# 30. Искупление

Светлана Григорьева

КСВ...

## Глава 30

. "Искупление"


Мы так стремительно падаем вверх,


Как будто притяжения нет,


И нет ни законов, ни правил.


Мы ничего не знаем о них


Как будто в детстве не было книг,


И учиться никто не заставил.


Fleur "Искупление"


Едва дверь захлопнулась за нами, в нос ударил терпкий аромат пряностей восточного ресторана. Яркость красок, перемежающаяся с темными драпировками мебели, освещаемой лишь множеством матово-желтых светильников, расположенных на всем пространстве, куда хватало глаз, создавали атмосферу легкости и уединенности, драпируя ощущения в вуаль сказки и недосказанности.

- А почему мы приехали именно сюда? - уточнила я, все еще оглядываясь. - Это какое-то особое место для этих... вас в общем.

- Хранителей, - улыбнулся Томас. - Нет, просто мне нравится это место. Изнанка тут своеобразная. Сама поймешь, чуть позже.

- И? - еще раз крутанула я головой, видя, что наше появление не вызвало ровным счетом никакого интереса со стороны ни обслуживающего персонала, ни гостей клуба. Пара мимолетных взглядов, скорее угадывающихся в полутьме задрапированных окон, не в счет.

- Столик в углу будет наиболее удобен, - взял меня под локоть мой спутник.

Чувствуя себя, как случайный гость на чужом пиру, я присела на краешек диванчика, полукругом опоясывающего небольшой столик. Томас же с удобством едва не разлегся на нем, закинув ногу на ногу, и с прищуром посмотрел на меня.

- Кофе или чего покрепче? Впрочем, думаю, после сегодняшнего ни одно вино мира не сможет в полной мере завоевать твою благосклонность. Черный, без сахара по-турецки с лимоном и латте. - Обернулся он в сторону юноши, замершего подобно джину, у нашего столика. Странно, я даже не заметила, как он появился.

- Потому что много отвлекаешься по пустякам, - как, будто в пустоту произнес Томас.

- Ты это мне?! - с запозданием осознала я адресата его высказывания.

- Ну, раз уж ты услышала, то тебе, - улыбнулся он. - Ты так вздрогнула при виде этого мальчишки, что несложно догадаться - его появление ты пропустила. Хотя, казалось бы, чего проще засечь энергию живого человека. Вот сколько человек сейчас в зале?

- Минуту, - завертела я головой и даже слегка прищурилась. - Шесть, нет, семь.

- Девять! А всего их в здании семнадцать - восемь посетителей, три официанта, один менеджер, три повара и владелец клуба с новой любовницей.

- Почему новой? - автоматически спросила я, прежде, чем успела остановить себя.

- Потому что старая ему наскучила и жениться на ней он все равно не собирался. Так, все сказки отложим на более благоприятное для этого время, а сейчас вернемся к нашим насущным делам. Кто тебе тут больше нравится?

- В каком смысле? - недоуменно переспросила я.

- Кто из находящихся в зале, оставим остальных пока там, где они есть, вызывает в тебе, скажем так, наибольшую симпатию и интерес.

И мне снова пришлось вернуться к наблюдению.

- Не стесняйся, - приободрил он меня. - Главное не ври сама себе, сейчас это важно. Итак, кто больше остальных заслужил твое внимание? Важно первое впечатление.

- Брюнет, через три столика от нас. Сидит спиной, - смущенно произнесла я какое-то время спустя. Было в силуэте, небрежно облокотившемся на низкую спинку дивана, что-то притягательное, если не сказать желанное. Два других парня, сидящие напротив него и хорошо видимые в мягком свете лампы, стоящей на их столе, были довольно привлекательны, не красивы в моем понимании, скорее обаятельны, но только вид их спутника всколыхнул во мне нечто и завоевал внимание.

- Ммм... отличный выбор. Хорошо, что мужчина, с ним тебе будет проще. С противоположным полом вообще всегда проще. Влад вот предпочитал блондинок, впрочем, с его всеядностью соревноваться мало кто смог бы. И ведь совершенно не знал границ, паршивец. Особенно поначалу, - улыбнулся мой спутник мечтательной улыбкой. И в его взгляде, направленном вовнутрь, отчетливо промелькнула ностальгия и нежность. - Ладно, это все лирика. Начнем.

- Что начнем? - тут же испугалась я.

- Позови его, - невинным голосом произнес Томас.

- В каком смысле?!

- Волю каждого человека можно частично подчинить, позвав того по имени, - ровным голосом маститого профессора произнес мой спутник, - усилив это воздействие силой внушения хранителя, настроенного на линию судьбы объекта, можно увеличить время, когда его собственное "я" будет заменено твоим собственным. Эффект недолговременный и частично отбирающий энергию у объекта, но он необходим на начальном этапе, до полного захвата линии. После которого остается лишь воспользоваться энергией объекта.

Первая осмысленная мысль, пришедшая мне в голову, была о том, что Томас сумел как-то изъясниться на суахили, не забывая использовать при этом силу "великого и могучего" в качестве элементарных частиц своей речи.

- Скажу проще. Отбрось все лишнее и сосредоточься на объекте.

- Может, не будем так о живом человеке.

- Идеалистка. Это неплохо, особенно по неопытности, - ухмыльнулся он. - Ладно, для начала я тебе помогу. Парня зовут Егор.

- Егор, - отчего-то вновь кольнуло сердце. - Это иначе Гоша?! - хранитель кивнул.

- Лучше Егор. Это имя он слышит чаще всего, а потому программа имени в данном варианте более устойчивая. - Я бросила на мужчину новый вопросительный взгляд, который он вновь проигнорировал. - Сосредоточься на нем. Блок на окружающее пространство, смотрю, Влад худо-бедно научил тебя выставлять на уровне инстинктов. Сейчас тебе нужно лишь выделить из всех его одного. Представь, что настраиваешь приемник. Как поймаешь нужную волну, главное, не сомневаясь, четко и осознанно про себя позови его по имени.

- А как я узнаю, что поймаю нужную волну, а не какую-нибудь соседнюю?

- Узнаешь, если перестанешь сомневаться. Вперед!

- Я не знаю...

- Ты меня не слушаешь! Сомневаться в себе будешь позже. Сейчас для этого нет времени. Знай, от тебя зависят жизни минимум двоих человек! От того, насколько мало жалости отмеришь ты себе сейчас, зависит, успеем ли мы застать их в живых. Четко и уверенно. Все получится, главное знать свою цель и видеть путь ее достижения.

Сознание уцепило лишь одну фразу - "застать в живых".

"Живых?" - мысленно повторила я, глядя в серо-зеленые глаза своего собеседника.

Хранитель обхватил мое лицо ладонями, не давая возможности пошевелиться, и, глядя в глаза, произнес:

- У тебя все получится. Просто знай это, - и тут же отпустил.

Кивок с моей стороны, как мне показалось, вполне мог бы сойти за нервный тик.

- И еще, все, что я буду говорить тебе дальше, ты делаешь без лишних вопросов и главное - промедления. Договорились?!

Я вновь склонила голову в знак согласия, даже не представляя, на что именно сейчас подписалась.

От сосредоточенности, с которой я всматривалась "объект", заныла шея, а глаза и вовсе казалось так и останутся остекленевшими до конца жизни. Вокруг все плыло, четким оставался лишь силуэт напротив меня, в розово-голубоватой дымке. Зал клуба как бы вытянулся и одновременно отошел на второй план. Я чувствовала, что еще немного, и я расплачусь, потому что внутри по-прежнему сияла пустота. А еще вновь появилась головная боль. Она как бы нехотя, издалека приближалась с задворок сознания, будто вор, проверяя, не забыли ли хозяева о ее существовании. Попытка ухватить и затолкать обратно незваную гостью, завалив кирпичами и блоками еще свободного от нее сознания, была убита на корню бескомпромиссным:

- Не трать энергию. Это сейчас не важно. Она уйдет, позже. Сосредоточься на главном. И не забудь про блок.

Я сморгнула слезы, невольно выступившие на глазах от напряжения и, закусив губу, вновь вперилась взглядом в брюнета. Я не знала, чего хочу, в чем состоит моя конечная цель, в голове крутилось лишь одно имя - Влад. Тонким лезвием пульсирующей боли оно вновь и вновь всплывало в растерянном сознании, но, как я не старалась, не могла присовокупить к нему еще и зрительный образ. Память была неумолима и надежно хранила свои секреты. Все, что я могла, это смотреть расфокусированным взглядом впереди себя, улавливая цветные всполохи в сером пространстве, и желать, чтобы тот, другой, наконец повернулся и откликнулся на мой зов. И тут он повернулся. Не знаю, произошло ли это оттого, что я так этого хотела, а может банально кто-то из его друзей заметил мой интерес к его персоне, однако это мимолетное скольжение взглядом, с улыбкой, подаренной только что друзьям и частично доставшейся мне, подобно следу от случайного поцелуя, буквально пригвоздили меня к месту. Это было словно внезапно выехать из темного туннеля на залитую солнцем дорогу. Короткий непроизвольный вздох и я автоматически произношу про себя его имя. Улыбка парня становится шире. Я как во сне вижу, что он встает и направляется в мою сторону. Изумрудные искры, мельтешащие у меня перед глазами, окутывают его фигуру и окружающее меня пространство. Я чувствую как в мое солнечное сплетение мягко, как будто кто-то кончиком пальца рисует там круг, упирается что-то теплое и ужасно притягательное. Подушечки пальцев начинает покалывать от напряжения и в момент, когда темно-серые глаза оказываются на одном уровне с моими, для меня самым естественным действием становится, приподнявшись, встать на колени, обхватить его лицо своими ладонями и поцеловать.

Теплый поток, струящийся сквозь меня, усилился, окончательно лишив возможности осознания себя и окружающего пространства. Сладкий привкус губ незнакомца, безусловно знающего как именно вынудить девушку потерять голову, дарил тепло и пробуждал желание. Это был уровень неподвластный моему разуму. Это что-то будило нечто спящее в моем теле годами, столетиями, веками, потому как это было то самое непознанное, живущее во мне на клеточном уровне. Голые инстинкты - неуправляемые, чистые, всепоглощающие.

Что-то больно кольнуло в груди и рывком вернуло в настоящее. Сероглазое чудо, неожиданно для меня, разумной, оказалось надо мной, в то время как он сидел у едва ли не у меня на коленях. Короткий, шумный вдох сквозь зубы с его стороны и я окончательно возвращаюсь в реальность.

- Пей, сластена, - тут же слышу я уже подзабытый голос, и мне требуется несколько ударов сердца на вспоминание. - Сейчас, пока он твой.

"Что пей?" - автоматически думаю я, осознавая лишь то, что потеряла очередной кусочек своей жизни, забыв записать его в архивы памяти. Да и какая память у инстинктов?!

Но тут я вижу, как мой очередной новый "знакомый" поднимает вверх левую руку, запястьем вверх и с интересом начинает на нее смотреть. И тут же моей щеки касается что-то теплое. Я неосознанно провожу по ней ладонью и стираю каплю теплой жидкости в неярком свете настольной лампы, окрашивающей пальцы в алый цвет. И почти физически ощущаю, как сознание вновь отдает тело во власть инстинктов, потому как разумно поднимать пальцы к лицу, чтобы слизать еще теплые капли с их кончиков, будь это не так, я бы никогда в жизни не стала. А прежней жизни...

А дальше был шторм. Шторм из эмоций, ощущений, вкуса и чувства, что теперь я знаю жизнь в ее первозданном, чистом виде. Была ослепляющая темнота, незабываемая красота серебряной змейки, обвившей меня подобно ласковой домашней питомице и полумрак света. Зеленое сияние, в котором я утопала, обжигало и манило одновременно. Кровь в моих сосудах превратилась в лаву, которая двигалась медленно и неотвратимо к самому центру - сердцу. И жажда, непреодолимая жажда узнать, есть ли предел этому чувству и что ждет за его гранью... во тьме?! НЕТ! Только свет и жар. Манящий, сладкий, всепоглощающий. Сама суть жизни в моих руках, венах, сердце. Не отпускать. Заполнить себя им...

"Хватит", - как удар огненного хлыста для моего невменяемого сознания раздается тихий вкрадчивый голос. Это как шепот в оглушающем своей пустотой пространстве. Я вздрагиваю и невольно фокусирую взгляд на близжайщих... предметах? Линии?! Свет?! Много света в непроглядной тьме. Где я? КТО Я?

"Возвращайся", - вновь этот голос. Но я не могу... или все же не хочу?!

"Можешь! Возвращайся! Не вынуждай меня причинять тебе боль."

"Боль?!"

И меня настигает свет. Ярче полуденного солнца, если смотреть на него открытым взглядом. Холодный как искрящийся под ним снег. Колючий, выворачивающий кости жгутом и сводящий мышцы судорогой, обездвиживающий, сковывающий ледяным страхом бессилия из-за невозможности подчинить его себе. Свет в обличии боли, заполняющей все существо без остатка. Холодный и безразличный. Чужой. Нет сил сдвинуться с места. Но есть желание на грани падения в бездну, что, во чтобы то ни стало, нужно идти вперед. На свет. Туда, где за всем холодом и болью есть нечто необходимое мне, жизненно важное как воздух, как сама жизнь. Грудь разрывает от желания вдохнуть и... проснуться.

- Тихо, девочка, тихо. Все хорошо.

"Хорошо?!" - цепляется мысль за желаемое.

- Дыши. Просто дыши, - уговаривает голос. - Уже неплохо. А сейчас открой глаза.

"А они закрыты?!" - непроизвольно удивляюсь я. Сознание все еще наполнено яркими всполохами света.

- На раз, два, три. Давай!

И тело вновь сводит судорогой света и боли.

- Еще раз, - голос неумолим.

Яркое пятно постепенно формируется в шар матового стекла, излучающего неяркое сияние электрической лампы, заодно выхватывая из окружающего пространства две пары взволнованных глаз.

- Я что, опять вырубилась? - кашлянув, произношу я, с трудом, но опознав в одном из мужчин Томаса.

- Мягко говоря, - в уголке его губ появляется слабая улыбка. - Говорил же - блок! Ты меня не слушаешь! Что ты видела? - в серо-желтых глазах на смену улыбке приходит сосредоточенность.

- Свет! - вяло пытаюсь отодвинуться от третьего участника нашей беседы, пока лишь молча поглощающего меня глазами и держащего мою руку в заложниках. Сознание медленно, но верно восстанавливает хронологию последних событий, и помимо прочего меня поглощает еще и чувство стыда. Одна надежда, что это либо мне привиделось, либо...

- Не волнуйся так, ничего такого, чего я не видел уже за свою относительно долгую жизнь, ты не успела вытворить. Для новичка ты была на удивление ... сдержанна, - вновь возвращает себе внимание Томас. А потом, озорно сверкая взглядом, склоняется ко мне, к самому уху, и загадочно произносит:

- Забыл предупредить, в семи случаях из десяти у донора и хранителя устанавливается эмоциональная связь. Односторонняя, как правило, уж что поделаешь, они все же слабее нас, зато устойчивая до безобразия. Чем сильнее хранитель, тем устойчивее связь. Кажется, у людей это зовется влюбленностью.

- Что? Какая связь? - отпрянула я в сторону, чем непроизвольно усилила телесный контакт между мною и Егором.

"Вот дьявол!" - выругалась я в адрес широко улыбающегося Томаса и заодно тому факту, что пара сильных мужских рук обвивала уже мою талию, безапелляционно прижимая к себе.

- Не волнуйся, я помогу ему все забыть. А сейчас просто скажи мне - что это был за свет? Это была линия? Или это был какой-то автономный источник? Ты чувствовала его как... - Томас бросил короткий взгляд поверх моей головы, - того, кто был рядом в тот миг с тобой?

- Нет, это не была линия, - слабо трепыхнулась я в удерживающих мертвой хваткой меня руках. - Скорее нечто похожее на черную дыру. Много света и холода. И еще боль. Она как будто пронизывала все вокруг. И из всех чувств остался, кажется только страх. Не знаю, как объяснить, - тяжко вздохнула я.

- Если мы, - сакцентировал на этом слове мое внимание Томас, - вернемся туда, ты сможешь указать, откуда он шел?

- Не знаю, наверное. Мне казалось, что он был везде!

- Уверен, что это только казалось, - задумчиво произнес он. - Скажи, а раньше ты чувствовала нечто похожее по влиянию на это?

Я потянулась к своему бокалу с кофе, попутно использовав жажду, как предлог освободиться от объятий своего нового знакомого. Странно, но не скажу, что его прикосновения были совсем уж неприятны, скорее они рождали пока неопределенное чувство внутренней дрожи и легкого налета неправильности происходящего. Уже поверх бокала я как могла красноречивее посмотрела на Томаса.

- Я знаю, что ты ничего не помнишь, - тут же отозвался тот. - Можно заблокировать память, но не эмоции. Подумай, знакомо ли тебе чувство, что тебе довелось испытать на Изнанке.

- Нет, - отчего-то уверенно произнесла я, наблюдая, как у меня из рук молчаливо вытянули бокал и столь же немногословно, вернули, предварительно сделав глоток.

"Наглец, однако. Определенно, мой тип."

- Странно, но в принципе объяснимо. Ладно, как ты себя чувствуешь? - уже откровенно улыбался Томас, глядя на меня.

- Нормально, - пожала я плечами.

- Тогда вперед.

- Ааа, - протянула я, скосив глаза в сторону Егора.

- Ах, да, - на миг, изобразив на лице крайнюю степень задумчивости, Томас внезапно (для меня, по крайней мере) выбрасывает вперед свою руку, захватывая запястье мужчины, и как мне показалось, нежно, едва ли не любяще прижимается к нему губами. Пока сознание обрабатывало очередную несуразицу, любезно предоставленную ему моими органами чувств ("Может, я потому и не могу воспринять его как мужчину, потому что он девушками и не интересуется?!"), Егор безвольной куклой оседает на диван. Вздрогнув, я посмотрела на Томаса и тут же получила в ответ насмешливый взгляд серо-зеленых глаз. Удостовериться в том, что "жертва уже моей любвеобильности", все еще пребывает в мире живых, мне не удалось, потому как мгновение спустя я безжалостно была схвачена за руку и отконвоирована в направлении выхода. Хранитель даже не обернулся, я же успела в последний момент, прежде чем весь обзор мне загородила входная дверь, заметить слабое движения за нашим столиком.

Заметно посвежевший майский воздух, вновь наполнен озоном и электричеством, и не предвещает ничего хорошего в плане благосклонности к нам Небесной Канцелярии. Я лишь зябко повожу плечами, осознавая, что одета явно не по нашей изменчивой погоде.

- Нуте-с, поглядим, что отвалилось нашему золотому мальчику от драгоценного родителя, - произносит Томас и тут же неподалеку от входа подмигивает желтыми фонарями белоснежная иномарка. - Неплохо. Бывало и получше, но нас сейчас вполне устроит и это.

- Томас, вы что, украли у него еще и ключи от машины? И куда делась та, на которой мы приехали?

- Во-первых, не "вы", а "мы". И машина, вместе с Аней, сейчас несколько дальше, чем мы ее оставили, - "пояснил" мужчина. - Впрочем, может это и к лучшему. Гершону будет полезно вспомнить молодость.

- Томас! - рыкнула я. Его любовь к полунамекам начала меня выводить из себя. - Как кстати ваша фамилия? - поинтересовалась я, осознав, что обращение по имени звучит недостаточно грозно.

- Кантария, - улыбнулся тот, как ни в чем ни бывало, открывая водительскую дверь. - А тебе зачем?

- Для меню! - огрызнулась я, скрестив руки на груди, и постаралась всем своим видом передать свое отношение к происходящему.

- Ты едешь или мне затолкать тебя в автомобиль силой? - уже из салона интересуется Томас. - Теряем время! А ты мне пока так и не сказала, в какую сторону нам двигаться.

Я закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти.

- Хорошо, если я все же скажу то, что вы хотите - вы меня отпустите?

- Ты хочешь услышать правду?!

- Это значит "нет"?

- Это значит, что я неуверен, что отпусти я тебя сейчас, ты, мягко говоря, не наделаешь глупостей. Мне пока одного подопечного без царя в голове хватало, а ловить потом вас обоих, боюсь, мне будет уже не по силам. Одно могу обещать точно - твоя жизнь вне опасности рядом со мной. Да и в том состоянии, в котором ты находишься сейчас, идти тебе кроме как со мной, больше некуда.

Минутное раздумье, ушедшее большей частью на подавление своей гордости, и я открываю пассажирскую дверь белоснежного купе.

- Будь добра, дай мне карту, - подал голос Томас как ни в чем ни бывало, поворачивая ключ в замке зажигания.

- Судя по всему у него GPS, - указала я рукой на встроенный в торпеду автомобиля компьютер.

- Ох, уж мне эта техника. Никакой души. Что ж, тогда придется по старинке. Идем, - протянул он мне руку.

Вставить свое ехидное замечание по этому поводу я не успела, потому как меня вновь поглотил мрак. Впрочем, продолжалось это всего мгновение, потому как далее вновь была пытка светом. И болью.

"БЛОК! Черт возьми, сколько еще раз тебя надо ударить током, чтобы ты наконец перестала совать пальцы в розетку?!"

Еще какое-то бесконечное мгновение борьбы с собой и картинка приобрела четкость.

"Красиво...", - протянула я, осматриваясь. - "А мы где?"

Кажется, за сегодняшний день я окончательно утратила способность удивляться, осталось лишь легкое чувство любопытства с привкусом подзабытого детского восторга.

"На изнанке", - пояснил Томас. Взглянув в его лицо, я с удивлением поняла, что часть морщин разгладилась, волосы стали чуть длиннее, но главное изменились глаза. Здесь в них не было того темного света, пугающего своей бездонностью, что нет-нет да проглядывал в реальном мире. Именно этот мрак его глаз в тот миг, когда я увидела его впервые, сказал мне, что передо мной не простой человек. И этот же мрак заставил меня остаться.

"Чувствуешь что-нибудь?"

"Холодно", - поежилась я.

"Таааак, а еще? Вспомни, что было перед тем, как я выдернул тебя отсюда чуть ранее. Свет! Ты говорила, что видела его. Найди его!"

"Я не..."

"Тома, мы это уже обсуждали! Ты все можешь! ГДЕ. ОН?"

"Я не могу...", - дернулась я в сторону. Линии света, окружающие меня сменили местоположение, окружив, подобно кокону.

"Позови его! Он откликнется. Только на твой зов он и откликнется."

"Мне больно и холодно", - обхватив руками плечи, я с силой сжала их.

"Это не твоя боль! Пойми это и прими. НЕ. ТВОЯ. Найди его. Почувствуй его. Позови его. Я знаю, ты любишь его, и ваша с ним связь сейчас звенит в вас как струна. Струна боли и предчувствия неизбежного. Он знает это и потому боится. Но одному ему не справиться. Это знаю уже я. Поверь мне, будет только хуже, если мы опоздаем. Это никогда не отпустит. Ничто в этом мире не может быть хуже, чем разрыв связи. Осознанный или нет. Позови его! Он не может умереть, иначе..."

И это самое "иначе", пусть не озвученное, пусть оно так и осталось лишь словом с многоточием в конце, но именно оно заставило взглянуть на Томаса новыми глазами и понять, что та тьма, что мне померещилась в его глазах там, в реальном мире, здесь, на изнанке, так же была с ним. Она стояла размытой тенью за его спиной. Изящной тенью женщины. Не знаю как у меня хватило сил не вскрикнуть.

"Влад...", - вместо этого неуверенно произнесла я, и меня вновь прошиб озноб.

Еще пара неуверенных и пустых попыток, прежде чем я вновь не посмотрела на Томаса. И тут мне стало по-настоящему страшно. В этот миг я кажется всем своим разумом осознала, во что именно вляпалась. Поняла, что мир, состоящий из двух половин - реальности и своей же изнанки - это все есть на самом деле. Что я действительно вижу и главное чувствую эту самую изнанку. И что она чувствует меня. Иначе как еще объяснить то, что бессловесная тень за спиной у Томаса внезапно приобрела очертания женщины средних лет и мягко, даже любяще, улыбнулась мне.

"Не бойся, Омичка", - раздался мелодичный голос. - "Я помогу. Дай мне руку."

Я неуверенно протянула ей свою правую ладонь. И почти сразу же вслед за этим холод ушел.

"А теперь позови его еще раз", - мягко произнесла она. - "Но на этот раз скажи то, что он хочет услышать от тебя."

И я, поддавшись необъяснимому порыву, глядя в глаза этой странно притягательной женщины, произнесла:

"Я люблю тебя..."

Мир тут же вокруг меня распался на тысячи осколков, подобно разбитому зеркалу, вновь окружив тьмой. Сделав пару неуверенных шагов, я поняла, что у тьмы есть край. Еще шаг и я оказываюсь в доме. Странном доме. Все предметы на своих местах, но видно, что в нем давно никто не живет. Сыростью и пылью пропитан каждый квадратный миллиметр. Старинные часы в углу. Буфет с приоткрытой дверцей. Большая зала со сдвинутой к стенам мебелью. Древний как сама история шкаф с посудой у дальней стены стоит подобно исполину, взирая на окружающий его хаос и тлен. Круглый стол с резными ножками, задвинутый в угол, поверх него грудой навалены стулья. Зеркало на противоположной стене на миг отражает взгляд черных глаз. Но я не успеваю разглядеть лица, потому как все мое внимание уже поглощено фигурой, растянутой у моих ног во весь свой рост. Руки, скрещенные над головой, с неестественно вывернутыми запястьями прикованы толстой цепью к кольцу, закрепленному прямо в полу. Не менее впечатляющая по своим размерам цепь удерживает босые ноги мужчины. На глаза невольно наворачиваются слезы, когда взгляд упирается в полускрытое черными волосами лицо. Его глаза закрыты. В уголке губ запекшаяся кровь. Хочется прикоснуться, отвести непослушные пряди и поцеловать. Но вот ресницы вздрагивают, приоткрывая темный омут под ними, и меня вновь обжигает болью.

"Не смей...", - срывается с истерзанных губ, прежде чем я проваливаюсь обратно в бездну тьмы. И лишь смех, торжествующий смех вторит этому эху в моей голове...

...- Тома, - я чувствую, как меня касаются прохладные пальцы.

Открыв глаза, я обнаруживаю, что лежу на сиденье автомобиля под тяжелым взглядом своего напарника.

- Что ты видела? - Томас меня едва не трясет за плечи.

Перед глазами встает образ потерянного, старинного дома, фигура на грязном полу, пугающий взгляд в зеркале.

- Дьявол! Мог бы догадаться, - наконец разжимает он пальцы, одновременно разрывая наш зрительный контакт. Я лишь неосознанно потираю поврежденное плечо.

Машина буквально срывается с места, я же безразличным взглядом скольжу по проносящимся за окном пейзажам. После буйства красок Изнанки зелень парка, свинцовая тяжесть неба, полумрак парадных и арок, даже неон рекламы кажутся мне блеклыми и невыразительными. Не настоящими. Пустыми.

- Кто была та женщина? - после продолжительного молчания наконец произношу я, переводя взгляд на мужчину рядом со мной.

- Какая женщина? - интересуется Томас, не глядя на меня.

- Та, что была там, на изнанке.

- Там не было никого кроме нас, - заметно вздрагивает он.

- У меня и без того крыша похоже уехала - на болиде не догонишь, так что можете отнекиваться сколько угодно, но я уверена, что там была женщина. Чуть выше меня, каштановые волосы средней длины, серые глаза, руки с тонкими длинными пальцами и необычное кольцо на правой руке. Стояла у вас за спиной. Кто она? Вы ее знаете?

Машина ощутимо вильнула в сторону, и тут же в ответ послышался возмущенный звук автомобильного клаксона.

- Там никого не было! - вновь произносит хранитель, но по тому, как побелели суставы пальцев, вцепившихся в руль, я понимаю, что это видимое спокойствие дается сейчас ему с огромным трудом.

- Вам виднее, - вновь отворачиваюсь я к окну и считаю до десяти. На счете восемь до меня доносится:

- Она что-нибудь говорила?

- Очень немного. Сказала лишь, что поможет мне найти того, кого я искала.

- Помогла?

- Да.

- Ясно, - отрешенно произносит Томас.

- Ну, хоть кому-то из нас двоих что-то ясно, - не удерживаюсь я от замечания. Хранитель коротко смотрит в мою сторону, но вслух ничего не произносит.

- Томас, вы мне обещали рассказать, что произошло между вами и Аней, - вновь нарушаю я тягостную тишину.

- Тебе никто не говорил, что с тобой сложно договариваться о чем бы то ни было?!

- Не помню, - парирую я.

- Ладно, - вздыхает он. - Семь бед... С чего начать?

- Да с чего угодно, я все равно большей частью ничегошеньки не понимаю. Но проще будет с самого начала.

- С начала?! - задумчиво произносит мужчина. - Неплохая мысль. Знать бы только откуда именно пошло это самое начало.

Я терпеливо выжидаю, пока он принимает решение.

- Что ж, думаю, рождение меня как человека тебя навряд ли заинтересует, потому начну с вампиров.

- А оборотни будут? Я так, на всякий случай поинтересоваться. Чтобы знать, что еще кроме осиновых кольев и рубашки с длинными рукавами может мне пригодиться рядом с вами.

- А ты ехидина.

- Итак, что там было про вампиров, которых, конечно же, не существует.

- Так же, как и Изнанки, хранителей и собственно тебя.

- И вас.

- И меня.

В машине повисает пауза.

- Ну, хорошо, - вновь не выдерживаю я этой напряженной тишины. - Я обещаю, что буду держать рот на замке.

- Голодная ты мне нравилась больше, - замечает он. - Итак, началось все с вампиров, точнее одного вампира, на которого я имел несчастье нарваться в один из тихих осенних вечеров. На тот момент я не знал, что это не человек. Время было послевоенное, смутное. Вокруг нищета и разруха.

- Послевоенное? - все же не удержалась я от вопроса. - И речь идет, конечно, о той самой войне?

- Той самой и да, я старше, чем кажусь, - пресек он мои математические вычисления на корню. - Как я позже понял, это было тяжелое время не только для простых людей, но и для хранителей. Такого разгула вампирьей братии, что было на тот момент, история давно не знала. Кровь лилась рекой и без их участия, и было бы странно, не воспользуйся их вид такими явными преимуществами перед своими извечными противниками.

- Оборотнями?

- Тома!

- Все, молчу!

- Хранителями-охотниками! Мне в тот день повезло, если можно так сказать, родиться во второй раз. Не знаю, что углядела тогда во мне Варя, но без нее я бы так и остался в том грязном переулке навсегда.

Я прикусила губу, боясь задать новый вопрос, но что-то в его интонации, с которой он произнес это имя, сдержало меня.

- Она не только спасла меня, она сделал меня подобным себе. Я был мальчишкой, которому едва исполнилось четырнадцать. Родители погибли в блокаду. Я привык жить своим умом, но то, что я увидел тогда, испугало меня, и я сбежал в тот же вечер при первой же возможности.

Что было дальше, я до сих пор вспоминаю с трудом. Инстинкты брали верх над моим и без того еще неокрепшим разумом. Сколько прошло времени - неделя, месяц или больше, я затрудняюсь ответить, когда я уже думал, что так и буду жить подобно дикому зверю, она вновь встретилась на моем пути. И на этот раз не отпустила. Обращение слишком сложный процесс. Там нужно умереть, оставив все человеческое позади, и родиться заново. Новый мир как бы испытывает тебя на крепость, и не приведи Великие магистры, ты покажешь ему свою слабость. Она уже во второй раз спасла меня, взяв под свою защиту. Скорее всего, без этого меня убили бы уже свои.

- Вампиры?

- И они тоже.

Какое-то время в машине вновь установилась тишина, но в этот раз это была скорее передышка, нежели противостояние.

- И что же стало с вами дальше? - все же не выдержала я. - И главное, причем тут Аня?

- Дойдем и до этого, - коротко глянул он на меня. - И потом ты же сама просила начать сначала.

Я закусила зубами внутреннюю сторону щеки, чтобы не ляпнуть:

"Ну, не с ледникового же периода?!"

Томас усмехнулся.

- Мне понадобилось немало времени, чтобы принять тот мир, в котором я оказался, и еще больше, чтобы научиться жить в нем. Но в одном я уверен: без Вари я бы сдался намного раньше. Она усыновила меня. На тот момент своих детей у нее не было и, не смотря на то, что она никак не показывала окружающим, что это как-то задевает ее, я-то знаю, насколько сильна была ее боль по этому поводу.

Она до умопомрачения любила собственного мужа. Впрочем, не меньше, чем он ее. Они оба слишком многим пожертвовали ради того, чтобы быть вместе, и судьба просто не могла не дать им второго шанса. Я любил их обоих, Алекс был для меня примером для подражания и, что уж греха таить, тем самым отцом, которым хотелось гордиться. И я гордился. Но все же Варя была дорога мне чуточку больше.

А потом у нее родился сын. Не буду рассказывать, чего ей это стоило, но само его появление на свет довольно странно повлияло на меня. Я любил его, как брата. Он вырос на моих глазах. Казалось, не было более привязанных друг другу людей, чем мы с ним. Я видел и чувствовал на уровне инстинктов, как сильна была его привязанность ко мне. Но так же было нечто между нами, что мешало мне целиком и полностью отдаться этому чувству.

Я долго не мог понять, что происходит, пока в один "прекрасный" момент, не осознал с особой кристальной четкостью, что я просто люблю Варю. Не как сын мать, а именно как мужчина женщину. Это было настолько странно и ... неправильно, что я ... в общем свершил одну глупость. Катастрофическую, учитывая, что с того самого момента я больше не мог быть рядом с той, которую любил. И чтобы не подвергать их семью опасности, скрылся. Возможно, всем было бы проще, явись я сразу с повинной, но я достаточно хорошо изучил законы того мира, в котором жил уже не один десяток лет, и знал, что за мой проступок самое меньшее, что мне светило - лишение знака. Я слишком сильно привык жить в новом когда-то для меня мире, чтобы добровольно пойти на это.

Я разбил ей сердце этим. Она все же любила меня, пусть как сына, но любила. Ну, а Влад меня попросту не понял.

- Влад? - удивленно переспросила я. Я слушала его, по сути, исповедь, и все никак не могла связать одно с другим, но теперь все встало на свои места. - Так вы были влюблены в его мать?

- Почему был?!

Я глянула на его профиль, на тонкую линию сжатых губ, взгляд, устремленный на дорогу, и поняла, что мне ужасно жаль этого человека. В нем проскальзывали нотки ожесточения, грубости, безразличия, скрытые за ширмой сарказма и некоей самовлюбленности. Но, оказывается, все это было его маской: маской, скрывающей боль, под которой так удобно было прятать отсутствие смысла собственной жизни.

- Так именно за это он и его родные вас так и не простили?

- О нет, он так и не простил меня за то, что я ее убил.

Я думала, мне послышалось.

- Что?

- Я тот, кто вонзил этот проклятый "Шрей" в ее грудь, после чего ее сердце остановилось навсегда.

Как по мановению волшебной палочки на мгновение в его ладони вновь блеснул стальным лезвием тот самый замысловатый кинжал, который несколько часов назад он выбил из руки Ани. Не знаю, как мне достало силы воли усидеть на месте, а не выпрыгнуть из машины на полном ходу.

- Зачем? - выдохнула я. Это было большее, на что меня хватило в ту минуту.

- Орден хранителей, как и все ордены в истории человечества за время своего существования, помимо полезных вещей умудряются обрасти огромным числом немыслимых обрядов и правил, - кинжал вновь пропал из поля зрения и я непроизвольно вздохнула чуть свободнее. - Как правило, чем древнее считает себя то или иное сборище людей в смешной одежде, тем более обрывочны у них знания о том, откуда и что пошло. - Томас кинул на мою вжавшуюся едва ли не в стойку машины скорбную фигуру внимательный взгляд и продолжил. - Так было и с "Fortunae Verbera".

- Что это значит? - медленно, но верно я начала возвращать свой рассудок в рабочее состояние. И решила, что чтобы там ни было, убивать он меня пока все же не собирается, в противном случае давно бы уже добился желаемого, а потому нужно понять, что именно движет им сейчас. И как итог неутешительная, но, безусловно, уже хоть как-то смахивающая на логику, мысль - тянем время.

- Кажется, в переводе это означает "Удары судьбы", - как ни в чем, ни бывало, продолжил Томас. - Старый обряд, когда холодное оружие еще и, правда, могло создать видимость отстаивания чести и, что еще более немаловажно, жизни. Но в отличие от простой человеческой дуэли, тут секундантом и судьей выступает сама Ее Величество Изнанка. Когда противникам нечего терять, другими словами за спиной у каждого из них есть свое право на лишение жизни своего оппонента, с Изнанкой можно подписать контакт. На крови. Каждый из участников дает клятву, замешанную на ней, и выходит на бой не на жизнь, а на смерть. Роль Изнанки тут проста и неотвратима - в случае смерти одной из сторон, вторая пожизненно, под страхом собственной смерти, лишается возможности, как угодно вредить всем имеющим кровную защиту павшего противника.

- То есть, - протянула я.

- После дуэли все, у кого есть хоть капля крови умершего, будут пожизненно иметь защиту от посягательств на свою жизнь победителя и всей его родни. В случае нарушения этого правила, даже за попытку обойти контакт - смерть.

- Все равно не...

- ...понимаешь?! - я в ответ мотнула головой в знак согласия. - Варя вызвала на "Fortunae Verbera" своего врага, но тот обманул ее. Он ранил ее, сильно ранил, но не убил. А это значило, что бой не был окончен. Изнанка тогда была не более, чем наблюдатель. Варя не могла победить его, и с учетом разрыва связи это вообще с самого начала походило на суицид. Я слишком поздно нашел ее и не успел остановить. Она была истощена энергетически настолько, что было чудом ее нахождение в реальном мире, а не за его гранью. Все, что я мог сделать тогда для нее - это выполнить ее последнюю просьбу.

- Какую? - автоматически произнесла я, заранее зная ответ.

- Убить ее...

Я почувствовала боль в ладонях и с удивлением поняла, что сжала кулаки с такой силой, что они оставили белые полукружья от ногтей на их внутренней стороне. Я вновь чувствовала жалость к этому человеку. Это был скверный знак. Невозможно поднять руку на того, к кому испытываешь хоть каплю жалости. Но в тоже время, если все, что он рассказал чуть ранее, правда... как же ему было больно, невозможно больно сделать то, за что его теперь ненавидят.

- Обряд был завершен. Ее сын, который опоздал всего ничего, чтобы уловить ее последнее люблю, адресованное исключительно ему, был с того момента в безопасности. Что, впрочем, не мешает ему уже добрый десяток лет меня счастливо ненавидеть и гоняться за мной, сломя голову, по всему свету.

- Если это правда, почему тогда вы ничего не рассказали ему? - не спуская внимательного взгляда с Томаса, спросила я.

- Он бы мне не поверил - это раз. Он ни за что бы мне не поверил, зная, как именно я любил его мать, и что, опять же, по его мнению, я из-за этого убил еще и его отца, - это два.

- Так вы и его отца..., - меня вновь прошиб озноб.

- Нет! - гневно глянул он на меня. - И это уже три! Я сам хотел найти и ... наказать убийцу Вари и Алекса. Влад и все хранители Ордена не могли помочь мне в этом. Это была уже моя "Fortunae Verbera"!

- Так вы знаете того, настоящего... убийцу?

- Да! И Влад теперь тоже, - но чуть тише добавил, - к его несчастью.

Что-то не сходилось. Но мой разум отказывался сейчас находить слабое звено, потому я поинтересовалась:

- А возможен бескровный вариант отказа от контракта?

- Нет.

- То есть один из противников обязан умереть?

- Да!

- Ну и зачем нужен такой ритуал?! - невольно всплеснула я руками.

- Просто бывают случаи, когда кроме собственной жизни ты больше ничем не можешь откупиться от судьбы.

- Вы хотите сказать, что смерть Вари была оправданна?

- Да, - несколько мгновений спустя и как бы через силу произнес Томас.

- Можно высказать мнение? - склонила я голову вбок, задумчиво глядя на своего собеседника.

- Хуже не будет, - как мне показалось, с деланным безразличием отозвался он.

- Вы оправдываете ее, потому что любили, но как по мне - это довольно жестоко: обрекать другого человека, да еще и фактически сына, на ту жизнь, что вы имеете сейчас. Уверена, она предвидела, чем все это может закончится для вас и, тем не менее, поставила вас перед выбором, которого в действительности и не было вовсе.

- Тома, ты не права.

- Я не права?! Возможно. Но я считаю, что жертвовать собой ради кого-то глупо, хотя не буду отрицать - со стороны, наверное, смотрится - просто глаз не оторвешь. Но вот жертвовать одним сыном ради другого - родительский эгоизм в чистом виде. И как бы умопомрачительно, я бы даже сказала душераздирающе красиво, не смотрелся ее поступок со стороны, я бы не стала воздвигать ее на пьедестал. Это была слабость, а не подвиг! И вы это должны понимать, как никто другой. Она бросила вас и его, потому что была слабой.

Потому как в машине вновь установилась тишина, я поняла, что в очередной раз перегнула палку. Лицо мужчины стало похоже на восковую маску с горящими угольями глаз, смотрящими прямо перед собой. Меня кольнуло легкое чувство вины.

- Томас, - прикоснулась я к его ледяной руке. - Простите, я не хотела...

- Скажи это Владу, - не глядя на меня, произнес он. - Если сможешь, конечно.

Мою грудь придавило чем-то безмерно тяжелым, мешающим сделать так необходимый в тот момент вздох, но я все же сумела выдавить из себя:

- Еще раз простите. Я уверена она... была замечательным человеком, но... мне жаль вас. - И тут же добавила. - Если конечно, хотя бы часть из рассказанного вами - правда!

Короткая пауза и салон наполняется... смехом?!

- Ты самое изощренное наказание, какое только могла послать судьба Владу, ты знаешь это?!

Попытка обидеться наложилась на остаточное чувство вины за резкость, помножилось на ноль, и я нашла в себе силы улыбнуться в ответ.

- Томас, не сочтите за назойливость, но нам еще далеко ехать? Город кончился уже часа пол как назад и что-то мне подсказывает, что еще столько же, и то же произойдет и с обитаемым загородом.

- Уже недалеко. Но куда мы едем, действительно нельзя назвать густонаселенным местом.

- И куда же мы едем? - тут же уточнила я.

- Ты уже видела это место изнутри.

- Та развалюха?

- О, уверен, она еще нас с тобой переживет.

- Ладно, оставим вечность сквознякам и пыли, спрошу о более важном - что нас там ждет? Судя по всему с гостями там особое обращение. Не то чтобы я против наручников, но предпочитаю сама выбирать партнеров для подобных игрищ.

- Интересно, ты ехидная от природы или это все же побочный эффект твоего недавнего обеда?!

- Вам виднее, - отмахнулась я.

Внутри я то знала, что, как правило, чем в более экстремальной ситуации я оказывалась, тем замкнутее и циничнее становилась. Без эмоций, как правило, по жизни бивших у меня через край, я быстрее находила верное решение. А то, что это решение влекло за собой чью-то боль... так по этому поводу никто не мешал мне поубиваться позднее.

- Томас, итак, вы сказали, что знаете, кто именно стоит за смертью Вари, и, судя по вашим туманным намекам, этот кто-то сейчас похитил и Влада. Что-то мне подсказывает, что вежливого приглашения на чай в его адрес тоже не было.

- Том, время для паники у тебя еще будет, - как бы между прочим заметил хранитель. - И поверь мне, оно еще не наступило. И да, я знаю, кто стоит за всем этим. Его имя тебе ничего все равно не скажет, но я все же назову его - Мечеслав. Он Эрго, как и ты. И то, что ранее он был одним из наставников Влада, не делает положение его бывшего ученика более комфортным. Ну, это ты и сама видела.

- Но если вы знаете, что именно он виновник всех ваших и не только бед, почему до сих пор не сдали его и не оправдали, хоть частично, себя? - наконец поймала я ускользнувшую ранее мысль, не дававшую мне покоя во время рассказа Томаса.

- Потому что я, как и все, кто его знал, считал все эти годы его мертвым.

Я обернулась и внимательно посмотрела назад.

- Что ты делаешь? - поинтересовался Томас, видя, как я попыталась вывернуть шею исследуя пространство автомобиля находящееся за моим креслом.

- Пытаюсь убедиться, что я все же сплю, и вы мне снитесь. Интересно, если умереть во сне - я проснусь?

- Во сне умереть невозможно по одной простой причине - сон это и есть смерть.

- Ага, слышала. Маленькая такая смерть. Но как по мне - это очередной набор звуков для внушаемых людей.

- А ты не такая?

- Такая, - кивнула я. - Потому и не верю во все это всеми фибрами души.

- Хорошо, давай отложим этот разговор на более позднее время. Я вижу, что сейчас ты просто не сможешь понять, что есть смерть для этого мира.

- Я вообще не люблю подобные разговоры, потому думаю на этом мы его и закончим, - отрезала я. - Лучше объясните, кто такой этот ваш Мечеслав и какого гхыра ему понадобилось от вашего Влада?

Томас едва заметно улыбнулся, но как-то странно - одними губами.

- Тут все до банального просто - ему нужен дневник.

- Дневник? Какой еще дневник?

- Аластаса конечно.

"Ну, конечно! Что же еще?! Укусила бы, честное слово", - зло подумала я. Какое время назад я заметила, что у меня в солнечном сплетении появилась тупая боль. И мои инстинкты, обострившиеся до невозможности (черт бы их побрал!) после посещения этого самого "Яблочного зернышка", говорили мне, что что-то происходит и происходит опять же не со мной. И это беспокоило. Да еще как!

- Не злись. Тебе это не идет, - как ни в чем не бывало, заметил Томас. - Из-за этого дневника и убили родителей Влада. В нем есть некий ключ, так необходимый Виллайнеру.

- Кому?

- Мечеславу.

- И где этот самый дневник и почему его нельзя ему отдавать?

- Догадливая, молодец, - усмехнулся Томас.

"Возьми с полки пирожок", - мысленно проворчала я и неосознанно потерла солнечное сплетение большим пальцем правой руки.

- Болит? Давно? - из его голоса мгновенно испарились смешинки, оставив взамен лишь каплю волнения и что-то еще, чему я пока не нашла определение.

- Нет, - надавив на эпицентр боли уже ребром ладони, скривилась я, но туту же уточнила. - В смысле недавно болит. Это плохо?

- Тебе правду?!

- Можете не продолжать, - сжала я зубы так, что челюсти только хрустнули. Глубокий вздох и я выдавливаю: - Так что такого примечательного в этом дневнике и где он сейчас?

- Где он - я не знаю, но вот зачем он ему нужен, могу лишь догадываться.

- Просто прелестно! - шумно выдохнула я, откидываясь на сидении. - Что-то мне подсказывает, что дальше чем "Откройте, милиция!" наш план тоже не простирается.

- Так сильно болит? - проигнорировал он мою шпильку мимо ушей.

- Как! Черт! Знает! Что! - просипела я между рваными вдохами. - Была бы хоть беременная, знала бы, что меня ждет впереди, а ... так... черт! - закусила я губу и, закрыв глаза, попыталась отгородиться от окружающего мира. Но куда там. Мне и дышать уже удавалось с большим трудом. Думать о том, что же происходит с тем, от кого собственно и приходят эти волны, рвущие нервные волокна в мочало, прошивающие низ живота огнем и останавливающие сердце, я откровенно боялась.

- Мы близко, - спокойно произнес Томас рядом со мной. Сил на то, чтобы открыть глаза и увидеть его выражение лица у меня уже не хватило. Боль штормовыми волнами накрывала мое сознание, где каждая последующая была сильнее и мощнее предыдущей. - И почему ты так уверена, что не беременна?

На этот раз у меня хватило сил на то, чтобы принять резко вертикальное положение и поднять непослушные веки.

- Так, отсюда поподробнее, пожалуйста, - прошипела я. Боль, заточенная в корсет страха, слабо трепыхнулась, но, встретив достойного соперника, на время отступила.

- Ты же не помнишь ничего из того, что было с тобой в последние полгода, если не ошибаюсь. За это время много чего можно было...

- Так, да или нет? - прервала я его.

Томас в ответ лишь широко ухмыльнулся.

- А какой из вариантов тебя устроит больше всего?

- Томас, - глухо произнесла я. - Это не смешно! Вы что-то знаете?

- Что-то я определенно знаю, но думаю, что наши понятия в отношении этого самого загадочного "что-то" немного отличаются. И кроме того...

- КАНТАРИЯ! - рявкнула я. Перед глазами уже плясали огненные демонята. - Считаю до трех. Раз...

- Что, больше ничего не болит? - участливо поинтересовалось это "чудовище", сидящее рядом со мной.

- Нет! - на полтона ниже, но как я надеялась все же грозно, отозвалась я.

- Интересная особенность, - как будто в никуда произнес Томас.

Я приглушенно прорычала.

- Побереги энергию, - спокойно произнес мужчина. - Ты не беременна и не скоро будешь. В отличие от своей подружки, ты еще не готова к этому шагу.

Нахлынувшее было облегчение, тут же на корню было убито осознанием с привкусом обиды (чего это не готова?), но после меня догнала новая тревожная мысль.

- Маша? Я про нее как-то позабыла. - Нахмурив лоб, я попыталась вспомнить, когда видела подругу в последний раз. Судя по абсолютной темноте в сознании, нежелательные воспоминания включили и ее в черный список с надписью "доступ закрыт". Пошарив рукой по сиденью, я внезапно осознала, что сумочка и ее содержимое, включая телефон, остались в другой машине. - Томас, могу я позвонить?

- Нет, - последовал короткий ответ.

- Почему? - как можно спокойнее произнесла я.

- Потому что, во-первых, у меня нет телефона...

- Я вам не верю! - прервала я его.

- И, тем не менее, это так, - не дал он мне продолжить мысль. - И, во-вторых, с ней все в порядке.

Ох, как же мне не понравилось его последнее замечание.

- Остановите машину.

- Зачем?

- Мне плохо.

- Еще немного, и мы на будем на месте.

- Остановите машину.

- Когда будет нужно, я это сделаю, - невозмутимо произнес он и ... прибавил скорости.

"Зараза!" - меня медленно, но неотвратимо стала душить злость. Забавно, но боль пока так и не вернулась в полной мере.

- С твоей подругой все должно быть нормально, - произнес он. - С Алеком будет сложнее, но думаю, она сумеет его переубедить.

"Алек? Это тот о котором говорила Аня? Ее брат? Черт, как же ужасно, когда твоя память похожа на решето. И некоторые этим безбожно пользуются!", - подумала я, но вслух не произнесла ни слова.

- Ей угрожала опасность, - вновь подал голос мой собеседник, не найдя во мне должного отклика. - Я счел оправданным риск и увел ее в безопасное место. К несчастью я вновь не оценил целеустремленности Влада. Признаться, я не думал, что он пойдет на такой риск, как ритуал распознавания.

Я коротко глянула на Томаса, но, как и прежде, не произнесла, ни слова. Я чувствовала себя в ловушке. Ловушке собственного страха, неопределенности рожденной как прошлым так и будущим, и боли. Не моей боли, но живущей во мне подобно вирусу и пожирающей меня изнутри. Причем инстинкт самосохранения и здравый смысл были сожраны первыми.

- Я наблюдал за ним, - продолжил Томас, видя мое упрямое выражение лица и сжатые в тонкую полоску губы. - Время от времени наведывался в город, проверяя все ли у него в порядке. Я видел, что ты стала много для него значить. Мне даже показалось, что он успокоился и, наконец, нашел новую цель в своей жизни. Но я недооценил его упрямства. А я так надеялся, что обретя тебя, он изменится. Я видел, что с ним было зимой, когда он думал что теряет тебя. И тем более болезненен для него должен был быть его выбор сейчас. Но он сделал его и... прости, девочка, он не в твою пользу.

Я прикусила язык, чтобы сдержать рвущийся на волю вопрос.

- Я могу снять блок с твоих воспоминаний, но я не хочу этого делать.

- Почему? - все же не выдержала я, поняв, что вновь оказалась для этого странного человека открытой книгой.

- Потому что за все ошибки в этом мире нужно платить. Я хочу, чтобы это сделал он сам.

В машине вновь повисла задумчивая тишина.

- Томас, что за обряд распознавания? - поинтересовалась я. Любопытство оказалось все же сильнее меня.

- Сложная вещь, - в брошенном на меня взгляде, отразилось сочувствие. - Не каждый хранитель способен довести его до конца. Да и не каждый способен на него в принципе. Как бы тебе объяснить, попроще?! Понимаешь, Изнанка она не спроста так называется. На ней видны все те линии связи, что как нам кажется в реальности попросту не существуют. Но каждый человек, живя в этом мире, связан с ним этими самыми невидимыми связями. Мы обмениваемся через них своей энергией и порой получаем в обмен часть такой же другой. Эта энергия, она часть нас самих, если хочешь, нашей души. Она не маленький комочек, скрытый где-то глубоко в сердце, как кажется. Она и есть мы. Мы соприкасаемся ею с миром вокруг нас. И мир, его часть и весь в целом оставляет на ней свой отпечаток. Явный или не очень.

Ты знаешь, что первое впечатление о незнакомом человеке формируется у нас в первые тридцать секунд знакомства? Кто-то нам нравится, кого-то мы искренне ненавидим. Но мало кто знает, что за это время на Изнанке происходит тот самый обмен энергией, установление и разрыв связей. И это не остается без следа. Это как отпечаток пальца на полированной столешнице - видно только под определенным углом. Я хотел вас предостеречь, поговорив, но ты не поддалась моим командам. Тогда понимая, что Влад все равно контролирует тебя больше, чем ты ему позволяешь, я решил что простого блока на твои воспоминания будет для начала достаточно. Меня вновь подвело время. Точнее его нехватка. Машу мне удалось спрятать, но в твоем варианте Влад меня опередил.

- Я все же не понимаю, при чем тут обряд, - напомнила я, понимая из его слов хорошо если половину. Слишком много информации для одной меня.

- Влад не мог меня найти с наскоку, скажем так, хотя и очень хотел. Потому он пошел на крайнюю меру - забрал почти всю твою энергию, чтобы найти в ней след оставленный мною. Тот самый отпечаток пальца.

Я попыталась отключиться от поднимающегося во мне чувства пока лишенного названия, но уже душившего мое горло и заставляющее сжиматься в тонкую полоску губы.

- Но зачем он ему? Он же знает вас и без него?

- Он знал меня, - сделал акцент на прошедшем времени Томас. - Алек у нас конечно первоклассный мастер маскировки, но и ему не под силу то, что могу я.

- И что же это?

- Смена ипостаси.

- Что?

- Я могу менять собственную линию судьбы.

- Это может каждый, - фыркнула я.

- Но не каждый сможет произвести обмен - своей судьбы на чью-то другую.

Кажется, я окончательно перестала что либо понимать.

- Вы говорите о той самой судьбе, что есть у каждого человека от рождения?

- И да, и нет. Сейчас не время и не место объяснять тебе столь сложные вещи. Я и без того, как мне кажется, сказал более чем достаточно, даже слишком. Потому не забивай пока себе голову и ответь мне на один вопрос.

- Какой? - все еще обдумывая его последние слова, поинтересовалась я.

- Ты машину водить умеешь?

- Нет, - выпала я из своих дум. - А что?

- Плохо, - цыкнул он зубом. - Ничего, захочешь вернуться назад - научишься!

- Что? - немедленно округлила я глаза, глядя на мрачный лес за окном. Дорога приобрела окончательно уединенный характер, украсив обочины светло-коричневыми смоляными стволами прямых как жерди сосен. И тот факт, что Томас коротко мигнув левым указателем поворота начал углубляться в эту мрачную чащу вечнозеленых исполинов по грунтовой дороге, почти сразу же вильнувшей куда-то вправо и скрыв от меня последний оплот цивилизации - асфальт, оптимизма мне определенно не добавил.

- Где это мы? - тихим едва не дрожащим голосом поинтересовалась я. Сказать, что мне стало страшно - это не сказать ничего. У меня похолодели руки, а сердце забилось где-то в районе горла.

"Поздравляю тебя, Шапка! На этот раз у тебя будет шанс узнать, чем пахнет из пасти серого волка. Ромашками может его накормить перед этим?! Ой, так я букет еще и не собрала. Ну, все, придется откупаться как всегда пирожками. О чем я вообще думаю?!"

Улыбка Томаса никак не вязалась с моим внутренним состоянием, потому я далеко не дружелюбно гавкнула:

- Что смешного?

- Ты умничка, - улыбнулся он еще шире. - Не давай страху завладеть твоим сознанием. Страх порождает слабость. У тебя все будет хорошо. Просто всегда верь в то, что делаешь. И не делай, если сомневаешься. Так, а теперь посмотри на меня, - взял он меня за руку.

" Ой, машина то оказывается уже стоит. Что ж так мрачно-то всегда в лесу?! Нет, чтоб в поле остановиться."

- Ты смелая, искренняя душа, - продолжил он, стирая улыбку в губ, но свет сияющий в его глазах как-то незаметно согревал меня. - И я хочу, чтобы все у вас было хорошо. Потому, пожалуйста, обещай мне, что сделаешь все, чтобы я тебе не сказал тебе после. Без промедления и пререканий.

Я неуверенно кивнула в ответ. Чтобы там ни было явных причин не доверять этому странному человеку, сумевшему вызвать во мне за столь короткий промежуток времени всю гамму чувств от страха и жалости до симпатии и веры, не было.

- Хорошо. Ты дала слово! Потому вспомни, что я тебе говорил уже ни один раз за сегодня.

- О том, что я упрямая и злопамятная?

- Почти, - левый уголок губ пополз вверх. - Блок. Всегда! Помни об этом. Можешь начинать прямо сейчас.

Я фыркнула, но подчинилась. Странно, но страх начал отступать. Тепло ли его ладони, все еще удерживающей мои руки, теплый взгляд серо-зеленых глаз или просто я начала смиряться с неизбежным, не знаю, что именно повлияло на это, но на этот раз блок "встал" как влитой и с первой же попытки.

- Мне жаль, что мы познакомились лишь сейчас. Вполне возможно, что случись это ранее, многих ошибок можно было бы избежать. Но судьбу не обманешь. Она тебя - сколько угодно, но только не наоборот, - несильно сжал он мою ладонь, и я неожиданно почувствовала в ней холод металла. - Думаю, Влад не будет против.

Опустив глаза, я увидела отражение своих глаз в изменчивой подобно ртуть, поверхности лезвия того самого замысловатого кинжала.

- "Шрей" наделен богатой памятью. Он всегда стоял на грани между светом и тьмой, удерживая на своей отточенной грани хрупкое равновесие этого мира. И если у вещей может быть душа, думаю, этот кинжал наделен ею в полной мере. Береги его и, кто знает, возможно, он сохранит тебе жизнь. А сейчас - идем.

Я оторопело смотрела на серый стальной блеск отполированного временем металла и отчетливо понимала, что я совершенно не понимаю этого человека. Хлопнула входная дверь и я очнулась лишь когда в салон заползла прохлада и аромат соснового леса.

"Куртка тоже канула в небытие", - безнадежно подумала я, зябко поведя плечами.

- Сзади есть одна, хозяйская, - будничным тоном заметил Томас. - Рекомендую взять ее и не привередничать. Не думаю, что внутри нас ожидает теплый прием.

Обернув кинжал нашейным платком, найденным в одном из карманов светло-коричневой кожаной куртки, я сунула его в ее внутренний карман. С чувством подозрительно похожим на наслаждение, а не на ожидаемые разумом муки совести, я вдела руки в свободные, еще хранящие тепло салона, рукава. Видок у меня чувствую еще тот. Впрочем, красота сейчас определенно не в числе моих приоритетов.

- И куда нам идти? - крутанула я головой, понимая, что машина стоит практически посреди леса на едва различимой тропке, принятой мною первоначально за лесную дорогу.

- Недалеко, - отозвался Томас уже откуда-то сбоку.

"Тут могут водиться тигры...", - лишь подумала я и свернула следом за ним под своды шелестящих крон.

- Томас, - уперев руки в колени, я попыталась вернуть дыханию размеренность и спокойствие. Для столь среднего телосложения двигался он на удивление споро, и это учитывая тот факт, что шли мы по лесной тропке, вихляющей среди ковра из кустов черники и брусники. - Так у вас есть план? Или мы как добропорядочные идиоты, что никогда не идут в обход, как всегда надеемся на удачу?

Короткий, глубокий взгляд и я на миг сбиваюсь с едва-едва пришедшего в норму дыхания.

"Что это только что было?!" - брови сами собой сходятся на переносице.

Еще один неподдающийся расшифровке взгляд и я в ответ лишь шумно втягиваю носом воздух.

- Вы мне, правда, нравитесь, Томас, - тихо произношу я. - Но я не понимаю вас, а потому мне сложно предугадать ваши дальнейшие действия.

- В этом и есть наша главная надежда, - произносит он и я окончательно перестаю понимать этого человека.

Он вновь поворачивается ко мне спиной и не оглядываясь уходит в чащу леса.

"И что я тут делаю, спрашивается?!" - безнадежно думаю я, едва не падая, споткнувшись об очередную корягу. - "Эх, а в тюрьме сейчас ужин - макароны... Сидела бы дома. Знать бы где еще мой дом. И ведь он прав, без ответа и памяти мне все равно податься некуда. Ведь знаю же себя, все равно захочу его узнать во чтобы то ни стало, а это нас опять возвращает к началу, то есть к тому куда я иду. Видимо вперед к началу. Ох, надеюсь все же не конца..."

- Томас! - окрикиваю его я, он резко останавливается и я, не рассчитав, врезаюсь ему в спину. Хорошо под моей многострадальной пятой точкой вечно находящей себе приключения оказывается влажный мох и вереск. Он помогает мне встать, ощутимо дергая за руку, но на этот раз сохранить равновесие мне помогает его кашемировый свитер. В оттянутом вороте на миг мелькает необычное украшение.

- Ой, а что это у вас? - рука непроизвольно тянется к цепочке, все еще видимой у основания шеи. Любопытство меня когда-нибудь доконает! Или я его. Мужчина успевает перехватить мою руку всего мгновением позже, после того как я с азартом рыбака, просидевшего на морозе ни один час, вытаскиваю на свет божий мелкую, но такую желанную рыбешку. - Дракон? Ой, нет. Птица. Или дракон? Или цветок? А вы уверены, что это мужское украшение?

Кажется, инстинкт самосохранения, подхватив под руку разум, растворился в дымке моего не самого светлого прошлого. Я поднимаю взгляд от интересующей меня вещицы и с удивлением осознаю, что стою в непосредственной близости, буквально нос к носу, от его владельца. Вот это глаза!

- Идем, - сквозь стиснутые зубы произносит он, далеко не нежно выдергивая у меня из ладони украшение и вновь скрывая его под тканью свитера.

- Томас, - вновь обретя возможность говорить, произношу я ему в спину, рассеянно потирая поврежденное плечо. Он даже не оборачивается.

"Что я сделала то?"

- Ну, простите, - с трудом нагоняю его я. - Я не знала, что это закрытая тема для шуток. Это ведь ее вещь, да?

На этот раз его молчание и сжатые в полоску губы все говорят без слов. Но его реакция на невинный с моей точки зрения интерес вводят меня в состояние легкой прострации и недоумения. Шестое чувство внутри меня буквально вопило от осознания своей значимости. Что-то стояло за этим, и, учитывая реакцию его носителя это что-то было очень и очень важным. Зайдем с другого боку.

- Ладно, не хотите рассказывать не надо. Просто скажите - Влад знает?

- Нет.

"Все чудесатей и чудесатей. Тайна на тайне сидит и тайной погоняет. Я точно умру от любопытства. Интересно, а кто-нибудь вообще знает все от начала до конца или Шапка так и не узнает, за что сожрали ее родную бабку. Эх, бабуля бы точно все выведала у этого хранителя секретов полишинеля, даже то, что он и не знал бы до того момента о себе. Бабуля, как мне тебя сейчас не хватает. Ой, а вот и избушка. А ножки где?"

- Какие ножки? - глянул на меня Томас недоуменным взглядом.

- Я что - сказала это вслух?

В серо-зеленых глазах на миг промелькнула улыбка, вернув им то самое тепло и свет, что так и притягивали меня к этому загадочному человеку.

- Ну, - протянула я, - лес дремучий? Дремучий. Леший тоже имеется, - Томас кашлянул. - Значит это по всем канонам должна быть избушка Бабы Яги. А у нее в комплекте согласно инструкции из русских сказок шли ножки, куриные. Так, где ножки?

- Съели, - все же улыбнулся он.

- Я передумала, - развернулась я на сто восемьдесят градусов.

- Том, - меня перехватывает его рука чуть повыше локтя. - Ты уверена, что не хочешь пройти этот путь до конца?

- Какой путь? - склонив голову на бок, недоверчиво интересуюсь я, впрочем, вырываться я тоже не спешила.

- Путь, на который тебя вывело твое сердце.

Не будь в его взгляде отблеска той самой тьмы, что стояла за его спиной на Изнанке, я бы лишь фыркнула в ответ.

- Будем считать, что мое любопытство на вашей стороне. Но я иду туда исключительно из-за себя.

- Как скажешь, - ухмыльнулся хранитель и развернувшись пошагал к дому.

Вот ведь невозможный человек.

Снаружи дом выглядел ничуть не привлекательнее того, что отразило мое сознание несколько часов назад. Облезлая светло-лимонная краска, сохранившая воспоминание о цвете в полутенях крыши, пустые глазницы грязных окон, за которыми взглядом слепца виднелись остатки былой роскоши в виде кружева штор и гардин. Второй этаж забит наглухо решеткой досок и мое и без того не бедное воображение, напитанное затаенным страхом, скрученным в пружину, тут же нарисовало красочную картинку висящих гроздьев летучих мышей в пыльной паутине кровельных балок. Ветхое крыльцо и когда-то великолепная веранда являли не менее радостную картину. И лишь исполинская ель, время от времени скребущая своей мохнатой лапой по кровле обитой железом вторила эхом тому безмолвному крику, что не смолкал у меня внутри практически с момента, как я покинула автомобиль.

- Томас, - окрикнула я мужчину, уже взявшемуся за перила крыльца, некогда выкрашенного в теплый цвет солнечного заката. - Я просто хотела сказать, что верю вам. Хоть вы и странный.

- Я искренне надеюсь, что тебе удастся сохранить это чувство в ближайшее время, - слегка опустив голову и так и не посмотрев на меня, произнес он и шагнул к двери.

Невозможный человек.

"Жуть! Соседей точно разбудили!" - невольно подумала я, услышав приветственный скрип открывающейся двери, по силе раздражения немедленно занявший свое место в моем личном рейтинге где-то между "перфоратором ранним субботним утром у соседей за стенкой" и традиционными "когтями по стеклу". - "А кстати, чего это она открыта? Чаю хоть предложат или как обычно?"

- Кантария, не ожидал, что ты вернешься.

Спокойный голос, раздавшийся откуда-то справа и отчего-то сверху, заставил меня вцепиться всеми десятью пальцами в свитер своего спутника.

- Вил, - повернулся Томас на звук, - отпусти мальчишку.

Пространство наполнил звук, который я в обычной жизни приняла бы за смех. Сейчас же для меня он стал схож с лязганьем скальпеля упавшего на металлический стол патологоанатома. Нервы ни к черту, определенно. Потому как еще определить тот факт, что я закричала, увидев, как на меня надвигается ... голова. Сильное, я бы даже сказала болезненное, сжатие моего предплечья ненадолго вернуло остатки разума и я смогла распознать, что к голове прилагалось еще и тело.

- Неужели ты и, правда, думаешь, что вы двое сильнее меня?!

На меня смотрели холодные стальные глаза мужчины, чьи волосы были белы настолько, что наводили скорее мысль о полном отсутствии в их структуре меланина, чем на неудачный поход стилисту. Именно из-за его шевелюры, в полумраке внутренностей дома, мне и показалось, что передо мной призрак.

"Уж лучше б он им и оставался", - мелькнула, непрошенная мысль.

- Нет, Вил. Я скажу лишь одно - отпусти его, - Томас заставил "хозяина дома" вернуть себе толику внимания.

- А иначе? - кривая усмешка исказила и без того мрачные черты лица блондина.

- А иначе не будет, Вил. Предлагаю - Эрго в обмен на Влада. Ты ведь этого хотел, неправда ли?!

К тому моменту когда осознание происходящего дошло до моего и без того измученного сегодняшним днем сознания, сил на достойный удар у меня уже не осталось. Впрочем, ногти как всегда немного компенсировали мое неудовлетворение этим фактом.


16