# Порубежники Варага

Александр Грог

Человек растет и воспитывается подражанием. Это может быть подражание отдельных людей отдельным людям, и подражание народов народам.

Человек живет подражаниями. Племя ограничивает человека, выставляя себе обычаи, которые лепят человека племени. Человек не может существовать вне племени, а те редкие единицы, которые себе это позволили, рано или поздно исчезают, и память о них стирается.


Человек живет подражаниями, выбирая достойные себя. Случается, такими подражаниями меняются, продлевая жизнь свою, целые племена... Племя русов, погибнувшее ли, растворившееся в крови других народов, обессмертило себя тем, что яркостью характера, обычаями своими, заставило племена, с которыми когда-то соприкоснулось, подражать себе и с гордостью называть себя русами - русскими.


"Приведение охраняло Запад, - пишет историк и тут же противоречит сам себе: - Так сильные Вожди Ханские, Ногай и Телебуга, в 1285 году предприняв совершенно разрушить Венгерскую Державу и взяв с собой Князей Галицких, наполнили стремнины Карпатские трупами своих воинов, поскольку Русские были для них худыми путеводителями: где надлежало идти три дня, там Монголы скитались месяц; сделался голод, мор, и Телебуга возвратился (так пишет летописец) пеш, с одной женой и кобылой...", спасая лишь, согласно кочевно-мародерской философии того времени - "мужчина должен жить ради трех вещей: есть мясо, сидеть на мясе и втыкать мясо в мясо" - самое ценное, включая собственное мясцо...

Любопытно не спасение Хана, а то что, едва ли не за 400 лет до подвига Сусанина (чей подвиг проституцией историков объявлен несуществующим), группа, внедрившаяся в войско, осуществила операцию по канонам спецподразделений - "максимальный урон минимальными средствами". Так приведение ли охранило Запад в данном конкретном случае?


Учебник истории избирателен, но избирательность его составляют люди. Сколь подвигов равных подвигу спартанцев, погибших под Фермопилами, в русской истории? Несть им числа! Сколько безвестных, стоящих над честолюбием, выполняющих то, что ДОЛЖНО, так и не отправивших гонцов с поручением: "иди и скажи нашему народу, что мы умерли сражаясь"...


Часто считают, что партизанская война в России отсчитывает свою историю от рубежа славного 1812 года. Это не так. Это как раз тот случай, когда кому-то выпало остаться в живых, да вернуться на запад, чтобы рассказать о том, что случилось с ним на востоке - наследить мемуарами. Сколько лет существует Россия, столь лет и ее иррегулярным войскам, которые собираются не по призыву, а по долгу. Опять же "варага" - Вязовские Кровинушки, мужики деревень Новое Кстово, Пятчиха, Голенища, да Копнино, не все сплошь фамилией Голенищевы, да Копнинские, а и Лупины, Рыболовкины, Байковы, да Алексеевы, в 1941 году, так и не дождавшись повесток, которые в общей неразберихе отступления просто не успели выписать и разослать, почесав загривки, зарезали скот, наготовили солонину, погрузили бочки на телеги, бросили туда же мешки с ржаными сухарями, что принято было держать в избах на всякий-який, запрягли и пошли искать собственный фронт. Погибли как один. Где? Когда? Как? Тому истории нет - вестника не прислали, нужны были все, чай не Фермопилы! Так кто они были?.. Староверы-порубежники. Варага! Почитай все вместе, здесь и вера, и национальность.


Легенда - это событие потерявшее материальные доказательства. (Сейчас принято переводить легенды в миф, после чего вовсе отрицать существование.) Поддерживается обычай, событийность размывается. Не могли не сказались столетия порубежничанья. Это земли северо-западных кривичей. Если бы жизнь была благополучной, не удалось сохранить бы и названия. "Порубежничанье" - это столетия жизни заимками, скрытами, "дикими огородами". Где сплошь и рядом случается так, что с одного бока речуха, с другого озеро, с третьей болото, и все это в заросших складках, поскольку (так говорят) ледник в незапамятные времена постарался - создал места невозможные пахоте. Есть места, куда пробиться к ним можно лишь зимой на лыжах, а летом узкой "лодкой" (камьей), протаскивая ту по протокам в заболотьях.


/фото/


Здесь движешься, либо обходя, либо из лощины на хребет и обратно, а в лощинах хлюпает, а лесом (точнее - разнолесьем) поросло столь густо, что и смыслов разводить беседы о нем не имеет. Достаточно знать пору "вырви глаз". Здесь земли корявы (кривичи!), поля малы, дороги не "катись боком". И там, где ледник застрял-таки, уперся в возвышенности (латгальскую и валдайскую), стали великие болота. Напомню, варажникам, кроме глупых церковных обозваний (щельники, дырники), да неглупых местных (схутники, странники), напрочно привязалось когда-то еще одно - "болотные люди".


Наглядными преимуществами МЕСТА выступают естественные сложности его характеристик (нашей среде обитания лучше всего подходит слово - уникальное). Наглядными преимуществами выживания ОБЩИНЫ выступает естественный отбор и селекция (и понятие "уникальность" - опять же наиболее подходящая характеристика случаю).


/фото/


1903 г.:

"- Болотные люди", - сказал один, и все согласно закивали... (...) ...Болота здесь другого происхождения, они не возникли старением озер, здесь редко можно встретить такое озеро, которое оболотилось бы от краев ввиду естества зарастания и тления вызванного временем; здешние озера глубоки, с твердым берегом сразу же уходящим вниз, лес стоит прямо от воды, и часто бывает непролазным, но есть, на каждом озере расчищено такое место, к которому можно подъехать на телеге, и сделано так, чтобы можно было скатить ее в воду, груженую лодкой и неводом, сходу начать его заводить, и случается, что выволакивать, ввиду многорыбья, приходится блоками. А под телегами не ночуют, и утраиваются в одном общем круглом шалаше на всех с костром, такие же стоят не на самом озере, не на берегу, а в хорошем месте у родника или ручья, с которого близко от нескольких. Шалаши округлы сделаны добротно, наклоняют молодые деревья и увязывают, словно это снопы, а потом только, создав круг, обкладывают снизу и вверх, и по зимней поре в таком можно переждать бурю, скрывают и кронами деревьев, и даже, так мне показалось, нарочно обсаживаю вокруг них ели, мне приходилось видеть, что даже ... (?) /неразборчиво, а далее утеряно/"


"...наслышан о плавающих деревнях, которые уплывают от людского сглаза в туман вместе со всеми своими жителями, и тем прячутся от власти и живут вольно, что-то правда, а что-то не, поскольку отголосок событий прежних. И уверен, что скорее не плавали, а если так, то не всей деревней, а усадьбой, а поселению находили мель на большом озере или жидком болоте, с озерками на нем, где вбивали сваи и строились на тех же сваях для безопасности в годы старые и суровые, мель эта такой же сутью остров, но всегда скрытый водой хотя бы на сажень - их можно найти по растениям подводным, а иногда даже прорастают и трастой, и если у не сорвет льдом, как мне объясняли, вместе с корнями, то тогда когда-то тем местом образуется и островок с деревьями, собирая на себя плавающее, укореняясь все больше. Как меня уверяли, некоторые сегодняшние острова на том озере, были когда-то деревни, и что такое случалось в иных местах, но очень-очень давно, когда зимой озера и болота не замерзали так надолго... Прознал, что похожее ставят и сейчас, но уже не деревнями, а отдельными жилищами, по виду которых и не узнаешь. Те самые вздутости на болотах, про которые говорил, и есть они. Так обыкновенно делается на островах болотных, и здесь эти острова большей частью рукотворные. А острова настоящие как говорил, здесь неисчислимым числом даже на озерах, и вовсе не такие как в иных местах, болота здесь образовались сутью другим явлением, это они наползли, сделав холмы островами, и те остались сухими, и представляют из себя песок, и копанный внутри такого острова колодец, пропускает болотную воду сквозь песок, и та уже чиста. Сказали и что до сих пор болота ползут на твердь, но теперь едва заметно глазу, а с тверди вода - это видел, и дело естественное, ввиду таянья снегов и стекания ручьев. А твердь здесь песок различными слоями, перемежающиеся от крупного зерна, среднего и мельчайшего, что пыль, и везде в нем время от времени встречаются гладкие камни, иногда очень крупные, а на полях такие камни выдавливаются вверх морозом. Крестьянин может и десять лет пахать, а потом плуг или соха упрется в камень, который придется вынимать всей деревней..."


"...вот тогда ставят жилье, сутью круглый сруб с покатой на все стороны крышей, закапывая и обкладывая дерном и мхом его так, что едва ли торчит верхушка, но на нее ставят ствол старого дерева с широкими корнями, которое выдолблено внутри, и если скитальцу какому случится внутри развести огонь, дерево с вершины закурится дымом, для прочих едва заметным непонятным явлением. В таких местах оставляют письмо, и если скитальцу будет идти в ту сторону, или надумает туда идти, потому как он волен иди куда хочет, то он его доставит. Содержат в опрятности, чтобы скитальцу, которому редко выпадает ночевать под крышей, понравилось, как в собственном доме. Оставляют запас простой еды, что долго не портится, и принадлежности, если тот захочет ловить рыбу или птицу, обязательно соль, сухие недымные дрова. Есть скитальцы, которых никогда не видят, это у них такой урок, быть невидимыми людскому глазу..."


Но вот фрагмент, который мне хотелось бы особо выделить, в нем содержится намек на наше "язычество":


"...Порою чувствую себя здесь я подобно ребенку, детенышу, вдруг кинутому судьбой в чужое племя, который, не зная языка и обычаев, не зная как и что, невольно обезьянит, попугайничает, являя обращенное к нему зеркально, и тем учится, снискивая уважение - на злое отвечая равно злым, на добро добрым, еще не зная, что в этом племени добро и зло..."


Где это? Еще раз гляньте по карте - вот оное: рассечено трассой Петроград-Киев, что режет разом и Белую Русь (а ее невозможно исключить), и есть наш Северо-Запад. Она, а не Уральский хребет, определенно отделила Прибалтийский Запад от Валдайского Востока. Псков тире Невель (но по нашим преданиям Не-Воль, место с которого начиналась западная неволя). Местность надрезана, что круглый хлеб, который надрезают, прежде чем повторно сунуть его в печь. Порубежье! Вот она - железка (Себеж - Великие Луки), которая должна было все изменить (и изменила!) - параллельно древней дороге Москва - Рига. От которой когда-то по Даугаве (нашей Западной Двине) еще более древний путь, соединяющийся с нашими же "волоками", что давали простор решениям - в Псков или Киев? Она как бы определила Южную часть - самый наш партизанский край - и Север. Здесь речь идет именно об этих кусках Северо-Западного Порубежья: Срединном и Южном, захватывающей исток реки Великой на ее самом южном изгибе, ее волоках, с включением, когда-то богатых, но ныне облесенных и обезвоженных волоков Ловати, суглинков края Валдайской возвышенности (западного) и тех безмерных болот, что она собрала у своего края.


/ИЩИ фото: КАРТА МЕСТ 1, 2/


Гляньте западнее - на само Порбужье. Оцените количество мелких речек (в древности внушительных - ведь воды было в десятки раз больше), озер, все еще соединенных протоками, а значит, представляющих из себя "транспортную сеть". Мест ныне обезлюдевших, с полями, забиваемыми самосевкой, некогда отвоеванными человеком у леса, но сейчас невозможными прохождению вне дорог. Верховые озера и верховые болота, и очень много родников, что выдавливает этот огромный, раскинувшийся на сотни километров, пласт, интересные густые еловые леса, резкая пересеченность, а для параноиков, проповедующих всемирный потоп, можно сказать, что находится он на порядок выше даже самого параноидального сценария подтопления...


Забывают (или не знают?), что Россией граничит не Латвия, а ЛАТГАЛИЯ. Ей соседствуют не латыши, а латгальцы, живущие на одноименной возвышенности, которые имеют свой собственный язык, а вторым родным считают русский, которые (одна из четырех административных земель) официально голосовали против присоединения Латвии к Европе, и где (как сейчас принято говорить, "компактно") проживают староверы. Местность "наказана" тем, что европейские вливания не достаются ей, и безработица ввиду этого достигает 90 и более процентов. (Совсем как у нас - речь о Псковщине - и не это ли нас тоже роднит?) И до сих пор прослеживается застарелая ненависть латышей к "чангалам" - так они их называют. И нежелание признавать их самородный язык за язык, а национальность за самобытную национальность. Естественно тяготение к России, ну а тем, что они голосовали против Евросоюза, создан интересный юридический прецедент, который, в благоприятных обстоятельствах, позволяет этой четверти территории присоединиться к Белоруссии или России. (Согласно волеизлияния народа - если только это "волеизлеяние" позволят ему выразить.)


Человек растет и воспитывается подражанием. Это может быть подражание отдельных людей отдельным людям, и подражание народов народам. Государство, если оно здорово (либо стремится к этому) отыскивает и выявляет примеры годные для подражания, являющиеся для всех ориентирами и опорой. Государство сдавшееся, находящееся в зависимости, кажет своим гражданам то, что диктуют захватившие над ним власть, боящиеся, что оно окрепнет примерами здоровыми и найдет опору в историях собственной славы.


Исчезновение угроз сопутствуется унижением тех, кто с этими угрозами мог справиться.


ВАРАГА - это "свод обычаев". Обязывающих (но не обязательных), ритуалов, не придерживающихся строгого канона (вольных и малозначимых). Сегодня это как бы "течение", от которого осталась одна "вода". Но в целом все "русское язычество" таково и есть - не видно берегов, чтобы к ним "привязаться", получить четкие ориентиры - куда оно "плывет" и какова "скорость". Оно не измеряемо, ибо едва ли материально, и не подвластно, поскольку не контролируемо. Явлению суждено было уйти давным-давно, но почему-то живет. И это несмотря на жесткую информационную изоляцию и полное отсутствие "рекламы" (кроме редких и обязательно отрицательных, в лучшем случае - ироничных, упоминаний). Оно к месту, но не ко времени, поскольку выглядит укором ему. Но способна ли как-то проявить себя заложенная в нем идея - простая и привлекательная, до сих пор манящая? Думается, коль оно (пусть отголосками, почти эхом) смогло дожить до нашего времени условиями особенностей своего географического местоположения и связующих событий, то на них же, на этих принципах, должна развиваться и дальше. Но уже с помощью... "новодела". И не понимаю, почему из этого стоит так переживать? Почему этому придают некий негативный оттенок? "Новодел" - это хорошо! Чем? "Новое дело" способно стать ничуть не хуже "старого". И особо, если, не утеряв ценности, адаптирует его к современности...