Халов Андрей Владимирович: другие произведения.

Сын Неба (Аэлита-2) всё

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


Предисловие.

   История этого романа удивительна.
   Я написал несколько его глав буквально за одну неделю. Писал как под диктовку. Практически не задумываясь над смыслом происходящего. У меня и сегодня складывается такое впечатление, что со мной установил ментальную связь автор "Аэлиты" для того, чтобы завершить начатое. Не буду никого убеждать в этом или спорить с обратным, но было что-то, какой-то настрой на волну, который руководил мной, и каждый день, а это было для меня нелёгкое время, когда я фактически не знал, что со мной будет дальше, на что мне купить хотя бы хлеба, как вообще быть дальше, я вновь брался за этот труд, который не сулил мне никакой выгоды.
   Несколько часов кряду я писал, а потом снова возвращался к действительности.
   Так продолжалось некоторое время, потом вдруг, хотя я знал всю архитектуру романа, и в голове у меня он был уже написан, всё прекратилось, и я про него забыл, как будто бы и вовсе никогда не писал, хотя в то время, когда я являл на свет те немногие главы романа, которые обрели облик, я сам восхищался этим произведением.
   И вот спустя больше десятка лет, я, сам не зная почему, в свободное от добывания хлеба насущного время снова занялся, этим произведением. Но уже не с целью произвести его на свет, потому что утратил ту первоначальную, стройную и завершённую архитектуру, что нарисована была мне в моем сознании в 1998 году, а хотя бы сообщить тем, кто будет в этом заинтересован, что такое произведение хотело возникнут из небытия.
   Жаль, что этого не случилось, как не случилось много хорошего, что я намеревался сделать в жизни. Ну, такова необоримая сила судьбы.
   По сути, это не мой роман. Мне его как будто бы кто-то надиктовал, какой-то ментальный диктор. Возможно, не берусь это утверждать, это был сам автор "Аэлиты". Почту за честь, если это так на самом деле.
   Однако, сегодня я вижу свой скромный вклад лишь в том, чтобы донести до возможных читателей те главы, которые мне удалось запечатлеть тогда, более десятка лет назад.
   Впрочем, как я считаю, произведение не становится менее ценным от того, что оно не обладает полнотой и завершённостью.
   Я думаю, например, что оставь Гоголь хоть несколько глав из второй части "Мёртвых душ", они сегодня были бы таким же полновесным литературным произведением, как и сами "Мёртвые души".
   Вот, впрочем, и весь сказ...

март 2009 года.

Надежда.

   Как в тумане вставало в памяти прошлое.
   Временами Лосю казалось, что ничего и не было. Ничего. Ни полёта на Марс, ни марсиан, ни космического странствия, ни её, Аэлиты. Всё было сном.
   Сон прошлого.
   От неё не осталось ничего осязаемого. Только образ.
   Со дня возвращения на Землю прошло довольно много времени. Сначала он считал дни, потом недели, затем месяцы. Но всё кануло в лету. Надежда на новый полёт, ещё теплившаяся в нём, постепенно угасала. Лишь энтузиазм Гусева, кипевший в этом человеке негаснущим пламенем, взбадривал его при встречах, которые становились всё реже.
   Лосю удалось создать машины, подобные тем, на которых летали марсиане. Их изготовили в трёх бесполезных экземплярах. В условиях земного притяжения они вряд ли смогли бы подняться в воздух так же, как делали это на Марсе. К тому же без мощных полюсных станций, строительство которых по многим причинам не представлялось возможным, они практически были непригодны ни для чего на Земле. Построив три машины, Лось забросил эту затею и впал в уныние от сознания полной беспомощности своего опыта.
   Что дал этот полёт на Марс кроме недолгой, но бурной шумихи в прессе? Ничего. Лишь одно воспоминание согревало его сердце. Имя ему было Аэлита.

***

   Меж тем Гусев продолжал бурную деятельность. Его "Общество..." изыскивало всё новые варианты осуществления помощи марсианам. Он как-то даже не задумывался над тем, что там произошло на Марсе со времени их отступления. Необузданная страсть вернуться на Марс заставляла развивать на Земле бурную деятельность.
   Однако и он замечал, что интерес к марсианской теме угасал очень быстро. Гусев прилагал отчаянные волевые усилия, чтобы оживить его, и эта борьба, хотя и не давала больших результатов, всё же была той стихией, в которой он привык жить как рыба в воде. Он воевал с бюрократами, добиваясь денег на постройку нового межпланетного корабля, как с врагом на бесчисленных фронтах. Бюрократы боялись его, но денег не давали, а лишь по возможности избегали встречи с ним. Но Гусев находил их снова и снова и тормошил, размахивая кулаками, как шашкой в бою.
   Это занятие отнимало у него уйму времени, и он всё как-то реже и реже видел Лося. Но однажды вдруг забеспокоился, разыскал его в его одинокой неустроенной квартире.
   - Ну что там ещё? - раздался за дверью усталый голос. Это был Лось.
   Он открыл. Удивился появлению Гусева. С тех пор, как они вернулись, судьба ни разу не заносила Гусева в его одинокое жилище.
   - Это я, Мстислав Сергеевич, - Гусев бесцеремонно ввалился в небольшую комнатку. Осмотрел скудное убранство, состоявшее из книжной полки, стола, табурета и железной кровати. - Не ждали?
   - Не ждал, - признался Лось.
   - Скучаете, Мстислав Сергеевич?
   - Скучаю.
   - А чего?
   - Да так...
   - Да, понимаю вас, Мстислав Сергеевич. Время идёт, надо что-то предпринимать...
   - Бросьте вы, я оставил эту затею. Ни к чему она.
   - Как это ни к чему? - удивился Гусев. - Я вот, Мстислав Сергеевич, только и делаю, что живу этой мечтой. И не только живу, а борюсь за неё. Счастье ведь в борьбе. Так что, не опускайте руки... Признайтесь честно, неужто не хотите лететь на Марс?
   - Хочу, - немного помедлив, сознался Лось. Он вдруг действительно ощутил в себе желание снова полететь. Скука последних лет жизни добивала его. Но вдруг он поймал себя на мысли. - Хочу, но боюсь. Боюсь, что там уже всё не так...
   - Да-а-а, - Гусев догадался, что имеет в виду Лось. - Да вы не бойтесь, Мстислав Сергеевич, как бы там ни было, лететь надо, и мы полетим.
   - Вы думаете? - Лось вдруг ощутил, что надежда, почти угасшая в нём, как уголёк давно забытого костра, разгорается с новой силой. Он задал вопрос, на который вдруг дал ответ сам себе. - А ведь полетим, ей богу, полетим!
   - Конечно, - согласился Гусев, обрадовавшийся энтузиазму, загоревшемуся вновь в глазах его старого друга. Этого огонька он не видел уже давно, с тех пор, как они вернулись на Землю. - Конечно, полетим! Дайте только срок!
   С той поры надежда вновь расцвела в Лосе в полном цветенье. "Где ты, Сын Неба?" - этот вопрос всё чаще стал всплывать в его сознании. "Я здесь, я здесь, я скоро увижу тебя, Аэлита! Мы встретимся вновь и будем вместе. Уже ничто не сможет разлучить нас!"
   Как он мог позволить себе забыть о ней? Какое имел право похоронить в себе надежду вернуться? Но теперь уже ничто не остановит его! Он вернётся на Марс, чтобы найти её! Да, он вернётся!
   Жизнь его потекла веселее, оживлённая надеждой и сладостным ожиданием отлёта. Вера взбодрила его, словно сбросила с плеч груз прожитых лет. Он словно помолодел, стал более общительным.
   Гусев теперь часто навещал его, подбадривая и всячески лелея его надежду. Его отвага и смелость вдохновляли и укрепляли надежду. Гусев рассказывал ему, как обстоят дела, что он делает, чтобы организовать постройку нового корабля. Трудностей много, но он добьётся. Они полетят! Он не может бросить в беде несчастных несознательных марсиан, не умеющих постоять за себя перед горсткой поработителей. Они обязательно полетят и помогут им.

***

   Однажды он пришёл и сказал:
   - Ну, всё, Мстислав Сергеевич, кажись, удалось. Завтра еду в Москву подписывать бумаги. Год-два и полетим!
   - Год-два? - изумился Лось.
   - Да, может быть, раньше. Всё стало сложнее. Бюрократов развелось, как крыс после урожая. Но самое главное сделано! Уже точно полетим!
   С этими словами Гусев уехал в Москву.

Странный визит.

   Лось простыл и лежал дома. Гусева уже давно не было, прошла неделя или две, как он укатил подписывать бумаги. Но Лось терпеливо ждал его.
   В один из таких вечеров ожидания в дверь постучали. Обрадованный Лось, забыв про свою простуду, подскочил к двери и распахнул её в надежде увидеть бодрые усы Гусева.
   На пороге стоял Скайльс. Лось опешил. Его-то он никак не ожидал увидеть на пороге своей квартиры.
   - Здравствуйте, - весело улыбнулся Скайльс, как будто они расстались только вчера. - Не ожидали меня увидеть?
   - Нет, если честно, - сконфузился Лось. - Проходите, прошу.
   Он пропустил посетителя вперёд. Скайльс обошёл комнату, поцокал языком, оглядывая её убогое, аскетическое, почти спартанское убранство.
   - Один живёте? - поинтересовался он у Лося.
   - Один, - ответил Лось всё также смущённо.
   Скайльс присел на одинокий табурет. Лось плюхнулся на кровать, едва не повалился, почувствовав вновь подступившее недомогание.
   - Чем обязан?
   - Вы никак болеете? - Поинтересовался Скайльс вместо ответа, огладывая склянки с лекарствами, стоявшие на грубой поверхности старого дубового стола.
   - Болею, - кивнул головой Лось.
   - А я к вам по делу... Если вас не затруднит, могли бы вы уделить мне минут двадцать внимания?
   - Говорите, - произнёс Лось, чувствуя некоторый подвох во всём происходящем.
   - Видите ли, вы знаете, что я журналист, - начал, издалека его незваный гость. - Мне были очень интересны ваши рассказы о Марсе...
   - Но я уже рассказал всё, что мог, - пожал плечами Лось.
   - Я знаю, - согласился Скайльс. - Но этого мало. Хотелось бы более полных впечатлений от увиденного. Это ведь сногсшибательное происшествие - полёт на Марс. К тому же вы открыли там жизнь, близкую по форме к земной. Всё это очень интересно...
   Скайльс замолчал, видимо не зная, как продолжить начатый разговор.
   - Что вас интересует? - Лось решил поддержать беседу. Ясно было, что просто так Скайльс бы не пришёл.
   - Меня интересует новый полёт на Марс, - выдавил, наконец, Скайльс. Последняя фраза далась ему с трудом.
   - Нет, пока ничего не предвидится, - покачал головой Лось.
   Скайльс усмехнулся, встал и прошёл по комнате. Снова присел на табурет.
   - Видите ли, я знаю о попытках Гусева организовать новый полёт, - снова завёл он разговор, - но, понимаете ли, в связи с теми трудностями, которые испытывает ваша страна в настоящее время, он не далеко продвинулся. Могут пройти годы, прежде чем задуманное им осуществиться. У вашей республики сейчас хватает забот на земле. Так что ей не до какого-то там Марса и проблем с полётами. Что ни говорите, а удовольствие это дорогостоящее.
   - Моя республика, - кашлянул Лось, - и тогда не испытывала особого достатка в средствах, однако...
- Однако революционный задор, горячка, испытанная всеми после переворота, дала о себе знать. Теперь у вас другие времена: на развалинах, что остались от прошлого, вы строите будущее. Для этого нужны реальные деньги, которых у вашей республики нет. Так что, смею вас заверить, Гусев вернётся из Москвы ни с чем. Он хороший человек. Но на одном энтузиазме далеко не уедешь, хотя с его характером можно свернуть и горы.
   Скайльс замолчал, между ними возникла неловкая пауза. Лось пытался сообразить, к чему клонит его собеседник, но так ничего путнего придумать и не смог.
   - Вы меня пытаетесь расстроить? - Спросил вдруг он у Скайльса.
   - Вовсе нет, - замахал руками американец. - Поверьте мне, я ваш друг. Неужели вы думаете, что я смог бы преодолеть такое расстояние только для того, чтобы сидеть теперь перед вами и пытаться испортить вам настроение?
   - Чего же вы добиваетесь своим визитом? - изумился Лось.
   Американец немного помолчал, загадочно улыбаясь и пристально глядя на собеседника, потом спросил:
   - Вы ведь хотите лететь на Марс снова?
   - Да, - Лось не смог сдержать своего жгучего желания.
   Он вдруг поймал себя на мысли, что вопрос этот звучит к нему второй раз за столь короткое время.
   - Ну, так вот, - развёл руками Скайльс. - Я вам и предлагаю это сделать.
   Он рассказал Лосю, что в Америке есть небольшая, но очень влиятельная группа людей, близких к правительству и к финансовым кругам, которая заинтересовалась Марсом. Они могут построить корабль, если Лось даст своё согласие начать работу. И если он, Лось, пожелает, то может снова отправиться на Марс на одном из этих кораблей.
   - На одном из кораблей? - удивился Лось.
   - Да, - кивнул головой Скайльс, - представьте себе, что одновременно стартует не один, а несколько кораблей.
   - Но зачем? - удивился Лось.
   Скайльс замялся:
   - Видите ли, мы, американцы, народ очень практичный. Сами понимаете, что всё это не ради спортивного интереса делается. Вы нашли на Марсе нечто, что очень необходимо нашей стране. И даже, если бы там не осталось никакой жизни, мы всё равно просили бы вас помочь нам осуществить полёт на эту планету.
   - Так вас интересуют не марсиане? - изумился Лось.
   Вопрос его прозвучал, как отказ, и Скайльс пожалел, что произнёс последние слова. "Непостижимая русская душа", - подумал он про себя.
   - Видите ли, - снова начал он. - Это очень хорошо, что вы нашли там жизнь. Даже, если бы вы её не нашли, всё равно ваш полёт был бы просто замечателен. Но ведь вы нашли её...
   - И что же? - Лось насупился.
   - Вы нашли форму жизни более древнюю и организованную, чем на Земле, с более древней историей.
   От волнения Лось стал набивать табаком трубку. Он не мог понять, что хотят американцы найти на Марсе. И это волновало.
   Скайльс видел волнение Лося и обдумывал теперь, как подойти к Лосю, чтобы он вдруг не отказал.
   Без его согласия в Америку журналисту просто нельзя было возвращаться.
   Он тоже закурил.
   - Вы нашли там историю, не так ли мистер Лось?
   - Какую историю?
   - Историю Земли. Если помните, то вы рассказывали о переселенцах с Земли, прилетевших на Марс много тысячелетий назад.
   - Да, да, - согласился Лось, - потомки цивилизации с погибшей Атлантиды.
   - Вот именно, - закивал головой Скайльс. - Погибшая цивилизация. Её существование до сих пор под вопросом для нас, жителей Земли. И вдруг вы находите отголосок истории её на далёком Марсе. Это необычайное, фантастическое открытие. Не менее фантастическое, чем сам перелёт в межзвёздном пространстве.
   - И что же?
   - Так вот, люди, по поручению которых я к вам приехал, хотят восполнить этот пробел в истории Земли. А поскольку доказательств существования Атлантиды на нашей планете не осталось, за ними придётся лететь на Марс. Вы представляете, какой переворот в науке об истории Земли и человечества принесёт эта экспедиция на Марс?
   - Представляю, - согласился Лось.
   - Огромный пласт знания исчезнувшей цивилизации вновь станет доступен человечеству. И, воспользовавшись его плодами, оно шагнёт далеко вперёд по пути прогресса. Люди забудут, что такое голод, станут более счастливыми... В конце концов, не это ли тот золотой век, о котором так мечтают в вашей стране?
   - В нашей, - Лось поднял вверх указательный палец, - в нашей, но не в вашей. Мы хотим избавить человечество от эксплуатации и порабощения, а вы... В основе вашей идеологии лежит порабощение одних другими...
   - Бросьте вы, Лось, - отмахнулся от его слов Скайльс, словно вокруг него кружила назойливая муха. - Какое порабощение может быть, если мы привезём с Марса секрет рога изобилия? Неужели вы думаете, что после этого, возможна будет какая-то эксплуатация...
   - Ну, уж вы-то найдёте, как это сделать, - перебил его Лось.
   Скайльс понял, что разговор надо прервать.
   - Хорошо, - хлопнул он руками по коленям. - Я оставляю вас с вашими сомнениями... До завтра. Завтра я зайду к вам ещё раз. Договорились?
   - Договорились, - согласился Лось.
   Он вдруг осознал, что это реальный шанс вернуться на Марс, увидеть Аэлиту, соединиться с ней.
   Мечты вдруг закружили голову своей бездонной перспективой. Между словами Гусева и предложением Скайльса лежала огромная пропасть. В первом случае они вместе с Гусевым были заложниками чужой воли, а здесь... здесь всё зависело только от него, от Лося.
   - Завтра я вам дам ответ, - сказал инженер, провожая Скайльса за порог.
   - Надеюсь, что он будет положительным, - вкрадчиво улыбнулся американец.
   Лось остался один.
   Вечер был наполнен тяжёлыми раздумьями. "Что делать?" - извечный русский вопрос мучил его до глубокой ночи.
   В полночь в дверь кто-то постучал. Это был Гусев. Промокший от дождя, злой, он ввалился в квартиру Лося.
   - Плохие новости, - сказал он с порога.
   Он был ужасно расстроен. Бумаги не подписали, и ему пришлось ни с чем возвращаться в Питер.
   - Но ничего, ничего, - подбадривал он себя и Лося. - Вот увидите, я добьюсь от них. Вот увидите, мы полетим.
   Гусев ушёл. Лось так ничего и не сказал ему о предложении Скайльса. Почему? Он и сам не знал, что ответить себе на этот вопрос.
   Остаток ночи прошёл в тяжёлых раздумьях. Однако утром он вдруг осознал, что надежда его, которую снова разжёг в нём Гусев, превратилась теперь в мечту, а мечта вплотную приблизилась к реальности, когда на пороге дома возник Скайльс.
   Теперь он с нетерпением ждал прихода Скайльса. Решение уже созрело у него в голове.
   "Прочь с Земли. Навстречу Марсу! Навстречу Аэлите!" - Возбуждённо думал он.
   Он даже выздоровел от этой мысли. Хворь вдруг прошла, и остаток дня он провел, непрерывно дымя трубкой и меря шагами комнату, словно тюремную камеру.
   "Вперёд, вперёд!" - Пело песню его сердце, окрылённое близким осуществлением мечты.
   Скайльс пришёл в то же самое время, что и вчера. Лося он застал совершенно изменившимся и весьма удивился столь быстрой и разительной перемене.

Лось едет в Америку (Серьёзность намерений).

   В дверь квартиры инженера раздался осторожный стук. Лось знал, что это Скайльс. Он почти обрадовался этому вкрадчивому стуку. Стремглав он бросился к двери.
   Скайльс вошёл с напряжённым выражением лица. Всю бессонную ночь он провёл в раздумьях. Ему очень хотелось получить согласие Лося. Следующий день был решающий для всего его авантюрного мероприятия. От решения Лося зависело многое в жизни американца. Он играл ва-банк с идеей полёта на Марс. Возвратись он с согласием Лося сотрудничать, и ему было обеспечено богатство и почитание. Получи он отказ - имя его забыли бы даже в редакциях газет и журналов. Мысли об этом не давали ему заснуть всю ночь.
   А случилось всё вот как. После возвращения с Марса Лося и Гусева Скайльс опубликовал целую серию замечательных статей. Они прославили его имя на всю страну, на весь мир. К тому же Скайльс не преминул в своих описаниях похвастаться близким знакомством с Лосем ещё до отлёта на Марс.
   Статьи Скайльса имели большой резонанс в умах общественности. Он был на гребне волны успеха и купался в лучах славы и роскоши. На всех приёмах его ожидали королевские почести. Он присутствовал на всех выступлениях Гусева и Лося, и временами от такого бешеного успеха ощущал эйфорию, не сравнимую ни с чем. Будто он сам летал на Марс и был одним из героев покорения неизведанных и недоступных миров.
   Однако вскоре эйфория стала угасать, слава его вдруг стала увядать, с неё, как с дерева осенью, посыпались листья. Вскоре Скайльс почувствовал, что он никому не нужен. Публика ждала новых развлечений, а Скайльс уже ничего не мог ей предложить.
   Интерес к покорителям Марса угас. К Скайльсу тоже. Он вдруг ощутил, как гонорары его резко поползли вниз. Нужна была какая-то свежая идея. И Скайльс, как опытный журналист, знал, что в чужие сенсации его никто не пустит, там итак было достаточно желающих добиться славы, успеха, признания и богатства. Смешаться с остальными, обретая новые пространства в чужих пределах, означало упасть в эту толпу, и шанс выкарабкаться из неё, оседлав какую-то неизведанную удачу, был невелик. Это означало только одно - смерть его блистательной журналисткой карьеры. Поэтому надо было черпать из своего золотого колодца, который он нашёл в Лосе и Марсе. Но что? Казалось, что он исчерпан до дна, и Скайльс провёл много томительных месяцев, разъезжая по свету, прожигая полученные гонорары и ища в их растрате вдохновения, которое должно было наполнить колодец новой живительной влагой славы и успеха.
   В конце концов, когда его средства к жизни вдруг оказались на исходе, он нашёл спасение идеи в неком господине Крабсе, очень влиятельном господине, с которым он имел счастье познакомиться в одном из казино Монте-Карло, где проигрывал остатки своего состояния.
   Господин Крабс сразу заинтересовался рассказами Скайльса о Лосе, о Марсе, об Атлантиде, об удивительных машинах. В конце концов, он пригласил Скайльса заехать к нему на виллу под Лос-Анжелесом и продолжил там с ним беседы о Марсе.
   Вскоре Скайльс понял, что господина Крабса интересует сам Лось собственной персоной. И неплохо было бы организовать им встречу. В последних их беседах Крабс почти без намёков дал это понять, и, немного обдумав сложившуюся ситуацию, предприимчивый Скайльс перешёл к делу напрямик.
   Итак, он посредник. Его задача найти Лося и добиться согласия того встретиться с Крабсом. Его интересуют два вопроса.
   Первый. Что он получит за это. Второй. Что он должен просить от Лося.
   Крабс тоже был деловой человек, и он весьма удовлетворенно отреагировал на такой поворот в их разговоре.
   Итак. Ему нужен Лось. Ему нужны хотя бы все чертежи, расчёты и технология постройки аппарата. В лучшем случае ему нужно согласие русского инженера снова слетать на Марс и привезти оттуда все марсианские секреты и знания.
   Если Скайльсу удастся привезти Лося и получить от него чертежи и расчёты, то Крабс заплатит Скайльсу один миллион долларов, если же инженер полетит на Марс, Скайльс получит пять миллионов.
   Они хлопнули по рукам, и Скайльс отправился на поиски Лося, вновь затерявшегося где-то в России, такой чужой и недоступной для американцев.
   "Дикая страна", - подумал Скайльс, покупая билет на трансатлантический теплоход. От предвкушения того, что он снова окажется в промозглом Петрограде, его зябко передёрнуло. Однако в кармане было почти пусто. Крабс не дал за сделку никакого задатка, и Скайльс отправился в Россию на свой страх и риск. Словно одержимый он взялся за поиски Лося, попутно собирая всю информацию о Гусеве и его попытках построить новый космический аппарат. Поэтому-то он знал всё о состоянии проекта в России и понимал, что иначе полететь на Марс, как по предложению от него, Скайльса, у Лося возможности нет.
   Однако он боялся.
   От русских можно было ожидать чего угодно. И Лось мог отказать Скайльсу без видимой на то причины. Он слышал о непостижимости русской души, убедился на своём опыте, как непросто и непредсказуемо общаться с русскими и ожидал от них всего что угодно. Однако это был, пожалуй, единственный шанс выкарабкаться, и он надеялся изо всех сил, что ему удастся уговорить Лося ехать в Америку.
   Когда он нашёл Лося, в кармане у него оставалось чуть больше, чем на два билета до Нью-Йорка.
   Ночь тяжёлых раздумий закончилась забытьём. Проснувшись после полудня, Скайльс зарядил револьвер одним патроном, оставив его в номере гостиницы. Так он обозначил решающее значение наступившего вечера.
   Либо он завтра уезжает в Америку вместе с Лосем, либо он уже не уедет туда никогда. Терять ему было нечего.
   Заказав в номер кофе с коньяком и шоколадом, Скайльс собрался с духом, покрутился для чего-то перед зеркалом и направился к Лосю в квартиру.
   Его он застал в необычайно возбуждённом состоянии. От вчерашнего Лося не осталось и следа. Во всём поведении Лося сквозила отчаянная решимость. Однако Скайльс знал, что у русских это может означать как окончательное "Да", так и такое же неотвратимо решительное "Нет". Он собрался с духом, как перед развилкой судьбы, одна из дорог которой вела его к гибели, другая - к славе, богатству и успеху. Скайльс решил вести себя как можно спокойней, не выдавая своего волнения. Честно говоря, Скайльс был в полной растерянности перед возбуждённым Лосем.
   - Добрый вечер, - с трудом произнёс он.
   - Здравствуйте, здравствуйте, - обрадовано произнёс Лось, бросившись к нему, как утопающий к спасательному кругу.
   Скайльс вдруг ощутил упадок сил и тяжело плюхнулся на табурет.
   - Итак, каково ваше решение?
   - Едем, едем, я согласен, - возбуждённо чуть ли не закричал Лось.
   У Скайльса с плеч упала тяжёлая ноша, и в тот же миг он почувствовал, как возвращается к жизни. Силы вновь вернулись к нему, и Скайльс почувствовал себя вновь на своём коньке. Волнение прошло. Он взял себя в руки и заговорил уверенно и смело.
   - Что ж, в таком случае, завтра же отплываем в Америку. С утра оформим вам документы на выезд на конференцию.
   С утра Скайльс заехал за ним на машине, он снова почувствовал, что имеет право безоглядно тратить деньги, забрал его с собой. Половину дня они потратили на оформление визы. Скайльс с присущей ему пронырливостью быстро нашёл общий язык со всеми представителями советской молодой бюрократии, и к вечеру они вместе смотрели на Петроград с борта парохода, отплывающего в Стокгольм.
   Лось был по-прежнему в приподнятом настроении, однако смотрел на уплывающий берег с грустью. Скайльс заметил его уныние и подбадривающе хлопнул по плечу:
   - Скоро будете на Марсе.
   - Да-да, - рассеянно согласился Лось.
   Он думал сейчас о Гусеве. Надо было предупредить своего товарища обо всём. Хотя, Лось знал это, Гусев вряд ли согласился бы с его намерениями.
   Берег растаял в тумане, окутавшем Балтийское побережье, и они опустились в каюту.
   Лось искал теперь оправдания своему скороспелому решению.
   Аэлита!
   Да, он хотел её увидеть, он хотел снова оказаться на Марсе, и не всё ли равно, кто поможет ему осуществить мечту. Пусть даже Америка. Хотя с другой стороны, это было предательство. Никто же не виноват, что у советской республики сейчас нет денег на новый межпланетный полёт.
   Лося стали одолевать сомнения. Он стал сумрачным. Скайльс заметил это и всю дорогу пытался как-то отвлечь инженера от его раздумий.
   Через две недели плавания и переезда они были на вилле у Крабса. Скайльс тут же получил свой миллион, и пребывал в весьма радужном расположении духа.
   - Однако, речь шла о пяти миллионах, - напомнил он Крабсу.
   - Но Лось ещё не летит на Марс, - заметил Крабс, - в сущности, и эти деньги вы получили рановато. У меня нет ещё ни чертежей аппарата, ни расчётов вашего инженера, ни технологии постройки. Так что попрошу вас, дорогой мистер Скайльс, оставаться где-нибудь поблизости. В первую очередь мне нужны расчеты и чертежи Лося, во вторую я должен лично услышать его согласие сотрудничать со мной в постройке аппаратов, в худшем случае, а в лучшем - возглавить полёт на Марс. Вот так-то! После отлёта экспедиции вы, смею вас заверить, получите свои остальные четыре миллиона. Так что пока - вы мой должник.
  
  

Переговоры и сомнения.

   Скайльс взялся за дело. С новым рвением он организовал встречу Крабса с Лосем. Однако первые переговоры ни к чему не привели. Крабс был слишком напорист. Он настаивал, чтобы Лось немедленно подписал контракт на постройку пяти межпланетных кораблей, и особенно давил на согласие Лося возглавить межпланетную экспедицию.
   От такого напора Лось немного растерялся и ушел, в конце концов, в себя.
   - Простите, - лишь сказал он, - но я и так приехал сюда, за три девять земель, чтобы лететь на Марс.
   - Видите ли, такое дело: очень большое финансовое вложение, и я, как его главный финансирующий субъект, не желаю, чтобы столь дорогостоящее мероприятие зависело от вашей прихоти, - пояснил ему Крабс, - поэтому прошу вас, мистер Лось, выполнить небольшую формальность и подписать договор.
   На этой фразе переговоры зашли в тупик. Лось попросил время подумать, и Крабс отпустил его, оставшись ни с чем.
   - Вы были слишком напористы, - заметил Скайльс, когда Лось удалился. - С русскими так нельзя!
   - Боюсь, что я слишком рано заплатил вам деньги, - пожал плечами Крабс. - Вот что. Вы, что хотите делайте с вашим этим Лосем, но у меня должны быть чертежи, расчёты и технология постройки аппарата завтра же. Иначе вам придётся вернуть мне миллион!
   - Бумаги будут у вас послезавтра, мистер Крабс, - пообещал Скайльс.
   - Хорошо, - пожал плечами Крабс. - Послезавтра - последний срок!

***

   Скайльс принялся обрабатывать Лося. Мрачная картина разорения, вдруг снова замаячившая у него перед глазами, заставила его идти на все ухищрения, на которые только он был способен. Лось и сам не заметил, как всё выложил ему на бумаге. Скайльс изображал то сомнение, то удивление, то восторг, и к вечеру следующего дня краткое описание всего, что просил Крабс, было у него.
   Он незамедлительно передал всё Крабсу.
   - Думаю, ваши учёные домыслят всё остальное, - попытался внушить уверенность Крабсу Скайльс.
   Крабс осмотрел бумаги, как человек явно в них не разбирающийся.
   - Хорошо, Скайльс, я отдам бумаги своим инженерам. Если они скажут, что этого им действительно достаточно, то миллион останется у вас, - согласился он.

***

   Тем временем Лось пребывал в раздумьях. Сомнения в правильности поступка всё сильнее одолевали его. Тем более этот Крабс. Мерзкая личность - такое сложилось у него впечатление. Настоящая финансовая акула. Рвёт налету. "Он своего не упустит", - подумал Лось.
   В это время к нему постучались. Это был Скайльс.
   - Завтра вам предстоят ещё одни переговоры, - сказал он Лосю.
   - Видите ли, я хочу домой, - признался ему Лось.
   Скайльс задумался.
   - Вот странно. А как же Марс?
   - Я подожду.
   - Чего? - Удивился Скайльс.
   - Пока Гусев добудет средства построить новый корабль. Я уверен, что у него это получится. Пусть через год. Я подожду. Я уже долго ждал. Подожду ещё. Ваш Крабс - просто мерзость.
   - Видите ли, когда вы дали согласие, я потратил довольно значительные средства, чтобы привезти вас сюда, дорогой Лось. Теперь вы вдруг заявляете, что отказываетесь работать. Извините, но у меня нет денег, чтобы отправить вас обратно в Россию. Придётся немного потрудиться на этого человека, пусть он вам даже омерзителен.
   - Хорошо, - насупился Лось, - в таком случае я дам телеграмму Гусеву, и он заберёт меня. Он приедет за мной...
   - Вы так думаете?
   - Я уверен в этом!
   Скайльс был в замешательстве. Он встретился с Крабсом, и тот сообщил ему, что в принципе, если Лось заупрямится, этих документов будет вполне достаточно.
   - Однако это займёт немного больше времени, чем я рассчитывал, - укоризненно заметил он. - Так что сами понимаете, что меня это не вполне устраивает.

***

   Тем временем Лось всё же отослал телеграмму Гусеву: "Срочно приезжайте, я в Америке".
   При новой встрече со Скайльсом он со всей прямотой заявил об этом журналисту.
   - Вы с ума сошли! - Возмутился Скайльс.
   - Я не хочу с вами работать, - признался Лось, - и я хочу уехать в Россию.
   - Без вас работы пойдут в десять раз медленнее, - взмолился Скайльс, - хотя бы ради меня останьтесь. Постройте хотя бы корабль.
   - Нет, - категорически отрезал Лось. Настойчивость американца начала его допекать.
   - Я дам вам, обещаю, денег на обратную дорогу. И ещё столько, что вы сможете построить свой корабль в России. Только постройте корабль Крабсу.
   Однако Лось был категоричен.
   "Мне не выгодно отпускать тебя", - подумал Скайльс, покидая Лося. Он поставил в известность Крабса о том, что Лось собирается удрать обратно в Россию, и тот предложил отвезти Лося в уединённое поместье, принадлежавшее Крабсу, вблизи Чикаго, где Лося вряд ли найдут хоть три Гусева. "Мы заставим его работать!" - Возмутился Крабс.
   На следующее же утро под видом того, что его согласились отправить в Россию, Лося увезли в поместье Крабса, где взяли под охрану. Скайльс приехал туда немного позже:
   - Видите ли, господин Лось, в Америке за каждый вложенный доллар надо отвечать. Поэтому, пока вы не согласитесь работать на мистера Крабса, вам придётся погостить здесь. Вынужденно.
   - Зря вы так поступаете, - заметил Лось, - Гусев уже знает, что я в Америке. Он найдёт меня и заберёт, как бы вы меня не прятали.
   - Сомневаюсь, - покачал головой Скайльс. - Советую вам согласиться с предложением мистера Крабса и перестать валять дурака.
   На том они и расстались.
   Вернувшись к Крабсу, Скайльс узнал, что ему придётся срочно ехать в Петроград и помешать Гусеву добраться до Америки.
   - Делайте что угодно, господин Скайльс, - Крабс был явно раздражён. - Берите с собой сколько угодно человек, но мне не нужно шумихи на всю Америку по этому поводу.
   - Шумихи никакой не будет, - заверил его Скайльс.
   - Мне не нужно вообще, чтобы этот сумасшедший матрос, или кто он там, появился здесь. Вы меня поняли, Скайльс?! - Крабс был взбешён.
   На следующее утро Скайльс выехал в Нью-Йюрк, прихватив с собой пару дюжин молодцов из охраны Крабса, чтобы оттуда отплыть в Европу, а затем в Петроград.

***

   Лось тем временем мучался угрызениями совести в заточении. Он уже девять раз пожалел, что согласился ехать в Америку. Жалкая романтика его души! Торопливость влюблённости! Как он мог позволить так использовать себя этим американцам!
   Но делать было нечего. Оставалось только ждать, когда Гусев приедет за ним. Он верил, что Гусев сможет вызволить его из плена и ждал его как бога.
   Скайльс больше не появлялся, но теперь какие-то другие люди регулярно навещали его и интересовались, не переменил ли он своего решения, и не хочет ли начать работу на мистера Крабса. Но каждый раз Лось категорично отвечал: "Нет!", и они уезжали ни с чем.

***

   Между тем Крабс не терял времени даром, и к тому времени, когда Скайльс достиг Петрограда, постройка пяти космических кораблей развернулась полным ходом. Его инженеры сделали необходимые расчёты, заказали корпуса, механизмы и двигатели корабля, восстановили формулу топлива, которым пользовался Лось, и обещали Крабсу, что через пару-другую месяцев работы над постройкой кораблей будут завершены.
   Крабс потирал руки от удовольствия. Экспедиция сулила ему огромные барыши.
  
  

В Советской России.

   На следующий день после того, как Гусев приехал из Москвы, он снова зашёл к Лосю. Ему хотелось подбодрить товарища. Он верил, что всё у них наладится, но чувствовал, что Лось сомневается в этом, и потому ему надо было укрепить его в ожидании.
   Однако, не смотря на поздний визит, инженера дома не оказалось. "Где он может быть?" - Удивился Гусев.
   Он повторил свой визит через день, потом зашёл ещё раз. Результат был тот же. Гусев забеспокоился. Беспокойство его возросло тогда, когда он наведался на завод, где работал Лось. Там ему сообщили, что Лось не показывается на работу уже неделю.
   С милицией он взломал комнату Лося, опасаясь самого худшего. Но там, вопреки его мрачным ожиданиям, никого не оказалось. Квартира инженера была пуста и заброшена.
   Гусев забил тревогу. "Он не мог никуда уехать, не предупредив меня", - доказывал он в милиции. "Что же с ним могло случиться?" - удивлялись там. "Не знаю, но вы объявите розыск - человек пропал!" - Настаивал Гусев. "Хорошо", - согласились в милиции и объявили розыск на Лося.
   Между тем, Гусев не прекращал добиваться денег на постройку межпланетного корабля. Исчезновение инженера подхлестнуло его попытки. Но и отзывчивость чиновников в связи с этим обстоятельством стала куда более заметной. "Нет худа без добра!" - думал Гусев, покидая очередной кабинет с подписанной бумагой. Дело вдруг пошло куда веселее.
   "И всё-таки, куда девался Лось?" - Этот вопрос постоянно беспокоил Гусева.
   Прошла неделя, другая, месяц, а о Лосе не было никаких известий.
   "Что с ним стряслось? Где ты, Лось? Отзовись!" - молил Гусев. Без лося постройка аппарата была невозможна вовсе, даже если вдруг окажется, что средства на новую экспедицию найдутся.
   Гусева вызвали в Москву. В одном из высоких кабинетов, где он чувствовал, не смотря на свой бравый характер, немного неловко и скованно, его обрадовали: деньги на постройку нового корабля дают. Советское правительство считает очень важным новую экспедицию на Марс.
   - Стройте, товарищ Гусев, новый корабль, - похлопали одобряюще его по плечу.
   - Хорошо, - обрадовался Гусев.
   Он вернулся в Петроград, и первым делом посетил квартиру Лося. Там не было никого по-прежнему. Гусева не обрадовали и в милиции. "По-прежнему ничего", - развёл начальник милиции руками.
   - Вы понимаете, что экспедиция под угрозой, - чуть ли не крича, набросился на него Гусев. - Наше Советское правительство выделило деньги на экспедицию, и теперь надо начинать строить корабль, а самого важного человека, от которого зависит всё в этой экспедиции, нет, и неизвестно, где он вот уже полтора месяца.
   От негодования Гусев даже стукнул кулаком по столу. Это поведение весьма напугало начальника Питерской милиции.
   - Подумайте, товарищ Гусев. У нашей милиции и без того полно забот. Проститутки, воры, бандиты, грабители, - не думайте, что нам без вас нечем заниматься. Мы расследуем исчезновение вашего Лося, но он жил уединённо, а потому пока никто даже не видел его последние два-три месяца. Были бы у него знакомые, друзья. Но, кроме вас, им никто даже не интересуется! Вся питерская милиция сбилась с ног в его поисках, но толка пока никакого. Мы будем искать его, усилим работу в этом направлении...
   - Имейте в виду, это дело государственной важности, - погрозил пальцем Гусев.
   Прошла ещё неделя, и вдруг Гусеву позвонил тот самый начальник милиции, с которым он ругался. Гусев явился к нему незамедлительно.
   - Уехал ваш Лось, товарищ Гусев.
   - Как уехал? - Изумился Гусев.
   - А вот так, вот, - показал начальник бумагу, - разрешительная виза на выезд.
   - И куда?
   - Кто его знает. Куда-то заграницу. Обозначено, что на какую-то конференцию.
   - Да, но если бы так, он непременно сказал бы мне, куда и зачем...
   - Не знаю, не знаю, - с превосходством заявил начальник. Вот и билет на пароход.
   Он протянул Гусеву корешок билета. Гусев озадаченно на них уставился.
   - Так что теперь ищите его вы сами. Здесь, в Петрограде, да и в Советской республике его нет точно. Как видите, мы времени даром не теряем. Но теперь ищите его сами.
   - Но где?
   - Я думаю где-то заграницей, - пожал плечами начальник милиции.
   Теперь в голове у Гусева был сплошной сумбур. Лось куда-то уехал. Но куда? И почему не сообщил?
   Мысли одна другой абсурднее кружились и сменяли друг друга в его уме. Но ответа так и не было, как вдруг он пришёл сам собой...
   Прошло ещё немного времени, и однажды утром в дверь Гусеву постучался почтальон.
   - Вам телеграмма. Из Америки, - сообщил он.
   Гусев вырвал у почтальона бумагу.
   "Я в Америке, Срочно приезжай. Скайльс обманул меня. Будь осторожен. Возможно преследование. Меня не выпускают обратно. Заставляют работать на некого Крабса. Он хочет лететь на Марс", - значилось в телеграмме.
   "Чёрт! Этого ещё не хватало!" - Воскликнул Гусев и выругался. - "Ну, Лось, задал ты мне задачку! Однако его действительно надо выручать!"
   Гусев бросился собираться в Америку. Странные обстоятельства исчезновения Лося и телеграмма, присланная им из Америки, сделали своё дело. Из Москвы, куда он немедленно отправился, Гусев вернулся в Петроград, наделённый особыми полномочиями. В помощь ему ЧК выделило двух человек. Навели справки, где искать этого Крабса, которого упоминал в телеграмме Лось. Узнали, что Крабс действительно за свои деньги, а он оказался человеком довольно известным и богатым фабрикантом, строит междупланетные корабли и собирается удивить мир какими-то сногсшибательными открытиями. Как раз американские газеты начали шумиху о грандиозных планах Крабса, о том, что он организовал "Марсианскую компанию" и приглашает всех желающих толстосумов вкладывать деньги в этот выгодный проект и становиться его компаньонами по междупланетному перелёту.
   Полный возмущения и негодования, злясь про себя на Лося, Гусев, однако поспешил на помощь ему.
  
  

Петроград - Нью-Йорк.

   Поздним вечером Гусев с двумя товарищами отплыл на корабле из Петрограда. Их путь лежал в Нью-Йорк, и Гусев рассчитывал прибыть в Америку через неделю плавания. Предстояло пересечь ещё всю Америку, попасть в Калифорнию, где жил Крабс. Конечно, уже, судя по телеграмме, Лося просто так не отпустили бы, и Гусев обдумывал, как лучше организовать его возвращение на родину. По всему было видно, что предстояла борьба.
   Однако Гусев рассчитывал, что она начнётся в Америке, но она началась уже на пароходе.
   Как помнится, Скайльс послал своих людей в Петроград, чтобы они нашли и обезвредили Гусева. Когда ещё не было известно, где Лось, они уже были в Петрограде и вовсю разыскивали непоседливого Гусева, устраивали засады около его дома, но его как-то всё минуло. Лишь в последний момент шпионы узнали, ЧТО Гусев отправляется за океан, и тут же поспешили отплыть на том же пароходе.
   На корабле они установили слежку за Гусевым и выяснили, что его сопровождают двое крепких молодцов. Когда шпионы сочли удобным совершить нападение, корабль пересёк уже половину Атлантики.
   Была глубокая ночь. Гусев не спал. Он обдумывал, как правильно повести себя на месте, в Америке, чтобы не наделать ошибок, самому остаться живым, да ещё вызволить Лося из плена. Один из товарищей, сопровождавших его, уже спал. Другой занимал место в соседней каюте, через стенку.
   Вдруг мысли Гусева прервали подозрительные звуки в соседней каюте, где жил один из его товарищей. Он занимал её один, попутчиков у него не было, и в такое позднее время за стенкой всегда было тихо: ну какой шум может создавать спящий?
   Гусев прислушался, насторожился. Имея старую фронтовую закалку, он был готов к любым сюрпризам.
   Звуки за стенкой усилились. Было похоже, что там происходит борьба.
   Гусеву это не понравилось. Он разбудил спящего рядом товарища и знаком показал ему на стену. Они взялись за револьверы и вышли в коридор.
   Дверь в соседнюю каюту была приоткрыта. Гусев распахнул её и решительно ворвался в комнату. Позади он слышал дыхание ни на шаг не отстававшего от него товарища.
   Первым, что он увидел в каюте - распластанное на кровати тело товарища. Он лежал без признаков жизни. Рядом с ним были двое в чёрных, облегающих костюмах. Один из них тут же направил пистолет в сторону вбежавших и выстрелил.
   Гусев, обладая неплохой сноровкой и не мало поднаторевший в ближнем и рукопашном бою, успел увернуться. Сработала годами выработавшаяся в нём в течение всей его боевой жизни смекалка и завидная реакция. Он кувыркнулся на пол и, ещё не видя противника, открыл беглую стрельбу из револьвера, выпустив сразу четыре пули наугад.
   В ответ тоже открыли бешеный огонь. Несколько пуль клюнули пол рядом с ним и просвистели над головой. Гусев перекатился, тут же поднял голову и прицельно выстрелил ещё два раза. Один из чужаков, тот, что был сзади, застонал и повалился на пол.
   Позади Гусева тоже раздавались стоны. Он понял, что его товарища так же подстрелили.
   Патронов в барабане больше не было, и Гусев бросился в рукопашную на оставшегося целым и невредимым стрелявшего в него противника. В бешенном и отчаянном броске он выбил у него нацеленный ему в живот пистолет, повалил его на кровать, и они принялись ожесточённо бороться, пытаясь посильнее ударить и придушить друг друга.
   Противник был явно сильнее Гусева. Скайльс долго отбирал таких тяжеловесов и силачей, чтобы они сработали наверняка. Вскоре силы начали оставлять Гусева. Поняв, что он сейчас проиграет, и это будет означать конец, Гусев изловчился, пару раз как следует, огрел врага по голове кулаком, высвободился, схватил с тумбы огромную настольную лампу и несколько раз со всех сил, что у него остались, опустил её на голову врага.
   В каюте стало темно. Лампочка разбилась.
   Лось бросился к товарищу, корчившемуся со стонами на полу, подхватил его тяжёлое тело под мышки, подобрал револьвер, и потащил его в коридор.
   На корабле оставаться было нельзя. В любом случае Гусев опасался, что раскрыл себя. Да ещё неизвестно было, сколькими шпионами ещё нашпигован корабль.
   С трудом подняв раненого по лестнице, Гусев оказался на палубе. Мысли его были направлены теперь к гидроплану, закреплённому на корме судна. Надо было срочно лететь с корабля.
   С трудом он добрался до кормы, здесь положил напарника, находившегося без сознания, на палубу и принялся перезаряжать револьвер.
   На корабле между тем поднялся переполох. Многие пассажиры слышали среди ночи бешеную перестрелку в одной из кают, и, не на шутку обеспокоенные побоищем на мирном пароходе, подняли на ноги весь экипаж корабля. Везде теперь снова вооружённые матросы. Они уде нашли троих в каюте, где была слышна стрельба. Один из них, порядком оглушённый, пытался прийти в себя, но от него ничего нельзя было узнать. Двое других не подавали никаких признаков жизни.
   Капитан распорядился обыскать весь корабль, и теперь команда бегала по всем коридорам и палубам, готовая в любой момент открыть пальбу. До кормы ещё не добрались.
   Гусев затащил раненного в кабину самолёта и теперь лихорадочно готовил гидроплан к взлёту. На счастье он был заправлен и снаряжён. Гусев освободил самолёт от крепления и теперь соображал, как взлететь, разглядывал приборы и рычаги, вспоминая их назначение.
   Прошло несколько минут, но он спешил, и ему казалось, что прошло уже около получаса. Разобравшись немного с управлением гидроплана, Гусев выскочил из самолёта и бросился к поворотному крану, чтобы выкинуть в сторону короткий взлётный трамплин. Когда он это сделал и уже забирался обратно в кабину, чтобы взлететь, на палубе раздалось несколько выстрелов.
   Гусев обернулся. Его обнаружили. Стрелял тот верзила, которого он огрел настольной лампой. Одной рукой он держался за ушибленную голову, и потому стрельба была неточной. С другого конца корабля к нему бежало несколько вооруженных матросов. Надо было немедленно взлетать.
   Гусев захлопнул дверцу и повернул ключ на старт. Мотор несколько раз чихнул. Пропеллер пару раз лениво провернулся, но вдруг превратился в поблёскивающий день. Гусев схватился за рычаги рулей, выворачивая на трамплин.
   Матросы присоединились к верзиле и тоже открыли стрельбу. К ним бежало ещё несколько вооружённых человек во главе с капитаном корабля. Каждая секунда промедления была чревата гибелью. Матросы стреляли более метко, и несколько пуль продырявили дверцу кабины. Ещё немного, и они изрешетили бы самолёт.
   Гусев решительно добавил оборотов. Гидроплан заскользил, повернувшись на полозьях по трамплину. Стрельба ещё больше усилилась. Гусев, что есть силы, дал газу и потянул рычаги рулей высоты на себя.
   Трамплин кончился. Машина ринулась вниз, падая почти плашмя, но у самой воды замедлила падение, пошла ровно и стала набирать высоту.
   Корабль быстро остался где-то сзади, но стрельба, став весьма ожесточенной, всё ещё была слышна. Гусев смачно выругался про себя. Он всегда был ко всему готов, но вот такого резкого поворота событий никак не ожидал.
   Рядом тихо стонал раненный товарищ. Пуля угодила ему в шею, и он быстро терял кровь, замолкая с каждой минутой. Другой вообще остался на корабле. Гусеву предстояло действовать в одиночку, что значительно усложняло задачу. К тому же, как он теперь убедился, американцы вовсю за ним следили, и не собирались его пускать в Америку. Раньше бы он и не подумал, что к его персоне может быть столько внимания. "Хоть войну им, чертям, объявляй из-за этого Лося и из-за этого Марса", - возмущённо думал про себя Гусев, ведя самолёт по компасу на запад.
   Во время войны, ему пришлось несколько раз летать. Но это было давно, и он слегка сомневался, как ему удастся посадить машину, тем более, незнакомую.
   Прошло много времени. Был уже день, когда впереди показался берег. Подлетев поближе, Гусев увидел, что это необычных конфигураций, с домами, похожими на отвесные скалы, и такой высоты, какой в России не было ни одного здания, город, стоящий на берегу огромного залива, посреди которого возвышалась на острове гигантская статуя Свободы.
   Впереди был Нью-Йорк. Он бывал здесь после их прилёта с Марса. Возил сюда Машу, свою жену и участвовал во всяческих мероприятиях, организованных американцами в честь их прилёта. С высоты город казался подёрнутым серой дымкой, словно там одновременно курили все его жители, серым и враждебным. Возможно, что беглецов с корабля здесь уже поджидали и не с лучшими намерениями.
   Гусев приблизился к заливу и приводнился посередине, недалеко от острова со статуей Свободы, потом долго рулил по воде, подгоняя самолёт поближе к берегу.
   Товарищ его уже не дышал, Гусев потрогал его руку. Она была холодной. Гусев выбрался из кабины самолёта и вплавь пустился к берегу.
   Он добрался до вокзала, купил билет на поезд и, опасаясь шныряющих по вокзалу полицейских, как будто искавших его, поспешил на ближайшем поезде отбыть в сторону Калифорнии, где его ждал, как спасителя, Лось.
   К вечеру третьего дня он добрался до Лос-Анжелеса. Оттуда, разузнав, как найти виллу Крабса, направился прямиком туда.
  
  

Спешный отлёт.

   Разыскав виллу Крабса, Гусев устроился невдалеке от неё в густой роще, в засаде, забрался на дерево и целый день наблюдал оттуда за перемещениями по усадьбе и на подъездах к ней.
   Лося он ни разу не увидел. Зато несколько раз приезжал его знакомый Скайльс, который, бродя по парку, о чём-то возбуждённо разговаривал, размахивая руками, с каким-то толстым, пузатым коротышкой, которым, по-видимому, и был Крабс. Видимо, здесь уже знали о происшедшем на корабле. Кто же ещё мог послать навстречу Гусеву убийц, как не Скайльс с Крабсом.
   Сидя на дереве, Гусев обдумывал, как проникнуть внутрь имения и разыскать Лося, как вдруг, уже под вечер, он увидел того верзилу, которого огрел по голове лампой. Он приехал вместе со Скайльсом. Голова его была перебинтована. "Хорошо я тебя угостил! - Невольно порадовался Гусев. - Это тебе за наших товарищей, которых вы, сволочи, укокошили".
   Крабс что-то оживлённо объяснял верзиле с перемотанной головой. Скайльс только стоял и слушал. Затем они уехали, и Гусев задумался.
   По всему выходило, что Лося здесь нет. Охраны на вилле не было почти никакой. Теперь этот верзила куда-то уехал вместе со Скайльсом. "Где-то в другом месте они его держат, - решил, наконец, после взвешивания всех аргументов Гусев. - Надо выловить Скайльса где-то по дороге на виллу. Он наверняка знает, где Лось. Я заставлю этого нечистоплотного журналиста привести меня к инженеру!"
   Вечерело. Сумерки сгущались. Гусев перебрался в кусты у дороги, ведущей к вилле Крабса. У него созрело твёрдое решение захватить Скайльса и с его помощью найти инженера.
   События не заставили себя долго ждать. Спустя полчаса на дороге показалась машина, на которой по обыкновению приезжал Скайльс. Когда автомобиль приблизился, Гусев увидел, что в машине один человек. Он был за рулём, и это был Скайльс.
   Когда автомобиль поравнялся с кустами, Гусев стремглав бросился к машине, вскочил на подножку и в открытое окно наставил на водителя наган:
   - Стой, - скомандовал он, - стой, сволочь!
   Скайльс, а это действительно был он, затормозил.
   - Сиди, не дёргайся, - предупредил его Гусев, залез в кабину, продолжая держать журналиста на мушке, и, приставив пистолет к его боку, спросил. - Что, не ждали?
   - Да нет, напротив, - ухмыльнулся Скайльс.
   - Значит, плохо ждали, - сделал вывод Гусев. - Ну, говори, где Лось? Быстро! И не вздумай меня обмануть, я тебя с мушки не спущу, пока Лося не увижу.
   Скайльс, поняв, что спорить с Гусевым не стоит, повёз его к замку, где они с Крабсом держали Лося. Однако всю дорогу он пытался убедить Гусева, что всё его попытки удрать с Лосем окажутся безрезультатными:
   - Лося слишком хорошо охраняют.
   Гусев слушал американца, но выводы делал свои. Когда они уже подъехали к замку, где держали инженера, он сказал Скайльсу:
   - Ты мне не нужен. Но ты поможешь мне освободить Лося, а затем будешь помогать нам, пока мы не выберемся из Америки. Потом я тебя отпущу. А сейчас выходи. И не вздумай со мной шутить. Я зол на тебя. Ты всё это затеял, заварил эту кашу. Ты её и расхлёбывай!
   Вместе со Скайльсом они подошли к воротам замка, где стоял охранник.
   - Скажи ему, что Лось понадобился Крабсу, и ты его везёшь на переговоры, - шепнул Гусев на ухо своему пленнику.
   - Они подчиняются только Крабсу, и без его распоряжения ничего не сделают, - покачал головой Скайльс.
   Охранник уже заметил их и направился навстречу. Он был вооружён.
   - Тогда скажи, что тебе надо поговорить с Лосем.
   - Я уже был сегодня здесь и разговаривал с ним.
   - Ну и что? Скажи, что ещё раз надо поговорить. И не вздумай что-нибудь лишнее сделать! Сразу же пристрелю! - Предупредил Гусев.
   Охранник пропустил Скайльса, поинтересовавшись, кто с ним приехал.
   - Это один русский. Думаю, может таким образом можно будет договориться с Лосем.
   - Я доложу Крабсу, что вы приехали, - сказал охранник.
   - Не надо, - остановил его Скайльс. - Он всё знает. Я сам позвоню ему после беседы. Скажите, лучше часовым в доме, чтобы нас пропустили в комнату к инженеру Лосю.
   По пути Гусев заметил, что охранников в доме действительно много.
   - Сколько человек охраняет дом? - Спросил он у Скайльса.
   - Шесть.
   - Когда смена охраны?
   - Через час, - ответил Скайльс, посмотрев на часы.
   Они зашли в комнату к Лосю. Первым вошёл Скайльс. Лось обернулся и увидел его.
   - Я же уже всё вам сказал. Нового ничего для Вас у меня нет. Я требую, чтобы меня отпустили домой, - сказал он Скайльсу.
   - Лось, дружище, это же я! - Гусев бросился к нему.
   От неожиданности Лось испугался, но потом обрадовался. Они обнялись.
   - Я за тобой! Выручать тебя приехал! Как ты?
   - Да вот! Дурака свалял, - развёл руками Лось.
   - Ладно, сейчас не время разговаривать, будем выбираться отсюда.
   Гусев обернулся. Скайльса уже не было. Пока Лось и Гусев обнимались, он незаметно выскользнул из комнаты.
   - Ах, ты, сволочь! - Гусев бросился к двери. За ней уже слышались быстрые шаги нескольких человек, которые направлялись к комнате Лося.
   - Тащи всё к двери, - баррикадируемся. Быстро! - скомандовал он Лосю.
   Они принялись загораживать дверь мебелью. С другой стороны её уже пытались открыть.
   - Да, попали мы, - с досадой заключил Гусев. - Как же это я упустил Скайльса...
   - Гусев, Лось, открывайте. Вам отсюда не уйти, - послышался из-за двери голос Скайльса. - Гусев, сдавайся!
   - Ну, уж дудки! - Буркнул себе под нос Гусев.
   Натиск на дверь усилился. Её пытались толкнуть так, чтобы мебель, наваленная в кучу, рассыпалась.
   - Открывайте, стрелять будем! - Визжал Скайльс.
   - Стрелять не будут, - успокоил Гусев Лося. - Меня бы они пристрелили. Но им ты нужен живым. Как бы отсюда выбраться?
   - Я уже думал об этом, - ответил Лось, помогая подпирать Гусеву баррикаду. - Под окном есть карниз. Он узкий и скользкий, но по нему можно добраться до водосточной трубы. Правда, если сорвёшься...
   - Ничего, давай. Лезь первым. Я буду прикрывать. В любом случае, если не удрать сейчас, то уже никогда не освободишься. Больше за тобой никто не приедет, - урезонил его Гусев. - Давай лезь. Я буду держать.
   - А как же ты?
   - Я потом, давай!
   Лось перебрался через подоконник на карниз. До водосточной трубы надо было пройти по нему вдоль стены метров пять по наклонной железной скользкой поверхности. Держаться было не за что, и Лось, зажмурившись от страха, мелкими шагами стал перебираться вдоль стены. Сердце его сжималось от страха от одной только мысли, что он может поскользнуться или потерять равновесие и тогда упасть с девятиметровой высоты.
   Он передвигался всё дальше. От комнаты, из окна которой послышались звуки борьбы. Несколько раз из окна показывался Гусев.
   - Ты ещё не внизу? - Удивлялся он. - Давай живее!
   Из окна послышались отзвуки стрельбы. Это стрелял Гусев. Охранники своим натиском на дверь почти разрушили баррикаду, и старому вояке ничего не оставалось, как открыть стрельбу наугад через дверь. В любом случае он решил живым не сдаваться, чтобы ни случилось.
   После выстрелов Гусева натиск на дверь прекратился, но спустя минуту, из-за двери раздались ответные выстрелы. Пули просвистели совсем рядом.
   Гусев бросился к окну. Лось спускался вниз по трубе. "Так, хорошо!" - Он сорвал портьеру и набросил сверху на гору сваленной у двери мебели, достал спички и поджёг ткань. Дорогая материя густо задымила, потом сквозь дым показались языки пламени. Дверь опять начали ломать. Комнату заволокло дымом.
   Гусев, пальнув из револьвера ещё несколько раз, вылез на карниз, проворно, как кошка, добрался до водосточной трубы и быстро спустился вниз, догнав инженера.
   - Быстро бежим, - скомандовал он.
   Они стремглав пересекли парк, перелезли через решётчатый забор и добрались до машины Скайльса.
   - Ну, - воскликнул Гусев, - теперь в Нью-Йорк!
   Машина рванула с места.
   В тот же вечер они были в аэропорту Лос-Анжелеса, откуда сразу же вылетели в Нью-Йорк.
   По дороге Гусев везде ожидал встретить засаду. Но, как ни странно, им никто не препятствовал.
   - Нас могут встретить в Нью-Йорке, - предупредил он Лося. - Поэтому будь готов ко всему. Ты хочешь домой?
   - Да, - кивнул головой Лось.
   - Тогда слушайся меня! Ох, и натерпелся я из-за тебя, - вдруг посетовал Гусев, перезаряжая наган. - Жалко, револьвер один. Второй бы нам сейчас не помешал.
   В аэропорту они быстро покинули самолёт, и Гусев поволок Лося в сторону, противоположную зданию аэровокзала, куда направлялись остальные пассажиры.
   - Нас там наверняка ждут! - Пояснил он Лосю.
   Они добрались до окраины лётного поля и присели отдохнуть на траву.
   - Значит, так, - принялся излагать свой план Гусев. - Здесь я оставил гидроплан, заправим его, - он достал из кармана небольшие золотые каминные часы в виде статуэтки Венеры, - я думаю, этого буржуйского барахла хватит на все наши расходы.
   В городе Гусев отыскал ломбард, заложил часы. Затем они наняли катер с тем намерением, чтобы он доставил их к гидроплану. Хозяину катера Гусев поручил раздобыть бочку авиационного керосина для заправки аэроплана.
   Вечером накрапывал мелкий противный дождь. Гусев с помощью хозяина катера заливал керосин в бак, подняв на верёвках бочку на крыло планера. Лось сидел в кабине. Гусев поручил ему смотреть в оба, но через стёкла, усыпанные бесконечными каплями дождя, почти ничего не было видно. Темнело. Лося потянуло спать от мирного покачивания гидроплана на волнах. Он боролся со сном, но всё-таки заснул.
   Сон его вдруг прервал Гусев, влезающий в кабину.
   - Двигайтесь скорее! - голос его был злым.
   Лось приподнялся. Катер уходил куда-то в темноту. Его бортовые огни быстро удалялись.
   - Я же просил в оба смотреть! - Упрекнул Гусев Лося. - А вы спите!
   - А что произошло? - недоумённо спросил инженер.
   - Да нет, ничего, - ответил Гусев, забирая револьвер у Лося. - Спасаешь тут вас...
   Он выскочил из кабины и вдруг начал стрелять. В ответ тоже раздались выстрелы. Лось взглянул в другую сторону, на причал. И тут он увидел несколько машин и людей, бежавших от них к самолёту. В темноте сверкали вспышки в их руках. Несколько раз что-то щёлкнуло по кабине. Послышался треск фанеры.
   Гусев исстрелял весь барабан, нагнулся, залез в кабину, бросил револьвер Лосю:
   - Зарядите, быстро! - А сам принялся возиться с управлением.
   Послушался рокот двигателя. Лось нагнулся, достал из сумки коробку с патронами и принялся перезаряжать наган.
   Гидроплан дёрнулся. Двигатель уже оглушительно ревел. Однако сквозь этот рокот было слышно, как по обшивке самолёта бьёт град пуль, под которым трещит фанера.
   - Везёт нам сегодня, - высказался Гусев. - Вообще везёт, ... Однако с воды взлетать ещё не доводилось.
   Он выводил самолёт к статуе Свободы, которая виднелась вдалеке, освещённая прожекторами.
   Вдруг плечо Лосю что-то обожгло. Он инстинктивно схватился за него от боли. На пальцах осталась кровь.
   - Меня, кажется, ранили, - сказал он.
   - Меня тоже, - ответил Гусев.
   Только теперь Лось заметил, что тот весь в крови.
   Град пуль утих. Берег был уже далеко. Двигатель натужно завыл, и Лось почувствовал, как его вжало в кресло. Гидроплан помчался над волнами, подпрыгивая изредка на их гребнях и от этого качаясь из стороны в сторону. Наконец, он оторвался и медленно пошёл вверх. Гусев потянул штурвал и добавил газу до предела. Самолёт задрал нос и пошёл круто вверх.
   - Давно я такую ерунду не водил, - признался он. - Но ничего - долетим!
   Они поднялись выше облаков, где ещё было светло, и, ориентируясь по компасу, Гусев направил машину на восток.
   - Не знаю, насколько хватит горючки, но пока двигатель работает - будем лететь. Не боитесь, Мстислав Сергеевич?
   - Чего?
   - Застрять вот так среди океана, - пояснил Гусев.
   - Не знаю, - пожал плечами Лось, и ощутил резкую боль в предплечье.
   Гусев заметил, как перекосило его лицо, и догадался:
   - Да, плохо, что Вас ранили. Но могло быть и хуже.
   - Могло, - согласился Лось.
   Скоро его склонило в сон.

***

   Когда он проснулся, то был уже день. Они летели над океаном.
   - Где мы? - Поинтересовался Лось.
   - Не знаю, - с трудом ответил Гусев. Он был бледен и выглядел уставшим. - Надо бы приводниться, отдохнуть, раны осмотреть. Меня в ногу задели... но уж надо лететь, хотя и спать хочется. На взлёт горючки очень много уходит, а её итак уже мало...
   Лось удивился, как это раненный, не выспавшийся Гусев умудряется ещё и управлять самолётом. Он хотел что-то сказать, но слабость, видимо, навалившаяся на него из-за потери крови, клонила в сон, и говорить не хотелось совсем. Лось снова заснул...
   - Всё, приплыли! - Восклицание Гусева разбудило его.
   В кабине стояла странная тишина, и Лось сначала даже не понял, в чём дело.
   - Горючка кончилась, - пояснил устало Гусев. - Попробую посадить.
   Гидроплан всё больше кренило вниз. На них стремительно надвигалась поверхность океана. Они вошли в пике, и воздух подвывал в остановившемся пропеллере.
   Перед самой водой Гусев потянул на себя штурвал, и аэроплан перешёл почти в горизонтальный глиссирующий полёт, но тут же ударился поплавками об воду, подпрыгнул и снова ударился. Однако конструкция планера, хотя и заскрежетала, затрещала вся от запредельных перегрузок, но всё же выдержала. Машина нырнула в воду, вынырнула и закачалась на волнах, медленно крутясь вокруг оси.
   - Ничего, ..., приводнилась посудина. Главное, чтобы понтоны не лопнули, а то потопнем, - прокомментировал происходящее Гусев. - Проследите, если начнём погружаться. Впрочем, непонятно, как спасаться...
   Гусев говорил буквально засыпая:
   - Я чуть-чуть посплю...
  
  

Загадочная труба.

   Когда Гусев проснулся, он смотрел свою рану, затем Лося, сделал вывод, что раны были не опасные. Но они оба потеряли много крови и были вялыми и слабыми.
   Гусев порвал свою тельняшку на бинты и перевязал сначала плечо Лосю, а остатками - свою рану.
   Океан был пуст. Они даже понятия не имели, где находятся.
   Старый вояка, Гусев изрядно запасся провизией и водой, и это теперь здорово пригодилось. Он разделил воду и еду на равные части и подсчитал:
   - Провианта нам хватит на неделю, - доложил он Лосю. - Воды - дней на десять...
  

Междусловие.

   Решение - вот главное оружие человека в лобом деле.
   После того, как я принял решение, наконец, опубликовать этот роман, я перечитал "Аэлиту".
   Нет, озарение ко мне не вернулось, но у меня есть схема романа, которую я сделал ещё тогда, когда "под диктовку" записал первые семь с небольшим глав.
   Поэтому, хотя того озарения нет, я восстановлю роман полностью так, как если бы я полностью написал его тогда.
   Вот моё решение!
   А что касается этого междусловия, так оно нужно для того, чтобы отделить то, что было написано мной в 1998 году, "под диктовку" или по вдохновению - не знаю, не помню, да мне уже это и не интересно. Интересно - закончить роман.
   В общем, междусловие это для того, чтобы отделить то, что я допишу теперь, нынче, от того, что я написал тогда.
   Я благодарю себя, как потомок себя, что самому себе оставил план романа. Это как чертёж диковинного летательного (или другого, какого хотите, пусть даже машины времени) аппарата, который не был построен тогда, но может быть воссоздан сегодня.
   К слову, когда я начал работу над этим романом снова, то в первые же дни понял устройство антигравитационного двигателя... но это уже к теме не относится.
   Нет, впрочем, относится, надо оставлять хотя бы крайне простое описание изобретения, чтобы когда-нибудь, когда придёт время, не то что кому-то другому - самому вспомнить, что же ты тогда имел ввиду. Сюда же относится и этот гениальный замысел оставить краткие описания глав романа, потому что без них бы я сегодня вряд ли бы смог довести его до конца, и мне осталось бы только горькое разочарование, что когда-то не доделал до конца начатое. Не доделал, конечно же, не по причине ленности. К сожалению, мой литературный, как впрочем, и другой изыскательский труд никак не оплачивается, поэтому я занимаюсь им в ущерб своему благосостоянию, которое итак оставляет желать лучшего. Так что, если у кого-то есть желание поддержать меня в моих трудах, буду несказанно рад получить материальную поддержку или помощь, как хотите это называйте.
   К слову сказать, мои изыскательские труды привели меня ко многим замечательным изобретениям в области технологий, энергетики и устройстве машин. Так, например, я уже два года назад изобрёл бесплотинную ГЭС, которая по мощности ничем не уступает плотинной. И что? Да ничего. У меня нет средств на патент не то что в развитых странах, где, безусловно, этим изобретением воспользовались бы в первую очередь, поскольку выгода ощутимо огромна: показатель мощность / вред окружающей среде - на порядок, а то и два меньше, чем у традиционных ГЭС. Так что отложил пока изобретение в ящик.
   Ещё одно изобретение - антиторнадо. Очень полезное. Во времена призеденства Буша я напрямую слал ему "мыло" в Белый дом. И что думаете. Оттуда приходило: спасибо, что интересуетесь, как вы думаете, чей рейтинг круче и тому подобная чепуха. В общем, там почтовый робот обратно всё пердолит, извиняюсь, вроде не мат, но как- то крепко, обратно написавшим всякую чушь. В общем одно понял, что у них там бюрократия - не слабее нашей. И это в то время, когда у них опять половину штатов торнадо накрыло. Я именно в это время обратился. Помню даже, писал об этом изобретении губернаторам штатов, где стихия поорудовала. Оттуда даже не получил никакого ответа.
   Япошкам писал, что придумал антицунами, - та же хрень. Ни ответа, ни привета, как к стенке обращался. Вроде бы и на английском отправлял. Может быть, они думают, что это какой-нибудь сумасшедший рассылки шлёт. Не знаю, кстати, чем мне нравится "Аэлита", что там полёт на Марс тоже был выдумкой сумасшедшего для всех, даже тех, кто помогал аппарат строить, пока он не улетел.
   Нет, я понимаю, что роман фантастический и даже не научно-фантастический, что технологии его далеки от той реальности, в которой они сегодня существуют, но...
   Но роман-то описывает психологию отношения обывателя, даже в лице Скайльса к новому. Он-то называет полёт на Марс абсурдом в отличие от простака Гусева, который верит больше, даже не больше, а, безусловно, верит в предложение Лося.
   Хочу вспомнить здесь великого и неизвестного ученого чеха Теслу. Он занимался направленной дистанционной передачей взрыва. Иногда у него это получалось, иногда нет. Но получалось! На достижение устойчивого результата ему не хватило элементарного - оплаченного времени для неторопливых изысканий и экспериментов.
   В итоге, что? Его опыты то ли забыты, то ли похоронены до лучших времён, которых без Теслы ждать очень долго. А между тем, я почти что понял механизм действия направленной передачи взрыва на расстояние. Очень интересная технология. Когда-нибудь она будет незаменима. Те же фотонные звездолёты должны будут использовать её.
   Кстати, Тесла унёс с собой и ещё одно практически незамеченное изобретение. Как-то, вернувшись на родину из штатов после краха всех его проектов, он гонял одно время на загадочном автомобиле, у которого не было ничего, никакого ДВИГАТЕЛЯ!!! Только небольшое приёмное устройство, что-то вроде радиоприёмника.
   Как это похоже на то, что описывается в "Аэлите"!
   И куда всё делось? Кануло в лету. А между тем, мне также почти понятен принцип действия движения его автомобиля. Не хватает только, как я уже сказал, оплаченного времени для неспешных экспериментов. Величайшее открытие! Величайшее открытие и изобретение, канувшее в небытие вместе с автором! А сколько таких Тесл, Леонардо Да Винчи родилось, сделало гениальные открытия и изобретения и кануло вместе с ними в небытие! Повезло лишь единицам из тысяч, что они стали достоянием человечества, они и их гениальные открытия и изобретения, которые опережали время на сотни лет.
   Да, даже сегодня у человечества, при всём избытке ресурсов для инвестиций, от которых рынок то рвётся ввысь, то рушится, не хватает мудрости искать и сохранять таких Тесл, лелеять их как бесценный дар открытия новой технологической эпохи.
   Я здесь, обратите внимание, не себя восхваляю или на мир обижаюсь. Я говорю о том, что человечеству, наиболее состоятельной его части пора бы надеть очки, которые исправили бы его близорукость и ковыряние в финансовом дерьме с целью перепродажи активов, которые и активы то лишь потому, что такие же жадные и близорукие купят их дороже, а потом, когда придёт время, не смогут продать, так как не найдут тех, кто посчитает, что можно покупать дороже, и всё пойдёт в обратном направлении. Опять же эти же или другие финансовые свиньи начнут зарабатывать на падении рынка, продавая в надежде купить дешевле у тех, кто будет продавать позже и дешевле. С точки зрения истории человечества - никчёмная трата времени и средств.
   Я не призываю к коммунизму, заметьте, я призываю присмотреться! Ведь кроме этого ковыряния в дорожающе-дешевеющих активах шаткого финансового устройства можно найти и более достойное применение финансам. Найдите Теслу, не шарлатана, хотя такие тоже будут, а настоящего Теслу, который откроет новые горизонты технологий! И это уже произошло бы, не будь столь эгоистично и близоруко финансовое меньшинство, которое владеет большинством ресурсов. Нет, конечно, можно бороться друг с другом за активы. Это, как естественный отбор, в финансовой природе - необходимая черта капитализма. Но Тесла.
   Да что там говорить, Билл Гейтс стал богатейшим человеком планеты благодаря тому, что купил и развил абсурдную по тем временам идею персонального компьютера...
   А, да что там...
   В общем, так! Это рубеж, который отделяет то, что написано в 1998 году, от того, что я напишу ныне. Да хватит мне сил и терпенья закончить труд, который не приносит пока ничего кроме траты ресурсов, главный из которых - время.
   26 марта 2009 г.
  

Загадочная труба.

   Когда Гусев проснулся, он смотрел свою рану, затем Лося, и сделал вывод, что раны были не опасные. Но они оба потеряли много крови и были вялыми и слабыми.
   Гусев порвал свою тельняшку на бинты и перевязал сначала плечо Лосю, а остатками - свою рану.
   Океан был пуст. Они даже понятия не имели, где находятся.
   Старый вояка, Гусев изрядно запасся провизией и водой, и это теперь здорово пригодилось. Он разделил воду и еду на равные части и подсчитал:
   - Провианта нам хватит на неделю, - доложил он Лосю. - Воды - дней на десять.
   Потянулись томительные сначала часы, а потом дни дрейфования в безбрежном пространстве океана.
   Временами поднималась легкая буря, но большие шторма и ураганы миновали их.
   Самолёт то покачивался на бирюзовых едва заметных на глади волнах во время полнейшего штиля, то взмывал вверх, а потом бросался вниз с водной кручи, и тогда казалось, что он вот-вот не выдержит натиска волн и пойдёт ко дну.
   Даже на горизонте не появилось ни разу ничего похоже на корабль. Иногда не только на Лося, но и на Гусева находило отчаяние. Провиант, как они не старались экономить, подходил к концу, с водой дела тоже обстояли не лучше. Вот-вот, казалось, наступит конец.
   Тогда, в минуты крайнего отчаяния, Гусев взбадривал и себя и Лося воспоминаниями о пережитом:
   - Бросьте вы, в самом деле, Мстислав Сергеевич, кручиниться. Наше время ещё не пришло! Мы ещё полетаем! Ещё Марс впереди!
   - Откуда вы знаете, Алексей Иванович?
   - Да полноте! Смотрите, в самом деле! Мы на Земле, на ней родимой. Это же не безграничное мировое пространство, где мы с вами едва не погибли! Однако ж не погибли! За десятки миллионов километров были от Земли, в посудине, которая мало чем лучше этого гидроплана, это вот если взять по отношению нашего сегодняшнего положения к масштабам мирового пространства. И, если не судьба была, не погибли же! Ещё не время умирать! Нас ждёт новый полёт на Марс! Вот чего я хочу! Соскучился я по межзвездному путешествию!
   Его беззаботная мечтательность, в самом деле, взбадривала и, как ни странно, несла надежду, хотя никакой логики в том, чтобы ободряться воспоминаниями о пережитых суровых испытаниях, казалось бы, не было. В самом деле, они же на Земле, даже не на Марсе, а на Земле. Это как у себя дома, просто не в той комнате! Но они же попадут в другую комнату, обязательно попадут.
   Временами Лось вспоминал Аэлиту. Это тоже подбадривало, но не так, как пустая и никчёмная болтовня Гусева. Как ни странно, но образ Аэлиты, который должен был вести его вперёд, теперь, в критической обстановке бесконечного и безнадёжного дрейфования в мировом океане, увы, не ободрял. Напротив, если бы не болтовня Гусева, воспоминания об Аэлите утащили бы его глубоко в дебри беспросветного отчаяния.
   - Пуля - дура, я дурней, Мстислав Сергеевич! - приговаривал Гусев, лазая по верхотуре самолёта.
   Он использовал каждую минуту штиля с тем, чтобы улучшить их положение.
   Теперь он занимался крыльями гидроплана. Запасы воды подходили к концу, и, не дожидаясь этого, опытный и сметливый вояка решил приспособить их для сбора дождевой воды, которая щедро лилась с неба во время ненастья.
   - Это к чему вы, Алексей Иванович?
   Гусев деловито оседлал крыло и принялся вырубать верхнюю стенку крыльевого бензобака, приспосабливая его под чашу для сбора дождевой воды. Конструкция бака размещалась внутри и между нервюр крыла, занимая всю его площадь, поэтому при дожде воды должно было задерживаться достаточное количество. Надо было только снять по всей площади его верхнюю часть.
   - Да это я к тому, Мстислав Сергеевич, что я, сколько на войне был - никогда не боялся ни в атаку с шашкой наголо лететь, ни от пуль не прятался. Зато тех, кто прятался от них - они доставали, мать их раз так, ей-ей, Мстислав Сергеевич, доставали. Пуля - она же дура, умного любит, а такого, как я, дурака обходит стороной.
   - Хм, - недоверчиво повёл головой Лось, наблюдая за изобретательным по части как выжить Гусевым.
   - Да то-то и оно, что так. Да вспомните, хотя бы Марс. Сами видели, что с ентими гугенотами сталось. Уступки им подавай, а не борьбу! Вот и получили сполна уступок! Да и мне мало чем пособили! Один - он в поле не воин, даже если герой. Ему команда нужна, отважная, такая же, как он. Но таких среди несознательного пролетарского населения Марса практически не оказалось. Вот и результат...
   Гусев деловито настукивал зубилом, изредка погладывая на небо, откуда его голый торс нещадно жарило солнце. Но ему это было как бальзам, так, во всяком случае, выглядело со стороны. Лось представил себя на месте потного и загорелого Гусева, и его невольно передёрнуло от неприятного ощущения полнейшего дискомфорта. А Гусеву было хоть бы что...
   - ... Так вот я и говорю, вспомните Марс. Что было бы, если бы я от марсианских пуль за кактусами прятался? Да там бы и остался, ни черта бы мы с Марса не улетели, там бы и остались. Поэтому я и говорю: пуля дура - весь мой жизненный опыт к этому ведёт. Видишь опасность - дай ей в зубы, чтобы аж искры из глаз!.. Э-эх, да что там, Мстислав Сергеевич! сами всё видели! Я вас с Америки вытащил на одном голом энтузиазме, больше ни на чём. Энтузиазм и отвага - вот моё оружие в борьбе с любым врагом, даже вот с этим плаванием в безбрежном океане.
   - Ну, и как же ваш энтузиазм здесь поможет? - недоумённо спросил Лось.
   - Да всё так же, как и прежде! - не задумываясь, ответил Гусев. - Вот увидите, доберёмся до Российской Федерации, обязательно доберёмся.

***

   Прошло ещё несколько томительных дней бесконечного плавания.
   Как-то во время обеда, когда они доедали последние крохи провианта, Гусев всё-таки упрекнул Лося:
   - Вы мне, лучше, Мстислав Сергеевич, скажите, как Вам в голову взбрело в Америку податься? И мне ничего не сказали! Это ж как предательство получается!
   - В самом деле, - согласился, сконфузившись, Лось, так как не ожидал так вдруг призыва к ответу от Гусева. - Я, честно говоря, и сам до конца не могу понять, как Скайльсу удалось меня уговорить. Словно наваждение какое-то!
   - Да какое там наваждение! - с лёгкой досадой присвистнул Гусев. - Это просто несознательность вашей пролетарской позиции проявилась по отношению к мировой буржуазии. Вон видите, к чему всё это привело, - Гусев мотнул головой, показывая вокруг на безбрежную бирюзовую гладь. - Да и товарищей сколько погибло почём зря...
   Лось насупился, и Гусев, заметив, что перегнул палку, постарался смягчить ситуацию:
   - Ну, конечно, у чекистов работа такая - опасность называется. Готовыми они должны быть в любую минуту к отражению вражеского нападения, как я вот! А они сплоховали, опыта не хватило. Ну, да ладно, чего уж теперь...
   Лось долго молчал, потом сказал:
   - Я думал, что ничего не получится у нас с новым полётом...
   - Нельзя так, - заключил Гусев, - верить надо. Ведь раньше же вы верили! Без этого бы и на Марс не полетели. Даже в первый раз ни за что не полетели бы, если бы не верили!
   - Да-да, вы правы, Алексей Иванович, - озадаченно согласился Лось.
   Ему было не по себе. В самом деле, почему вдруг он позволил себе усомниться в том, что Гусев всего добьётся? Он надолго глубоко задумался.

***

   Провиант закончился уже неделю как. Благодаря изобретению Гусева с водой было лучше, хотя она и отдавала чрезвычайно авиационным керосином, но лучше уж такая, чем никакой вовсе.
   Закончив с крыльями, Гусев всерьез занялся радиопередатчиком. Каждый день, когда светило во время штиля солнце, он доставал его сдохший аккумулятор на горячую обшивку планера и подолгу так держал. К вечеру, он садился за штурвал и слал через оживший передатчик сигналы о помощи до тех пор, пока радиопередатчик не угасал снова.
   С утра всё повторялось заново.
   Гусев приблизительно определил их местоположение по компасу, солнцу и луне. Они были где-то в пятистах километрах севернее экваториальных вод Атлантики и практически посередине между Европой и Америкой. Здесь не было сильных течений, подобных Гольфстриму, поэтому надеяться на то, что течение хоть когда-нибудь вынесет их к берегам Европы, было невозможно. Оставалось только рассчитывать на то, что их всё-таки будут искать.

***

   Как-то ближе к вечеру Гусев помогал Лосю подтянуть к гидроплану убитую самодельным гарпуном молодую акулу.
   Эти рыбы с некоторых пор появились около их дрейфующего самолёта, и теперь неуклонно сопровождали, лениво наворачивая круги.
   - Ага, - сказал тогда Гусев, как только в первый раз заприметил этот непрошенный эскорт, - ждут пирушки! Рано собрались! - он с досадой погрозил им кулаком. Потом вдруг просиял. - Так это ж нам подмога! Ну-ка, Мстислав Сергеевич, акулятинкой не желаете попотчеваться?!
   - Как это? - не понял его Лось.
   - А вот как! - к вечеру того же дня был готов гарпун из дюралевой трубки со стальным наконечником, а через час у поплавка гидроплана трепыхалась первая подстреленная им акула, мяса которой хватило на целую неделю.
   Так вот, подтягивая очередную пронзённую гарпуном рыбину, Гусев краем глаза вдруг заметил чуть дальше, как что-то вынырнуло из-под воды и опять скрылось. Было похоже на самый кончик плавника кита, которые временами проплывали мимо, совершая какое-то мировое перемещение. Но уж больно быстро появилось и пропало. Гусев бросил тросик гарпуна, и тут что-то странное показалось второй раз.
   Такой штуковины он никогда не видывал, хотя не мог похвастаться недостатком своих подвигов, как на земле, так и на море.
   - Что это за чертовщина?! - стукнул он в плечо Лося, который теперь в одиночку подтягивал истекающую кровью акулу.
   Теперь и Лось присмотрелся.
   Из воды то выныривало, то исчезало что-то, двигаясь с большой скоростью, похожее на большую черную курительную трубку.
   - Да-к, это ж перископ! - обрадовано вскричал Лось и замахал руками над головой, закричал так, как будто это уже означало спасенье.
   - Подождите, но вдруг это американцы?! - попытался успокоить его Гусев, но потом вдруг тоже радостно и энергично стал сигналить и орать так, что услышала, наверное, половина Вселенной, на которую сейчас смотрела та часть Земли, где они находились.
   Перископ быстро приближался, всё более поднимаясь из воды. Теперь уже бы виден флагшток на командирском мостике, всплывающем из океанской пучины. На нём, ещё тяжёлый от воды, висел флаг Российской Федеративной Республики.
  

Макароны по-флотски.

   Их подобрала советская подводная лодка, которую специально направили из Мурманска на пойманные от Гусева сигналы о помощи.
   Наконец-то их приключение в несколько месяцев длиною закончилось, и теперь Гусев и Лось чувствовали себя как дома на борту тесной, пропахшей маслом посудины. Наконец-то закончилось их одиночество, в течение которого они только и старались, что не сойти с ума и не пасть духом, дождаться, когда придёт подмога.
   Но теперь они дома!
   Гусев жадно выспрашивал у капитана подлодки новости с родины. С огорчением он узнал, что американцы приступили к подготовке полёта на Марс. Ещё раз он в сердцах посетовал на Лося, что тот выдал тайны республики буржуям, но уже не стал ему ничего говорить, видя, как тот болезненно реагирует.
   Да и что было теперь делать? Что сделано - то сделано.
   О том, что американцы готовы лететь на Марс, трубили газеты по всему миру.
   Гусев поделился неприятной новостью с Лосем. Вопреки ожиданиям Лось воспринял новость спокойно и рассудительно:
   - Ничего в этом плохого нет, Алексей Иванович! Сами посудите, ну что в этом плохого?! Ну, пусть и американцы полетят на Марс! Не нам же одним летать! В конце концов, я мечтаю о том времени, когда туда будут летать тысячи межзвёздных аппаратов.
   - Но ведь Марс-то советский! - возмутился Гусев. - Мы же первые там были!
   - Конечно, первые, - спокойно согласился Лось. - Но лишние земляне, будь то американцы, будь то ещё кто, нам не помешаю на Марсе! Вы же видели, Алексей Иванович, что вдвоём нам там туго пришлось!
   - Ох, не знаю! - покачал головой Гусев. - Не нравится мне ваше настроение! Я для чего вас выручал? Для чего наши товарищи погибли, вас выручая?!
   Лось замолчал, задумался.
   Гусев тут же направился на капитанский мостик и скомандовал капитану:
   - Я Гусев Алексей Иванович, особый уполномоченный советским правительством по межзвёздному перелёту на Марс, приказываю как можно скорее доставить меня и инженера Лося в Петроград. Дело чрезвычайной государственной важности! Американцы могут опередить с отлётом на Марс. Мы должны быть там первыми!
   Подводная лодка после команды Гусева взяла курс на Петроград. Капитан доложил Гусеву, что через неделю они будут на месте.
   - Долго, долго! - заторопился вдруг Гусев, - Надо скорее, дорога каждая минута.
   Однако, не смотря на всё это, настроение у Гусева и у Лося было отличное. Они чувствовали себя спасёнными, каждый день кок приносил к ним в тесную кают-компанию макароны по-флотски, которых они не могли никак наесться. "Да и, впрочем, - рассудил Гусев, - всё складывается очень хорошо!"
   Прошла неделя плавания и вот на горизонте показались знакомые берега. Впереди замаячили знакомые очертания и шпили Петрограда.
   От восторга Гусев, Лось и вся команда радостно закричали и принялись бросать в воздух бескозырки и что у кого было под рукой.
   В Петрограде их уже ждали и встречали с оркестром, как героев.
  

Скайльс.

   После бегства Лося с Гусевым Скайльс долго не показывался на глаза Крабсу.
   В погоне за беглецами он добрался до Нью-Йорка, пытался перехватить их в аэропорту с целым до зубов вооружённым отрядом полиции.
   От Крабса Скайльс получил короткую телефонограмму: Гусева уничтожить, Лося вернуть и заставить работать!
   Однако в аэропорту Скайльс понял, что имеет дело с опытным противником.
   Гусев обвёл его вокруг пальца, и покинул нашпигованный полицией аэропорт безо всякого труда. Он обвёл их вокруг пальца как детей.
   Теперь они потерялись в огромном городе, и Скайльс долго соображал, куда они могли подеваться. Все возможные пути бегства из Америки для Гусева и лося были закрыты.
   Сначала Скайльс не переживал, что упустил Гусева в аэропорту, но потом, к вечеру вдруг понял, что Лось ускользнёт от него, если не предпринять какие-то срочные меры. "Если бы не Гусев, ты бы у меня никуда не делся!" - подумал Скайльс.
   Раньше он мало внимания обращал на этого здоровяка. Нет, конечно, он знал его даже дольше, чем Лося, но никогда особого значения его персоне не предавал.
   И только тут, в Америке, Скайльс вдруг понял, какую реальную опасность представляет собой этот Гусев.
   "Он стоит целого отряда отборных головорезов!" - невольно восхитился Скайльс, когда Гусев ловко удрал с Лосем из обложенного охраной замка.
   Время быстро приближалось к вечеру, а ниоткуда не было вестей. Гусев и Лось как в воду канули, растворились в Нью-Йорке. Скайльс чувствовал. Что упускает время, но не мог понять, где идёт утечка. Наконец он пригласил к себе того верзилу, которого Гусев огрел на пароходе лампой.
   - Он улетел на гидроплане! - сообщил верзила.
   - Гидроплан! - воскликнул в поспешной догадке Скайльс. - Конечно же, гидроплан! Они улетят на гидроплане! Срочно снять всю полицию на поиски мест, где может находиться гидроплан в Нью-Йорке! - скомандовал он и посмотрел на часы. - У нас ещё есть время до темноты, чтобы их обнаружить! Они еще в Нью-Йорке!
   - Но где же их найдёшь с этим гидропланом! - возразил верзила.
   Скайльс подошёл к стеклянному окну на всю стену. С высоты пятидесятого этажа небоскрёба хорошо был виден весь Гудзонский залив. Он был как на ладони.
   Скайльс понимал, что устраивать какие-то обширные поисковые операции, у него нет времени. День близился к концу. Крабс то и дело обрывал трубку телефона, нервируя его всё больше.
   Скайльс закрыл глаза, сложил руки на груди и молча так стоял перед стопятидесятиметровой бездной, по другую сторону которой, за толстым стеклом лежал многомиллионный город. Он попытался сосредоточиться, он попытался привлечь свою журналистскую интуицию, которая прежде не раз помогала ему найти правильное решение.
   На какое-то мгновение ему показалось, что он видит всё глазами Гусева,
   Он открыл глаза:
   - Они там! - указал он, раскрывая объятья рук трубкой на небольшой складской захолустный уголок залива, где было множество мелких пристаней и складов. - Срочно туда бросить все силы!
   Верзила и все, кто присутствовал в комнате за его спиной, недоумённо переглянулись: "Откуда он знает?", - но тут же выполнили приказ Скайльса.
   Не доверяя никому в столь ответственный момент, Скайльс лично поехал в этот райончик, который привиделся ему на пятидесятом этаже небоскрёба. Впереди неслись несколько десятков полицейских воронков. Вот они заехали в район насквозь провонявший тухлой селёдкой, где по узким улочкам между многочисленными складами разбрелись к десятку небольших пристаней, с трудом пробираясь к заливу среди суеты складской жизни.
   Скайльс остался на въезде в рыбацкий квартал. Он ждал вестей от полицейских экипажей, чтобы устремиться туда, откуда поступит сигнал.
   Вдруг совсем невдалеке, за углом, за деревянным полугнилым забором, с другой стороны подпираемым кучей серо-ржавых деревянных ящиков, послышалась стрельба.
   Сначала стрелял одинокий револьвер, но в ответ ему залаяло с десяток полицейских пистолетов. Их звук как корреспонденту, начинавшему свою карьеру с полицейской хроники, был хорошо знаком.
   - Вперёд! - Скомандовал он водителю.
   Машина рванула и через десятка два секунд была на деревянном причале.
   Скайльс выскочил из машины и увидел невдалеке, метрах в пятидесяти, гидроплан, по которому отчаянно палили полицейские.
   Оттуда никто уже не отвечал.
   У Скайльса на минуту сложилось такое ощущение, что все, кто был в гидроплане, уже убиты.
   - Осторожнее! - Скомандовал он что есть силы начальнику полиции, стреляйте по мотору! Там в кабине важный человек! Он мне нужен живым!
   Полицейские сосредоточили огонь на моторе самолёта. Из гидроплана никто не отвечал на огонь. По-прежнему казалось, что там уже нет живых, но внезапно зарокотал двигатель, закрутился пропеллер, гидроплан пришёл в движение.
   - Огонь! Огонь! - командовал Скайльс, чувствуя, как удача отворачивается от него.
   Но всё было напрасно. Вскоре самолёт скрылся в непроглядной мгле, а через какое-то время его звук мотора стал недоступен слуху.
   - Ничего не понимаю! - оправдывался перед Скайльсом начальник полиции. - Мои ребята изрешетили эту посудину, как дуршлаг!
   Однако Скайльсу это было всё равно, поскольку теперь никакие оправдания не могли бы ему помочь в объяснениях с мистером Крабсом.
   Скайльс внезапно захворал и слёг в горячке на целую неделю. Когда он поправился, то оставался в Нью-Йорке ещё некоторое время, размышляя о том, стоит ли вообще возвращаться к Крабсу. Ничего хорошего его там уже не ждало, однако Крабс разыскал его сам.
   ***
   На удивление Крабс был настроен миролюбиво:
   - Не расстраивайтесь, дружище Скайльс! - такого фамильярного тона прежде не было в их отношениях. Скайльс даче помотал головой - не снится ли ему происходящее - ему было непонятно такое расположение Крабса, как будто бы он не упусти, а, напротив, - схватил и Гусева, и Лося. - Всё не так уж плохо! - Заключил Крабс.
   - Я Вас не понимаю, - попытался понять, что происходит, Крабс.
   Но настроение Крабса не менялось, он улыбался, хлопал его по плечу, предлагал ему дорогой коньяк, который даже в теперешнем положении сам себе Скайльс позволить не мог.
   - Вы сделали всё, что могли, ну, или почти всё! - продолжал Крабс в счастливом настроении. - Видите ли, я вижу ваше недоумение, вы, должно быть, не понимаете, почему у меня такое хорошее настроение?!
   - Да, - согласился Скайльс.
   - Всё очень просто: шумиха, которая нечаянно поднялась при поимке Лося, сыграла мне неожиданно на руку. Информация дошла до моих злейших конкурентов из Нью-Йорка.
   - И что же? - попытался угадать Скайльс.
   - У меня теперь нет конкурентов! - Радостно раскинул руки Крабс. - Теперь они мои партнёры по отправке кораблей на Марс. Мои затраты на подготовку сомнительного, но многообещающего проекта сократились вдвое, кроме того, в тех сферах интересов, где у нас возникали серьёзные трения, у меня теперь никаких трений нет!
   - И что это значит? - попытался ещё раз домыслить Скайльс.
   - Это значит, что я стал сегодня богаче на сто миллионов! - отрезюмировал Крабс.
   - Не совсем понимаю, - Скайльс был в замешательстве.
   Крабс поднял указательный палец, призывая собеседника немного подождать. Он исчез, затем появился снова в сопровождении какого-то господина с чемоданчиком.
   Крабс присел на широкий кожаный диван. Господин с чемоданчиком приблизился к нему справа. Крабс отвалился на спинку дивана, слева к нему подошёл слуга с подносом, на котором стояли два широких фужера. Крабс взял один бокал, второй слуга поднёс Скайльсу. Скайльс потянул руку и взял бокал, ещё ничего не понимая.
   Крабс многозначительно молчал. У Скайльса вдруг возникло обманчивое ощущение, что они празднуют какую-то победу. Крабс продолжал молчать и как-то загадочно и умиротворённо улыбаться.
   Наконец, Скайльс не выдержал:
   - Объясните, что происходит! - взмолился он к Крабсу, и искрящееся дорогое шампанское в его бокале, отсвечивающее насыщенным янтарём сильно заколыхалось.
   - Вот! - только и сказал Крабс, указывая на человека с чемоданчиком.
   Тот поставил чемоданчик на небольшой круглый слоновой кости столик между диваном и Скайльсом и открыл. Чемодан был полон упакованных пачек сотенных долларовых купюр. - Это вам! Здесь ровно четыре миллиона долларов.
   - За что? - попытался защититься, как будто у него отнимали деньги, а не отдавали ему их.
   Крабс хлебнул шампанского, затем поставил бокал рядом с чемоданом на круглый столик и слегка наклонился к Скайльсу:
   - Вы летите на Марс!
   Скайльс ничего не мог понять. Крабс, видя его недоумение, продолжил:
   - Я построю корабли, информации полученной от лося мне вполне достаточно! Но у меня нет того, кто возглавит экспедицию на Марс. И я принял решение, что это будете вы! Неплохая идея, а?! Хорошая сделка! Вы получаете обещанные мною деньги, но вместо Лося возглавляете мою экспедицию. Честно признаться, Лось произвёл на меня негативное впечатление. Я считаю, что вы надёжней какого-то там Лося! Итак, что скажете?
   Скайльс посмотрел на Крабса, на полный заветных денег чемоданчик, на слугу, стоящего рядом в ожидании решения, что делать с деньгами. Несколько секунд сомнений заставили его сильно вспотеть, и он с волнением выдавил из себя:
   - Я согласен?
   - Точно? - Нахмурился Крабс.
   - Точно! - Уже с готовностью выпалил Скайльс.
   - Бумагу и ручку, - крикнул слуге Крабс.
  

"Не один, а три..."

   Прибыв в Петроград, Гусев первым же делом справляется о ходе дл у американцев. Сначала он прочитывает все возможные газеты. Но в советских газетах мало что пишут про Америку, тем более про какого-то там Крабса и его бредовые идеи.
   Тогда Гусев является в Петроградский ГубЧК и объясняет:
   - Я особый уполномоченный советского правительства на организацию и осуществление второй междупланетной экспедиции на Марс. Мне нужна информация о ходе подготовки такой же экспедиции на Марс в Америке некоторым мистером Крабсом.
   В ЧК справляются в Москве насчет полномочий Гусева, и, убедившись в серьёзности его заявления, через несколько дней вызывают его сами.
   - Мы окажем вам всю посильную помощь, товарищ Гусев! - Заверяют его там.
   Через несколько дней рядом с квартирой, которую теперь занимает товарищ Гусев (советское правительство выделило семье героя марсианского полёта отдельную трёхкомнатную квартиру в самом центре Петрограда) останавливается целый грузовик, нагруженный американскими и европейскими газетами за последние полгода.
   - Вот читайте, товарищ Гусев, это вам ГубЧК прислало! - бодро докладывает Гусеву, вышедшему из квартиры, шофёр-весельчак. - Куда сгружать прикажете?
   Газеты переносят в подвал, который полагается Гусеву к его шикарной квартире. Они занимают всё пространство подвала. К тому же нужен переводчик: Гусев в иностранных языках не силён, только с марсианского ещё кое-что помнит.
   Вскоре выделяют и переводчика. Теперь работа кипит. Переводчик с утра до ночи переводит статьи про все события, связанные с пролётом на Марс, с его подготовкой, с самим мистером Крабсом, а также со Скайльсом. А Гусев тем временем приступает к самому главному - постройке межпланетного корабля.
   Он находит новое более просторное помещение для работы Лося, и уже как-то складывается, в отличие от первого полёта, что не Гусев помогает Лосю, а как бы наоборот.
   Между тем, вернувшись в Петроград, Лось приступает к созданию нового межзвёздного корабля.
   Теперь он будет больше, непременно больше, чем прежде, чтобы в него мог поместиться целый отряд красноармейцев: так хочет Гусев. Да Лось и сам понимает, что даже десяток Магацитлов ничего не изменят на Марсе: слишком не равны силы.
   Однако желание лететь возрастает с каждым днём. Лось полетел даже один, откажись Гусев от мероприятия. Он полетел только бы для того, чтобы узнать, что стало с ней, с Аэлитой.
   Временами его одолевает то печаль, то страх. Печаль о том, что прошло так много времени вдали от той, что милее жизни. А страх... страх его рождается от мысли, что весь полёт будет напрасен, потому что её уже нет в живых...
   Нет, ему не нужно покорение Марса. Он даже не видит опасности в том, что американцы тоже полетят на Марс. Опасения Гусева насчёт того, что Марс перестанет быть советским, он тоже не разделяет, поскольку фактически от того, что двое с Советской России слетало на Марс - ничего не изменилось. Быть может, он ещё точно не знает, но ему иногда так кажется, они нанесли даже вред марсианскому населению своей оголтелой революционной деятельностью. Сколько погибло! Они не умеют сопротивляться, и от того, что Гусев возглавил восстание, ничего не изменилось. Он ведь не научил их воевать, а только тысячами отправлял на верную смерть, даже не задумываясь об этом. Фактически, они помогли Тускубу сделать его чёрное дело, осуществить его зловещий план по уничтожению Соацеры.
   Единственное, что его влечёт теперь на Марс - это Аэлита.
   "Аэлита! Аэлита! Аэлита!" - повторяет про себя как заклинание Лось, и это ободряет его, заставляет думать острее, совершенствовать машину, делать её более успешной, чем та, на которой они летали в первый раз.
   Теперь он усовершенствует покрытие жилой капсулы, сделает двигатель более послушным управлению, создаст возможность изменять траекторию полёта в междупланетном пространстве более свободно, чтобы не оказаться заложником физических законов, которыми они едва не стали в прошлый раз.
   Лось вспомнил: в прошлый раз только случайность спасла их с Гусевым от вечного полёта в пустоте между звёзд - теперь надо исключить влияние какого бы то ни было случая на исход экспедиции. Волей полёта должен управлять человек, а не быть заложником слепой энергии. Сила слабого в умении управлять сильным!
   Гусев тем временем узнавал всё больше тревожных новостей от переводчика из американских газет.
   Оказалось, что пока они дрейфовали в Атлантике, ученые и инженеры Крабса продвинулись очень далеко по пути создания прототипов кораблей Лося. К тому же они готовили к полёту пять междупланетных кораблей, каждый из которых был в пять раз больше того, на котором летали на Марс Лось и Гусев.
   Американскую экспедицию на Марс должен был возглавить Скайльс. Узнав это, Гусев с удовольствием подумал: "На Марсе сочтёмся, господин Скайльс!"
   И всё-таки беспокойство нарастало. Гусев каждый день думал о том, как сократить перевес американцев в численности экспедиции и ликвидировать отставание во времени.
   Деньги на постройку корабля советское правительство выделило, но этого было мало.
   Гусев снова уехал в Москву. Его долго не было, но когда он вернулся, то завалился в квартиру к Лосю радостный и возбуждённый:
   - Будем строить не один, а три корабля!
  

Мечты.

   Лось уже давно так не смотрел на звёздное небо. Раньше он делал это часто и мечтательно, но после возвращения с Марса, в его привычках произошла разительная перемена: он вдруг разучился мечтать.
   Казалось бы, самое время мечтать, ведь цель достигнута, междупланетный перелёт удался. А ведь это только начало. Начало новой эры, которую открыл он, Лось, своим беспримерным путешествием. Теперь, когда проторена первая дорожка, можно смело осваивать междупланетные перелёты, запуская с каждым разом всё больше и больше кораблей.
   Но в нём что-то потухло. Как будто что-то сломалось в его сознании, какой-то винтик отвинтился, хрустнула какая-то пружинка. И всё...
   Как оборвало, у него даже тяги не осталось к новым полётам, вроде бы всё уже осуществлено.
   Гусев - и тот был задорнее и целеустремленней. Совершённое ими путешествие на Марс вдохновило его окончательно. Теперь он знал к чему приложить огромную неугасимую энергию своего неуёмного характера.
   Гусев наблюдал те разительные перемены, что произошли с Лосем, но ничего не мог поделать, как ни пытался его приободрить. Лось был по-прежнему грустен, и эта печаль, странная и непонятная для Гусева, была ещё и не пробиваема для внешнего воздействия.
   Имя этой печали было известно только Лосю - Аэлита.
   С момента их поражения, с того момента, когда её оторвали от него в далёкой марсианской пещере, всё теперь казалось сном. Сном, где было и хорошее, и плохое, но сном.
   И вдруг теперь он неожиданно снова научился смотреть на небо как прежде, как тогда, до полёта. Он словно вернулся к жизни, почувствовал её вкус. Он вдруг осознал, что может снова увидеть её, ту, которая была причиной его бесконечной печали.
   Теперь каждый вечер, когда выдавались погожие дни, и на небе не было облачности, Лось с удовольствием наблюдал звёзды. И он мечтал. Мечтал, как снова совершит перелёт к Марсу, как снова ступит на его загадочную поверхность, как увидит её...
   Он не хотел думать о том, что Аэлиты уже нет в живых. Раньше эта мысль, хотя он не пускал её в своё сознание, словно пригвоздила его к тому состоянию оцепенения, в котором он пребывал несколько лет. Это оцепенение было хранителем той неопределённости, в которой существовали его мысли по дальнейшей судьбе его возлюбленной. Да и как могло быть по-другому, когда ничего узнать было нельзя.
   Теперь же он, зная, что вот-вот снова окажется на Марсе, гнал прочь от себя даже намёк на то, что уже не застанет её в живых. Он твёрдо уверился в том, что Аэлита жива, что она ждёт его и надеется, что он выполнит данное ей когда-то обещание. А иначе, зачем ему было лететь на Марс! Всё, что он хотел узнать о Марсе, он уже узнал. Ему этого было вполне достаточно для впечатлений на всю оставшуюся жизнь.
   Но Аэлита! Это была причина лететь на Марс хоть сегодня, хоть завтра, хоть через пятьсот лет. Знать бы, что она жива и ждёт.
   "Спасибо Гусеву!" - подумал про себя Лось, в очередной удивляясь неуёмной энергии своего соратника.
   Да, если бы не Гусев, то новой экспедиции на Марс не бывать.
   Впрочем, нет, ведь ему предлагал лететь на Марс и Скайльс.
   Иногда мысли Лося путались. Он не знал, как точно теперь относится к тому, что ещё и американцы собираются полететь на Марс, используя его технологии, его опыт и знания. И он не знал, как относится к тому, что он выдал все свои секреты Скайльсу.
   Когда он думал об этом, у него почему-то сразу начинала болеть голова, и Лось быстро переставал этим заниматься.
   С одной стороны, ему было всё равно, что кто-то ещё полетит на Марс. В конце концов, чем больше на Марсе будет землян, тем лучше. Ведь в любом случае, не взирая на всё, они ближе, чем любые марсиане в тысячу крат.
   С другой стороны, Гусев постоянно приглашал его на бурные выступления перед общественностью, где непрестанно утверждал: "Марс будет советским, вот увидите, товарищи!". Его выступления сопровождались бурными овациями одобрения, всеобщим ликованием, и тогда Лось действительно думал, что совершил большую ошибку, передав свои секреты Скайльсу. Без него, без Лося, без его секретов, они бы никогда не построили бы свои междупланетные аппараты.
   Между тем, время шло. Постройка кораблей после приезда Гусева завертелась с удвоенной силой. Быстро воздвигли стапели ещё для двух кораблей. Чертежи были готовы, инженеры знали своё дело, рабочие собирали всё по уже готовому кораблю, и у Гусева теперь было немного больше свободного вечернего времени.
   Как-то он заехал на квартиру к Лосю поздно вечером и застал его в том мечтательном расположении духа, в котором инженер пребывал всё последнее время.
   Вместе они вышли на балкон и уставились на звёздное небо, раскинувшееся над Петроградом. Свиристели кузнечики где-то внизу, в сумерках двора, в летней прохладе угасшего дня. Лось и Гусев вместе смотрели на блёклое небо, которое не хотело больше темнеть по причине очередного весеннего солнцестояния. В Петрограде был период белых ночей, и для астрономических наблюдений это было не лучшее время.
   Но Лось всё равно пытался разглядеть на светлом небосклоне Марс. Гусев наблюдал некоторое время за его тщетными попытками, потом сказал:
   - Марс ищите, Мстислав Сергеевич?
   - Да, - мечтательно покивал головой Лось.
   Гусев удивился, как будто бы и не было тех лет, когда на Лося смотреть невозможно было без сожаления. "Вот ведь, что мечта делает, - думал про себя Гусев, - с человеком. Ходил как в воду опущенный, а теперь вот, словно ожил! Нет, человеку непременно мечта нужна! Без мечты человек в жизни - пропащее дело!"
   - Скоро полетим! - сказал вслух Гусев. - Полетим скоро, Мстислав Сергеевич!
   - Да-а-а, - всё также мечтательно покивал головой Лось.

Сны о Марсе.

   Минуло много времени с тех пор, как Скайльс принял решение возглавить экспедицию на Марс.
   Теперь уже всё готово было к старту. Пять кораблей, таких же, как тот, на котором летали на Марс Лось и Гусев стояли на стартовой площадке, охраняемой от бесчисленных любопытных зевак целой армией полиции. Они были готовы к отлёту, и теперь Крабс торопил Скайльса стартовать.
   Но Скайльс медлил. Он ещё и ещё раз просил инженеров-баллистиков просчитать траекторию полёта аппарата. Но те давали лишь приблизительный результат: никогда им не приходилось выполнять подобной работы, и они не могли точно предположить, как поведёт себя тело в безвоздушном пространстве. Вероятность промаха была высока. Корабли могли попросту промчаться мимо красной планеты и вылететь вон за пределы солнечной системы. Поэтому Скайльс волновался, и всякий раз, когда должен был назначить время старта, откладывал это по какой-то совершенно пустяковой, надуманной причине.
   - Слушайте, дружище, - как-то вечером, когда Скайльс в очередной раз придумывал причину для отсрочки старта, сказал ему Крабс, - я построил вам корабли! Я, в конце концов, сделал вас очень богатым человеком! В чём дело, сколько я могу терпеть эту вашу ахинею?!
   Крабс был возмущён:
   - У нас всё готово к старту! Всё, кроме одного - Вас! Так что я прошу Вас собраться и назначить дату отлёта!
   Скайльс сконфузился и молчал. Так с ним до этого Крабс никогда не разговаривал. Он только молча выслушивал его оправдания и ссылки на недоделки и неудобства аппаратов, которые необходимо было устранить. На это требовалось время, и Крабс соглашался с доводами Скайльса, устраняя очередную обнаруженную недоработку.
   А недоработки были такие, на которые, будь на его месте Лось, а тем более Гусев, они бы и смотреть не стали.
   Так, например, по просьбе Скайльса Крабс увеличил запас провианта до годовой потребности. Потом была заменена вся внутренность кораблей, вплоть до того, что туда были установлены удобные кожаные диваны, привинченные к стенкам аппаратов.
   Последней каплей, переполнившей чашу терпения Крабса, видимо было, когда Скайльс потребовал установить во все аппараты автоматы для производства газированной воды.
   - Может быть, вам туда ещё и ресторан занести?! - вспылил Крабс, но аппараты установил.
   Однако теперь он уже не намерен был больше принимать отговорки. Это было видно по всему его виду.
   - Газеты всего мира раструбили о нашем полёте на Марс. Я вложил уже значительные суммы, и теперь требую их отдачи, господин Скайльс! - шёл в наступление Крабс. - Если вы не примете решение о дате отлёта сегодня же, то это сделаю за вас я! У меня есть на то все основания, потому что я сделал вас тем, кто вы есть сегодня!
   - Стартуем завтра! - вдруг неожиданно для самого себя сказал Скайльс.
   Это было так внезапно, что даже Крабс перестал расхаживать по своему просторному кабинету, обернулся и некоторое время испытывающее смотрел на Скайльса, прищурив глаз.
   Наконец он обрёл снова дар речи, потому что вдруг получил то, к чему он не был готов, - решение своей головной боли - и поправил Скайльса:
   - Через три дня! Если завтра, то я не успею собрать достаточное количество прессы для освещения процесса отлёта! Вы же знаете, дорогой Скайльс, что места для наблюдения за стартом я продаю! И многие издания в очереди стоят за билетами на это мероприятие! Но получат не все! Я должен успеть провести аукцион! Каждое место будет продано как можно дороже!
   Крабс вернулся в своё огромное кресло, с удовольствием потирая руки, вызвал по телефону секретаря и отдал распоряжение оповестить прессу о проведении аукциона по продаже мест для наблюдения за стартом междупланетной экспедиции на Марс.

***

   В эту ночь Скайльс долго не мог заснуть. Страх перед неизвестностью томил его. Он думал о том, как эти храбрые Лось и Гусев отважились вдвоём покорить междупланетное пространство. Ему бы никогда не хватило смелости быть пионером в таком необычном и опасном деле.
   Даже теперь, когда предстояло пройти проторенной дорожкой, Скайльсу было страшно. Страшно было всё. И покидать Землю, и лететь миллионы километров в безвоздушной вселенной, и садиться на Марс. Да даже просто забраться в эту странную конструкцию и включить её двигатели - и это вызывало внутреннюю дрожь ужаса.
   "Да и как там, на Марсе, даже если мы доберёмся? - думал Скайльс, забываясь в предутреннем беспокойном сне. - По словам Лося, а особенно Гусева, марсиане не особенно дружелюбно настроены к пришельцам...".
   В тяжёлых раздумьях Скайльс заснул под утро.
   Ему снился красный марсианский песок, уродливые марсианские лица, странные неземные пейзажи, машины, причудливые здания...
   Снился ему Лось, который в недоумении смотрел на него, выглядывая из-за какого-то диковинного неземного растения. Какие-то чудища, которые бегали по красному песку под фиолетовым небом с перистыми облаками не то жёлтыми, не то оранжевыми. Гусев деловито отстреливал их, как куропаток из какого-то огромного ружья непонятной конструкции. Временами Гусев подходил к нему и, скалясь в довольной, широкой улыбке, что-то протягивал Скайльсу. По бездонному фиолетовому небу летели странные аппараты, похожие не то на птиц, не то на воздушных змеев.
   Сон был тяжёлым и тревожным, и Скайльс вдруг проснулся, как вынырнул из пучины за глотком воздуха, которого ему так не хватало.
   Острый луч солнца пробивался сквозь зелень за окном, весело щебетали птицы в листве, утренний воздух напитывался приближающимся полуденным зноем.
   ***
   В какой-то смутной тревоге и не отступающей тоске Скайльс провёл все три дня, оставшиеся до старта. Но всё-таки он решил, что путь его к обеспеченной жизни лежит через Марс. Отступать было некуда, он не мог отказаться от того баснословного богатства, которое уже получил от Крабса и даже частично потратил, купив себе роскошное имение.
   "Однако, если я не вернусь, зачем мне всё это нужно?! - иногда спрашивал он себя, вспоминая о своих миллионах. - Какая разница, сколько денег останется у меня на моём счету в банке, - доллар или миллион долларов - если я никогда не смогу ими воспользоваться?"
   Однако время неотвратимо двигалось вперёд. И вот наступил день отлёта.

Старт.

   Скайльс, всё-таки полный сомнений и страха, сидел в машине, на заднем сиденье. Сидел один, занимая весь просторный задний диван лимузина. Далеко впереди, за звуконепроницаемым стеклом был только водитель, который спокойно, но стремительно и ловко управлял машиной, лавируя на поворотах и развязках хайвэя, обгоняя попутчиков, закладывая головокружительные виражи. Это был лучший водитель Крабса, которому по случаю знаменательного события сам мистер Крабс приказал доставить Скайльса к месту старта.
   Было раннее утро, на небе не было ни облачка, и яркое калифорнийское солнце, взбиравшееся по небосклону всё выше, обещало новый день, полный сияния и тепла.
   Ночью Скайльс снова не мог заснуть до самого утра и теперь чувствовал себя разбитым. Едва он задремал, как его тут же разбудили.

***

   Машина мчалась на всей скорости к стартовой площадке, которую устроили в тридцати километрах от города дабы, если что случится, то не произошло никаких разрушений среди жилых кварталов и гибели не причастных к происходящему людей.
   Следом за его машиной следовал эскорт из семи автомобилей. Они едва поспевали за фаворитом Крабса, хотя также работали на него. В этих машинах находились члены марсианской экспедиции Скайльса, которые должны были лететь вместе с ним на Марс.
   Всего экспедиция насчитывала тридцать человек. Из них пятеро были обучены управлять междупланетными кораблями, трое были учёными, приглашёнными мистером Крабсом. Вообще-то Крабс предлагал гораздо большему числу учёных мужей совершить захватывающую и совершенно бесплатную "прогулку" на Марс, но многие все сочли это предприятие рискованным, и удалось уговорить только троих. Учёным мистер Крабс поручил собирать всевозможные артефакты, вникать в неизвестные технологии, и привезти как можно больше марсианских секретов и достижений внеземной цивилизации в Америку. Именно это было тем главным сокровищем, которое, как считал Крабс, вознесёт его на новые вершины богатства. Именно ради этого он и организовал всю эту дорогостоящую даже по его меркам экспедицию. Конечно, ему непременно надо было получить с этого полёта прибыль, и такую, которая я бы многократно окупила его затраты.
   Другие десять человек экспедиции прошли подготовку по специальной программе североамериканского министерства обороны. В течение шести месяцев их обучали в армейских подразделениях специальным приёмам ведения рукопашного боя, стрельбе из всех видов оружия и управлению всевозможными аппаратами, как для воздушного, так и для наземного перемещения, какие только были на Земле. Эти десятеро, были настоящими бойцами, наёмниками и головорезами, готовыми сражаться с кем угодно и где угодно за хорошую плату. Среди них было три пехотных офицера, один из которых воевал в Европе, двое других только закончили службу во французском легионе, два фронтовых лётчика. Остальные были моряками-ветеранами Атлантического американского флота, также понюхавшими сполна пороха в сражениях на океанских просторах.
   Крабс выложил немалые деньги, чтобы эти сорвиголовы полетели вместе со Скайльсом.
   Остальные двенадцать членов экспедиции были волонтёрами, добровольцами, каждый из которых согласился лететь на Марс за сто тысяч долларов, пройдя отбор, который устроил мистер Крабс. Они прибыли из многих стран: китайцы, мексиканцы, поляки, французы и даже один русский. Все они подписали контракт с компанией мистера Крабса, которую он организовал для финансирования полёта на Марс, и получили от неё аванс в половину суммы. Остальные деньги им были обещаны по возвращении из экспедиции.

***

   Крабс то и дело звонил в автомобиль Скайльса по радиотелефону и справлялся, как скоро они прибудут:
   - Здесь уже полно народу! - Кричал он в трубку так, что казалось, будто он орёт ему прямо в ухо, сидя рядом на уютном мягком диване лимузина. - Пора начинать! Когда вы будете на месте?
   - Да скоро, скоро! - раздражался Скайльс, чувствуя, как нервы сдают у него от напряжения.
   Почему-то вдруг Скайльс вспомнил тот день, когда он увидел объявление Лося, приколоченное гвоздиками к облупленной стене, приглашавшее всех желающих совершить междупланетный перелёт на Марс. Припомнилась ему и босая молодая женщина в ситцевом опрятном платье, которая читала его, шевеля губами. Глаза её были равнодушные, синие, с сумасшедшинкой.
   "С сумасшедшинкой! - истерично подумал про себя Скайльс. - Вот что отличает всех этих русских! Только люди с сумасшедшинкой в глазах могли придумать лететь на Марс без особой видимой причины и рисковать своей жизнью на каких-то диковинных аппаратах, конструкция и надёжность которых вызывали большие сомнения! Лететь, словно подопытные кролики! Добровольно!"
   У Скайльса начиналась истерика, он не собирался выступать в роли подопытного животного, которого вот-вот закинут в диковинной машине неизвестно куда. "Нет, эти русские, в самом деле, сумасшедшие! - восклицал он, заговаривая вслух сам с собой. - А теперь я, вполне нормальный и трезвого ума человек, почему-то должен следовать их идее!"
   Однако всё уже было решено.

***

   Лимузин Скайльса въехал на стартовую площадку.
   Это было сооружение, напоминавшее не то амфитеатр, не то стадион. Огромную площадку с пятью постаментами окружали полукругом высокие трибуны, подобные тем, которые устраиваются на футбольных и бейсбольных площадках. Но гораздо выше, больше и вместительнее.
   Каждый постамент уходил вниз, ниже поверхности площадки, напоминавшей поле для игры в бейсбол или футбол, которая, по сути, была ложным дном: она только прикрывала истинное, лежащее ниже на десять метров, бетонное днище огромного бассейна.
   Вокруг каждого постамента в площадке был сделан специальный квадратный вырез, окно, через которое газы от работающих двигателей космических кораблей должны были уходить вниз. От бетонного дна бассейна в сторону, противоположную трибунам, отходил длинный подземный жёлоб, в котором стояли мощные вентиляторы. По задумке инженеров, сооружавших стартовый комплекс, газы при старте междупланетных кораблей, должны были уходить ниже ложного дна, которое служило экраном, защищавшим зрителей от ядовитых продуктов горения, и через желоб отсасываться далеко от места скопления народа.
   Трибуны были заполнены до отказа. В нескольких местах были установлены треноги с фотоаппаратами, и оттуда то и дело поднимался дымок от вспышек магния - репортёры производили фотосъёмку. Также виднелись несколько огромных площадок с кинокамерами и осветительными приборами, которые производили документальную киносъёмку исторического события.
   Каждый присутствующий на старте зритель выложил марсианской корпорации мистера Крабса за своё место и право здесь находится не меньше пяти тысяч долларов на аукционе. Последние билеты продавались по цене, превышавшей десять тысяч долларов. Это были сумасшедшие деньги, поэтому здесь могли находиться только известные толстосумы, члены американского правительства, а также журналисты и репортёры, за которых денежки выложили откомандировавшие их издания.

***

   Лимузин Скайльса стремительно пересёк площадку и, описав изящный пируэт, притормозил у никелированных блестящих перил, сделанных по краю широкого отверстия вокруг постамента, туда, откуда через прогал глубиною в десяток метров был переброшен трап к кораблю.
   К машине тотчас подбежал дежуривший здесь швейцар и распахнул дверцу салона, приглашая поклоном с отводом руки в сторону Скайльса выйти.
   Скайльс переборол нервную дрожь в коленях и ступил на изумрудную траву, свежую от недавнего полива. Он почувствовал, что ноги у него как ватные и понял, что не сможет идти.
   Вдруг вокруг, словно взрыв раздался оглушительный рёв приветствий и оваций. Над трибунами взвились флаги, в воздух полетели шляпы, восторг толпы заглушил слова ведущего, стоявшего на невысокой трибуне перед трибунами и комментировавшего в микрофон через мощные динамики всё происходящее внизу, на стартовой площадке.
   - И вот, вы видите, появился первый участник междупланетной экспедиции на Марс, ее руководитель, мистер Ска-а-айльс! - раздавалось из динамиков со всех сторон через восторженный рёв толпы.
   Восторг присутствующих вдруг подбодрил Скайльса, и он, окунувшись в жаркие лучи славы, ощутил прилив сил, вскинул в приветствии вверх руки, наполняясь сам тем восторгом, который испытывали встречавшие его люди. Он тут же почувствовал, что ноги его перестают быть ватными, становятся послушными и наполняются кровью. Волнение, которое было рождено страхом и сомнениями, вдруг сменилось волнением восторга.
   "На миру и смерть красна!" - вспомнил вдруг Скайльс поговорку, которую как-то слышал в России. Тогда она очень здорово удивила его, потому что он не мог понять её смысла, потому и запомнил. И вдруг теперь ему стал понятен смысл этой поговорки.

***

   С трибун зрителям открывалось великолепное зрелище. Впереди на огромной зелёной площадке возвышались на бетонных постаментах, словно небоскрёбы, пять серебристых междупланетных кораблей. Каждый из них блестел на солнце, как огромный кусок золота. Это было захватывающее, невиданное зрелище, означавшее начало новой эры в истории человечества. И оно не могло оставить никого из присутствующих равнодушным. И зрители восторженно ревели.
   Но вот на площадке показался серебристый лимузин. Он быстро промчался по изумрудному полю и, элегантно развернувшись, притормозил.
   В предвкушении незабываемого шоу зрители подскочили со своих мест, и их рёв превратился в сплошной гул.
   Из лимузина вышел высокий подтянутый молодой человек в золотом костюме, который тысячами искр отливал на солнце, и в приветствии вскинул руки. Гул толпы стал просто неистовым и заглушил всё на свете.
   Вот показались ещё несколько машин, вскоре все члены экспедиции стояли перед своими кораблями, махая в приветствии восторженным зрителям.
   Когда гул постепенно утих, на трибуну впереди стартовой площадки вышел сам мистер Крабс, основатель марсианской корпорации. Он произнёс громкую речь и пожелал участникам экспедиции интересных впечатлений и успеха. За ним выступили представители американского конгресса и правительства, а затем ведущий этого организованное Крабсом шоу объявил: "На старт!"
   Ликование толпы снова заглушило его слова.

***

   Скайльс, направился к трапу, поддерживаемый новым всплеском восторга зрителей. Следом за ним к серебристому небоскрёбу междупланетного корабля направились ещё пятеро летевших вместе с ним членов экспедиции. В другие корабли также началась погрузка экипажей.
   Скайльс пригнулся и вошёл внутрь аппарата. Здесь был просторный грузовой отсек с водой, провиантом, оружием и оборудованием экспедиции, вступил на площадку лифта. Когда последний член его экипажа задраил люк, он нажал на кнопку, и они поднялись в просторный, светлый и уютный жилой отсек.
   Сквозь огромные иллюминаторы из специального жаропрочного стекла хорошо были видны стоявшие рядом корабли, изумрудное поле и трибуны со зрителями.
   Скайльс расположился на кожаном диване, достал из бара бутылку дорогого шампанского, открыл её и разлил в фужеры себе и ещё двум членам экипажа, французу, Марселю, и русскому, Андрею, которые остались с ним в жилом отсеке. Остальные трое, среди которых был и обученный управлению кораблём пилот, отправились по трапу наверх, в нос корабля, где находилась рубка управления.
   - Ну, - поднял фужер Скайльс, - за успех экспедиции!
   Фужеры соприкоснулись, раздался мелодичный звон.

***

   Прохладный, шипучий слегка пьянящий напиток проник внутрь. Его щекотливое тепло расплылось по телу.
   Скайльс поставил фужер на столик, привинченный к полу рядом с глубоким кожаным диваном, направился к трапу, ведшему в рубку управления этажом выше, и, взявшись за его серебристые поручни, стремительно, в два огромных прыжка через несколько ступенек, поднялся туда.
   В рубке управления кораблём было солнечно и светло.
   Пилот Стивен и ещё два офицера заняли свои места в кожаных стартовых креслах перед пультом управления. Они смотрели на него и ждали его команды.
   Скайльс плюхнулся на пустое стартовое кресло в центре пульта, рядом с пилотом Стивеном, пристегнул ремни и посмотрел наверх.
   Сквозь прозрачную полусферу купола рубки из толстого жаропрочного стекла, разделённую мощными серебристыми дугами на шесть секторов, в рубку с неба лился яркий солнечный свет. Самого солнца не было видно, оно было ещё невысоко над горизонтом, и поэтому ясное, светло-голубое небо казалось особенно глубоким, почти бездонным.
   Скайльс взял в руку трубку радиотелефона и отдал команду на предстартовую проверку готовности экипажей и систем всех междупланетных кораблей.
   Пилот Стивен тоже стал нажимать на какие-то выключатели и принимать доклады от членов экипажа о происходящих изменениях. Он проверил, как работают световые фильтры и толстые бронированные жалюзи, закрывающие иллюминаторы в жилом отсеке и на потолке рубки управления, который в полёте должен был стать носом корабля.
   Скайльсу последовали доклады от Стивена и всех остальных пилотов междупланетных кораблей.
   Всё было готово к старту.
   Скайльс доложил мистеру Крабсу о готовности к взлёту. Крабс отдал общую команду на старт. В динамиках послышался голос диктора, дающего обратный отсчёт.
   "Ну, вот и всё!" - подумал Скайльс.
   Он хотел испугаться, но не смог: всё ещё действовала эйфория от оглушительного ликования зрителей необычного зрелища. К тому же выпитое шампанское настроило на беспечный лад.
   Обратный отсчёт закончился: "...два, один! Старт!".
   Скайльс нажал на пульте стартовую кнопку, запускавшую двигатель междупланетного корабля. Спустя секунду, по всей многотонной громаде пробежала сильная дрожь, раздался рокот, переросший в оглушительный гул. Корабль шевельнулся, казалось, покачался из стороны в сторону, и вдруг небо понеслось на них с огромной скоростью, стремительно меняя цвет, и становясь всё более тёмным. Вскоре оно стало глубоко пурпурным, а затем вдруг чёрным ковром с мириадами колющих глаз через стекло искорок звёзд.
   От перегрузки невозможно было пошевелить ни одним членом туловища. Экипаж впечатало в мягкие глубокие кресла. Скайльсу показалось, что от прилива крови к голове он сейчас потеряет сознание.

***

   Когда в динамиках раздалась команда на старт, зрители на трибунах притихли. Стоявший многоголосый гвалт смолк, и вдруг сквозь внезапную тишину на всю округу, залитую лучами утреннего солнца, стали слышны слова диктора, произносящего обратный отсчёт.
   После громкого "... три, два, один! Старт!"
   Прошла секунда и тысячи приглашённых на знаменательное событие вдруг увидели, как под междупланетными кораблями появились сильные вспышки пламени. Тотчас раздался оглушительный грохот, переросший в неимоверный гул. Трибуны тоже взревели в ликовании так, что едва не заглушили его.
   Дым, вырывающийся из сопел кораблей, устремился под поверхность стадиона, а затем по бетонным желобам к специальному отверстию, выводившему газы в атмосферу за полтора километра от трибун. Оттуда, было хорошо видно, словно из жерла вулкана при извержении вырвался мощный столб сизо-серого дыма, устремившийся ввысь.
   Один за другим междупланетные корабли гигантскими фейерверками взвились в небо. Вскоре уже они напоминали огромные одуванчики на гигантских стеблях из клубящегося сизо-серого дыма, которые росли, с неимоверной скоростью взмывая в бездонное небо. Спустя несколько секунд корабли превратились в пять серебристых звёздочек высоком в небе. Казалось даже, что их забыли убрать с небосвода с наступлением утра.
   Ещё через минуту они и вовсе исчезли из вида. И лишь пять огромных столбов дыма, вершины которых терялись где-то в небе, скрутившись в вышине в гигантскую воронку, напоминали ещё некоторое время о произошедшем.

***

   Крабс тоже смотрел на безоблачное небо, где растворялись и таяли столбы дыма, которые унесли в бездонную неизвестность космоса вложенные его корпорацией десятки миллионов долларов.
   "Надеюсь, что это мне окупиться!" - подумал он, уезжая в своём шикарном лимузине с места старта.
   Уже спустя минуту он был уже весь поглощён каким-то другим делом, как будто никакой междупланетной экспедиции на Марс никогда и не существовало.

"Вы слышали, слышали?!.."

   В двери кто-то сильно тарабанил.
   Лось проснулся и взглянул на часы. Стрелки показывали начало пятого.
   "Что могло случиться в такую рань?" - удивился Лось, направляясь на оголтелый стук. Казалось, что кто-то хочет вынести ему напрочь входную дверь.
   На пороге стоял ошалелый Гусев. Он тяжело дышал, видимо ему пришлось бежать.
   - Вы слышали, слышали?! - прокричал он, бесцеремонно вваливаясь в квартиру.
   Лось встревожился и стал пытаться сообразить, что происходит. Ему показалось, что вероятно, произошли какие-то неприятности на строительстве междупланетных аппаратов.
   - Что, что случилось? - попытался он добиться хоть чего-то от ошалевшего Гусева.
   Тот тяжело дышал, видимо, он пробежал не один километр, так что, не смотря на своё крепкое телосложение, не мог прийти в себя.
   - Да что такое, в конце концов?! - возмутился Лось.
   Он поздно лёг и потому не выспался. Как всегда в последнее время по долгу мечтал на балконе, глядя на небо над Петроградом, которое ближе к осени стремительно становилось всё более тёмным и глубоким, а потому можно было различить уже при желании и Марс.
   - Вы слышали, Мстислав Сергеевич?! - Гусев наконец смог говорить, немного отдышавшись. - Американцы полетели! Скайльс на Марсе!
   - Когда?! - Лось от неожиданности услышанного присел на кровать, почувствовав какое-то бессилие, разливающееся по телу. Он ожидал услышать всё, что угодно, но только не это.
   - Да вчера же! Вчера! - всё так же тяжело дыша, произнёс Гусев. - Я как узнал, так прямо к вам бежать, от самого дома мчался!
   Лось задумчиво выпятил вперёд губы, пытаясь воспринять новость, в которую никак не хотелось верить. Он вдруг теперь с явной болью ощутил тот промах, который сделал тогда, когда открыл Скайльсу все секреты постройки своего междупланетного аппарата. Тем более было обидно, что он мог этого и не делать, никто его не заставлял выдавать секретов.
   Вдруг Лосю стало обидно, что его опередили, что полетели без него и вместо него, воспользовавшись его идеей, его находками. И если раньше он думал, что это ничего, что американцы тоже полетят на Марс, то теперь, когда это стало реальностью, он просто негодовал. Негодовал на всех, и в первую очередь на себя, поскольку своими руками передал ключи от всех секретов в чужие руки.
   Сообщив эту ужасающую новость и отдышавшись, Гусев присел на кровать, и так сидел теперь молча, опустив голову и обхватив её руками.
   Возникла неловкая пауза. Лось чувствовал себя виноватым во всём произошедшем, но более того, он чувствовал, что это же самое чувствует и Гусев. То, что казалось только угрозой, теперь свершилось, и с этим фактом надо было как-то смириться, как-то привыкнуть к нему.
   - Да-а-а, - наконец протянул Лось, подводя итог услышанному.
   - Что да, Мстислав Сергеевич! - возмутился, как взорвался разом Гусев. - В этом повинны только вы!
   - Да я понимаю..! - попытался смягчить ситуацию Лось.
   - Нет, вы не понимаете, Мстислав Сергеевич! вы до конца не понимаете, что произошло! На советский Марс полетели американцы. Буржуи! И полетели благодаря Вам! - Гусев тыкнул пальцем в сторону Лося, и это того сильно задело, так, что он отвернулся. А Гусев не унимался, выплёскивая обиду. - Вы и только вы виноваты в этом. Если бы не ваше позёрство, не ваша безответственность за судьбу советского Марса, то сейчас бы мистер Скайльс, мать его черти бы взяли, сидел бы спокойно у себя в Америке и пописывал бы статейки!
   Гусев поднялся с кровати и нагнулся над Лосем, который ссутулился весь под гнётом его слов:
   - Вы хоть понимаете, Мстислав Сергеевич, какую услугу вы оказали американцам?! Вы хоть понимаете, что буржуи на Марс полетели! На наш советский Марс! И что теперь?! Они что там свою буржуйскую власть установят?!
   - Но мы ведь даже не знаем, что там произошло с тех пор, как мы оттуда улетели! - стал защищаться Лось. Нападки Гусева показались ему обидными и чрезмерно агрессивными. -
   Восстание захлебнулось ещё при нас! Наверняка там сейчас по-прежнему верховодит Тускуб!
   - Всё возможно! - согласился Гусев. - Но это тем более усугубляет вашу вину! - Гусев не унимался и был возмущён не понарошку. - Скорее всего, марсианский пролетариат ждёт помощи с Земли, ведь мы им обещали эту помощь! Вы же видите, что все те годы, в отличие от Вас, Мстислав Сергеевич, я занимался новой экспедицией на Марс, создал общество, выбивал ассигнования на цели нового перелёта! И что же? Что благодаря Вам получили вместо помощи наши марсианские братья?! Банду Скайльса и Крабса?! Теперь к одним угнетателям в виде Тускуба добавится ещё и второй угнетатель Крабс со Скайльсом?! Так, Мстислав Сергеевич?!
   Гусев был взбешён. За многие годы, прошедшие со времени их прилёта с Марса он научился толкать зажигательные революционные речи, и теперь, помимо беспримерного вояки, которым его сделала империалистическая, а затем и гражданская война, он стал ещё и пламенным оратором, который умел говорить так, что сердце начинало бешено колотиться не только у слушающих его, но и него самого.
   Лось, который не раз наблюдал развившиеся ораторские качества Гусева, теперь старался успокоить его и перевести разговор с эмоций на логику, но это получалось плохо.
   - Но если бы американцы захотели, они всё равно бы полетели на Марс, и мы не смогли бы им помешать. К тому же и наш корабль вернулся на Землю на их территории, - возразил он.
   - Но это было бы без вашего участия! - не унимался Гусев. - А так, вы им дали дорогу. Без вас, Мстислав Сергеевич, им потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы достичь такого результата. Пять, а может быть десять лет! Да я не знаю сколько, но наверняка так скоро устроить свой полёт на Марс они бы не смогли! А за это время мы бы уже не раз слетали на Марс, Мстислав Сергеевич, и окончательно установили бы там советскую власть. Свергли бы к чертям собачьим этого Тускуба с его бандой! А теперь что? Теперь Тускуб получит поддержку в лице Крабса и Скайльса. И нам, кроме того, что сражаться с Тускубом, придётся на Марсе ещё и с американцами воевать! Ну, здорово, ничего не скажешь!
   Их тяжелый разговор продолжался ещё целый день. Но он ни к чему привести не мог, потому как это были только эмоции. И, зная, что нужно действовать, Гусев вечером же укатил в Москву добиваться выделения дополнительных ассигнований для ускорения отправки советской марсианской экспедиции.

Васильевский остров.

   Известие о том, что американцы уже рванули на Марс, сильно подействовало на советскую бюрократическую машину. С самого верху было дано указание: оказывать Гусеву и Лосю всяческое содействие в подготовке к отлёту на Марс.
   Финансы, которые с боем выбивал Гусев прежде, сражаясь за каждую копейку, вдруг потекли рекой, так, что Гусев стал уже подумывать: "А не заложить ли постройку ещё двух аппаратов?". Но это была блажь, и он сам это понимал. Времени на раскачку не оставалось совсем, надо было отправляться как можно скорее и не дать натворить Скайльсу и всей банде мистера Крабса недобрых дел на советском Марсе.
   Гусева вдруг вызвали в Москву.
   В высоком кабинете его здорово пожурили за то, что он и товарищ Лось допустили отставание от американцев и позволили им вырваться вперёд в гонке за влияние на Марсе, а потом поставили задачу: "Марс должен быть советским!"
   - Есть, быть Марсу советским! - с боевой готовностью отрапортовал Гусев и помчался в Петроград запускать экспедицию.
   - Через неделю стартанём! - добавил он напоследок для пущей уверенности в нём в высоких кабинетах и услышал в ответ:
   - На запуск даю три дня!

***

   "Три дня?! - думал про себя бывалый вояка всю дорогу до Петрограда. - Это, пожалуй, задача не из лёгких!"
   В Петрограде Гусева уже встречали представители Петроградского Губкома и несколько человек из ГубЧК, которых Гусев хорошо узнал за время сотрудничества с этой организацией. Здесь, видимо, уже знали о поставленной перед Гусевым задаче.
   - Медленно едете! - вместо приветствия при рукопожатии сказал ему как-то особо озабоченно глава Петроградского Губкома. - Надо на крыльях мчаться! Нас уже предупредили, что если вы за три дня не стартуете на Марс - всем головы снимут и здесь! - он обвёл рукой всех присутствовавших членов Губкома. - И там! - многозначительно кивнул он в сторону насупившихся от внезапно возникшей нелёгкой проблемы представителей ГубЧК. - Они нам секир башка сделают, а им оттуда кирдык будет! - он ткнул пальцем в небо и недвусмысленно туда глянул. - Усекли!
   - Да я в курсях! - деловито ответил Гусев, он уже шёл к авто быстрыми и широкими шагами, так что его длинный кожаный плащ широко развевался в разгоняемом мощным торсом воздухе, а прочие едва за ним поспевали. - Управимся! Только не мешайте!
   - Чем помочь?! - заискивающе заглянул в салон машины через ещё не закрытую дверцу глава Петроградского Губкома.
   - Да не мешайте вы только! Не мешайте - всё будет путём! - резко ответил Гусев, захлопывая дверцу. Он уже соображал, как всё организовать в срок, а назойливость чиновника, внезапно подобревшего к нему, сбивала его с толка.

***

   Машины помчались по Петрограду.
   Впереди один в машине, указывая шофёру дорогу короткими, резкими, как приказы, жестами, нёсся Гусев, за ним неотвязным хвостом следовала вся встречавшая его на вокзале кавалькада. Но на неё Гусев не обращал совершенно никакого внимания. Ему было некогда. Он даже не заметил, что вся эта вереница обеспокоенных своим будущим чиновников и сердитых чекистов кружила за ним по всему городу, ни на шаг его не отпуская.
   Гусев заехал к Лосю. Того дома не было. Тогда он направился прямиком на стартовую площадку, которую на этот раз решили устроить на Васильевском острове, дабы меньше было посторонних зевак: с прошлого старта на Марс ходили по городу неувядающие слухи, что много народу пострадало при старте аппарата, потому как близко подпустили.
   По этой причине, дабы в трудящихся массах не было отвлекающих их от строительства светлого будущего ненужных брожений и домыслов, доступ к запуску междупланетных аппаратов решили сильно ограничить, сделать по специальным приглашениям.
   "Да, а остальные зеваки пусть из-за Невы наблюдают! - заключил Гусев, узнав о таком решении. - Заодно и воздухом подышат свежим!"
   Лося он застал всё в том же мечтательном настроении, и это Гусеву не понравилось.
   - Не время сейчас мечтать, Мстислав Сергеевич! - вместо приветствия сказал он, протягивая руку. - Нам три дня на запуск аппаратов дали! Через три дня должны отлететь, хоть кровь из носу!
   - А это кто? - поинтересовался Лось, кивая на выходящих позади Гусева из нескольких машин людей.
   - А-а-а, это! - Гусев обернулся, и озадаченно крутанул усы, только теперь заметив многочисленную свиту. - Это помогать будут! Всё Петроградское начальство! И чекисты за ними присмотрят!
   Он снова обернулся к Лосю и поднял для пущей важности указательный палец верх:
   - Задача поставлена с самого верха: стартовать немедленно, в три дня! - усы Гусева от сказанного аж встопорщились. - Вот нам товарищи и будут оказывать всяческое содействие!
   - Да, но ещё столько надо сделать! - озадаченно произнёс Гусев, удивленный новостью о спешном отлёте. - Надо бы ещё расчёты перепроверить!
   - Так считайте, считайте, Мстислав Сергеевич, ещё целых три дня есть и три ночи! На марсе выспимся!
   Гусев деловито крякнул и пошёл справляться насчёт провианта и других запасов для полёта. По дороге он подозвал главного инженера, управлявшего строительством и подготовкой аппаратов к запуску, о чём-то поговорил с ним немного, иногда показывая пальцем то на небо, то на людей, которые целой толпой стояли у машин, не зная, что делать, и пошёл дальше, давать указания завхозу, отвечавшему за материальную подготовку экспедиции.
   После разговора с Гусевым главный инженер то ли испуганно, то ли деловито забегал по площадке, подбегая то к одним рабочим, то к другим. И вскоре вся стройка пришла в бурное движение, как будто проснулась после долгой спячки. Все забегали вперёд-назад, вверх-вниз. Несмотря на приближающийся вечер, работа закипела с удвоенной силой. К площадке, на которой готовились к старту корабли, встали длинной вереницей машины с запчастями, провизией, материалами, ожидая своей очереди на разгрузку.

***

   Через три дня, как и обещал в высоких кабинетах Гусев, всё было готово к старту междупланетных аппаратов.
   Гусев лично рапортовал в Москву, и оттуда направили самолёт с представителем высоких кабинетов присутствовать при запуске.
   - Можно было б теперь лететь! - повторял довольно сам себе Гусев, как бы обращаясь к Лосю. - Так вот нет, теперь жди целого представителя, когда он прилетит! Мы б за это время уже на Марсе были!
   Он был доволен собой, что так быстро и складно закончил подготовку и сдержал данное наверху слово, весело прохаживался по площадке и то и дело подкручивал усы, следуя своей недавно приобретённой привычке. Теперь на нём был военный френч и шаровары с лампасами времён гражданской войны, но новый, только что пошитый. Гусеву нравилась эта устаревшая и вышедшая из моды форма, потому что она напоминала ему о временах его молодости, и в такие ответственные и волнующие минуты он надевал именно её.
   Здесь же где-то сновали чекисты и вся верхушка Петроградского Губкома, ожидавшие приезда посланника из Москвы. Остров был оцеплен усиленными нарядами милиции, и зевак, которых оказалось великое множество, сюда не пускали.
   То и дело на глаза Гусеву попадался председатель Петроградского Губкома. Лицо его уже выглядело взволнованным и немного растерянным, но уже не так как прежде, а от предстоящей встречи московского посланника. Казалось, что он не мог найти на площадке подобающего то ли для себя, то ли для такого случая места.
   Когда их пути с Гусевым пересекались, он как-то каждый раз возбуждённо спрашивал:
   - Ну, как, всё нормально, - почему-то заглядывал Гусеву в глаза.
   Поскольку было видно, что ответ Гусева товарища не интересовал вовсе, - а Гусев на этом собаку съел, - то он, даже не напрягаясь, не останавливаясь и не обращая внимания на чиновника, односложно отвечал всякий раз одно и то же:
   - Норма-ально! - и продолжал сокрушаться про себя, что нельзя было "стартануть" прямо сейчас, "как тогда". Ему не терпелось "стартануть" и нагнать Скайльса.

***

   Площадка была сделана посередине острова, на пустыре, так, что снизу аппараты почти до половины закрывали деревья и здания. Но всё же, если на них смотреть из-за реки, междупланетные корабли были хорошо видны, и каждый вечер вот уже на протяжении многих месяцев толпы зевак собирались на набережной посмотреть на этот необычайный пейзаж.
   Гусев внёс в конструкции кораблей кое-какие изменения, и теперь они смотрелись более вытянутыми и приближенными к форме сигары. Однако нижняя часть их была по-прежнему более широкой, и поэтому создавалось при взгляде на их контуры странное впечатление, что смотришь на сигарообразное яйцо или на яйцеобразную сигару.
   В конструкции и внутреннем устройстве кораблей Лось не сделал практически никаких изменений. Он только укрепил корпус, памятуя о крушении при приземлении несколько лет назад, заменил резину на более жаропрочную, которую изготовили на том же ...нском заводе, где делали и топливо для аппаратов. А так всё было по-прежнему.
   В каждом аппарате летело по пять человек. Теперь, когда все наслышаны были о давнем прошлом полёте, от желающих присоединиться к Гусеву и Лосю и слетать на Марс не было отбоя в течение всего времени подготовки экспедиции. Поэтому у Гусева, который теперь возглавлял перелёт на Марс под флагом освобождения порабощённых марсиан, теперь была хорошая возможность выбрать самых достойных членов экспедиции. Он отбирал молодых, здоровых, рослых, грамотных, умеющих обращаться с оружием и, желательно, успевших повоевать. Таким критериям, несмотря на многочисленность желающих, соответствовало лишь ограниченное число претендентов, и потому последних двух Гусев отобрал уже перед самым отлётом.

***

   Но вот пришло сообщение, что самолёт с представителем из Москвы приземлился на аэродроме в Петрограде, и Гусев, понимая, что теперь времени до запуска аппаратов на Марс осталось совсем немного, собрал в последний раз для инструктажа всю команду вместе. Он посадил их вокруг себя на лужайке перед аппаратами и, иногда оборачиваясь и наблюдая, как чекисты и глава Губкома мчаться мимо, спеша в аэропорт, говорил:
   - Радиосвязь между кораблями у нас будет гарантировано на Земле и по прилёту на Марс. В космическом пространстве могут возникать серьёзные помехи. Поэтому после старта, скорее всего мы потеряемся друг от друга до прибытия на Марс. На Марсе сразу же устанавливаем друг с другом радиосвязь и определяемся, кто долетел, и кто куда совершил посадку. Возможно, будет большой разброс по планете. Поэтому в каждом аппарате находится по одному летательному аппарату, работающему на марсианском порошке и по одному мотоциклу, с запасом бензина на триста километров. На Марсе бензина нет, зато есть возможность разыскать марсиан и запастись у них порошком для летательного аппарата. Всем понятно?...
   Лось тоже присутствовал на инструктаже, который устроил для членов экспедиции Гусев. Он одновременно и поражался его возросшему управленческому мастерству, и думал о скором старте на Марс, и не верил, что всё это происходит с ним не во сне, а наяву.
   Иногда он зачем-то, проверял расчёты траекторий полёта, хотя теперь это было уже ни к чему. Видимо, нервничал.
   "Дождался!" - мечтательно и сладко думалось Лосю.
   Он пытался подумать об Аэлите, но мысли почему-то терялись, как будто иссякали. И он не мог на них сосредоточиться.

***

   Вскоре собрались все, кому положено было присутствовать на старте междупланетной экспедиции.
   Гусев построил свою команду и доложил прибывшему с Москвы председателю правительственной комиссии, после чего повернулся к экипажам аппаратов и скомандовал:
   "Занять места! По машинам!"
   На этот раз речи произносить было не перед кем. Все зеваки остались за пределами места старта. Поэтому всё происходило так, как будто на фронте, как на войне. "Без лишних цацканий!" - отметил про себя Гусев.
   - Ну, мы им устроим! - между делом погрозил куда-то в пространство кулаком Гусев, прощаясь с Лосем. Они решили лететь на разных кораблях, и теперь с этого момента до самого Марса уже не могли больше видеться. Гусев должен был управлять командирским кораблём, откуда вёлся запуск всех аппаратов: команда двигателям на старт подавалась из него. Лось же летел на одном из ведомых кораблей, который после старта управлялся автономно и мог самостоятельно изменять траекторию в космическом пространстве.
   - Кому им? - поинтересовался Лось.
   - Да и тем, и другим! - задорно взмахнул рукой Гусев. - И Тускубу, и Скайльсу! Всем вместе!
   - Посмотрим, - пожал плечами Лось. - Я об этом как-то не думал...
   - А зачем же мы летим, как не за этим! - Гусев направился на командирский корабль.
   Спустя минуту он принял по радио от всех экипажей доклады о готовности, а затем, скомандовав: "Старт!", повернул рукоятку запуска.
   Над Петроградом раздался оглушительный рокот, переросший в рёв, заглушающий все другие звуки.
   "Ну, поехали!" - раздался в динамиках всех переговорных устройств в междупланетных аппаратах восторженный голос Гусева.
   Лося с силой вжало в кресло, в глазах потемнело от бешеного ускорения.

Вера.

   Превозмогая неимоверную усталость от навалившейся тяжести ускорения корабля в междузвёздном пространстве, от вновь пережитых потрясений для организма при старте, Лось старался сосредоточиться и думать.
   Теперь, когда экспедиция состояла из трёх независимых аппаратов, каждый из которых самостоятельно двигался в междупланетном пространстве, было особенно важно, чтобы все корабли успешно достигли Марса.
   Конечно, было здорово, что их летело так много. Не так, как в тот далёкий первый раз, когда их было только двое. Но с другой стороны их силы рассредоточены, и теперь всё зависело от благополучного прибытия на Марс всех трёх аппаратов. Особенно важно, считал Лось, чтобы встретиться поскорее на Марсе с Гусевым. Он помнил, как безжалостно с ними расправилась армия Тускуба.

***

   Спустя некоторое время аппарат достиг предельной скорости, близкой к скорости света. Ускорение прекратилось. Пропала наваливавшаяся на тело тяжесть, оно стало необычайно лёгким.
   Лось по стенке аппарата, как муха, добрался до одного из наблюдательных приборов и приник к окуляру, вглядываясь через него в темноту безвоздушного пространства.
   Глаз кололи острые лучи бесчисленных звёзд. Лось, поворачивая перископическую трубку прибора вправо и влево, вверх и вниз, пытался найти два других аппарата советской марсианской экспедиции.
   Наконец он заметил немного ниже и левее огромную звезду, сверкающую особенно ярко, прочерчивающую бездонное пространство, как метеор. Остальные звёзды, крупные и мелкие, маленькие и большие, оставались на месте. Лось догадался, что видит один из кораблей.
   Он перебрался на противоположную сторону аппарата, снова припал к наблюдательной трубе и вскоре обнаружил такую же яркую звезду, мчащуюся через безвоздушное пространство по другую сторону аппарат, выше и правее.
   Все три аппарата шли ровно, с одинаковой скоростью, стремительно пересекая пространство между планетами.
   Лось успокоился и принялся делать баллистические расчёты, записывая что-то в свой блокнот. Он назначил по одному члену своей команды смотреть в приборы внешнего наблюдения, симметрично размещавшиеся вдоль всей окружности аппарата. Таким образом, в них было видно всё окружающее пространство. В случае какой-нибудь опасности наблюдатели должны были сообщить ему немедленно.
   Пятый член команды наблюдал за работой двигателя корабля.
   Периодически наблюдатели докладывали Лосю о том, что видно в окружающем пространстве и что происходит с другими аппаратами, которые, по-прежнему, двигались справа и ниже и слева и выше корабля, образуя треугольник, мчащийся к Марсу с невообразимой скоростью.

***

   Спустя час один из наблюдателей заметил какую-то приближающуюся к ним туманность.
   Лось занял место у наблюдательного прибора и стал рассматривать обнаруженное явление.
   Туманность отчётливо выделялась на фоне черноты неба, испещренной колючими звёздами. Находившееся позади по курсу аппаратов Солнце, подсвечивало её. Она тянулась как какое-то фантастическое облако куда-то в беспредельность пространства и исчезало в его чёрной пучине.
   Лось приник к окуляру с противоположной стороны аппарата.
   Облако было видно и здесь. Оно также исчезало где-то в бездне мирового пространства.
   Спустя совсем непродолжительное время облако стало шире, потом ещё шире, и вскоре оно занимало уже половину горизонта, а его детали стали теперь отчётливо видны.
   Лось максимально увеличил кратность оптики наблюдательного прибора и в ужасе отпрянул от него: это было бесчисленное множество астероидов, маленьких и больших, размером с небольшую планету и подобных пыли. Всё это кольцо вращалось на некотором удалении от Солнца в солнечной системе и теперь встало на их пути.
   "Серьёзное и опасное препятствие! - сообщил свои соображения инженер экипажу. - Необходимо сообщить о нём другим аппаратам и попытаться изменить курс!"
   Он снова бросился к арифмометру и записной книжке делать расчёты, поручив наблюдавшему за двигателем Максиму Полежаеву установить радиосвязь через междупланетное пространство с другими аппаратами и сообщить им об обнаруженной опасности.
   Радиопередатчик молчал, видимо, потому что корабли двигались со скоростью, близкой к скорости света. К тому же Лось в результате расчётов пришёл к неутешительному выводу, что избежать прохождения через астероидный пояс не удастся, либо им придётся изменить курс по такой гиперболической траектории, что они не смогут попасть на Марс и унесутся в межзвёздное пространство.
   Оставалось только верить, что им и другим аппаратам удастся преодолеть преграду без потерь.
   Лось снова приник к наблюдательному прибору.
   Теперь уже туманность была закрывшим всё пространство впереди скопищем различной величины космических тел, которые стремительно надвигались на корабль.
   Вдруг Лось заметил в наблюдательный прибор словно огромную дыру в том сплошном каменном поле. Она была чуть левее по курсу. Видимо эту брешь проделала какая-то недавно пролетевшая комета.
   Он направил корабль в сторону этой дыры.
   "Хорошо бы и другим сообщить, чтобы туда летели", - подумал инженер. Однако связи с другими кораблями не было.
   Насколько возможно было, они изменили курс, и на огромной скорости влетели по касательной к краю расселины в хоровод астероидов.
   Другие корабли потерялись из вида. В наблюдательный прибор было видно лишь серую пелену от проносящегося мимо со скоростью света скопища камней.
   Вдруг оно кончилось, и как ни в чём не бывало, вокруг снова был чёрная бездонная глубина, усеянная бесчисленными звёздами и созвездиями.
   Теперь уже был виден и Марс. Он находился правее и ниже курса, и, откорректировав направление движения аппарата, экипаж Лося направился к стремительно приближающейся планете.
   Двух других аппаратов не было видно по-прежнему, и Лось встревожился. Это внезапно возникшее астероидное поле было очень серьёзным препятствием, о которое корабли могли разбиться. На такой скорости столкновение в следующую же секунду превратило бы и аппарат, и всё, что было внутри, в космическую пыль.
   Лось загрустил и даже забыл о подготовке к предстоящей скорой посадке.

***

   "Вера есть знание ненаступившей реальности! - говаривал как-то в далёком детстве Лосю его отец. - Во что ты будешь верить, то и наступит!"
   Иногда, очень редко, Лось вспоминал эти слова. Они всплывали очень медленно и неявственно из самой древней глубины его сознания, где таились воспоминая о детстве и юности. Обычно это происходило в самые тяжёлые минуты жизни.
   И теперь, видимо, пришло время верить. Верить в удачу, в судьбу, в благополучный перелёт до Марса.
   Лось не часто позволял себе такое, и теперь ему было трудно положиться на веру, на то, что два других аппарата достигнут красной планеты...
   - Мстислав Сергеевич, Марс! - услышал он голос одного из наблюдателей.
   В эту секунду Лось ощутил нарастающую тяжесть в теле. Аппарат вошёл поле притяжения планеты и теперь переворачивался соплом двигателя вперёд по курсу.
   Надо было готовиться к посадке.

Посадка.

   Посадка на Марс была жёсткой. Корабль, хотя и сделал манёвр, и, как положено, перевернулся задней частью к поверхности планеты, но не смог достаточно затормозить двигателем и сильно ударился о каменистое плато, подпрыгнул ещё и ещё раз, с каждым разом отрываясь от поверхности всё меньше, потом вдруг словно воткнулся в него, встал почти вертикально, но спустя секунду со скрежетом о песчаник повалился на бок, накренился на сорок пять градусов и вдруг замер.
   Скрежет, лязганье металла, рёв двигателей, всё вдруг разом стихло, и наступила томительная тишина.
   Экипаж здорово потрепало при посадке, но обошлось без жертв. Все, в том числе и Лось, отделались ушибами, ссадинами, кто-то всё-таки вывихнул руку. Теперь, приходя в себя, они готовились открыть люк.
   Но не это беспокоило сейчас Лося.
   Странное сплетение чувств овладело им.
   Он радовался, правда, ещё не совсем осознанно, что снова совершил перелёт на Марс, и в тоже время беспокоился, испытывал настоящую тревогу, что с ним рядом нет Гусева.
   Ему почему-то вдруг вспомнилось их бегство с Марса. "Да, тогда если бы не Гусев, вряд ли я сейчас был бы жив", - подумал он.
   Ему, как инженеру, было понятно, что за десятки миллионов километров практически неуправляемого полёта разброс между траекториями кораблей будет огромный. Но какой? Возможно, что какой-нибудь из кораблей и вовсе промахнётся и, миновав Марс, устремится в безграничные просторы космоса навсегда. Да ещё это астероидное поле.
   От этой мысли Лося пробрал холодок.
   "Да, без Гусева будет трудно!" - подумал Лось, готовясь к тому, что они уже не увидятся.
   Несмотря на то, что с ним было пятеро здоровенных парней, которых тщательно отобрал для полёта Гусев, Лось вдруг растерялся как ребёнок.
   Он вдруг представил себе, как грохот от их двигателей разлетелся в скудной марсианской атмосфере на сотни километров вокруг, возвестив её обитателей об их прибытии. "Такой же грохот должен быть слышен и при посадке других аппаратов! - подумал Лось. - Может быть, ориентируясь по этому грохоту, мы найдём их?!"
   Но инженер понимал, что по этому же грохоту найти их могут и другие.
   Конечно, прошло уже много лет с тех пор, как они покинули Марс, и вряд ли их кто-то ждёт: слишком хлопотное дело - ждать. Но всё-таки... К тому же где-то здесь уже приземлились американцы... если они долетели.
   Спустя некоторое время они проверили действие радиостанции. Она работала. Тогда стали набирать условленную частоту. Однако в эфире была тишина. Лось долго вслушивался в неё, словно ждал, что вот сейчас раздастся голос Гусева. Однако тишину ничто не нарушало кроме потрескивания. Сигналов от третьего корабля также не поступало.
   Всем не терпелось выбраться из аппарата наружу. Как-то не верилось, что они за десятки миллионов километров от Земли. Хотелось попробовать, что это такое Марс.
   - Здесь осторожнее надо быть! - предупредил ребят Лось, когда они отвинтили люк и собирались его открывать.
   - А что такое? - поинтересовались они.
   - Тут всякая инопланетная живность водится неизведанная, - разъяснил Лось, с брезгливой дрожью вспоминая гигантских марсианских пауков. - Ещё растения, кактусы, как будто плотоядные...
   В открывшийся люк пахнуло сухим тёплым воздухом. В глаза ударил яркий солнечный луч. Солнце косматым комом всходило над близким горизонтом.
   Все осторожно вылезли из аппарата наружу, стали опасливо прислушиваться и оглядываться по сторонам.
   Лосю показалась эта картина такой знакомой, как будто он только вчера покинул Марс вместе с Гусевым, и не было томительных лет ожидания. И вместе с тем, он ощутил, что соскучился по этому унылому пейзажу, который не видел столько лет, но потом осознал, что возможно, это тоска по ушедшей молодости, по Аэлите.
   Сердце больно защемило, и Лось постарался отвлечься от этих мыслей. Он занялся определение местоположения корабля, достав астрономические приборы и производя расчёты.
   Его ребята, всё-таки знавшие, что перелетят на неведомую планету, но не верившие в это, по-видимому, до конца, теперь радовались как дети, впервые увидевшие что-то удивительное и манящее, как море. Это было удивительнее моря. Это был Марс, другая жизнь, другая планета за миллионы, десятки миллионов километров от Земли. Они резвились, гонялись друг за другом по пустынному песку, слегка поросшему какой-то растительностью, бросались друг в друга камнями, высоко подпрыгивали, пользуясь меньшим весом тела в слабом марсианском притяжении, - словом дурачились, как могли.
   Лосю было не до веселья. Определив местоположение корабля, он понял, что теперь они
   Оказались намного южнее по сравнению с предыдущей посадкой. Они были где-то вблизи экватора. Это подтвердило и скоро взошедшее в зенит Солнце. Оно пылало теперь над самыми головами
   Здесь практически не было растительности, почва была другой. Временами, исследуя окружающее пространство, Лосю казалось, что он просто отвык от марсианского грунта и растительности, но потом всё же вспоминал ухоженную вспаханную почву под кактусами, и понимал, что здесь всё другое. "Быть может, так изменилась планета за то время, что нас не было?" - думал инженер, но потом отбрасывал эту бредовую мысль подальше, понимая, что для геологии Марса период их отсутствия - лишь краткий миг в многомиллиардном цикле лет жизни планеты.
   Здесь всё было незнакомо, пустынно, заброшено. Экипаж прошёл вокруг несколько километров, но не встретил ни каналов, ни кактусов, ни загадочных построек и колодцев, ни даже гигантских марсианских пауков. Это была настоящая безжизненная пустыня, и теперь Лосю всё больше казалось, что тот первый полёт был его сном. Теперь Марс выглядел так, как он и должен был выглядеть, безжизненным и пустынным. Ни Соацеры, ни Аэлиты, ни вообще каких-нибудь марсиан. Только они, косматое Солнце в самом зените и их резко очерченные лиловые тени на каменистом безжизненном песке.
   Лось потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения. Ему всё сильнее стало казаться, что он прилетел на какую-то другую планету. Он распорядился достать из аппарата летательный аппарат, собранный на Земле по марсианским чертежам. "Если он заработает - это будет единственным подтверждением того, что жизнь на Марсе ещё существует, - подумал инженер. - Во всяком случае, теперь и сейчас!"
   Машина была готова к пробному запуску. Лось достал небольшой мешок с марсианским порошком, который он прихватил в прошлый раз с собой в надежде наладить его производство на Земле, засыпал порошок в коробочку, оставив половину про запас.
   -Запускай, - скомандовал Лось, и машина тотчас застрекотала и взвилась в сторону под неумелым седоком.
   Лось понял - марсианская цивилизация до сих пор существует, во всяком случае, её полярные станции работают, хотя он и подозревал, что, возможно, они могут функционировать без обслуживания и ещё некоторое время, может год, а может столетие, после того как к ним последний раз прикоснуться. Лось не знал их устройства.
   -Что будем делать, Мстислав Сергеевич? - спросили Лося.
   -Двое остаются здесь, у аппарата, - скомандовал инженер. - У них есть стрелковое оружие и пулемёт, сигнальные ракеты, а также запас провизии и воды на два месяца при экономном использовании. Их задача - охранять аппарат, не подпускать к нему никого, постоянно находится в эфире на условленной частоте для обнаружения сигналов от других аппаратов. При обнаружении других участников перелёта установить их местоположение и скоординировать действия по объединению сил второй советской марсианской экспедиции. Главный аппарат тот, на котором летела группа Гусева. В случае отбытия к Гусеву - оставить подробную запись в бортовом журнале, где и как его искать, а также сообщить способы связи. В случае серьёзной опасности укрыться внутри аппарата, вывинтить аппараты наблюдения и, используя их, как бойницы, продолжать оборону. Сигнальные ракеты запускать по одной раз в час, но только в самом серьёзном случае. Трое, надо выбрать кто, полетят со мной на двух машинах на север. В любом случае, мы вернёмся к аппарату не позднее, чем через неделю.
   -А если не вернёмся, - поинтересовался матрос Цацуля, украинец родом из Одессы, он одним из первых примчался когда-то на отбор в команду, и за его юмор, который пробивался и к месту, и не к месту Гусев несколько раз хотел исключить его из экспедиции: "Юмор на Марсе ни к чему, Саша", - говаривал он. "Да, как же ни к чему? - возмущался Цацуля. - Там же Одессы нет? Кто марсиан смешить будет? Без этого контакта не наладить! А значит, без меня никак нельзя".
   -Если не вернёмся, Саша, - обратился к нему Лось, - ты будешь ждать, пока есть возможность и искать контакт с другими аппаратами. Другого выхода нет!
   -Не, Мстислав Сергеевич, я с вами поеду, не могу я на месте без дела сидеть! - ответил Цацуля. - Я непоседа! Оставьте кого-нибудь другого, Мстислав Сергеевич, что вам стоит? А я вам ещё пригожусь! Очень уж хочется живых марсиан увидеть, покалякать с ними.
   -Увидишь, Саша, увидишь, - успокоил его Лось. - Марсиан хватит на всех, обещаю.
   -Вот и отлично, - согласился Саша, - но я с вами, Мстислав Сергеевич
   -Хорошо, тяните жребий! - сказал Лось. - Кто хочет, может остаться сам.
   Цацуля тут же достал спички из кармана, две сделал короткими и протянул товарищам:
   -Тяните!
   Все потянулись к спичкам. Лось наблюдал со стороны. Ему было видно Сашины спички.
   Когда осталось две, - одна короткая, а другая длинная, - Цацуля аж вспотел, так ему не хотелось оставаться.
   К спичкам потянулся солдат Егоров, Лось видел, как он взялся за длинную спичку, но Саша прижал её так, что у него побелел палец.
   -Ладно, - догадался Егоров, когда заметил, что спичка прижата, и он не может её вытащить, - я итак хотел остаться.
   Команда разделилась на тех, кто летит с Лосем и двоих оставшихся у междупланетного аппарата.
   В марсианский аппарат погрузили оружие, недельный запас, продовольствия и воды.
   Спустя десяток минут Лось с тремя товарищами взвился на стрекочущей машине высоко в небо и взял курс на север.
   Под ними расстилалась оранжевая пустыня, испещрённая ущельями, кратерами и безводными долинам до самого близкого горизонта. Нигде не было никаких признаков жизни.
   "Странно, как будто другая планета!" - подумал Лось, оглядываясь кругом и вспоминая пейзажи того, прежнего Марса.

Руины Соацеры.

   Косматое марсианское солнце быстро клонилось к западу. Воздух становился прохладнее. Небо темнело, и раскинувшаяся внизу оранжевая пустыня от того становилась ещё более насыщенного цвета.
   Лось не первый час вглядывался вперёд, встречный поток развивал его волосы. Он пытался различить хоть какие-то признаки жизни. Они летели на север уже около десяти часов, и только теперь из-за близкого горизонта показались знакомые зубчатые горы, острые вершины которых, вонзились в фиолетовое небо.
   Матрос Цацуля, который всё же полетел с Лосем, обрадовано показал на появившиеся востроносые вершины, такие неправдоподобные для глаза, привыкшего наблюдать земной ландшафт. Нигде на Земле таких гор не могло быть в силу большего притяжения.
   Он что-то крикнул, но голос его утонул в стрёкоте машины и завывании встречного ветра. Лось кивнул в ответ головой и рукой показал, что они летят именно туда.
   Теперь и ему стало веселее: появилось что-то знакомое в пейзажах чужой планеты. Он вдруг удивился тому, что не заметил этого раньше: под ними уже давно проплывают высохшие русла каналов, расчертившие поверхность Марса ровными рядами. Сердце его бешено заколотилось от восторга и предчувствия встречи с той, что манила его через годы и через пространство. Воодушевлённо и радостно он тронул за плечо сначала Цацулю, а потом и двух других своих спутников, и показал рукою вниз, зная, что его голоса не будет слышно.
   Ребята уставились на невиданные марсианские чудеса.
   Теперь то тут, то там попадались разрушенные остовы каких-то строений. Одни проплывали под самым аппаратом, другие виднелись то слева, то справа на горизонте.
   Возбуждённые участники экспедиции о чём-то громко переговаривались друг с другом, показывая на эти руины, возникавшие и уносившиеся прочь.
   Лось дал команду спуститься ниже, и теперь стали заметны плантации кактусов в высохших руслах каналов, колодцы с зеркалами-люками, сверкающими строчками разбегающиеся к горизонту по диагоналям. Ему даже показалось, что он видит, как между огромными растениями пробегает чёрное, косматое тело гигантского паука, он пригляделся, но аппарат быстро уносил их всё дальше на север.
   Марс оживал на глазах. Лось посмотрел вокруг и заметил в небе чёрные точки, приближавшиеся к ним с нескольких сторон. Если это были марсиане, то необходимо было предпринять меры предосторожности. Он снова тронул Цацулю за плечо и показал на автоматические карабины, лежащие на днище летающей лодки, потом перевёл руку в небо и ткнул в направлении одной из приближающихся точек.
   Саша присмотрелся, куда указывал инженер, сморщив нос и сощурившись, и толкнул двух других товарищей, крича на самое ухо: "К оружию!"
   Чёрные точки казались птицами, заинтересовавшимися добычей. Они приблизились к лодке и, с любопытством посматривая на неё, полетели хищной стаей выше, слева и справа, иногда приближаясь на такое близкое расстояние, что можно было дотянуться рукой.
   Все кроме Лося удивились появлению диковинных невиданных животных, он продолжал всматриваться вперёд, жестами дав понять Цацуле, чтобы держали с ними ухо востро:
   -Они могут напасть! - крикнул Лось, изобразив рукой хищно клацающую пасть, совершающую выпады.
   Цацуля не услышал, но понял по жесту и губам, вскинул автоматический карабин и хотел дать очередь в одну из приблизившихся марсианских тварей, но Лось остановил его жестом:
   -Беречь патроны!
   Саша всё же не удержался. Но вместо того, чтобы выстрелить, он двинул птице прикладом, когда она подлетела совсем близко и разинула клюв.
   Острозубые горы были уже совсем близко. Теперь они уже не выглядывали из-за горизонта, а были этим горизонтом. Прошло ещё с полчаса, и вот под ними уже проплывали горные хребты и ущелья. Лодка летела так низко, что иногда остроносые вершины проплывали рядом или выше.
   Товарищи Лося с удивлением смотрели вокруг. Внизу в сумеречных провалах между горами иногда видны были останки разбиты марсианских воздушных кораблей, и новичкам на Марсе было это в диковинку. Лось же в этом находил только подтверждение тому, что это был не сон - его первый полёт на Марс.
   Горная гряда закончилась, внизу снова стали проплывать равнинные пейзажи. Теперь видны были полноводные каналы, зелёные сады, дома. Всё было таким же, как тогда, когда их с Гусевым привезли на большом военном марсианском корабле.
   "Как давно это было!" - с грустью подумал Лось. Сердце вдруг защемило от тоски и тревоги. Лось вглядывался в проплывающие внизу каналы, дома и сады, и какое-то беспокойство закрадывалось в его сердце. Чего-то как будто во всём предстающем взгляду не хватало, чего-то прежнего, но он не мог понять, чего именно.
   К закату они достигли руин старой Соацеры. Здесь всё было по-прежнему, кроме того, что огромная статуя Магацитла была разрушена и повержена на землю. По глыбам, валяющимся у подножья, можно было угадать её некогда величественные контуры.
   Возбуждённые спутники то и дело показывали лосю вниз то на одни, то на другие остатки марсианской цивилизации, но Лось лишь кивал в ответ головой: ему-то всё это было знакомо.
   Конечно, странно и необычно было увидеть вновь через столько лет, за десятки миллионов километров от Земли снова эти руины, но только и всего.
   Лось знаками показал вперёд, мол, дальше будет ещё интереснее. Все с нетерпением стали вглядываться в даль.
   Однако уже почти смеркалось. Солнце уже давно село за близкий марсианский горизонт и с каждой минутой темнело всё больше.
   Лось заметил впереди, на небольшой площадке на склоне крутого холма боевой марсианский корабль. Он был как будто целый, словно готовый вот-вот взмыть вверх. Однако никого вокруг корабля не было видно, и поскольку порошок у них был на исходе, инженер дал команду садиться рядом с ним, показав, чтобы держали оружие в готовности к стрельбе.
   Когда лодка опустилась на ровную террасу, внизу в долине, где лежала Соацера, совсем стемнело. На площадке, где стоял марсианский боевой корабль, ещё брезжили сумерки.
   Лось дал команду осмотреть корабль, а сам направился к краю площадки, с которой открывался вид на Соацеру.
   Внизу было темно. Лось надеялся увидеть хоть где-нибудь огни ночного города, обычно с наступлением сумерек, утопающего в свете огней. Но вокруг была лишь непроглядная тьма. Это встревожило инженера ещё сильнее. Что-то неестественное было во всём, что представало его взору на этот раз. Во всём знакомом были неуловимые признаки непонятной тревоги, чего-то не хватало.
   И тут Лося словно молния прошибла. Конечно, не хватало самого главного - жизни! За весь полёт над Марсом им не встретился ни один марсианский воздушный корабль, ни одна летающая лодка. Даже внизу не было видно ни разу ни одного марсианина. Всё это было очень странно. Даже теперь его надежда увидеть во тьме хотя бы один отсвет не то чтобы электрического освещения, но даже костра, пусть даже маленького слабенького пламени огня, - не оправдалась. Впереди во тьме затаилась Соацера, которая не подавала ни единого признака жизни.
   Слух Лося привлёк какой-то звук во тьме внизу, под холмом. Звук показался Лосю знакомым. Какая-то давняя тревога всплывала в памяти при этом, но он не мог вспомнить, где он слышал этот звук, и с чем была связана тревога, возникшая с ним.
   -Мстислав Сергеевич, идите сюда! - позвал инженера из темноты голос Цацули. - Тут такое!..
   -Иду, Саша, - он отвлёкся от наблюдения за звуком внизу и от своей тревоги.
   Средний трап военного корабля был спущен на грунт. Лось в сопровождении Саши прошёл внутрь и застал внутри странное зрелище. Двое других товарищей с оторопью наблюдали вокруг, словно оцепенев от ужаса.
   Кругом в лучах карманных фонариков были видны следы какого-то дикого побоища, выхватываемые из темноты.
   Вперемешку валялись тела марсианских солдат и гигантских пауков. Казалось бы, весь экипаж участвовал в этой смертельной схватке и полностью погиб на своём же корабле.
   -Срочно поднимайте трап! - скомандовал Лось.
   Теперь он вспомнил, что это был за звук. Этот звук он слышал тогда, вместе с Гусевым, в лабиринтах подземных коридоров, в том страшном колодце, из которого поднимались десятки мохнатых омерзительных тварей. Видимо, они заполонили теперь и планету. Но почему, как это им удалось?!
   Все бросились поднимать трап. Он приводился в движение, видимо, электромотором, но электричества на корабле не было. Рядом с дверью трапа из стены виднелась небольшая рукоятка с диском, видимо, это была аварийная лебёдка, которая должна была поднимать трап.
   -Саша, крути ручку! - крикнул Лось Цацуле, вслушиваясь в нарастающий шуршащий звук. - Быстрее, быстрее, ребята, не приведи вас это увидеть!
   Цацуля что есть силы завращал рукоятку. По всем салонам корабля вспыхнули десятки маленьких зелёных неярких лампочек. Трап слегка качнулся и медленно стал убираться.
   -Это генератор, Мстислав Сергеевич, ручной аварийный генератор! Надо выключить освещение, чтобы всю его мощность направить на подъём трапа!
   -Крути дальше, сейчас выключим! - отозвался Лось. - Всем искать выключатель!
   Он бросился в рубку корабля, остальные, метаясь в темноте с электрическими фонариками в руках стали искать выключатель освещения на стенках салонов.
   В рубке Лосю предстала жуткая картина. В кресле управления сидел марсианин, видимо, пилот корабля. Сверху над ним застыл дохлый огромный паук, пригвождённый к потолку салона каким-то попьём. Голова марсианина так и осталась в челюстях огромного насекомого.
   Лося передёрнуло от омерзения. Протиснувшись мимо мёртвых тел вперёд, Лось стал шарить по панелям управления лучом фонарика, ища что-то похожее на выключатель. Одну за другой он переводил в другое положение встречающиеся в светлом пятне диковинной формы выключатели и перещёлкивая кнопки, всякий раз косясь на потолок, где так же неровным, пульсирующим светом вспыхивала лампочка аварийного освещения. Но она продолжала гореть, что бы он не делал.
   В эту минуту из салона послышался треск очереди, выпущенной из автоматического карабина, какие-то вопли и вскрики. Лось бросил своё бесполезное занятие: выключатель так и не удалось найти, - и бросился обратно в салон корабля.
   В неверном свете зелёных лампочек он увидел Сашу, продолжающего одной рукой вращать рукоятку на стене, который второй рукой держал наперевес автоматический карабин, направленный в проём входной двери. Двое других товарищей также были здесь, готовясь к стрельбе и поднимая оружие. Все трое дико кричали от ужаса, пахло порохом.
   Раздалась ещё одна автоматическая очередь. Это снова стрелял Цацуля.
   Вдруг из чёрного провала дверного проёма в салон проникло несколько мохнатых гигантских ног марсианских пауков.
   Цацуля отпрянул в сторону, бросив крутить ручку, и двумя руками схватился за карабин, готовясь прицельно стрелять. В эту же секунду в салоне воцарилась кромешная тьма.
   -Не бросай ручку! Крути! - крикнул Лось на бегу, до входа с трапа оставалось ещё метров десять.
   В темноте возникли острые узкие снопы пламени, вырывающиеся из стволов автоматических карабинов, опять послышались какие-то вопли. Не видя ничего под ногами, Лось споткнулся обо что-то и растянулся на полу.
   -Саша, крути ручку, поднимай трап! - прокричал Лось, пытаясь подняться.
   Стрельба стала беспорядочной. Сквозь её треск слышались какие-то вопли. В сполохах пламени, вырывающегося из стволов карабинов, видны были гигантские мохнатые ноги пауков, которые пытались забраться внутрь корабля, мешая друг другу. Люди отступили вглубь корабля от входа, который уже отвоевали огромные насекомые.
   -Не давайте им попасть внутрь! - крикнул Лось, стараясь перекричать беспорядочную стрельбу. Он пробирался к трапу на ощупь, пригнувшись к полу, скользнул под рукой у Цацули, палящего короткими очередями в сторону входного проёма, и крикнул. - Прикрой меня!
   Лось бросился к входному люку, нащупал ручку и принялся её крутить.
   Снова забрезжил зеленоватый свет тусклых лампочек по периметру салона.
   Совсем рядом он видел чёрные мохнатые лапы пауков, цепляющиеся за края входного люка. Пули от карабинов свистели, пролетая где-то мимо его уха. Они впивались в туловища насекомых, и Лосю в лицо летела какая-то мерзкая вонючая жижа их внутренностей, разрываемых выстрелами.
   Трап медленно поднимался, закрывая входной проём. Слышался хруст панцирей и лап насекомых, которых давило закрывающимся механизмом. Однако троих пауков этот же трап, закрываясь, втолкнул в салон.
   Один из пауков прямиком бросился на сержанта Сысосева, стоявшего напротив входа. Тот выронил карабин и повалился навзничь. Цацуля бросился к нему и дал в голову насекомому длинную очередь, на которой патроны в его карабине и кончились. Цацуля перевернул карабин и стал прикладом бить паука.
   Второй паук исчез где-то в темноте салона, а третий занялся Лосем, ощупывая его своими щупальцами.
   Лось почувствовал липкое, щекотливое, прохладное прикосновение щекочущих волосками усиков животного и в отсветах выстрелов увидел где-то совсем рядом его огромные неправдоподобные чёрные глаза. Он перестал крутить ручку и отпрянул назад от входа, однако паук последовал за ним на своих длинных мохнатых ногах-ходулях, передними лапами поймав его тело и собираясь вонзить в него свои огромные клыки-жала, обрамляющие его рот, с которых сочился и липко лился вниз на пол смертельный яд. Лось не мог пошевелить больше ни рукой, ни ногой. Паук без промедления стал завивать вокруг него кокон своей паутины, пытаясь ограничить движения жертвы. Под собственной тяжестью Лось упал на пол салона, но при этом карабин в его руке стал вертикально, опершись прикладом о днище судна. Чувствуя, что это конец, Лось нажал на спусковой курок, выпустил наугад весь боекомплект, теряя сознание.

***

   В овальных иллюминаторах забрезжили лучи рассвета. Лось очнулся, пытаясь сообразить, где он и что с ним происходит. Над ним склонилось усталое лицо Цацули:
   -Очнулись, Мстислав Сергеевич?
   -Да, произнёс он, чувствуя какую-то слабость во всём теле. Что произошло?
   -Да я вас полночи из паутины выпутывал. Зараза, замотал вас, как запеленал, ему бы повитухой работать! - возмутился Цацуля.
   -Ты про кого, Саша?
   -А вы не помните?
   Лось обернулся, изучая окружающую обстановку. На память стали приходить эпизоды вчерашнего побоища:
   -Что-то припоминаю, Саша? Что со мной? - он пытался пошевелиться, но не мог.
   -Да вас эта мразь, похоже, цапнула слегка. Видать, яду прыснула парализующего. Но вы её здорово разделали, под винегрет, по всему салону ошмётки валяются!
   -А как остальные? - слабо спросил Лось.
   -Да, ничего вроде, - ответил Цацуля. - Я вообще не пострадал. Вот Сысоеву здорово досталось, Никитин - так себе, вроде бы отделался лёгким испугом.
   -А пауки? Что пауки?
   -Тех троих, что внутри оказались, всех прикончили. Одного вы в винегрет превратили, другого я кокнул, а третьего - Никитин.
   -Ты молодец, Саша, я видел, как ты храбро сражался, если бы не ты...
   Лось застонал, чувствуя ломоту во всём теле:
   -Куда он меня?
   -В плечо, Мстислав Сергеевич хотел, видать, в голову, но...
   -Понятно.
   -Всю ночь скреблись по кораблю, - сказал Цацуля. - Их там, наверное, сотни были. Мне даже показалось, что они дрались между собой, отгоняли друг друга от корабля. Видать, добычу не поделили.
   -А сейчас, Саша, сейчас что?
   -Да вроде бы тихо. Под утро что-то стихло всё. Видать, они по ночам охотятся! А вообще, жуть какая-то, Мстислав Сергеевич! мы куда попали?
   -На Марс, Саша, на Марс, дорогой!
   Солнце показалось из-за гор. Немного помедлив, Цацуля открыл дверь, осмотрелся. У входа валялось несколько дохлых насекомых, сражённых пулями и раздавленных механизмом трапа. Кругом было тихо и пустынно.
   -Убираться отсюда надо, Мстислав Сергеевич, - прокомментировал свои наблюдения Цацуля.
   -Да, - согласился Лось, - наверняка внизу, в городе ими всё кишмя кишит.
   Раненного товарища Цацуля и Никитин перенесли в лодку. На марсианском военном корабле нашли большой запас порошка и погрузили в лодку несколько мешков.
   -Взлетаем, я знаю, где ещё надо побывать! - скомандовал, лёжа на днище лодки, Лось. - Там, наверняка, тихо, не так как здесь.
   -Почему, Мстислав Сергеевич?
   -Это далеко, в горах, - сказал Лось, но потом вспомнил, что подземные лабиринты ведут и туда, и вполне возможно, что пауки господствуют и там.
   Однако они полетели.
   Летающая лодка взвилась над холмом и стала делать круг над Соацерой, направляясь к дому Тускуба. Лось, которому помогли приподняться, теперь буквально повис на бортовом ограждении летательного аппарата. С трудом он вытягивал руку, показывая направление полёта. Изредка, чтобы сориентироваться, он смотрел вниз, но не мог узнать города. Внизу проплывали руины. Видимо, разрушение произошло давно, поскольку всё было покрыто толстым слоем песка, кое-где засыпавшим развалины высокими дюнами.
   Среди развалин иногда можно было видеть огромных насекомых, то появлявшихся, то исчезавших в царившем внизу хаосе.
   Лось, видевший этот город другим, изредка вздыхал.
  

Дом Тускуба.

   К полудню, немного поплутав среди гор, поскольку Лось за это время, порядком подзабыл ориентиры на чужой планете, они достигли дома Тускуба. Некоторое время Лось не разрешал садиться, и они кружили, постепенно спускаясь над ущельем и озером.
   Внизу, среди пышной зелени зарослей благодатного места, повсюду были видны такие же следы борьбы, что на подлёте к Соацере. Везде валялись разбитые летающие лодки и несколько остовов больших военных кораблей. Но дом, большой дом Тускуба, с виду был цел, и Лось, каждый раз, когда лодка пролетала вблизи, всматривался в надежде, что сейчас кто-нибудь выйдет на лужайку перед домом или покажется на лестнице, ведущей к озеру.
   Он знал, кого он хотел увидеть, но был бы рад, если бы появился хоть кто-нибудь. Временами ему казалось, что даже если бы сейчас появился сам Тускуб, он обрадовался бы так, как будто увидел давно потерянного друга, - со времени прилёта на Марс он ещё не видел ни одного марсианина, ни одного живого. В разрушенной Соацере господствовали гигантские пауки. И теперь казалось, что если такое творилось там, то марсианской цивилизации пришёл конец.
   Лось не хотел в это верить. Он не желал соглашаться с тем, что подсказывала ему логика увиденного и пережитого накануне в Соацере. Это было похоже на катастрофу, за считанные годы поглотившую высшую форму жизни на планете.
   Слабую надежду давали работающие до сих пор полюсные станции, обеспечивавшие полёт их лодки. Но что если они работали многие годы уже сами по себе, без какого либо присмотра? Ведь тайна их конструкции была неизвестна ему. Вполне возможно, что принципы их действия были основаны на процессах, не требующих вмешательства для ремонта и обслуживания в течение длительного времени. Однако Лось пытался найти аналогию такому предположению в человеческой истории и не мог. Все придуманные человеком механизмы и машины требовали постоянного присутствия и контроля с его стороны, иначе они просто выходили из строя, или у них заканчивалось топливо. Однако марсианская цивилизация обладала многими секретами и технологиями, не доступными и неизвестными землянам, поэтому вполне было возможно предположить, что их полюсные станции могут действовать сами по себе, создавая энергетическое поле, десятки, а может быть, и сотни лет. Но ему не хотелось в это верить, поэтому в нём теплилась надежда, что часть марсианской цивилизации обязательно осталась жива. А раз так, то жива и Аэлита. А это значит, что прилетел он сюда не напрасно. Даже если осталась в живых только она одна, то для него этого будет вполне достаточно. Он и не будет мечтать о большем счастье. Он заберёт её на Землю, которую он так мечтала увидеть. Он обнимет и крепко прижмёт её к себе, поцелует жарко в губы и расскажет, как скучал и стремился к ней все эти долгие годы.
   -Аэлита, любовь моя, где ты? - прошептал Лось, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.
   Как эгоистична любовь. Вот, казалось бы, исчезла целая цивилизация, население целой планеты. А ему, инженеру с Земли, до этого и дела нет. Он только и думает, что об одном существе, о ней, об Аэлите. Он думает о ней уже бессчетные тысячи дней. Он уже сжился, свыкся с этой тоской и бесконечным ожиданием. И они стали глубинной частью его натуры за эти долгие годы, одновременно и дававшей повод жить, и забиравший его своей неосуществимостью...
   Внезапно, Лось услышал крик. Он обернулся. Кричал Цацуля. Матрос энергично показывал куда-то вниз, разгорячено что-то объясняя, но разобрать его слова было трудно из-за шума крыльев и свиста ветра.
   Лось посмотрел вниз, но ничего не заметил. Но Цацуля продолжал кричать и показывать вниз.
   "Может быть, он заметил огромного паука", - подумал Лось.
   Он жестами показал, чтобы матрос подобрался ближе и объяснил ему на ухо, что случилось, крича при этом сквозь шум крыльев и ветра:
   -Иди сюда, Саша! Что случилось?
   -Там, там человек, - пытаясь отдышаться, сообщил ему Цацуля.
   -Где? - Лось ещё раз попытался рассмотреть что-нибудь в направлении, куда указывал матрос. - Точно?
   -Ей-ей, Мстислав Сергеевич! Точно видел, как прошмыгнул кто-то.
   -Может, паук?
   -Да, что ж я, Мстислав Сергеевич, человека от паука не отличу!
   Лось пожал плечами, но дал команду на снижение.
   Лодка приземлилась на лужайке у дома.
   На всякий случай Лось дал команду быть начеку. Шум крыльев летающей лодки стих, вокруг воцарилась первозданная тишина.
   Где-то у озера пели птицы, косматое Солнце висело в самом зените и весело светило с безоблачного бледно-фиолетового по краям, а в центре ослепительного с желтизной неба. Позади раскинулась знакомая лазоревая роща, такая же, как и тогда, много лет назад.
   Лось обернулся вокруг. Его сердце вдруг защемило так сильно, что он обмер. На некоторое время ему показалось, что он в самом деле вернулся в прошлое, и их с Гусевым только привезли в дом Тускуба, и он ещё не видел Аэлиту, не знал и не догадывался, что она вообще существует.
   Ах, любовь, что за странная штука эта любовь. Вдруг однажды что-то западёт в душу при виде незнакомой доселе особы, и вот уже жить без неё нем можешь, как будто вся жизнь до того только и была, что увертюра к этой встрече. И не важно ей, чувствует ли предмет страсти взаимность или же нет, совершенно напротив, даже не замечает её, но любовь уже сама по себе живёт, обожает, любуется и не может насытиться предметом вожделения. И даже если время или еще какие-нибудь обстоятельства препятствуют ей, то она просто прячется где-то в глубине человеческого существа, а потом вдруг, однажды совершенно ниоткуда вспыхивает с новой силой на пустом, казалось бы, месте при любом удобном случае.
   Вот так и с Лосем сейчас творилось что-то невообразимое. Любовь, которая, казалась бы, давно иссякла, иссохла в его сердце, теперь пламенела так, как будто и не было этих долгих лет.
   Вдруг разом ураган вспыхнувшей в груди бушующим пламенем надежды затмил его рассудок, и, едва лодка замерла на земле, это был уже не умудрённый сединой муж, а юноша, мчавшийся стремглав к порогу дома через поляну, забросанную разбитыми механизмами - следами битвы.
   -Куда вы, Мстислав Сергеевич? - только и успел вдогонку ему крикнуть Цацуля, как инженер уже скрылся за порогом странного дома.
   Кряхтя от досады, Цацуля сиганул через борт лодки и с автоматическим карабином наперевес бросился вдогонку за Лосем, крикнув через плечо:
   -Никитин, за старшего! Занять оборону!
   "И зачем я ему сказал, что видел кого-то внизу? - недоумевал матрос над своей глупостью. - Чудной какой-то человек! Ведь раненый же, еле откачали! Кого он ищет? Неужели по марсианам соскучился, что так припустил?"
   Саша забежал в тёмные, как ему показалось, по сравнению с земными домами стены марсианского сооружения и, ожидая чего угодно встретить в следующую минуту, взял автоматический карабин на изготовку, дослав патрон в патронник: "Ну, держись, морячок!"
   -Мстислав Сергеевич! - раздалось в тёмных коридорах здания его гулкое эхо его звонкого голоса. - Мстислав Сергеевич! Отзовитесь!
   Однако ответа не последовало. Коридоры дома шли в обе стороны от входа, поэтому Цацуля решил остаться и ждать здесь.

***

   Лось был уже далеко внутри дома. Он узнавал каждый угол, каждый поворот этого инопланетного жилища, где когда-то прошли одни из лучших дней его жизни, те дни, когда он был рядом с предметом своей любви.
   Он пробегал коридор за коридором, не замечая пугающей гулкости, пустынности и заброшенности их. Вот спальные комнаты, где они жили с Гусевым. Вот библиотека, вот место, - широкая скамья в полукруглом расширении комнаты, а напротив неё читальный столик с забытым на его поверхности белым костяным валиком, - где занималась с ними уроками марсианского языка и истории Аэлита.
   Здесь было всё по-прежнему. Также стояли на полках древние книги, освещаемые сквозь потолочные окна лучам катящегося к закату солнца. Рядом ровными рядами стояли цилиндры с валиками для просмотра на читальном столике.
   Однако повсюду было пустынно, но чисто и прибрано. Хотя не было видно никаких следов борьбы и разрушения, которые в изобилии наблюдались вокруг вне дома. Это было странно. Казалось, что за домом всё-таки кто-то смотрит. Кто-то наводит здесь порядок. Его не покидало ощущение, что хозяева где-то рядом, но только ненадолго покинули своё жилище.
   Лось пересёк многочисленные лестницы и коридоры огромного дома, заходя и заглядывая в каждую комнату, на каждую веранду, в каждый уголок. Везде по-прежнему было пустынно, но дом был в полном порядке. Всё было на своих местах, чисто и прибрано. Даже пыли не было на многочисленной домашней утвари.
   Вечерело, когда Лось приблизился в ту часть дома, где были покои той, о которой он так долго грезил. В разгорячённом волнении он вбежал в спальню Аэлиты и обмер.
   Здесь было также пустынно, как и везде. Последние надежды на счастливую встречу стали улетучиваться.
   Вдруг в фиолетовой полутьме комнаты он словно почувствовал чьё-то присутствие. Он будто заметил краем глаза чей-то серый силуэт, стоящий сбоку в сумерках вечера.
   Не помня себя от переполняющего его волнения, Лось обернулся и застыл от неожиданности.
   Справа в глубине просторной комнаты угадывался чей-то силуэт. Это была женщина - он не мог ошибиться по форме очертаний, хотя щуплые марсиане были трудно различимы, но все-таки угадывалась узкая талия фигуры.
   Сердце бешено заколотилось в предчувствии встречи от нахлынувшего волнения. Он вглядывался в полумрак, пытаясь угадать, а больше, нарисовать себе образ той, о которой грезил все эти долгие годы.
   Да! Это была женщина, теперь ему было хорошо видно. Она прижалась к стене, видимо, надеясь остаться незамеченной, и стояла так неподвижно. Конечно, женщине не стоило показываться незваным гостям, когда такое творилось вокруг. Откуда ей знать, что это не повстанцы и не солдаты Совета инженеров - кого она там боялась, а что это он, Лось, прилетел за десятки миллионов километров по зову своей безумной любви, чтобы встретиться с ней снова.
   Лось, преодолевая сковавшее его вдруг оцепенение, сделал несколько стремительных шагов в темноту и обнял женское существо, прячущееся в фиолетовом полумраке.

Встреча.

   Пальцы его ощутили прохладную гладь платья, шелковистую кожу на открытых от платья участках тела, которое он обнимал. Он чувствовал, как женщина пытается вырваться из его объятий. Неужели она ещё не поняла. Что это он, Лось?
   Руки его стремительно ощупывали её, поднимаясь всё выше по спине, к голове, к шее. Он не верил своему счастью. Вот так, вдруг, так просто, после стольких лет разлуки и странствий через бесконечность мирового пространства, через десятки миллионов километров его безбрежной пустыни!
   -Аэлита! - только и смог произнести Лось.
   Он попытался привлечь её для поцелуя, потому что был уверен, что это она, Аэлита. Но женщина по-прежнему сопротивлялась.
   Вдруг она что-то затараторила на своём птичьем языке. И Лось понял, что это не его возлюбленная.
   Его словно с головы до ног прошибла молния, и он отпрянул прочь, чувствуя, как весь зарделся, покрылся пунцом стыда.
   Лось так давно не слышал марсианскую речь, что уже не мог поначалу и разобрать, что говорит женщина, оставшаяся в фиолетовой темноте у стены. Однако он узнал её голос, хотя и не мог вспомнить, кто это. Он лихорадочно зашарил по карманам в поисках спичек, и в следующую минуту осветил полумрак перед собой так, что стало видно лицо марсианки.
   Перед ним стояла марсианская женщина средних лет. Она была напугана, смущена и потупила взор, прижав к груди руки, словно спрятавшись внутри себя. Она стояла, не шевелясь, всё также у стены.
   Вглядываясь в её черты, Лось подошёл ближе, освещая марсианку высоко поднятой спичкой.
   Ему показалось, что женщина дрожит от испуга. Он смотрел на неё и не мог узнать, кто это, хотя образ её всплывал откуда-то из глубин памяти. Он силился вспомнить марсианские слова и не мог, - так долго он не общался на этом языке.
   Когда спичка уже почти догорела, и её огонёк стал гаснуть, марсианка вдруг подняла на него свои глаза, и Лось узнал её. Глаза были те же, что и много-много лет назад. Они всё так же, - или ему это только показалось, - излучали свет юности.
   Это была Иха, он узнал её.
   Похоже, теперь она тоже узнала белого гиганта.
   С радостным визгом Иха бросилась на шею Лосю, запрыгнув на него, как на дерево и обхватив ногами за пояс.
   Она что-то верещала на своём птичьем языке, и Лось силился и не мог понять, что она говорит. Радость волнения от встречи с живой и невредимой Ихой, той же самой, но только повзрослевшей, поглотила его без остатка. Он вдруг почувствовал, почти ощутил где-то рядом присутствие Аэлиты. Ну, если он нашёл Иху, то Аэлита точно уж где-то рядом.
   Ещё несколько минут они горячо обнимались, при этом Иха верещала и прижималась к белому гиганту, как соскучившийся ребёнок. Наконец, когда эмоции немного остыли, Лось буквально содрал с себя марсианку и отстранил её, надеясь привести в чувства. Но она ещё долго не могла прийти в себя от радости, которой не было конца и края.
   Лось лихорадочно вспоминал марсианские слова, но потом просто спросил её:
   -Аэлита! Где Аэлита?!
   Лицо женщины вдруг осунулось, радость на нём погасла. Она вдруг отвернулась, пошла в фиолетовую глубину комнаты и там упала навзничь на огромную роскошную кровать своей хозяйки. Когда лось подошёл вслед за ней к кровати, он увидел, что Иха лежит лицом вниз, плечи её трясутся. Лось перевернул её щупленькое тело и заметил сквозь сгущающиеся фиолетовые сумерки слёзы, текущие по щекам марсианки.
   -Что? Что случилось? - затряс её в испуге инженер, и внезапно поймал себя на мысли, что говорит с ней на её щебечущем языке, как будто бы не он только что не мог вспомнить и одного слова и понять, что говорит ему Иха.
   Однако она не могла успокоиться, плечи её тряслись от рыданий, и служанка не могла произнести ни слова.

***

   По коридорам огромного дома вдруг прокатился какой-то гул.
   Лось встрепенулся и прислушался. Иха тоже перестала рыдать и затаилась, вслушиваясь в темноту. Гул повторился. Лось направился к выходу из спальни, чтобы понять, что это за звук.
   В коридорах было темно и душно. Солнце, по-видимому, уже закатилось за близкий марсианский горизонт, и здание погрузилось в темноту.
   -Я не зажигаю освещение, - послышался из темноты голос женщины.
   -Почему? - спросил её Лось.
   -Чтобы думали, что здесь никого нет.
   -Кто?
   -Все. Все, кто остался жив, - Иха приблизилась в темноте к Лосю. Голос её теперь звучал где-то рядом!
   Лось по-прежнему прислушивался к темноте. Однако тишину не нарушал ни один звук.
   -Ты прилетел один? - в голосе женщины лось уловил нотки надежды на чудо. Лось понял, о чём его спрашивает марсианская женщина.
   -Гусев прилетел тоже, - Лось почувствовал, как тонкие пальцы Ихи со страстью впились в его плечо. - Но я не знаю, где он.
   -Почему? - пальцы Ихи ослабели.
   -Мы летели на разных кораблях...
   Лось не мог сказать ей, что вообще не знает, долетел ли корабль Гусева до Марса.
   -И что же?
   -При посадке наши корабли разбросало по планете. Возможно, что даже на тысячи километров. Но я ищу его. У своего корабля я оставил часть экипажа, которая должна установит связь с кораблём Гусева.
   -Почему ты сам не ищешь его?
   -Ты знаешь, почему... Едва я оказался на Марсе, как сразу бросился на поиски Аэлиты. Где она.
   Ответа не последовало. Иха молчала где-то рядом в темноте.
   -Послушай. У меня там экипаж остался снаружи. Вчера на нас в Соацере напали ночью пауки. Мы едва отбились...
   -Соацеры больше нет, - грустно произнесла марсианка.
   -Я видел, - согласился Лось. - Но здесь нет этих безжалостных тварей. Они, кажется повсюду, во всяком случае, у меня создалось такое впечатление после вчерашней ночи.
   -Нет, здесь их нет, - от этих слов марсианки Лось испытал облегчение, - вход в катакомбы завален мощным взрывом. А через горы они не в состоянии пробраться сюда. Но это теперь одно из немногих мест, в которых безопасно.
   -Но что, что случилось? Откуда вдруг столько этих тварей? - изумился Лось.
   -Не вдруг. Они веками жили под поверхностью планеты, появляясь лишь изредка, в основном, по ночам. Но теперь... теперь они повсюду.
   -Почему?
   Иха вздохнула:
   -Большое восстание, которое начал Гусев, переросло в долгую и кровавую войну, сменившуюся побоищем. Соацера была взорвана Тускубом, как он того и хотел. Её улицы, окрестности города и даже поля кактусов - всё было усеяно телам погибших. Их некому было убирать. И это делали пауки. Они выползали теперь на поверхность не по одному, а целыми полчищами. Еды для них было вдоволь. Численность насекомых достигла вскоре такого неимоверного количества, что оставшиеся в живых уже не могли справиться с этим нашествием. Вскоре пауки заполонили все равнинное пространство на многие сотни километров от разрушенной Соацеры. Теперь здесь не живёт никто...
   Иха замолчала и пошла по коридору.
   Гусев пошёл за ней.
   -Ты устал с дороги? Я сделаю тебе ванну!
   -Ванну? - впечатлённый рассказом Ихи, Лось не мог понять, о чём она говорит.
   -Но я не один.
   -А с кем? - удивилась Иха.
   -Со мной товарищи.
   -Магацитлы? - изумилась марсианка.
   -Да. На этот раз мы прилетели большой кампанией. Всех надо накормить, напоить, уложить спать. Раз здесь безопасно.
   -Хорошо. Я всё сделаю. Только не включайте свет.

***

   Спустя пять минут они вышли из опустившегося в кромешную темень дома Тускуба на лужайку.
   Над головой раскинулось, словно выпуклое безоблачное небо, усыпанное созвездиями. Казалось, что до звёзд на небе можно дотянуться рукой - так ярко они горели разноцветными огоньками.
   Поляна была тускло освещена их мерцающим светом, и в густом слегка серебристом сумраке словно призраки высились покорёженные остовы разбитых военных кораблей.
   Тут Лось забеспокоился об экипаже своей летающей лодки. Он так увлёкся поисками, что не заметил, как много времени прошло с тех пор, как он выпрыгнул из лодки и стремглав понёсся прочь.
   -Ну и где твои Магацитлы? - прощебетала Иха.
   -Не знаю, где-то в темноте, - пожал плечами Лось, он едва видел её в мерцающих отсветах звёзд марсианского неба.
   -Кто здесь? - раздался в темноте испуганный голос Цацули.
   -Это я, Саша, - успокоил его Лось.
   Цацуля почти вплотную приблизился из темноты. Лосю стало видно, как он щурится, вглядываясь в темноту впереди себя.
   -У-у, Мстислав Сергеевич! Я уж забеспокоился даже, - признался матрос, - что с вами что-то произошло.
   -Нет, всё нормально, Саша.
   -У, а это кто?! - теперь Цацуля заметил Иху и от такой неожиданности испуганно отпрыгнул в сторону.
   -Это, Саша, Иха - первое марсианское существо, которое ты видишь. Между прочим, особа женского пола, звёздная подруга товарища Гусева.
   -А-а-а, - Цацуля подошёл поближе и протянул Ихе руку, - очень приятно!
   Иха озадаченно посмотрела на Лося, но потом, видимо, догадавшись, что так Магацитлы приветствуют друг друга, тоже протянула ему свою тонкую, худосочную руку.
   -А мы вас ждём, ждём, Мстислав Сергеевич! Понять не можем, куда вы запропастились! А вы вон, какую марсианскую кралю привели! - восхитился Цацуля. - А если честно, Мстислав Сергеевич, то я бы сейчас борщеца навернул бы, украинского! Жрать охота!
   -Сейчас, Саша, нам Иха что-нибудь сообразит, - весело ответил ему Лось. - Борщец украинский, конечно, не обещаю, но червячка заморить - что-нибудь придумает.
   Он посмотрел на Иху. Она с любопытством и интересом вслушивалась в инопланетную речь.
   -Да тут какой-то гул слышал два раза, - вспомнил Лось.
   -Да это я с карабина шарахнул в коридоре, - признался Цацуля.
   -Зачем? - удивился Лось.
   -Думал - отзовётесь! Куда идти искать вас в такой громадине, да в потёмках? Вот и пальнул пару раз. Может быть, вас привалило где, или напал кто. Мало ли какая помощь нужна. Вы б в ответ пальнули, я бы на звук сориентировался и прибежал бы на помощь.
   -А ребята где? - поинтересовался Лось.
   -Да у лодки, оборону держат от пауков, да и вообще, - я приказал.
   -Здесь пауков нет, Саша, как Иха говорит.
   -Это хорошо, Мстислав Сергеевич, а то я вчера страху-то натерпелся! Они мне теперь, наверное, сниться будут по ночам.

Таинственное подземелье.

   Иха пригласила гостей в дом. Она повела Лося и его экипаж по каким-то странным лестницам. Прежде Лось и не знал об их существовании. Лестницы уходили куда вниз.
   Впереди шла сама Иха, освещая путь не то какой-то диковинной лампой, не то странным сине-зелёным факелом, который горел без всполохов, ровно, какой-то ослепительной, ровной вспышкой в виде шара. В этом шаре переливалось нечто будто пламя. Но в то же время было похоже, словно за толстым стеклом в маленьком аквариуме плавают какие-то диковинные, полупрозрачные рыбы, которым там очень тесно, и они то и дело прижимаются к стеклу и смотрят наружу.
   За Ихой следовал Лось, потом Цацуля и Никитин, которые несли раненного Сысоева. Тот был практически без сознания и слегка постанывал при каждом шаге вниз по лестнице.
   Лестница была широкая, метра в три в поперечнике, закрученная винтом вокруг круглой колонны диаметром в метров в пять.
   -Что это? - поинтересовался Лось у Ихи, показывая на колонну в центре.
   -Это шахта лифта, но он сейчас не работает, - ответила марсианка, слегка обернувшись.
   -Смешно вы так трещите с энтой особой! - засмеялся сзади Цацуля. - Ну, как птицы, щебечите!
   -Это их язык, Саша.
   -Жалко я не понимаю, - посетовал матрос.
   -Скоро научишься, - успокоил его Лось.
   -Не-е, - закивал головой Саша.
   -Это почему же? - удивился Лось.
   -Мне юмор мой одесский не позволит так чирикать. Я ж сам себя засмею до потери пульса за такое "фьюитьканье".
   -И куда мы? - снова спросил у Ихи Лось. - Что-то я этой лестницы раньше не видел!
   -Вам её просто не показывали, - ответила она. - Это секретная часть дома. Мы спускаемся в огромный бункер, который находится на глубине в тысячу ступеней (Лось тут же перевёл марсианскую меру длины в земные градации - вышло около ста метров!). Когда его строили, я была ещё подростком.
   -Для чего? - поинтересовался Лось.
   -Не знаю, - пожала плечами Иха, но именно тогда Тускуб пришёл на свой нынешний пост.
   -Хм, странно, - удивился Лось. - Он как будто готовился к этим событиям.
   -Да, - согласилась Иха, - странно. Тем более что у нас тогда была вполне мирная, беззаботная жизнь. Во всяком случае, так мне казалось.
   Наконец, они достигли ровной площадки. Спуск закончился, и дальше Иха повела Лося и его товарищей через широкие вестибюли и коридоры, убранные как дворцы. Стены были обделаны белым мрамором, но полу лежали диковинные марсианские ковры.
   Женщина подошла к какому-то шарику, висящему, будто в воздухе посреди коридора, под высоким потолком, и направила в его сторону руку. Тотчас вокруг стало светло как днём. Свет лился непонятно откуда. Не было видно ни светильников, ни окон.
   "Да, нам до марсианской техники ещё очень далеко, - подумал про себя Лось, увидев это, и вдруг удивился. - Интересно, почему прилетели мы к ним, а не они к нам? Вед их уровень техники без труда бы позволил это сделать, если уж мы смогли на своём уровне развития сделать междупланетный корабль".
   Из широких просторных белых коридоров многочисленные стеклянные с золотом двери вели в различные апартаменты. В центре коридора длиною метров в сто был широкий вход без дверей в огромный зал со множеством столиков и приставленных к ним кресел.
   -Вот те на! - удивился Цацуля, почесав затылок. - Какие-то буржуйские хоромы!
   Лось тоже был удивлён. Такой царственной роскоши не было даже наверху, в доме Тускуба.
   Цацуля пошёл вдоль коридора, заглядывая за матовые стеклянные двери с золотыми ручками, накладными узорами и петлями, присвистывая от удивления:
   -Вы посмотрите, какая красота. Здесь огромная ванна, вся из золота, Мстислав Сергеевич, а здесь, о-о-о, шикарная спальная комната. В углу золотой унитаз! Чур, я сплю здесь! - Цацуля разошёлся.
   -Располагайтесь! - дружелюбно предложила Иха. Ей непонятны были слова и удивление Цацули. Всё это было ей давно знакомо и привычно.
   -Но почему мне раньше не показывали это диковинное роскошное место.
   -Прежде, когда вы с Гусевым прилетали в первый раз, сюда вообще никому нельзя было ходить. Даже прислуга дома допускалась сюда для уборки очень-очень редко.
   -А теперь?
   -Не знаю времена, видимо, изменились. Это решение Тускуба. Теперь я всех гостей Тускуба размещаю здесь.
   -Но мы не его гости! - поправил Тускуб.
   Иха засмеялась:
   -Вы мои гости, и позволь, Сын Неба, мне решать, где вам есть и спать. Там, наверху, нет ни света, ни горячей воды, там я не могу приготовить вам еду...
   Она спохватилась:
   -Я пошла на кухню.
   Иха удалилась, а Лось, как и Цацуля, принялся бродить по диковинному сооружению, всюду блистающему белым мрамором, золотом и светом, льющимся отовсюду безо всяких видимых источников.
   Вернувшись через несколько минут, Иха позвала гостей в ванные комнаты и объяснила, что каждый может принимать ванну в своей комнате, поскольку здесь их много.
   Лось вошёл в просторную ванную комнату. Как и везде здесь повсюду был свет, и было не понятно, откуда он исходит.
   Все стены были белого мрамора, и только одна сделана из цельного куска минерала, похожего на горный хрусталь. Позади минерала была проложена огромная полированная пластина из серебристой слюды, отчего получалось зеркало удивительной красоты и свойств. Оно делало отражение каким-то глубоким, почти объёмным, и от того казалось, что рядом ещё одна комната.
   На остальных трёх стенах были сделаны золотистые барельефы, занимавшие нижнюю и верхнюю треть панели, изображавшие сюжеты из инопланетной жизни, касающейся туалета, в том числе и марсиан, принимающих омовения. Но были здесь и сцены морской жизни, изображавшие каких-то диковинных животных.
   На невысоком мраморном постаменте, сделанном в форме какого-то диковинного морского животного, напоминающего земную гигантскую морскую черепаху, посреди комнаты стояла широкая с загнутыми покатыми краями и широким немного покатым к центру дном овальная ванная, похожая на огромную чайную чашку на блюдце. Она была сделана из чистого золота с инкрустацией из платиновых жилок, напоминающих орбиты планет. Вместо самих планет в ванну были вставлены огромные бриллианты, брызгавшие тысячами разноцветных искорок. Лишь вместо Земли был вставлен огромный сверкающий гранатовыми отливами тысячи граней рубин. Платиновые жилы пронзали тело чаши ванной насквозь, поэтому орбиты были видны и с внутренней стороны. Драгоценные камни, изображавшие планеты были вставлены в сквозные отверстия, окаймлённые, узкими платиновыми кольцами с каким-то бесцветным прозрачным уплотнением, заменяющим, видимо, резину. Внутри отверстий была вмонтирована подсветка, отчего все планеты светились изнутри собственным светом. Юпитер был изображён гигантским бриллиантом размером с фару земного мотоцикла или автомобиля. В него каким-то искусным образом в глубину был вделан огромный топаз, изображавший пятно на планете. Вокруг Сатурна в три прорези были вставлены эллиптические подковы, примыкавшие к диску планеты своими открытыми концами, изображавшие его кольца. Они были сделаны из множества мелких бриллиантов, собранных между собой каким-то загадочным образом, точно склеенных, но при этом существующих как бы отдельно друг от друга. Кольца также светились изнутри и переливались тысячами искорок. Планеты были сделаны с соблюдением масштаба друг по отношению к другу, и самым маленьким бриллиантом был Меркурий. Но даже его хватило бы на то, чтобы затмить собой самые известные бриллианты Земли
   -Вот это роскошь! - изумился Лось. - Вот это красотища! Не ванна, а планетарий!
   Он насчитал шестнадцать планет. Земля, как и положено было ей, занимала третье место. Между Юпитером и Марсом находилась ещё какая-то довольно крупная планета.
   Лось подошёл поближе к ванной, боясь, словно в музее, что-нибудь сломать.
   Внутри, в центре, вместо сливного отверстия размещалось нечто, изображающее Солнце.
   Это был диск, инкрустированный тысячами мелких бриллиантов. Диск был разделён на четыре части перекрестьем из рубиновых и сапфировых жилок. В каждой четверти возвышался драгоценный камень, символизирующий собой какую-то стихию. Бриллиант символизировал, видимо, воздух, потому что рядом с ним в диск были вделаны три волнистые, идущие параллельно друг другу линии из мелких сапфиров. Огромный рубин изображал, возможно, огонь. Рядом с ним сверкали сапфировые полоски, похожие на те иероглифы, которыми на Земле в некоторых традициях изображают огонь. Изумруд изображал, скорее всего, знак земли, а голубой сапфир - воду.
   Диск был окружён шестнадцатью острыми треугольниками из мелких бриллиантов и других драгоценных камней, изображающими лучи. Лучи были разбиты на четыре группы, отличавшиеся длинной. Первая, самая длинная группа, представляла собой крест из бриллиантовых треугольников. Они своими вершинами достигали платиновой обриты Меркурия. Второй крест из мелких изумрудов, лучи треугольников которого были вдвое короче, располагался поперёк первого креста, деля ровно пополам углы между его лучами. Узкие треугольники-иглы лучей, выложенные сапфиром и топазом, крестообразно разделяли своими медианами углы между бриллиантовыми и изумрудными лучами.
   Вокруг ванны в мраморном полу виднелось золотое кольцо диаметром метров в пять.
   К ванне из белого мраморного пола тянулись две медные широкие трубы овальной формы, изогнутые в сторону ванны и заканчивавшиеся диковинными золотыми кранами шаровидной формы.
   Зашла Иха. Она перехватила взгляд Лося, разглядывавший золотые барельефы.
   -На планете когда-то было очень много воды, - сказала женщина, заметив недоумение Сына Земли по поводу необыкновенно большого количества изображений морской жизни.
   -Давно?
   -Давно.
   -А что случилось?
   -Это тайна, в которую посвящены только верховные правители. Её знала Аэлита, как дочь Тускуба. Мне она лишь говорила по большому секрету, но никогда не раскрывала сути.
   При упоминании об Аэлите Лось опять захотел спросить Иху, что стало с его возлюбленной, но она прошла мимо него к ванной и дотронулась сначала до одного шара, а потом до другого. Из обоих шаров в ванну потекла вода.
   -Когда надо будет выключить, просто дотронься, чтобы слить воду, нажми ногами одновременно на любые два шарика на Солнце, - показала она в центр ванной чаши и удалилась.
   Широкая ванна наполнилась горячей водой, и Лось вдруг вспомнил, что он не мылся с тех самых пор, как покинул Землю.
   Он разделся и погрузился в горячую воду, благодатно принявшую его тело.
   Сразу же вдоль золотого кольца в полу, предназначение которого до того было непонятно, возникло нечто, напоминающее будто бы кольцевую ширму из матового стекла, поднявшееся до середины высоты комнаты. Оно бесшумно и успокаивающе переливалось белыми, серыми и голубыми тонами так, что Лося начал клонить в сон. Тело сладостно заныло от выгоняемой из него усталости. И только плечо, укушенное пауком, немного болело, стонало, напоминая о вчерашнем инциденте.

***

   На ужин все собрались в просторной гостиной. Иха накрыла роскошный стол. Тут было бесчисленное количество тарелочек, глубоких и мелких, наполненных разнообразной снедью. Посередине большого овального стола, покрытого белой скатертью из какого-то толстого упругого материала, стояла большая пузатая ваза, наполненная вином.
   -Ты нас прямо закормить хочешь! - с удивлением сказал Лось.
   Однако все без промедления приступили к еде, а Иха в это время занялась раненным, обтирая его обнажённое тело губчатой тряпочкой, смачивая её в сосуде с какой-то жидкостью зеленовато-бурого цвета.
   -Что это? - спросил у неё Лось.
   -Это противоядие от укусов пауков, оно впитывается через кожу, - объяснила Иха, - завтра он поправиться.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"