:
  -Один на один! До нокаута! - предупредил Санёк противника.
  Драка длилась недолго.
  
  
  
  
*Пустырь*
  
  
  
   Они возвращались домой. Машин на улицах было мало. Два раза их останавливали дорожные полицейские - машина с разбитым стеклом, без половины бампера, с вмятинами и царапинами, забрызганная кефиром, - привлекала внимание. Степан, хитро улыбнувшись и подмигнув друзьям жестом человека, уверенного в своих действиях, вдавил газ, когда за ними пристроилась полицейская машина, с включенной сиреной и проблесковым маячком.
  -Стёп, хорош! - попытался вразумить друга Санёк.
  -Хорош! - самодовольно улыбнулся Стёпа, разглядывая своё отражение в салонном зеркале.
   У него не хватало одного зуба - но это Степана нисколько не смущало, а казалось, наоборот: было поводом для гордости.
  -"Водитель автомобиля... водитель... остановите..." - доносилось сквозь вой сирен, искажённый громкоговорителем, голос полицейского.
  Стёпа набирал скорость. Антона затрясло - ему больше всего на свете сейчас хотелось лечь в свою кровать и уснуть, а проснувшись утром, узнать, что этот пожар был лишь сном. Степан долго игнорировал требования полицейских, и несколько раз уворачивался от попыток блокировки. Наигравшись вдоволь, он принял к обочине. На улице он долго о чём-то разговаривал с полицейским: слышался его спокойный, уверенный голос, смех. Через какое-то время, послышался другой смех - смеялся уже и полицейский!
  -Фух, кажется, ему удалось уболтать! - выдохнул Антон.
   Они снова были на дороге. Степан был счастлив - этот вечер доставил его несказанное удовольствие, стоившее ему всего лишь зуба.
   У Антона же, весь вечер было какое-то неприятное чувство в груди - как будто там находился некий шар, в котором медленно увеличивалось давление, и шар этот всё раздувался. Что-то давило Антона изнутри - и это новое для него чувство, вызывало тревогу.
   Они свернули в сторону работы. Дым от здания продолжал наполнять ночное небо гарью и чадом. Они проехали совсем близко - здание было оцеплено, - друзья увидели несколько пожарных машин, и кучу людей в сверкающих светоотражающими надписями, комбинезонах. Скорые... одна, две, три... зачем они? Неужели, есть пострадавшие?
   Антон чувствовал свою вину. Это чувство и надувало шар в груди. Они поехали в переулки. Степана это почему-то расслабляло: он любил ездить по тёмным переулкам и закоулкам города, слушая при этом спокойную музыку. Так они и поступили сейчас.
   Откуда-то из темноты, прямо под колёса, выпрыгнул какой-то бродяга. В этот момент, машина резко осела, раздался сильный грохот - как будто по днищу удалили здоровенным молотком. Машина словно уткнулась во что-то, отчего Антон ударился головой о лобовое стекло. Не успел Антон прийти в себя, как увидел за мутным, потресканным окном Степана, который кого-то, кажется, бил.
   Выйдя на улицу, Антон увидел, что Степан держит левой рукой грязного подростка, так, что ноги несчастного висят в нескольких сантиметрах от земли. Этот, заросший бурой щетиной мужик, был невысок - как подросток, за которого поначалу и принял его Антон. Лицо было грязным, чёрным. И, судя по лёгкости, с которой Степан оторвал человека от земли, - он был худ. Глазки маленькие, быстрые, крысиные. Нижняя губа покрыта тонкой коростой. В носу тускло поблёскивает серьга. На голове какая-то нелепая, старая шляпа.
   Степан уже было замахнулся рукой для удара, - Антон знал, что такого удара, бродяга просто не выдержит, - как брат остановил его:
  -Хорош, он же не специально! Видишь, пьяный он!
  Степан пристально, с интересом, посмотрел на брата. Но бродягу отпустил.
  -Посмотри, что этот козёл сделал! - сказал Санёк, заботливо суетящийся у правого колеса.
  Колесо висело в воздухе, в круглом провале колодца.
  -Я хотел остановить! - тихо произнёс бродяга.
  -Остановил! Молодец! - грубо хлопнул его по плечу Степан, так, что серьга чуть не вылетела из носа.
  -Да пусть идёт... - сказал Антон, - Машину мы вытащим!
  Провозившись час с домкратом и досками, им удалось вытащить машину из дыры колодца.
  -А это хорошая идея! - внимательно разглядывал пустой провал колодца, Степан.
   За руль сел Антон, который из всех троих, вымотался с подъемом машины, больше всех. Как всегда, - на работе и в жизни, - он больше других проявлял инициативу, и всегда брал на себя ответственность. Они вновь ехали по переулкам. Степан заговорил:
  -Помнишь, мы с тобой ходили к старой церкви?
  -К той, которую сейчас восстанавливают? - уточнил Антон.
  -Да. Я рылся в сети, и наткнулся на интересную запись, сделанную много веков назад. Эта запись передавалась от поколения к поколению; много раз она копировалась. И вот, сегодня, эта историческая ремарка оказалась в одном из музеев. Оказалось что эта запись касается как раз нашего места - старой церкви.
   Сейчас восстанавливают новую церковь - она была построена в середине XIX века. Но раньше, ещё в начале XV века, на этом месте стояла другая церковь. Во время нашествия князя Едигея со своей ратью - карательного нашествия золотоордынских войск, - в церкви закрылись люди. Каменную церковь обложили сухими ветками и деревянными крестами с кладбища, которое было тут же, и подпалили. Через день камень разогрелся, и люди, спрятавшиеся за стенами, стали кричать. Говорилось, что постоянно подтаскивались дрова, в том числе те же кладбищенские кресты, огонь полыхал и днём, и ночью - горела церковь несколько дней, так, что плевок на стене кипел. После того, как последние крики стихли, церковь неделю остывала. Тюрки сняли железные ворота, чтобы войти в храм, и посмотреть на то, что осталось от людей, которые так долго мучались. Говорилось, что вошедшие увидели нечто такое, отчего они закричали. Это заставило любопытствующих воинов, находившихся снаружи, напирать на вошедших. Что уж там дальше произошло - неизвестно, указывается лишь, что в тот момент, когда храм был забит тюрскими войнами, свод обрушился, и все находившиеся внутри были погребены заживо. С тех пор, это место стало заброшенным - кладбище считалось осквернённым, и его перенесли в другое место. На месте церкви поставили дубовый крест, который простоял несколько сот лет. Сопоставив древние карты разных лет, оказалось что та старая церковь находилась на нашем пустыре. В конце XIX века, там проводились археологические раскопки. Но штольня, вместе с археологами, осыпалась - это стало причиной прекращения работ.
   Антон вспомнил, тот день, когда они с братом пошли копать в район восстанавливаемой церкви. Эта церковь, как и сотни других, в советское время была переделана в продовольственный склад. Сейчас эту церковь реконструировали - там уже проходили службы: женили, отпевали, крестили, - там уже был свой батюшка. Здание внутри выглядело вполне ухоженным, и даже богатым; но снаружи, церковь выглядела неказисто: позеленевшая штукатурка стен облупливалась. На крыше, с потускневшим куполом, росли маленькие берёзы. Нормальной дороги, ведущей к церкви не было - лишь утоптанная тропинка, обсыпанная щебнем, рядом с которой из земли торчали бетонные куски каких-то плит. Создавалось впечатление, что вокруг церкви началась, а потом заглохла, стройка многоэтажного дома. Пожалуй, так оно и было. Тут же находился большой пустырь - было непонятно, почему до сих пор, он оставался не использованным. На нём можно было много чего построить - начиная от простого парка, заканчивая несколькими многоэтажными домами.
   Рядом с церковью, сбоку от неё, между кладбищем и пустырём, было построено небольшое, кирпичное здание - КНС, или что-то типа того. За зданием начинался сплошной, бесконечный железобетонный забор, отгораживающий завод. Тут же вкапывалась бетонная труба, диаметром около метра. Ради этой трубы, - точнее, ради грунта, выкопанного экскаватором, - и приехали в тот день ребята. Действительно, место это было очень старым.
   Степана всё тянуло на старый, глиняный пустырь - но... Антона что-то отталкивало от этого места. Рабочих у прокладываемой трубы не было, и ребята принялись прозванивать выкопанный грунт, с помощью МД. Попадались древние пуговицы "гирьки", возраст которых был около 1000 лет. Так же здесь были и другие пуговицы, сделанные из олова, меди и даже из серебра. Попалось с десяток нательных крестов, один из которых, так же, был церковным, древним. Были тут и монеты - большая часть из которых, стёрлась от времени при подвижках грунта, и была уже нечитаема.
   После того похода, Антону потом долго снился один и тот же сон: этот глиняный пустырь, железобетонный советский забор, траншея и шероховатая, серая, бетонная труба в ней.
  -И ещё, - вывел Антона из раздумий Степан, - В советское время на этом месте несколько раз пытались строить дома. Но, количество несчастных случаев было просто небывалым - и стройки каждый раз, закрывали. Кроме рабочих, ломалась и умирала техника. Рабочие умирали по-разному - кто от сердца, кто от несоблюдения ТБ, но в основном от водки. Очень много народа уехало с этой стройки на катафалке. Ещё больше - увезли с алкогольными отравлениями. Рабочие жаловались, что ночью здесь снятся кошмары - горящие люди; что на этом месте возникает очень сильное чувство тоски, такое, что не хочется жить. Даже более того - хочется покончить с собой. Заглушить это чувство, помогала водка, которую почти все, сутками, и пили. Несколько перспективных проектов, было закрыты из-за этого! Представляешь?!
  -Я почему-то не удивлён! - сказал Антон, - Ведь действительно, аура у этого места, очень нехорошая! И в одном из своих снов, я видел там человека! Да, точно, на том пустыре был человек!
  -Какой? Как он выглядел?
  -Он был не высокого роста... - Антона вдруг будто током ударило - он только сейчас понял, что на пустыре он видел карлика-бродягу! Того самого, с крысиными глазками!
  \\Данная книга размещена автором для грамматической коррекции на сайте
  samlib.ru/editors/g/goncharow_g_o/
  Если вы обнаружили книгу на другом сайте, напишите, пожалуйста, автору.
  
  
  
  
*Пожар*
  
  
  
   Ни Антону, ни Степану, с работы никто из руководства не звонил, и не отменял выход на работу - а значит, по договору, они были обязаны прибыть на рабочее место, в прописанное время. Иначе это официально могли посчитать за прогул. Они прибыли раньше.
   Снаружи здание было изуродовано чёрными пятнами гари. От кислого запаха горелой пластмассы, слегка слезились глаза. Около здания стояла толпа, большую часть которой представляли люди, не имеющие отношения к сгоревшему объекту; зато, имеющие свободное время, и фотокамеру в телефоне.
   Пожар полностью потушили ещё часа в два ночи, - но белый едкий дымок, всё ещё струился из некоторых окон. Перед входом происходила потасовка, - рабочие, не стесняясь руководства, выясняли между собой отношения. Степан и Антон приложили усилия, чтобы разнять людей.
  -Отвечать будут все! - сказал Григорьич, - тучный и грузный мужчина, в каске с выведенной по трафарету надписью "Босс", - Здесь люди погибли!
   Пожарные разрешили сотрудникам войти в здание - точнее, в каком-то хаосе вседозволенности, люди вошли сами. Начали разгребать обгоревший гипсокартон, в поисках личных вещей. Так же здесь было много посторонних - они ходили в поисках удачного кадра. Вся проделанная работа была уничтожена. Антон сразу пошёл в туалет - и он не ошибся: здесь, в этом месте, выгорело буквально всё. Было понятно, что пожар начался отсюда.
  -Ну, что ты тут трёшься?! - его грубо толкнули.
  Это был Коля.
  -Смотрю...
  -Вчера ты тоже смотрел? - он разговаривал на повышенных тонах, и этот разговор привлёк внимание окружающих людей.
  -Что ты хочешь?
  -Чтобы ты сказал правду! Это ты... подстроил поджёг!
  -Что? Ты сдурел? Я... - Антон растерялся - он вдруг обнаружил на себе, десяток пар глаз, разглядывающих его с подозрением...
  -Договорились с братцем! Денежек, наверняка получили - ведь это всё застраховано! - Коля широким жестом руки обвёл пространство вокруг себя. - Говори, что ты здесь так долго делал?
  -Я умывался! То есть, переодевался, - занервничал Антон, - Это вы - электрики виноваты! - не выдержав, вдруг контратаковал Антон, - Когда я умывался, то свет замигал - я слышал как там что-то коротнуло, под потолком! А потом, коротнула и сушилка для рук! Я написал табличку, чтобы её никто не включал! Это вы накосячили с проводами! Ну неужели так трудно нормально развести проводку!
  -Подожди-ка, подожди, - раздался голос какого-то рабочего, из-за спины Коли, - То есть, ты знал, что провода коротят, и никому не сказал?
  -...Нет, я хотел, просто...
  -Ведь они могли коротить не из-за ошибок электромонтажа, а, например, из-за неправильно смонтированного каркаса!
  -Кто монтировал каркас этого потолка? - спросили из толпы.
  Коля многозначительно, утвердительно, закачал головой, переводя взгляд с Антона, на толпу.
  -Он?
  -А кто же ещё! Этот потолок - это его рук дело! - усмехнулся Коля.
  -Да вы что? Я? Да я эти потолки с завязанными глазами... да на мои потолки ни одного замечания...
  -Это первое... и последнее... - зловеще проговорил Коля.
   Антон не выдержал и ударил его в лицо. Началась драка. Они оба повалились на усыпанный чёрной, жирной сажей, пол. За спинами раздался какой-то гул, - это Степан расталкивал толпу. Оказавшись в туалете, он за шиворот резко поднял здоровенного Колю:
  -Противника выбрал не по своей весовой категории! Со мною не хочешь побороться?
  -Пошёл ты! - сквозь одышку, сплюнул перемазанный сажей Коля кровью Степану под ноги.
   И тут же пожалел об этом: крепко сжатый, твёрдый как камень кулак, впечатался ему в область пресса.
  -На, сука... - прошипел Степан.
  Коля, медленно выдыхая, осел.
  -Смотрите, убивают! Свидетелей убивают! - вдруг зашептал кто-то в толпе.
  Поднялся крик, визг, суета и паника.
   Удар Степана оказался очень сильным, - у Николая были сильно повреждены внутренние органы. Его забрали в реанимацию. Степана - в полицию. Антона тоже хотели забрать - но, обвинять его было не в чем.
  Григоричь пинками разгонял своих рабочих, - пока не произошло ещё чего-нибудь. Многие из них уже успели напиться, и начинали предъявлять претензии своему руководству, которое сейчас было представлено в лице Григорьича. Антон приехал в полицию, и оказалось, что всё очень плохо. От сильного удара, Коля лежит в больнице, при смерти. Если он умрёт - Степана будут судить за убийство.
  
  
  
  
*Катя*
  
  
   Уставший, Антон приехал домой, где застал свою маму, в слезах. Он долго её утешал, пока вдруг голос диктора, из включенного телевизора, не привлёк его внимание, озвучивая название улицы, на которой находился сгоревший ТЦ.
   Он стал смотреть.
   На экране видео, снятое залапанной камерой телефона. На экране он и Коля. Потом появляется Стёпа. На экране его, - Антона, - фотография, - заглавная фотка, взятая из соцсетей.
  "... этот человек, имеет отношение к поджогу..."
  На Антона словно вылили ушат ледяной воды. "Поджог"
  "...по не подтвержденным данным, в результате неправильного монтажа каркаса стены, профилем перерезало и замкнуло силовой кабель. Автоматы отключения временного электрощита, не смогли вовремя сработать от замыкания..."
  -Это что, выходит меня решили сделать крайним?
  "...в результате захламлённости помещения горючими материалами, а так же плохой вентиляции, при проведении малярных работ произошло возгорание. Четыре человека погибло..."
  Антон опешив, открыв рот, смотрел на лицо ведущего новостей. На экране - четыре чёрных свёртка, лежащих на белом полу.
  "...погибшие был членами одной семьи: отец, мать и два сына. Они решили открыть собственное дело - фирму по покраске помещений. Компанию по покраске они открыли на банковский кредит. Все деньги были потрачены на оборудование для покраски, - и им пришлось работать самим..."
   На экране появилось лицо девушки. Это была красивая девушка, черты которой показались чем-то знакомыми Антону.
  "... осталась единственная дочь, Катя, оставшаяся сиротой, благодаря безалаберности этого человека ..."
  Фото Антона.
  
  
  
  
*Убийца*
  
  
  
  
   Эту ночь Антон почти не спал - перекатывался всю ночь, с боку на бок, по мокрой от пота простыне. Он уговорил маму, уехать на дачу, - пообещав, что наладит все дела.
   Дело было в том, что мама очень тяжело всё переживала, - впрочем, как и любая хорошая мама будет переживать за своих детей. Но, Антон не мог постоянно находиться рядом с ней дома. А на даче... на даче люди жили, не закрывая на ночь двери. На даче ты мог зайти в любой дом - тебя везде напоят чаем, накормят. Везде тебе будут рады, если соблюдать одно лишь простое правило - не злоупотреблять гостеприимством. В деревне у мамы было много хороших друзей, которые ценили её общество - и, провожая два растворяющихся в темноте габаритных огонька машины такси, Антон не сомневался, что там маме будет лучше.
   Весь следующий день Антон просидел дома, не включая телевизор. Он пытался просто лежать на диване, разглядывая однородное полотно потолка, и ни о чём не думать - но это было слишком сложной сейчас. Встал, прошёл на кухню, поставил чайник. В чёрно-оранжевую чашку со звоном упали две ложки гранулированного кофе - хотелось взбодрится. Ударился об дно кубик сахара. Залил ингредиенты напитка крутым кипятком, долил немного молока из синей, квадратной упаковки.
   С кофе, Антон подошёл к ПК, и включил его. Он отрешённо сидел напротив монитора, слушая монотонное, слабое гудение кулеров, в ожидании загрузки ОС. Открыл браузер, загрузилась домашняя страница. Он посмотрел на иконку почтового ящика - 345 новых сообщений. Антон невольно усмехнулся - он ожидал, что их будет не более 10. Открыл почту. Почти все сообщения, были уведомлениями социальной сети "КВ". Он перешёл по ссылке, на свою страничку. Отпил горького кофе, в ожидании чего-то неприятного. Так было в детстве - в школьные годы: ты идёшь в школу, и знаешь, что за вчерашнюю отвратительно написанную тобою контрольную, ты получишь самую плохую оценку.
   На стене своей страницы он увидел около сотни новых постов:
   >> Мы этого не забудем!
   >> Убийца!!!
   >> Сдохни тварь!
   >> Я тебя найду! Ты от меня не спрячешься!
   >> Убийца, мы тебя ненавидим!
   >> Я поймаю, сломаю тебе ноги, и сожгу тебя живьём, убийца!
   >> Мы знаем, чем ты занимаешься по ночам!
   >> Ты умрёшь, вместе со своими отмороженными дружками!
   >> ...
   Дальше Антон читать не стал - все остальные сообщения были похожими. К некоторым из них были прикреплены фотографии четырёх чёрных мешков лежащих на белом, кафельном полу. Так же на стене была целая куча прикреплённых вайнов - какие-то комментарии, каких-то блогеров... обещания, угрозы...
   От кофе было горько во рту. Нет, это была уже не кофейная горечь... Антон кликнул на красный крестик в верхнем, правом углу окна браузера. Злоба и ненависть, сконцентрированная в буквах и картинках на его странице, тут же исчезла, но мерзким послевкусием осталась горечь.
   Вечером он вышел из дома, и направился в автосервис, к Сашке. Времени, без работы, было навалом - осталось лишь правильно им распорядиться. Антон хотел поговорить. С кем-нибудь. Ворота сервиса были закрыты. Антон вошёл через дверь, которая оказалась не запертой. В зале с двумя подъемниками, стоял один лишь "Сивик". Санёк валялся на кожаном диване, поставленным здесь для досуга клиентов, ожидающих выполнения лёгкого обслуживания: замены масел, свечей и фильтров, колодок, и пр. Свернувшись, он прижимал "Сайгу-410", - словно маленький ребёнок плюшевого, пушистого мишку. Над диваном висела плазменная панель, - звук был отключён, но Антон и без звука всё понял: по телику показывали сгоревшее здания, съемка велась внутри, сделанная уже на более качественное оборудование. Беззвучные комментарии каких-то людей, в строгих пиджаках. Лица этих людей ничего не выражали.
   Нога запнулась о пустую, стеклянную бутылку, которая с грохотом покатилась по полу, облицованному плиткой. От громкого звона стекла, Сашка проснулся:
  -А, это ты... ну как ты? - встрепенулся Саша, вскинувший было карабин.
  -Я? Как ты думаешь? Ты новости смотрел? Меня обвиняют в поджоге!
  -Ну не то, чтобы обвиняют...
  -"По неподтвержденным данным". Эту формулировку можно приделать к чему угодно, чтобы избежать ответственности, - к любой сплетне!
  -Мой сервис тоже попал в объектив. Вон видишь, - он многозначительно кивнул на оружие, - приходится спать только так. Поток клиентов сократился вдвое. Удар по бизнесу - я уже говорил с адвокатом. Он сказал, что у них там всё ровно - ни к чему не придерёшься! Научились-таки, безнаказанно поливать людей грязью! А из этой девки... как её там?
  -Катя?
  -Да... из этой Кати, сделали чуть ли мирового героя! Уже и фонд помощи организовали, и смс-ки с пожертвованиями отправляют... Я бы приделал к ней камеру, и залил бы стрим в сеть, - тогда эта Катя миллиард срубила бы с пожертвований!
  -Да ладно тебе, у неё горе всё-таки!
  -Горе... ну да - горе! - согласился Сашка, не сумев ничего противопоставить этому доводу, - Этот, как его там, Коля, копыта ещё не откинул?
  -Нет... надеюсь, что не откинет... из-за него, Степана могут посадить...
  -Не ссы, такие как этот Коля, долго живут, - кровососы, мать их! Это хорошие люди живут мало, а такие как он - будь спокоен, лет да ста дотянет!
  -Хотел "Сивик" взять...
  -Бери...
   Антон приехал домой. Окна его квартиры были исписаны авто-эмалью. Из цензурных слов, было лишь одно: "Убийца". У двери в квартиру он увидел двух подростков, сосредоточившихся на его дверном замке. Дав одному из них "леща", он открыл дверь - уже имеющую следы вандализма, - в свою квартиру.
  
  
  
  
*Храм*
  
  
  
   Его начали узнавать на улице. Прохожие неодобрительно выражали за его спиной свои эмоции. Часто в след он слышал ругань и мат, адресованные ему лично. Некоторые, зачем-то, пытались его сфотографировать. Это напоминало ловцов бабочек, которые с азартом стараются поймать для своей коллекции, необычный, редкий экземпляр.
   Из интернета он узнал, что назначен день похорон останков погибших в пожаре людей. Антон решил прийти на панихиду, и лично поговорить с Катей. Объяснить ей, что он не причём; что это всё ложь - единственное, в чём он виноват, так это в том, что вовремя не сообщил о замыкании - да и то, не известно, как бы отреагировало на это сообщенное руководство: скорее всего - никак.
   Он подъехал не к самому храму - сделать этого, из-за отсутствия нормальной дороги, было невозможно. У гаражей, Антон с трудом нашёл свободное место, для того чтобы припарковать машину. Это говорило о том, что на панихиду пришло много людей, и аудиенции с Катей, скорее всего, не получится. Но, выбора не было - это был единственный шанс, расставить все точки над "i".
   Пока он шёл к храму, по утоптанной глиняной тропе, обсыпанной утрамбованным щебнем, Антон поймал на себе несколько ненавистных взглядов.
  -Смотри, этот идет! - услышал Антон за своей спиной, - Ты посмотри, какой наглец!
  -Я думал, - вторил другой голос, доносившийся из-за спины, - Что он уже на нарах! Вместе с братцем!
  -Кто-нибудь видел, на чём приехал этот подонок? Ах, на этой?! Ну ладно...
   Глядя под ноги, Антон протискивался мимо выставляемых ему навстречу, твердых плеч и локтей. Их удары больно били в грудь и спину, в живот - казалось, что он продирается сквозь плотный сад кокосовых орехов.
  -Смотрите, кто идёт! - раздавался за спиной удивлённый шёпот, - Да как он смеет!
   Наконец, Антон оказался в храме. Посередине зала стояло четыре закрытых гроба, вокруг которых собрались кольцом люди. В руках у всех были свечи. Почему-то он отметил, что свечки продеты сквозь квадратную бумажку, предназначение которой, было, очевидно, защитить одежду от попадания расплавленного воска. Темнеменее, на одежде нескольких человек, он неосознанно отметил капли воска. В храме поднялся неодобрительный гомон. Батюшка замолчал, замолчал и хор. Зашикали. Гомон умолк, и батюшка продолжил отпевание - но, теперь всеобщее внимание, было обращено на Антона. Он чувствовал это. Через него будто проходил ток. От этого чувства его начало трясти. Тело покрылось испариной. Он купил четыре свечи - деньги выпали из дрожащей руки, - монеты зазвенели, ударившись о мраморный пол. Их звон дошёл до купола храма, и, некоторое время ещё звучал длинным эхом. Батюшка снова недовольно замолк.
   Собрав с пола просыпанные деньги, Антон заплатил за свечи, и подошёл ближе. Напряжение, проходящего через его тело электричества взглядов, увеличивалось. Он увидел Катю - она стояла на другом конце зала. Её заплаканное, и опухшее от слёз лицо, снова показалось ему смутно-знакомым. Он подошёл к поминальному столу, с распятием, - но свободного места для его свечей не было. Казалось, даже сам батюшка наблюдает за его движениями. Мышцы ног и рук напряглись, и движения его стали угловатыми, одеревенелыми. Он подошёл к золотистому, круглому подсвечнику - там свечей почти не было. Два-три маленьких огарочка. Он, трясущейся рукой, поднёс свою свечку к одному из них, и неуклюжим движением, затушил догоравшую свечку. Тут же он услышал за спиной неодобрительный шёпот. Поднёс свечу к другому огарку - но снова нечаянно, затушил и его. Тогда он поднёс свечу к лампаде - в этот момент, двери храма раскрылись, и маленький огонёк лампадки, затух от сквозняка. Некоторое время Антон физически не мог пошевелиться, от сковавшего мышцы напряжения. Переборов себя, он направился к женщине, продававшей свечи. Идти пришлось через весь храм - нога подкосилась, и он чуть не упал.
  -Пьяный... - услышал он шёпот за спиной.
   Женщина посмотрела на него добрым, ободряющим взглядом, - каким на него часто смотрела мама, в ответственные и важные в его жизни дни. Женщина зажгла все его свечки. Приободрённый, Антон уже без труда вернулся, и поставил их в круглый подсвечник, по одной. Перекрестился. Попытался протиснуться к Кате - но его не пускали. Он почувствовал руку на своём плече, и обернулся.
   Перед ним стоял парень, приглашающе кивнувший головой к выходу. Антон последовал за ним. У выхода он остановился, поймав на себе несколько явно агрессивных взглядов. Он понял - будут бить. Стоит только перешагнуть порог храма. Он понял - это было его наказание, за дорожные бои. Антон почувствовал, как затряслись ноги. Он хотел было прямо здесь ударить этого рослого, - к которому кто-то обратился "Толик". Да - церковь, да - нельзя, но так у него хотя бы появлялся шанс на то, что прихожане остановят драку, и не дадут его попросту забить! Ведь в подобных драках, чаще всего так и случается - самосуд, в древние времена, заканчивался тем, что подсудимого (точнее, его останки) отскребали от земли лопатами, а место, на котором всё происходило, приходилось потом тщательно посыпать песком. Антон боялся такой участи. Но, Антон сдержал позыв к тому, чтобы начинать драку прямо здесь, - стало стыдно за свою трусость. К тому же... она смотрела на него...
   Эта мысль придала сил и смелости. Толик снова заговорщически кивнул в сторону двери. Батюшка остановил службу, и направил монахов, чтобы не выпускали Антона из храма - но тот уже перешагнул за его порог.
   Выбор был сделан - решение было принято, и от этого вся тревога и страх, растворились. Теперь он уже не стеснялся и не боялся чужих взглядов - мысли его были сосредоточенны на предстоявшей, последней, драке. Пока он насчитал лишь четверых мужиков, явно намеревающихся вступить с ним в бой. Среди них был и Толик. Они окружили его квадратом, и направляли в сторону бетонного забора, располагавшегося за небольшим, двухэтажным зданием. Этот "эскорт-квадрат" окружила и смяла плотная толпа шествующих в том же направлении, зрителей. Теперь Антон просто шёл в толпе, потеряв из виду своих противников, и только было захотел "делать ноги", как уловил на своём плече железный захват чьей-то кисти. Он увидел, как Толик, готовясь к драке, снимает ремень, очевидно предполагая, что он ему будет мешать. Это была ошибка, из которой Антон сделал вывод, что опыт драк у Толика не велик. Так же, краем глаза, он отметил, как дрожат руки, вытаскивающие ремень с советской, латунной прягой, из матерчатых проушин брюк. В волнении Толик протянул свой ремень не глядя - протянул он его прямо в руки Антону, который ни на секунду не задумываясь, принял ремень, и тут же поспешил затолкать в рукав ветровки так, чтобы этого никто не увидел. Это удалось.
   Антон не раз слышал от отца и от стариков, что раньше, такая пряга с ремнём считалась серьёзным аргументом в драке. Такими ремнями махали как кистенём с пряжкой вместо буздыгана. Но Толик был не опытным бойцом - он посчитал, что ремень ему будет мешать, и вместо того, чтобы использовать как оружие, отдал его. К тому же, отдал своему противнику, который прекрасно представлял, как надо использовать данный предмет - но, ремень не был "панацеей" от всех бед, или "волшебной палочкой", способной решить за Антона все проблемы.
   Они уже шли по пустырю - и сопровождавшая толпа зрителей слегка рассредоточилась. Антон вдруг понял, почему рассеялись провожатые - они шли уже слишком долго, для короткого поединка, который будет проводиться переполняемыми злобой, свирепыми противниками. Если бы противники действительно так люто ненавидели Антона - они бы перемололи его в котлету, ещё там, - у храма. Это Антон понимал, имея достаточный опыт в драках. Он так же видел, что четверо противников окружили его плотным квадратом - боятся, что попытается убежать. Антон попытался перехитрить их, - усыпить бдительность: он начал вести себя так, как будто сам хочет этой драки. Он шёл нарочито расслабленной походкой, натянув на лицо маску уверенности в себе, и безразличия к врагам: он слегка, ненавязчиво улыбался. Один из противников стал так же стягивать свой ремень, с тонкой современной пряжкой - но в отличие от Толи, он собирался использовать его в качестве оружия.
   Противники не имели лидера - это были незнакомые друг другу люди, никто из которых не проявлял инициативы, - никто не мог начать. Драки не было, они шли минуты три, и уже прошли пустырь. Они отошли на достаточное расстояние от церкви - теперь зрителей с ними не было, были только участники. Их осталось лишь пять человек. Противники поверили в его уверенность, и шли теперь не так плотно.
   Антон знал - что это шествие не будет длиться вечно: возможно кто-то из них уже внутренне раззадоривает себя, готовясь к тому, чтобы принять лидерскую инициативу. У него оставались лишь мгновенья. Вдруг резко в один миг понял - сейчас! Он побежал, тут же выхватив из рукава ремень, и в полу-развороте сильно, наугад, хлестанул им человека, догонявшего его слева.
   Преследователи на миг растерялись, увидев в руках Антона оружие - который, после его применения, тут же возобновил бегство. За ним гнались и что-то кричали в след - он слышал учащённое дыхание своих преследователей. Казалось, он чувствует кожей шеи горячечный жар этого дыхания. Впереди он увидел кирпичное здание, и что-то подсказало - туда. Преодолев короткую лестницу, в пять ступеней, он оказался в маленьком тамбуре, и теперь путь ему преграждала закрытая дверь. Тут же, сбоку, была ещё одна закрытая дверь. На бегу он ударил ногой в фронтальную дверь, располагавшуюся перед ним - отчего дверь тут же распахнулась. Он оказался в туалете.
   Это был туалет, советского типа. На полу был выложен "кафель": грязная метлахская плитка, состоявшая из бурого, и жёлто-молочного, цветов. У окна находилось эмалированное, чугунное очко, вмонтированное в небольшую ступень. Бак для воды, покрытый толстым слоем облупленной грязно-зелёной краски, был подвешен к стене. Окно было выложено из советского, помутневшего от времени, - словно давно не мытый гранёный стакан, - стеклоблока 19х19, типа "crystal parallel", в котором был вмурован квадрат деревянной фортки. Окно не выбить - стеклоблок состоит из двух спаянных стёкол, толщиной по 8 мм., скрепленных в виде кирпичей, с помощью пескоцементного раствора. Выбить такое окно было нереально - об этом всём, усиленно работающий мозг парня, подумал в течении одной секунды. Антон обернулся и попытался закрыть дверь, но в "сортир" уже почти вбежал Толик. Размахнувшись, - помещение это позволяло, - Антон ударил наотмашь прягой ремня по его владельцу. Толстая латунная бляха, с хлестким шлепком попала тому прямо в лицо - и не успевший увернуться парень, чуть осел на пол, закрывая лицо руками, из-под которых на грязный пол потекла кровь. Антон ударил Толика ногой, выталкивая его в тамбур - он находился в дверном проёме, и словно пробка, не давал наседающим сзади людям, проникнуть в помещение. Удар ноги отбросил его, и это позволило закрыть дверь, с расщепленным на уровне замка, дверным коробом.
   С этой стороны двери располагалась одна лишь щеколда. Заблокировать дверь было больше нечем - в помещении "сортира" не было никакой мебели, кроме стального, эмалированного умывальника, с потёками ржавчины, торчавшего из стены - который Антон заметил только что; и кроме забетонированного очка, с прикрученным к стене баком. В дверь начали дубасить ногами, пытаясь выбить её, но она не поддавалась. Филёнка советской, многослойно выкрашенной двери, была сделана из толстой фанеры. Щеколда хрустнула, но выдержала сильный удар, который был нанесён с разбега.
   Антон открыл квадратную узкую фортку, зацепился ногой за небольшой выступ подоконника, и с трудом, головой вперёд, протиснулся в фортку, слыша в этот миг из-за своей спины треск выбитой двери. Приземлился он на руки, подхватил выпавший ремень с окровавленной пряжкой, и снова побежал, но уже в обратную сторону, пытаясь обогнуть толпу зрителей. На небольшом пустыре он понял, что преследователи его догоняют, и что всё кончено. Если он будет пытаться бежать дальше, то выдохнется полностью, и не сможет даже просто ровно стоять. Поэтому, он резко остановился, и обернувшись, тут же попытался ударить ремнём своего преследователя. Им оказался только один человек: это был довольно здоровый парень, спортивного телосложения, с холодным, ненавидящим взглядом. Парень попытался поймать пряжку ремня рукой, но та выскользнула, лишь хлестко шлёпнув по ладони. У этого парня в руке тоже был ремень - удар которого Антон тут же ощутил на своей щеке. Но это был современный ремень, с тонкой золотистой пряжкой, и удар был не критичен.
   Подбежало ещё несколько преследователей, которые обступили дерущихся. Среди них был и владелец ремня - с перепачканным свежей кровью лицом. Видимо, действенный отпор, последствия которого были наглядны, отбивал желание у других вступать в драку. Было итак понятно, что шансов выстоять у Антона, - против спортивного парня, который судя по всему, недавно демобилизовался, - нет.
   Они ходили кругами, не сводя глаз друг с друга, улавливая каждое движение. Кольцо обступивших людей становилось плотнее, многолюднее - это подходили зрители. Тут была и Катя. Антон отвлекся, окидывая взглядом окружение, и тут же получил, с левой, удар в челюсть. В глазах заискрило, послышался какой-то хруст в области челюсти. Антон ответил, ударив противника куда-то в туловище, в кость руки. Враг чувствовал, что сил у Антона осталось мало, - но, совсем не торопился нападать, "пристреливаясь" ударами, видимо всё ещё ощущая перед собой опасного противника. Значит, удар в тело был не так уж и слаб. Вообще Антон был человеком, физически сильным - это обусловливалось его работой, в которой постоянно нужно было задействовать мышцы рук, и не только их.
   Но... после погони, да и вообще, после событий произошедших в последние дни, Антон чувствовал себя вымотано, опустошенно. Он пропустил ещё один удар, и понял, что противник избрал тактику выдерживания дистанции и тактику "прострелов". Тогда Антон сам ринулся на врага: ближний бой мог смягчить силу обоюдных ударов, и смягчить последствия самого боя. Они повалились на землю. Антон тут же ощутил несколько крепких ударов; он также старался бить своего противника, пока они перекатывались по земле. Кому-то из зрителей, захотелось в этот момент, стать участником: Антон почувствовал сильный удар по голове, сделанный ногой. Он понял: дальнейшее сопротивление принесёт одни лишь тяжёлые травмы.
   Самым правильным сейчас, было попытаться защитить голову и внутренние органы, от сильных повреждений. Он закрыл голову руками как раз вовремя: ещё несколько человек решило присоединиться к драке, превратившейся в экзекуцию.
   В ушах грохотали удары, появился звон; сердце стало биться сильнее, болевые ощущения стали притупляться, чувствовался лишь крупный песок, тонким слоем устилавший землю, который при очередном ударе, с глухим шорохом, наждачной бумагой царапал левую щёку. Чувствовалась пыль, забившая нос, превратившаяся в густую пасту, перемешавшись с кровью. Песок попал и в наполненный солёной кровью рот, и от ударов неприятно хрустел на зубах - хотя, это могли быть осколки нескольких разбитых зубов. Удары стали редкими - теперь его бил только один человек. Но, ему никто не мешал, и он бил с садисткой жестокостью, стараясь посильнее размахнуться. Почувствовав это, Антон, собравший последние силы, вскочил, и побежал - но почувствовал, что земля качается под ногами, словно палуба корабля, попавшего в шторм, - далеко он в таком состоянии не убежит. В ушах стоял звон, сквозь который пробивался шум пульсирующей крови. Увидел на земле яму, и одновременно почувствовал подступающую к горлу рвоту. Упал ниц в яму, его вырвало, повернувшись набок, он увидел в своей потерявшей чувствительность руке, зажатый ремень. Ответная часть ремня, - серая, стальная скоба, зажатая в ладони, - была перепачкана пыльной кровью.
   Его никто не бил. Он откинул ремень, с трудом разжав закостеневшие пальцы. Ремень упал в пыль, клацнув железной прягой. Антон повернулся навзничь. Вокруг кольцом стояли люди. Он видел гневные взоры, обращённые на него. Люди что-то говорили - слов он уже не слышал. Он увидел её. Это была Катя. Он рассматривал её распухшее, покрасневшее от слёз и бессонных ночей, лицо. Она ударила ногой куда-то вбок. Затем ударила снова, и снова - с каждым разом удары были всё слабее. Шум в шах постепенно стихал, и слова стали доходить до него. Она наклонилась над ним, и ткнула в его лицо какую-то железку. Лицо Антона сейчас показалось ей знакомым - хотя и было перепачкано кровью и песком. Нет, знакомыми показалось не лицо, а глаза. Он не сразу разобрал, что предмет, который девушка поднесла к самому его лицу, был красивым серебряным браслетом, испещрённый гравировкой узоров.
  -Да что ты с этой тварью разговариваешь? - кто-то из толпы подошёл, и хотел было пнуть Антона в лицо, но Катя заслонила его, и что-то неразборчиво для Антона, сказала подступившему человеку.
   Катя вновь поднесла браслет к самому лицу. Зрение Антона сфокусировалось на предмете: браслет был в некоторых местах почерневшим, как будто его запекали в духовке, вместе с... он понял, что это украшение принадлежало сгоревшим родственникам девушки.
   Возможно, это была та личная вещь, по которой опознали сгоревший труп. Рвота снова подступила к горлу. Слух то пропадал, то появлялся вновь. Девушка плакала, и настойчиво протягивала страшный браслет Антону. Он протянул бесчувственную кисть, и взял украшение, тут же почувствовав, что оно тёплое и тяжелое - чувствительность возвращалась.
  -Это моей мамы! Как мне теперь без неё жить? Как мне жить без отца, и без братьев? - плакала Катя.
  Он попытался вернуть браслет, но девушка не приняла его:
  -Оставь себе!
   Она отошла в сторону, и растворилась среди обступивших людей. Опершись на локоть, Антон попытался встать, но почувствовал в локте острую боль, пошатнулся и упал набок. Почерневший браслет выпал из пронзённой болью руки, и покатившись по земле, упал перед самым лицом.
  -Я не виноват! - сказал он, но изо рта вырвался лишь хрип.
  -А кто виноват? - вдруг неожиданно близко оказалась девушка, и он почувствовал на своей шее её разгорячённое дыхание.
  -Не знаю! Но по телеку про меня говорят ложь! Я свою работу сделал правильно!
  -Но ты ведь знал... ты знал, что провода искрят!
  -Знал... я ничего не мог сделать!
  Она заплакала, закрыв лицо руками. Он почувствовал на своей щеке, горячую каплю её слезы.
  -Прости! - сказал он, - Ничего не мог...
   Она резко разжала руки, которыми закрывала лицо - в глазах горел огонь ненависти. Они некоторое время смотрели друг на друга. В этот момент подбежал священник:
  -Что здесь происходит?! Что за самосуд здесь устроили?!
  Он осмотрел Антона.
  -Живой? Слава Богу!
  -Живой...
  -А мои родные - мертвы... - сказала Катя.
  -Сегодня я пришёл на панихиду только ради одного: я хотел увидеть тебя, и сказать, что произошла ошибка! Поверь мне!
  Они разглядывали друг друга, и ему вдруг показалось, что они знакомы уже долгое время...
  -Он не лжёт, - сказал батюшка, - За долгие годы, я научился отличать правду от лжи!
   Катя вымученно улыбнулась, закрыла глаза, и положила на его грязное, колючее лицо свою руку. Он почувствовал тепло её нежной ладони. Захотелось прикоснуться к ней своими разбитыми, растрескавшимися губами. Подумав об этом, он ощутил, что во рту у него нахватает нескольких зубов. "Будем теперь со Степаном, братья не только по крови... лишь бы его выпустили!" - думал Антон.
  -Что мне делать с браслетом? - обратился он к Кате.
  Она опустила взгляд. Когда она подняла его, то Антон прочитал во взгляде сочувствие, и что-то тёплое, давно забытое... что-то материнское было во взгляде девушки. Она взяла украшение из ладони Антона. Посмотрела на него:
  -Я не могу его хранить, мне оно приносит боль. Выбросить я его тоже не могу...
  -Если хочешь, - предложил священник, - Можем отнести его в алтарь. Я буду молиться за души твоих родных! Здесь этому браслету будет лучше всего.
   Священник, убедившись, что больше никто не собирается никого бить, ушёл в храм. Подошёл Толик, и как-то стесняясь, поднял свой окровавленный и пыльный ремень.
  -Поднимайся, я помогу тебе дойти! - сказала она, и вместе они пошли в кирпичное здание.
  Шли медленно. Молчали. В туалете, с выломанной дверью, девушка помогла Антону умыться, почистить одежду. Катя обхватила руками свою шею, словно пытаясь что-то нащупать на ней пальцами. Антон заметил, что на её шее серебряная цепочка с крестиком, и какая-то потёртая верёвочка, которую Катя упорно пыталась с себя снять. Ей это удалось. На верёвочке было закреплено золотое, мужское кольцо. Девушка развязала узелок, и продела верёвочку сквозь проушину.
  -Это кольцо отец мне подарил ещё в детстве: для моего... суженного, - это была семейная реликвия. Теперь для меня - это горькое напоминание. Я всю жизнь носила это кольцо, как амулет, - Катя протянула украшение Антону, - Я хочу, чтобы теперь ты носил его! Это тебе за то, что... тебя чуть не убили... ведь нужно было вначале разобраться, а мы набросились, как шакалы, стаей. Не отказывайся - это кольцо будет напоминать мне о папе, а тебе... пусть напоминает обо мне.
   Она вложила тёплое кольцо в ладонь Антона, и закрыла своей рукой его пальцы. Тот взял украшение, рассмотрел его - это было золотое, массивное кольцо с драгоценным камнем. Он одел его на слегка распухший палец.
  -Не на этот, - грустно усмехнулась девушка, - На этот обручальное надевают!
  Он попытался стянуть кольцо, но оно, как назло, крепко сидело на распухшем пальце.
  -Просто палец... опух, я одену на другой... когда он заживёт.
  Она смотрела в его глаза.
  -Бедный...
  Он ощутил на своих мокрых от воды волосах, её руку. Слегка закололи ссадины и порезы. Она поглаживала его голову, и пристально смотрела на него.
  -Что? - смутился Антон, от её долгого взгляда.
  -Откуда... я знаю тебя?
  -Да нет, вроде... я бы запомнил, такую красивую девушку... - сказав это, он почувствовал вечно мешающий нормально общаться с девушками, барьер стеснения.
   Вечно он оценивал себя со стороны. Это, конечно, отчасти было правильно... но, делать это постоянно было совсем необязательно. Оценивая себя со стороны, он оценивал своё поведение, по отношению к той его модели, которая выработалась в течение жизни, как идеальная модель поведения, которой он всегда стремился соответствовать. Наверное, нужно меньше задумываться над внешней составляющей поведения - ведь если что-то будет делаться не так, то обязательно найдётся человек, который укажет на ошибки, и тогда уже, если это будет обоснованно, можно будет корректировать внешнее поведение. Комплимент, - естественно сформированный сознанием, - совсем не был грубым, и более того, был очень приятным для девушки.
  -И я бы тебя запомнила...
  -Может, мы виделись мельком? В метро, или в автобусе?
  -Нет. Я вспомню... я обязательно вспомню тебя.
  В этот момент, в туалет зашёл Толя:
  -Слушай, друг, извини что так всё вышло... я даже не знаю, как нам теперь перед тобой...
  -Да ладно, спасибо, что не убили! - усмехнулся он, пытаясь улыбнуться разбитыми губами.
  Катя нервно усмехнулась:
  -Лучше не делай этого! У тебя нет зуба! Нужно сходить к стоматологу. Ничего, это поправимо!
  -Давай мы тебе поляну накроем!
  -Почему нет... хотя отмечать нечего... люди погибли. Как ты будешь жить? - обратился он к Кате.
  -Не знаю.
  -Мои раны заживут - зуб мне вставят. А ты...
  Поддавшись какому-то отеческому чувству, он вдруг неожиданно для себя, обнял девушку. Она не сопротивлялась, и тоже обняла его избитое тело. Толя тактично вышел покурить. Обнявшись, они простояли так минуты три, пока в помещении не появилась подруга Кати:
  -Нужно идти! Сейчас похороны начнутся!
  -Мне пора. Подожди меня у батюшки - поспи! Я вернусь через несколько часов - твою машину, кажется, разбили... я отвезу тебя домой - не пойдёшь ведь ты по улице в таком виде!
  -Хорошо.
  Они стояли молча ещё секунд тридцать. Улыбнувшись одними краешками губ, Катя быстро поцеловала его в щёку. От её горячих, мягких губ по телу разошлось тепло.
   Она ушла. Антон собрал вещи, закрыл неприятно скрипнувший кран - стучащая по жести умывальника струя воды, пересохла. С позеленевшего крана, упало несколько капель, громко ударившихся о эмалированный метал.
  -Слушай, друг, прости что... - проговорил за спиной неуверенный голос Толика.
  -Да всё в порядке. Я всё понимаю. Без обид.
  -Если надо чего, ты говори - шмотки там чистые, или ещё чего...
  -Хорошо, нужно что будет, я к тебе обращусь.
  Пожали руки.
  Антон решил опробовать эмалированное очко - ударилась о чугун струя, которая была красной.
  -Ах ты ж... - сплюнул Антон, и дёрнул за нейлоновую верёвку, свисавшую с бачка. Вода зашумела, утробно зачавкала, и её поток смыл красные капли с белой эмали.
  Антон зашёл в церковь. К нему сразу подошла женщина, продававшая свечи. Она предложила пройти в комнату, в которой можно было поспать на небольшой скамеечке. Антон лёг на твёрдое, обитое пыжовым войлоком, дерево. Пульсирующая боль, разошлась по всему телу - нет, в таком состоянии, он не уснёт. Тогда Антон решил пойти посмотреть, что там с его машиной. Пообещав, что вернётся, он вышел на улицу. Прошёл по знакомой тропе, и подошёл к разбитой машине. Стёкла были выбиты, мятые двери распахнуты настежь. На разрезанных сидениях была жёлтая лужа - кто-то поставил "метку". Колёса были спущены, сбоку виднелась рваная дыра - пропороли. "Эта машина теперь не скоро поедет" - подумал Антон.
   Он хотел подождать Катю - но его мутило: он физически не мог стоять на месте, тем более, лежать на скамье. Ему нужно было разходиться - хотя движения и доставляли боль. Антон решил идти до дома пешком. Катю он найдёт через "КВ". Напишет ей сообщение. Она ответит ему, они встретятся. От этой мысли на душе становилось тепло. Он точно знал - что сможет её защитить. Защитить от всего, что может ей угрожать. Защитить от самых опасных для неё сейчас врагов: от тоски и печали.
   Антон шёл, и чувствовал, как будто на его лицо одели толстую, тяжёлую, резиновую маску. Тело болело, но Антона это не очень волновало. Ведь погибли люди. А сколько могло бы погибнуть, если бы пожарные машины, вовремя не затушили бы пожар, и огонь бы перекинулся на соседние, жилые дома? Кольцо на пальце оттягивало приятной тяжестью. Посмотрел на посиневший после драки палец. Кольцо было дорогим - большой, розовый камень, отражал в гранях отблески света уличных фонарей. Стемнело. Достал телефон - глупо было бы надеяться на то, что он до сих пор работает. Экран был разбит, корпус телефона был согнут - Антон вытащил сим-карты с flash-картой, и выбросил изувеченный телефон в кусты. Серая куртка была запятнана кровью и изодрана - Антон снял и выброси её вслед за телефоном.
   Он шёл вдоль проспекта, мимо медленно проплывала пустая, стеклянная остановка, электронное табло на которой вышло из строя, "нет сети" - светились красные буквы. Под боковым, пыльным стеклом, темнел рекламный баннер сети туристических магазинов "a-lon"...
   ..."Alone" - "одинокий, один"... да так и было. Он был один в этом городе. Мимо ездили машины, много машин - но их водители, поглощённые суетой жизни, все куда-то спешили, и все были чужими друг другу, и оттого, находясь среди людей, Антон чувствовал себя одиноким. Хотелось кричать. Вспомнил про Катю - и на душе стало легче, приятно зажгло на щеке место, до которого она докоснулась губами. Она вся какая-то чистая, и светлая, - именно та, о которой он мечтал; та, которую он искал глазами в толпе встречных людей; за разделительной полосой; среди сотен пустых картинок, в сети на сайтах знакомств и в "КВ"; среди десятков чужих и пьяных девиц, которым нужно было в этой жизни лишь развлечение. И вот судьба, или рок - как было правильнее назвать те обстоятельства, благодаря которым они встретились? - свели их вместе, на котором, 600 лет назад, горели заживо люди.
   Он свернул с оживлённого, и в то же время какого-то пустого проспекта, на тихую, освещённую желтым светом фонарей, улочку. Никого не было. Вот он прошёл мимо здания сгоревшего ТЦ. Едкий запах гари неприятно ожёг ноздри. В конце улицы он увидел человека, который двигался навстречу. Человек приближался. Это был подросток. Человек приблизился ещё, и Антон узнал Бродягу, которого они встретили вчера. Бродяга его не узнал - действительно, вид у Антона сейчас был не очень презентабельный: весь грязный, с опухшим лицом, на котором темнело несколько синяков. Зато, Бродяга безошибочно, - когда-то он работал на золотодобывающем прииске, - узнал блеск кольца на пальце встречного "босяка".
  -Дай сигаретку?! - услышал Антон, чуть сзади, незнакомый, хриплый голос.
  Это был тихий, опасный голос, решившегося на действие человека.
  -Не курю.
  -Зря.
  Помолчали.
  -Долго ждать? Снимай резче! - не выдержал Бродяга, но говорил он всё так же спокойно.
   Антон не шевелился. Раздался треск - это раскрылся нож для бумаги, лезвие которого блеснуло в руке Бродяги. Такие ножи продаются в строительных магазинах - из-за бритвенной остроты лезвия, ими очень удобно резать обои. Началась драка. Бродяга попытался сделать глубокий порез, и махнул ножом сверху вниз, по диагонали - но Антон поймал руку с оружием, и сильно сжал её. Началась борьба. Рука Антона разжалась из-за пронзительной боли в локте - нож воткнулся в его плечо: при боковом давлении хрупкое лезвие лопнуло, и его кусок остался осколком торчать из руки. Антон не почувствовал боли. Он ударил Бродягу под дых, тот выронил нож, с криво-обломанным, окровавленным лезвием, давая понять, что сдаётся, и не претендует больше на кольцо. Упав на асфальт, нож тихо задребезжал звуком удара дешевого тонкого пластика, и тонкой стали. Антон закрепил победу ударом в челюсть, с помощью которого противник его упал, вслед за своим орудием.
  -Ну почему сегодня? Именно сейчас? - шёпотом задавал риторические вопросы Антон, при этом пытаясь трясущейся рукой подцепить кусочек торчащей из плеча стали.
   Подцепив, сильно дёрнул. Потекла кровь, он застонал и осел на асфальт от боли. Бродяга в этом миг проворно поднялся на ноги, и побежал в темноту переулка. Кусочек извлечённый стали, зазвенел, упав рядом с ножом для бумаги. Антон некоторое время сидел на асфальте, собираясь с силами, затем резко поднялся. Он встал на ноги - до дома оставалось совсем недолго. Но тут вдруг почувствовал острую боль, в сердце, и медленно осел на закапанный кровью асфальт. Мельчайший осколок стали, попав в обескровленный организм, дошёл до сердца, - хоть это и было практически невозможно. Человек упал замертво, рядом с жалким окровавленным куском пластика, убившим его.
   Катя вернулась с кладбища позже, чем думала. Около раскуроченной машины Антона, она увидела патрульный, полицейский "Уаз". Заметив внимание девушки, полицейский подошёл к ней:
  -Вы знаете владельца машины? - они пристально, внимательно осматривал девушку, - А я вас узнал! Вас... впрочем, извините, примите мои соболезнования. Эта машина принадлежит тому парню... Антону. Его оправдали, знаете?
  -Нет, то есть... я знаю, что он не виноват.
  -Оказалось, что "Григоричь", - его бывший босс, - договорился с... электриком Николаем, - не помню фамилию, - чтобы подстроить поджог. Экспертиза установила... впрочем... он вышел из комы, и сам во всём признался. Сказал, что пока он был в коме, ему явился какой-то ангел, и сказал, что он должен сознаться, иначе его ждёт вечное страдание. Я так понял: этот их "Григоричь", подписал невыгодный для себя договор - деньги, выданные ему на строительство ТЦ, были разворованы. Ему нужно было выплачивать неустойку - в общем, он решил получить страховку. Если бы маляры... то есть, ваши родные, успели бы покинуть помещение, то махинация удалась бы... во всём виноваты деньги...
   Катя сидела в церкви. Батюшка поставил перед ней чашку с янтарным, парящим чаем, из которой торчала одноразовая ложечка: судя по бурому налёту, который покрывал белый пластик, ложкой пользовались больше одного раза. Они пили чай. Вдруг вспомнилось: его глаза - и всё стало на свои места...
  
   ...Это было давно - много лет назад. Она - восьмиклассница. Он учился в одиннадцатом. Они часто проходили мимо друг друга в школьном коридоре - он её никогда не замечал. Антон смеялся, в коридоре обнимая за талию одноклассницу. Катя плакала, закрывшись в туалете.
   Когда она увидела его впервые, это было как выстрел, озаривший её: она видела своё будущее только рядом с этим мужчиной. Его глаза блестели брильянтовым блеском, отражая лучики добра, - и она хотела, чтобы они блестели так, только для неё. Но, это было лишь в её мечтах. На деле, этими "брильянтами" хотели обладать другие, - взрослые, более привлекательные, более женственные девушки, по сравнению с которыми...
   За миг до того, как осколок металла дошёл до сердца, он вдруг вспомнил девочку, из младших классов, с которой они случайно встречались взглядом, несколько раз. Она смотрела на него не так как другие. Её отражение, застыло в навсегда охолодевших, поблекших брильянтах.
  Это было на выпускном. Она решила - напьётся и подойдёт к нему сама. Плевать что подумают другие. Так всё и произошло, - почти всё. Он стоял один, в зале, в котором танцевали пары. Она подошла к нему, дотронулась до его плеча:
  -Привет! - ей казалось, что это прозвучало глупо.
  Он приветливо улыбнулся ей:
  -Ты из какого класса? - спросил он первое, что пришло в голову.
  -Я? - она растерялась.
  -Антоша, - раздался приторный голос грудастой девки из его класса, - Это что за... малявка?! Из детского садика убежала! Да она ещё и пьяная! Ты посмотри! - девица залилась звонким смехом.
  Катя, не выдержав такого позора, убежала в туалет, где прорыдала часа два. Вечер прошёл - теперь, она больше никогда не встретит его. Она шла по городу с подругой. Девушки просто бесцельно бродили, ни о чём не разговаривая. Катя думала о нём. И в этот момент, она вдруг совершенно случайно встретилась взглядом с двумя пронзительными, чёрными как ночь, глазами.
  -Иди ко мне! - вдруг сказала хриплым голосом подошедшая к ней старая цыганка.
   Она была стара! Кожа сморщена, волосы - седые, не было зубов, - но её взгляд был наполнен жизнью и энергией, словно у молодой, озорной девки. Глаза её наполнял лукавый блеск, в котором таилась какая-то тайна, секрет. В глазах её было нечто притягательно-липкое, манящее, и взгляд девушки прилип к эти двум чёрным углям, внутри которых была бездна, пока подруга не толкнула Катю в плечо. Та опомнилась.
  -Давай погадаю? - лукаво прохрипела цыганка.
  -Да денег... мало.
  -Не надо денег, - вкрадчиво, не сводя взгляда, продолжала цыганка.
  -Как не надо?
  -А вот так! - и цыганка взяла её руку свои ладони.
   Сопротивляться не было сил. Горячие ладони цыганки, кожа которых оказалась удивительно бархатистой и мягкой, притягивали как магнит.
  -Я вижу твоё будущее! - вдруг голос её зазвучал неестественно грубо.
  Лицо цыганки потеряло очертания и трансформировалось в тёмное бесформенное пятно.
  -Твоя семья... я вижу... вы дружные... но наступит день, и твои родители и братья, уйдут от тебя туда, где будет теплее. Туда, где будет жарко. И ты останешься одна! Ты будешь одинока всю жизнь, из-за старой любви, которая стальным осколком будет жить в твоём сердце! Теперь говори, что хочешь? Что желаешь? Говори! - грубый голос, превратился в змеиный шёпот.
  Наступила тишина, и вдруг образ Антона явно предстал перед её глазами.
  -Я вижу! - прошипел голос цыганки, - Хочешь... чтобы он любил тебя? Любил вечно?
  -Да... - вдруг вырвалось из её груди то, в чём она боялась признаться самой себе.
  -Точно этого хочешь? - дрожал шипевший голос.
  -Хочу!
  -Хорошо, - одобрял шёпот, - Что ты готова за это отдать?
  -Всё!
  -Хорошо, так и будет! Он будет твоим! Навсегда!
   Наваждение резко кончилось. Окутывающий сознание туман, мгновенно развеялся. Чувствовалось, как будто тебя выпустили из душной комнаты, из жарко натопленной бани; свежий воздух был насыщен, прохладен и приятен, он пьянил.
   -Катька! - кричала подруга, стоявшая рядом, на лице которой отображалась тревога.
  -Да... а где... цыганка?
  Вокруг никого не было. Они стояли посреди улицы, одни.
  -Какая цыганка? Этот дед, который минут десять назад просил тебя подсказать дорогу?
  
  
  
  
***
  
  
   Старый пустырь у церкви, недолго оставался невостребованным - наконец, его решили использовать под... новое кладбище. На поле ровными пересекающимися серыми линиями, постепенно укладывали бетонные плиты для будущих дорог, квадраты между которых, уже засыпали чернозёмом. Пока на большом, ещё частично глиняном поле, была лишь единственная могила - сделанная в самом центре пустыря.
   Могила, к которой по утрам часто приходила девушка...
  
  
  
  
***
  
  
  
  
  
  
конец
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   []
  
  
  
  
2017.05.03
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Счетчик посещений Counter.CO.KZ
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Ю.Эллисон "Хранитель" (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Ночной кошмар для Каролины" (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Провинциалка для сноба. Меж двух огней (книга 2)" (Женский роман) | | Л.Летняя "Проклятый ректор" (Магический детектив) | | М.Эльденберт "Мятежница" (Любовное фэнтези) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | А.Респов "Эскул. Небытие" (ЛитРПГ) | | О.Алексеева "Принеси-ка мне удачу" (Современный любовный роман) | | А.Эванс "Право обреченной. Сохрани жизнь" (Любовное фэнтези) | | И.Зимина "Айтлин. Лабиринты судьбы" (Молодежная мистика) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список