# Главы из нового романа "Юлгун". Количество глав 61. Продолжение следует

Вулкан Холдор

ЧИТАЙТЕ, ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫЙ РОМАН.

Холдор Вулкан


Юлгун


(Роман)


1 глава


Фарида


Ранним весенним утром в жилом квартале среди многоэтажных домов появилась толстая, беременная женщина по имени Фарида, с двумя тяжелыми сумками в руках и с рюкзаком на спине. Она громко кричала на весь квартал, как глашатай древних падишахов.

- Кислое молоко-оо-о! - кричала она - Кому кислое молоко-о-о?! Есть отменный рис девзира для пловаа-ааа! Кому ри-ии-ии-ис?!

Её голосу вторило эхо в утренней тишине квартала, когда люди еще спали сладким, детским сном.

Фарида вглядывалась в окна домов и беспрестанно кричала. Тут какой-то мужчина открыл окно во многоэтажке и сердито обругал её:

- Ты чего орешь, деревня?! Это город, а не колхоз! Ты нарушаешь общественный порядок, спать не даешь людям, дура! Уходи отсюда! Не то ошпарю кипятком, гадина!

Грубые слова злого человека сильно огорчили Фариду. Но, отойдя от дома, где жил грубиян, она продолжала кричать. А, как же иначе? Ведь, без крика невозможно привлечь внимание покупателей. Тем более дома с нетерпением ждут Фариду её маленькие голодные дети, которые питаются только хлебом и чаем. А запас хлеба у них на исходе. Она должна как можно быстрее реализовать рис и кислое молоко и на заработанные деньги в первую очередь купить хлеба. Говорят, что в Европе и на Западе люди очень мало едят хлеба. Потому что у них много разной еды. А у нас, - наоборот, простые люди на завтрак, обед и ужин едят только хлеб с чаем. Горячее - только по праздникам или тогда, когда в дом пожалуют гости. Узбеки - очень гостеприимный народ. К примеру, хозяйка дома всегда имеет небольшой запас продуктов и сладостей, который она хранит под замком в надежном месте, чтобы было, чем угостить и чтобы не было стыдно перед гостями. Если их дети просят сладости или горячее, мать говорит им, мол, сладости и плов будете есть, когда придут гости. Бедным детям хочется, чтобы гости пришли в их дом как можно скорее.

Фарида каждый день молится Богу и благодарит Его за то, что она и её дети, муж Худьерди и слепая свекровь не умерли, питаясь комбикормом для скота. Она просит Бога, что бы Он сделал так, чтобы её муж Худьерди бросил пить и перестал бить её. А то он каждый день бьет её. Но, видимо, Бог не очень спешит выполнить просьбу Фариды, и Худьерди продолжает пропивать деньги, которые она, будучи беременной, собирает по копейкам, продавая рис и кислое молоко, расхаживаясь по кварталам города с тяжелыми сумками в руках и с рюкзаком за плечами. Худьерди, как собака ищейка обнаруживает находку, которую прячет от него Фарида, и тут же пропивает. Он пропил таким же образом деньги, которые зарабатывал её двенадцатилетний сын Ильмурад, волоча тележку на базаре, невзирая на зимние холода и невыносимую жару знойным летом. Вместо того, чтобы учиться в школе, бедный Ильмурад трудится, работая грузоперевозчиком, месяцами не приходя домой, в надежде сэкономить денег на дорогу. Кроме того, он работает на базаре, где готовят вкусные шашлыки, но Ильмурад не позволяет себе съесть даже один шампур шашлыка, думая о бедной матери, бабушке, сестре и братишке, которые питаются только хлебом и чаем. От недоедания у него перед глазами появляются зеленые круги, когда он поднимает тяжелые грузы и, загрузив тележку, отвозит туда, куда велят заказчики. Лицо у него бледное как у вампира. Когда он раз в месяц приходит домой с небольшими деньгами, Фарида плачет, обнимая его.

- Прости нас, сынок, что наша семья бедная, и ты просто вынужден исполнять роль кормильца, зарабатывать деньги, когда твои друзья учатся в школе - говорит она, гладя его по голове.

- Не плачь мама, я уже большой. Ты не беспокойся за меня. Вот вырасту, буду богатым человеком, и мы всей семьей будем жить счастливо. Отец тоже бросить пить - успокаивает маму Ильмурад.

Но отец, то есть Худьерди, выпивает, не просыхая денно и нощно. Вчера поздно ночью он пришёл домой пьяным со своими дружками, такими же, как он, и приказал Фариде, чтобы она достала хоть из-под земли деньги на выпивку. Естественно, она начинала умолять мужа, чтобы он перестал пить, и денег на выпивку сейчас у неё нет.

- Ты чего, сука, позоришь меня перед моими верными и преданными друзьями, а? Давай, быстро вытаскивай деньги, которые прячешь ты от меня в своих трусиках! Ты, змея зеленая, прячешь деньги от собственного мужа, от короля семьи?!.. Хотя я выпиваю, но хорошо знаю законы религии лучше всякого муллы! В священных книгах сказано, что жена является рабом своего мужа. Так что ты, мразь, толстуха, не имеешь права поднимать голос на меня! Ты должна слепо выполнить все мои приказания! Не то вечно будешь гореть в Аду!.. Чего стоишь, давай быстрее найди деньги и беги в кабак, жирная скотина!.. Если через пятнадцать минут не будешь стоять здесь с двумя бутылками водки в руках, то пеняй на себя! Ухожу навсегда и никогда не вернусь в эту дыру! Уеду в Россию, к друзьям однополчанам, и там женюсь на другой женщине с красивой фигурой. Надоела ты мне, стерва! Я тоже хочу обнять свою жену как все счастливые люди. Но как? Гляди на свою необъятную талию, похожую на ствол дуба. Как я могу обнять? Какая большая задница, чёрт возьми! Ноги твои похожи на галифе, то есть на брюки моего кумира Адольфа Гитлера! Эх, зачем я вообще женился на тебе?! Еще ты позоришь меня перед друзьями, которые готовы умереть за меня! Вот сейчас плюну в землю и - засекаю время. Прежде чем высохнет плевок, чтобы ты была здесь, с водкой в руках, гадина... Кхххххумкк, аххххххк, чаак!

Худьерди плюнул в землю, как бы засекая время. Бедная Фарида, которая не хочет разлучаться со своим дорогим мужем, побежала в сторону центра села, где был кабак бармена по кличке Тилло, по имени Махамадилло, который бойко торговал водкой и вином, делая, по её меркам, бешеные деньги.

- Хорошо, что на улице мало прохожих, а то смеялись бы они надо мной, увидев меня в полночь на улице с водкой в руках - думала Фарида, не замедляя свой бег в темноте. Наконец, она увидела бледно светящиеся окна кабака, услышала звуки веселой музыки, дикий смех и крики местных пьяниц. Когда она подошла к кабаку, там, под старой ивой, один пьяный, качаясь, мочился, и большая часть его мочи попадала ему в брюки. У цветника кто-то громко рыгал и блевал, опираясь на ограду.

Фарида глядела в светящиеся окна и увидела внутри кабака сидящую компанию алкашей, которые лениво смеялись с окосевшими глазами и беззубыми, свинячьими ртами, обнажая блестящие мясистые языки, словно красные лягушки. Один из них еле сидел на стуле, прислонясь к стене, и пытался выпить очередную порцию вина. Когда он выпил с трудом содержимое стакана, вино обратно вылилась в стакан, не вмещаясь в кишки типа, превратившегося в живой кувшин для воды, переполненный выпивкой до отказа. Но человек не хотел сдаваться и снова выпил вино, которое из его рта вылилось обратно в стакан. От этого зрелища Фариду стошнило. Она стояла, стесняясь войти в кабак, но так как в данный момент время работало против неё, она всё же решила постучать в окно. Из-за шума громкой музыки и говора пьяниц, бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло не услышал её стука. Фариде ничего не оставалось, кроме как войти в кабак. Она хотела купить водку в кредит, поскольку в данный момент у неё не было денег. Наконец она нашла в себе смелость и открыла дверь кабака. Потом вошла в помещение, где витал табачный дым, пропитанный запахом водки и вина.

- Здравствуйте, Махамадилло - сказала Фарида, подойдя к прилавку поближе.

- А, здравствуйте, Фарида-апа, сказал в ответ бармен по кличке Тилло по имени Махамадилло, вытирая бутылку водки белым махровым полотенцем. Он был как всегда трезв, так как хитрый бармен, будучи продавцом водки, вина и пива, сам ни грамма не пил.

- Фарида-апа, если пришли за Вашим мужем, то его здесь нету - сказал бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло. Фарида стеснялась. Ей было стыдно находиться в таком заведении в ночное время и просить водку взаймы.

- Даже не знаю, с чего начать, Махамадилло. Знаете, сейчас муж мой находится дома, и он привел домой своих друзей, и, оказывается, мы должны их угостить. Сами знаете, что эти гости без водки - как рыба без воды. Скажу прямо, у меня в данный момент нет денег. Но завтра я поеду в город и, как продам рис с кислым молоком, принесу деньги и заплачу. Мне нужны сейчас две бутылки водки. Пожалуйста, не откажите в моей просьбе, и пусть благословит Вас Аллах, Махамадилложон - сказала она.

Бармен по кличке Тилло по имени Махамадилло задумался на миг, перестав вытирать полотенцем бутылку водки. Потом вежливо сказал:

- Фарида-опа, я Вас уважаю, и дам вам водки, нет слов. Но я должен сказать Вам, что есть большой долг Вашего мужа Худьерди-аки. Вот, в этой книге долгов стоят подписи, Вашего мужа, подтверждающие, что он взял в долг водки и вина, но к сожалению, до сегодняшнего дня ни копейки не заплатил. Вы скажите своему мужу, пусть он заплатит. Иначе, я просто буду вынужден обратиться в родную милицию.

Увидев список долгов своего мужа, Фарида еще сильнее засмущалась. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, дал ей две бутылки водки, аккуратно завернув их в газету "Халк сузи" - "Народное слово".

Фарида взяла водку и вышла на улицу.

На улице двое пьяниц дрались, ругая друг - друга на чем свет стоит. Фарида быстро зашагала домой, чтобы успеть оказаться дома в назначенное мужем время. Когда она пришла домой, Худьерди, поймав со своими дружками единственную курицу в курятнике, которая раз в неделю несла яйца, зарезал её, и начал чистить, поливая кипятком перья. Видимо, он намеревался сварить из нее суп для своих дружков. Худьерди, увидев свою жену с бутылками в руках, криво заулыбался и произнес:

- Ну, друзья мои, теперь убедились? Я же говорил, что моя рабыня найдет водку хоть из-под земли!.. Если надо сворует!..

С этими словами Худьерди бросил в тазик зарезанную курицу и взял бутылки водки из рук жены. Перед тем как подняться на чорпою он приказал Фариде:

- Очисти курицу быстренько и свари из неё суп для моих верных и преданных друзей!

- Хорошо, дадаси - сказала Фарида.

Худьерди начал выпивать со своими дружками водку, которую принесла Фарида. Звучали красивые тосты, анекдоты, смех и гам. Дети и слепая свекровь спали в это время в соседней комнате. Свекровь Фариды по природе была хорошей старухой. Она тоже плакала без слез, когда её родной, единственный сын Худьерди отнимал у неё пенсию. Она даже проклинала своего сына, когда Худьерди, взломав её сундук, стащил белый саван, который она хранила для своих похорон и зеленый бархат, которым покрывают мусульманский гроб - тобут, когда несут усопшего на кладбище.

Худьерди эти вещи тоже продал кому-то и пропил. Свекровь успокаивала Фариду в трудные моменты и умоляла, чтобы она не уходила, оставив детей без отца.

- Если хочешь попасть в Рай после смерти, то терпи, доченька! Бог любит терпеливых - говорила она.

Фарида любила своих детей и не хотела сделать их сиротами. Она не могла бросить безобидную, беспомощную, бедную, слепую старуху. Фарида терпела физические и моральные оскорбления, всякие унижения со стороны Худьерди, надеясь, что когда-нибудь её муж тоже опомнится и наберётся ума-разума. Ведь у него имя Худьерди, что означает в переводе Богдан, то есть "богом данный". Но этот "богдан", как и прежде, нигде не работает и готов выпить даже керосин, если это вызовет кайф. У этого раба бутылки не осталось ни грамма моральных качеств человека...

С такими мыслями Фарида продолжала вещать о том, что она хочет продать рис и кислое молоко, стараясь своим громким криком привлечь внимание покупателей. Тут она увидела человека лет сорока пяти, пятидесяти. Он был среднего роста, полный, но спортивного телосложения, с коротко постриженными седыми волосами, кареглазый и с длинным шрамом на левой щеке. Его нос над мясистыми губами был похож на клюв орла. Он шел прямо навстречу Фариде. Она подумала, что это, наверное, инспектор из санэпидстанции, который может конфисковать её товары. Но, судя по его одежде можно было предположить, что он никакой не инспектор, а скорей всего тракторист или слесарь.

- Ну, здравствуйте, барышня! - сказал тот человек в красной футболке и в клетчатых шортах. На ногах у него были сандалии светло коричневого цвета.

- Здравствуйте - ответила Фарида и тут же спросила:

-Чего вы бы хотели купить?

- Три литра кислого молока и четыре килограмма риса, пожалуйста - сказал человек в красной футболке потягиваясь и зевая, держа в руке трехлитровую стеклянную банку с полиэтиленовым пакетом. Когда он зевнул, Фарида успела обследовать его рот словно стоматолог. У него все зубы были здоровые. Она вытащила из рюкзака пластмассовую емкость и налила из него кислого молока в трехлитровую банку, которую подставил первый покупатель в красной футболке в клетчатых шортах. Потом, плотно закрыв крышкой стеклянную банку, отдала ему. Потом она насыпала риса в полиэтиленовый пакет и взвесила на компактных весах. Тот заплатил и собрался уходить. Тут случилось невероятное, то есть полиэтиленовый пакет первого покупателя в красной футболке в клетчатых шортах порвался и весь рис высыпался на землю, в густую, как на газоне, траву. Увидев это, Фарида замерла на миг, глядя со страхом на порванный пакет и высыпавшийся рис. Покупатель тоже. Потом он стал беззвучно смеяться, тряся плечами. Но Фариде было не до смеха. Она вытащила брезентовую сумку и побежала туда, где порвался полиэтиленовый пакет мужчины. Потом начала собирать рис в брезентовую сумку. Мужчина тоже нагнулся и стал помогать Фариде, которая сгребала рис из травы.

- Хватит, хватит, остальное пусть достанется муравьям - сказал покупатель с яркой улыбкой в устах. Фарида тоже улыбнулась в ответ, и в этот момент нечаянно соприкоснулись их руки. Мужчина почувствовал дыхание женщины, душистое словно запах розы. Этот тонкий аромат опьянел покупателя в шортах, у которого порвался полиэтиленовый пакет. Фарида тоже сладко задрожала, когда рука мужчины коснулись её руки.

- Спасибо, Вы очень хорошая и красивая женщина - сказал мужчина слегка поклоняясь Фариде, словно японец на татами.

- Да не за что - сказала Фарида, густо покраснев.

- Я сейчас пойду к себе и, освободив Вашу сумку, принесу обратно - сказал мужчина. Перед тем как уйти, он снова обратился к Фариде с вопросом:

- Извините, как вас звать-то?

Фарида назвала свое имя, и мужчина, оживленно глядя на неё, сказал:

- Очень приятно было познакомиться с вами. Меня зовут Гурракалон. Я по профессии сапожник. Между прочим, у Ваших сношенных туфель косые подошвы. Если хотите, я могу их отремонтировать, причем, бесплатно. Я живу вон в том вагончике, ну, в будке, где написано "Ремонт обуви" - сказал мужчина, указывая в сторону вагончика.

Улыбаясь, Фарида сказала:

-Вы шутите?

- Нет, не шучу. А Вы думали, что я живу в особняке на гранитных скалах у моря, где шумит прибой и кричат чайки, скользя вдоль серого морского берега?

- Нет... я так не думала... ну... а... интересно, почему вы живете в будке, Гурракалон-ака ? Вы бездомный что ли? - спросила Фарида.

Гурркалон на миг задумался. Потом заговорил:

- Та будка - это моя ремонтная мастерская. У меня много заказов. Потому что 70 процентов населения города живет в нищете, и они не могут позволить себе купить новую обувь. В результате они приносят свою обувь к таким ремонтникам, как я. Я работаю круглосуточно, и поэтому мне приходится находиться месяцами в этом вагончике. Я даже привык как-то к этому. Настолько привык, что даже когда еду в деревню, где я родился и вырос, в тот же день начинаю тосковать по этой будке. Люблю одиночество. По ночам сижу, работаю у окна один, гляжу на звездное небо и на луну, которая тихо бредит над городом, любуюсь красотой природы, одним словом романтика - сказал он, печально улыбаясь.

Потом он еще раз поблагодарил Фариду и собрался уходить. Фарида проводила башмачника задумчивым взглядом, пока он не исчез за поворотом, направляясь в сторону вагончика похожый на табор циган.

Какой чудак - подумала Фарида грустно улыбаясь.

Потом посмотрела на свои скосившиеся туфли и покраснела от стыда.

-Да, действительно, у моих туфель давно истек срок. А я их всё ношу - подумала Фарида.

Потом начала мысленно перекручивать, словно киноленту, всё, что сказал башмачник. Особенно его слова: "Вы очень хорошая и красивая женщина". Она впервые в жизни услышала такие комплементы в свой адрес. По этому слова сапожника, который живет и работает в будке, звенели вновь и вновь у неё в ушах, словно шум морских волн доносящийся из раковины, которую море выбросило на безлюдный берег.

Разве я красивая? - подумала Фарида, вытаскивая из внутреннего кармана своего ватного камзола маленькое квадратное зеркало с рисунком города Суздаль. Это зеркало досталось ей от покойной матери. Она глядела в маленькое зеркало, поправляя лоснящиеся волосы, похожие на нежный черный китайский шелк.

Тут вышел Гурркалон и отдал ей брезентовую сумку.

- Спасибо огромное, еще раз! - сказал сапожник Гурркалон, каторый живет и работает в будке.

- Не за что Гурркалон-ака! - сказала в ответ Фарида.

Она, надела рюкзак на плечи, потом словно штангист, подняла тяжелые сумки с рисом и пошла торговать дальше.


2 глава.


Лунная ночь


Фарида обходила кварталы с криком, привлекая внимание горожан, в надежде продать кислое молоко с рисом. Она шагала понуро, с тяжелыми сумками в руках и с большим рюкзаком на спине. Но, как всегда, ей удалось на сей раз продать только мизерную часть своих товаров, деньги от которых едва хватило на хлеб и на пару леденцов для детей. Вечером она вернулась домой усталой, и дети её подбежали к ней навстречу весело крича:

-Мама! Мамочка пришла!

Поставив тяжелые сумки с рюкзаком в землю, Фарида обняла своих детей и поцеловала их в щечки. Потом вытащила из кармана своего ватного камзола бумажный сверток с красными леденцами, похожими на петушки "хурозканд" и раздала их детям . Бледнолицые, тощие дети обрадовались и принялись радостно лизать леденцы. Глядя на радостные лица своих детей, Фарида прослезилась.

- Фаридахон, пришла, доченька?! - спросила слепая свекровь, которая оставалась с детьми.

- Да, мама, я приехала и привезла хлеб! - отрапортовала Фарида, вытирая слезы. Потом взяла пару лепешек из бизнес-сумки и принесла их на подносе к свекрови, развела огонь в очаге, поставила на огонь кумгон и приготовила чай. После этого она вместе своей свекровью и с детьми начала ужинать. На достархане, кроме хлеба, ничего съедобного не было.

- Слава богу - сказала старуха, осторожно закладывая ломтик хлеба в свой беззубый рот трясущей костлявой рукой с пальцами, похожими на бамбук. Она долго жевала хлеб с помощью десен. Когда она жевала, её подбородок касался носа.

- Ты, доченька, о нас не думай, и в городе пообедай как следует. Потому что ты беременная - сказала свекровь.

Фарида ничего не сказала в ответ.

Тут появился пьяный Худьерди и, шатаясь начал орать:

- Рядовая толстуха! Строевым шагом и с песней на выход!

Фарида поднялась с места и подошла испуганно к своему мужу:

-Что Вам нужно, дадаси - спросила она.

- Как будто не знаешь, что мне нужно, да?! Или ты думаешь, что я хочу затащить тебя на матрас?! Ошибаешься, дура наивная! Кура ты безмозглая!.. Не-еет, я вижу ты снова притворяешься! А ну-ка гони бабки сюда! - кричал Худьерди.

Фарида начала умолять, как всегда, отчитываясь, как бухгалтер перед начальством:

- Дадаси, я не смогла продать большую часть наших товаров! Целый день, расхаживая с тяжелыми сумками по кварталам города, еле заработала на хлеб и пару леденцов для наших детишек! Если не верите моим словам, то можете проверить, взвесив товар. У меня остались деньги только на дорогу - сказала Фарида, вытаскивая оставшиеся денег на дорогу из внутреннего кармана своего ватного камзола. Худьерди жадно отнял деньги из руки Фариды и сказал:

- Этого недостаточно, чтобы купить водку или вино! Найди ещё! Займи у соседей!.. Кому говорю! Быстро!.. - вопил Худьерди, качаясь как маятник в школе в кабинете физики. Приняв позу каратиста, он с боевым кличем хотел нанести удар ногой по лицу жены, но промахнулся и упал с грохотом на землю. Потом утих. Фарида испугалась и нагнувшись над ним послушала его сердцебиение. Он был жив. Фарида успокоилась и велела своим детям принести корпачу (матрац) и одеялу с подушкой. Её дочка Зулейха и сын Мекоил приволокли вещи, которые просила Фарида. Потом они все вместе с трудом уложили Худьерди на матрас и, подложив под его голову подушку, покрыли дырявым одеялом. Вдруг Худьерди зашевелился, поднял голову и, резко втянув в себя живот, издал звук: "Умкк!".

Фарида сразу поняла, что Худьерди тошнит, и его вот-вот вырвет. Она велела детям принести ведро. Дети принесли ведро. Ведро было старое, мятое и почерневшее. Фарида с солдатской быстротой подставила ведро, и Худьерди начал блевать, но не в ведро, а на землю. Изо рта у него вылетали непрожёванные кусочки картофеля и мяса. Увидев это, маленкая Зулейха закрычала:

- Мясо! Смотри, Мекоил, картошка! С этими словами Зулейха начала подбирать куски мяса и есть.

-Вай, что ты делаешь, Зулейха?! Брось! Не кушай, это харам! - кричала Фарида.

Зулейха заревела. А Худьерди успокоился и уснул. Фарида прогнав детей в дом, убрала блевотину мужа и вытерла ему лицо дырявым обгоревшим полотенцем. Свекровь Фариды плакала, лёжа на чорпое, ничего не видя.

Между тем, над деревенским небом светила луна, образуя вокруг себя огромный круг. Вдалеке лаяли собаки, и хором пели весенние лягушки. Фарида уложила детей, приняла омовение, постелила на чорпое молельную скатерть и начала молится Богу. Шепотом она читала молитвы и плакала. Её слезы сверкали в свете сияющей луны словно струи жидкого алмаза. Помолившись и постелив матрац рядом с Худьерди, она легла спать. Лежала она глядя на луну и на далекие звезды и подумала о сапожнике Гурракалона, который живет и работает в будке. Какие слова он произнес! "Люблю одиночество. По ночам сижу у окна один, гляжу на звездное небо и на луну, которая тихо бродит над городом, любуюсь красотой природы, одним словом - романтика"

- Нда-а-а - подумала Фарида - а его комплементы, типа: "вы очень хорошая и красивая женщина". Как он красиво смеялся, треся плечами, когда нечаянно порвался полиэтиленовый пакет и высыпался рис на землю, как белый песок из песочных часов. Ах, как он смотрел с блаженной улыбкой из маленького деревянного окна будки!.. Фарида думала, думала и уснула, сомкнув усталые глаза. Ей снился башмачник Гурракалон, который сидел на мраморном крыльце огромного замка на гранитной скале на берегу моря, где летали чайки над береговыми волнами коса глядя на поверхность воды в поисках мелких рыб. Он шил золотыми нитками для лжедемократора страны дорогие сапоги из шкуры каркидона сорок девятого размера. Шило и иголки у него тоже были золотыми. А Фарида в это время стояла у ворот огромного замка башмачника Гурракалона, поднимая тяжелые сумки с рисом и с большим рюкзаком на плечах. Она кричала на вес голос в надежде привлечь внимание башмачника, который шьет бесценные сапоги для императора из кожы каркидона с золотыми нитками:

- Кислое млааакоо-о-оо! Кому кислое мла-аа-коо-оо?! Услышав голос Фариды, башмачник Гурракалон спустился на лифте и подошел к ней. Потом поднял её вместе с тяжелыми сумками и посадил на байдарку, которая стояла на берегу моря, после чего он молча начал грести. Качаясь на высоких волнах, они плыли в сторону экзотического острова, где растут пальмовые леса, над которыми летают попугаи и стая розовых пеликанов. На этом острове росли секвойи, эвкалипты, а на лианах качались различные обезяны, всякие макаки, орангутани, гиббоны и шимпанзе, беззаботно едя бананы,после чего осматривали друг у друга шерсти, в поисках блох, затем этих пойманных блох они ели словно человек, который лушит жаренные семечки подсолнечника. Фарида с Гурракалоном купались в изумрудно-зеленом море. Она плавала на воде с тяжелыми сумками в руках и с рюкзаком на спине, выкрикивая время от времени:

-Кислое млаааако-о-оо! Кому кислое мла-а-аако-оо! Её крик отпугивал акул, которые разгребая плавниками морскую поверхность, кружились вокруг неё в надежде полакомится ею. Потом она лежала на теплом белом песке рядом с башмачником Гурракалоном, который лежал тут же одних плавках и с ластами на ногах. Через две недели оба вернулись обратно на байдарке и поселились в замке. На следующий день Гурракалон купил билет в театр, и они вдвоем пошли в город на культурно-массовое мероприятие. Сценарий спектакля был написан о репрессированном бедном поэте в период сталинского режима. Поскольку поэт был знаменитым, пришло много зрителей, которые переполнили зал. Наконец, заиграла музыка, и открылся занавес. Зрители зааплодировали, увидев репрессированного бледного, сутулого поэта в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах без подошв, сорок восмого размера. Рано поседевший и почерневший от горя и страдания, поэт почему-то плакал в огромный старой, дырявый, клетчатый носовой платок:

- Прощайте, мои бедные стихи! Прощай моя пожелтевшая рукопись! Я всю жизнь писал стихи, писал поэмы и романы о родине и народа, ни щадя себя! За это государство, вместо того, чтобы дать мне однокомнатную квартиру, присвоить мне звание народного поэта, наградить орденами и медалями, репрессировало меня! Теперь хотят расстрелять! Какое кощунство! Не-е-ет, не выйдет! Я отомщу им! Каков привет, таков ответ! Я не хочу, чтобы мои рукописи остались властям, и чтобы они после моей смерти реабилитировали меня, воздвигнув восьмиметровый бронзовый памятник и увековечив мою память, и сделали из моих стихов флаг идеологии патриотизма! Я лучше сожгу их, как сжигают дворники осенние листья в городском парке! - сказал он.

Фарида с Гурракалоном думали, что репрессированный поет в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах шутит. Но он взял свою пожелтевшую рукопись из голенища своих кирзовых сапог, сорок восьмого размера, без подошв, чиркнул спичкой сжег их словно спортсмен который зажигает олимпийский факел. В это время какой-то человек в чалме и в полосатом чапане прибежал из-за кулис на сцену и начал умолять поэта немедленно прекратить уничтожать бесценную рукопись и остановить безумие. Иначе его не простит история. Но репрессированному поэту было не до шуток. Он твердо решил сжечь рукопись, и не послушал человека в чалме. Наоборот, оттолкнул его, не подпуская к горящему костру, в котором сгорала его бесценная рукопись. Тут пришел конопатый суфлер маленького роста, лет сорока пяти, белобрысый, к тому же тощий, с короткими как у кенгуру руками и тоже вмешивался в скандал. Видимо, репрессированный поэт раньше занимался боксом. Он резко ударил конопатого суфлера кулаком в область гортани. Конопатый суфлёр маленького роста, лет сорока пяти, белобрысый, к тому же и тощий, словно копченая рыба, с короткими как у кенгуру руками упал на сгнившый, дырявый пол, где ходит было опасно.

-Мужики-и-ии! Наших бют! - крикнул кто-то из оркестровой ямы, и толпа музыкантов во главе с дирижером напала на репрессированного поэта с бледным лицом, в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах.Музыканты были вооружены кто со скрипкой, кто с контрабасом, кто медными духовыми трубами. В этот момент кто-то успел ударить поэта по башке балалайкой, и балалайка поломалась. Началась драка. А рукопись все тлела и тлела, потом вдруг вспыхнула с новой силой, и пламя перекинулось на занавес, который загорелся. Зрители думали, что действия идут по задуманному сценарию. Но не тут-то было. На сцене и в зале вспыхнул настоящий пожар. Режиссер с жестяной воронкой в руках закричал:

- Граждане зрители! Спасайтесь если, конечно, хотите жить! Наш Театр Драмы и Комедии имени товарища Уильяма Шекспира горит!

Услышав это, зрители дружно поднялись с мест и бегом направились к выходу, давя друг друга. Башмачник Гурракалон, оставив в горящем зале Фариду, пулей вылетел через окно, разбив стекло в дребезги. Фарида, дрожа от страха, подняла свои тяжелые сумки с рисом и взвалила огромный рюкзак на спину. Театр всё горел, а репрессированный поэт победоносно хохотал, как дьявол у алтаря с перевернутым крестом. Фарида тоже крикнула пронзительным голосом, похожим на свист поезда, приближающегося к разъезду и - ах! - проснулась.

Между тем на западе бродила луна, высоко в небе мерцали звезды и доносился далекий лай собак.


3 глава


Лестница


Взяв с собой тяжелые сумки с рисом, и взгромоздив на спину тяжёлый рюкзак, Фарида снова поехала в город торговать рисом. Солнце пекло. Шагая с тяжелыми сумками в руках, она вся вспотела от жары и задыхалась от духоты. Она шагала по кварталу и кричала:

- Рии-и-ис! Кому рии-и-ис! Есть отменный рис "девзира" для плова-а-аа! В этот момент открылось окно одной из квартир, и Фарида насторожилась, подумав что сейчас её покроют матом. Но она услышала голос женщины. Женшина вежливо улыбалась, жмуря глаза и делая козырек ладонью, защищаясь от ярких лучей солнца. Потом поздоровалась:

- Здравствуйте, сестричка! Сколько просите за килограмм? -спросила она.

Фарида назвала цену, и они договорились между собой.

- Как дешево Вы продаете такой отменный рис. Почти бесплатно. Спасибо рыночной экономике и властям, теперь намного проще стало купить необходимые товары. Раньше люди ездили на базар чтобы купить продовольственные товары истратив лишные деньги и время. А теперь торговцы сами приходят и предлагают свои товары покупателям. Я сейчас спущу Вам сумку на веревке.Мне пять килограмма риса, пожалуйста. С этими словами женщина спустила дерматиновую сумку, привязав её к верёвке.

- Взяв сумку, Фарида насыпала в неё рис и взвесила.

- Вот, пожалуйста, ровно пять килограммов! Можете повторно взвесить у себя, опажон! Поверьте мне, я никогда никого не обманываю. Боюсь Бога. Не нужны мне чужие копейки. Из-за какой-то выгоды не хочу я гореть на том свете, в огненном аду -сказала Фарида.

- Да я верю Вам, дорогая, не беспокойтесь. Я тоже никого никогда не обманывала. Моя мама была атынайи, "религиозная проповедница", и отец был известным всему городу муллой. Как он трактовал аяты, подумать только! Его уважали все, даже большие руководители, которые были коммунистами, представляете? Я, между прочем, тоже знаю Коран наизусть. Если хотите я могу Вас тоже научить арабской письменности и трактовку -сказала женщина.

- Ой, какая вы счастливая! Выучить Коран наизусть - это не всем удается. А я знаю только несколько маленьких сур и молитв. И то не полностью. Да простит всемогущий Аллах мои ошибки - сказала Фарида, отправляя сумку наверх. Женщина притягивая груз верёвкой, сказала:

- Аллах милостив и милосерден. Вы не волнуйтесь, дорогая сестра, он простит не только ошибки, которые мы совершили, но и грехи тоже, но только тогда, когда мы молимся честно, от души не причиняя зло другим - сказала она.

- Да, Вы правы - сказала Фарида, глядя на религиозную женщину с улыбкой на устах.

Женщина, которая знает Коран наизусть, подняла сумку с рисом наверх как поднимают люди ведро с водой из глубокого колодца в Российских глубинках. Женщина, подняв сумку, вежливо улыбаясь Фариде, закрыла окно. Фарида долго стояла, глядя в окно, а потом удивилась. Даже испугалась и стала звать женщину, которая исчезла, закрыв окно. Самое страшное было то, что окна у здешних домов были все одинаковые. К несчастью, Фарида не могла вспомнить цвета занавески в окне странной покупательницы с большим багажом религиозных знаний.

- Апа! Апа! Отдайте, пожалуйста, мои деньги! Мне они очень нужны! У меня голодные дети и слепая свекровь! Я должна принести им хлеба! Слышите?!- просила Фарида.

Но, к сожелению, женщина не откликнулась. Она исчезла словно камень, который канул в море. Фарида даже потеряла из виду то окно покупательницы риса.

- Господи, которое окно? На каком этаже? Ну и люди, а? - подумала Фарида.

- Это было четвертый... нет, пятый этаж. Точно - пятый. А номер квартиры? Как я могу определить номер квартиры? О боже, только не это... Помоги мне, Господи... - думала Фарида.

Потом, подняв тяжелые сумки, зашла в подъезд и по лестнице стала подниматься наверх. Было бы проще, если бы дом имел лифт. По земле она бы смогла как-то продвигаться, но здесь подниматься по лестнице наверх с тяжелым грузом было трудно. Ей казалось, что вот-вот её руки оторвутся от тяжкого груза, но она, пыхтя, продолжала подниматься наверх. В этом ей мешали не только тяжелые сумки, но и её полнота тоже подвела. Более того, она была беременна. Поэтому еле дойдя до третьего этажа, Фарида, обессилев, присела на лестничной площадке.

В этот момент она увидела влюбленную пару, которая спускалась по лестнице, весело смеясь и шутя друг с другом. Увидев Фариду, которая сидела на лестничной площадке, девушка обошла её стороной, зажмурив нос, словно человек, который опасается, как бы не подхватить страшную чуму. Парень сделал то же самое.

- Она, наверное, наркоманка. Тфу зараза... - сказал он, глядя на ходу в сторону Фариды.

Фарида снова встала и, подняв тяжелые сумки, продолжила подниматься наверх. Наконец, она поднялась на пятый этаж и постучала в двери наугад, но не смогла найти ту женщину, которая обманула её. Потом она стала спускаться вниз, но тут она, неправильно шагнув, упала и, потеряв равновесие, кувырком полетела вниз на площадку нижнего этажа. Когда она упала, тяжелые сумки свалились на неё. Фарида присела, поблагодарила Бога за то, что сумки не порвались, и не рассыпался рис.

Лежа на лестничной площадке, она чувствовала невыносимую боль в области живота, корчилась, хватаясь за живот, и плакала. Спустя несколько секунд Фарида потеряла сознание.

Она очнулась на больничной койке в окружение врачей в синих халатах.

- Что со мной? Где мои сумки с рисом? - спросила Фарида стараясь подняться.

Но врачи не разрешили ей вставать, а один из них сказал:

- Не беспокойтесь, Ваши сумки с рисом находится здесь. Их принес некий Гурркалон. После этого они спокойно объяснили ей о случившимся. Фарида заревела узнав о том, что у неё случился выкидыш. Ей дали еду и питье и просили сильно не переживать, мол, благодарите бога, что сами остались в живых. Фарида не могла остановить слезы.

- Бедный мой ребенок. Как я любила тебя, как с тобой разговаривала. Мы с тобой восемь месяцев были вместе. В это время ты был всегда сомной и жил у меня в животе. Когда я разговаривала с тобой, ты понимал меня и отвечал по своему, упираясь маленькими ножками в мой живот, и радовался. Прости меня, если сможешь, мой маленький, мой родной. Ты умер в утробе моей, даже не появившись на этот свет, из-за моей неосторожности... Это, я во всем виновата...Теперь ты ходишь где-то там, волоча за собой кровавые кишки, через которые питался. Ходишь один и ищешь меня... - плакала Фарида.

Она так горько, долго плакала, что даже лицо и веки её опухли от напряжения. За всё время пребывания в больнице, пока она не выписалась, её непутевый муж Худьерди ни разу не появился, даже за окном палаты.


4 глава


Ранным утром


Рано утром, сразу после утренней молитвы Фарида взяла лопату-грабарку и, зайдя в коровник, принялась убирать помещение от навоза. Потом бросила в кормушку коровы сухого клевера, измельчив его с помощью специального станка. После этого она подоила корову, отнесла молоко в дом и налила его в большую зелёную эмалированную кастрюлю. Потом подмела территорию двора, налила воду в кумган для чая, разводя огонь в очаге. Едкий дым резал ей глаза, когда она, низко наклонившись, раздувала огонь. Глаза её прослезились и покраснели, так как намокший кизяк плохо разгорался. Наконец, огонь, разгорелся, весело играя в очаге, и Фарида, глядя на огненный танец пламени, задумалась. Она думала о городских женщинах, у которые в доме есть кухня, газовая плита, холодильник, наполненный разными продуктами, микроволновая печь, миксер, сервант с хрустальными сервизами фарфоровой посудой и даже тостер. В кладовой у них - мешки с картошкой, луком и рисом. А стиральная машина у них с автоматической сушилкой. А ванная! Эх, у Фариды нет ни ничего подобного! Даже смешно. Зачем ей вообще холодильник, если нет продуктов.

Она не забыла, как однажды её пьяный муж Худьерди принес два килограмма свежего мяса и сказал:

- A ну-ка, толстуха, быстро посоли это мясо и половину зажарь. Сейчас друзья мои придут. Приготовь закуску.

Как тогда обрадовалась Фарида! Она пожарила мясо, и половину положила в трёхлитровую стеклянную банку. Потом, чтобы мясо не испортилось, плотно закрыла банку крышкой и привязав к ней верёвку опустила её в воду арыка, который протекал рядом с их домом и другой конец веревки привязала к стволу тополя. А что прикажете делать, если нет у неё холодильника? Она даже заплакала от счастья, когда увидела своих детей, которые с волчьим аппетитом ели куски жареного мяса. Улыбалась сквозь слезы.

Друзья Худьерды сидели до полуночи, выпивая водку, крича, смеясь и плача. Потом они ушли. Вечером, как всегда, Фарида приняла омовение и помолилась. После этого сделав уборку в доме, она легла спать со своими детьми рядом со слепой свекровью.

Утром Фарида решила проверить стеклянную банку с мясом, потянула за веревку и - на тебе! Она даже испугалась и побледнела. Потому что банки со с мясом не оказалась на месте. То есть её кто-то стащил, оставив только оборванную веревку.

Через день-два разгневанный сосед Облокул, перепрыгнув через глиняный забор, прибежал к ней с цепью в руках. Фарида сильно испугалась. Сосед Облокул начал вопить с пеной у рта:

- Где твой муж?! Позови его сюда! Я хочу убить гада этой чугунной цепью! - кричал он злобно.

- А что случилось, Облокул-ака? - спросила Фарида удивлённо. Не пугайте меня, пожалуйста! Что плохого сделал Вам мой муж?

- А вот что: этот алкаш зарезал мою любимую собаку и съел её со своими дружками, сволочь! Поймаю - убью как шакала!.. - кричал Облокул, нервно махая цепью с ошейником.

Фарида поняла, откуда появилось у них свежее мясо, и её стошнило.

- Мужа нет дома. Сама не знаю, где он сейчас шляется, Облокул-ака! Ради бога, прошу, не убивайте его! У меня маленькие дети. Плох или хорош, он мне муж все-таки! Я куплю Вам новую собаку, хорошо?.. - сказала она.

Облокул ушёл, ругая Худьерди нецензурными словами, гремя цепью с ошейником, которая осталась ему на память от любимой собаки.

Вот так вот Фарида и живет со своими проблемами. У неё дома нет не то что бани, но даже ванной. Она купает своих детей допотопным способом, усаживая их в тазик. И сама так же моется. Баня есть в районном центре, но она далеко, где взять денег на это? Летом, правда, проще. Но осенью и зимой мыться в тазике, да еще в холодном помещении, опасно. Можно простудиться, и дети легко могут прихватить грипп. А там лишняя трата денег на лекарства, возня, нервы, депрессия и все такое. Лучше не мыться в зимний период. А как она стирает одежду? За неделю образуется гора нестиранного белья и одежды. Она вскипятит воду в большом казане на очаге и посыплет в кипяток золы. Потом палкой тщательно размешает золу с водой, и у неё получается самодельная сода. Эту соду женщины называют "ишкор". Этим ишкором стирает одежду. Стирать одежду таким способом летом для Фариды не очень трудно, если не считать боль в спине. Но в зимнее время этот труд становится просто адским. Кипятка хватает только на стирку, а когда она начинает полоскать в холодной воде, её руки немеют, краснеют и опухают от невыносимого холода. Иногда она просто не чувствует своих рук. Они становятся словно руки другого человека.

Как хорошо городским женщинам, у которых есть стиральная машина. Есть у них и пылесос для уборки дома.

В прошлом году однокашница Фариды Сайлихон, которая ездит каждый год в город Дубай, рассказывала что там она, работая прислугой одного богача убирает дом с помощью пылесоса-робота, которому достаточно дать команду, и он, двигаясь по комнате, наводит чистоту. Вот такая чудо техника!

Но Фарида не жалеет об этом, так как этот способ остался от предков и существует испокон веков, и от этого труда никто не умирал. Труд, по мнению Фариды, улучшает кровообращение в организме.

Сайлихон живет в роскоши. Имеет большой дом, машину и здесь на родине она устраивает посиделки, ездит на машине куда хочет, развлекается. Она носит на шее драгоценные цепочки, на пальчиках - перстни, в ушах - бриллиантовые украшения с золотыми серьгами. Она благоухает, как роза, дорогими французскими духами так, что её собеседница, или собеседник, просто задыхаются от резкого запаха. Все зубы у неё с золотыми коронками. Когда она улыбается или хохочет, Фарида удивляется, глядя ей в рот: Рот Сайлихона становится похожей на кошелек с драгоценностями. Её муж с радостью прислуживает ей, убирает дом, присматривается за детьми, кормит их, водит в детский садик и в школу пешком, готовит еду, вечером, укладывая детей спать, поет им колыбельную песню. Он стирает ей лифчики и трусики, гладит их утюгом, чистит ей туфли, моет окна и протирает тряпкой мебель. Не пьет, не курит, не играет в азартные игры. Одним словом, не человек, а ангел небесный. Сайлихон же, наоборот, не брызгает выпивать, курит дорогие сигареты. Она много раз предлагала Фариде, чтобы та поехала вместе с ней в Дубай. Но Фарида всякий раз отвергала её предложение.

- Нет, спасибо, подруга, у меня маленькие дети и слепая свекровь. Не могу я - говорила она. "Лучше близкий саман, чем далекий колос ржи" помнила Фарида узбекскую пословицу. Чтобы не обидеть свою богатую подругу, она не напоминала ей о том, что в Дубае многие женщины занимаются проституцией, торгуя своим телом. Когда они возвращаются домой, они говорят своим мужьям и близким, что они там работали.

Фарида даже в самые трудные моменты в своей жизни не просила ни у кого денег взаймы. Потому что она так воспитана. Она помнила, как бабушка говорила ей о плохих последствиях долга на том свете. По её рассказу, толпа людей, принеся гроб усопшего человека к святому человеку, попросила прочитать панихиду "Жаназа", без которой у мусульман нельзя похоронить усопшего. Тогда святой человек спросил у них, не остался ли у покойника неоплаченный долг. Толпа задумалась на миг, потом один из них сказал, что есть у покойника долг. Святой человек снова спросил, есть ли у него взрослые дети, которые смогли бы заплатить долг своего отца.

- К сожалению, нет. У него не было детей, он жил один - сказал человек из толпы.

Святой человек задумался на миг, потом снова обратился к толпе:

- А, остался ли у него скот или недвижимость, которыми можно было бы покрыть долг?

- Нет, господин, он был бездомным. Ради Бога, прочтите панихиду, благородный - сказал кто-то.

- Ну, в таком случае, сами читайте ему панихиду. Я не буду читать - сказал святой человек и собрался уходить.

Люди остановили его и спросили:

- О, благородный, сделайте милость бедному покойнику. Почему Вы не хотите читать ему панихиду? - спросили они удивлённо.

И святой человек сказал им:

- Знаете, человек не должен уносить долги на тот свет. Это очень плохо. Потому что на том свете совсем другие отношения. Там люди не могут оплатить свой долг своим кредиторам деньгами, золотом или скотом. На том свете плата осуществляется только "савабом", который человек заработал своими благородными делами. Самое опасное это то, что кредиторы, увидев страшный Ад, повышают цену своих кредитов на саваб. Тогда справедливый Бог отнимает саваб у людей, которые не хотели или просто не успели заплатить свой долг в таком размере, который хотел кредитор. В случае если у человека нет саваба, все грехи которые совершил кредитор заносятся на его счет. В результате, грешник кредитор, освободившись от своих грехов, попадает в Рай на вечную жизнь. А должник, наоборот, заваливая все тяжкие грехи кредитора, попадает в Ад - сказал святой человек. Толпе пришлось похоронит усопшего без понихиды и зарыли его как собаку. Вот так воспитали Фариду. С тех пор она боится долга.

Об этом думала Фарида , не отрывая своих задумчивых глаз от огня, который с треском плясал в очаге, отправляя в небо красно-оранжевые искры. Наконец вода в кумгане вскипела, Фарида приготовила чай и позавтракала, чем Бог послал, со своей слепой свекровью. Детей она не хотела тревожить, так как они спали крепким и сладким младенческим сном.

- Ты, доченька, не беспокойся о детях. Когда они выспятся, я их накормлю завтраком. После завтрака они отправятся пасти корову - сказала свекров Фариды.

- Хорошо, мама - сказала Фарида и начала собираться в дорогу.

Да, вы угадали. Она должна торговать кислым молоком и рисом. Перед тем отправиться в путь, она прочитала молитву, чтобы ей сопутствовала удача. Потом взвалила огромный рюкзак на спину, подняла тяжелые сумки с рисом и вышла на улицу.


5 глава


Отец


Шумный восточный базар. Людская толпа движется, словно лава огнедышащего вулкана, шум и гам вокруг. Витает в воздухе запах дыни и жареного мяса и кукурузы. Дымят шашлыки в шашлычниках. Где-то вдалеке иакают ослы. Кричат повара в белых халатах и в белых шапках:

- Налетайте, люди, есть вкусные и недорогие шашлыки! Есть самса, лагман, шурпа с бараниной и плов!..

На углу где дехкане торгуют репой, сидят грязные, небритые алкаши-собутыльники со длинными ногтями, в грязных одеждах, с непричесанными волосами.

В этом кругу сидел и муж Фариды Худьерди.

Вдруг он заговорил:

- Мужики, хотите поржать? - спросил он, закуривая маленький окурок сигареты, держа его двумя пальцами, как пинцетом.

- Валяй, Худик - сказал один из алкашей, почёсывая живот.

Глядя на высокого человека в поношенной тюбетейке, который шел со своей низкорослой женой посреди толпы, оглядываясь вокруг, Худьерди закричал:

- Тусумбой! А Тусумбой!

Тусумбой оглянулся и заулыбался.

- Аа-аа, Худьерди, это ты? До сих пор не умер? - засмеялся он, указывая на Худьерди своей низкорослой жене. Его жена тоже заулыбалась, сверкая зубами с металлической коронкой.

- Тусумбой, помнишь, мы с тобой служили вместе в армии?! Ты работал тогда в свинарнике в нашей военной части?! - сказал Худьерди, придавив окурок своим зимним ботинком

. - А как же, конечно, помню! Я был ефрейтором. Помню ту старую лошадь с телегой, на которой я таскал помои для свиней. Помню нашу родную казарму, березовую рощу, сосновый бор, которые весело шумели на вольном ветру! Помню стук дятла, розовые закаты! Картофельные поля, яблочные сады, тихие, лунные ночи, громкие трели соловьёв!

Эхххх... - вспомнил со вздохом Тусумбой.

Худьерди продолжал диалог:

-Я тоже помню. Особенно тот день, когда мы с тобой трахали свиней, загнав в угол свинарника нашей военной части. Тогда ты трахал хромую свинью, помнишь?! - сказал он. При этих словах поднялся дружный хохот толпы и Тусумбой замер. Покраснел до ушей от стыда и произнес:

- О чем ты, дурак?! Какая свинья?! Я никогда не занимался такими гнусными делами! - сказал он, словно оправдываясь.

Тут его низкорослая жена, закрыв лицо ладонями, зарыдала и собралась уходить. Тусумбой пошёл ей вслед, стремясь догнать её, и говорил:

- Сумбулой, не верь этому алкашу! Он - дурак, ему срочно надо идти к врачу! Крыша у него поехала от регулярной пьянки! Я никогда тебе не изменял! - оправдывался он сново нервно поправляя свою поношенную тубитейку.

Дружки Худьерди надрывались от смеха. Они смеялись наповал оригинальным смехом, сверкая языками в беззубых дуплах своих ртов. Они смеялись долго. Потом один из них сообщил страшную весть о том, что у них вино кончилось.

- Разве это проблема? Сейчас найдем деньги и купим еще пару бутылок вина - сказал Худьерди, поднимаясь с места.

В этот момент среди прилавков появился слепой певец в тюбетейке и в восточном халате, который шагал, играя на рубабе и надрывно напевая трогательную песню об осиротевших детях. Рядом со слепым певцом шла его плохо одетая жена, тоже слепая, с закрытыми глазами держа в вытянутой руке грязную брезентовую суму, чтобы люди бросали в неё подаяния. Слепой певец пел громко:

-Ота-онасий борлар баланд тог устида ойнар, Ота-онасий йоклар кабрнинг бошида йиглар!

Эти строки в переводе звучит так: те дети, у которых есть родители, играют в горах. А дети, у которых нет родителей плачут над могилой.

-Каландар шахрига борсам, бошимдан офтоб утди! Оёгим лойга ботганда онам, кадри ёмон отди!

Эти слова в переводе звучит примерно так:

- В изгнании я получил солнечный удар и заболел. Ах, мама родная, мне так не хватает тебя сейчас!

Худьерди содрал этикетку с бутылки и подойдя поближе к певцу сказал:

- Яшанг, кори-ака! То есть "дай бог, чтобы Вы долго жили, брат певец!".

Потом сделав вид, что бросает в суму деньги, с ловкостью фокусника спер все подаяния, которые слепой певец собрал со своей женой.

Когда Худьерди, купив пару бутылок вина, вернулся к своим дружкам алкашам, они обрадовались как дети и стали расхваливать его за предприимчивость. Худьерди принялся открывать бутылку, но тут появился слепой певец со своей женой. Певец оказался зрячим и его жена тоже. Он схватил за воротник Худьерди и ударил его кулаком по морде. Худьерди хотел нанести певцу ответный удар, но не смог. Потому что певцу помогала его жена, которая наносила Худьерди коленями сокрушительные удары в область живота, словно кикбоксер с многолетним стажем.

- Ты чего, сволочь, спёр наши кровные деньги, которые мы заработали честным путем?! А ну-ка, гони бабки сюда живо, пока мы тебя не укокошили! - сказал зрячий певец, шипя словно ядовитая змея.

- Хорошо, братан, хорошо! - сказал Худьерди, покраснев от нехватки воздуха и шаря по своим карманам трясущимся руками.

"Преданные друзья" Худьерди сбежали наутек, оставив в беде своего предприимчивого дружка. Певец и его жена, отняв оставшиеся у Худьерди деньги, долго били его руками и ногами, пока не устали. После этого они ушли, растворившись в толпе, продолжая петь с закрытыми глазами.

Худьерди долго валялся на земле без сознания, весь в крови. Когда он пришел в себя, он увидел мальчика с бледним лицом и сильно испугался, подумав, что это белая горячка. Но когда он узнал своего двенадцатилетнего сына заплакал.

- Не плачьте, дада, вставайте. А не то милиция Вас заберет и отправит в вытрезвитель - сказал Ильмурад, помогая встать своему отцу. Поскольку его отец был тяжелым, пока поднял его от напряжение у мальчика вздулись жила на висках. Таким образом Ильмурад с трудом уложил своего отца в свою тележку и начал её толкать.

- Куда ты меня везешь? - спросил Худьерди, лежа на тележке.

- Туда, где я ночую - сказал Ильмурад.

Толкая тележку, он повез своего отца во двор чайханы. Потом, приподнял его и начал спускаться в прохладное подвальное помещение теплотрассы.

Наконец Ильмурад уложил отца на самодельные нары, которые он сам смастерил.

- Отдохните здесь, дада, сейчас я Вам принесу еду - сказал Ильмурад.

Худьерди ничего не ответил. Выйдя из подвала, Ильмурад пошел в сторону лавки, где продавали варёный горох и лепешки. Когда он вернулся, отца в подвале не было. Он вышел во двор, беспокоясь за отца, подумав, что Худьерди увели милиционеры. Но самое страшное он увидел позже, когда его тележка исчезла. У Ильмурада ёкнуло серце.

- Эх, только не это - подумал он.

Ведь без тележки ему конец. Как же он будет теперь работать? С такими мыслями Ильмурад пошёл искать тележку. Побежал в сторону прилавок. Он долго искал тележку, и, наконец, увидел её в руках здорового, смуглого и храмого человека.

- Дядя, это моя тележка, отдайте! - сказал он смуглому и храмому человеку.

- Отстань! Я её только что купил вон у того алкаша!- ответил смуглый и храмой человек, указывая на Худьерди, который хищно улыбаясь, слился с толпой.


6 глава


Добрые соседи


Бедного человека укусит собака, даже если он сидит на высоком верблюде.


(Узбекская пословица)


После утренней молитвы Фарида взяла ведро зашла в коровник подоить корову. Там она чуть в обморок не упала, увидев страшную картину. Из руки Фариды выскользнуло ведро и, загремев, упало на землю. В коровнике лежала их дохлая корова. Потухшие её глаза были открытыми, а из её некрасиво скривившегося рта торчал язык сиренового цвета. Фарида горько зарыдала надрывным голосом, прислонясь к неоштукатуренной стене коровника, чтобы не упасть.

- Господи! За что ты отобрал наш последний источник дохода, которым кормилась наша семья, еле сводя концами?! Как я теперь буду кормить своих детей и слепую свекровь, Господи?! - плакала она.

Когда она вышла во двор, продолжая громко плакать, испугавшаяся слепая свекровь спросила её, почему она плачет. Фарида сказала ей страшную правду, и свекровь тоже заплакала. Потом она стала умолять Фариду, чтобы она не била детей. Она сказала, что после того как дети, которые пасли корову, вернулись домой, они рассказали, как их корова, волоча за собой Мекоила, направилась в сторону хлопкового поля. Мекоил был еще недостаточно силен, чтобы с помощью аркана остановить корову. Если, не дай бог, бригадир или председатель колхоза увидит корову, которая лопает хлопчатник, то корове - конец. Они тут же зарежут её и конфискуют мясо. Таково было постановление председателя колхоза, дескать, нельзя кормить скот важным государственным стратегическим сырьем. Поэтому Мекоил старался изо всех сил тянуть на себя аркан, чтобы не позволить корове есть хлопчатник. Он кричал своей сестричке, чтобы она помогла гнать корову сзади, стегая её палкой. Пока они тянули корову, она успела съесть значительную порцию хлопчатника. Дети обрадовались не только потому, что им удалось оттянуть корову. Они облегченно вздохнули, потому, что никто из руководителей не видел, как их корова ела хлопчатник. Из слов детей начала выяснятся причина гибели коровы. То есть слепая свекровь предположила, что хлопчатник, который съела корова, был специально отравлен ядовитыми пестицидами. После этих слов свекрови Фарида снова зарыдала громким голосом, в отчаянии ударяя себя по голове. Услышав шум, проснулись соседи и вошли во двор. Один из них скорбно начал выражать соболезнование:

- Не плачьте, соседка. Это дело Божье... Бедная Ваша свекровь при жизни была безобидной старухой. Хотя она было слепая, но предвидела всё как Ванга. Она, видела глазамы которые открылись у неё в душе как у экстрасенсов. Да будет её место в Раю, амин! Примите наше соболезнование, Фаридахон - сказал он.

- Да, что вы люди, на самом деле, моя свекровь жива! Корова наша сдохла! - сказала Фарида горько плача.

Тот извинился:

- Ах, простите ради Бога, соседушка. Значит, Ваша свекровь долго будет жить... Простите... сказал сосед.

- Боже Всемогущий, зачем ты так, а? Лучше бы забрал меня, a корову оставил! Как мы теперь жить-то будем?! Сын мой окаянный - пьяница! Пожалел бы, Господи, мою сноху! Ей и так было очень трудно... - плакала слепая свекровь, лежа на чорпае.

Тут кто-то вмешался в разговор, и начал давать советы:

- Не горюйте, не переживайте, соседка. Всегда есть выход. Безвыходного положения не бывает. У меня есть один знакомый мясник по имени Саидваккас. Он может купить тушу Вашей дохлой коровы и быстро реализует, размешав её со свежим мясом. У Саидваккаса золотые руки. Он мастер своего дела и действует как картежник с полувековым стажем. Саидваккас реализует не только дохлый скот, но и кости тоже. Он закупает их тоннами, потом перепродает потребителям с такой ловкостью, что покупатели даже не замечают, как он подсовывает размельчённые старые кости, которые он закупает в зоопарках. Правда, один учитель, заметив это, поднял политический скандал, угрожая посадит мясника в тюрьму на длительный срок. Но мясник Саидваккас спокойно взял длинный нож, заточил его хорошенько с помощью напильника с волчий ухмылкой, срезал один тонкий волосок своей руки, как бы проверяя остроту ножа, и ударил учителя этим холодным оружием в горло изо всех сил, но учитель отскочил назад и уцелел. Но, сильно испугавшись, он резко побледнел, словно вампир в полнолуние. Мясник Саидваккас сказал, не дай бог, учитель проболтает о его гнусном преступлении, тогда ему придет конец, то есть он сразу превратится в труп. После этого учитель перестал спорить с мясником Саидваккасом. Услышав необыкновенный совет своего соседа Фарида на миг перестала плакать и сказала:

-Что вы говорите? Вы в своем уме? Реализовать мясо дохлой коровы в мясном ларьке, - это большой грех! Как я буду отвечать перед Богом на том свете? - сказала она.

Тут третий человек стал давать свои ещё более интересные советы:

- Тогда, эту дохлую корову нужно продать мясокомбинату, где производят колбасу. Там работает мой брат и он рассказывал, что многие люди каждый день из разных уголков области привозят туда дохлых коров, овец и коз. Не знаю, в курсе Вы или нет, сейчас наша Республика стала независимым, и предприятия перешли в руки предпринимателей. А предпринимателей не очень интересует, какая там болезнь, "сальмонелла", "бруцеллез", "эбола" или "бешенство". Для них главное, чтобы деньги текли рекой. Вот они и скупают дохлый скот и делают колбасу различных сортов. Эх-хе-ей, оказываются они покупают тоннами старинные книги древних поэтов и философов в качестве макулатуры, которые библиотекари нелегально привозят на самосвалах, чтобы продать. После этого предприниматели, разрезав эти книги на мелкие куски с помощью специальных размельчителей, смешивают их с жидкой мясной массой.Вот по этому насиления нашей области, которые едят колбасу, сами того не замечая становятся мудрыми день за днем. Это еще ничего. Брат мой, который работает на этом предприятии, недавно рассказывал, что однажды на мясокомбинате без вести пропал высокий дворник - алкаш, и через день лоскуты его клетчатой рубахи и сношенную тюбетейку с кусками его резиновых сапог обнаружили в огромном барабане, где мясная смесь заливается в специальные кишки. Вот туда и сдадим Вашу дохлую корову за определенную сумму денег. Не бойтесь, там работают высококвалифицированные ветеринары, и они подготовят Вам соответствующие документы о том, что корова Ваша была живая и не болела сальмонеллой, бруцеллезом или бешенством. Там будут поставленные в аккурат и печать со штампом. Об ответственностях перед Богом, тоже не стоит думать. Вы же колбасу не едите, правильно? Вот и на том свете Вам не будут задавать сложные вопросы о колбасе. Или скажете Богу всю правду, о том, что Вы были просто вынуждены продать мясокомбинату тушу своей дохлой коровы, так как у Вас не было другого выхода.

Услышав это, Фарида произнесла: "Астагфуруллах! Астагфуруллах!" Потом начала выгонять соседей со двора:

- Уходите сейчас же, придурки! Шайтаны! Уйдите из нашего двора, ради всего святого! Оставьте нас в покое! - кричала она нервно и продолжала реветь, присев на деревянную ступеньку, закрыв лицо ладонями. Слепая свекровь Фариды тоже заплакала.


7 глава


Лайнер


Вечером, когда Фарида вернулась из города домой с тяжелыми сумками в руках, она обрадовалась, увидев своего сына Ильмурада, который сидел на чорпае, угощая вкуснятинами свою слепую бабушку и братишку с сестрёнкой. Ильмурад встал с места и побежал навстречу к маме. Фарида поставила сумки с рисом и, широко раскрыв объятья, крепко обняла сына.

- Сыночек мой бедный, как я соскучилась по тебе! Умница ты мой... говорила она, целуя Ильмурада в щечки в лоб и улыбаясь сквозь слезы - ну, как твои дела, солнышко моё?

- У меня всё хорошо, мама. Я приехал сегодня, чтобы поздравить тебя. Сегодня твой день рождения. Прими мои поздравления! Я купил тебе подарок - сказал Ильмурад.

- Да? Ну и дела... А я даже забыла про свой день рождения. Спасибо тебе, сынок,- сказала она, ещё сильнее обнимая Ильмурада.

Ильмурад, вырываясь из объятия матери, сказал:

- А ну-ка, мама, закрой глаза.

Фарида, улыбаясь, закрыла глаза. Ильмурад открыл клетчатую дорожную сумку и выташил оттуда картонную коробку. Потом сказал:

- Теперь открой! Фарида открыла глаза и увидела картонную коробку с новыми туфлями.

- Ой, это мне? Какая прелесть! - воскликнула она и в глазах у неё снова появились слёзы радости.

- А ну-ка, пример, мама, это твой размер. В этих туфлях тебе удобно будет ходить. Они не на шпильках - сказал Ильмурад.

Фарида взяла туфли и начала примерять их.

- Ну, умница ты мой. Точно - мой размер. Какие красивые туфли, Господи! - обрадовалась она, шагая туда-сюда, не отрывая глаз от своих новых туфель.

- Не жмут? - спросил Ильмурад.

- Нет, подошли - ответила Фарида и, снова обняв своего заботливого сына, поцеловала его в голову, погладила волосы.

- Эти туфли не фабричные а рукодельные. Говорят, что рукодельные вещи намного прочнее чем фабричные. Эти туфли я купил у одного башмачника - сказал Ильмурад. Услышав слова сына Фарида почувствовала, как у неё ёкнуло сердце. Она подумала о сапожнике Гурракалоне, который покупал у неё рис.

- Я познакомился с этим башмачником на обувном базаре, когда я таскал его огромные мешки с обувью - продолжал Ильмурад - Оказывается, башмачники тоже делают неплохой бизнес. Он сказал, что если я захочу учиться на башмачника, то он готов познакомить меня с одним сапожником, который может обучить меня этой профессии. А что если я стану учеником того сапожника? Как ты думаешь, мамань? - сказал Ильмурад, глядя на свою маму.

Фарида задумалась. Тут в разговор вмешалась свекровь.

- А что, пусть идёт учиться на башмачника. У кого есть профессия, тот не пропадет. Ты разреши ему, доченька. До каких пор он будет выполнять адский труд как раб на базаре? Пусть учится. Он у нас умный, и через год, став хорошим сапожником, он откроет дома свою собственную ремонтную мастерскую. Профессия сапожника научит его терпению - сказала она сидя на чорпае.

Фарида согласилась со своей свекровью. Они долго разговаривались, ели мягкую лепешку со сметаной, пили чай с национальным сахаром "навват", похожий на золотые кристаллы. Возле их ушей надрывно начали жужжать и кусать кровожадные комары.

- Сделай дуд, сынок - велела Ильмураду Фарида.

"Дуд" в переводе означает дым. Ильмурад положил в тачку хвороста и, вложив туда пару кизяков, зажег. Кизяки начали дымить. Ильмурад подкатил железную тачку с горько дымящим кизяком ближе к чорпое. Комары перестали их кусать. Издалека доносились кваканья лягушек, а во дворе, где- то в кустарнике роз, монотонно пели сверчки, сверля тихую мглу. Их пению вторило эхо от стены маленького дома, побеленного известью. Из-за деревьев показался огромный диск луны. Повеял ночной ветерок, играя листьями белых тополей, которые серебрились при свете луны. После вечерней молитвы Фарида установила над чорпаёй большой полог похожий на палатку, сшитую из марли, чтобы защититься от надоедливых комаров. После этого легла спать и быстро уснула.

Ей снилась город Дубай. Она шла по улицам многолюдного Дубая с тяжелыми сумками в руках и кричала:

- Кислое молоко! Кому кислое молоко! Есть отменный рис "девзира" для приготовления вкусного плова! Кому рис?!

Там она увидела и сапожника Гурракалона, который сидел у открытого окна всемирно известной гостинницы "Буржул араб" и шил золотыми нитками сапоги для товарища императора страны из шкуры степного Тапира. Поскольку гостиница-небоскреб "Буржал араб" была высокой, Гурракалон не слышал голоса Фариды. Поэтому ей пришлось кричать ещё громче, чтобы привлечь внимание великого башмачника планеты. Тут кто-то открыл окно где плыли облака и, глядя вниз, начал крыть Фариду самыми последними нецензурными словами:

- Это опять ты, дура деревенская?! - кричал он - из-за твоего крика я покинул родину и эмигрировал в Объединенные Арабские Эмираты, в надежде избавится от тебя! Ты и здесь не даешь мне покои! Житья нет от тебя! Перестань сейчас же кричать! А не то пристрелю тебя как куропатку из снайперского арбалета!

-Слушай, ты надаел мне, сволоч! Ты везде меня приследуешь!Чего ты меня пугаешь?! Стреляй, гад! Ну, чего ты ждёшь?! Боишься?! Кишка тонка, да?! - сказала Фарида.

- Ну, теперь берегись толстуха! Сейчас из тебя сделаю ежа! - сказал нервный человек из небоскреба и, зарядив арбалет с оптическим прицелом и магазином, прицелился в Фариду. Потом нажал на курок. Из необычного автоматического арбалета с оптическим прицелом полетела дюжина стрел, но Фарида успела защититься тяжелыми сумками с рисом, и, в результате, стрелы, летящие дождём, вонзились в сумки. Фариде пришлось все же отступить и скрыться за другими зданиями. Когда она перешла к другому зданию, она увидела башмачника Гурракалона.

- Фаридахон, бегите сюда! - сказал он, указывая на вагончик с надписью "Ремонт порванной обуви, купленной только что в махазине!".

Фарида с тяжелыми сумками в руках побежала в сторону вагончика. Там у входа стояли стюардессы, и одна из них спросила у Фариды:

- У Вас билеты есть?!

Тут в разговор вмешался великий башмачник планеты Гурракалон, который стоя продолжал шить золотыми нитками парадные сапоги из шкуры тапира для товарища императора страны:

- Она моя возлюбленная, пропустите! - сказал он.

Когда Фарида вошла в салон и села в кресло, прозвучал голос женщины:

- Здравствуйте, дорогие пассажиры! Наш лайнер вагончиик "Ремонт порванной обуви, купленной только что в махазине - эйрлайнс", который выполняет чартерный рейс Дубай - Учкудук, через Гибралтар. Мы рады приветствовать Вас на борту нашего авиалайнера "Ремонт порванной обуви, купленной только что в махазине - эйрлайнс", и желаем Вам приятного полета! Командир корабля, летчик-космонавт Советского Союза полковник Зазабузамазаев Важакторбоказа! А также на втором этаже нашего авиалайнера находится узбекский ресторан, где русские повара готовят вкусный борщ, и музыканты развлекут отдыхающих, играя Таляночку на балалайке. Там Вы можете приятно провести время, выпив русской водки и после вкусного и сытного ужина можете искупаться в бассейне с прозрачной изумрудно-зеленой водой! Там есть и финская сауна, где можно помыться, попотеть в парилке, попить пива вдогонку сорокоградусной русской водке! Теперь просим надеть ремни безопасности, так как наше воздушное судно "Ремонт порванной обуви, купленной только что в махазине - эйрлайнс", начинает подниматься в воздух! Спасибо огромное ещё раз, уважаемые пассажиры, за внимание и за сотрудничество с нашей авиакомпанией "Ремонт порванной обуви, купленной только что в махазине - эйрлайнс!" После этих слов стюардессы, вагон с надписом "Ремонт порванной обуви, купленной только что в махазине поднялся в воздух и полетел восвояси. Самое смешное начиналась в воздухе.

- Дамы и господа! Товарищи пассажиры! По инисиативы командира корабля нашего лайнера, летчик-космонавта Советского Союза полковника Зазабузамазаева Важакторбоказы, начинаем лотарейную игру на борту нашего воздушнего судно! - сказала тот женский голос. После этого стюардессы, раздали пассажирам лотерейные билеты и они стали крутить специальный барабан с нумерованными шариками. Когда барабан остановился, одна из стюардесс взяла один из шариков и громко объявила:

- Номер 13! У кого номер 13?!..

Тут один толстый пассажир без шеи радостно закричал:

- У меня, госпожа стюардесса! Если не верите, можете проверить! Вот 13-ый номер! - заявил он.

- Ах, вот наш везунчик! Поздравляем Вас с выгрышем, гражданин толстый пассажир без шеи! Подойдите сюда, пожалуйста, и получите Ваш приз! - сказала стюардесса.

Толстый пассажир без шеи с трудом встал и, пыхтя-кряхтя, подошел к стюардессе.

- Вы выиграли парашют и противогаз! - сказала стюардесса.

Услышав это толстый пассажир без шеи от радости не смог сдержать слезы и зарыдал от счастья. Потом сказал:

- Госпожа стюардесса, можно мне сказать пару слов?

- Конечно! Говорите, гражданин пассажир! - ответила стюардесса.

Толстый пассажир без шеи начал говорить:

- Если честно, я первый раз вижу лотерейную игру, которая проводится на борту авиалайнера! Самое интересно то, что я всю жизнь играл в азартные игры, но никогда не выигрывал! То есть проигрывал не только деньги, которые скопила моя жена и квартиру, где мы жили, но и родительский дом тоже. С тех пор моя семья живет на улице а родителей я отправил в дом престарелых. А тут - такое. Спасибо огромное организаторам этой азартной игры, спасибо руководителям и диспетчерам авиакомпании "Ремонт порванной обуви, купленной только что в махазине - эйрлайнс". Благодарю также командира корабля, летчик-космонавта Советского Союза, полковника Зазабузамазаева Важакторбоказа. Спасибо стюардессам! Низкий поклон всем! - сказал он, кланяясь. Когда он кланялся от напряжение брюки его порвались с зади.

- Теперь примерьте Ваш выигрыш, гражданин толстый пассажир без шеи - сказала стюардесса, надевая ему противогаз и пристегивая парашют.

- Что-то тяжелый этот парашют - заметил толстый пассажир глухим голосом из противогаза.

- В парашюте есть 36-тикилограммовая чугунная гантель - сказала стюардесса.

- Да?.. а на фига мне эта 36-тикилограммовая, чугунная гантель? Я же спиртсмен а не спортсмен! - удивился толстый пассажир, глядя сквозь вспотевшие стёкла противогаза.

- Как зачем? Для того чтобы ускорить Ваш полет, то есть это ускоритель - сказала стюардесса.

Тут открылась дверь воздушного лайнера и стюардессы вытолкнули толстого пассажира из вагона - авиалайнера. Тот с диким криком полетел вниз. Увидев это, Фарида испугалась и попросила командира корабля, летчика-космонавта Советского Союза полковника Зазабузамазаеву Важакторбоказа, чтобы он остановил авиалайнер на остановке, дескать, она хочет сойти. Командир корабля, летчик-космонавт Советского Союза, полковник Зазабузамазаев Важакторбоказа остановил самолет, и дверь авиалайнера снова открылась. Фарида, подняв тяжелые сумки с рисом, направилась в сторону двери и прыгнула вниз. Следом за ней спрыгнул великий сапожник Гурракалон, держа в руках недошитые парадные сапоги из шкуры степного тапира для императора страны. Они летели на сильном, холодным ветру, с трудом дыша. Их волосы и одежда трепетали, словно порванное брезентовое покрывало от бортового грузовика геологов, который передвигается по бескрайных просторам Мирзачолской степи. Они долго летели, кувыркаясь словно космонавты, которые работают в открытом космосе, занимаясь починкой и сваркой поломанных частей космической станции. . Наконец, они с грохотом упали в стог сена, который стоял среди лунных полей. Вокруг царила тишина.

Тут Фарида проснулась. В это время луна, клонилась на запад, а вдалеке мерцали звезды.


8 - глава


Письмо сапожника


Летним утром Фарида, как всегда отправилась торговать вразнос рисом.

Она носила тяжелые сумки, думая, а вдруг кто-то захочет купить рис оптом. Но, к сожалению, это не происходило. Фарида, боялась злых людей, которые ругали её, когда она громко оповещала о том, что привезла продать рис по цене ниже рыночной. Она просто вынуждена была кричать, так как, во-первых, ей было тяжело подниматься с сумками в руках по лестнице на верхние этажи домов, у которых не было лифта. Во-вторых, ходить и торговать, стуча в двери квартир, как попрошайка, ей тоже было неловко.

Фарида шла, пыхтя как герой мультфильма Винни-Пух, и когда она приблизилась к вагончику сапожника Гурракалона, сердце её начало таять как украинский сахар-рафинад в горячем чае. Она покраснела. Ей очень хотелась увидеться с башмачником Гурракалоном. Она в душе чувствовала невосполнимую потребность в этом. Да, она впервые в своей жизни по-настоящему полюбила мужчину. Как религиозная женщина, она понимала, что это грех, и поэтому изо всех сил старалась забыть этого человека, но не могла. Она поневоле везде и всегда думала о нем и постоянно переживала сладкие муки прекрасных чувств. Даже во сне. Она поняла, что не может больше жить без него. Она влюбилась! Фарида специально шла мимо вагончика, где находится ремонтная мастерская доброго веселого башмачника Гурракалона и кричала громко:

- Кому рис! Есть отменный рис девзира! Продам недорого! Налетай, народ - свой огород!..

Она кричала, и от волнения у неё ускорилось её сердцебиение. Ей казалось, что сапожник Гурркалон, услышав её голос, выйдет из вагончика с улыбкой на устах как солнце после дождя, наполняя мир светом и ослепляя глаза Фариды. Но из вагона никто не вышел. У Фариды екнуло сердце. Она подумала, что добрый и веселый башмачник либо уехал в свой кишлак, либо забыл о ней. А может... Может он заболел?.. С такими тревожными мыслями Фарида быстро направилась в сторону вагончика. Подойдя к вагончику, она сначала заглянула в окно мастерской, в надежде увидеть башмачника. Но вместо башмачника она увидела другого человека, вернее парня, который, сидя на табуретке, усердно шил с помощью кривых игл и шила порванное голенище сношенного кирзового сапога. Фарида постучала в окно вагончика, и парень повернулся лицом к окну. Потом вышел из вагончика:

- Здравствуйте, тетя. Вы ко мне? Обувь что ли принесли на ремонт? Заходите, не стесняйтесь - сказал он.

- Да, нет. Понимаете... Как вам объяснить... А где Гурркалон-ака, который работал здесь?.. - спросила Фарида.

- А, простите, тетя, кто вы... Не Фарида-апа ли?..

Услышав это, Фарида на миг замерла от удивления и, взяв себя в руки, сказала:

- Да, мое имя Фарида, фамилия моя Ултанова, и я случайная знакомая Гурракалон-аки. Он иногда покупал у меня рис и кислое молоко. А что случилось?

- Вот наконец-то Вы пришли. Дело в том, что мой мастер... Простите, паспорт у Вас есть при себе? - сказал парень неожиданно.

- Есть, конечно, вот, можете посмотреть.

Фарида показала парню свой паспорт и спросила нетерпеливо:

- А что случилось? Говорите же быстрей. Гурркалон- ака заболел что ли? - спросила Фарида.

Убедившись в том, что она на самом деле та Фарида, про которую говорил его мастер, парень продолжил разговор, оглядываясь вокруг.

- Да, вы угадали, тетя. Мой мастер лежит в больнице, но его положение стабильное, то есть жизнь моего мастера, слава Богу, вне опасности. Он велел передать Вам вот это письмо - сказал парень, вытаскивая из кармана брюк письмо Гурракалона, предназначенное Фариде. Фарида с волнением взяла письмо Гурркалона из рук парня и спросила у него адрес больницы, где лежит башмачник. Парень написал на клочке бумаги адрес больницы, где лечится его мастер сапожник Гурракалон. Потом, попрощавшись, закрыл дверь вагона. Фарида, подняв тяжелые сумки с рисом, подошла к скамейке и, сев на неё, начала читать письмо.


Саламнама


Здравствуйте, моя возлюбленная, несравненная Фарида!

Я знаю и верю, что Вы обязательно придете и прочтете это письмо. Aх, если бы Вы знали, как я Вас люблю, как я Вас люблю-уу-уу-уу! Я полюбил Вас в тот день, когда покупал у Вас рис и кислое молоко. С тех пор, где бы я не находился, думал и думаю только о Вас денно и нощно! Вы снитесь мне по ночам, и в моих снах мы с Вами, держась за руки, счастливо ходим вместе по полям, где колышется ковыль на ветру как волны в море. Мы шагаем по лунному полю вдвоем, где ни души, кроме нас, разве что луна, которая бродит одна над полями, над оврагами тихо освещая берега. Снится мне Ваше очаровательное лицо, Ваши губы, похожие на лепестки красной розы, Ваша завораживающая улыбка, Ваш нежный голос, похожий на зов ангелов на небесах, Ваши глаза, похожие на глаза джейрана! Ваши вьющиеся нежные волосы похожие на черный шелк. Всякий раз, когда я думаю о Вас, представляя Ваше лицо перед собой, я просто тону в Ваших глазах, словно утопленник, который тонет в бескрайнем лазурном океане, где весело плавают стая дельфинов, где в тихих атоллах беззаботно колышутся зеленые пальмы, где видны в прозрачной, как стекло, воде океана красно-багровые коралловые рифы с косяками разноцветных рыб! Я думал о Вас, когда латал осенние ботинки и зимние сапоги. Иногда, вместо того, чтобы проколоть голенище сапог, я часто вонзил шило себе ногу. Неделю назад я ехал на своем мотоцикле "Муравей" по дороге, думая о Вас, вспоминая Ваше очаровательное лицо, Ваши глаза, Ваши губы, гладкий как у младенца подбородок, и на какое-то время забыл об управлении мотоциклом, как человек, который вдруг потерял память. Наконец вспомнил смутно и подумал, ну я, кажется, только что ехал на мотоцикле, и где-то здесь должен быть руль. Где этот руль, Господи?.. И тут... случилось нечто страшное. Я попал в аварию. Фарида, Вы не волнуйтесь, моя возлюбленная. Слава Богу, что я пока хорошо себя чувствую. Но я боюсь, если сделают мне трепанацию черепа, то через семь дней мои мозги могут вытечь через прорези, и последствия могут быть серьёзными. Поэтому, не теряя времени, я попросил у медсестёр ручку с бумагой и вот, пишу Вам это письмо. Медсёстры думают, что я пишу завещание. Но я не дурак, чтобы умереть так просто, не увидев Вас, хоть напоследок. Я хочу умереть, положа свою голову на Ваши колени, Фарида! Умереть в Ваших руках! Я буду любить Вас даже после своей кончины, буду любить вечно! Если всё же мне не удастся увидеть Вас, и если мне придется умереть, то я буду ждать Вас у ворот Рая, усыпанных розами, которые росли, накручиваясь в золотые решетки райских ворот, украшенных алмазами!


Безумно любящий Вас

- сапожник Гурракалон.


Прочитав письмо Гурркалона, Фарида заплакала. Она плакала, покрывая лицо этим письмом, и целовала его, как священное писание. Потом быстро встала с места и, подняв тяжелые сумки с рисом, пошла в сторону автобусной остановки. Там она села в автобус и поехала в сторону больницы, где лежал сапожник Гурракалон.

В больнице ей дали белый халат, и она, накинув халат на плечи, зашла в палату, неся свои тяжелые сумки с рисом. В палате на больничной койке лежал башмачник Гурракалон весь в бинтах, словно мумия в египетской гробнице фараона Тутанхамона. Фарида заплакала и не смогла даже толком поздороваться с башмачником Гурракалоном. Но в её приходе и в её слезах сочувствия отражались все её намерения, вся доброта, словом - её душа. Гурракалон успокаивал Фариду:

- Спасибо, что пришли, Фарида. Я знал что Вы придете. Не плачьте, ради Бога. А то я тоже заплачу - сказал он.

От улыбки горели его глаза.

- Простите, Гурракалон-ака, что я поздно узнала об этом. Ещё раз прошу прошение за то, что я пришла с пустыми руками - продолжала плакать Фарида.

- Да, что Вы, не думайте даже об этом. Ваш приход для меня - всё. Вы не знаете даже, что Вы своим приходом подарили мне силу. Теперь я передумал умереть. Какая Вы у меня красивая, Фарида! - сказал Гурракалон.

- Да уж, скажете тоже. Какая я красивая?. Эвон какая толстая - сказала Фарида.

- Нет, Фарида, не говорите так. Этими словами Вы задеваете мои чувства. Это Вам кажется, что Вы некрасивая. А для меня нет женщины красивей Вас во всем мире! Я люблю Вас и я готов отдать за Вас свою жизнь! Причем с легкостью, с радостью! Поверьте. Я Вас теперь никому не отдам! Даже Вашему мужу! Теперь мы будем жить вместе! У меня есть отдельный дом на берегу реки! Я увезу Вас туда вместе с Вашимы детьми и Вашей свекровью. Там будем жить спокойно, по-человечески и всегда будем вместе! - сказал башмачник Гурракалон, и из его глаз потекли слезы.

- Успокойтесь, Гурракалон-ака. Вам нельзя волноваться. Врачи так говорят - сказала Фарида, успокаивая башмачника Гурракалона.

- Дайте мне руку. Я хочу держать Вашу руку - сказал Гурракалон.

Фарида не знала, что делать. Потом, оглядываясь назад в сторону двери, сказала:

- Нет, ну... зачем Вам моя рука - смутилась она.

- Прошу вас - умолял Гурракалон.

После этого Фарида осторожно подошла к койке и протянула руку Гурракалону. Тот притянул к себе пухленкую, нежную руку Фариды и поцеловал её пальцы. От приятного волнения Фарида почувствовала дрожь внутри и от этого опянеюшего чувство слегка закружилась её голова.

Тут прозвучал голос медсестры, которая сказала, что время у Фариды истекло, и что дальше она может утомить больного.

- Ну, Гурракалон-ака, мне пора уходит. Берегите себя, я завтра приду - сказала Фарида и собралась уходить.

-Хорошо моя милая, только прошу об одном. Там, в тумбочке, лежат печенье, конфеты, булочки с пряниками и много фруктов. Возьмите и отнесите всё это детям и Вашей свекрови, пожалуйста - сказал башмачник Гурракалон.

-Нет, нет, что Вы, Гурракалон-ака, ешьте сами. У нас дома все есть. Сама пришла с пустыми руками, как же я могу забрать то, что Вам предназначено? - сказала Фарида.

- Фарида, не отказывайтесь. Иначе разорву все эти шнурки и умру - сказал упрямо Гурракалон. После этих слов Фариде ничего не оставалось делать, как повиноваться Гурркалону, и она положила всё, на что указал Гурракалон, в запасную сумку. Потом поблагодарила его и, попрощавшись с ним, вышла из палаты с тяжелыми сумками в руках.


9 глава


В исчадии ада


Фарида со своим двенадцатилетним сыном Ильмурадом поехала в город и нашла дом того сапожника, который может обучить его сына профессии башмачника. Им навстречу вышел человек лет шестидесяти, в тюбетейке, невысокого роста, но полный, небритый, с рыжеватыми волосами и сросшимися, как у сказочных джинах, бровями, хмурый, зеленоглазый, с красными белками глаз, как у быка, у которого глаза заливаются кровью от призрения к красной материи во время корридо де торрес в Испании.

- Здравствуйте, ака мулло... Мы, это... то есть я привела своего сына, чтобы он обучился у Вас профессии сапожника...

Небритый с рыжеватыми волосами и сросшимися, как у сказочных джинах бровями, хмурый, зеленоглазый человек сказал "заходи" и, повернувшись, зашагал во двор. Они зашли в небольшую комнату и там продолжили разговор.

- Ака мулло, как говорится, плоть моего сына - Вам, а кости - мне. Я хочу чтобы мой сын, тоже обучившись профессии сапожника у Вас, стал знаменитым и уважаемым человеком как Вы. Да благословит Вас Всевышний - сказала Фарида.

Небритый человек с рыжеватыми волосами и сросшимися, как у сказочных джинах бровями, хмурый, зеленоглазый, с красными белками глаз, как у быка, у которого глаза заливаются кровью от призрения к красной материи во время корридо де торрес, протянул ей какую-то бумагу и сказал:

- Вот, прочти это, и, если согласна, с этой инструкцией, подпиши.

Фарида взяла бумагу и начала читать документ:

Двустороннее соглашение

Я, Петров Иван Сидорович, отдаю своего сына сапожнику Абу Кахринигману бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касуму на воспитание, заранее осознавая трудности и жёсткость методов обучения данного воспитателя сапожника Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума. Сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум при обучении ученику не будет платит ни копейки и не обязуется обеспечивать одеждой воспитуемого. Не обещает так же сытно кормить данного ученика.


Подпись клиента:

Подпись сапожника Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума:

Прочитав текст соглашения, Фарида на миг задумалась. Потом написала своё имя и фамилию после чего подписала документ.

Перед уходом она крепко обняла своего сына и заплакала.

- Теперь все зависит от тебя сынок. Учись хорошо. Без спроса своего мастера не ходи даже в туалет. Будь дисциплинированным, хорошо? - сказала она.

- Хорошо, мама - кивал головой Ильмурад.

- Умница ты мой - продолжала Фарида, еще крепче обнимая сына и поглаживая его волосы. После этого она вышла на улицу и пошла плача на ходу с тяжелыми сумками в руках в сторону жилых кварталов, чтобы торговать рисом.

После ухода матери у Ильмурада начинался первый урок под открытом небом. Сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум дал ему для тренировки засохшую шкуру овцы, которая в народе называется "постак" и иголку с шилом, показывая как надо шить. Ильмурад обрадовался и принялся за шитьё. Но это дело было сложнее чем, он себе представлял. Оказывается, засохшая шкура овцы становится твердым как камень и шитье такого материала требует определенную силу и терпение. Стараясь шить постак, он успел несколько раз ранить шилом пальцы. Но не смотря на это, он упорно продолжал шитьё. Ильмурад боялся, что если он не сможет выполнить это задание, то сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум может выгнать его в шею, и - что тогда? Нет, он должен во что бы то не стало, сшить этот постак и успешно сдав первй экзамен. У окна низкого дома напротив он заметил смеющуюся девочку и взрослую женщину с сатанинской ухмылкой. Ильмурад сидел два часа и старался шить, чтобы выполнить сложную задачу, которую дал ему мастер Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум, но ему это не удалось.

В это время из мастерской вышел сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум с хромовым сапогом в руках.

- Ну, ты выполнил задачу, которую я дал тебе?! - спросил он, глядя на Ильмурада пронзительным взглядом из под сросшихся бровей. Ильмурад, глядя с опаской на сапог, лишь успел сказать "нет". Взбесившийся сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум ударил сапогом по голове Ильмурада, который начал защищаться руками. Тогда сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум вонзил в его ногу шило. От невыносимой боли Ильмурад закричал, корчясь и делая гримасу на лице. Глядя на это, за окном весело смеялись женщина с девочкой, словно зрители в цирке, которые смотрят смешные номера клоуна.

- Вставай, придурок! Чего ты ползаешь как собака?! Не плачь! Мужик ты или женщина?! Вставай, говорю! - сказал сапожник продолжая бить мальчика сапогом.

- Хорошо, учитель. Я встану, только не бейте меня! - сказал Ильмурад, вставая с места, хромая от боли и щупая рану, нанесенную злым сапожником Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касумом, из которой сочилась кровь в проколотые брюки.

- Учитель, постак оказался твердым... Даже шила отупела...

- Людям, которые испускают газ из своей задницы, обвиняют в этом ячменное муку, которую они ели приготовив из неё хлеб! Не шило тупое, а сам ты тупее тупых, сволочь, дармоед! - закричал сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

Потом он снова вонзил шило в ногу Ильмурада и от боли закрыв глаза, вытянув шею и ковыляя на одну ногу, Илмурад завыл как голодный волк, который воет на луну в обледенелых скалах. Увидев, это женщина с девочкой ещё громче засмеялись за окном низкого дома.

- Не притворяйся, тварь зеленая! Давай быстро, возьми постак и продолжай работать! - сказал злой учитель сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

- Хорошо - сказал Ильмурад со слезами на глазах, ковыляя на одну ногу и опасаясь сапога и шила, которые были в руках наставника Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума. Он сел на землю, и взяв засохшую шкуру овцы с инструментами снова начал тренинг по шитью. Он старался всеми силами проколоть засохшую шкуру овцы, которая в народе называется "постак" и, стиснув зубы от невыносимой боли, беззвучно плакал, время от времени вытирая слезы, катящиеся в его кулак. Пока он шил постак, его кисти рук покрылись красными мозолями.

Через два часа из мастерской сново вышел сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум, на сей раз с ремешком от швейной машины в руках.

- Вот, господин учитель, я зашил постак - сказал Ильмурад, протягивая засохшую сшитую шкуру овцы учителю. Тот взял шкуру, осмотрел швы и вдруг снова взбесился и закричал на Ильмурада:

- Ну, ты, скотина в облике безобидного мальчика! Кто так шьет а, кто?! Только пьяный хирург, который работает в морге, может так зашивать труп человека при вскрытии! Ты не хирург и не в морге! Если не выполнишь задачу так, как я хотел, то я убью тебя, задушив собственными руками и, вскрыв твой труп, сделаю из тебя тулум, зашив мелким швом твой живот! Потом продам твой тулум в колониальный музей, который находится в Амстердаме! - завопил сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум. Потом с помощью ремешком от швейной машинки начал стегать мальчика, как рабовладелец древнего Египта, который хлестает длинной нагайкой своего раба. После этого сапожник порвал швы, которые Ильмурад сделал, и сказал:

- Начинай всё сначала! Шей мелким швом, и чтобы они были прямымы, и симметричными, понял, ты, мешок с дерьмом?!

- Да, учитель - сказал Ильмурад, испуганно глядя на ремешок, который был в руках злого сапожника Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума.

Сапожник снова пошел в сторону мастерской.

Между тем, Фарида ходила с тяжелыми сумками в руках между корпусами жилых домов в микрорайоне города, торгуя рисом. Она шла и думала, то о Гурракалоне, то о своем сыне, который обучается на сапожника. Может действительно, когда-нибудь мы будем жить вместе с Гурракалоном и тогда мой сын Ильмурад будет работать вместе с своим отчимом и мы разбогатеем. Купим роскошную виллу и машину, будем жить, как говорится по человечески - думала она. Только, что скажут люди? Что отвечу я, когда Бог спросит, в судный день. Но Бог видит и слышет всё. Он знает, что муж мой Худьерди хронический алкоголик и не любит меня совсем. А Гурракалон, наоборот, любит меня и моих детей тоже. Без меня не может жить. Он всегда говорит, что я красивая. А Худьерди называт меня толстухой, бьет, издевается. Теперь вот я по уши влюбилась в Гурракалона. Считаю не только дни, но и часы, в течение которых я не видела его - думала она.

Тут из одной многоэтажки открылось окно, и какая-то женщина обратилась к Фариде громким голосом!

- Здраствуйте, сестричка! Это Вы кричали "рис"?

- Да! Отменный рис девзира! Цена ниже рыночных! - сказала Фарида, поставив сумки на землю. Она гляделя на женщину, делая козырек ладонью, защищая глаза от острых лучей солнца.

- Почем килограмм? - спросила женщина из многоэтажки.

Фарида назвала цену, и они договорились.

- А, сколько Вам, апа?! - спросила Фарида.

- Пожалуй, я куплю весь рис! Сейчас мой сын спустится к Вам! - сказала женщина. Услышав эти слова женщины, Фарида чуть в обморок не упала от радости. Через несколько минут у подъезда появился парень с мешком в руках. Фарида взвесила весь рис, высыпала его в мешок, который держал парень. Парень заплатил и, подняв мешок с рисом, исчез в подъезде многоэтажки. Собирая опустевшие сумки, Фарида вновь и вновь пересчитывала деньги и снова заплакала от счастья.

- Слава тебе, Боже! Сегодня счастливый день в моей жизни! Утром отдала сына хорошему сапожнику Абу Кахринигману бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касуму, чтобы он обучил моего Ильмурада, а тут продала рис оптом! Теперь у меня есть деньги, и я сейчас же должна навестить Гурркалона - радовалась она мысленно.

Потом зашла на базар, купила фрукты, печенье, большую дыню для Гурракалона и, сев в автобус, поехала в сторону больницу, где лечился Гурракалон.


10 - глава


Сон о кукурузном поле


Когда Фарида зашла в палату, сапожник Гурракалон, который лежал на больничной койке, обрадовался как ребенок.

- Привет, моя красавица! Как я Вас ждал, ах, как я ждал Вашего прихода, роза моя несравненная! Вы всё же пришли?! Ну, спасибо, дорогая, спасибо, что пришли навестить меня, бедного сапожника! - сказал он.

Фарида улыбнулась в ответ, поздоровалась с веселым башмачником и спросила о его здоровье.

- Я отлично себя чувствую, Фарида! И, знаете, прошлой ночью Вы снова приснились мне. Во сне мы с Вами сидели в сторожевом шалаше, который возвышался посреди кукурузного поля. Оттуда всё поле было видно как на ладони. Дальше лежали хлопковые поля, тутовые плантации, зеленые тополя, звенящие ивы на далеком берегу реки, старая мельница, тропы, проселочные дороги и утопающие в зелени селения. В небе летали птицы стаями словно многоточие туч, двигались они гурьбой, поворачивая резко то в одну сторону, то в другую. А под нашим высоким шалашом, похожим на сторожевую башню, колыхалось кукурузное поле, шурша на вольном ветру. Оказывается, я во сне был сторожем того кукурузного поля, и Вы, моя любимая жена, сидели рядом со мной, задумчиво наклонив голову на моё плечо. Ваши распущенные волосы трепетали на ветру словно черный, нежный, шелковый флаг нашей любви. У меня на груди висел бинокль, и с помощью него я глядел вдаль, обозревая окрестность. Вдруг я увидел мужчину и женщину, которые быстро шли в сторону нашего кукурузного поля. Видимо, у них были злые намерения, то есть хотели тайком нарвать кукурузных початков. Это было видно по тому, как мужчина держал в подмышке мешок, а женщина большие пустые дорожные сумки.

- Опаньки, у нас гости, Фарида, сказал я, передавая Вам бинокль и указывая в сторону, где суетились супруги-похитители.

-Да, да, Гурракалон-ака, вижу - сказали Вы.

После этого мы с Вами спустились по лестнице вниз, как доблестные матросы, которые спускаются на палубу с высокой мачты старинного парусного фрегата, и направились туда, где находятся похитители кукурузных початков. Я мог бы их выгнать сразу, предупредив криком издалека, но мне нужно было поймать супруг-злоумышленников с поличным. Ну, инструкция была такая. Её подписал председатель колхоза товарищ Турдиматов Турсун Тарранович. Соблюдая закон, то есть действуя строго по инструкции, я бы мог доказать в суде факт экономического преступления этой супружеской пары. Поэтому мы с Вами шли тихо, словно пограничники, которые наблюдают за опасным заокеанским шпионом, который пересекает государственную границу, шагая на ходулях, чтобы не оставит за собой следы. Когда мы пришли к месту преступления, супруги-похитители, с опасением оглядываясь вокруг, начали рвать кукурузные початки вместе с кожурой, и складывать их в мешок, и в сумки. Тут случилось нечто странное. Мужчина сел на сырую землю и начал плакать. Жена его испугалась и спросила у мужа, что с ним случилось и почему он плачет. Тот, продолжая плакать, начал объяснять:

- О, моя одинокая луна, которая светит во мраке моей жизни! Я плачу о бедных початках кукурузы, которые когда мы сорвали, они печально и жалобно урчали, прощаясь со своими стеблями, и были похожи на ребёнка с кудрявым хохолком на макушке. Кукурузы плачут как матери, у которых насильно отобрали младенцев, Они навсегда попрощаются со своими початками на кукурузном языке. Кукурузы похожи на матерей, которые прощаются в последний раз со своими любимыми сыновьями, провожая их в армию с добрыми намерениями, которых через год солдаты и офицеры привозят этих молодых ребят обратно домой на военном грузовике в гробу из горячих точек планеты, где люди убивают друг друга, не щадя никого, даже детей за моральные и материальные выгоды, за идеи! Я, больше не могу, дорогая, рвать початки кукурузы с этих бедных стеблей! Не могу, милая! Гляди, их родные початки, которые они держат в своих объятиях как младенцев, укутанных в зеленую пелену!..Жалко их... - тихо плакал мужчина, роняя слезы.

- Да, что с Вами, Балтаклыч Каллакесаровуч?! Плачете, прям как маленький мальчик, ей богу! Прекратите сейчас же. А не то услышит Ваш плачь этот сторож... как его там... Гурракалон со своей женой Фаридой, которые усердно занимаются сейчас любовью, ритмично скрепя высокую сторожевую башню-шалаша! Если они поймают нас с поличным, то согласно инструкции, которую подписал председатель колхоза товарищ Турдиматов Турсун Тарранович, они штрафуют нас или отдадут в под суд!

- А ну-ка, улыбнитесь и встаньте как доблестный воин из окопа, айда рвать початки для нашей коровы с теленком, которые лежат голодными, от того, что в нашем колхозе нет пастбище для скот! Везде посеяны хлопчатник да кукуруза! Нам жалко наш скот а не какие то солдаты, которые погибают на поле боя, Балтаклыч Каллакесарувич! Не злите, меня! - сказала женщина.

- Хорошо, милая - сказал мужчина, вытирая слезы с глаз и улыбаясь.

После этого они с новой силой принялись за работу и, наполнив огромный мешок кукурузными початками, напичкали так же и сумки.

- Самый раз - подумал я и закричал: хенде хох, швайне партизайнен!

Услышав это, супруги-злоумышленники сильно испугались и замерли на миг от страха с поднятыми руками как солдаты, попавшие в плен к партизанам. Потом они неожиданно, подняв мешок с сумками, побежали прочь. Мы с Вами тоже побежали за злоумышленниками, но никак не могли догнать их.

Тут я увидел огромный комбайн, похожий на динозавра, который стоял на краю кукурузного поля, и в мою голову пришла уникальная идея. Мы с Вами, сев в кабину комбайна, поехали, чтобы догнать и обезвредить похитителей кукурузных початок. Я вёл комбайн, напевая мелодию со словами типа:

- Лалалаалыл лалыл лалыл!Лалалаалыл лалыл лалыл!

А супруги всё бежали наутек с тяжелыми грузами на плечах и в руках. Наш комбайн преследовал их по пятам, вращая свою молотилку, которая была готова замотать их и проглотит. Но тут супруги, похитители народного добра, применили военную хитрость и бросили огромный мешок с огромными сумками, полные кукурузных початков, в молотилку нашего комбайна. Молотилка комбайна, издав страшный треск, громко зурчала, и наш корабль бескрайних кукурузных полей с грохотом повалился набок, поднимая пыль. На этом самом интересном месте моего сна я проснулся... - сказал Гурракалон улыбаясь.

Фарида смеялась от души, когда он рассказывал свой сон.

- Ну и сон у Вас, Гурракалон-ака! Интересный и смешной - сказала Фарида.

После этого Фарида ещё больше полюбила веселого сапожника. Влюбленные сидели, разговаривая, смеясь и держась за руки, пока не пришла медсестра.

- Всё, заканчивайте разговор, апа. Не утомляйте нашего больного - сказала красивая медсестра в белом халате, которая зашла в палату. Она казалась Фариде совсем голой, одетой только в белый халат даже без нижнего белья, чтобы завлечь Гурракалона своей фигурой, упругими грудями и полными гладкими ногами. Фарида даже стала ревновать. Кто знает... есть все-таки шайтан... и после того как уйдёт Фарида Гурракалон скажет, мол, медсестра, Вы не могли бы сделать мне массаж?.. И она, красиво улыбаясь в ответ, согласится... Потом, закрыв на ключ дверь палаты, начнёт делать массаж Гурракалону своими белыми, гладкими руками, и пальцами, у которых ногти покрашенны в перламутровый цвет. Тут Гурракалон не выдержав -цоп! - схватит её за руку и крепко обнимая начнёт... О, нет, нет! Сгинь, шайтан! Не путай меня! Гурркалон-ака никогда не изменит мне! Я ему верю!.. - подумала она. Потом, попрощавшись с Гурракалоном, вышла из палаты. Фарида шла, как и другие влюбленные женщины, пьянея от любви, думая о словах Гурракалона, улыбаясь сама себе как душевнобольная. Она зашла на базар, купила продукты и леденцы для своих детей. Села на автобус и поехала домой, глядя из окна автобуса на улицу, думала вновь и вновь о сапожнике Гурркалоне.

Когда она сошла с автобуса, она от страха чуть не умерла. Потому что карман пустой сумки, где она спрятала деньги, был разрезан, и денег там не было. Лицо Фариды резко побледнело, и она присела от бессилия на скамейку у автобусной остановки. Это было настоящей трагедией для неё. Тут у неё в недрах сердце вскипели горькие слезы и она спонтанно заплакала. Тут чья-то рука коснулась её плеча, и она обернулась, вся в слезах. Это была её соседка Тотиё. Она обняла Фариду и тоже заплакала.

- Соседка, ну, что тут поделаешь, видно, это воля самого Бога. Придётся смириться с волей Всемогущего. Ибо, все мы смертные, и придет час, мы тоже уйдём туда, откуда никто никогда не возвращался... Вставай, пошли домой, сестричка... Твоя свекровь умерла... - сказала она. От такой страшной вести у Фариды закружилась голова, в глазах у неё помутилось, и она упала в обморок.


11 глава


Баррикада


Сорок дней прошло с тех пор, как ушла из жизни слепая свекровь Фариды, которая при жизни не только не сделала кому-нибудь плохого, но даже не желала зла никому. Сидя на скамейке из нестроганых досок у могилы своей свекрови, Фарида плакала и разговаривала с ней. На тропинке кладбища, которая извивалась среди могил, где скорбно и молчаливо стояли надгробные камни, играли дети. Где-то за кладбищем на полях печально куковала кукушка

- Мама, я пришла Вас навестить. Привела Ваших внуков, - вон они на заросшей бурьяном тропинке играют с камушками. Я не могла оставить бедных дома одних. Ведь, теперь Вас нет. Некому оставлять их. Нам Вас не хватает, мама... Что же вы так, а?.. Ушли даже не попрощавшись. Знала бы я тогда о том, что Вы уходите от нас, я бы сидела дома. Простите, мама, что я оставила Вас без присмотра на старости лет, не смогла позаботиться о Вас как следует... Будьте мною довольны. Теперь наш дом опустел без Вас, как осенний скворечник без скворцов, которые улетели на юг, опасаясь суровой зимы. Хотя Вы были незрячей , но Вы видели лучше всех нас зрячих. Вы видели невидимыми глазами, то есть душой. Порой лежали голодная, без хлеба, без горячего. Но Вы никогда не жаловались ни на что. Наоборот, жалели меня. Теперь каждая Ваша вещь напоминает о Вас. Теперь никто и ничто не потревожит Вас, мама. Спите спокойно до судного дня. Да благословит Вас Бог Всемогущий и пусть Ваша душа витает в Раю! Мама, ради Вас и ради моих детей я жила с Вашим сыном, которого я никогда не любила. Для Худьерды, кроме водки, нет ничего святого. Домой он приходит только для того, чтобы выпить водку с друзьями своими и повеселится. Он издевается надо мной, оскорбляя физически и морально перед своими дружками. Но я встретила на своем жизненном пути хорошего человека и влюбилась. Я думала, это чувство мимолетное, и оно со временем проходит. Нет, это чувство, вместо того, чтобы исчезнуть, наоборот, усиливается минута за минутой, час за часом, день за днем. Сначала оно было как маленький снежный комок. Потом начало увеличиваться, и теперь в моем воображении оно превратилось в огромный снежный клубок величиной с земной шар. Это чувство готово уничтожить меня. Не знаю, что делать. Много раз, лежа по ночам рядом с Вами, глядя на вечную луну , глядя на далекие звезды, я пыталась сказать Вам об этом и посоветоваться, но не осмеливалась. Теперь вот, жалею об этом. Вы, хотя бы, явитесь ко мне во сне и скажите, что мне делать теперь, мама? Мы же с Вами были не только сноха и свекровь, но еще были и подругами. В тот день впервые мне удалось продать рис оптом, и радовалась, думая купить для Вас и для детей вкусной еды, мясные продукты, фрукты. Купила я все это и поехала домой. Но в автобусе жулики, прорезав дорожную сумку украли все деньги, которые я спрятала. Тогда я не знала, что дома меня ждет еще более страшное горе. Услышав о Вашей кончине, я потеряла сознание. Очнулась дома. Наш дом был полон траурно одетых, скорбящих соседских женщин. Все плакали. Во дворе ходили мужчины. Я присела, и мне дали воду. Выпив воду, я встала с места и зашла в комнату, где лежали Вы. Как я плакала тогда, держа Вашу тощую руку, как плакала, Господи... Потом одна из женщин спросила, где Ваш саван. Услышав это, я зарыдала. Не знала, что ответить ей. Не могла рассказать о том, как Худьерды, сломав замок Вашего сундука, стащил Ваш саван с покрывалом, которые Вы приготовили на свой черный день, и пропил. Я сказала, что найду деньги на похороны и пошла к своей богатой подруге Сайлихон, которая ездит каждый год в Дубай за заработками. Я со слезами попросила у неё деньги взаймы. Она заплакала, выразила соболезнование и сказала, что она, как назло, пустила все свои сбережения в оборот, и эти деньги она может получить только через пять лет.

- Не плачь Фарида, я тебе помогу. У меня есть один знакомый, я возьму у него деньги в долг для тебя. Ты только подпиши вот эту бумагу и беги домой. Деньги принесу сама - сказала она.

Я спешно подписала бумагу, где еще ничего не было написано и воротилась домой. Сайлихон принесла деньги, и я организовала Ваши похороны. Недавно пришла Сайлихон и попросила вернуть деньги, которые она дала мне , объясняя, мол, те деньги она взяла у одного плохого человека под проценты. Если не верну, то это дело может кончится плохо.

Я сказала, что нет у меня ни копейки денег, и не могу отдать их ни сейчас, ни в ближайшее время.

На следующий день она приехала на машине с одним хмурым человеком с пепельным лицом в черных очках.

- Фарида, одноклассница моя - сказала она - я сделала тебе добро в тяжелые моменты твоей жизни, то есть, когда ты просила, я нашла деньги, которых у меня не было. Не отвечай злом на доброту. Верни деньги, которые я тебе дала на похороны твоей свекрови. Бог свидетель, были бы те деньги моими, я бы никогда не попросила возвратить их. Но, пойми меня правильно, те деньги были не моими, и я тебя об этом предупредила. Теперь вот, я привела того человека, который дал мне те деньги, которые ты получила и справила похороны своей свекрови - сказала она.

Всё это время тот человек, который дал нам деньги, нервно курил сигарету и слушал. Потом он обратившись ко мне, сказал:

- Сестричка, мы никому не желаем зла. Наоборот, помогаем нуждающимся. Но мы, так же как и другие бизнесмены, пускаем свои деньги в оборот. Долг платежом красен. Верните наши деньги с процентами. Не то наш счетчик начнет работать по-другому. То есть, Ваш долг будет расти не ежедневно, а ежеминутно. Ну что, отдадите мои деньги сегодня? Или,,, Вообщем, выбор, как говорится, за Вами...

Я испугалась и в растерянности сказала:

- Пощадите, господин, я еле свожу концы концами, то есть, у меня в данное время нет денег. Тем более у меня маленькие дети и Вы в курсе, что я недавно похоронила свекровь. Дайте мне шанс, ради Бога, продлите срок уплаты моего долга, пожалуйста...

Он дал мне срок на две недели и этот срок истекает сегодня... Я просила у своего родного брата, у родственников и у многих своих знакомых, но, к сожалению, никто из них не хотел дать мне деньги. Теперь не знаю, как поступить, мама. Что мне делать? Есть один хороший человек, который готов отдать мне не только деньги, но и свою жизнь. Но я не могу просить у него деньги и не хочу впутывать его в это дело. Потому что я люблю его. У него без этого хватает своих проблем...

Фарида долго плакала и потом, попрощавшись со своей свекровью, вместе со своими детьми вышла из кладбища. Когда она поворачивала на свою улицу, она увидела у своих ворот разброшенные вещи, напоминавшие своим видом баррикаду Парижской Коммуны. Подойдя быстрыми шагами к своему дому, она увидела людей, которые вытаскивали старые матрацы и одежду на улицу.

- Что вы делаете?! Остановитесь сейчас же! - сказала Фарида.

Тут вышел из салона черной машины "Мерседас Бенз" новой модификации тот кредитор с пепельным лицом в черных очках.

- Госпожа, мы же Вас предупредили и вежливо просили отдать наши законные деньги, которые мы зарабатывали честным трудом. А вы не отдали. Так не бывает. Теперь нам придется конфисковать Ваш дом. Иного пути у нас нет. Так что вы найдите себе другое жилище, и не просите у нас пощады. Жизнь беспощадна не только по отношению к Вам, но и к нам тоже. У нас есть соответствующий документ, подтверждающий, что Вы получили от нас огромную сумму денег в долг. Вот Ваша подпись, барышня. Нам чужие копейки не нужны. Давайте, не мешайте моим людям, они должны работать. У нас каждая минута денег стоит... - сказал он, закуривая сигарету.

Фарида заплакала. Её дети тоже плакали, обнимая её ноги и вытирая слезы, текущие из глаз на подол её платья.


12 глава


Четвероногий человек


Услышав о беде Фариды, приехал единственный брат, и в споре с кредитором который отобрал у его сестры дом, ничего не смог сделать. Участковый милиционер тоже не особо обратил внимание на несправедивость, ссылаясь на документ который Фарида подписала. Тогда брат Фариды Мирзахаким нанял грузовик и, загрузив в него вещи, увез свою сестру вместе со своими племянниками к себе домой. Там он выделил ей маленькую комнату, и Фарида начала там жить вместе с своими маленькими детми. Но Фариду и её детей недолюбливала жена Мирзахакима и начала их всячески притеснять.

Однажды Фарида услышала ссору между своим братом и его женой. Жена Мирзахакима кричала на него:

- Только этого не хватало! Ты чего привел этих дармоедов, дурак?! Я не хочу жить с твоей сестричкой! Зачем нам лишние рты, когда самим трудно живется?! - плакала она в истерике.

- Ты, потише, дура... А то она услышит наш разговор! У тебя есть чувство гуманности или нет? Она же моя родная сестра и у неё, кроме меня, нет родственников. Кто будет заботиться о ней, если не я?! - оправдывался брат Фариды.

- Пусть муж её позаботится о ней! Каждый должен тянуть свою телегу сам! - кричала она.

- О ком ты говоришь?! О Худьерды?! Да он алкаш натуральный! Он конченый человек! - сказал Мирзахаким, краснея от злобы и напряжения, вздувая шейные артерии.

- Ты откуда знаешь, может он спился из за неё! Может она изменяла ему, откуда нам знать!.. плакала жена Мирзахакима.

Тут Мирзахаким не сдержался и ударил кулаком по лицу жены. Она упала на пол, и из носа у неё пошла кровь. Тогда она встала с места и начала громко плакать зазывая людей на помощь:

- Помогите! Маньяк убивает меня-а-а! Кто-нибудь, помогите! - кричала она.

- Ты закрой рот сейчас же, сука! Не то перережу твое горло кухонным ножом! Ты меня знаешь! Когда злюсь, я не узнаю даже своего собственного отца! У меня расшатанные нервы! Я прошел всю афганскую войну, видел море крови, ты это знаешь! - предупредил Мирзахаким, беря в руку длинный кухонный нож, который лежал на столе.

- Режь! Ну, чего ты ждешь, режь, кровопийца, головорез, басмач! - кричала жена. Фарида больше не могла смотреть на эту опасную ссору, ворвалась в комнату и бросилась к своему брату. Она сидя на колени стала умолять своего брата со слезами на глазах, чтобы он не убивал свою жену.

- Ради бога, брат, не убивайте её, пожалуйста! Это я во всем виновата! Я завтра же уйду из вашего дома! - плакала она.

- Нет! Ты никуда не уйдешь! Ты - моя сестра, и я должен помочь тебе! Потому что ты моя - единственная сестричка! Если не буду помогать тебе, наш покойный отец встанет во вес рост в соей могиле! - сказал Мирзахаким.

В это время в комнату зашли дети Мирзахакима, и они, обнимая свою маму, тоже начали плакать. Через некоторое время бывший пехотинец Мирзахаким метнул нож в сторону и нож воткнулся в дверь комнаты Потом Мирзахаким подошёл к жене начал просить прощения:

- Прости, дорогая, виноват. Погорячился... Сама знаешь, я ветеран афганской войны. А ну-ка улыбнись... Ну... - сказал он поглаживая волосы жены.

- Псих - сказала его жена отбиваясь от него.

Шли дни. Нормальные отношения между Мирзахакимом и женой вроде наладились. Но это продолжалось недолго. Однажды вечером, когда Фарида молилась Богу, сидя на молельном паласе "жойнамоз", она опять услышала громкий крик жены своего брата в соседней комнате.

- Бедная старуха! Она была совсем здоровая! Это, она, твоя сестричка отравила её и убила! Потом продала дом своей свекрови, вместе со своим любовником! Бог знает, может она убила и закопала своего мужа тоже, напоив его отравленной водкой! - кричала она.

Услышав это, Фарида на миг окаменела! Господи боже мой! Что за бред?! - подумала она в ужасе. Тут его брат стал кричать:

- Ты чего мелешь, сука, а?! Как ты могла вообще сказать такое! Заколочу твой язык гвоздем в пол! - кричал он.

- Ааааа, все огораживаешь её, да?! Любишь её значить! Ну ну... Иди, возьми свой матрац и спи сней! - кричала и плакала жена Мирзахакима. Фарида слышала много оскорблений и терпела всякие издевательства, но такое она слышала впервые! От этих жутких слов жены брата с ней чуть инфаркт не случился.

Тут брат Фариды начал бить свою жену с диким криком:

- Убю, зарежу, сука! Язык вырву! Глаза вилкой выколю! Пусть меня посадят на сто лет в тюрьму! Сейчас обезглавлю тебя и пойду в милицию с повинной!.. - кричал он!

Фарида пулей влетела в их комнату. Она увидела брата, который душил свою жену с призрением, как Отелло который душит Дездемону, схватив за её горло цепкими руками. От страха и от нехватки воздуха у жены Мирзахакима расширились глаза, и язык её торчал изо рта как язык жирафа, который жуёт листья с высоких африканских деревьев. Фарида впилась зубами в руки брата, и он от боли отпустил горло своей жены. После этого жена Мирзахакима долго не смогла прийти в себя.

На следующий день Фарида со своими детьми ушла из дома брата Мирзахакима и в тот же день с помощью односельчан поселилась на полевом стане на окраине хлопкового поля. Там, из человеколюбия, бригадир Довул выделил ей одну комнату, и она, разгрузив свои вещи из прицепа трактора, обставила комнату. И начала жить там со своими детьми. Тут ей нашлась и скромная работа. Бригадир Довул назначил ей зарплату, приняв её на работу на полставки сторожем полевого стана.

Однажды утром Фарида разбудила своих детей, накормила их завтраком и закрыв полевой стан на висячий замок, направилась в город, чтобы навестит Гурракалона. Так как у неё не было денег, она с детьми добралась в город пешком.

У порога палаты она незаметно от посторонних глаз вытерла слёзы и зашла в палату, в которой, где лежал её любимый Гурракалон. Дети тоже зашли, пугливо оглядываясь вокруг, где по их представлению, доктора в белых халатах будут делать им уколы. Увидев их, Гурракалон обрадовался как никогда. Он лежал без всяких шнурков, и бинты остались у него только в руках. Но правая нога у Гурракалона была всё ещё в гипсе, напоминая белые валенки.

- Слава Богу, Вы, наконец, пришли Фарида. Ещё и с детьми! Это просто здорово! Как я ждал вас, как я ждал! Даже я начал планировать суицид, то есть кхххххк!.. -Гурракалон показывал жестом, как вешаются. Какие очаровательные дети! Как тебя звать, дружок? Мекоил? О, Михаил значит. Михаил Горбачев! Перестройка! Берлинская стена! Развал СССР! Независимость нашей республики! А тебя? Зулейха? Какое красивое имя! Красивое имя, высокая честь, Гренадская волость в Испании есть. Я видел: над трупом склонилась луна, Гренада, Гренада, Гренада моя!... Моё имя Гурракалон. Вот и познакомились. А вы ребята, видели когда-нибудь человека, который ходит на четвереньках? - спросил Гурракалон, хитро улыбаясь, как вождь пролетариата Владимир Ильич Ленин. Дети испугались его вопроса. Зулехо, держа за платья мамы спряталась за ней и испуганно смотрела на Гурракалона широко раскрыв глаза.

- Если не видели четвероногого человека, то сейчас увидите его - сказал Гурракалон и, с трудом встав с места, взял костыли и, опираясь на них, направился в сторону детей.

- Вот, видели? Это я и есть тот человек, который ходит на четвереньках.

Дети спрятались за спиной мамы.

- Осторожно, не упадите! - сказала Фарида,. глядя на Гурракалона, и улыбнулась сквозь слезы.

Тут Гурракалон споткнулся и, потеряв равновесие, начал падать. Но Фарида успела удержать его и двое влюбленных оказались в объятиях друг у друга. Снова тот знакомый райский запах волос Фариды, похожий на запах водорослей, одурманил Гурракалона и он, притянув её к себе, шепотом произнес:

- Любимая, пришла наконец-то... Я страшно соскучился по тебе, роза моя красная... Я люблю тебя, слышишь, люблю... - сказал он, стараясь поцеловать её в шею. Фарида покраснела. Она тоже опьянела от сладких чувств, держа Гурракалона в своих объятиях и невольно прошептала тоже:

- Знаю, милый, знаю... Я тоже ... Давайте, ложитесь Гурракалон-ака, Вам нельзя пока ходить даже на костылях. Хватит, ну перестаньте... Дети рядом... - сказала она. Гурракалон лег в постель и снова начал гворит, глядя в потолок:

- Дорогая моя, почти полтора месяца я ждал твоего прихода, как собака, глядя на дорогу. Я думал, ты совсем отвернулась от меня, и боялся, что ты больше не будешь приходить проведать меня. Всё это время я ещё раз убедился, что я не могу жить без тебя -сказал он.

Потом посмотрел на Фариду и сказал:

- Ну, рассказывай милая, как там твоя свекровь? Муж твой не колотит тебя? Ты чего плачешь? Перестань, не плачь, любимая - сказал он.

- Свекровь моя умерла. По этому я не могла навестить Вас, Гурракалон-ака. А муж мой вот уже сколько месяцев не приходит домой. Он не пришел даже на похороны своей матери. Не знаю, где он шляется...

- Ах, прости меня Фарида, ради бога! Она умерла? Какое горе! Прости. Бедная, какая жалость! Худо рахмат килсин! Царство ей небесное! - сказал Гурракалон, проведя ладонями по лицу.

- Спасибо - сказала скорбно Фарида.

Они долго беседовали. Когда Фарида, попрощавшись стала уходить, Гурракалон присев сказал ей:

- Через неделю меня выписывают из больницы, и я первым делом увезу тебя и детей к себе в кишлак, где у меня есть большой дом у реки. Зайдем сразу в мечеть, где мулла прочитает наш шариатский никах. Потом будем жить вместе счастливо и весело. Услышав эти слова, Фарида покачала головой и сказала:

- Нет, Гурракалон-ака, к сожалению не получится. Я не могу выйти за Вас замуж, так как мой муж ещё не произнес слово "талак" по шариатским законам. Мы можем пожениться только тогда, когда мой муж скажет мне слово "талак". Иначе наш брак не состоится, то есть будет нехорошо - харам... Услышав это, Гурракалон от безнадежности опустил голову и умолк, пристально глядя на свою загипсованную ногу, похожую на белый валенок.


13 глава


Независимый инкассатор


Тихий август. Воды в арыках стали прозрачными как зеркало. Природа затихла. Она была похожа на задумчивого мудреца, который думает о чем-то, притупив взгляд, глядя в далекие небосклоны. Медленно подкрадывается осень. Фарида увидела хрупкие одуванчики на краю клеверного поля, где узкая, безлюдная, заросшая тропа, извиваясь, исчезала вдалеке за тутовыми деревьями, там, где она собирала кизяки на зиму. Сегодня, сразу после утренной молитвы, подметая территорию полевого стана, она увидела первые желтые листья, опавшие с высоких тополей и, прислушиваясь к тишине, грустно вздыхала. Потом готовила завтрак и разбудила своих детей. После завтрака она стирала, сложив в тазик грязную одежду, похожую на тряпку, с которой уборщицы моют полы в школах со швабрами в руках, двигаясь, словно нападающие хоккейной команды. Сгибаясь и разгибаясь в такт с выжиманием одежды, она думала о своих маленьких детях, которые играют вдвоем без ребят, вдалеке от своих друзей, которые весело и счастливо шумят в детских садиках и в школах. Бедные, растут они одичалыми, словно маугли - думала Фарида иногда. Особенно заливалась кровью её душа, когда она думала о своем умном, послушном и терпеливом сыне Ильмураде, который обучается на башмачника у Абу Кахринигмана бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума. Думала также о своей усопшей свекрови, и о Гурракалоне тоже. Прошлой ночью ей снова снился Гурракалон. Во сне они вдвоем шли с мешками подмышкой в сторону моря. Восточный ветер трепетал их одежду и волосы.

- Мы должны успеть - сказал Гурракалон, ковыляя на одной ноге, упираясь на костыли и вытянув вперед загипсованную ногу, похожую на белый валенок.

Они долго шли по извилистой тропе, упрямо шагая против ветра. Когда они с трудом пробрались на скалистый берег, где шумел прибой и рычали игривые волны, словно огромная стая голодных львов, бросающихся на гранитные, отшлифованные временем вековые камни, Гурракалон достал из тайника байдарку, и они отплыли на ней вместе с отливом, отдаляясь от берега, где царило ненастье.

- Куда плывем?! - спросила Фарида громким голосом, но её голос в шуме волн не слышал не только Гурракалон, но и сама она. Чтобы волны не перевернули байдарку, Гурракалон, стал грести изо всех сил, используя костыли, обеспечивая байдарке равновесие. Над бушующим морем раздавались устрашающие раскаты грома, и сверкала молния, освещая серебряным блеском их лица, волосы и промокшая до ниток одежда. Громадные, как холмы, изумрудно - зеленые волны, поднимали на огромную высоту и с такой же силой опускали байдарку. Они укачивали её, словно щепку, словно соломинку. Потом начался ливень. Гроза усилились. Тут раздался такой гром, что у Фариды оглохли уши, и перед её глазами опустился черный занавес.

Она очнулась в тихой гавани, где плескались небесно - синие волны, и над лазурным берегом летали белые чайки, с криком раскрывая до отказа свои клювы. Гурракалон вытащил байдарку на берег и помог Фариде выбраться из неё.

- Вот мы пробрались, наконец, на остров спящих вулканов - сказал Гурракалон. И сидя на берегу, он снял свой гипсовый валенок, вылил из него воду, вытащил краб с водорослями и снова надел на сломанную ногу. Они переглядывались и счастливо улыбались, глядя на осенний остров спящих вулканов, где царила тишина.

- Успели - сказал Гурракалон, расставляя промокшие мешки на песке, на котором не было человеческих следов. Приятно согревало их плечи осеннее солнце острова. Взявшись за руки, они шли по берегу, на который набегали шелковистые волны, омывая разноцветные камушки, которые сквозь прозрачные воды, всегда радуют человеческую душу и глаза своей красотой. Пока они любовались природой, их мешки высохли на августовском солнце острова спящих вулканов и, взяв их, они направились в сторону тропических лесов, где с деревьев тихо и печально падали купюры доллара и евро. Фарида с Гурракалоном сгребли эти купюры, собрав их в кучу, и стали складывать в мешки, плотно трамбуя их. Через часа полтора Фарида обратилась к Гурракалону:

- Гурракалон-ака, я подсчитала. Мы собирали ровно двадцать мешков американских долларов и десять мешков евро. Итого получается тридцать мешков. Боюсь, что наша байдарка перевернется от перегрузки. Может, хватит? - спросила она.

-Нет, дорогая, соберем еще десять мешков и дело с концом - сказал Гурракалон, жадно сгребая опавшие доллары и евро, и впихивая их в мешки. После этого они начали перетаскивать огромные мешки с деньгами на берег, где находилась их байдарка. Долго провозившись, они загрузили, наконец, мешки с деньгами в байдарку, прикрепили груз веревками, чтобы во время шторма их не снесло море. Закончив все эти процедуры, они сели в байдарку. Гурракалон сел на корме, вытянув вперед свою загипсованную ногу, похожую на белый валенок, а Фарида устроилась над мешками как на горбу огромного верблюда. Потом они начали постепенно отплывать от лазурние берега тихой гавани. Волны увели байдарку с ценным грузом в открытое море, где качались колыбели сине-зелёных вод.

Они плыли долго, и настроение у них было прекрасное. Гурракалон даже запел от радости песню о море. Но его песню прорвал голос Фариды.

- Гурракалон-ака! Смотрите! Пираты плывут в нашу сторону! - закричала она. Гурракалон оглянулся в сторону, куда указывала Фарида, и увидел катер с надписью на борту "Налоговая инспекция". Фарида испугалась и заплакала.

- Не бойся, роза моя несравненная! Не плачь! - кричал Гурракалон, подбадривая её и быстро начал грести с помощью костылей. Но катер налоговой инспекции догнал их и перекрыл им путь.

- Остановите байдарку! Вы нарушаете границу нейтральных вод! Сопротивление бесполезно, море окружено! Мы должны проверить ваш груз! Кто из вас капитан байдарки?! - кричал в рупор высокий, худой человек с чересчур длинной шеей, с петушиной головой и короткими, как у тушканчика, руками.

- Я капитан судна! Мое имя Гурракалон, и я работаю независимым инкассатором! Мы везем деньги на материк! В этих мешках находятся купюры долларов и евро! А ещё я - великий башмачник и шью для императора страны сапоги с длинными голенищами из шкуры дикого осла! Поэтому товарищ император страны, навечно освободил меня от уплаты государственных налогов! - сказал Гурракалон.

Услышав эти слова, Гурракалона на катере налоговой инспекции поднялся дружный смех. Они хохотали до слез. Потом высокий, худой человек с чересчур длинной шеей, с маленькой головой и короткими, как у тушканчика, руками приказал капитану катера налоговой инспекции повернуть и оставить байдарку дураков в покое. Тут мысли Фариды прорвал голос бригадира Доула:

- Бог в помощь, Фарида-апа! Ну как поживаете? Знаете, сегодня особый день. Вы проработали сторожем ровно месяц, и я Вам принес заработную плату - сказал он, вытаскивая ведомость из голенища своего кирзового сапога. Фарида обрадовалась:

- Ой, простите, я даже не заметила, как вы пришли, Довулжон - сказала она, вставая и вытирая мокрые руки о фартук.

- Ничего, Фарида-опа, подпишите вот здесь, и я выдам Вам деньги - сказал бригадир.

- Ой, спасибо Вам огромное - сказала Фарида, подписывая ведомость. Отдав Фариде зарплату, Довул ушел. Фарида поблагодарила Бога, за то, что Он не оставил рабыню свою без помощи. Она стояла глядя то на деньги, то на уходящего бригадира.

- Слава Богу, теперь у меня есть деньги, и я первым делом должна навестить сына - подумала она.

Постирав одежду, Фарида повесила всё на верёвку, одела детей.

- Мама, куда мы пойдем? - спросил Мекоил.

- Мы поедем на автобусе в город навестить твоего брата Ильмурада - ответила Фарида, застегивая пуговицы рубахи Мекоила.

Мекоил и Зулейха обрадовались:

-Ура-аа-а, поедем в город к Ильмурадууууу! - кричали они.

Одевшись, они поехали в город. В городе зашли на базар, и Фарида купила детям мороженое. Дети ели мороженое с таким диким удовольствием, что у них от наслаждения тряслись худенькие руки. Фарида купила лепешки с шашлыком и небольшую дыню. Потом поехала на такси к сыну.

Приехав, она нажала на кнопку звонка на воротах дома башмачника Абу Кахринигмана бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума.

- Сейчас Вы увидитесь со своим братом - сказала Фарида детям, ожидая хозяина дома.

Через несколько минут ворота открылись, и появился хмурый наставник Ильмурада башмачник Абу Кахринигман бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

- Здравствуйте, господин Абу Кахринигман бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум ака! Я пришла навестить своего сына - сказала Фарида.

- А-а, это ты? Заходи - сказал башмачник Абу Кахринигман бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум. Фарида вошла во двор вместе с детьми и увидела Ильмурада, который шел ей навстречу, хромая на одну ногу как инвалид Второй Мировой Войны. Мекоил с Зулейха первым бросились к нему и крепко обняли брата. Ильмурад тоже обнял их, поцеловал их в щечки, и, глядя им в глаза, спросил, как они себя чувствуют. Как дома. Потом, поздоровавшись, бросился в объятия своей мамы. Фарида снова заплакала, обнимая своего сына и спросила:

- Что с твоей ногой, сынок, почему хромаешь?

- Да, пустяки, мама. Упал с лесницы - ответил Ильмурад.

- Ах, сынок, будь острожен и гляди под ноги, когда поднимаешься и спускаешься по лестнице, хорошо? Бедненький, похудел. Это наверно от тоски. Ну, как твои дела, научился шить сапоги? Как твой учитель? Хорошо обращается с тобой?- спросила Фарида, целуя сына в лоб и щечки и поглаживая ему волосы.

- Не волнуйся, мама. У меня всё хорошо. Мой наставник господин Абу Кахринигман бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум-ака хорошый человек. Его жена с дочкой тоже - сказал Ильмурад.

- Умница ты мой - обрадовалась Фарида, ещё сильнее заключая сына в объятия. Потом, отпустив сына, сказала:

- Мы тебе принесли дыню с шашлыком.

Открыв сумку, она достала из неё дыню и шашлык с лепешками.

- Ну, сынок, ешь этот шашлык с лепешкой, a я пока разрежу дыню - сказала она.

Но тут появился наставник Ильмурада сапожник Абу Кахринигман бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум и сказал:

- Ты нарушаешь распорядок дня, то есть отнимаешь у него время. Прекрати это. У него обед ровно в 12 часов 30 минут. Повидалась со своим сыном - и хватит. Не мешай нам работать. Давай, быстро уходи - сказал он.

- Хорошо, господин сапожник Абу Кахринигман бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум - ака - сказала Фарида и, попрощавшись с сыном, вышла на улицу.-Хорошо что Ильмурад не успел спросить о своей бабушки. Бедный, он даже не знает о том, что больше нет на свете его бабушки и мы лишившись дома, живем в полевом стане - подумала она по дороге.

Пока Фарида шла до остановки, жена сапожника Абу Кахринигмана бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума забрала дыню и шашлык с лепешкой, не оставив Ильмураду ничего. Ильмурад, приступая к шитью засохшей овечьей шкуры "постак", увидел, как жена сапожника Абу Кахринигмана бужур Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума и его дочка, разрезав дыню, начали есть вместе с вкусным шашлыком. Они ели и, тряся плечами смеялись, время от времени глядя в сторону Ильмурада.


14 глава


Кошмарная ночь


Пришла осень с холодными дождями и туманами. Опустели поля, где недавно стар и млад собирали хлопок, окликая друг - друга на осенних закатах. Сельчане очищали поля, собирая стебли хлопчатника и завязывая их в снопы, сооружая из них стога. Если посмотреть на эти стога в тумане, вам кажется, что чернеющие стога начинают двигаться, словно танки по дымящему полю битвы. Ряды этих стогов - ровные, чтобы дехкане могли загрузить в прицепы трактора эти тяжёлые снопы хлопчатника, подавая с помощью вил людям, которые аккуратно раскладывают их в прицеп трактора так, чтобы они потом не выпали во время езды по неровной проселочной дороге. Загрузив снопы от хлопчатника в прицепы трактора, дехкане довольные возвращаются домой, сидя с вилами над лихо качающимся грузом как над огромным слоном. Бывают случаи, когда неправильно загруженные снопы сваливаются по дороге, и трактор с прицепом переворачивается. Для узбеков, которые живут в сельской местности, стебель хлопчатника является стратегическим сырьем, то есть топливом на зиму, для тех у кого нет газа и угля. По этому узбеки, шутя между собой, это топливо которое называется "гузапая", они называют газопая, то есть газ, с помощью которого они топят свои дома в суровую зиму. Теперь вот опустели хлопковые поля, и птицы улетели на юг. Первыми улетели ласточки, собираясь в огромные стаи. Они сидели на проводах, греясь на осеннем солнце, и шумели как депутаты на съезде, принимающие решение после первого же чтения проекты предложении о перелете над океаном.

Фарида и её дети увидели журавлиные караваны, направляющиеся на южные края, трубя свои печальные прощальные песни. Было у неё такое чувство, что вся округа и все края с грустью провожали журавлей, которые отдалялись всё дальше и дальше в сторону горизонта на пасмурном небосклоне. В тот день она увидела сон, и во сне к ней снова явился Гурракалон, который сидел в лунной ночи на кладбище "Шайит тепа", где были похоронены жертвы сталинских репрессий. Гурракалон сидел и пел песню о красных сапогах с длинными голенищами и бубенцами сорок девятого размера без подошв с готическими узорами. Он пел и одновременно шил золотым шилом, брильянтовыми иголками и серебряной леской сапоги для императора страны из шкуры степного среднеазиатского тапира, вытянув вперед свою сломанную загипсованную ногу, похожую на белый валенок. Сапог, который Гурракалон шил из шкуры степного тапира для императора страны, был огромным. Фарида хотела разыграть Гурракалона, напугав его до смерти. Она крадясь словно кошка, медленно и бесшумно подошла к башмачнику сзади и закричала:

- Бах!

Великий сапожник товарища императора страны соскочил с места и, повернувшись лицом к Фариде, заорал от страха:

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Глаза его были готовы выскочить из орбит, и рот он раскрыл так широко, что этот страшный вид невозможно передать обычными словами. Вдобавок ко всему, Гурракалон упал в глубокую старую могилу, где он еще сильнее стал кричать от страха, стоя на мягком трупе завернуьый в белый саван, и его руки начали расти до невероятных размеров и потянулись в сторону Фариды. Фарида тоже закричала во весь голос, но почему-то она не слышала своего голоса. То есть она потеряла дар речи от ужаса - её разбил паралич, онемели руки и ноги. Тут она услышала стон мертвеца, который поднялся из своей могилы. Когда мертвец поднялся на весь рост, Фарида увидела его истлевшую и разорванную одежду, и глаза его горели зеленым цветом в глубине глазниц. Особенно жутко выглядела его хищная улыбка. Половина его лица была съедена могильными червями. Вдруг мертвец начал танцевать над могилами, звеня ржавыми цепями и кандалами, которые звенели в его ногах, и петь хриплым голосом песню о Сталине.


Спасибо тебе, Советская власть,

За то, что заживо закопала нас!


Мой дед, якобы, был "кулак"

Отца моего отправили в "Гулаг"!


Спаси товарища Сталина, Боже!

И Лаврентия Берию тоже!..


Тут Фарида проснулась и, вскочив с места, уставилась со страхом в ночное окно. На неё кто-то смотрел и тяжело дышал. Фарида подумала в отчаянии, что это продолжение её кошмарного сна. Но, это происходило наяву. Тот человек постучал в окно. В это время на улице было темно, шел холодный, осенний дождь.

- Кто там?! - еле спросила она, в ужасе поднимая фонарь и светя в окно.

- Открой дверь, шлюха! Я пришел тебя убить! - закричал человек.

Фарида узнала своего мужа Худьерди по голосу и еще сильнее испугалась.

- Сейчас, дадаси, сейчас открою - сказала она и направилась к двери с фонарем в руках. Открыв дверь, она вышла на крыльцо и, поставив фонарь, поспешила туда, где стоял его пьяный муж, качаясь словно маятник.

- Она хотела обнять его, но тут Худьерди схватив её за волосы и намотав их ей на шею, стал душить её:

- Ты сука, даже не прикасайся ко мне своими грязными руками! Ты теперь не жена мне! Три талак тебе! Кому продала и с каким любовником поделила деньги?! Ты почему убила мою бедную маму?! Она служила тебе словно рабыня, а ты отравила её ядом! Бедная моя слепая мама не видела, когда ты подсыпала яд в её чай! Говори, проститутка поганая, куда девала деньги, говори! - кричал он с пеной у рта.

Фарида хотела закричать, чтобы позвать людей на помощь, но не могла! Она старалась всеми силами вырваться из петли, которая из её волос. Наконец ей удалось выскользнуть из рук пьяного мужа, который поскользнулся и упал на землю. Фарида начала ползти в грязи, желая избавиться от Худьерды, но ей не удалось сделать это. Теперь, держа её за волосы, Худьерди начал бить её ногами по голове и животу, волоча её и топча в грязи. Фарида в ужасе кричала, зазывая людей на помощь. Но на её зов никто не откликнулся, так как полевой стан был расположен далеко от села. Тут Худьерди снова поскользнулся и упал, ударившись головой об камень, и умолк. Фарида испугалась, подумав, что он умер. Она быстро нагнулась над ним, послушала его сердце и успокоилась. Худьерды был еще жив. Тогда в голову Фариды пришла мысль о том, что ему надо немедленно связать чем-то руки и ноги, пока он не пришел в себя. Она так и сделала. То есть завязала мужу руки и ноги бельевой веревкой, на которую она вешала для сушки стиранную одежду. Потом волоком перетащила его на полевой стан. Раздевшись, она помылась стоя под холодной дождевой водой, которая лилась из крыши полевого стана. Потом оделась и, принеся одеяло, завернула в него мужа. Она просидела до утра, не сомкнув глаза рядом с Худьерди. Утром пришел бригадир Довул, чтобы забрать из своего кабинета документы для отчета и увидел Фариду, которая спала сидя, прислонясь к балке крыльца полевого стана. Её лицо было изуродовано множеством синяков и шишек, а губы её кровоточили опухшей гематомой. На полу под одеялом кто-то спал . Довул закашлял, чтобы разбудить Фариду, и она проснулась.

- Доброе уторо, Фарида-апа, что с Вами? Кто этот человек?! - спросил Довул, недоумевая, что происходит.

Фарида зарыдала и рассказала о случившемся ночью. Выслушав её рассказ, бригадир Довул вытащил свой сотовой телефон из голенища сапога и позвонил участковому милиционеру.

Когда участковый милиционер Базарбай стал увозить Худьерды в люльке своего служебного мотоцикла "Урал", Худьерди закричал Фариде:

- Жди меня, и я вернусь!


15 глава


Пашня


На этой неделе не было дождя, и под осенним солнцем земля заметно подсохла. По утрам все же чувствовалась прохлада. В утреннем тумане солнце скользило, словно золотой диск, потом, когда туман рассеялся, оно начало светить ярко и греть лучше.

Вчера, идя со своими детьми на берег реки за дровами, Фарида увидела в густом тумане тусклые силуэты лошадей, которые паслись, фыркая на скошенных рисовых полях.

Сегодня утром, когда рассеялся туман, у полевого стана остановился бульдозер жёлтого света "Алтай", с плугом. Из кабины трактора вышли агроном Пиллаев и тракторист Газинияз , лет тридцати, среднего роста, с лошадиным, небритым лицом и с глубоким шрамом на лбу. Он ходил в грязной фуфайке и в кирзовых сапогах, немного сгорбившись, как неандерталец, и курил сигареты без фильтра. От того. что он редко ходил к парикмахеру, его кудрявые волосы напоминали гнездо аиста. Пиллаев, напротив, низкорослый, толстый рыжий очкарик, ходил в брезентовом плаще с капюшоном, в хромовых сапогах и в брюках галифе, как Адольф Гитлер. Дети Фариды Мекоил с Зулейха с интересом смотрели на бульдозер, на тракториста Газинияза и на агронома Пиллаева.

Как раз в этот момент приехал на велосипеде бригадир Довул. Фарида поздоровалась с ними, стоя на крыльце полевого стана. Тут тракторист Газинияз неожиданно напугал Мекоила, издав звук злого кота:

- Выы-ыыг!

Мекоил страшно испугался. Увидев это, все засмеялись. Мекоил начал пинать тракториста Газинияза, который напугал его.

- Дурак! - сказал он, глядя на тракториста Газинияза как на высокую скалу. Газинияз продолжал шутить, глядя на Мекоила :

- Сколько у тебя жен, приятель? Десять? Почему так мало? Зато детей много, да? Твои внуки наверно учатся в Вузах на прокурора в разных уголках земного шара? - сказал он.

Снова поднялся смех. Фарида тоже засмеялась. После этого бригадир Довул заговорил:

- Фарида-апа, мы начинаем осеннею пашню, и механизатор Газинияз будет работать на полях до поздней ночи. Ночью он будет спать в моем кабинете, на раскладушке и Вам он не будет мешать. Я зачислил Вас поваром этого механизатора - ударника Газинияза, а за эту работу мы будем платить Вам дополнительно. Вы согласны? - спросил он.

Фарида в знак согласия кивнула головой.

Бригадир Довул взял из багажника и с руля своего велосипеда продукты и дал Фариде. Пиллаев начертив карту на сырую землю, объяснил трактористу Газиниязу план пашни и тракторист - ударник завёл трактор. После чего сев в кабину поехал в сторону поля. Бульдозер шёл словно огромный жук, гремя гусеницами, сотрясая землю как весенний гром, напряженно урча и выбрасывая дым через выхлопную трубу. Почистив картошку и лук и нарезав мясо, Фарида начала готовить обед.

Агроном Пиллаев пошел пешком через поле в сторону села. Фарида готовила ингредиенты для блюда и думала о Гурркалоне, который лежал в больнице. Вот уже две недели Фарида не видела его. Бедный, может, он ждет меня, глядя на дорогу из окна больничной палаты. А может, его уже выписали из больницы, и он уехал домой к своей жене - подумала она.

Фарида сожалела о том, что долго не могла навестить Гурркалона. Как же она могла поехать к нему с изуродованным лицом, с синяками? Дай бог, чтобы он не повесился в отчаянии на рукаве своего больничного, полосатого халата, похожего на одежду узников концлагеря. Теперь вот её увечье зажило, и она запланировала навестить его на днях, но тут началась пашня. Да-а-а, если он услышит, что муж Фариды Худьерди произнес три талак, освободив её от супружеской ответственности, он страшно обрадуется. Некоторые говорят, что когда муж объявляет талак своей жене, то это должны слышать свидетели. На самом же деле самый большой свидетель - это Бог, он всё видит и слышит, не только голос, но каждый шорох тоже. Это значит теперь по шариатским законам Фарида и Гурркалон могут пойти в мечеть, чтобы мулла им зачитал никах. Фарида хотела выйти замуж за Гурркалон в том числе и ради детей, чтобы они не росли безграмотными и жили нормально, в человеческих условиях где есть свет, телевизор и прочие современные удобства.

С такими мыслями Фарида готовила шурпу в чугунном казане, разведя огонь и подкладывая в очаг кизяки и хворост. Потом она убралась на полевом стане, помыла посуду и, налив воду в кумган, поставила его на очаг, где тлел огонь под казаном.

Ровно в час дня словно компитентный немец, приехал на бульдозере тракторист Газинияз и помыв руки в арыке с тихой прозрачной водой, вытер руки о свою фуфайку и подошел к столу. Фарида принесла обед и поставила на стол. Перед тем как приступить к трапезе, тракторист Газинияз сказал Фариде, что, мол, неплохо было бы вмазать граммов двести водочки или хотя бы коньячку со льдом перед аристократической едой.

- В нашем мусульманском ресторане нет буфета - сказала Фарида улыбаясь. Ну и ресторан у Вас, мадмуазель де ла Паги - сказал тракторист Газинияз, и начал обедать, громко хлебая шурпу, обмакивая в бульоне хлеб.

После плотного обеда, он вытащил из внутреннего кармана своей фуфайки пачку сигарет "Астра" и закурил. Потом, протянув пачку Мекоилу, спросил:

- Курить бушь, чувак? Не куришь? Бросил значит? А-а, ты предпочитаешь марихуану? Ах, ты уже сидишь на иголке и нюхаешь белый порошок? Ну, ну... - сказал он, удивляя Мекоила и рассмешив Фариду.

Потом, закурив, он пошел к своему трактору. Перед тем, как завести мотор трактора, Газинияз высунул из окна кабины голову с волосами, похожими на гнездо аиста и громко спросил у Фариды:

- Что на ужин, мадмуазель, барбекю из лангуста с красной икрой?!

- Не-е-ет, господин тракторист! Пло-о-ов с говядиной! - ответила Фарида.

Тракторист Газинияз завёл мотор и рывком поехал в сторону поля.

Вечером он пришел усталым, как бурлак из картины Ильи Ефимовича Репина, сел за стол, на котором светился фонарь.

Фарида принесла плов с салатом и зеленый чай, поставила на стол. Тракторист Газинияз, засучив рукава, протянул руку, чтобы взять горсть плова, но тут его остановила Фарида.

- Вы забыли помыть руки, господин великий тракторист Газинияз Шейх Хусейн Султанмалик - сказала она.

- А я помыл руки керосином там - сказал Газинияз.

- Нет, Вы должны помыть руки водой - настояла Фарида.

Тракторист Газинияз неохотно встал и пошел к арыку. Помыв руки, он вернулся и снова сел за стол. Потом начал есть плов руками. Фарида, сидела задумчиво глядя на странного тракториста, который с волчьим аппетитом лопал плов, время от времени запивая зеленым чаем.

В это время из за туманных полей поднялась луна.

После сытного ужина тракторист Газинияз закурил, глядя на луну и вдруг заплакал.

Фарида сначала подумала, что он шутит. Но потом убедилась, что тракторист Газинияз плакал по-настоящему по-мужски, беззвучно, тряся плечами.

Фариде стало не по себе, и она не знала, что делать.

- Господин Газинияз, почему вы плачете? Перестаньте. Такой веселый парень, к тому же еще считаетесь великим трактористом нашей планеты. Что случилось?.. - удивилась она.

- Простите, апажон, глядя на луну, я внезапно вспомнил об одной девушке, которую я безумно любил. Как мы любили друг друга, господи! Она была такая красивая, хорошая, культурная. Мы вместе учились с ней в Ташкентском Государственном Университете. Она одевалась с особым вкусом, ей так шли наряды! Как она шагала по большому фойе университета, стуча каблуками по мраморному полу. Стук шпилок её туфли раздавался словно звуки капель в апрельском оттепеле, где за окном таяли снега в ночной тишине, под луной, недавая людям спать. Как будто она медленно поднималась все выше и выше, словно луна, освещавшая безлюдное поле моей жизни. При встрече с ней я замерал теряя дар речи, невольно прислонившись к стене как призрак. В аудитории я сидел, не сводя с неё глаз, как околдованный. Не слушал лекцию профессора. Иногда она тоже поглядывала на меня краешком глаза, и тогда мне казалось, что сердце мое проткнуло мою глотку и вот вот разорвется. Я глядел на неё и не мог никак наглядеться. Я чувствовал бескрайнюю, бездонную нужду, не восполняемую ничем. Мы жили с ней в различных регионах страны и после того, как мы окончили университет, моя мама поехала в их город посватать меня. Но она вернулась со слезами на глазах, и тихо-тихо плакала, обняв меня и поглаживая мои волосы. -Прости меня, сынок, что я не смогла выполнить твою просьбу - плакала она. Оказывается, родители той девушки, которую я безумно любил, сказали, что они не могут выдать свою дочь замуж за меня, потому что я живу далеко.

После этого я поехал к ней, и мы встретились. Она попросила меня, чтобы я больше не приезжал к ней, так как отец её сказал, что она выйдет замуж за того парня, которого он выберет. В случае отказа или неповиновения, он откажется от неё перед богом и перед людьми. То есть проклянет её, и она станет "окпадаром", то есть блудливой.

- Я не могу идти против отца и не хочу чтобы из за меня Вы тоже горели в аду после смерти. Если Вы меня любите, то прошу Вас, Газинияз - ака, не приходите ко мне больше. Я Вас люблю и не забуду до самой своей смерти и после смерти тоже. Смотрите, луна сегодня стала свидетельницей нашей последней встречи. Теперь мы оба, когда тоска замучает, будем глядеть на луну. и наши мысли встретятся - сказала она и горько плакала. Я тоже плакал, обнимая и целуя её в последний раз.

После этой встречи она вышла замуж за другого парня, за сына богатого министра, а я бросил всё и стал трактористом, лишь бы жить в уединении, вспоминая о ней, глядеть на луну, когда тоска одолеет. Я работаю на безлюдных полях и пою песни во весь голос под шум трактора, иногда плачу. Плачу в густом тумане, чтобы слезы, которые текут из моих глаз, никто не видел. Шли годы тоски и разлуки. Однажды я узнал, что она умерла. Убил её его муж, сын богатого человека, котрый стал наркоманом и сел на иглу. Я поехал к ней на могилу и мысленно разговаривая с ней долго, безмолвно плакал.Вот почему я плачу, апа... Простите еще раз... - сказал тракторист Газинияз, вытирая слезы на подол своей фуфайки. Потом встал с места и направился в сторону своего трактора. Луна, словно серебряный диск, все так же светила, пробиваясь сквозь холодный туман.


16 глава


Деревянный панцирь Далаказана


После того, как солнце село за горизонт, огромная стая ворон прилетела на ночлег и расположилась на верхушках высоких тополей вокруг полевого стана. Сидя на оголенных ветках деревьев, вороны хором шумели, оглушая окрестность своим карканьем. Многие из них роняли на землю орехи, которые держали в своих клювах. Сын Фариды Мекоил взял один из этих орехов, разбил его камнем и стал есть. Но, Фарида прибежала вовремя, и отняв разбитый орех у сына, стала упрекать его.

- Не ешь эти орехи! - сказала она. Гляди, вороны пробили их насквозь своими клювами! Они грязные! Если будешь есть их, ты можешь заболеть птичьим гриппом .

Вороны успокоились только с наступлением темноты. Фарида уложила детей в постель, рассказала им несколько узбекских народных сказок, и дети крепко уснули. Фарида лежала в ночной тишине, прислушиваясь к урчанию далекого, одинокого трактора, который работал во мгле на полях, окутанных туманами. Она думала о трактористе который рассказывал ей о своей несчастной любви. Бедный Газинияз, может он сейчас поёт печальную песню во весь голос, под шум трактора, глядя на поле, сквозь туман, который разрезает своим острым рыжим светом фар его единственный друг трактор "Алтай". Может быть, он с горячими слезами на глазах, вспоминает и мысленно разговаривает своей возлюбленной девушкой, которая умерла.

- Эх, почему многие и многие влюбленные разлучаются со своими возлюбленными? - подумала Фарида, глядя в ночное окно. За окном слышался тоскливый голос одинокого трактора, который доносился издалека и чудился ей симфонией ночных, безлюдных полей. Это симфония придавала ей душевное спокойствие. Внимая этой симфонии, она не заметила, как уснула. Ей снова снился сапожник Гурракалон, который сидя у открытого окна, шил для императора страны из резины тракторных шин пуленепробиваемые резиновые сапоги, шестьдесят шестого размера с золотыми подковками. За окном шел косой дождь. Фарида стояла у окна с биноклем в руках, который по указанию председателя колхоза Турсуна Таррановича дали Гурракалону, когда он работал сторожем кукурузного поля во сне. Она смотрела в бинокль на дождливый город, и увидела вдали репрессированного поэта с петушиным лицом, с птичьими глазами, с плоской головой и длинной шеей. Он стоял под печально светящим уличным фонарём во фраке и в соломенной шляпе, держа дырявый зонтик в чересчур коротких руках, и глядел на льющийся дождь. Он выглядел как пугало, который остался один на краю осених полей, под косыми дождями в холодные ночи. Репрессированный поэт смотрел с опаской вокруг и, записывал что-то в свой маленький блокнот в водонепроницаемом переплете, со сломанным калькулятором. При свете уличного фонаря, он писал мелким шрифтом на латыни. Он писал стихи маленьким карандашом.


Любовь


Я безмерно рад,

Что льет холодный дождь,

А не кипяток горячий.


Глядя на холодные дожди,

Я брожу по мокрому асфальту один

Под дырявым зонтиком,

Который называется небом -

Зонтик с озоновой дырой...


Под этим бескрайным зонтиком

Думаю о тебе и щепчу

Словно моросящий дождь: -

Я люблю тебя, милая,

Люблю бесплатно...


Тут прогремел гром, сотрясая город, словно канонада артиллерийских орудий. Молния освещало дождливую ночь своим зловещим ослепляющим светом. Вдруг над головой репрессированного поэта с печальным лицом, словно шаровая молния, взорвался уличный фонарь, и его дырявый зонтик с соломенной шляпой загорелся. Но поэт, вовремя сообразив, что это пожар, втоптал шляпу и зонтик в грязь и потушил пламя. Дождь начал усиливаться и перешёл в ливень, превращая улицы в быстротечную горную реку. Тут с улицы, которая проходила среди небоскребов, хлынула вода, и на перекрестке поднялась десятиметровая волна. На этой волне появилась надувная лодка рафтинг с двадцатью пассажирами. Люди, которые сидели в рафтинге, были одеты в форму НКВДешников сталинских времен. Они нервно махали револьверами, преследуя репрессированного бедного поэта с петушиным лицом, с птичьими глазами, с плоской головой и длинной шеей. Но они не успели. То есть репрессированного поэта с петушиным лицом, с птичьими глазами, с плоской головой и длинной шеей, унесло волной.

На таком самом интересном месте сон Фариды прервался. Она проснулась и встала. Потом вышла во двор полевого стана и увидела тракториста Газинияза, который при свете фонаря крутил гайки, гремя гаечными ключами, подбирая их на ощупь.

- Доброе утро, Фарида-апа - сказал он из-под бульдозера.

- Доброе утро - ответила Фарида. Потом спросила:

- А Вы спали сегодня или до сих пор работаете, Газинияз? - удивилась она.

- Да, спал, часа два и, думаю, что это вполне достаточно для меня. Знаете, я не могу спать долго, особенно на рассвете. Потому что я люблю рассвет, люблю, когда вокруг царит божественная тишина. В такие моменты воздух тоже бывает кристально чистым. Сидишь и думаешь о чём угодно, и никто тебе не будет мешать.

Начинает тихо светать, и на горизонте медленно поднимается солнце. На полях, невесомо порхая в утреннем воздухе, радостно поют жаворонки и ласточки. Ласточки летают низко, почти касаясь земли грудью.

- Как они поют, сидя на проводах, потягиваясь крыльями и греясь в лучах теплого утреннего солнца! - со вздохом сказал Газинияз.

- Да, Вы правы, Газинияз. Я тоже люблю прислушиваться к тишине на рассвете, люблю зори, когда весело начинают петь птицы. Голоса утренних птиц раздаются громко, и их голосам вторят эхом сады и сонные стены домов. Особенно в знойное лето, когда я прислушиваюсь к далекому стону удодов и с грустью улыбаюсь. В голосах птиц есть какая-то особенная боль. Когда слышу из-за полей голос далекой кукушки, или внимаю часами далекому стуку дятла, который доносится из ивовых и тополиных рощ, мне невольно хочется плакать. Глядя на поля и слушая песни птиц в садах и в ивовых рощах, я начинаю ещё сильнее любить нашу Родину - солнечный Узбекистан! - сказала Фарида.

В это время вдалеке, разрезая, словно острым стеклорезом, холодное зеркало рассвета, начали пронизать воздух беспорядочные петушиные переклички. Фарида пошла в сторону арыка, чтобы принять омовение. После этой процедуры она зашла в комнату, где спали её дети и начала молится Богу. После молитвы она, в соответствии с распорядком дня, которая составила сама, начала утреннюю уборку. Подмела территорию полевого стана и приготовила завтрак. После завтрака Газинияз на тракторе поехал в сторону поля, чтобы продолжить пашню. Бульдозер, поехал по проселочной дороге в сторону поля. Двигаясь как огромный железный сундук, он растворился в утреннем тумане.

После того, как поднялось солнце, и рассеялся туман, на полевой стан приехали Довул с агрономом Пиллаевом. Фарида посоветовалась с Довулом по поводу поездки в город для посещения одного больного. Довул даже не задумываясь ответил.

- Фарида-апа, Вы можете спокойно ехать в город. Вместо Вас я поработаю сегодня поваром Газинияза - сказал он. Фарида поблагодарила бригадира и начала готовится к поездке. Услышав о том, что они едут в город, дети Фариды безмерно обрадовались.

- Мамочка, ты нам купишь мороженое, как в тот раз? - спросила Зулейха.

- Нет, доченька, тогда было лето и можно было есть мороженое. А сейчас гляди, эвон какой холод. В холодный период времени дети не едят мороженое. Вы можете простудить свое горло и заболеть. Знаете, вместо мороженого я куплю Вам сладкое пирожное и напитки - ответила Фарида.

-Ура-а-а! - хором закричали дети.

Когда они приехали в город, Фарида выполнила свое обещание - купила детям пирожное и напитки. Мекоил с Зулейха ели пирожное, а Фарида, глядя на них, думала о встрече с Гурракалоном, и её сердце от волнения начало бится быстрее. После того, как дети съели пирожное и выпили напитки, они направились на базар и купили кое-что для Гурракалона. После чего поехали на маршрутке в сторону больницы, где лечился башмачник. Но в больнице Гурракалона не было. Оказывается, врачи его выписали из больницы, и он поехал к себе домой, в свой кишлак. Фарида стояла в приемной, словно девочка, которая нечаянно уронила тарелку на пол. Когда она собралась уходить, её позвала та знакомая симпатичная медсестра, которая ухаживала за Гурркалоном, когда он лечился. Она поздоровалась с Фаридой и протянуло ей конверт.

- Вот, апа, перед уходом Гурракалон-ака попросил передать Вам это письмо - сказала она красиво улыбаясь.

Фарида покраснела, взяла конверт и, поблагодарив медсестру, вышла из больницы. Она волновалась и спешила найти где-нибудь скамейку, чтобы прочитать загадочное письмо Гурракалона.

- Интересно, о чем он пишет на этот раз? Может, он обиделся на меня и написал, пардон, мол, мадмуазель, я пошутил? Забудьте обо мне, у меня семья, молодая, стройная жена и прекрасные дети и так далее. Что тогда? - подумала Фарида.

Наконец, она нашла свободную скамейку во дворе больницы и, присев на неё, открыла конверт трясущимся руками. От волнения у неё пересохло горло. Она начала читать письмо Гурркалона:

Здравствуй, звезда моя полярная!

Я долго ждал твоего прихода, но ты не пришла. Я понимаю тебя, дорогая. У тебя много дел и тем более, недавно похоронила свою свекровь. Но ничего, я найду тебя, когда стану свободно ходить, без костылей. Вчера после перевязки я, хромая, пошел к реке, чтобы посидеть на берегу и подумать о тебе наедине. По дороге, около старой мельницы, я встретил Далаказана. Он жалкий человек. Нет у него дома, но ему лучше живется, чем людям, которые имеют роскошные квартиры и виллу за городом. Далаказан шел по проселочной дороге босиком, с огромным и тяжелым шкафом на спине, как черепаха с деревянным панцирем. Он бежал босиком, с тяжелым грузом на спине, и его длинные волосы трепетали на встречном ветру, словно заросшая трава на лужайке, перед грозой. Он бежал и радостно кричал:

- Жить-жить - житталалалу- лалула!

Услышав его веселый крик издалека, дехкане, которые работали на хлопковом поле, остановились на миг и, расправляя спины, улыбались, оглядываясь в сторону Далаказана, который бежал, громко крича. Люди знали, что у Далаказана есть сверхъестественная сила, с помощью которой он способен поднять такой огромный шкаф и бежать с этим грузом. Иногда он даже танцевал с этим грузом на спине, крутясь как вихрь. Он радовался, когда дул сильный ветер и дождь лил как из ведра. Он танцевал под дождем, топча лужи, и его длинные мокрые волосы блестели серебром при свете молнии. Иногда Далаказан катал детей в шкафу по деревне, и дети в знак благодарности приносили ему еду. Дети любили его и его шкаф, в который они залезали и, весело крича, катались.

Однажды какой-то преступник скрывался в нашей деревне от правосудия, и оперативники, которые сидели в засаде, погнались за ним. Стреляя из огнестрельного оружия, преступник бежал наутек от милиционеров. Бежал он в сторону лужайки, где стоял шкаф Далаказана, который сидел по большой нужде на берегу в зарослях. Услышав перестрелку Далаказан, поднял штаны и посмотрел туда, где бежит этот негодяй, который вдруг забрался в шкаф. Но тут прибежали оперативники, которые, стоя у двери шкафа, закричали:

- Нигман, немедленно выйди из шкафа и с поднятыми руками, лужайка окружена, все дороги оцеплены! Сопротивление бесполезно!

Но бандит молчал. Тогда группа захвата была вынуждена применить силу. Ударом ногой они сломали дверь шкафа и ворвались вовнутрь. И что интересно, там не оказалось преступника. Выяснилось, что тот негодяй, оказывается, удрал через проем шкафа, который открыла когда-то бывшая жена Далаказана, чтобы в нужный момент её любовники могли вовремя удрать. После этого Далаказан долго старался починить поломанную дверь, но ему это не удалось. И все же он был рад. Дырки, пробитые пулями, теперь ему служат наблюдательными отверстиями, через которые он внимательно изучает окрестность, сидя или лежа в шкафу. Шкаф - это его передвижной дом. Многие сельчане завидуют ему по белому, так как он ни копейки не плотит за газ, за свет, за землю, за коммунальные услуги. Далаказан - свободный гражданин своего отечества. Недавно люди видели его грустным и спросили причину его расстройства. В ответ он показал свой шкаф и люди ахнули.В шкафу Далаказана какая-то пара занималась любовью и оставила там несколько порванных, использованных презервативов, и ушла, не убрав за собой. Это случилось, когда Далаказан пошел за водой к реке. С тех пор он никому не доверяет свой шкаф и носит его собой на спине.

Он бежал по дороге крича:

- Жить-жить- житталалалу- лалула!

- Какой счастливый гражданин нашей страны - подумал я, глядя ему вслед.

А у нас есть свой дом, семья, работа, но считаем себя несчастными. Не унывай, моя прекрасная роза, мы тоже будем счастливы!

С воздушным поцелуем,

твой Гурракалон.


Прочитав письмо, Фарида задумалась и вздохнула. Потом снова начала читать. Перечитала письмо Гурракалона три раза подряд, и никак не могла начитаться. Ей хотелась читать вновь и вновь это письмо, которое было похоже на замечательное произведение великого писателя. В конце концов, она выучила письмо наизусть.


17 глава


В следственном изоляторе


Закончив пашню, Газинияз уехал на своем бульдозере, попрощавшись с Фаридой, Он поблагодарил её за хлеб-соль, за понимание и сказал ей, что она добропорядочная женщина.

Теперь для Фариды по-настоящему опустели поля. Холод усилился, и сгустился туман. Засохшая трава и ветви деревьев покрылись инеем. Вороны хрипло каркали, сидя на верхушках высоких тополей и плакучих ив, тусклые силуэты которых едва виднелись сквозь густой туман. Фарида развела огонь в очаге и приготовила завтрак. Собрав лопатой золу, она осторожно понесла её в комнату и, подняв корпу, ватное одеяло, высыпала золу в ямочку сандала (сандал - квадратный, низкий стол, который покрывается одеялом, чтобы сохранить тепло), за которым сидели дети в зимней одежде, спасаясь от холода. Узбеки издавна, когда ещё не было электричества и газа, согревались от холода таким способом. Бывали случаи, когда некоторые, крепко уснув, отодвигали одеяло в сторону ямы с горячей золой, и в результате вспыхивал пожар, сгорали дотла их дома, и они оставались на улице. Покойная бабушка Фариды рассказывала как-то одну жуткую историю, и она до сих пор помнит её.

Семья сидела ночью, вокруг сандала, в свете фонаря, рассказывая друг другу байки. За ночным окном бушевала пурга с вихрем, качая скрипучие деревья, где кружили белые снежинки. Вдруг они почувствовали запах печеного мяса. Они понюхали воздух, потом открыли сандал, подняв край корпы, и - хором заорали от ужаса, увидев дымящееся тело несчастного ребенка, который, попав в яму с золой, сгорел заживо. Поэтому человек, который спасается от холода, лежа в сандале, должен быть крайне осторожным, чтобы ему такое удовольствие не обошлось дорого.

Фарида налила чай детям, положив в стаканы по две кусочки сахара и начала размешивать их, гремя чайной ложкой. Тут на крыльце послышались звуки человеческих шагов. Фарида замерла на миг, с чайной ложкой в руке. Она испугалась, подумав, что это снова пришел её муж, сбежав из подвала милиции, чтобы убить её. Незваный гост постучал в дверь.

- Кто там? - спросила Фарида.

- Это я, Ильмурад, открой, мама!- раздался голос за дверью.

Услышав голос сына, Фарида резко поднялась с места и, спотыкаясь о дырявый старый ковер, направилась к двери. Трясущимся от волнения руками она отодвинула затвор и, отворив дверь, крепко обняла сына. Мекоил и Зулейха, обняв ноги Ильмурада, закричали:

- Акам келдилар! Акам келдилар! (наш брат приехал! брат приехал!)

Они долго стояли на пороге, обнявшись. Фарида зарыдала, прося прощения у сына за то, что она не сказала ему о том, что они лишились дома и живут на полевом стане.

- Прости сынок, ради бога, что я скрывала от тебя, что мы лишились дома и живем здесь, на этом полевом стане. Я просто не хотела, чтобы ты пал в отчаяние, услышав об этом. Я знаю, сынок, ты легкоранимый... - плакала она.

В глазах Ильмурада тоже появились слезы. Он плакал, молча, стиснув зубы, при этом от напряжения у него вздувались шейные артерии и расширялись ноздри. Он плакал как настоящий мужчина.

- Не плачь, мама, не плачь... Когда я вырасту и стану богатым сапожником, я куплю большой дом со всеми удобствами, где будет посудомоечная машина, пылесос, который сам по себе убирает, и стиральная машина с сушилкой. Ты будешь сидеть на мягком диване и смотреть сериалы по телику, как все другие мамы - сказал он.

Потом поставил на стол полиэтиленовый пакет с продуктами, поднял Мекоила и Зулейху и поцеловал их в щечки.

- Дай Бог, сбылись твои мечты, сынок, плакала Фарида, благословляя своего сына.

Она ещё сильнее заплакала, когда Ильмурад захромал.

- Ты до сих пор хромаешь. Что с твоей ногой, сынок? Опять упал, что ли, с лестницы? - спросила она.

- Да ерунда, мама, ты не беспокойся. Старые раны - ответил Ильмурад и, чтобы не слышать пытливых вопросов матери, он повернул беседу в другое русло.

- Рано утром я приехал из города и долго стучал в ворота, но никто не откликнулся. Вокруг туман. Во дворе лает собака. Думаю, неужели мама приобрела пёсика? Я радовался и одновременно беспокоился за собаку, подумав, что её тоже отец со своими друзьями может съесть, сварив из неё суп.

Минут через пятнадцать из дома вышла какая-то женщина и, успокаивая собаку, подошла к воротам. Когда она открыла ворота, я увидел, кто это. Это была твоя подруга Сайлихон-апа, которая каждый год ездит в Дубай за заработками. Сначала я подумал, что она пришла в гости к тебе. Потом, приглядевшись внимательнее, я удивился. Она была в махровом халате. В этот момент открылась дверь, и во двор вышел незнакомый мужчина. Обращаясь к Сайлихон-апе, он сказал:

- Света, любимая, ну, кто там беспокоит нас в столь ранний час? Сколько секунд мы не виделись с тобой, дорогая! Я соскучился по тебе! Разлука засосала меня! Вернись поскорей! - сказал он громким голосом.

- Сейчас, мед мой, потерпи! - крикнула в ответ Сайлихон-апа. Увидев это и услышав их странный разговор, я удивился ещё сильнее. Потом спросил, где, мол, моя мама, братишка с сестричкой и бабушка.

- Бабушка твоя умерла. А твоя мама продала дом и переехала на полевой стан - сказала она.

Я говорю, как это, продала дом и переехала?

- Здесь тебе не справочное бюро. Иди, спроси у своей мамы! - сказала она и закрыла ворота на засов. После этого я пришел сюда. Ничего, мама, не расстраивайся, всё будет хорошо. Конечно, жалко, что бабушка умерла, но самое главное это то, что ты и мой братишка с сестренкой живы и здоровы - сказал Ильмурад успокаивая маму.

- Умница мой - сказала Фарида, обнимая и поглаживая волосы Ильмурада.

- Это ещё не всё - сказал Илмурад и продолжил: .

- Иду я по улице, и слышу, около здания почты кто-то зовёт меня. Смотрю - участковый милиционер Базарбай-ака. Я подошел, мы поздоровались.

- Ильмурад, хорошо, что встретил тебя. Где ты вообще шляешься? Почему тебя не видно? Или ты тоже пошел по стопам своего отца? Записался добровольцем в армию алкашей? Или, наоборот, читаешь Коран в подпольных жуджрах с ваххабитами, чтобы свергнуть конституционный строй нашей страны? Чтобы стать, как там, они себя называют, моджахедам? Предупреждаю - если это так, опомнись чувак, пока не поздно. Не то сгниешь в тюрьме! Гарантирую! - сказал он.

Я говорю, что Вы, о чём Вы говорите, Базарбай-ака! Какая худжра, какие ваххабиты? Я раньше работал грузчиком на базаре, чтобы помогать маме, кормить семью. Сейчас я учусь у великого сапожника Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума. Хочу стать большим и знаменитым сапожником как мой учитель - сказал я.

- Ну, если учишься на ремесленника, это хорошо. Профессия башмачника тебе очень к лицу. То есть твой внешний вид очень напоминает внешность сапожника. Насколко мне известно, ты сейчас идешь в полевой стан, к своей маме, да? Ты отдай Фариде-апе вот эту повестку - сказал участковый Базарбай, и, сняв фуражку, достал из неё повестку в следственный изолятор, где велось следствие по делу моего отца. Он требует, чтобы ты поехала на очную ставку с отцом. По-моему он снова натворил что-то по пьянке - сказал Ильмурад.

- Хорошо, сынок - сказала Фарида, бегло прочитав повестку.

- Видимо, тебя сам Бог послал, сынок. Ты присмотри за сестричкой и братишкой, я поеду к следователю. Иначе они могут приговорить твоего отца к длительному сроку тюремного заключения с фабрикованными обвинениями -сказала Фарида.

Она так и сделала. Поехала к следователю. Фарида в первый раз в своей жизни перешагнула порог следственного изолятора. Она не только там прокуроров и следователей, но даже милиционеров боялась как огнедышащих драконов. Но следователь Камаридинов оказался человеком с открытой душой. Он вежливо указал на стул, предлагая Фариде сесть. Потом объяснил о её законных правах, которые она может использовать в ходе следствия. Потом началась очная ставка. Конвоиры привели мужа Фариды со связанными веревкой руками и посадили его на стул. Постриженный наголо Худьерди, вместо того, чтобы поздороваться с женой, запел отрывок из тюремной песни:

Следователь тут же прервал его песню и сделал упрек:

- Гражданин подозреваемый, прекратите художественную самодеятельность! Вы находитесь в следственном изоляторе, а не в доме культуры! - сказал он.

- Гражданин начальник, чуть что, начинаете качать права, а сами привели меня, связав мне руки веревкой как в средневековье, когда преступников вели к глубоким тёмным зинданам, чтобы затолкнуть их туда, связав руки веревкой. Я хочу и требую, чтобы вы повели меня в зал суда в наручниках, как это делают в цивилизованных странах. А то стыдно сидеть перед публикой в обезьяннике со связанными веревкой руками. Там будут присутствовать журналисты, правозащитники из многих стран. Они сфотографируют меня со всех сторон и опубликуют их в своих газетах "Ню Йорк таймс", "Франс пресс", "Гардиан", "Комсомольская правда" и так далее. В интернете тоже. А что скажут люди за рубежом, когда увидят мою фотографию, с связанными веревкой руками? Они просто смеяться будут, мол, у этих бедняков не оказался даже наручников. Вы хотите, чтобы таким образом опозорить нашу страну перед мировым сообществом? - сказал Худьерди.

- Да Вы сильно не переживайте, гражданин подозреваемый. В нашей стране суд осуществляется оригинальным способом. То есть в зал суда мы не пускаем всяких там правозащитников-шарлатанов и журналистов-провокаторов с фотокамерой. Вы отвечайте на поставленные вопросы.

- Это Ваша жена? -спросил он

- Да, а что? - ответил вопросом на вопрос Худьерди.

- Вы избили её в тот дождливый ночь? Если да, то за что? Как Вы там вообще оказались? - снова спросил следователь.

- Не помню, гражданин начальник. В ту ночь я был пьяным, как говорится, на нашем жаргоне "Гижжака туппак" , "Гишт -кирпич", "Монтировка" и тогдали - сказал Худьерди.

Обращаясь к Фариде, следователь спросил:

- Скажите, пожалуйста, гражданка Гуппичапанова, этот человек является Вашем мужем?

-Да - ответила Фарида.

- Вы утверждаете, что он Вас избил? Если да, то за что? - снова задавал вопрос следователь.

- Ночью он пришел на полевой стан, где я живу со своими детьми и постучал в окно. Шел сильный дождь. Я вышла во двор и подошла к нему. Но тут Худьерди схватив меня за волосы и намотав их мне на шею, стал душить меня:

- Ты сука, даже не прикасайся ко мне своими грязными руками! Ты теперь не жена мне! Три талак тебе! Кому продала и с каким любовником поделила деньги?! Ты почему убила мою бедную маму?! Она служила тебе словно рабыня, а ты отравила её ядом! Бедная моя слепая мама не видела, когда ты подсыпала яд в её чай! Говори, проститутка поганая, куда девала деньги, говори! - кричал он с пеной у рта.

Я хотела закричать, чтобы позвать людей на помощь, но не могла! Я старалась всеми силами вырваться из петли, которая образовалось из моих волос. Наконец мне удалось выскользнуть из его рук, а он поскользнулся и упал на землю. Я начала ползти в грязи, желая избавиться от него, но мне не удалось сделать это. Худьерди держал меня за волосы и бил меня ногами по голове и животу, волоча меня и топча в грязи. Я в ужасе кричала, зазывая людей на помощь. Но на мой зов никто не откликнулся, так как полевой стан был далеко от села. Тут Худьерди снова поскользнулся и упал, ударившись головой о камень, и умолк. Я испугалась, подумав, что он умер. Я быстро нагнулась над ним, послушала его сердце и успокоилась. Он был еще жив. Тогда в голову мою пришла мысль о том, что надо немедленно связать ему руки и ноги, пока он не пришел в себя. Я так и сделала. Завязала ему руки и ноги бельевой веревкой, на которую я вешала для сушки стираную одежду. Потом волоком перетащила его на полевой стан и раздевшись, помылась стоя под холодной дождевой водой, которая лилась из крыши полевого стана. Потом оделась и, принеся одеяло, завернула в него мужа. Я просидела до утра, не сомкнув глаз, рядом с Худьерди. Потом уснула. Утром пришел бригадир Довул и, узнав о случившемся, позвонил участковому милиционеру Базарбаю.

Теперь о смерти моей свекрови. Когда моя свекровь скончалась, я была в городе, торговала рисом. Приехала и, услышав страшную весть, потеряла сознание. Когда я пришла в себя, и увидела соседских женщин, одна из которых сказала, что для организации похорон нужны деньги. Я пошла к своей подруге детства Сайлихон и попросила у нее финансовую помощь. Она сказала, что у неё нет денег, но она возьмёт деньги у одного человека взаймы с процентами. Я согласилась, поскольку в тот момент другого выхода у меня не было. Тогда Сайлихон дала мне чистый лист бумаги и просила подписать. Я поверила своей подруге детства и подписала. Потом побежала домой. Через час Сайлихон принесла деньги, и я на них организовала похороны свекрови. Через месяца два пришла Сайлихон с человеком, у которого она взяла деньги для меня на проценты. Кредитор показал мне бумагу, которую я подписала, и сказал, чтобы я вернула ему деньги. Их тогда у меня не было, и поэтому они конфисковали наш дом. Потом мне пришлось переехать к родному брату, но я не могла жить у него долго. После чего я с детьми переехала на полевой стан, тот самый, где он меня избил. Он оклеветал меня, обвинив меня в смерти собственной матери. Как же я могла убить свою свекровь, которую я уважала и любила как свою родную мать? Я боюсь Божьего гнева и не хочу гореть в аду вечным огнем - сказала Фарида и заплакала. Следователь дал ей воды, чтобы она успокоилась.

- Товарищ следователь-ука, прошу Вас, не сажайте его в тюрьму. Он все-таки является отцом моих детей. Ради Бога, отпустите его. Он не виноват. Ведь он тогда был пьяным. Если хотите, я даже готова написать объяснительную, с письменным подтверждением того, что он не виноват - плакала Фарида.

Услышав эти слова Фариды, следователь ошалел. Потом взял сигарету, щелкнул зажигалкой и стал нервно затягиваться.

- Не плачьте, гражданка Гуппичапанова, и не надо писать оправдательное письмо. Вы сейчас можете идти. Спасибо за сотрудничество со следствием. Если Вы нам понадобитесь, мы Вас снова вызовем, хорошо? - сказал следователь Камаридинов, закуривая сигарету.

- Хорошо - сказала Фарида и вышла в коридор.


18 глава


Первый снег


Фарида сегодня радовалась не потому, что падает снег за ночным окном. Она была рада тому, что из-за отсутствия состава преступления, её мужа Худьерди освободили от уголовной ответственности. Фарида простила его ради своих детей, хотя её дети толком не помнили его. Ну, в какой семье не бывает ссор? Никто в мире не застрахован от этого зла. В семьях президентов тоже, наверно, бывают ссоры. Человек не ссорится только в гробу или в могиле. Хорошо, что Ильмурад не знал о том, что его отец бил её. Фарида не хотела, чтобы её сын, узнав о произошедшим, впал в отчаяние и переживал. Слава Богу, он вовремя уехал в город. При такой погоде ему было бы трудно выбраться отсюда. За опоздание сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум выгнал бы его.

Она думала, глядя в ночное окно. На улице тихо падал снег, и седая старушка-зима замела снегом дороги, деревья, крышу полевого стана и поля, придав им сказочный вид. Заснеженные поля напоминали огромную постель влюбленных в брачную ночь. Ветер, кружа снежинки, гладил без утюга покрытые снегом поля, похожие на белые, шелковистые простыни и гладкое покрывало. Ночные белые поля освещали не только ночь, но и душу Фариды, до самого дна. Помолившись, она легла спать на краю сандала и стала думать о Гурркалоне, мысленно упрекая его за то, что он забыл написать в письме свой домашний адрес. Как же теперь она сможет с детьми поехать в город, чтобы найти его ремонтную мастерскую? Если снег будет падать не переставая, то до утра он по колено покроет сугробами всю дорогу. Хорошо, что осенью она собрала достаточное количество кизяка. Продуктами мукой и соляркой она тоже запаслась. Теперь её маленькая семья будет в снежном плену до самой весны.

Фарида начала учить наизусть письма Гурракалана. С грустной улыбкой она думала о том, что если собирать чудные письма Гурракалона, то из них можно создать интересную книгу, которая могла бы стать бестселлером.

С такими мыслями Фарида уснула и погрузилась в мир снов, где она снова встретилась со своим Гурркалоном. Во сне все они, Фарида с детьми и Гурракалон жили на полевом стане, на первом этаже. Полевой стан был многоэтажным, который считался единственным небоскребом среди бескрайних хлопковых полей, покрытых снегом. Они проживали по соседству с домкомом Тупурылдаевым, который носил специальную тюбетейку, высотой в полтора метра, напоминающую их многоэтажный полевой стан.

Фарида готовила на кухне вкусный плов и узбекский салат "Шакароб - аччик - чучук". Дети, сидя на мягком кожаном диване, смотрели по телевизору американский мультфильм "Спонч Боб - в квадратных брюках". Ильмурад, одетый в шорты и в футболку, сидел в своей комнате за компьютером и играл в виртуальную игру, стреляя из виртуального оружия по своим условным противникам, как в реалии. Гурракалон, удобно расположившись в кресле, шил, как всегда, из шкуры шакала для императора страны пуленепробиваемые галоши 28 размера с колокольчиками. Он планировал закончить шитьё как раз под Новый год, чтобы преподнести мудрому императору страны новогодний сюрприз.

Вдалеке, в заснеженном ночном поле, урчал одинокий трактор Газинияза. Он пахал на поле, распевая с застывающими от мороза слезами на глазах грустную песню про разлуку с любимой девушкой, которая ушла из жизни. Выглянув в окно Фарида, вдруг увидела Далаказана, который бежал босиком по заснеженному полю с огромным шкафом на спине и радостно кричал:

-Жить - жиииить - житталалалу - лалула! Жиииить - жить - житталалалу - лалула!

Когда он остановился, дверь его шкафа открылась, и оттуда вышли председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаев и великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум. Они были пьяными и еле держались на ногах. Когда они, шатаясь, направились в сторону полевого стана-небоскреба, Далаказан поставил свой шкаф на снег и пошел мочиться в юлгуновые заросли. Тут появился бандит в черной маске, с пистолетом в руках, который залез в шкаф и привязав гранату к двери сделал "затяжку", после чего через проем шкафа вышел с обратной стороны шкафа и скрылся в зарослях степных можжевельников. В этот момент гурьбой прибежали дети, весело крича:

- Ребята, айда кататься в шкафу дяди Далаказана!

С шумом они открыли дверь шкафа, и тут сработало коварное устройство бандита - граната взорвалась. Дети, которые только что весело кричали, погибли на месте, превратившись в окровавленные трупы. Части их тела разлетелись в разные стороны, залив белый снег алой кровью. Через несколько минут приехала на снегоходах группа захвата, и один из них сказал:

- Это террорист-смертник взорвал себя, специально в многолюдном месте.

Другой спросил:

- Кто хозяин этого дома?!

- Я, гражданин начальник - сказал Далаказан, пугливо глядя на милиционера и поднимая штаны.

- Арестуйте его, немедленно, он пособник террориста-смертника! - сказал один из оперативников.

Тут прибежали родители погибших детей и начали в отчаянии рыдать во весь голос. Далказан что есть мочи побежал по заснеженному полю, но его быстро поймали. Оперативники, надев ему заржавелые наручники, погрузили его в кузов снеговика и уехали. Уезжая Далаказан кричал:

- Жиииить - жить - житталалалу - лалула! Жииииить - жить - житталалалу - лалула!

После того как криминалисты сфотографировали место трагедии, медики собрали по частям останки погибших детей и увезли в морг на судмедэкспертизу. Увидев эту трагедию председатель колхоза Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаев и великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум протрезвели.

- О, друзья, нас спас сам Всемогущий Аллах! Хорошо что мы успели вовремя покинуть шкаф Далаказана. Иначе вместо детей погибли бы мы! Слава тебе Всемогущий, за то, что ты спас нас! Пошли ко мне, товарищ Пиллаев и великий наш друг многоуважаемый башмачник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум-ака! Это дело стоит обмыть! Пошли, у меня в шкафу есть поллитра русской водки и отменный французский коньяк! Выпьем, друзья, за наше спасение! - сказал председатель колхоза господин Турдикулов Турсун Тарронович.

Втроём они пошли дальше, распевая русскую песню "Не морозь меня и маво коня!".

Тут из зарослей степных можжевельников вышел бандит с кривой ухмылкой на устах и пробежал, словно спецназовец, под окном квартиры, где счастливо жили Фарида со своими детьми и Гурракалон. Фарида сначала хотела сообщить по сотовому телефону в милицию о злодее, который только что пробежал мимо, но передумала.

- Зачем звонить, ведь этот теракт не коснулся моей семьи. Позвонишь, а потом придется каждый день ехать на допрос. Лучше я закрою рот и повешу на него английский замок. Ключ от этого замка выброшу туда, где сама никогда не смогу найти - подумала она.

Потом, как ни в чём не бывало, закричала:

- Гурракалон! Дети! Быстро мойте руки и - к столу! Плов готов! Давайте, Мекоил, Зулейха, потом будете смотреть "Спонч боб"! Ильмурад, ты тоже выключи свой компьютер, потом будешь играть в свою виртуальную войну!

- Ну, мамочка, мы смотрим "Топпи енд Бину", дай досмотреть, плиз! - умоляла Зулейха.

- Нет, доченька, мы должны слушаться маму, идём помоем руки и будем кушать вкусный плов с шакаробом! Ильмурад, давай, заканчивай тоже свою виртуальную войну, сынок, плов остывает! - сказал Гурракалон, прерывая работу стратегического назначение.

Но тут в квартиру ворвался тот бандит в черных масках и открыл беспорядочный шквальный огонь из огнестрельного оружия. После чего взял гранату-лимонку, выдернул зубами кольцо и бросил её в штаны Гурракалона. Когда бандит выпрыгнул из окна, граната упала из штанов Гурркалона на пол и взорвалась. Тут Фарида и проснулась. Она долго не смогла придти в себя, задыхаясь в испуге от кошмарного сна, который приснился ей.

На улице тихо и красиво падал снег. Фарида поблагодарила Бога за то, что кошмар, которая она видела, произошел во сне, а не наяву. В этот момент она услышала скрипучие звуки тяжелых человеческих шагов, которые приближались всё ближе и ближе. Потом шаги остановились. И установилась мертвая, арктическая тишина. Прислушиваясь к тишине, Фарида замерла от страха.

- Кто там? - спросила она испуганно.

От страха у неё в горле пересохло. Но никто не ответил на её вопрос. Это ещё сильнее напугало Фариду. Самое страшное это то, что человек, который перед этим шагал, теперь не двигался. Фарида задрожала от страха и, глядя в дверь, заплакала. От такого кошмара даже мужчину хватил бы инфаркт. Вся тело Фариды превратилось в уши. Тишина при малейшем звуке могла бы взорваться. Неожиданно человек, сделав ещё один, тяжелый, скрипучий шаг, снова затих. Тогда Фарида, резко встав с места, стала будить детей, тормоша их трясущимися руками. Но дети спали крепким сном и не проснулись. Фарида молилась, лихорадочно дрожа, и прижималась к стене, закрыв рот подушкой, чтобы не закричать от страха. Её расширенные глаза напоминали глаза сумасшедшей женщины. Она просидела так до самого утра. Утром она осторожно вышла из дома и, оглядываясь вокруг, стала искать следы того человека. Но следов таинственного и страшного "гостя" нигде не обнаружила.

Снег всё ещё падал, покрывая поля, деревья и дороги всё более толстым слоем. Фарида твердо решила сегодня же уехать отсюда куда-нибудь в густонаселенный пункт, или же любыми способом найти Гурркалона и уехать к нему.


19 глава


Человек, который потерял память


Фарида одела, обула своих детей, и направилась по глубокому снегу в сторону здания правления колхоза, чтобы отдать ключи от полевого стана бригадиру Довулу. В здании правления Довула не оказалось. Фарида пошла к нему домой и постучала в ворота. Через несколько минут ворота открыл сам бригадир Довул, который, увидев Фариду, обрадовался:

- О-о, какие гости к нам пришли! Добро пожаловать, Фарида-апа! Чего же Вы стоите здесь, заходите! А то холодно на улице, особенно детям... Ну как, друзья мои, Вы пришли к нам в гости, да?! Это хорошо! - сказал он, поглаживая голову детям.

Фарида взгрустнула:

- Спасибо, Довулбек-укажон! Зайдем как-нибудь в другой раз. Спасибо за проявленную Вами доброту. Вы протянули нам руку помощи в трудные дни нашей жизни. Да благословит Вас Бог. Мы уезжаем в город к одному знакомому человеку с чистой душой, который похож на Вас. Присмотрите, пожалуйста, за нашими вещами. Как только появится возможность, я приеду и заберу их - сказала Фарида.

Насчет вещей не беспокойтесь. Я присмотрю. Понимаю, Фарида-апа, Вам очень трудно сейчас. Была бы моя воля, я бы выделил Вам комнату в своём доме, но я боюсь сплетен, из-за которых могу потерять семейный покой и авторитет перед руководством. Тем более жена моя очень ревнивая и вспыльчивая. Если чего, она меня съест живьём, без салата и кетчупа. Так что, прошу прощения, апа... Да, Вы сильно не переживайте, вот увидите, всё будет хорошо... И потом, это самое... если не удастся Вам найти жильё, приезжайте, я поговорю с председателем колхоза, придумаем что-нибудь, хорошо? - сказал бригадир.

- Хорошо - сказала Фарида и, попрощавшись с Довулом, направилась туда, где на пути в город останавливается автобус "Пазик" жёлтого света.

Она долго стояла с детьми на автобусной остановке. Дети начали жаловаться на лютый холод, топча маленькими сапожками замерзшую землю и плача.

- Мама, мне холодно - сказала Зулейха.

- Мне тоже - плакал Мекоил.

- Потерпите, милые мои, потерпите. Сейчас приедет автобус похожий на буханку хлеба, и мы быстренько войдём в салон. В салоне автобуса обычно тепло. Вы там даже вспотеете от жары - сказала Фарида, успокаивая детей.

Наконец приехал автобус, и Фарида с детьми вошла в солон. В автобусе людей было битком, как говорится, яблоку негде было упасть. Фарида ехала стоя, опасаясь карманников. Рядом с ней на сидениях сидели двое в кепках, небритые, как домовые. От них шел запах водки с чесноком, похожий на запах потных ног. От этого отвратительного запах Фариду стошнило.

Эти двое вели разговор:

- Ты помнешь, Иргаш, какими мы были уркаганами в юности? Помню, я летом в одних шароварах залезал, блин, в автобус, надевая на свое достоинство презерватив. Ехал в толкотне, плотно прижимаясь к девушкам, похожим на булочки. На них были очень короткие, нежные крепдешиновых платья, сквозь которые виднелись их нежные трусики "ласточки", и я ехал, радуясь неровной дороге, так как автобус трясло, и создавалась давка. Я тащился, пьянея от наслаждения, и на время мои зрачки исчезали из моих глаз, как у вампира. Ехал я от одной остановки до другой, прижимаясь к девушке и сопровождая её, пока она не выходила из автобуса, мягкая, словно свежая булочка, в коротком и тонком крепдешиновом платье. К вечеру я возвращался домой усталым и голодным. И так каждый день... Во были времена, да, чувак?.. - сказал он.

Выслушав этот рассказ, его собеседник, который курил окурок, громко засмеялся, показывая свои больные, гнилые десны. От этого вида Фариду тошнило ещё сильнее . В толкучке дети согрелись и перестали жаловаться на холод. Из-за недостатка свежего воздуха, Фарида измучилась и решила открыть люк, чтобы сверху поступал воздух и проветривал затхлый салон. Тут начал орать один мужчина с ослиным лицом и ножницами стрижеными волосами:

- Что вы делаете, ханум (госпожа)?! Вы хотите, чтобы я простудился?! Тем более у меня аллергия на холод. Когда холодно, лицо мое пухнет, словно лицо, которое укусила оса! Потом моё тело начинает чесаться. Чешется оно изнутри, и я чешу себя железной расческой до крови, но никак не начешусь! Доктора честно признались, что перед моей болезнью мировая медицина просто бессильна. И тогда я пошел к знахарю, ну, к этому народному целителю - табибу. Он выписал мне рецепт на латыни, чтобы я не смог его прочитать. С этим рецептом я поехал в народную аптеку, которая находится около городской свалки, и аптекарь, увидев рецепт, сказал, что этот препарат дают агрессивным душевнобольным, которых бьют воспитатели - кик-боксеры с черным поясом, с целью усмирить их в критический момент. Я купил лекарство и сразу проглотил одну таблетку без воды. Вот с тех пор благодарю Бога, что не выпил две таблетки сразу. Потому что когда я вышел на улицу пятиэтажный дом без лифта начал падать на меня. И чтобы люди и их семьи не остались под обломками, я упёрся двумя руками в стену многоэтажки и стал кричать людям:

- Чего Вы стоите и смеётесь, словно душевнобольные, ей богу?!.. Идите, быстро предупредите жильцов этого дома, пусть они эвакуируются, пока я удерживаю дом! - сказал я.

Я стоял там часа два, потом услышал вой сирены и подумал:

- Ну, наконец-то, приехали пожарники с родной милицией. Увы - оказалось, что вместо пожарников и милиционеров, приехали люди в белых халатах и увезли меня в психиатрическую больницу. Я там лечился на протяжении шести лет, но никак не мог вылечиться. Поэтому сегодня я сбежал из приюта и вот, как видите, еду домой. А Вы открываете люк... - с обидой в голосе сказал он.

- Извините, я не знала, что Вы больны - сказала Фарида.

Доехав до микрорайона, где когда-то торговала рисом и кислым молоком, она с детьми сошла с автобуса и облегченно вдохнула чистый воздух. Потом направилась скрипучими шагами по покрытому снегом тротуару в сторону ремонтной мастерской башмачника Гурракалона. Увидев дым, который шел из дымохода на крыше вагонетки ремонтной мастерской, Фарида обрадовалась. Подойдя к окну бытовки, она заглянула вовнутрь и увидела своего возлюбленного Гурракалона, который заколачивал ржавые гвозди в подошву кирзового сапога. Фарида прислонилась на миг к вагонетке и радостно улыбнулась, закрыв глаза.

- Ой, что будет сейчас... Наверно он с ума сойдет, увидев меня, бросится на меня как голодный волк и зацелует. Радости, слезы и всё такое... Слава тебе Господи, нашла всё-таки... - подумала Фарида.

Она даже покраснела. Потом осторожно постучала в дверь.

- Кто там? Заходите, дверь открыта! - сказал Гурракалон. Фарида открыла дверь и с замерзшими детьми вошла в вагончик, широко улыбаясь сквозь слезы.

- Здравствуйте-апа, заходите, заходите. Принесли вещи на ремонт или хотите заказать новую обувь? Вы садитесь, садитесь ближе к печке, а то, я вижу, Вы замерзли. На улице трещит мороз, минус 20. Пусть дети тоже погреются, не стесняйтесь... Какие милые, хорошие дети у Вас, тьфу - тьфу, чтобы не сглазить... - сказал Гурракалон, удивляя Фариду.

На устах Фариды погасла улыбка, и она на миг замерла, словно каменная статуя, которая стоит в Петербуржском "Эрмитаже". Потом она, взяв себя в руки, спросила:

- Вы что, притворяетесь или на самом деле не узнаёте меня? Это же я, Фарида, которая торговала рисом и кислым молоком. Потом Вы попали в больницу, сломав себе ногу в аварии. Нога у Вас больше не болит? - удивилась она.

- Простите, я Вас как-то не узнаю. Какая авария, какая больница? Я, слава богу, никогда не попадал в аварию и не ломал себе ногу. О чем Вы говорите? Может, Вы путаете меня с кем-то? Вообще-то, это бывает, то есть я читал об этом где-то, то ли в книге, то ли в газете, сейчас точно не помню. Короче, одна девушка собирала хлопок на хлопковом поле одна, и к ней подошел красивый парень односельчанин, который учился с ней в одном классе и, они, разговаривая, стали вместе собирать хлопок. И парень неожиданно обнял её и целовал в губы. Сначала девушка сопротивлялась, но потом расслабилась. И они стали встречаться каждый день на хлопковом поле. Дело дошло до того, что она забеременела от парня. Шли дни, и живот у неё стал расти. Узнав об этом, её мама потребовала, чтобы она рассказала ей всю правду, от кого, мол, этот ребенок. Девушка назвала имя того парня, и милиция задержала его. В ходе следствия парень не признал свою вину. А следователь был профессионалом своего дела. Он проверил время преступления и сопоставил их с аргументами, которые были приведены в объяснительном письме парня. По показаниям понятых, факты обвинения не совпали с действительностью. То есть в собранных документах утверждалось, что в те дни тот парень не был на хлопковом поле. Потом девушку проверили врачи-психиатры, и они дали заключение о том, что девушка больна... ну, в психическом смысле... Сумасшедшая... К сожалению, бывает и так... Но Вы не волнуйтесь... В нашей стране медицина очень развита - сказал Гурракалон.

Услышав это, Фарида заплакала. Она долго плакала в отчаянии, потом сказала:

- Господи, Боже мой, неужели я с ума сошла. Какой кошмар!.. Что я теперь буду делать?!.. Извините ради бога, сапожник-ака... Пошли, мои бедные - сказала она своим детям и вышла из вагончика.

Она шла с детьми со слезами на глазах. Тут открылась дверь мастерской, и раздался голос:

- Постой, Фарида! Моя любимая! Я пошутил! От этих слов Фарида замерла на месте и обернувшись увидела Гурракалона, который шел, улыбаясь ей и прося прощения:

- Прости, дорогая, я пошутил! Я еле выдержал волнение при встрече с тобой и чуть не взорвался от смеха! Я соскучился по тебе! Я ждал тебя, каждый день, каждый час, каждую минуту и каждую секунду! Я люблю тебя, дорогая, люблю больше жизни! Поверь, без тебя трудно мне жить на этом свете, слышишь, Фарида!..

- Ах, ты негодник! Ах, ты аферист! Отшлёпаю тебя! - говорила Фарида с притворным негодованием.

Потом бросилась к Гурракалону и начала колотить своими нежными кулаками в его широкую и могучую грудь. Тот смеялся, защищаясь руками, и вдруг поскользнулся и упал в снег. Фарида снова бросилась на него, продолжая шлёпать его, потом, взяв охапку снега, запихнула ему за воротник и в рот:

- На, тебе! На, ешь снег, обманщик!.. - кричала она задыхаясь и смеясь.

- Ну, всё, милая, всё, сдаюсь! Ну, перестань!.. Люди увидят... Дети смотрят... Ну... - смеялся Гурракалон.

Увидев это, Мекоил с Зулейха тоже начали смеяться звонким смехом.


20 глава


Портрет императора


Закрыв вагончик на замок, Гурракалон повел Фариду с детьми в сторону вокзала. Там, сев в автобус, они поехали в кишлак, где жил Гурракалон. Поскольку в салоне автобуса было тепло, дети ехали, шумя и весело смеясь. Они наблюдали за зимними пейзажами, которые мелькали за окном и радовались, указывая то на крыши домов, покрытые снегом, то на заснеженные макушки деревьев. Гурракалон нежно гладил руки Фариды, сидевшей рядом с ним. Потом он заговорил:

- Я, гражданин Гурракалон Коптасомоновуч, сидя рядом с тобой, торжественно клянусь, любить тебя честно и бескорыстно до и после смерти. Если я нарушу свою клятву, то пусть меня постигнет суровая кара председателя сельсовета и презрение разведенных семей всей планеты - сказал он почти шепотом, улыбаясь.

- Глупенький ты мой - прощебетала, Фарида, тоже улыбаясь.

- Нет, серьезно, Фарида, я и вправду люблю тебя. Причем, люблю безумно. Я - твой Меджнун, а ты - моя прекрасная, несравненная Лейла... - дабавил Гурракалон.

- Знаю - сказала Фарида, слегка прислоняясь головой к плечу Гурракалона. Потом обеспокоенно спросила:

- А твоя жена не выгонит нас из дома?

- Нет, никогда. Поверь мне, дорогая - сказал Гурракалон уверенно. И продолжал:

- Я ушел от неё, взяв с собой только свой пиджак, оставив ей всё - детей, дом, мебель, машину, шайтан-арбу, то есть велосипед, вплоть до деревянной тачки. Она написала письмо-доверенность, заверяя меня, что никогда не будет беспокоить меня, даже если я женюсь на другой женщине. Теперь мы с тобой будем жить счастливо, вот увидишь, моя красавица. Никто не будет нам мешать.

- Ой, как хорошо. А ты знаешь, мой муж тоже произнес фразу "три талак", освободив меня от супружеских обязанностей. Теперь мы можем пойти к мулле и он совершит для нас шариатский никах - сказала Фарида.

- Да? Вот это здорово! - обрадовался Гурракалон, радостно сжимая руку Фариды.

За беседой они не заметили, как приехали в кишлак. Сойдя с автобуса, они пошли по проселочной дороге в сторону реки, по первому скрипучему снегу.

- Во-о-он тот дом - указал Гурракалон на хижину, когда они приблизились к берегу.

Он шагал, взяв на руки Зулейху, а Фарида шла, спотыкаясь в снегу, бок обок с Мекоилом. Наконец, они подошли к воротам дома, и Гурракалон, открыв замок ключом, который он достал из кармана фуфайки, распахнул ворота. Когда они зашли во двор, он закрыл ворота на засов. После этого они поднялись на крыльцо, по скрипучей деревянной лестнице и, Гурракалон открыл одну из дверей дома.

- Давайте, заходите в дом и разувайтесь. А то у соседей есть маленькая собачка с вредной привычкой, таскать обувь в свою конуру. А её хозяин подпольно торгует той обувью на базаре. Ну, у него такой бизнес. Я хотел убить ту собачку и несколько раз покушался на её жизнь, бросая ей куски хлеба, отравленные цианидом, но, к великому сожалению, она каждый раз выздоравливает и по-прежнему продолжает таскать обувь, которая размером больше чем она сама.

Однажды к нам в гости пришел наш родственник из малоимущей семьи. Я, дурак, забыл и не предупредил гостя. Посидели, выпили бутылку на двоих, и он сказал, что пора ему возвращаться домой, а то у него злая жена, и он может попросту оказаться на улице, на ночь глядя.

- Ну, говорю, спасибо, друг мой, что пришел пешком в гости издалека, через поля и реки, степи и пустыни, по горному перевалу, где рыщут голодные волки, время от времени воя на луну. Приезжай почаще, буду рад. Он поблагодарил меня за гостеприимство и вышел на крыльцо. Хотел надеть свои черные хромовые сапоги с желтыми голенищами, без подошвы. Но, увы. Выяснилась, что его сапоги без вести пропали

- О Господи, только не это! - сказал гость, глядя в пасмурное небо и крестясь.

Мы долго искали его сапоги, перевернув всё в доме.

- Прости, дорогой, что ты лишился своих любимых черных сапог с желтыми голенищами - сказал я сочувственно.

Дорогой гость зарыдал:

- Как же я теперь пойду домой, ё-мое? Что отвечу, если жена моя спросит, мол, где твои новые дорогие хромовые сапоги с желтыми голенищами, без подошвы, которые мы только вчера купили у легендарного сапожника ХХI века Абу Кахринигмана бужур Каландара Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума в кредит?..

Мой гость долго и горько плакал, потом ушел домой босиком, спотыкаясь в снегу. С тех пор я остерегаюсь собачки соседа...

- Давайте, заходите и разувайтесь - сказал Гурракалон.

Они вошли в комнату, где было холодно.

- Ух ты, весь холод Арктики и Северного Ледовитого океана подпоьно собрался здесь на оппозиционное пленарное заседание! Ну, ничего мы их сейчас прогоним, затопив буржуйку до накала - сказал Гурракалон.

Он принёс сухой коры и охапку поленьев и начал разжигать огонь в буржуйке. Пока он разводил огонь, Фарида подошла к окну и увидела изумительный пейзаж с видом обледенелой реки и заснеженных берегов. На берегу, покрытом снегом, она увидела странный домик похожий на шкаф. Над шкафом торчала труба - дымоход, откуда шел дым, словно огромная серая змея. Фарида сразу вспомнила Далаказана, о котором рассказывал Гурракалон в своем письме.

- Гурракалон, я вижу тот шкаф Далаказана, о котором ты писал в своём дурацком письме. Я думала, что это твоя очередная выдумка, милый. Гляди, дым идет из дымохода. Это значит, в шкафу кто-то живет. Или этот шкаф - твой сарайчик? - спросила она.

- Нет, Фарида, это тот самый шкаф, то есть он принадлежит Далаказану. Он мой сосед - сказал Гурракалон, подкладывая полено в буржуйку.

- Как интересно - подумала Фарида, глядя в сторону странного жилища Далаказана в заледенелое окно.

Тут буржуйка начала петь свою веселую огненную песню, согревая комнату и создавая комфорт. Мекоил и Зулейха грелись около буржуйки, словно дети времён Великой Отечественной войны в период ленинградской блокады. Они задумчиво смотрели на пламя, которое трепетало, словно огненный язык, полыхающий из открытого рта прожорливой печки, похожей на страшную пасть сказочного китайского огнедышащего дракона.

Наконец, в комнате стало тепло, и они один за другим стали снимать верхнюю одежду.

- Я сейчас включу телевизор - сказал Гурракалон на радость детям. он включил допотопный старый телевизор, который начал показывать передовой ткацкий цех нашей страны, где ткачи ткут полосатую дорожку, и этот процесс мелькал беспрестанно, пока Гурракалон не стукнул пару раз по теле-ящику. Тут на экране появился худой сказочник с бледным лицом, и началась детская программа "Окшом эртаклари", (Вечерная сказка). Мекоил с Зулейха начали смотреть передачу. Но ведущий сказочник с бледным лицом, не переставая, говорил от начало программы до самого конца.

- На этом наша сказка про Нохотполвана подошла к концу. Спокойной ночи, малыши - сказал тощий сказочник с бледным лицом. Потом началась программа "Ахбарот", где один диктор часами говорил взахлеб о великих достижениях и успехов нашей страны.

Между тем, Фарида успела готовить обед. После обеда она положила в миску пару шумовок блюда "Шавля", и сказала:

- Гурракалон-ака, мы тут едим, а наш бедный сосед, небось, голодает. Может, навестим Далаказана, проявим человеколюбие?

- А как же, конечно, дорогая. Тебе в голову пришла очень хорошая и богоугодная идея. Пойдём немедленно - сказал Гурракалон.

Одевшись, они вчетвером вышли на улицу и пошли в гости к Далаказану. Когда они подошли к шкафу Далаказана, Гурракалон постучал в дверь. Из шкафа раздался голос Далаказана:

- Кто там стучит?! Снова дятел, что ли? Ты до сих пор не улетел на юг? Ну, как же ты теперь будешь кормиться зимой, бедолага? У нас больше нет деревьев. Все деревьев срезали и отправили на мебельные комбинаты, где изготавливают из них дорогие гробы для богатых чиновников. Остальные деревья истребило местное население, из-за нехватки топлива. Прости нас, дятел, что мы оставили тебя без еды. Но ты постой, не улетай! У меня есть кусок хлеба, который храню на черный день. Видимо, наступил черный день, то есть экологическая гибель и экономический крах нашей страны. Подожди, дятел-джан, вот сейчас я выйду, и мы поделимся с тобой последним куском хлеба, хорошо? - сказал Далаказан.

- Нет, Далаказан, это мы, твои соседи пришли тебя навестить - сказал Гурракалон.

Далаказан умолк на миг и потом заговорил:

- Ах, извините, дорогой сосед, обознался - сказал он и открыл дверь своего шкафа, гремя замками и цепями, словно комендант тюрьмы, который открывает дверь камеры, где пытают ни в чём неповинных людей, которые только лишь хотят, чтобы у нас тоже было свободное, демократическое общество. Далаказан пригласил гостей в свой шкаф.

- А-а, это Ваша жена и дети, что ли, Гурракалон-ака? Ну, добро пожаловать, добро пожаловать! - обрадовался он.

Четверо гостей зашли в "просторный дом" и, разувшись, сняли верхнюю одежду.

- Садитесь на пол, дорогие соседи, и чувствуйте себя как дома.

Фарида разглядывая стены шкафа увидела нарисованный телевизор и компьютер с процессором. Далаказан стал обяснять:

- У меня есть телик с компьютером последнего образца. Если хотите, можете пользоваться им совершенно бесплатно. Иногда я тоже включаю эти современные приборы и путешествую по бескрайним полям интернета, свободно, без какого-либо препятствия. Захожу на оппозиционные сайты, читаю статьи, критикующие бедарную политику нынешной власти. И - ничего, то есть за это меня никто не преследует. Разве что профессора из Университетов и учителя колледжей, которые целыми ночами караулят за дверью моего шкафа, чтобы не заходили сюда студенты и ученики, с целью узнать, о том, что творится в мире.

- А-а, ясно. Вот почему Вы повесили портрет нашего мудрого императора страны на стену своего шкафа. Это в знак благодарности за демократию, за свободу слова, которые он притворил в жизнь нашего общество, да ? - спросила Фарида.

- Не совсем так. Ну... как Вам обяснить-апа? Как-то иду я, значит, по проселочной дороге с моим огромным шкафом на спине, катая в нем местных чиновников и их собутыльников, таких как, председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаева и великий сапожника ХХI века Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касума. Бегу, иду по глубокому снегу босиком и кричу:

- Жить - жиииить - житталалалу - лалула! Жиииить - жить - житталалалу - лалула!

Неожиданно у меня заболел живот, и мне страшно захотелось в туалет. Я оставил свой шкаф, где сидели эти люди, выпивая водку и распевая русскую песню "Не морозь меня и маво коня!". Там была также хмельная и голая Сайлихон, которая ездит каждый год в Дубай за заработком. Она громко и звонко хохотала. Захожу я в близлежащий туалет, который соорудили из гувала (не жженный, глиняный, овальный кирпич), для колхозников, и - на тебе. Гляжу, какой-то негодяй повесил в туалете портрет нашего многоуважаемого и мудрого императора страны, благодаря которому бурно процветает демократия в нашем обществе, словно узбекский урюк весной, за окном покойного великого поэта своей эпохи Хамида Алимджана. Хорошо, что колхозники, случайно, не узнав милый образ, не использовали бесценный портрет нашего императора страны в качестве туалетной бумаги - обяснил Далаказан.

- Нда-а-а, Далаказан, спасибо Вам огромное от имени нашего многострадального народа, за то, что Вы спасли милый портрет нашего императора страны. Теперь за эьль героизм пороявленный Вами, Власти даст Вам две квартиры сразу - сказала Фарида.

Потом протянула ему миску с вкусной шавлёй и продолжала:

- Мы вам принесли скромную гостиную, кушайте, ош б┐лсин, (ешьте на здровье), Далаказан - ука - сказала Фарида.

- Спасибо, дорогие гости, за то, что Вы не забыли своего ближнего соседа, который недоедает - поблагодарил Далаказан.

Потом начал есть шавлю с помощью деревянной ложки, которую он только что помыл в умывальнике, сделанном из узколоба. Но, не съев даже половину блюда, он перестал есть облизывая ложку.

- Вы не стесняйтесь, Далаказан, ешьте - сказала Фарида.

- Спасибо, апа, я поел. Оставшуюся пищу я сохраню бедным профессорам и учителям ВУЗов, которые караулят всю ночь мой интернет-шкаф, чтобы сюда не заходили студенты и ученики в целях получит информацию о происходящем в мире - сказал Далаказан.

После этих слов, Фарида ещё больше зауважала Далказана.

Потом Гурракалон и Фарида и с детми попрощались с Далаказаном и вышли на улицу. Они пошли по берегу обледенелой реки и, подходя к своему дому, услышали веселый крик доброго Далаказана.

-Жить - жиииить - житталалалу - лалула! Жиииить - жить - житталалалу -


лалула!


21 глава


Битва сапожников


Когда Гурракалон и Фарида с детьми возвратились домой, усталые дети начали сонно зевать, и Фарида уложила их спать, постелив им корпу (толстое ватное одеяло). Когда дети уснули, Гурракалон обнял Фариду и хотел поцеловать её в губы. Но Фарида выскользнула из его объятий и сказала:

- Нет, Гурракалон-ка, нельзя. Мы начнём супружескую жизнь только после того, мулла совершит для нас никах. Кроме того, у меня есть старший сын, и я должна посоветоваться с ним по поводу нашей помолвки. Гурракалону пришлось согласиться с Фаридой. После вечерней молитвы Фарида постелила пастель отдельно, и они легли спать.

- Скорей бы прошла ночь. Утром мы первым делом пойдем в мечеть к мулле, чтобы он повенчал нас - сказал Гурракалон, глядя в потолок. Фарида молчала. Потом у них завязался разговор.

- Слышишь, дорогая, а где сейчас находится наш Ильмурад? Он до сих пор работает на базаре грузщиком?

- Нет, сейчас он учится на ремесленника.

- В колледже что ли?

-Не в колледже. Я пристроила Ильмурада к одному знаменитому сапожнику, чтобы он, как и ты, тоже стал башмачником.

- Да? Это интересно. А кто этот сапожник?

- Имя того сапожника очень длинное и смешное - Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

Услышав это имя, Гурракалон вскочил с места.

- Что?! Да ты с ума сошла! Это же злодей! Он десять лет отсидел за нанесение тяжкого увечья своему собутыльнику, которого он по пьянке ударил шилом в глаз. Тот человек лишился не только глаза, но и частично рассудка. Я вижу, что ты сильно ошиблась, дорогая, отдав своего сына в руки палача! Он, этот горе-башмачник, ненормальный, и об этом знает все спожинки, в том числе и я! Знаешь, любимая, мы завтра же должны поехать к этому злодею и освободить Ильмурада.

Фарида резко поднялась с места и с ужасом посмотрела на Гурракалона.

- Ты шутишь? - сказала она.

- Нет, к сожалению, это не шутка. Я совершенно серьезно говорю, Фарида - сказал Гурракалон.

Фарида вспомнила, как сын хромает при ходьбе, и ей стало страшно. Она заплакала. Гурракалон подошёл к ней и начал успокаивать, обнимая и поглаживая её вьющиеся нежные и густые волосы, которые, покрывали её белоснежные плечи:

- Не плачь, любимая, не плачь. Я освобожу нашего сына от рабства, обещаю - сказал он.

- Спасибо, дорогой - сказала Фарида, обнимая Гурракалона.

Утром, после завтрака, Гурракалон с Фаридой поехали в город, оставив детей Далаказану, который с радостью согласился присмотреть за ними, пообещав покатать детей в своём шкафу.

Они шли молча в сторону автобусной остановки.В это время снег падал медленно и красиво, вокруг царила белая тишина, если не считать скрипучие шаги Гурракалона и Фариды, которые шли под старым зонтом.

В центре села, на остановке люди входили в автобус, запихивая друг друга, как запихивают вещи в мешок. Гурркалону с Фаридой удалось влезать в автобус, где люди стояли словно те несчастные узники, которых фашисты отправляли в концентрационные лагеря во время Второй Мировой Войны.

Наконец, они приехали в город, где был расположен дом сапожника Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума. Гурракалон нажал на кнопку звонка на воротах, и через несколько минут ворота отворилась.

- Чего угодно? - спросил хмурый сапожник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

- Мы пришли забрать своего сына Ильмурада - сказал Гурракалон.

- Нет, это практически невозможно, иди отсюда мужик, собирай свои камни - сказал Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

- Что? Как это невозможно? Отдай нашего сына, не то ты снова загремишь в тюрягу. Я лично не хочу, чтобы Ильмурад учился у тебя - сказал Гурракалон.

- Ты не пугай меня тюрьмой. У меня, между прочим, есть документ, который подписала мать мальчика. В нём говорится, что она не заберёт сына, пока он станет настоящим сапожником - сказал башмачник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

С этими словами он хотел закрыть ворота, но Гурракалон подставил ногу между створками ворот, упираясь на них, с силой опрокинул своего коллегу Абу Кахринигмана бужур Каландара Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума. Гурракалон ворвался во двор, и, между ними завязалась драка. Фарида кричала и бегала вокруг них, пытаясь разнять их. Но их невозможно было остановить. Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум неожиданно вытащил из голенища сапога кнопочное шило и нажал на кнопку. Разъярённый башмачник стал размахивать этим холодным оружием, стремясь нанести смертельный удар своему сопернику. Гурракалон тоже вытащил из внутреннего кармана фуфайки шило и стал обороняться, давая отпор сапожнику Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касуму. Они дрались насмерть, как гладиаторы в древнеримском амфитеатре.

В этот момент прибежал Ильмурад, ковыляя на обе ноги, и Фарида обняла бедного сына, который сам того не замечая, попал в рабство. Когда два шила разгневанных дерущихся сапожников скрестились, словно шпаги гардемаринов, Гурракалон закричал:

- Фарида, Ильмурад, бегите, спасайтесь! Я вас догоню!

Фарида с Ильмурадом быстро выбежали со двора сапожника. Гурракалон долго дрался и неожиданно сильным ударом ногами в пах Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума свалил его на землю. Потом вышел на улицу.

- Это тебе дорого обойдется, гад! Я из-под земли достану тебя и жестоко отомщу. Будешь жалеть тогда о том, что родился! - кричал ему вслед Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум, лежа в земле и корчась от боли.

Гурракалон быстро пошёл догонять Фариду с Ильмурадом. Из ран на его лице сочилась кровь. Наконец он догнал их с давольной улыбкой на устах.

- Ой, у тебя кровь на лице - сказала Фарида. Этот проклатый Каландаркарабулуткасум сильно поранил тебя

- Да, ерунда. Царапина. До свадьбы заживет - сказал Гурракалон, широко улыбаясь.

Так они спасли Ильмурада.

Домой они поехали автобусом. По дороге Фарида сказала сыну, сидевшему рядом:

- Познакомься с этим человеком, сынок. Его зовут Гурракалон. Он хороший человек. Мы поживём некоторое время у него. Потому что на полевом стане жить практически стало невозможно - сказала Фарида.

- А где мои братишка с сестричкой? - спросил Ильмурад.

- Мы оставили их у соседа. Наш сосед тоже хороший и интересный человек. Правда, у него нет собственного дома, то есть Далаказан живет в шкафу. И ничего. Он считает себя самым счастливым гражданином нашей отчизны. Там поживем до весны, и если не понравится, мы можем уехать отсюда, хорошо, сынок? - сказала Фарида.

Ильмурад кивнул головой, в знак согласия.

- Ну, как с твоей ногой? Я заметила, что ты всё ещё хромаешь - продолжала Фарида

- Ты прости мама, что я тебе неправду сказал. Я просто хотел, чтобы ты не беспокоилась за меня и не волновалась. Тебе и без этого было нелегко. Я сам виноват во всем этом. Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум оказался злым и беспощадным учителем. Когда я делаю, что-то не так, он наказывает меня зверски, колет меня шилом в ногу - сказал Ильмурад.

- Проклятый! Чтобы руки у него отсохли вместе с его шилом! Прости меня, мой бедный мальчик. Я не знала, что он такой мерзкий человек. Если бы знала, я бы тебя никогда не отдала ему на обучение - плакала Фарида, обнимая Ильмурада.

Услышав их разговор, одна пассажирка лет шестидесяти вступила в разговор.

- Бедный мальчик - сказала она. Если удары нанесены шилом, его немедленно надо положить в больницу, пока не начиналась гангрена или заражение крови. В противном случае, не исключено, что ему придется ампутировать ноги, и он останется на всю жизнь калекой.

- Да, что Вы мадам Батерфляй, на самом деле. Чего Вы запутываете нас? Ты не падай духом, Илмурад, всё будет хорошо, и никакой ампутации не будет - сказал Гурракалон.

Между тем, они приехали в кишлак и направились домой к Гурракалону. Придя домой, Фарида хотела развести огонь в буржуйке, но Гурракалон, подойдя к ней, сказал:

- А ну-ка, ступай отсюда, моя милая. Я - твой кочегар, и ты оставь эту работу мне.

- Хорошо - сказала Фарида.

Гурракалон начал кочегарить. Спустя полчаса в комнате снова стало тепло и уютно. Гурракалон пошел за Мекоилом и Зулехой, оставив в доме Фариду с Ильмурадом.

Между тем снег, усилился. Гурракалон шел сквозь снежные хлопья, спотыкаясь в снегу, шёл туда, где располагался шкаф Далаказана. Когда он подошел к шкафу, то услышал надрывный плачь Далаказана. Встревожившись, Гурракалон постучал в дверь шкафа, и оттуда раздался голос Далаказана:

- Заходите, дверь открыта - сказал он, продолжая хныкать.

Гурракалон зашел в шкаф и, увидев детей, успокоился. Дети почему-то стояли, виновато глядя в землю и ковыряя ногти. Далаказан плакал.

- Что случилось, Далаказан? - спросил Гурракалон.

- Я катал Ваших невоспитанных, некультурних и диких детей в своей передвижной однокомнатной квартире, бегая по берегу и запевая им свою коронную песню из моего репертуара " Жить - жиииить - житталалалу - лалула", а они в знак благодарности порвали милый портрет нашего талантливого демократора страны! Это не дети а Тарзаны какие то! Теперь что отвечу, когда залезают в мою круиз шкаф великие люди нашей эпохи, таких как председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаева, великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум и Сайлихон, которая каждый год едет за заработками в зарубеж и привозит оттуда импортные призервативы и бойко торгует этим товаром на базаре? Ну скажите сами, как я буду отвечать, когда они спросят, мол где портрет? - продолжал плакать Далаказан.

Услышав это, Гурракалон повернулся к детям:

- Это правда, что Вы порвали портрет его кумыра? - спросил он. Дети молчали.Гурракалон обратился к Далаказану:

- У тебя скотч есть?

- Есть, а что? - удивился Далаказан перестав плакать.

- Давай скотч, сейчас отреставрируем портрет твоего демократора страны - сказал Гурракалон.

Далаказан достал скотч и дал его Гурракалону. Тот склеил разорванный в клочья портрет демократора страны и повесил его на прежнее место. Потом вышел из шкафа в сопровождении детей и направился домой. Далаказан провожая их обрадовался. Он начал танцевать на снегу босиком с тяжелым, старамодным шкафом на спине, словно огромная черепаха с деревянным панцирем, напевая от радости свою знаменитую песню, которая незаметно превратилась в гимн самих счастливых людей планеты:

- Жить - жиииить - житталалалу - лалула! Жиииить - жить - житталалалу - лалула!


22 глава


Боксер по прозвище "Узник"


После ужина Гурракалон включил телевизор детям, которые порвали портрет великого демократора страны, и обратился хромающему Ильмураду :

- А ну-ка, сынок, подними брючину, посмотрим, что с твоей ногой.

Ильмурад не смог поднять брючину, так как она крепко прилипла к ране, которая превратилась в язву. Увидев это, Фарида снова заплакала.

- Милая, принеси теплую воду и тазик - сказал Гурракалон.

Фарида принесла то, что просил Гурракалон, и велела Ильмураду, поставить ногу в тазик. Когда Ильмурад стоял на одной ноге в тазике, Фарида осторожно начала поливать теплой водой рану, которая прилипла к брюкам. Гурракалон принес аптечку. Когда с помощью теплой воды рану удалось отделить от брюк, они содрогнулись, увидев раны Ильмурада. Гурракалон очистил раны, обработав их йодом и зеленкой, потом перевязал их бинтом. Фарида смотрела на раны сына сквозь горючие слезы и проклинала злого сапожника Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касума, который нанес её сыну удар шилом в ногу.

После перевязки Ильмурада уложили в постель. И Мекоила с Зулейхой тоже. Дети быстро уснули. Гурракалон с Фаридой легли спать отдельно, закрыв дверь на засов и выключив свет. За окном сиял синий, холодный диск луны. Вдалеке лаяли собаки.

Фарида первой начала разговор:

- Хорошо, что нам удалось вовремя освободить нашего сына из руки палача Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касума. Это благодаря тебе, конечно. Ты - наш семейный герой, похожый на Рембо, который спас американских солдат во Вьетнаме, и который, испытывая на каждом шагу опасность, блуждал один сквозь труднопроходимые джунгли, где ливни льют как из ведра.

Дорогой, а где ты научился так хорошо драться?.. - спросила она, глядя не на Гурракалона, который лежал отдельно, а в потолок, как будто потолок был сделан из стекла, и она видела его сквозь этот стеклянный потолок. Гурракалон, усмехнувшись, ответил:

- Жизнь меня научила драться, жизнь, милая. То есть в детстве и в юности мне тоже, также как и другим уважающим себя ребятам, приходилось постоять за себя. Потом армия, учеба в университете и всё такое. Там тоже приходилось много драться. Эх-хе, сколько ран и ушибов я получил в те годы, подумать только! Сколько крови я потерял! Как на линии фронта! Однажды сокурсники мои попросили меня, чтобы я поучаствовал на спортивном состязании по боксу за деньги. Я согласился. Потому что стипендия не устраивала меня, а тут была возможность подработать. И вот я вышел на любительский ринг под музыку "Кштака кштак ротонла". Этот турнир проводился тогда подпольно в заброшенном клубе за городом. Там было много народу, и все приветствовали меня как доблестного гладиатора. Особенно, когда ведущий назвал мое имя и мои данные. Я вышел на ринг и снял фуфайку и сапоги. Потом повесил портянки на канаты. Увидев моё худое тело, люди испугались. Особенно женщины. Потому что я был тогда тощий как Буратино. Зеленые жилы мои были видны издалека, и моему сопернику пересчитать мои ребра не требовалось большого труда. Мой вид, конечно, не мешал мне, наоборот, помогал, устрашая моего соперника. Несмотря на это, я махал руками, которые были похожи на палки, на которые надетые большие боксерские перчатки. Публика меня прозвала "Узником" и зашумела:

- Узник! Узник! Узник! Узник!

Тут объявили имя и данные моего соперника.

- На ринг выходит молодой боксер-башмачник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум по кличке квадратная крыыыыыыыыыыыыыышкааааааааааааааааа! Рост девяносто пять сантиметров! Вес 25 килограммов! Волосы - цвета кизяка, глаза - карие!- объявил ведущий взахлеб.

- Ну и рост у него, ну и вес - подумал я и начал смеяться, прикрыв рот боксерскими перчатками, которые сам шил из шкуры дохлого верблюда.

Но зря я смеялся тогда. Дело в том, что ведущий, когда говорил о росте и о весе моего соперника, ошибся ровно на метр, говоря о его росте и на 100 килограммов - о его весе.

Я не успел отказаться от боя, так как прозвучал гонг. Мой соперник, начал наносить мне сокрушительные удары, причем очень грамотно.

- Он наверно занимался боксом и тренировался - подумал я, пропуская удары. Удары были такими сильными, что я испугался и в панике закричал:

- Товарищ, Кахринигман, остановитесь! Не поддавайтесь эмоциям! Вы не верьте клеветникам, если они сказали Вам что-то плохое обо мне! Что я Вам сделал плохого?! Я, между прочим, сирота и страдаю эпилепсией! - говорил я ему.

Но он не слышал моих слов и не переставал наносить мне молниеносные удары, стремясь нокаутировать меня раньше срока, то есть в первом же раунде. Тогда мне пришлось обратиться к своим друзьям-однокурсникам:

- Помогите, товарищи однокурсники, ради Бога, остановите кровопролитие! Позвоните в милицию и скорую помощь тоже! Пусть поскорее придет группа захвата со злыми служебными собаками! - кричал я

- Нет, мы не можем позвонить в милицию! Прости нас, Узник! Потому что этот турнир проводится под секретным грифом! Кроме того, мы купили дорогие билеты и не хотим прогореть! Ты лучше дерись, Узник! Уууузник! Ууууузник! Ууууузник! Ууууузник!- стоя скандировали мои однокурсники из зала.

После этого у меня не оставалось другого выхода, кроме как применить военную хитрость, и я снова, обратился к палачу Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касумасу следующими словами:

- Гляди, Бужур Каландар Дукки Карабулут, там, где сидит твоя жена, горит что-то! Услышав это, он остановился и спросил:

- Где?!

- В Вологде! - ответил я и одним ударом уложил его на пол.

Потом победоносно запел строки из моей любимой песни:

- В Вологде -где - где -где, В Вологде где - где-ее! Са-а-ам яа-аа, за ответом придуууу!

От шума зрителей и оваций чуть не рухнул заброшенный клуб. Мой тренер от радости потерял рассудок. Я спокойно завернул высохшие портянки на ноги и надел сапоги. Потом надел фуфайку и спрыгнул с ринга вниз.

Когда я шел по живому коридору усыпанному розами, ко мне протянулись сотни руки красивых девушек, в надежде прикоснуться моих рук хоть пальчиками. Девушки плакали от бесконечной любви ко мне и кричали:

- Узник! Узник! Узник! Узник!..

У выхода мне заплатили обещанные деньги, которые я заработал в честном бою. Получив все деньги до копейки, я вышел на улицу.

- Вот так, собственно говоря, я начал свою боксерскую карьеру - сказал Гурракалон.

Фарида от души смеялась слушая его смешной рассказ.

- Да-а-а, мне с детьми не нужно ехать в цирк! Ты у меня бесплатный, талантливый клоун! - сказала она смеясь.

- Если серьезно, то освобождение Ильмурада от ига Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касумского - это не только наша грандиозная победа над фашистом-башмачником, но она хороша и тем, что теперь мы с тобой можем спокойно ездить на работу в город, так как у нас есть человек, который присмотрит за Мекоилом и Зулейхой. Утром мы первым делом пойдем в мечеть, чтобы мулла совершил для нас никах. У меня есть немного денег, и на эти деньги мы можем сыграть нашу скромную свадьбу в преддверии Нового года - сказал Гурракалон.

- Да, мой милый - ответила Фарида.

Они долго разговаривали и не могли уснуть.

Утром, после завтрака Гурракалон и Фарида пошли в мечеть, к мулле. По дроге Гурракалон зашел своему другу спекулянту Зиё Зайтуну и попросил его и его жену Жахоноролатиф пойти с ними вместе в мечеть, в качестве свидетелей.

- Быть свидетелем в церемонии никах, дело богоугодное. Мы с удовольствием пойдем с вами - сказал друг Гурракалона спекулянт Зиё Зайтун.

Приняв омовение, они пошли в сторону мечети по окутанной туманом улице. Когда они зашли в мечеть, с деревянными воротами, сделанными из арчи триста лет тому назад, им на встречу вышел мулла Абдулхасан Фарядий в чапане и с белой чалмой на голове. Мулла зачитал никах и объявил Гурракалона и Фариду мужем и женой. Гурракалон заплатил за никах, который зачитал мулла Абдулхасан Фарядий, поблагодарил его. Потом они вчетвером вышли на улицу.

- Дорогой мой друг Зиё Зайтун и дорогая Жахоноролатиф! Теперь у нас двойной праздник. То есть мы хотим сыграть свою скромную свадьбу 31 декабря, как раз под Новый год и с удовольствием приглашаем вас обеих на это мероприятие! - сказал Гурракалон.

- Спасибо, мой друг Гурракалон и госпожа Фаридахон, мы обязательно придём на вашу свадьбу! Примите наши поздравления по поводу вашей помолвки! - сказал спекулянт Зиё Зайтун.

- Спасибо! - радостно сказал Гурракалон.

После этого они попрощались и разошлись.

Когда спекулянт Зиё Зайтун и его жена Жахоноролатиф растворились в тумане, Гурракалон ласково и крепко обнял Фариду, и они начали целоваться в губы. Они долго целовались в густом тумане как за шёлковыми занавесками из тюля.

- Теперь ты моя, и я тебя никому не отдам. Человека, который не то что пальцем прикоснётся к тебе, даже глазами посмеет уставиться на тебя, я просто убью и вырву ему глаза... За тебя я готов отдать свою жизнь, не раздумывая... Я люблю тебя, дорогая... - бормотал Гурракалон, пьянея от восторга.

- Знаю, милый, знаю. Теперь хватит, перестань, слышишь, прекрати... А то прохожие могут увидеть. Дома, дома, в постели - умоляла Фарида Гурракалона.

- Ну, хорошо - сказал Гурракалон и перестал "приставать" к Фариде. Они были счастливы, и улыбались, довольные, радостно глядя друг другу в глаза.


23 глава


Белая горячка


Шел ночной снег, все толще и толще покрывая спящие зимние поля, над которыми устало покоилась тишина. По проселочной дороге сквозь снежные хлопья шагал пьяный Худьерди, шатаясь из стороны в сторону, лениво распевая грустную песню о матери. Ветер трепал его старое рваное пальто. То и дело он останавливался и плакал, качаясь, крепко прижимая к глазам свою заячью шапку-ушанку, добрую половину которой съели моли.

Не доходя до села, Худьерди повернул в сторону кладбища. На кладбище он обратил внимание на унылые надгробные камни, покрытые снегом. Это было сельское кладбище. Оно не имел забора и сторожа, так как на постройка забора и наём сторожа стоили денег. А денег на это у сельской общины не было вовсе. Поэтому летом на этом кладбище шумели двухметровые камыши и росли терновники, в ожидании, пока сельчане сообща не проведут "хашар", чтобы навести там порядок хотя бы раз в год. Отсутствие забора и сторожа позволяло детям пасти на территории кладбища корову, и бывали случаи, когда коровы и дети проваливались в старые могилы. Некоторые ребята ради забавы поджигали камыши, и после пожара кладбище долго лежало чернея. Только в дни памяти сюда приходили люди, чтобы очистить от угара почерневшие надгробные камни и посадить цветы на могиле своих близких. Худьерди не раз приходил на кладбище, и хорошо помнил, где похоронена его мать. Обычно он приходил сюда ночью, когда охмелеет. Ясное дело, когда человек пьяный, у него бывает романтическое настроение и он перестаёт бояться.

Петляя по снегу, Худьерди шагал с трудом и, наконец, добрался до могилы своей матери. Он стал на колени над печальным холмиком, без надгробного камня, и начал плакать.

- Мам, а мам, я пришел. Ну, как ты там? Всё лежишь в холодной могиле своей, одна, моя бедная? Это она во всем виновата. Запихнула тебя в могилу раньше срока, продала дом и ушла. Ничего, я жестоко отомщу ей за твою смерть, мамань! Обещаю! Я убью её собственными руками, сегодня же, если она не скажет, где находится тайник, в котором она спрятала деньги, полученные за проданный дом. Вот я даже приготовил заточку для этого. Прошлый раз мне помешали менты. На сей раз ей не улизнуть из моих рук! Завтра её найдут убитой и уволокут её замерзший труп в морг... Ладно, мам, я пошел, спокойной ночи, передай привет отцу, который научил меня пить спиртные напитки, когда я был маленьким... С этими словами Худерди, криво надев на голову шапку-ушанку, зашагал в сторону улицы. Дойдя до центра села, он завернул в кабак, где бойко торговал водкой и вином бармен по имени Махамадилло, по кличке Тилло. Худьерди зашел в кабак, открыв дверь ногой, и, шатаясь, подошел к прилавку, где стоял бармен по имени Махамадилло, по кличке Тилло. Увидев небритого Худьерди в рваном пальто и в грязной шапке-ушанке, бармен перестал улыбаться, голливудская улыбка с его лица моментально исчезла. Он с призрением посмотрел на Худьерди и на его немытые руки и грязные, как у медведя, ногти.

- Тилло, дайте мне... поллитра... хык... водки в кредит... - сказал Худьерди качаясь.

- Нет, Худьерди-ака, не могу. Водку и вино мы отныне не продаём в кредит. То есть я не хочу бегать за должниками, надоело, короче говоря - сказал бармен по имени Махамадилло, по кличке Тилло.

- Ну, я завтра принесу деньги... ты че, в натуре... Не веришь мне? Если не веришь, то я могу поклясться... Если не принесу завтра деньги, то пусть моя мама станет моей женой... - сказал Худьерди, силой подавляя свою икоту.

- Э-э, Худьерди-ака, как же Вам не стыдно? Прошлый раз Вы тоже поклялись таким же образом, но до сегодняшнего дня ни копейки не принесли. Поймите меня правильно. Я простой бизнесмен, и нет у меня лишних денег, чтобы бросать их на ветер! Нет у меня и завода, где производят водку или вино. У меня каждая копейка на счету, и я пускаю её в оборот. Сначала заплатите свой долг, потом просите, что-то от меня. Одним словом, не заходите в мой кабак, если нет у Вас денег. Всё! Разговор окончен! Не мешайте работать - сказал бармен по имени Махамадилло, по кличке Тилло.

- Ну, ну, полегче, буржуй! Жмот несчастный! Я прошу не крови твоей, а всего лишь поллитра водки! Вот скоро выиграю огромные деньги в спортлото, и куплю тебя вместе с твоим кабаком! Построю трехэтажный ресторан, и ты там будешь работать посудомойщиком! - сказал Худьерди и плюнул на пол.

От такой наглости Худьерди у бармена по имени Махамадилло, по кличке Тилло, поехала крыша. Он перепрыгнул через прилавок и бросился на Худьерди:

- Ах, ты алкаш вонючий! Ты что себе позволяешь - а? А ну-ка катись отсюда, козел!.. Если ещё раз увижу тебя около моего кабака, я шею тебе сверну! С этими словами бармен имени Махамадилло, по кличке Тилло, схватил Худьерди за шею и вышвырнул его на улицу, нанеся сильный удар ногой по заднице. Худьерди покатился по улице и упал лицом в снег. Бармен по имени Махамадилло, по кличке Тилло. Швырнул ему заячью шапку-ушанку и закрыл двери кабака. Худьерди встал и, ругаясь, поднял шапку и, надев её, пошел дальше, шатаясь сквозь бесчисленные снежные хлопья.

- Нет справедливости на этом свете. Ничего, куплю керосина и подожгу твой проклятый кабак, когда ты там спишь вместо сторожа, экономя деньги, сволоч! Сгоришь вместе со своим товаром. Живой костер сделаю с тебя - бормотал он, идя по дороге.

Пока Худеьерди добирался до полевого стана, он несколько раз падал, даже один раз свалился в канаву и еле выбрался оттуда. Наконец, он подошел к полевому стану и стал стучать в окно так, что задребезжали стекла.

- Открой дверь, сука! Выходи, я пришел, чтобы убить тебя, проститутка дешевая! Сегодня ты не убежишь от меня, и никто тебе не поможет! Открой, говорю, сучара, не то разломаю дверь! - кричал Худьерди.

Из комнаты послышались тревожные голоса и топот. Потом открылась дверь, и из дома вышел высокий мужчина лет пятидесяти в тулупе. Увидев его, Худьерди разозлился ещё сильнее:

- Ах, ты шлюха! Ты спишь со своим любовником! Кто этот придурок?! Я сейчас заколю эту свинью! - сказал он, пытаясь вытащить заточку.

- Эй, козел, чего ты кричишь как встревоженная ворона посреди ночи?! Или жить надоело тебе?! - сказал высокий мужчина в тулупе.

- Ни хрена себе, а ты кто такой вообще?! Где это проститутка?! А ну-ка позови её сюда, если не хочешь лишиться башки своей. Живо! Иначе кишки тебе выверну и повешу тебе на шею, искромсаю заточкой!.. - пригрозил Худьерди.

- Ну, ты уже труп! - сказал высокий мужик в тулупе и бросился на Худьерди. Тот в панике машинально замахал заточкой и проколол тулуп высокого человека. Это ещё больше рассердил мужика, и он одним ударом отправил Худьерди в нокаут. Потом, как в бою без правил, начал бить своего соперника, словно кувалдой, то в голову, то в живот. Он бы убил Худьерди, если бы из дома не вышла его тощая жена.

- Всё, Калмурза, перестань, а то убьешь его! Я не хочу, чтобы ты снова попал в тюрьму! - закричала она.

- Пусть посадят! Я отрежу ему язык, который оскорбил нас! - кричал высокий мужчина в тулупе.

- Да ты не обращай внимания на него. Видно, он псих с агрессивным нравом, который сбежал из психушки! - пояснила тощая жена высокого мужчины в тулупе.

И Худьерди понял, что этот мужик никакого отношения к Фариде не имеет.

- Прости, чувак, я, кажется, перепутал твою жену со своей, которая недавно жила здесь. А что она уехала что ли? - поинтересовался он.

- А мы откуда знаем твою чертову жену?! Мы только вчера вселились сюда - сказал высокий мужчина в тулупе.

- Черт возьми, почему в последнее время все вы стали жить на полевых станах? - сказал Худьерди.

- А где прикажете жить, Ваше сиятельство, ежели нет у нас крыши над головой?! Дайте нам хотя бы двухкомнатную квартиру, и мы освободим полевой стан - сказал высокий мужчина в тулупе.

- У меня, кажется, белая горячка, видимо, пора к врачу - сказал Худьерди, вставая с места, где он лежал. Потом, стряхнув с себя снег шапкой, продолжал:

- Мужик, у тебя случайно нет водки? Выпили бы по сто за знакомство и за мое здоровье тоже.

- Нет, я не пьющий. Ты лучше иди к психиатру и лечись - посоветовал высокий мужчина в тулупе.

- Пожалуй ты прав - сказал Худьерди и, надев криво меховую шапку на голову, отправился восвояси.


24 глава


Ограбление


Гурракалон со своим приемным сыном Ильмурадом шли на речку порыбачить. Они шли с удочками в руках и с рюкзаками на спине. Ильмурад хромал, неся на плече дрель, с помощью которой они сверлили лунки на льду. По-прежнему трещал мороз и клубился туман. Когда они проходили мимо шкафа Далаказана, то увидели странную картину: Далаказан чем-то торговал, не выходя из своего дома-шкафа. Оказывается, он открыл в своем шкафу торговою лавку. Далаказан сидел у открытого окна с решетками и весело кричал, зазывая покупателей и привлекая внимание детей:

- Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа!

Он торговал в основном жвачками, шоколадом, штучными сигаретами, семечками, печеньем, воздушными шариками и прочими мелкими товарами. Над его шкафом было прикреплена вывеска Тижорат "Далаказан" (торговая лавка имени Далказана).

- О-го, дорогой сосед, я вижу, ты открыл торговую точку, сердечно поздравляю тебя с этим событием! - сказал Гурракалон.

- Спасибо за поздравление, Гурракалон-ака. Да, я тоже, вдохновившись указом великого демократора нашей страны о предпринимательстве, открыл небольшую лавку. Некоторые советуют мне, чтобы я торговал не только мелкими товарами или детской одеждой, школьными сумками из дерматина и обувью китайского производства, но и пивом, и копченой рыбой тоже. Неплохая идея, правда, Гурракалон-ака? А я не хочу ограничиваться только пивом и копченкой. То есть у меня где-то в глубине души и в недрах моих мыслей пробудилось желание торговать водкой и вином и параллельно открыть в моем шкафу ресторан, где большим чиновникам-аристократам, таким как председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаев и великий сапожнику ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум будет возможность полакомится сомсой приготовленной на заказ и вкусным лагманом - сказал Далаказан и крикнул ещё раз, на всякое случае, вытянув шею из форточки, как осёл, который готовится иакать:

- Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа!

- А что, очень умное решение, Остается только пожелать тебе удачи, купец молодой удалец - сказал Гурракалон.

- Спасибо ещё раз за искренние пожелания, дорогой сосед. Ваши слова окрыляют меня - сказал Далаказан.

Гурракалон с Ильмурадом пошли дальше, а Далаказан снова начал кричать:

- Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа!Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа!

Гурракалон с Ильмурадом осторожно шли по льду, словно новички-фигуристы, вышедшие на лёд впервые. Выбрав подходящее место, они просверлили лед и сев на складные стульчики, опустили в лунки лески с мормышками с насаженным на них приманкой. Вокруг царила тишина. Над рекой лениво плыли серые облака тумана. На рыбалке, как известно, человек должен сидеть молча, поэтому отчим с приемным сыном сидели, безмолвно глядя на сторожок удочки. Гурракалон открыл одной рукой крышку термоса и, отвинтив пробку зубами, налил в железную крышку сладкого чая с апельсиновыми корками. Закрыв пробку термоса, он протянул крышку-стакан Ильмураду. Тот взял его и начал потягивать мелкими глотками сладкий горячий чай. Они сидели и думали. Издалека всё доносился крик купца Далаказана. Отчим с приемным сыном сидели долго, но сторожки не шевелились. Поскольку Гурракалон зверски устал, шастая по базару в поисках вещей и продуктов для предстоящей свадьбы, он уснул, сидя на стульчике, и ему приснился сон. Во сне он увидел Далказана, который торговал водкой и коньяком в своей торговой точке. Он зазывал покупателей, то и дело выкрикивая:

- Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа!

Его пронзительный крик летал над селом, словно огромная сказочная птица с большими крыльями и длинным хвостом. Услышав знакомый крик, приехал на своей машине "Дамас" налоговик из налоговой инспекции, который представился и показал Далаказану удостоверение инспектора. Потом он начал проверять документы на товары, которыми торговал Далаказан. Тут из глубины шкафа послышался хмельной и звонкий смех местной проститутки.

- А кто это там смеётся, Ваша жена что ли? - спросил налоговик.

- Нет, что Вы, я не женат. Там у меня ресторан. В ресторане сидят мои клиенты, такие как председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаев и великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум с одной женщиной коммерсанткой, которая каждый год ездит на заработки за рубеж - сказал Далаказан.

- А у Вас есть лицензия и соответствующие документы из санэпидемнадзора для того, чтобы открыть ресторан и вести бизнес? - спросил налоговик, глядя на Далаказана хитрым взглядом, словно из-под земли.

- Есть, вот, пожалуйста - сказал Далаказан, протягивая документы налоговику.

Налоговик ознакомился с документами, потом сказал:

- Ну, с документами у Вас, можно сказать, в порядке. Теперь я должен поговорить с Вашими клиентами, которые сидят в ресторане, о том, как они питаются, как относятся к ним и как обслуживают их Ваши официанты. Соблюдают ли Ваши повара правила гигиены или готовят еду немытыми руками в антисанитарных условиях. Возьмем на анализ мясо, которое вы покупаете. Мы откуда знаем, может вы используете ослиное мясо для приготовления блюд.

- Пожалуйста, господин налоговик, можете поговорить с клиентами и проверить мясо - сказал Далаказан.

Налоговик вошёл в ресторан и увидел там тесно сидящих клиентов, таких как председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаев и великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум. Налоговик записывал что-то в свой блокнот и при этом задавал вопросы и комментировал:

- А почему Ваши клиенты сидят на сломанных ящиках, а не в удобных стандартных креслах, как в нормальном ресторане? А тут еще этот клиент сидит в джинсах и в тюбетейке. Нельзя появляться в ресторане в такой одежде. В ресторане клиенты сидят в смокингах и в галстуках.

Товарищи клиенты, и Вы, женщина легкого поведения тоже, быстро освободите помещение, я закрываю ресторан! - сказал налоговик решительно.

Услышав эти слова налоговика, башмачник рассердился и, встав с ящика, на котором он сидел, вытащил из голенища сапога кнопочное шило.

- О чем ты визжишь, жалкий ты комар-кровосос?! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь сейчас?! Это я, всемирно известный сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум! Жить что ли тебе надоело, собака паршивая?! Я думал, ты приехал получить у меня автограф, подонок!

- Не пугайте меня, гражданин сапожник... Имя у вас какое то длинное, подозрительное и ещё угражаете мне. А я не боюсь.Потомучто, есть закон, который защишает меня. В нашей стране от президента страны до простого колхозника - все равны перед законом! Я являюсь представителем власти, и Вы должны подчинятся мне! Давайте, выходите из ресторана, я должен опечатать дверь этого заведения! - сказал налоговик.

-Закон?! О каком законе ты говоришь, начальник?! Разве в нашей стране есть закон?! Или ты считаешь законом, конституцию страны, которая защищает не народ, а твоего диктатора-президента и его окружающих?! Я лично наплевал на такой закон, который работает против интересов угнетенного народа! Мы - свободные люди и будем веселиться в ресторанах, которые любим! А ты, катись отсюда, сука! - сказал величайший сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум, и нажал на кнопку шила. Потом он с размаху ударил шилом в ногу налоговика. Тот ахнул от невыносимой боли и завыл как оборотень. Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум не ограничился этим ударом, Он нанёс ещё два удара шилом в задницу назойливого налоговика. Далаказан умолял башмачника, чтобы он прекратил бить налоговика шилом. Налоговик еле добрался до своей машины "Дамас" и забрался в кабину. Потом завёл машину и начал поворачивать руль, но к нему подбежал сердитый башмачник Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум и изо всех сил ударил кнопочным шилом в баллон машины "Дамас". Потом в другой баллон. И так он успел спустить воздух из всех колес. Но налоговик продолжал мчаться вперёд с большой скоростью, и тут машина, качнуло на скользкой дороге, и она лихорадочно затряслась, словно лодка на волнах, и, перевернувшись, упала с высокого обрыва в заледенелую реку. Лед с треском разбился, и налоговик вместе со своим "Дамасом" канул в воду. Клиенты Далаказана снова зашли в шкаф, где располагался ресторан, и продолжали веселиться, как ни в чем не бывало.

Шли дни, но никто не обратился Далказану с вопросом о налоговике. Далаказан день за днем стал богатеть. Дело дошло до того, что он купил себе квартиру в городе и роскошную виллу за городом. Теперь он стал ездить на собственном кабриолете, куря кубинскую сигару. Его кабриолет носился на большой скорости по трассам, буксируя за собой знаменитый шкаф Далаказана на колесах, внутри которого сидели многоуважаемые государственные чиновники - мафиози, как председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаев и великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум. Далаказан разъезжал с довольной улыбкой на устах, обнажая свои золотые зубы, которые блестели на солнце, когда он раскрывал рот. Он ходил в смокинге с золотыми цепочками, вместо галстука, и с золотыми перстнями на пальцах. Одни его золотые часы с серебряным браслетом и с бриллиантовым цифрблатом стоили сто сорок тысяч долларов США.

Разъезжая в своём кабриалете, Далаказан по-прежнему весело кричал:

- Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа! Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа!

Иногда он кричал так из открытого окна своей виллы, которую построил на высокой скале на берегу море.

Далаказан не останавливался ни перед чем ради выгоды. Дело дошло до того, что он начал притеснять местных жителей села, велев им, пока не поздно, переехать куда-нибудь подальше от берега, так как он намерен построить здесь оздоровительный пансионат с огромным пляжем, где туристы-нудисты будут купаться и загорать голыми.

- Давайте, освободите берег и прекратите тут рыбачить. Если хотите заниматься рыбной ловлей, то сначала заплатите нашему рыбнадзору и получите квитанцию! Потому что у нас рыбалка платная! Это моя земля, моя собственность! Вон из моего владения, малоимущие несчастные! Если не уберётесь отсюда, то все вы загремите в тюрягу, где будете кормить своею кровью клопов и вшей, - кричал он в золотой рупор с брильянтовыми украшениями.

От этого крика Гурракалон проснулся и услышал голос приемного сына:

- Дядя Гурракалон, клюет у Вас! - кричал он.

Гурракалон начал взволнованно, трясущимися руками, мотать леску на катушку. Наконец он вытащил из лунки небольшого окуня и бурно заликовал, словно маленький ребенок. Ильмурад тоже поймал рыбу, но не окуня, а сазана.

Поймав рыбу, они снимали её с крючка и бросали на снег, где она трепыхалась и прыгала, стремясь уйти обратно в воду. Они сидели до обеда на холодном воздухе, согревая руки дыханием. Домой они вернулись с неплохим уловом.

Поднимаясь из береговых оврагов наверх, они увидели милиционеров, которые стояли около шкафа Далаказана, делая какие-то записи. Когда они подошли поближе, то увидели Далаказана, который громко рыдал. Выяснилось, что когда он пошел по нужде в заросли, неизвестные злоумышленники ограбили его торговую лавку, оставив ему только жвачку.


25 глава


Публичный шкаф Далаказана


После завтрака Гурракалон залез на крышу дома, чтобы очистит снег. C крыши окрестность была видна как на ладони так как утренний туман уже успел рассеяться и превратиться в иней, который украсил ветви деревьев. Работая усердно Гурракалон, вдруг снова услышал знакомый крик Далаказана и обернулся в сторону, где стоял дом-шкаф соседа-купца, который на прошлой неделе обанкротился. Он увидел Далаказана, который стоял на крыше своего шкафа и менял вывеску.

- Бог в помощь, Далаказан! - поприветствовал соседа Гурракалон, приостановив работу.

- Спасибо, Гурракалон-ака!

- Ну, как у тебя дела, сосед?

- Ничего, не жалуюсь. Вчера приезжал один низкорослый криворукий, который торгует идеями. Он предложил мне свою услугу. Есть, грит, уникальная идея. Правда она немного дороговата, но её стоит купить.

- Я говорю, дык давай, вкладывай, кто не рискует, говорю, тот не пьет шампанского. Он, грит, сначала гони бабло. Я говорю, не волнуйся на счет валюты, я честный, добропорядочный гражданин своей отчизны. Короче говоря, мы договорились с ним о цене, я заплатил ему честно по курсу последними деньгами своими, которые хранил во внутреннем кармане своей майки. Он положил уплаченные мною деньги в свою шапку-ушанку из кошачьей шкуры. Потом продавец идеями надел шапку на голову начал делиться своей идеей, ты, грит, Далаказан, открой в своем шкафу публичный дом и быстро разбогатеешь. Для этого, грит, сначала надо будет разрекламировать это дело, развесив объявления на стенах и в подъездах жилых домов по всему городу, а также на деревьях и столбах, разумеется, на автобусных остановках, прилавках базара и на стенах сауны. За исключением, грит, зданий хокимията, прокуратуры и отделений милиции. Я согласился с торговцем идей и, вот меняю вывеску.

Поскольку текст рекламы был написан крупными буквами, Гурракалон смог прочитать его с расстояния: "Далакозон номидаги исловатхона", что в переводе означало "Публичный дом имени Далаказана".

- Ну, что же, сосед - сказал Гурракалон - поскольку я не бизнесмен, то по поводу публичного дома никакого совета дать не могу. Ты только не опоздай завтра на нашу свадьбу.

- А как же, конечно. Обязательно буду присутствовать на вашей свадьбе, Гурракалон-ака и, потанцую с удовольствием. У меня есть ваше "ПРИГЛАШЕНИЕ" - сказал Далаказан.

- Спасибо, дорогой сосед - поблагодарил Гурракалон и продолжил работу.

Внизу Фарида с Ильмурадом убирали снег, который кидал с крыши Гурракалон. За время, которое они чистили от снега крышу и двор, они проголодались и устали. Мекоил с Зулейхой играли, катаясь с горки на санках и звонко смеясь. Фарида приготовила обед, пожарив картошку с мясом, и позвала членов семьи к столу.

- Ильмурад, сынок, ты, это самое, позови нашего соседа Далаказана тоже на обед, - сказал Гурракалон.

Ковыляя на одну ногу, Ильмурад вышел на улицу и позвал на обед Далаказана, который менял вывеску над своим шкафом.

- Спасибо, я залечиваю свой хронический гастрит с помощью голодания - сказал Далаказан, продолжая работать.

Семья села за стол и начала обедать с большим аппетитом. Снега во дворе было так много, что им пришлось трудиться и после обеда, до самого вечера. Наконец, они очистили двор от снега и прикрыли брезентом построенную когда-то из арматуры и труб шпалеру для виноградной лозы. Получилось укрытие, под которым можно было проводить свадьбу в любую погоду.

- Вот, теперь мое сердце успокоилось. Мы успели подготовиться к свадьбе и приему гостей. Завтра у нас двойной праздник. Сыграем свадьбу под Новый год. Люди, наверное, уже шатаются по улице пьяными, начав празднование новогоднего вечера на день раньше. Ох, как я волнуюсь, Фарида - сказал Гурракалон.

- Я тоже - ответила Фарида.

Наконец наступил вечер, и сразу после ужина семья легла спать. Гурракалону, как будто не было на свете другого человека, снова приснился Далаказан, который во сне явился на свадьбу Гурракалона с Фаридой и танцевал на музыку "Кштака кштак ротонла". На свадьбе присутствовал один инспектор из санэпидемнадзора, который неожиданно остановил музыкантов. Когда стихла музыка, он взял микрофон и начал говорить громким голосом:

- Уважаемые гости! Причину экономического кризиса в нашей многострадальной стране нужно искать в нелегальных учреждениях, владельцы которых богатеют стремительно, не уплачивая налоги государству. Ярким примером этому служит вот этот передвижной публичный дом, владельцем которого является господин Далаказан. У меня есть вопросник, и я задам несколько вопросов товарищу бизнесмену:

- Гражданин Далаказан, скажите мне, пожалуйста, Вы обеспечиваете своих клиентов противозачаточными средствами, то есть, культурно говоря, презервативами? - спросил инспектор из санэпидемнадзора.

Далаказан покраснел от стыда, стоя на танцплощадке с огромным своим шкафом на спине, словно гигантская галапагосская черепаха. Потом сказал:

- Знаете, у нас клиенты сами приносят собой, как их там... ну, эти... привезративы - обяснил Далаказан.

- Вот, пожалуйста, полюбуйтесь. Вот такое у нас истинное лицо нашего общества! Представляете, владелец публичного дома не может правильно произнести слово "презерватив". Полная безграмотность! Я лично не буду ходить в такое сомнительное заведение, даже если мне дадут мешок золота. Опасаюсь прихватить триппер или сифилис, на худой конец! Я не хочу заболеть чесоткой! Теперь второй вопрос:

- Ну, черт с ним, что у вас не оказались презервативов. А есть у вас хотя бы врач- терапевт?! - спросил инспектор из санэпидемнадзора. Далаказан задумался и снова покраснел.

- А как же, Господи Боже мой, конечно есть, то есть был. Болотников Сан Санич. Врач ветеринар. Правда, он сейчас лежит в больнице, заболел спидом - сказал Далаказан.

Услышав это, инспектор из санэпидемнадзора ошалел.

- Ничего себе! Врач публичного дома заболел спидом?! - сказал он возмущённо.

- А что, вы думаете, врачи железные? Они такие же, как и мы. То есть имеют права иногда заболеть неизлечимой болезнью - сказал Далаказан.

- Не-е-ет, это дело нельзя так оставлять. Я сейчас же опечатаю дверь и закрою этот несчастный притон, пока не распространилась эпидемия - сказал инспектор из санэпидемнадзора, быстро вынув из внутреннего кармана своей полосатой пижамы бумагу с ручкой. Но тут открылось дверь публичного шкафа и оттуда выпрыгнул выдающийся сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум, который вытащил из голенища своего сапога кнопочное шило. Потом по машинально ударил шилом инспектора из санэпидемнадзора в область гортани. Тот успел отскочить, и великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум промахнулся. Хорошо, что в конфликт вмешался Ильмурад, который стал умолять Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касума не портить свадьбу и не убивать зверски инспектора из санэпидемнадзора. Только после этого Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум немного успокоился и, забравшись обратно в публичный шкаф, закрыл дверь. Из шкафа-притона снова начали доноситься пьяный смех и эротические стоны местной проститутки. Вновь заиграл оркестр и под веселую музыку "Кштака кштак ротонла" начал плясать Далаказан с деревянным своим панцирем, вращаясь, словно смерч в пустыне. Но инспектор из санэпидемнадзора успел позвонить куда следует, и приехала группа захвата на БТРах.

- Свадьба окружена! Преступник Далаказан, выйдете по хорошему с поднятыми руками! Сопротивление бесполезно! В случае неповиновения, будем стрелять на поражение! - сказали в рупор.

Тут открылась окно шкафа с решетками и оттуда, высунув шею, закричал Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум:

- Не бойся, Далаказан! Стой среди толпы, и эти гады не смогут открыть огонь по мирным гражданам нашей страны!

Потом он спрыгнул из окна вниз и взял в заложники инспектора из санэпидемнадзора, подставив к его горлу остриё кнопочного шила.

- Эй, вы там, менты поганые! Слушайте меня внимательно! Если через полчаса не обеспечите нас самолетом и деньгами в количестве двух миллиона долларов США и не предоставите нам коридор то вашему инспектору из санэпидемнадзора - конец! Я заколю его как свинью! Слово сапожника! - предупредил силовиков Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум.

- Ххе, пухахааа!Хувахааах! Иш ты размечтался, террорист голодранец! Сапожник несчастный! Ты думаешь, мы выполним твои требования?! Да мы скорее расстреляем всех этих гостей, но ни за что не вступим в переговоры с такими людьми как ты! На, получай два миллиона долларов США с коридором! Огонь! - прозвучал голос с улицы, и началась стрельба из минометов, установленных в БТРах. Гости, которые сидели за свадебным столом начали в панике разбегаться, но солдаты расстреливали их как куропаток. Уцелевшие гости начали скрываться, кто в коморке, кто в коровнике, а кто в сортире. Но подвыпившие солдаты находили их и расстреливали боевыми патронами из автомата "Калашников". Они не пощадили даже ни в чем не повинных детей и беременных женщин, которые пришли на свадьбу, чтобы поздравить жениха и невесту. Далаказан тоже не мог выбраться из окружения и снаряд, который был выпущен из гаубицы, попал в его публичный шкаф, и он вместе со шкафом и своими клиентами взлетел на воздух. Тут Гурракалон проснулся и, задыхаясь от волнения, поблагодарил бога, за то, что всё это произошло во сне, а не наяву.

В это время в стороне села гремели петарды, и пьяные люди весело кричали. После этого кошмарного сна Гурракалон долго не смог уснуть.


26 глава


Свадьба


Зимой многим людям, особенно колхозникам, обычно делать нечего, поэтому на свадебный вечер Гурракалона с Фаридой собралось много неприглашенных гостей. Толпа гостей лилась во двор рекой с шумным водоворотом, а дети кричали, словно стая береговых чаек. Гогот карнаев и звук нагары сотрясал ночной холодный воздух. На улице у горящего костра танцевали мужчины, среди которых был Далаказан, который, кружась как смерч, плясал с огромным своим шкафом на спине. Во дворе за столом сидели гости, которые желали Гурракалону с Фаридой счастья, благополучия, много детей и долгую жизнь. Пили водку, закусывали, ели плов, разговаривали и, шутя друг с другом, громко смеялись. Вдруг дети побежали на улицу с криком:

- Огзилахат Тахтакахатовуч приехал! Урра-аа-аа!

За детыми последовали и взрослые во главе с Гурракалоном, который должен был с почтением встретить знаменитого певца, приехавшего за солидным гонораром. Выйдя на улицу, Гурракалон увидел машину "Москвич" старого образца, с квадратным салоном. Над автомобилем возвышались огромные чёрные колонки, похожие на сундуки, которые были прикреплены веревками на верхнем багажнике, чтобы они не перевернулись и не свалились по дороге. Из салона вышел молодой певец Огзилахат Тахтакахатовуч. Когда он улыбался, его золотые зубы сверкали как кошелек, набитый драгоценностями, при свете костра, который пылал на улице. Певец был низкорослым и толстым. Голова его была маленькая, как у гуся. Его бритая физиономия, маленький подбородок и лицо, подкрашенное косметикой, блестели как стекло. На нём были белая рубашка, черный пиджак и такие же брюки. На шее у него висел огненно-красный галстук. Певец Огзилахат Тахтакахатовуч, судя по одежде, был скорее похож на мелкого чиновника, чем на певца. Он бережно поправлял мизинчиком рано поседевшие волосы, которые он покрасил в темно-черный цвет.

- Ассаламалейкум, Гурракалон-ака, ассаламалейкум! Тойлар мубарак! - сказал певец Огзилахат Тахтакахатовуч, приложив к груди правую руку с золотым перстенем.

- Валаейкум ассалом, уважаемый Огзилахат Тахтакахатовуч, спасибо, что пришли, добро пожаловать - приветствовал певца Гурракалон.

Поприветствовав толстого певца с чересчур маленькой головой, он повел его во двор. Низкорослый и толстый певец Огзилахат Тахтакахатовуч шел по дорожке из белой ткани похожей на саван, шагая высокомерно, словно вождь дикого племени. Спереди и сзади него проворно семенили его телохранители в чёрных очках, жуя жвачку и пристально оглядываясь вокруг. Когда певец Огзилахат Тахтакахатовуч дошел до чорпаи, приготовленной для музыкантов, ведущий обратился к нему с приветствием:

- Вот и наш многоуважаемый, всемирно известный певец Огзилахаааат Тахтакахатовууууч! Прошу всех встать! Ваши аплодисменты, господа! Добро пожаловать, господин певец! - сказал он.

Гости стоя зааплодировали певцу. Потом расселись по местам. Певец тоже сел на приготовленное ему место. Пока он пил чай, который тщательно проверили его телохранители в передвижной лаборатории, прибежали музыканты с колонками на спине и с тяжелыми сумками в руках. Они быстро установили усилитель с огромными колонками, похожими на черные сундуки, а ведущий продолжал хвалебную речь в адрес низкорослого толстого певца с чересчур маленькой головой:

- Нет в мире равных нашему великому певцу господину Огзилахату Тахтакахатовучу, который своим могучим голосом может заглушить сотни микрофонов и самых мощных динамиков! Господин Огзилахат Тахтакахатовуч специально поет вполголоса, чтобы из ушей слушателей не начала сочиться кровь от его пронзительного пения! Теперь под Ваши аплодисменты я с особой радостью и гордостью приглашаю величайшего певца современности Огзилахата Тахтакахатовуча на сцену! - объявил он, присоединяясь к аплодисментам и приветливо улыбаясь Огзилахату Тахтакахатовучу. Тот поднялся на сцену, держа в руках японский микрофон без проводов, потом долго поздравлял Гурракалона с Фаридой.

- Дорогие Гурракалон-ака и Фарида-апа! - сказал он. Любовь, словно смерть, не смотрит на возраст! Она приходит, подкрадываясь, словно диверсант, который ночью нелегально пересекает священные границы нашей страны, которой вот уже четверть века неустанно правит наш мудрый Юртбаши! Я желаю Вам обоим долгую жизнь, много детей, и, конечно, денег! Потому что без денег человек - никто! Точнее говоря, деньги - это дерьмо, но человек без денег хуже дерьма! И ещё я хочу, чтобы ваши дети и внуки тоже стали сапожниками, как вы Гурракалон-ака! Почему? Да потому что в нашей стране профессия сапожника ещё веками будет в почете, так как наши соотечественники относятся к обуви с особой экономностью, то есть они носят её, ремонтируя вновь и вновь, не считая нужным покупать новую! Зачем покупать новую обувь, тратя лишние деньги из семейного бюджета, когда есть возможность отремонтировать её и носить на здоровье? Вот буквально вчера наш многоуважаемый Юртбаши назвал Новый год годом семейного благополучия! Вдохновившись словами нашего Юртбаши, я за одну ночь сложил много новых песен - целый альбом! Я хочу сейчас на этой сцене спеть коронную мою песню из этого альбома! Песня называется "Юртбашим!"...

С этими словами Огзилахат Тахтакахатовуч запел надрывным женским голосом песню, посвящённую главе государства.

Ой Юртбаши, мой Юртбаши!..

Ой Юртбашимееееей, воееееей Юртбашиииыыым!..

Тут неожиданно отключили свет, и голос великого певца Огзилахата Тахтакахатовуча куда-то пропал. То есть в свете холодной луны гости видели только его губы, которые жалко шевелились, как губы верблюда, который жуёт листья саксаула в голодной степи Мирзачуля, но голос его не слышали.

- Эх, черт, только этого не хватало - нервно пробормотал Гурракалон, сверкая глазами в темноте.

После этого двор, где проходил свадебный вечер, пришлось освещать допотопным способом, то есть зажгли огромные факелы, сделанные из старых матрацев, обмакнутые в керосин. Это выглядело романтично. Гости двигались со своими огромными тенями в покрытом шпалерами для виноградной лозы помещении, похожем на пещеру, как в каменном веке. Многие гости, набравшись лишнего, захмелели и начали петь лучше того певца-подхалима Огзилахата Тахтакахатовуча, который обманывая слушателей, пел свои дурацкие песни под фонограмму, давая большие концерты в столичных дворцах культуры. В это время один из пьяных гостей подошел к сцене и ударил ногой по заднице певца-подхалима Огзилахата Тахтакахатовуча.

- Слава Богу, что вовремя отключили свет. А то ты, козел, надоел со своей песней, которую ты посвятил своему Курбаши, подхалим несчастный! Ты что, не можешь, что ли, жить нормально, не подхалимничая каждую секунду. Вот из-за таких, как ты, эти чиновники чувствуют себя властелинами и угнетают свой собственный народ, воруя народные деньги в колоссальных размерах, ускользая при этом от рук правосудия и оставаясь безнаказанными! Из-за таких, как ты, нет у нас демократии в обществе! Кругом диктатура! Лютует коррупция! Страдает народ! - сказал он.

Певец подхалим Огзилахат Тахтакахатовуч отскочил, схватившись за задницу, и велел своим телохранителям в черных очках немедленно убить гостя - врага народа, который поднял на него не только голос, но и ногу. Телохранители бросились на гостя, и завязалась драка. Гость оказался каратистом четвертого разряда. В считанные минуты он уложил на землю телохранителей певца-подхалима Огзилахата Тахтакахатовуча. Потом он подошёл к певцу-подхалиму Огзилахата Тахтакахатовучу, с презреньем плюнул ему в глаза и спокойно направился к воротам. Гурракалон попросил прощения у певца-подхалима Огзилахата Тахтакахатовуча за то, что так получилось. Певец-подхалим Огзилахат Тахтакахатовуч вышел на улицу в окружении своих телохранителей и, увидев там страшную картину, зарыдал. Оказывается, кто-то спустил воздух из колес его служебной машины "Москвич" с квадратным салоном. И как назло, аккумулятор тоже украли. Хорошо, что оставили хоть раму с кабиной.

- Не расстраивайтесь, господин Огзилахат Тахтакахатовуч. Я сейчас скажу своему соседу Далаказану, и он отвезет Вас в город в своем шкафу - сказал Гурракалон, успокаивая певца-подхалима Огзилахата Тахтакахатовуча.

Тот, продолжая горько плакать, залез в шкаф Далакзана вместе со своими телохранителями. Музыканты прикрепили веревками огромные колонки, похожие на сундуки, над шкафом Далаказана и тоже забрались в шкаф.

- Хоп тогда, хайр-маъзур, спасибо, что пришли на нашу свадьбу - сказал Гурракалон, прошаясь с ними.

Босиком, скрепя по снегу, Далаказан побежал со своим шкафом на спине, громко крича:

- Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа! - Жиииить жить -житталалалу - лалулааааа!

Он бежал над крутыми оврагами под светящей луной, отдаляясь все дальше и дальше.

- Как хорошо когда есть у человека хороший сосед, который в тысячу раз лучше любых ненадежных и неверных друзей - подумал со вздохом Гурракалон.

Но не тут-то было. Далаказан неожиданно потерял равновесие, так как огромные колонки над шкафом, похожие на сундуки, сдвинулись в сторону, и он побежал боком в сторону глубоких оврагов. На спуске Далаказан всё же смог удержать равновесие, но не смог остановится. Когда его ноги коснулись поверхности покрытой льдом реки, он начал со шкафом на спине скользить по льду, словно фигурист. Чтобы сохранить равновесие, он попытался сделать тулуп с пируэтом, как это делают фигуристы на соревнованиях по фигурному катанию. Поскольку в шкафу находилась команда певца-подхалима Огзилахата Тахтакахатовуча, то ему это не удалось сделать. Скользнув по льду на большой скорости, он ударился о береговую скалу, и его шкаф сломался.


27 глава


Библиотека в селе "Таппикасод"


После того, как Гурракалон проводил гостей, которые, выбравшись из-под обломков шкафа-квартиры соседа бизнесмена разошлись по домам, он помог Далаказану поднять наверх сломанный шкаф и восстановить его. После восстановления шкаф потерял свой прежний вид, но, несмотря на это, Далаказан был рад и поблагодарил Гурракалона за оказанную им добрососедскую помощь.

- Ты знаешь, дорогой сосед, почему твоя шкаф-квартира потерпела крушение? - спросил Гурракалон.

- Нет - ответил Далаказан.

- Это от того, что ты хотел открыть в нем публичный дом. Вот почему ты свалился в овраг. Это в своём роде предупреждение Бога. Чтобы избавится от неудач, тебе надо сначала хорошенько отдраить полы в своей шкаф-квартире и окурить её исыриком (ладаном), после чего сделать "худойи", угостив местных стариков пловом. И тогда твои дела пойдут вверх. Я думаю, в твою шкаф-квартиру поселился шайтан - сказал Гурракалон, делясь советом со своим соседом.

- Да? Ну спасибо, Гурракалон-ака, за добрый совет. Вы правы, я сегодня же начну расчищать свою квартиру, окуривая её дымом исырыка, и позову стариков из мечети на "худойи", чтобы угостить их вкусным пловом - поблагодарил соседа Длаказан.

И добавил:

- После этих процедур я открою в своей квартире весьма прибыльное учреждение.

- Какое учреждение, если не секрет? - спросил Гурракалон.

- А Вы не будете смеяться? - спросил Далказан, отвечая вопросом на вопрос.

- Нет - сказал Гурракалон.

- Тогда слушайте. Я хочу построить в своей квартире платный общественный туалет. У меня будет выездной бизнес. Я буду передвигаться по многолюдным местам, таким как базары, учреждения общественного питания, расположенные рядом с мусорной свалкой, где повара готовят блюда немытыми руками и с грязными ногтями, не соблюдая гигиены. Мой бизнес процветет как японская сакура весной, особенно летом, когда среди населения распространяются дизентерия и другие желудочно-кишечные заболевания.

- Да, платный туалет тоже неплохой бизнес. Хорошо придумал, ни пуха ни пера. Но, как ты справишься с этим... как его там... ну, дерьмом? Ведь у тебя шкаф -туалет будет передвижным - спросил Гурракалон с удивлением.

- Да, Вы правильно заметили, Гурракалон-ака, и задаете очень деликатный вопрос. В этом бизнесе есть, конечно, свои секреты. Поскольку Вы мой сосед я открою вам эту коммерческую тайну века, но это - между нами. Короче говоря, под моим шкафом-туалетом будет нижний отсек как у подводных лодок, и там я буду держать несколько поросят. Теперь понятно, да? Или до сих пор не доходит? - хитро улыбнулся Далаказан.

- Нда-аа-а - сказал Гурракалон, потом спросил:

- А не грех ли это? Я имею в виду, кормить животного человеческим дерьмом?

- Я думаю, нет. Потому что дерьмо, которым будут кормиться мои свиньи, будет в тысячу раз чище, чем красная и черная икра, которую едят на завтрак некоторые чиновники-коррупционеры, нечестные судьи и прокуроры. Моча в моем туалете будет в миллион раз чище, чем водка и коньяк, которые пьют взяточники из правоохранительных органов, сажающие в тюрьму на длительные сроки заключения ни в чём неповинных бедных людей, фабрикуя против них ложные обвинения. - сказал Далаказан.

- Да, сосед, ты прав - сказал Гурракалон и, попрощавшись с Далаказанаом, пошел домой.

Но он не стал рассказывать Фариде о намерениях Далаказана. Просто не хотел портить брачную ночь. Оказывается, дети тоже устали от вчерашней возни, и уснули раньше, чем предполагал Гурракалон. После того, как дети уснули, Гурракалон с Фаридой зашли в отельную комнату, где был включён обогреватель, и, раздевшись, легли в кровать, заправленную белоснежным пастельным бельём. Они не спали всю ночь, время от времени ритмично скрепя кроватью. Уснули они только под утро.

Гурракалону снова приснился Далаказан, который устанавливал над своим шкафом длинный шест со скворечником. Вокруг весна! Урюк, черешня, яблони - всё в цвету. Низко летят белые аисты, свесив свои длинные красные ноги и неся в своих красных клювах хворост для постройки гнезда. Плавно садясь в гнездо, построенное из хвороста над высокой давно не действующей водокачкой, аисты щелкали своими красными клювами, опрокинув головы назад и издавая стук деревянных ложек, которыми пользовались в качестве инструментов русские музыканты. Далаказан радовался птицам, которые поселились в его скворечнике. Над рекой летали чайки, прозорливо щуря глазами в поисках рыбок, мелькающих иногда на поверхности воды.

- Да-аа, птицы наши друзья! - подумал Гурракалон, глубоко вдыхая весенний воздух, наполняя им свои легкие.

Берега реки тоже утопали в зелени, и на лужайке на ветру колыхалась трава, словно зеленое море. Кругом цвели желтые одуванчики и порхали яркие разноцветные бабочки и стрекотали стрекозы. Далаказан радовался и кричал:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!

Особенно он обрадовался, когда увидел, как пара ласточек залетела через окно с решеткой в его шкаф-квартиру. чтобы обследовать географию помещения, как бы проверяя, мол, можно ли здесь построить гнездо. Тут около его шкаф-квартиры появился агроном Адпатто, специалист по шелкопрядам.

- Здравствуй, Далаказан! - поздоровался он.

- Здравствуйте - ответил Далаказан, приветливо улыбаясь.

- Мы выращиваем в биолабораториях шелкопрядов, и я предлагаю тебе взять хотя бы четыре коробки и кормить их в своей шкаф-квартире, как и другие граждане, патриоты нашей многострадальной страны. У тебя просторный шкаф, и ты будешь собирать огромный урожай кокона. Сдав это дорогостоящее сырьё в государственные закрома, заработаешь бешеные деньги - сказал агроном Адпатто.

Далаказан согласился и принес из биолаборатории небольшое количество мелких личинок шелкопрядов. Он стал кормить их листьями тутового дерева, создав нормальный температурный климат в своей шкаф-квартире, при этом сам жил на улице. Шелкопряды, которые казались на вид мелкими и безобидными, постепенно становились все крупнее и крупнее. Они росли ежечасно и стали есть все больше и больше листьев тутового дерева, поэтому Далаказану пришлось трудится денно и нощно рубя, таская с полей на своем горбу тяжелые охапки длинных ветвей тутовника. Он работал как раб, не покладая рук, рассчитывая на большой урожай и солидную прибыль.

Однажды, когда он вернулся с полей с тяжелыми охапками ветвей тутовых деревьев, он увидел странную картину и от отчаяния присел на землю. Над его шкаф-квартирой огромными стаями, словно черные тучи, кружили птицы с шелкопрядами в клювах, тех самых, которых Далаказан кормил всё это время, работая как мул день и ночь.

На следующий день пришел агроном Адпатто вместе с милицией и конфисковал шкаф-квартиру Далаказана за нанесенный государству экономический ущерб. Когда шкаф-квартиру, загрузив с помощью автокрана на борт грузовика, увезли, Далаказан почернел от горя и зарыдал, стоя на коленях.

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула! - плакал он, глядя в небо.

Потом встал с места и побежал за грузовиком. Грузовик ехал с большой скоростью, поэтому Далаказану не удалось догнать её. Он бежал вслед за машиной до самого городского отделения милиции. Там он три дня умолял, чтобы милиция отдала ему конфискованную шкаф-квартиру и непрестанно кричал:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!

На его крики у городского отделения милиции явились двое правозащитников и один независимый журналист.

- Ну, господа работники правоохранительных органов, отдайте человеку шкаф. Он ни в чём невиноват - сказали они, пригрозив пикетами и митингами в поддержку Далаказана.

На следующее утро милиция решила отдать шкаф-квартиру Далаказану, но с условием, что в шкафу он откроет библиотеку, в целях повышения уровня знаний жителей села "Таппикасод". Далаказан согласился и вернулся домой со своим родным шкафом на плечах. Груз был тяжелым, так как он был набит книгами, и поэтому Далаказан шёл с вздутыми шейными артериями, тяжело дыша и пыхтя. Когда он вернулся свой родное село "Таппикасод", сельчане обрадовались, что у них тоже, наконец, появилась библиотека, и отныне они будут жить цивилизованно. С такими добрыми намерениями сельчане выстраивались на длинную очередь, чтобы скорее зайти в шкаф-библиотеку и взять что-нибудь почитать.

- Добро пожаловать, дорогие книголюбы!

В нашей библиотеке есть книги Эрнеста Хемингуэя, такие как "Старик и море", "Снега Килиманджаро", "Прощай, оружие" и книги Франца Кафки "Америка", "Процесс". Есть также интересные книги Достоевского, Тургенева и Льва Толстого, Пушкина, Лорки и Джорджа Байрона - сказал Далаказан, спеша порадовать своих односельчан.

- А зачем нам книги Хемингуэя, Кафки, Толстого и других авторов, которых ты назвал. А что, разве в твоей библиотеке нет бестселлеров премудрого демократора нашей страны и писателей, поэтов-подхалимов, ляганбардаров ХХI века? - удивлённо спрашивали жители села "Таппикасод".

Услышав это, Далаказан закричал как сумасшедший:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!

- Тут сон Гурракалона прервался, и он увидел Фариду, которая умывалась холодной водой, стоя в тазике в холодной комнате. Комнату не согревал обогреватель, так как в полночь снова отключили свет. Гурракалону тоже пришлось умыться стоя в тазике, обливаясь холодной водой. Пока он умывался, он страшно замерз. Быстро набросив на себя пижаму и укрывшись корпой (толстым ватным одеялом), он долго трясся от холода, стуча зубами словно человек, заболевший лихорадкой.


28 глава


Тракторист по имени Пахтаплан


В Таппикасод пришла весна. Не во сне, а наяву.

- Чка - ди -ди - ди -ди! Чка - ди -ди - ди -ди! - пели птахи на высоких тополях в садах, огороженных чаврой (чавра - изгородь из ветвей и хворостины). Берега реки тоже покрылись зеленой травой, зелеными зарослями и камышом. У оврагов и на лужайках цвели бесчисленные одуванчики, жёлтой россыпью на зеленом живом ковре. Даже шкаф-квартира Далаказана, расположенная на берегу реки, похорошела среди весенних зарослей, сквозь которые в лунной ночи тянулась зигзагом тропа, похожая на белую змею.

Дом Гурракалона и Фариды стоял на высоком берегу реки. Через окно, выходившее на реку, можно было видеть как на ладони село Таппикасод. Фарида смотрела в открытое окно на местное кладбище, которое было усыпано алыми маками. Глядя на кладбище, она невольно вспоминала свою покойную свекровь, которая ушла из жизни слепой, так и не увидев своих внуков. Была бы она жива, Фарида не оставила бы её одну, то есть она тоже жила бы с ними здесь, в Таппикасоде, счастливо, и никто бы не осмелился обвинять Фариду о том, что она, якобы, отравила свою бедную беспомощную свекровь. Людей, которые работают не ногами, а языком, распространяя разные слухи, хоть как-то можно понять и перетерпеть. Но она не ожидала такой жуткой клеветы в свой адрес от своего собственного мужа. Ради сохранения семьи она смогла бы стерпеть любое издевательство со стороны Худьерды, только бы их дети не остались тирик етимами (тирик етим - сирота, у которого живы родители). Но клевета тронула Фариду до глубины души, и она окончательно решила начать свою жизнь заново, связав свою судьбу с другим человеком, то есть с Гурракалоном. Это было решение, на которое она имела полное право и по закону, и по канонам религии. Она благодарила Бога за тот день, когда ей посчастливилось встретится с Гурракалоном, который помог ей стать на ноги. Без Гурракалона Фарида могла бы потерять своего сына, которого она сама по собственной воле передала в руки башмачнику-палачу Абу Кахринигману бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касуму. Именно он, Гурракалон, спас Ильмурада от рабства. Он любит и оберегает Фариду, не пёт и не курит. Любит детей Фариды, как своих. Чтобы не утруждать Фариду поездками в город, Гурракалон привез все инструменты и станки из своей ремонтной мастерской в Таппикасод, и они стали работать дома, выполняя заказы клиентов. За эти месяцы Ильмурад уже освоил ремесло башмачника и занимался шитьем, мелким ремонтом и латанием. В свободное от хозяйственных дел время Фарида тоже помогала мужу и сыну, сортируя готовую обувь, убирая кожаные лоскутки и складывая их в мешок. Гурракалон выполнял самую ответственную часть работы. Он делал заготовки для обуви с помощью картонных макетов, и раскраивал детали обуви, разрезая кожу закройным ножом. Это было, во-первых, опасно, во-вторых, человек, не знающий тонкостей работы обувщика, мог допустить перерасход кожи или брак. Гурракалон знал, как нужно экономно резать кожу, оставляя, как можно меньше лоскутков. Собранные лоскутки кожи, он хранил в амбаре. Они использовались зимой в качестве топлива для буржуйки и очага. У Гурркалоне был также небольшой огород, в котором он выращивал картофель, кукурузу, бахчевые культуры и другие овощи - всего понемногу. Кроме того, у него была шолипоя ( рисовое поле) размером в 25 соток, на котором они выращивали рис. Одним словом, Фарида только теперь начала чувствовать себя настоящей хозяйкой в доме и свободным, счастливым человеком. Иногда ей даже казалось, что все это ей только мерещится или снится. Дети тоже были довольны. Мекоил уже ходил в школу, а Зулейху устроили в детский сад.

Самое романтичное и опасное приключение произошло накануне. Фарида с Гурракалоном решили как то раз в свободное время прогуляться по тропе, которая извивалась над глубокими оврагами. Они шли по тропе заросшей густой травой, и вдруг Фарида увидела вдалеке на поле работающий бульдозер "Алтай" желтого света, который урчал, волоча за собой борону и поднимая облака пыли.

- Неужели это тракторист Газинияз? - подумала Фарида обрадовавшись.

Она рассказала Гурракалону об осенних ночах, окутанных холодным и густым туманом, и о трактористе Газниязе, который пахал на своем одиноком тракторе в ночном поле, распевая грустную песню о несостоявшийся своей несчастной любви, которую он потерял когда-то по воле жестокой, безжалостной судьбы. Гурракалону жалко стало Газинияза.

- Бедный Газинияз - проборматал он, шагая рядом с женой.

-Я познакомлю тебя с Газиниязом, милый мой, он хороший и честный человек - сказала Фарида.

Они пришли на край поля, где пахал одинокий тракторист. Бульдозер возвращался обратно с другого конца поля, а за ним летела стая ласточек. Фарида стояла на краю поля с полевыми цветами в руках и с венком на голове, который сплёл Гурракалон по дороге и подарил ей. Но её улыбка погасла, когда она увидела в кабине приближающегося бульдозера "Алтай" совсем другого человека. Когда бульдозер "Алтай" желтого света остановился, из кабины спрыгнул низкорослый пузатый человек, почти без шеи, в кирзовых сапогах, с очень серьезным лицом. Он заглушил мотор и стал чистить борону от стеблей хлопчатника и осматривать двигатель с карбюратором.

- Здравствуйте, Газинияз! - сказал Гурркалон, с почтением обращаясь к низкорослому трактористу. Тот, не отрываясь от работы, оглянулся в сторону Гурракалона и хмуро сплюнул сквозь зубы. Его плевок вылетел словно яд, который слетает с языка индийской кобры.

- Ты чё, мужик, крыша, что ли, поехала у тебя? Какой я тебе Газинияз? Или издеваешься надо мной? Ну, ну, продолжай, коли тебе жить надоело. Сделаю дырочку в твоём пустом черепе, или нет, в черепе набитом дерьмом, с помощью вот этого инструмента - сказал низкорослый пузатый и хмурый тракторист, вытаскивая из голенища сапога большой гаечный ключ.

- Простите, тракторист-ака, мы перепутали вас с одним человеком - сказала Фарида, извиняясь.

- Что-о, перепутали с человеком? А я что, по-твоему, зверь что ли? Ты сперва на себя посмотрела бы, дура! Сейчас как дам по твоей роже этим ключом, и рот твой соединится с ушами! Я не Газинияз, а Пахтаплан! В советские время я был победителем социалистического соревнования! Поднимал целину вместе с многоуважаемым, мудрым генеральным секретарем коммунистической партии Советского Союза, товарищем Леонидом Ильичом Брежневом! Если бы не развал СССР, я бы получил орден Ленина! А вы кто такие, чтобы смеяться надо мной?! Кто вообще дал вам права?! - сказал сердитый тракторист.

- Ты, чего себе позволяешь, а, чувак?! Крутой, что ли?! Дырку, говоришь, сделаешь в моем черепе? Ха, твоё время ушло! Сейчас мы живем в независимом Узбекистане! Хорошо, что развалился твой СССР, и ты не успел получить ордена Ленина! А то стал бы большим чиновником, как там... первым секретарем компартии Узбекистана и отправил бы многих невинных людей в концентрационные лагеря в архипелаге Гулаг и в тайге Дальнего Востока! Говоришь, ты не Газинияз, а Пахтаплан! Был бы ты Газиниязом, ты бы поставил половину себя на лето, а другую половину оставил бы на зиму! Газинияз не такой, как ты, с холодным арктическим ледяным лицом и сердцем. Он не гоняется за званиями или орденами! Он скромный тракторист с чистой душой и огненный патриот своей отчизны! А ты, набрав в рот воздуха, говоришь СССР, Ленин! Брежнев! СССР же был гигантской тюрьмой народов! Не было никакой свободы! Религиозников, всяких там раввинов, попов и мулл отправляли рубить лес в болотах Сибири, кормить своей кровью комаров- кровососов, - и они не возвращались домой. Либо утопали в болоте, либо замерзали словно мамонты в суровую сибирскую зиму. Твои соратники и кумиры превращали мечети, синагоги, храмы и церкви в овощехранилища и разводили костры из священных и исторических книг, которые горели месяцами! Люди, которые стали безбожниками, всю жизнь работали, словно запрограммированные роботы, как рабы и рабыни, живя в коммунальных квартирах, получая мизерную зарплату! Многие, не дожив до пенсионного возраста, умирали, потеряв здоровье! Остальные пенсионеры получали пенсии, которых хватало только на бесполезные таблетки! Твои коммуняги построили общий котел и, раздав другим братским народам чайные ложки, смастерили себе гигантские черпаки! А люди толпами стояли у дверей магазинов в очереди, чтобы купить буханку хлеба и бутылку кефира! А сейчас эвон как живут люди! Богатые свободные! Умеешь делать бизнес, пожалуйста, делай деньги честным путем, хоть миллиард долларов в месяц, и никто тебя за это не посадит в тюрьму, и не расстреляет! - сказал Гурракалон.

- Aх ты буржуй несчастный! Ты лучше открой свои глаза пошире и посмотри, что творится вокруг! Народы которые в Советские времена жили дружно как члены одной семьи, сейчас зверски убивают друг друга! А эти религиозники твои превратились в террористов и взрывают себя в многолюдных местах даже в храмах и в мечетях! Взрывают бомбы, начиненные болтами, гвоздями и гайками, убивая сотни ни в чем не повинных людей на базарах и в метро! Убивают детей, беременных женщин, воюют оставляя за собой руины, превращая в пепел красивые города, построенные веками! Уничтожают школы, давая в руки детям автомата Калашникова, обучая их стрелять из гранатометов и изготавливать бомбы кустарным способом! Как воруют народные деньги твои богачи, которых ты боготворишь! А не твоя ли лженезависимая республика стала гигантской тюрьмой?! Вон сколько ни в чем не повинных молодых людей гниют заживо в концентрационных лагерях твоей независимой, лжедемократической страны, и сотни из которых умирают в карцере, где их убивают под адскими пытками и издевательствами! Половина населения страны стали рабами-гастарбайтерами в соседних странах, и многие из них возвращаются домой в гробах! Если твоя республика такова, как ты себе представляешь и восхваляешь, то пусть она обеспечит свой народ работой в своей стране! Сейчас люди стали бояться поехать куда-нибудь в соседние страны, не то, что там на курорт или в санаторий, а просто так или по делам. Потому что их там убивают бритоголовые националисты- фашисты, расисты или религиозные фанаты! Сейчас получить визу труднее пыток ада! А в советские времена народы двигались совершенно свободно и безопасно по огромной территории безо всякой визы, только с одним паспортом! Тогда армяне с азербайджанцами жили, словно родные, в мире и согласии! Грузины, абхазцы, осетины были едины! Чеченцы, дагестанцы не враждовали с Россией! Киргизские фашисты не убивали узбеков, где они стали заложниками. Убивая этнические группы людей в своем доме, не ликовали они тогда, подло называя это победой! Тогда таджики узбеки, киргизы и другие народы не знали, что такое национализм, сепаратизм, фашизм и религиозный фанатизм! Странно! Жуликов, которые незаконно приватизировав рудники и крупные компании, воруют народные деньги в колоссальном размере, не платя при этом ни копейки государству, ты считаешь богатыми и честными людьми?! Желтая пресса с царской цензурой и репрессии различного рода - это, по-твоему, свобода?! Я плевал на такую свободу и на жуликов, которых ты называешь честными богачами, понял?! И тьфу на тебя тоже! - сказал тракторист Пахтаплан.

- Иди ты знаешь куда, коммуняга ты красная! Пахтаплан ты Павлик Морозович! Если бы твой Ленин со своим Сталиным не разделили республики, создав специальную провокационную географическую карту так, чтобы у этих дружеских народов, в случае раскола, сразу возникли территориальные проблемы и споры, перерастающие в конфликты, и чтобы они не смогли объединиться, то эти народы никогда бы не подняли руку друг на друга. Это вы, коммуняги, виноваты во всем! Ещё говоришь, плевал... Да я тебя... - сказал Гурракалон и бросился на толстого и низкорослого тракториста.

Тракторист, успев отскочить назад, начал проворно укреплять оборону, принял позу каратиста, с гаечным ключом в руке, который он вынул из голенища сапога.

- Ну, иди сюда, буржуй тыквоголовый! Стукнув тебя этим ключом пара раз по башке, я украшу солидной шишкой твою безмозглую независимую голову, и тогда ты, может быть, начнёшь, наконец, соображать! - сказал низкорослый и пузатый тракторист Пахтаплан.

Стараясь их разнять, Фарида стала кричать в панике:

- Пахтаплан-ака! Гурракалон, дорогой, постой! Остановитесь! Не надо драться!..

Но мужики дрались, бросаясь друг на друга как бульдоги. Гурракалон знал несколько приемов рукопашного боя, и неожиданно, схватив за руки тракториста Пахтаплана, ловко заломил их за спину и нанес ему удар коленом в лицо. Нос тракториста Пахтаплана разбился, и из него хлынула кровь. Но тут раздался глухой стук, и Гурракалон, схватившись руками за голову, сначала стал на колени, потом упал на землю. Он лежал без сознания, а вся голова его была крови. Фарида испугалась и, нагнувшись над Гурракалоном, стал приводить его в чувство.

- Гурракалон! Дорогой, очнись! Не пугай меня, любимый! Не умирай! Я не могу жить без тебя в этом мире, слышишь, очнись!.. - плакала она, вытирая кровь мужа платочком. Тракторист Пахтаплан подошел к своему трактору с окровавленным гаечным ключом в руке и сплёвывая сквозь зубы, спокойно завёл двигатель и залез в кабину.

Тут Гурракалон пришел в себя, словно боксер после нокаута, и спросил:

- Где я?

Фарида ещё сильнее испугалась и зарыдала.

- Мы на поле, Таппикасода! Вставай, дорогой, вставай! Пойдем домой!.. - продолжала она плакать, стараясь приподнять мужа.

Гурракалон, опираясь на жену, поднялся и стал уходить, как раненый воин, который покидает линию огня на поле боя в сопровождении санитарки. Нервный тракторист Пахтаплан, резко нажав на газ, развернул свой трактор "Алтай" желтого цвета в сторону Гарракалона и Фариды, и, словно вражеский танкист, который намерен затоптать наших в грязь, стал наезжать на Гурракалона с Фаридой. Трактор рывком двинулся вперед, и Фарида с Гурракалоном еле спаслись, отскочив в сторону. А тракторист Пахтаплан рухнул вместе со своим бульдозером в глубокий овраг. Трактор, перевернувшись, долго катился вниз, поднимая пыль, словно огромный железный сундук. Когда пыль развеялась, Фарида увидела низкорослого, пузатого тракториста Пахтаплана, который чудом остался в живых.


29 глава


Рисовое поле


Хотя Фарида раньше торговала рисом, но она не знала, что сезон посева риса бывает столь романтичным. Глубокие овраги, похожие на голландский сыр "весь из дыр", с бесчисленными дуплами, в которых гнездятся ласточки и голубые вороны, благоухающие лоховые леса, юлгуновые заросли, дикие тополя, шумящие на ветру зеленые тростники, рисовое поле на берегу реки с гладкой словно зеркало поверхностью воды, бурлящая река, влажные пески и чистые камушки, умытые волной, урчание далекого экскаватора, дехкане, работающие на рисовом поле, пронзительные гудки поездов и доносящийся издалека ритмичный стук колес, - все это сливалось в гармонию музыки и околдовывало человека.

Пекло майское солнце. Фарида с Гурракалоном работали по колено в воде, очищая шолипою от прошлогодних водорослей, которые мешали расти рису. Илмурад готовил чай на костре в почерневшем кумгане, который стоял посреди огня как гордый и непокорный еретик, которого сжигали на костре за то, что он настаивал, твердя, что земля круглая и что она вращается вокруг солнца и вокруг своей оси. Мекоил с Зулейхой, словно охотящиеся кошки, двигаясь тихо и медленно, сантиметр за сантиметром, тянули руки к стрекозам, желая поймать их. Лица и руки ловцов отражались в больших глазах стрекоз, которые, услышав шорох шагов, улетали восвояси. Гурракалон был одет в шорты и работал, укрыв голову от солнца соломенной шляпой.

- Ты знаешь, кого ты мне напоминаешь, дорогой? - спросила Фарида, не отрываясь от работы.

- Арнольда Шварценеггера? - ответил вопросом на вопрос Гурракалон.

-Не-а.

- Ну, тогда Жана Клода Вандама?

- Снова не угадал - улыбнулась Фарида. И продолжала, весело смеясь: ты напоминаешь мне пугало огородное, которое я люблю с детства.

- Ну, да, конечно, дорогая. Я твое пугало огородное, а ты - мое осеннее поле. Я берегу тебя и наших детей, пугая назойливых и прожорливых птиц дабы они не выклевовали вас - сказал Гурракалон, кидая со всего размаху охапку водорослей на край шолипои. Водоросли с комками земли в корнях летели, словно комета с хвостом, и падали на краю поля, прилипая к почве.

Мекоил, который гонялся за бабочкой, подошел к краю шолипои, где работали Фарида с Гурракалоном. и решил тоже спустится в воду. Прозрачная вода была теплая, и Мекоил стал передвигаться по воде как цапля в болоте. Неожиданно его укусил за ногу водяной жук, и он, в панике шлепая по воде, выскочил из шолипои. Фариду и Гурракалона эта сцена развеселила, и они смеялись от души.

Счастливая пара работала до обеда, когда Ильмурад позвал их к столу. В солнечном Узбекистане пекло. Семья устроилась под навесом и начала угощаться, чем Бог послал. Они обедали, наблюдая за ребятами, которые гнали коров через мелководье реки. Коровы проходили караваном на другой берег, касаясь воды выменем. На берегу в юлгуновых зарослях они паслись, катая на себе птиц. Фариде резали глаза лучи солнца, которые отражались от окон кабины экскаватора, который тарахтел вдалеке, загружая в самосвалы щебень из котлована. На песчаном острове кричали рыбаки. Одетые в белые кальсоны, они тянули рыбацкую сеть, с шумом и криком загоняя рыбу в лагуну. Над шалашом низко пролетела пара уток и, крякая, нырнула в ближайший тростник, где на вольном ветру колыхались камыши.

После обеда Гурракалон с Фаридой продолжали работать и трудились до самого заката солнца. Когда солнышко закатилась за горизонт, в алом небе покраснели облака, и заалела вода в реке. По мелководью возвращалось стадо коров с вздутыми животами. Они мычали, еще больше украшая прекрасный вечер. Но тут, надрывно запевая свои печальные песни, начали безжалостно кусать комары. Они были такими назойливыми, что Фарида с Гурракалоном не успевали от них отбиваться. Дети стали жаловаться на них, и всей семье пришлось остановить работу и пойти домой.

Пока они поднимались по крутому спуску, вокруг стемнело. Они вернулись домой, помылись, сели на чорпаю, чтобы отдохнуть перед телевизором, пока Фарида готовила ужин. Ильмурад зажег промокший кизяк с хворостом, наполнив дымом двор, и разогнав тем самым рой комаров-кровососов. Из-за шкафа - квартиры Далаказана медленно начала подниматься луна, освещая окрестность своим тихим светом. После ужина Фарида постелила пастель на чорпое, натянула москидную сетку и все легли спать под пологом, чтобы не кусали комары.

- Как хорошо спать внутри полога, когда снаружи кишмя кишит рой кровожадных комаров - сказала Фарида.

-Да-а-а - согласился Гурракалон.

Неожиданно он протянул руку, коснулся её упругой груди и шепотом спросил:

- Сегодня будем?

- Пусть дети заснут, потом... - ответила Фарида, тоже шепотом.

Они лежали рядом, разговаривая в ожидании момента, когда дети уснут. Но сами заснули раньше детей. Фариде приснился тот самый Далаказан, который разговаривал с каким-то чиновником около своей шкаф-квартиры.

- Далаказон-ака, нужна Ваша помощь - говорил чиновник. В связи с подорожанием бензина наши автобусы перестали ходить по маршруту Таппикасод -Кумтепа. Говорят, что Вы катаете не только детей, но и чиновников, таких как председатель колхоза товарищ Турдикулов Турсун Тарронович, агроном Пиллаев и великий сапожник ХХI века Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум. А что если Вы будете работать в нашем парке водителем и перевозить людей в своем шкафу от Таппикасода до город Кумтепа? А то боимся мы народа, как бы он не восстал и не совершил революцию, не свергнул нашего многоуважаемого незаменимого вечного демократора страны с трона. Мы платили бы Вам ежемесячно солидную заработную плату, и за короткий срок Вы поправили бы своё финансовое положение. Помогите, как говорится, а за нами не заржавеет.

Далаказан согласился. Чиновник обрадовался.

- Спасибо Вам, господин Далаказан-ака за понимание и за выручку в трудное время - сказал он.

Итак, Далаказан начал перевозить людей от Таппикасода в город Кумтепа. Пасажиры ехали стоя из-за отсутствия сидений в шкафу. Был у него чересчур высокий и худой кондуктор, с шарообразной головой, который, орудуя коленями и проталкиваясь среди пассажиров, продавал билеты и собирал деньги.

- Так, граждане, покупаем билеты! Передавайте деньги! Товарищ, у Вас есть билет?! Нет? А почему? У Вас есть удостоверение "Обшества слепих"? Ни фига себе! Вы же видите прекрасно! Как же Вам не стыдно, а, молодой человек?! Давайте быстренько купите билет, не то мне придется вышвырнуть Вас на следующей остановке! А Вы, аксакал? Билет есть у Вас? Что? Вы - инвалид Великий Отечественной Войны?! Да, Вы не показывайте мне удостоверение! Лучще вытаскивайте деньги из голенища своей махси! Давайте, бабай, покупайте билет! Кому говорю, эй ты, аксакал, не слышишь, что ли?! - кричал он.

- Ты, сынок, не кричи на меня. Относись с уважением к старшим. Потому что я кровь свою священную проливал на войне, чтобы освободить народ и Родину от фашистских захватчиков! Я был отважным воином и прошел пешком всю войну с винтовкой в руках от Таппикасода до самого Берлина! Если бы не было нас, ты бы не работал в этой шкаф-машине кондуктором. Давно бы сгнил в концлагере! Либо в Маутхаузене, либо в Освенциме. Уважай сынок, фронтовиков. Нас и так осталось мало. Ну, коли ты относишься ко мне так грубо, то какая разница между фашистом и тобой? Ты - хуже Гестапо! - обиделся старик.

- Что? Я - Гестапо?! Ну, ты, козел бородатый! Инвалид несчастный! Зря фашисты оставили тебя в живых! Ну, ничего я исправлю их ошибку историческую! - закричал кондуктор и ударил ногой изо всех сил по лицу старика - участника второй мировой войны, защищавшего народ от фашистских захватчиков.

Тут случилось нечто странное: от сокрушительного удара у старика отвалились белая борода, усы и брови. Увидев это, кондуктор еще сильнее взбесился:

- Ах ты сволочь! Мошенник, негодяй! - закричал он, еще сильнее стукнув коленом в жывот лжеаксакала-зайца.

Кто-то в панике закричал:

- Господин водитель, остановите, пожалуйста, шкаф-машину здесь, я сойду! - сказал он.

Далаказан остановился, и многие пасажиры спрыгнули со шкафа-агрегата. Кондуктор с силой вышвырнул лжеинвалида войны, ударив его ногой под зад и локтем по голове. Лжефронтовик упал лицом в землю, подняв пыль, а Далаказан побежал с криком:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!

Перед въездом в город его остановил толстый, пузатый ГАИшник и, представившись, сказал:

- Старший лейтенант Мингсомбер, Ваши права, пожалуйста! -

- У меня нет прав, я имею в виду человеческих прав - сказал Далаказан.

- Я прошу показать Ваше водительское удостоверение - пояснил ГАИшник Мингсомбер.

- А-а, ну, так бы сразу и сказали. Водительское удостоверение у меня есть. Вот, пожалуйста, на-чай-ник - сказал Далаказан, протягивая ГАИшнику Мингсомберу кипу денег.

- Я вижу с документами у Вас все - квас, то есть в порядке - сказал ГАИшник Мингсомбер.

Он взял деньги, с жадностью положил их во внутренний карман гимнастерки и снова отдал честь Далаказану.

- Можете ехать дальше, гражданин водитель! Счастливого пути!

Далаказан помчался босиком дальше с огромным шкафом на спине и весело крича:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!

Он мчался с большой скоростью и, не останавливаясь на перекрестке, побежал на красный свет светофора и, в результате, потерпел аварию. Раздался пронзительный звук тормозов - и шкаф-машина Далаказана столкнулась лоб в лоб с бензовозом. От сильного удара бензовоз перевернулся и, покатившись, ударился об столб и взорвался.

На этом сон Фариды прервался. Она проснулась.


30 глава


Одноногий покупатель


Великий сапожник ХХI века Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум шел по обувному базару, как хищный зверь по тайге, который ходит и помечает мочой территорию своего владения. На этом базаре у Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касума были точки, где он реализовывал свои товары. Раз в день он приезжал сюда на своём "Запорожце", похожем на майский жук, проверял ход торговли, собирал выручку, словно инкассатор, и уезжал домой.

Когда Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум подошел к одной из своих торговых точек, то он увидел одноногого покупателя на костылях, который разглядывал сапоги, примеряя то один сапог, то другой на свою единственную ногу. Высокорослый, тощий покупатель с длинным ишачьим лицом и с большими коровьими глазами напоминал Абу Кахри Нигаману бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдул Касуму аиста, который стоял в своем гнезде на одной ноге. Наконец, тощий покупатель высокого роста, с большими коровьими глазами и с длинным ишачьим лицом, решил купить кирзовый сапог, который подошёл к его единственной левой ноге.

- Не жмет? - спросил покупателя продавец.

- Нет, вроде, подошел - ответил покупатель, пройдясь туда-сюда на костылях.

. - Простите за глупый вопрос, а что с Вашей ногой? - спросил продавец.

- Э-э, братан, это долгое история. Это было в советское время. Тогда шла афгано-советская война. Я по природе патриот и рвался на войну. Написал заявление в военкомат, мол, я гражданин Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч хочу на фронт и прошу отправить меня хоть товарным поездом в Афганистан, на войну, хочу, мол, геройски защищать родину советскую. Но моё заявление не приняли, в связи с тем, что я был рецидивистом и долгие годы скитался по трудовым исправительным колониям тогдашнего Советского Союза. Кроме того, я был форточником, то есть открывал форточки кошельков, карманов, сумок и так далее и тому подобное.

- Извините, гражданин Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч, мы Вас в Афганистан отправить не можем. - сказали мне в военкомате. - Мы опасаемся, что Вы можете украсть месячную получку у своих однополчан, находясь в окопе во время артобстрела, или в танке или в БТРе. Мы думаем также, что Вы не побрезгаете опустошить карманы своих командиров, разрезав их кошелёк штык-ножом и лишив их полученной зарплаты.

Но я не мог спокойно смотреть на убийство наших солдат в Афганистане и пешком пошел на войну через перевал Саланг в горах Хиндикуша.

И вот иду я на войну с сапёрной лопатой, которую я украл из амбара военной комендатуры и - на тебе, - меня арестовали бородатые афганские пограничники.

- Ассалому алекум, бародорони азиз, - говорит один из них. - куда путь держим на ночь глядя.

Я говорю, как куда? На войну, говорю.

- Вы мусульманин? - последовал вопрос.

- Нет

- Ах, понятно, христиан значит?

- Нет, я - коммунист, то есть комсомолец.

- Странно, разве такая религия существует?

- А почему бы и нет? - говорю я им с удивлением. Вот вы молитесь Аллаху, да? А мы наоборот, поклоняемся человеку, ну, этим... вождям, таким, как Карл Маркс, Ленин, Сталин, Хрущев Никита Сергеевич, Леонид Ильич Брежнев, Константин Черненко и так далее.

Тут кто-то из пограничников говорит:

- Астагфируллах!

Другой продолжал допрос. Я бы ответил на его вопросы, если бы один из бородатых пограничников не закричал:

- О, харомизада еретик! Он украл мою пайсу! - вопил он, указывая на меня и глядя на разрезанные карманы своих штанов.

Оказывается, Афганцы называют деньги пайсой. Да, признаюсь сразу, что я по привычке действительно спер его пайсу, незаметно и быстро разрезав карманы его штанов в причудливой форме.

После этого они ударили меня прикладом автомата по голове, и я упал в обморок. очнулся я в землянке. Вы знаете, может, Вы не поверите, это была для меня романтика. Жаль, что не было там печурки, где с треском горят березовые поленья со смолой, и не оказалось гармони. Но я всё же пел без печурки и без гармони свою любимую фронтовую песню на стихи Алексея Суркова "Землянка". Вот так я примерно пел тогда:


Бьется в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза,

И поет мне в землянке гармонь

Про улыбку твою и глаза.


Про тебя мне шептали кусты

В белоснежных полях под Москвой.

Я хочу, чтобы слышала ты,

Как тоскует мой голос живой.


Ты сейчас далеко-далеко.

Между нами снега и снега.

До тебя мне дойти нелегко,

А до смерти - четыре шага.


Пой, гармоника, вьюге назло,

Заплутавшее счастье зови.

Мне в холодной землянке тепло

От моей негасимой любви.


Тут загремели дверные замки с цепями, и в землянку ворвался с автоматом в руках сердитый охранник, у которого я спер пайсу, то есть деньги, и он начал меня бить прикладом автомата Калашникова.

- Ты еще поешь, сволочь, шайтан! - кричал он.

В этот момент зашли еще трое бородатых пограничников, и один из них приказал, чтобы меня вытащили наружу.

Ну думаю, Слава КПСС, что наконец-то они освободят меня. Но не тут то было. Они завязали мне веревкой руки и ноги. Перед тем заклеить мне рот скотчем, палач начал точить нож о камень. Кто-то вырыл кетменем небольшую лунку там, где я лежал. Я говорю, братцы, что вы делаете?

- Мы тебя зарежем, молись, чужеземец - сказал палач, потирая остриё ножа о рукавы рубахи, как бы очистив лезвия ножа.

- Да, вы что, товарищи, на самом-то деле. С ума сошли что ли? Как же я могу молиться, если не знаю молитву - сказал я.

- Это твой последний шанс, и ты можешь говорить все, что хочешь напоследок, давай безбожник, побыстрее, а то у нас времени очень мало - торопил палач.

- Ну хорошо тогда - сказал я, подумав, что они шутят и, настроив свой голос, начал петь:


Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущённый

И в смертный бой вести готов.

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим, -

Кто был ничем, тот станет всем.


Припев:


Это есть наш последний

И решительный бой;

С Интернационалом

Воспрянет род людской!..


- Ну, хватит, достаточно, шайтан, остальные куплеты будешь петь в аду - сказал палач, крепко заклеивая мой рот скотчем. Потом они подтащили меня, словно барана, поближе к лунке и плач, произнося слова "бисмин аллаху акбар" собирался перерезать мне горло, но тут вдруг прилетела наша доблестная военная авиация и началась ковровая бомбардировка. Недалеко от нас упала со свистом авиабомба и взорвалась. Я потерял сознание. Когда пришел в себя, я увидел палача, лежащего с ножом в руках, а его голова лежала рядом с ним.

- Ну, думаю, дела, и хотел подняться, смотрю, нет моей одной ноги. У меня не было времени, для страха и слёз, так как нужно было удрать скорее с того места, пока не пришли боевики. Поэтому я быстро начал разрезать веревки, которыми были завязаны мои руки, используя нож палача, того самого, который торопил меня, не давая мне допеть Интернационал. Освободив руки, я сорвал скотч со рта и тут почему-то вспомнил книгу Бориса Полевого "Повесть о настоящем человеке". Потом начал ползти как легендарный герой Алексей Мересьев. В этот момент я услышал разговор на узбекском языке и ошалел. Гляжу - идут в мою сторону двое в солдатской форме, и я их сразу узнал. Ими оказались мои односельчане Адкохор и Гоппоржон, которые в прошлом году уехали служить в армию. Они чуть не застрелили меня из карабина. Хорошо, что я успел закричать:

- Адкохор! Гоппоржон, это я, ваш односельчанин, товарищ Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч!

Адкохор с Гоппоржоном не поверили своим глазам.

- Ничего себе, Шурабидин-ака, что Вы тут делаете? - спросили они.

- Эх, это долгое история - говорю я им.

Они приподняли меня и я, упираясь на них, поковылял на одной ноге. Пока они вели меня до военного вертолета, я им обоим очистил карманы. То есть спёр их получки вместе с военными билетами. А что делать - привычка у меня такая. Не могу жить не воруя. Потом лечился в госпитале и получил медаль за отвагу. Назначили мне солидную пенсию. Вот сегодня я получил пенсию и пришел сюда, чтобы приобрести себе новый сапог. Не босиком же мне идти на войну, правильно? Ну, сколько просим за сапог? - сказал одноногий покупатель Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч, заканчивая свой интересный рассказ.

Продавец называл цену.

- Ну, это за пару сапог, а я хочу купить только один сапог и заплачу половину цены от той, что вы назвали. Вот, берите - сказал инвалид афганской войны товарищ Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч, протягивая продавцу половину цены.

- Не-е-ет, я продаю сапоги только парами. Так, не пойдет, не-е-е, не-е, давайте, снимайте сапог - сказал продавец.

-Нет, не сниму, хоть убей! - сказал упрямый инвалид афганской войны товарищ Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч.

Тут в разговор вмешался Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум.

- Ты чего одноногий?! А ну-ка сними сапог, пока я тебя не укокошил! - пригрозил Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум.

- Я герой афганской войны Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч! А кто ты такой вообще?! Чего ты вмешиваешься в наш разговор?! Катись отсюда, козел! - сказал Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч, тыкая своим костылем в грудь Абу Кахринигману бужуру Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касуму.

А про характер Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касума наши читатели хорошо знают. Он - цоп! - ухватился за конец костыля Журабидинова Шурабидина Турабидиновуча и нанес несколько ударов кнопочным шилом в его здоровую ногу.

- Тот от жуткой боли закричал во весь голос, качнулся и, потеряв равновесие, упал, ударившись головой о бетонную поверхность. Быстро собрались люди и окружили бедного инвалида Журабидинова Шурабидина Турабидиновуча. Он лежал, распластав руки, с окровавленной головой, с сапогом, надетым на единственную ногу. Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум с презрением снял сапог с ноги Журабидинова Шурабидина Турабидиновуча и отдал его своему продавцу. Кто-то опознал одноногого покупателя и сказал:

- Э-э, да это же наш односельчанин, отпетый алкаш Журабидинов Шурабидин Турабидиновуч, который в прошлом году по пьянке заснул на рельсах железной дороги, и поезд отрезал ему ногу! Кажется, он снова напился.

Видимо, кто-то успел позвонить в родную милицию, и она приехала завывая сиренами вместе с каретой скорой помощи. Милиция опросила свидетелей, и Абу Кахринигмана бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касума, в присутствии понятых, арестовали, предъявив ему обвинение. Потом посадили его в "воронок" и увезли в следственный изолятор.


31 глава


Бой без правил в лунном поле


Наконец поле Гурракалонов было готово к посеву риса. Фарида не отправила Мекоила в школу и Зулейху в детский сад.Потому что было воскресенье. Маленьких детей оставив Ильмураду Гурракалон с Фаридой пошли по тропе к берегу реки, где их шалипоя серебрилась своей прозрачной водой и издалека казалась чистым зеркалом квадратной формы.

День был солнечным. В бескрайном синем небе не было ни облачка. Гурракалон шел с мешком на плечах, напичканным семенами риса. Вдоль тропы, по которой он шёл, тянулась полоса пышной зеленой травы, на которой сверкали, словно огни, алые маки. Мешок был довольно тяжелым и мокрым, так как влажные рисовые семена в нем уже дали остроконечные, бледно-зеленые ростки, которые уже распустили слабые корни и были готовы к посеву. Фарида шла с ведром в руках, которое скрепело, издавая печальный звук, похожий на крик гусей, летящих в осеннем небе над хлопковым окутанным туманом полем, где работал одинокий бульдозер "Алтай" тракториста Газинияза. Над полем гулял легкий ветерок, колыхая заросли юлгунов (юлгуны - степные можжевельники), порхали бабочки и стрекотали стрекозы. Над глубокими оврагами, на ветвях дикорастущих ив и тополей пели птицы. Издалека доносился тоскливый голос удода.

Когда Фарида с Гурракалоном подошли к берегу, они услышали хор квакающих лягушек и кряканье уток, которые доносились из тростника. Чувствовался запах водорослей. В прозрачной воде шолипои, как в зеркале, они видели своё отражение.

Гурракалон осторожно поставил мешок с семенами риса на небольшую горку щебня, на котором рос большой куст койтикана (бараньего чертополоха), у которого зеленые колючие коробочки были похожи на ежа, размером с горошину. Эти колючки к осени становились коричневыми и крупными, и своими острыми кручеными колючками прилипали к одежде человека, особенно к брючинам, и к хвостам коров и лошадей. Эти койтиканы особенно нелегко оторвать, если они вцепятся в шерсть овцы.

Открыв мешок, Гурракалон высыпал часть семян риса в ведро, которое подставила Фарида, и с ведром в руках босиком вошёл в прозрачную теплую воду. Взяв охапку семян, он начал рассыпать их, размахивая рукой плавными движениями. Семена рассыпались по рисовому полю, смешиваясь в тишине с шепотом дождя. Падая в воду, они оседали в мягкий грунт под тяжестью прозрачной воды.

Помогая мужу, Фарида наблюдала за его движениями и радовалась. Закончив работу, они сели на пригорок щебня, на котором рос большой куст койтикана, и, довольные своим трудом, стали любоваться рисовым полем с зеркально прозрачной водой, где, словно под стеклом виднелись только что разбросанные семена риса.

- Скажи, дорогой, почему ты при нашей первой встрече купил у меня рис? Ведь ты, как я вижу, - профессиональный рисовод, и у тебя тогда не было нужды в рисе - поинтересовалась Фарида.

- Вот в том то и соль, милая. Я тогда сидел и работал в своем вагончике, ремонтируя обувь, и по утрам слышал твой голос. Однажды я увидел тебя из окна мастерской и... влюбился с первого взгляда. С тех пор я каждый день стал ждать твоего прихода. Как я видел тебя, то я сразу столбенел, и сердце мое замирало. Я начал искать повод, чтобы встретится с тобой и увидеть тебя с близкого расстояния, желая утолить духовную жажду. Вот так мы с тобой и встретились тогда. Рис связал наши души, любимая! После этого я ещё больше полюбил рис и своё рисовое поле. Я счастлив!

- Я тоже - сказала Фарида.

- Ну вот, теперь нужно следить, чтобы в шолипое всегда было свежая вода- сказал Гурракалон. - Если в нем не окажется воды, то воробьи, налетая стаями, уничтожат семена. В прошлом году мой сосед по шолипое Арратопанов Калтакапан ночью выкопал канавку с той стороны моей шолипои, и вся вода ушла в сброс. Этот алкаш ненавидел меня из за свою жену, которая ушла от него. Дело в том что однажды его жена пришла ко мне домой, то есть сюда, где я жил один. Я думал она принесла обуви на ремонт. Потом выяснилась, что жена алкаголика Арратопанова Калтакапана пришла сказать, о том что она безумно любит меня. Я, конечно расстерялся, потом сказал, что мол, пардон, барышня, мне очень жаль, но я не люблю Вас.Она конечно горько заплакала и ушла обратно.Потом она бросив Арратопанов Калтакапан уехала в город . После этого Арратопанов Калтакапан от горе спился.Короче он той ночью выкопал канавку с той стороны моей шолипои, и вся вода ушла в сброс.К утру на высохшее поле прилетала огромная стая воробьёв и вылущила, как семечки, все семена, которые оказались на поверхности грунта, без воды. Когда я пришел, стая воробьёв с шумом поднялась в воздух как туча и улетела, сказав на своем птичьем языке "спасибо" за вкусный завтрак. В отчаянии я кидал в них камни и чуть не плакал. Мне пришлось заново засеять поле, и поэтому я намного опоздал с посевом. Когда я поздней осенью пришёл на поле с косой, чтобы собрать урожай, погода резко ухудшалась. Выпал снег. Урожай погиб под толстым покровом снега. Бывает и такое, моя любимая.

- А откуда ты знаешь, что шолипою высушил именно алкоголик Арратопанов Калтакапан? - сказала Фарида. Может это был другой человек?

- Ты права, дорогая, -сказал Гурракалон - как говорится, не пойманный - не вор. Но у меня было подозрение на Арратопанова Калтакапана , который по природе очень вредный и завистливый человек. Я уверен, кроме него никто не поступил бы так подло. Ну, как говорится, человек, который обжёгся на горячем молоке, будет осторожно пить даже холодный кефир. Так что мы с тобой теперь должны зорко охранять шолипою до момента, пока семена, пустив корни, не начнут прорастать. Иначе, нам придётся засеивать поле заново.

- Ты прав - сказала Фарида.

И они пошли домой.

Поднявшись наверх, они остановились на краю поля, слушая как поют жаворонки легко порхая в воздухе. Услышав песню жаворонков, они заулыбались, глядя друг на друга. Им послышался также голос Далаказана, который весело бегал по лужайке и кричал:

- Жить - жиииить - житталалалу - лалула! Жиииить - жить - житталалалу - лалула!

За Далаказаном бежал Ильмурад, у которого уже выздоровели ноги. А крикун бегал со своим шкафом на спине, распахнув руки, словно крылья авиалайнера, и не переставал:

- Жить - жиииить - житталалалу - лалула! Жиииить - жить - житталалалу - лалула!

В окне шкафа-квартиры Далаказана Фарида увидела Мекоила и Зулейху .

- Мамочка, папа! Дядя Далаказан катает нас в своем шкафу! - кричали они, весело смеясь. Услышав слово "папа" Гурракалон с Фаридой на миг остолбенели от удивления. Фарида даже заплакала, глядя на Гурракалона.

- Дорогая, почему плачешь? Мы, наоборот, должны радоваться тому, что дети уважают меня! - сказал Гурракалон махая рукой детям.

- Я плачу от счастья, любимый - сказала Фарида.

Наконец, Далаказан остановился и произнес громким голосом:

- Дорогие пассажиры! Наш лайнер приземлился в международном аэропорту "Таппикасод"! Так как у нас отсутствует трап, просим всех спрыгнуть на землю! Потом он нажал на ричаг, который был под рукой и открылась дверь шкафа наземного круизного лайнера. Спрыгнув из шкафа, дети подбежали к Фариде, и они вместе пошли домой.

Когда человек живет счастливо, то он не замечает, как быстро проходят дни. Вот так и Фарида не заметила, как прошёл день и быстро повечерело. Когда Фарида с Гурракалоном пошли сторожить шолипою, оставив под присмотр Мекоила с Зулейхой Ильмураду, над сонными оврагами и полями взошла луна. Вдалеке слышался лай собак. Сначала они шли по тропинке, потом по узкому краю шолипои, передвигаясь, словно канатоходцы, по натянутым канату, без шеста, отбиваясь от москитов. Луна и звезды отражались на воде шолипаи, которую бороздил ветерок. Квакали лягушки. Гурракалон шел с фонарем в руке, а Фарида с одеялом подмышкой. Они пришли к берегу, где плескалась вода. Дугообразные волны, серебрящиеся при свете луны, лизали песчаный берег и, словно золотоискатели, промывали звезды, скопившиеся на белой фарфоровой тарелке луны. В реке, сверкая серебряными чешуями, резвились небольшие рыбки, выпрыгивая из воды и ныряя, словно дельфины в океане.

Гурракалон сел на одеяло, которое постелила Фарида, поставил на песок зажженный фонарь и притянул к себе супругу. Они начали страстно целоваться, крепко обнимаясь и пьянея от наслаждения и прогоняя хлопками надоедливых комаров. Своими сильным руками Гурракалон прижимал к себе Фариду до хруста костей. Потом они скинули с себя одежду и начали заниматься любовью, не обращая внимания даже на укусы комаров. Гурракалон подмял под себя Фариду, и она сладко стонала, лежа под Гурракалоном с поднятыми вверх ногами, которые при лунном свете блестели как слоновые кости. Слышался звук тупого стука между ихными ногами и чмокание страстных поцелуев.

- Ох, ещё, ещё! - прошептала Фарида, ухватившись за ягодицы Гурракалона и с силой притянув его к себе. От напряжения у неё вздулись шейные артерии

- Ассали-и-им! Я люблю тебя! Ты - моя прекрасная роза! Я буду наслаждаться твоим телом до самого утра! - шептал Гурракалон, лаская губами её упругие груди, покусывая их и продолжая движения, оскалив зубы как волк, который терзает свою жертву.

Они долго занимались любовью под открытым звездным небом. Наконец, они остановились. Теперь они лежали в сладкой истоме с переплетёнными ногами и обнявшись. Их разбросанная одежда эротично лежала на песке.

- Какое счастье - сказал Гурракалон, вновь и вновь целуя Фариду в мягкие губы и глядя ей в глаза, прихлопнув при этом камаров, которые кусали его.

- Да - сказала Фарида, тоже отгоняя москитов, лежа с раскинутыми руками и распущенными волосами. Потом они голыми купались в неглубоком месте реки, обнимаясь и страстно целуясь. Тела их сплелись, и они сново занялись любовью в воде. После долгих движений они остановились под ярко светшей луной и начали нырять в воду вместе и плавать. Они весело смеялись и их сплетённые тела были похожи на человека с двумя головами и четырьмя руками и ногами.

После купания они оделись и сели обнявшись у светящего фонаряотбиваясь от комаров. Вокруг фонаря, радуя глаза супруг, летали мотыльки и коричневые жучки. Вдруг Фарида увидела вдалеке человека, который шел по спуску.

- Смотри, милый, человек спускается на берег по тропе - сказала она.

- Аха, вижу, вижу, дорогая - сказал Гурракалон, спешно потушив фонарь, чтобы не засветиться.

Они тихо наблюдали за передвижением человека, который спускался на берег. Когда он подошел поближе, Гурракалон узнал его.

- Ах, он, сволочь! Это же алкоголик Арратопанов Калтакапан! Я так и знал! - зашептал он, когда тот человек подошел к их шолипое.

- Ты оставайся здесь милая, я подойду поближе и узнаю, что же он намерен делать - пошептал Гурракалон.

- Нет, я боюсь оставаться одной - сказала Фарида тоже с шепотом.

- Ну, тогда - за мной. Только без шума, хорошо? - сказал Гурракалон негромким голосом как командир разведчиков на войне.

Фарида одобрительно кивнула головой и последовала за Гурракалоном. Когда они, пригнувшись, тихо подошли к рисовому полю, они увидели как тот человек, лопатой копает канаву и вода вытекает из шолипои. Гурракалон не сдержался и крикнул возмущённо:

- Стой, Арратопанов Калтакапан! Что ты делаешь, завистник несчастный! Наконец-то я поймал тебя, гнида!

Услышав голос Гурракалона, алкоголик Арратопанов Калтакапан растерялся, но быстро взял себя в руки, поднял лопату и, крепко ухватив черенок двумя руками, словно американский бейсболист, держащий в руках биту, сказал:

- Аа-аа, ты здесь да, башмачник проклятый? Ну, иди сюда, с помощью вот этой лопаты я отделю твою башку от туловища и отправлю тебя на тот свет! Я ненавижу тебя, гад!Из за тебя я потерял свою любимую жену! Я убю тебя! - пригрозил он.

- Ах, ты алкаш конченный, вместо того, чтобы попросить у меня прощения, ещё и хочешь меня убить?! Но, но! Будь осторожен, как бы сам не отправился раньше меня в заоблачный мир!У меня такое ошущение, что ты ненавидешь меня за то что я отверг любовное признание твоей жены! Я что ли виноват, ежели твоя жена влюбилась в меня по уши?! - сказал Гурракалон, подойдя к алкоголику Арратопанову Калтакапану .

- Будь осторожен, милый! Он вооружен лопатой! - крикнула Фарида Гурракалону.

- Ты не волнуйся, дорогая, я не первый раз вижу таких придурков, как этот алкаш! Пусть только попробует напасть на меня, и я его одним ударом отправлю в нокаут! Черенок останется в его руках, а лопата застрянет в его заднице! - сказал Гурракалон, готовясь голыми руками покончить с вооруженным противником. Началась драка. Первым напал алкоголик Арратопанов Калтакапан, мобилизовав все свои силы и собираясь нанести Гурракалону удар лопатой по голове. Наконец он ударил лопатой, но лопата согнулась попав в руку Гурракалона, который блокировался руками. То ли блок Гурракалона оказался достаточно мощным, то ли лопата алкоголика Арратопанова Калтакапана была гнилой, на удивление своего хозяина, лопата согнулась буквой "Г". А Гурракалон, как ни в чём не бывало, по-прежнему стоял в стойке боксера и неожиданно нанес алкоголику Арратопанову Калтакапану прямой удар в голову. Алкоголик Арратопанов Калтакапан закачался, но, быстро придя в себя, ещё раз нанёс удар по голове противника. На этот раз он попал своей согнутой лопатой в ребра Гурракалона, и черенок его лопаты разломался на две части. Тут алкоголик Арратопанов Калтакапан по неосторожности пропустил правый апперкот и свалился, повернувшись лицом к шолипое. Гурракалон бросился на злоумышленника, словно голодный снежный уссурийский тигр, который бросается на кабана. Схватив Арратопанова Калтакапана, он начал бить его. Тот в панике закричал, зазывая на помощь людей, которые в это время спали сладким сном, или смотрели телик, или занимались более важными "дела"ми... Оба дерущихся сплошь покрылись грязью, шлепая и мутя воду шолипои. Они дрались пихтя под луной и шолипоя превратилась в своеобразный ринг с водой. Лицо, одежда соперников покрылись грязью и при свете луны блестели только их зубы и белки глаз. Гурракалон, словно участник боя без правил, который дерется на сетчатом ринге, резко схватил Арратопанова Калтакапана за шею и начал душить его словно питон, применяя удушаюший захват. От нехватки воздуха язык у алкоголика Арратопанова Калтакапана высунулся, и глаза у него расширились. Если бы их не разняла Фарида, то Гурракалон точно убил бы алкоголика Арратопанова Калтакапана , применив еще более опасные боевые приемы.

- Хватит, Гурракалон, перестань! Прошу тебя! Возьми себе в руки! А то убьешь его, и тебя посадят в тюрьму! Если ты любишь меня, остановись и отпусти его сейчасже! - сказала она, умоляя Гурракалона.

Пока она держала Гурракалона алкоголик Арратопанов Калтакапан быстро встал на ноги, весь в грязи, и выкарабкавшись из шолипои, спотыкаясь, побежал в сторону оврагов, где извивалась освещённая луной тропа, теряясь в зарослях юлгунов.


32 глава


Ливень


Утром, выйдя во двор, Гурракалон увидел Далаказана, который около своего шкафа бил камнем алюминиевую миску, сплющивая и превращая её в плоский диск.

- Бог в помощь, сосед, что ты делаешь, если, конечно, не секрет?! - спросил Гурракалон.

- Да вот, строю параболическую антенну! А то мой телик не улавливает всех телевизионных передач нашей страны! - пояснил Далаказан.

- Аа-а-а, понятно. Это, наверное, от того, что у нашего государства нет своего спутника на орбите, который передаёт сигналы через космические реле-передатчики на наши антенны!

- Да?! А почему нет у нас спутника, когда в соседних государствах их по нескольку?! Говорят, что наша страна - самое великое государство в мире по росту внутреннего валового продукта, а тут такое! - удивился Далаказан, прекратив на миг бить алюминиевую миску камнем.

- Не знаю, дорогой сосед! Я не вмешиваюсь в политику! Мы - маленькие люди! - сказал Гурракалон, с опаской оглядываясь вокруг.

Далаказан продолжал бить миску камнем, словно первобытный человек, который делает орудие охоты из камня, прикрепляя его с помощью коры дерева к деревянному черенку. Когда параболическая антенна из алюминиевой миски была готова, Далаказан приставил к шкафу лестницу и полез на него. Установив самодельную антенну на шкафу, он подсоединил провода и спустился обратно вниз по лестнице. Потом зашел в шкаф-квартиру, но через минуту вышел из неё и снова полез на крышу.

- Ну, что, сосед, теперь твой телик показывает намного лучше?! - спросил Гурракалон, умываясь под самодельным умывальником и чистя зубы.

- Нет, почему-то не показывает. А я во что бы то ни стало должен посмотреть программу Игоря Кваши "Жди меня". Кто знает, может меня тоже где-то, кто-то ищет. Они ищут меня, ищут, потом господин Игорь Кваша с Машой Шукшиной скажут, мол, просим прощения, товарищи, но мы не смогли найти Далаказана Осу ибн Косу! Что тогда? Нехорошо ведь пропадать без вести, правильно?! Что Вы думаете по этому поводу, Гурракалон-ака?! Пожалуйста, выскажите своё мнение вкратце - сказал Далаказан.

- Да ты, сосед, сильно не переживай! Слава Богу, у нас в махалинских комитетах есть пасбаны (доносчики), есть также родная милиция, на худой конец. Если нужно, они тебя найдут, хоть из-под земли и без программы "Жди меня" Игорья Кваши и Маши Шукшиной. То есть, ты не пропадешь! - сказал Гурракалон с зубной щеткой во рту.

Тут, как в пословице узбеков "Борини гапирсанг, кулоги коринади" "Заговоришь о волке - тут же покажутся его уши", появились двое в синих спецовках, в пластмассовых касках и с папками подмышками. На них были резиновые сапоги и надетые на руки резиновые перчатки. На поясах у них были подтянутые ремни с цепями, как у альпинистов, и когтями на ногах, с помощью которых электрики лазят по столбам. Когда Далаказан спустился вниз, они показали ему свои удостоверения и один из них сказал:

- Мы - инспекторы из райэлектросети. Нам стало известно, что Вы незаконно пользуетесь электричеством. Не помешало бы взглянуть на Ваш счетчик, гражданин Далаказан Оса ибн Коса.

- Что вы говорите, господин инспектор?! Я - честный и добропорядочный гражданин своей страны! Как же я могу воровать электричество у родного государства?! Пожалуйста, можете взглянуть на мой счетчик, если не верите моим словам - сказал Далаказан.

- Ага, знаем мы вас, добропорядочных людей! Живете, блин, словно цари в шкаф-особняке с огромными алюминиевыми локатороми на крыше и ни копейки не платите за электричество! Вот из-за таких жуликов, как вы, опустела казна нашей страны, и поэтому у нас до сих пор нет своего собственного спутника на орбите! Это вы и ваши друзья, которые живут в шкафах, виноваты во всем этом! А ну-ка, покажите нам счетчик! Не то мы взломаем двери вашей загородной виллы! - пригрозил инспектор. Далаказан открыл дверь, и они ворвались в его шкаф- квартиру. Через несколько минут Далаказан начал кричать, зазывая на помощь Гурракалона, который протирал свое лицо полотенцем.

- Помогите! Гурракалон-а-каа-аа! Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!На помоо-о-оощь! - орал он.

Гурракалон встревожился и побежал вручать своего соседа, который попал в беду. Когда он зашел в шкаф, Далаказан спорил с инспекторами из райэлектросети.

- Гурракалон-ака, вот Вы, живой свидетель! У меня счетчик показывал ноль. Дело в том, что я сам собственноручно написал карандашом на экране датчика цифру ноль. А этот государственный служащий указал на портрет нашего мудрого демократора страны и спросил, кто мол, этот кретин. Я говорю, ё мое, это же наш многоуважаемый и великий лжедемократор страны! И когда я оглянулся в сторону портрета, этот негодяй к цифре ноль, который показывал мой честный счетчик, прибавил спереди цифру один, а сзади пять нулей! - сказал Далаказан, указывая на счетчик, который он сам нарисовал на стене своего шкафа-квартиры.

- Да ты еще и клеветник, миллиардер поганый! Ты, урод, мало что самовольно установил счетчик на своем роскошном замке, но еще и провода к нему подсоединил без фарфоровых изоляторов! То есть без соблюдения техники безопасности! Если вспыхнет пожар или током убьет кого-нибудь, например, наших электриков, которые придут проверять твои долги перед государством за электроэнергию, кто за это ответит?! - возмущённо кричал на Далаказана рассерженный инспектор из райэлектросети.

- Но, но, полегче, господин инспектор, Вы вместо того, чтобы читать мне мораль, повысили бы уровень своих политических знаний. Вы не узнали даже нашего многоуважаемого лжедемократора страны, и еще учите меня, как учит не очень умный ученик умного ученого! - сказал Далаказан.

Когда инспектора оглянулись в сторону портрета, он с ловкостью рук фокусника быстро нарисовал пару фарфоровых изоляторов на стене своего шкафа квартиры. Но инспектора не хотели сдаваться и один из них сказал:

- Между прочим, такой открытый монтаж проводов давно устарел. Сейчас провода монтируется в закрытом виде под штукатурку, а у тебя, вон как смонтировано! Провода буквально висят, как лианы в джунглях амазонки!Как лагман - вермишель, ей богу. Всё! Мы напишем сейчас протокол, и ты заплатишь не только огромный долг за электричество перед родиной, но и штраф в большом размере! - сказал другой инспектор из райэлектросети.

Услышав эти слова, Далаказан остолбенел. Потом закричал:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!

Тут брык - и Гурракалон проснулся.

В это время на улице шел сильный дождь, гремел гром, сверкали молнии, а за окном под ливневым дождем танцевал Далаказан со своим шкафом на спине.

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!- каричал он и дико смеялся.

Хотя часы показывали 11 часов дня, от черных туч, которые покрыли небо, день был мрачным. Обычно, когда идет дождь, человек крепко засыпает. Вот и семья Гурракалонов тоже проспала. Их разбудили раскаты грома, которые гремели, сотрясая землю и небо.

- Ох, если дождь будет лить такими темпами, то река может выйти из русла и смыть дамбу - забеспокоился Гурракалон. И продолжал:

- Дорогая, ты присмотри за детьми, а я пойду на берег и постараюсь соорудить с помощью кетменя хотя бы небольшую дамбу у нашей шолипои, чтобы хлынувшие волны не смыли её. Ведь пропадёт наш труд - сказал он, надевая брезентовую штормовку с капюшоном и беря лопату с кетменём.

- Может не надо, милый. То есть, может быть, дождь перестанет - сказала Фарида, переживая за Гурракалона.

- Нет, дорогая, я должен идти спасать урожай. Если не вернусь домой живым, будьте мною довольны, и не поминайте лихом - сказал Гурракалон

Попрощавшись с членами семьи, он исчез в ливне дождя, который лил как из ведра. Идя по дороге под ливнем, он увидел муллу Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун Садык ибн Абдельрахмана, который ехал на осле. Осёл двигался мелкими шажками по проселочной дороге.

-Ассаламу алейкум, господин мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман! - приветствовал Гурракалон достопочтенного муллу, чтобы он не проклял его за неуважение к старшим.

-Ва алейкум ассалам, ботам мулла Гурракалон - ответил мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман, весь мокрый, с чалмой на голове. Гурракалон продолжал идти к берегу, ориентируясь по знакомым ему деревьям. Гремел гром, словно кто-то катил пустую железную бочку над куполом неба. Сверкали молнии, освещая шелковый занавес дождя, и при свете этих молний лицо Гурракалона сверкало как маска из золота. Далаказан всё танцевал под музыку дождя со шкафом на спине, словно огромная черепаха с деревянным панцирем. Тут Гурракалон почувствовал, что кто-то идет за ним, и когда он обернулся, то в метрах полтора от себя увидел Ильмурада.

- Ты, чего, сынок, идешь за мной?! А ну-ка сейчас же вернись домой! - сказал Гурракалон.

- Нет, я тоже пойду! Я помогу Вам строить дамбу! - сказал Ильмурад упрямо громким голосом. Они громко разговаривали, словно рыбаки в шумном море, где бушует шторм, качая лодки рыбаков как щепки.

- Эх, вы непослушные дети! Ну, ладно, только будь осторожен при спуске на берег! Там дорога скользкая!- предупредил приемного сына Гурракалон.

- Хорошо! - согласился с отчимом Ильмурад.

Пока они шли под грозой и дождем, дорога превратилась в мелкую речку, и шагать по ней стала труднее. Наконец они добрались до шолипои и начали строить дамбу. В это время с высокого ущелья с шумом водопада начала литься мутная вода. Гурракалон с Ильмурадом строили дамбу именно для того, чтобы изменить русло этих вод, которые стекали с высоких ущелий. Вдруг Ильмурад закричал:

- Смотрите, сель смыла дамбу!

- О, Господи, только не это! - сказал Гурракалон, глядя на хлынувшие волны. - Пошли быстрей отсюда, сынок! Беги к оврагам! - крикнул он в панике.

Спотыкаясь и скользя по грязи, они побежали в сторону оврагов, чтобы спастись от наводнения. Наконец, им удалось забираться на крышу стана, возле которого росли дикие тополя, огромные старые ивы и лохи. Сидя на крыше стана, отчим с приемным сыном наблюдали, как надвигаются мутные волны цвета какао. В этот момент они услышали голос человека, который зазывал на помощь. По голосу Гурракалон сразу узнал его. Этим человеком оказался мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман, который держался за бревно и кричал. Он был без головного убора, видимо, его чалму сорвала волна. Гурракалон не мог спокойно смотреть на эту трагедию. Прыгнув в воду, он поплыл в сторону муллы Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана, чтобы помочь ему. Но очередная нахлынувшая волна унесла муллу Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана. Гурракалон долго плыл, зовя шейха, но в водовороте потерял его из виду. Только когда перестал дождь, Гурракалаон с Ильмурадом обнаружали опухший труп осла муллы Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана, который торчал в воде вверх ногами, будто кто-то надул его с помощью насоса.

После обеда начался отлив, и волны ушли в прежнее русло, погубив рисовые поля. Чайки стаями летали над водой и весело кричали.

- Пап, смотри! Большая рыба в нашей шолипое! - крикнул неожиданно Ильмурад.

- Да, да, вижу сынок! - сказал с волнением Гурракалон, и они оба, шлепая по воде, поспешили в сторону шолипои, где трепыхалась, показывая свой горб, большая, длиной почти в метр, рыба. Отчим с приемным сыном бросились к ней, и пока они ловили и усмиряли ее, их лица и вся одежда покрылись грязью. В конце концов, они вытащили большую рыбу на сушу. Она лежала, трепыхаясь и сверкая своей крупной чешуёй золотистого цвета с бронзовым отливом. Хвост у этой метровой рыбы был красного света. Но она не смогла радовать Гурракалона с Ильмурадом, так как они потеряли бедного муллу Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана.

- Жалко бедного муллу Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана - с грустью сказал Гурракалон.

Они взяли рыбу и пошли домой, осторожно шагая по скользкой, мокрой от дождя тропе. Когда они поднялись наверх, в небе появилась огромная радуга, и на умытых ветвях деревьев защебетали птицы.


33 глава


Наказание за клевету


По улицам, освещенным луной, гулял легкий ветерок. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, с силой вышвырнул на улицу последнего своего клиента, который сильно охмелел и начал ругатся. Он закрыл на несколько висячих замков зарешёченные двери своего кабака, в котором он все годы независимости страны бойко торговал пивом, водкой, коньяком, а также копчёной рыбой и салом. Закрыв свой кабак, он стал на колени и шепотом произнёс молитву, обращаясь к Богу:

-О, Аллах! Сохрани мой кабак от грабителей, от злодеев-поджигателей, от дурных глаз, от налоговиков, от правазащитников, от "журналист"ов и "писателей", амин!

Он провёл ладонями по лицу и подул на замки с цепями, говоря спасительные слова "Куф! Суф!".

Потом он встал с колен и пошел домой с небольшой сумкой, напичканной деньгами. Над Хаджикишлаком всё так же светила одинокая и тихая луна, мерцали звезды. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, шагал по опустевшей улице преследуемый своей преданной тенью, у которой тоже была сумка в руках. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, был счастлив. Он построил себе большой дом с балконом и купил классную тачку "Дамас", на которой он иногда ездил на пикник со своей молодой прекрасной любовницей. Они проводили время в тихих безлюдных уголках у озера, где они купались в прозрачной воде, целовались у вечернего костра и, лежа в уютной палатке, предавались любви до первых петухов. У бармена была прекрасная семья - послушная жена и две дочери. Жена его Нигора не знала о том, что у мужа есть любовник и свято верила ему. Но что делать? Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло просто был вынужден завести любовницу, так как его жена не могла родить ему сына. А любовница обещала ему, что она скоро подарит ему сына и даже придумала для него имя - "Рафаэль".

С такими мыслями бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло пришел домой. Жена его вышла к нему навстречу, рыдая. Бармен по кличке Тлло, по имени Махамадилло, увидев её плачущую, растерялся, даже испугался, подумав, неужели она узнала о его измене.

- Что с тобой, дорогая, почему плачешь?! - удивился он.

- Какая подлость! Какая низость! Ой, чтоб тебя Бог наказал не только на том свете, и на этом свете тоже, проклятый! - ревела она.

- Нигора, милая, что случилось, объясни мне! Кто-то обидел тебя?! Скажи, я ему голову оторву! - сказал бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, недоумевая.

- Сегодня приходила моя сестра, и сказала мне что, тот негодяй алкоголик Худьерди распространяет клевету, что я его любовница. Господи, какая мерзость! Какая клевета! Боже всевидящий, ты же видишь и знаешь, что я чиста перед тобой и перед моим мужем! Я боюсь не мужа, а боюсь гнева твоего, Боже! Зачем мне грешить, когда у меня есть законный муж! Я не такая дура, чтобы менять вечный Рай на грехи, на мимолётное пятиминутное наслаждение! Я же молюсь тебе, пять раз в день! Спаси меня, Господи, от клеветы и накажи клеветника, если ты есть на самом деле!- плакала жена бармена.

Услышав эти слова, бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, окаменел от гнева. Потом присел. Снова встал и, бросив сумку с деньгами, резко направился на улицу. Его жена побежала за ним и, перейдя ему дорогу, вцепилась в него руками:

- Вы куда, дадаси?! Неужели Вы тоже поверили клевете проклятого алкоголика! Клянусь всем святым, что я никогда не изменяла Вам! Бог тому свидетель! Не покидайте меня, лучше убейте! - ревела она.

-Я не покидаю тебя, моя дорогая! Я верю тебе! Ты святая у меня, я знаю! Не шуми, а то соседи услышат, успокойся, слышишь? ... Я сейчас же пойду и найду этого алкаша, заткну ему рот тряпкой и притащу сюда. Видно, этот подлец не знает, кто я такой на самом деле! Ну, иди домой, дорогая, я жестоко отомщу за тебя. Этот гад пожалеет, что родился на этот свет!.. - сказал бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло.

С гневом стиснув зубы и сжав кулаки до хруста костей, он побежал по лунной дороге, подобрав по пути валяющийся на краю дороги кирпич. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, хорошо знал, где обычно сидят местные алкаши, всю ночь распивая вино. Да, алкаши действительно сидели там, в заброшенной чайхане за мечетом. Бармен по кличке Тилло, по имени Махаммадилло посмотрел в окно чайханы и увидел алкоголиков, которые играли в карты. Судя по монетам, лежащим в центре круга, было видно, что они играют на деньги. Среди этих грязных нечесаных алкашей был и Худьерды, который с окурком на краю губ и с картами в руках рассказывал анекдоты, некрасиво смеясь и хрюкая как свинья. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло хотел ворваться в чайхану, но тут случилось нечто неожиданное. Алкоголик Худьерди сам вдруг встал и сказал своим компаньонам, что хочет выйти по маленькой нужде. Он вышел на улицу и, подойдя к стене мечети, начал мочиться, качаясь как маятник. Бармен по кличке Тилло по имени Махамадилло хотел бесшумно подойти к алкашу Худьерди и ударить по его голове кирпичом. Но тут алкоголик Худьерди, пытаясь застегнуть брюки, споткнулся обо что-то, упал на землю и, ударившись головой о камень, умолк. Самый раз - подумал бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло. Потом он взвалив алкоголика Худьерди на плечо и пошел домой. Пьяный, без сознания, Худьерди не пришел в себя даже тогда, когда бармен пришел домой и бросил его в герметичный подвал своего роскошного дома. Здесь он завязал ему проволокой руки и ноги и заклеил ему рот скотчем. Алкаголик Худьерди пришел в себя только тогда, когда бармен по кличке Тилло, по имени Махаммадилло полил его голову холодной водой. Придя в себя, алкаш страшно испугался, увидев перед собой бармена по кличке Тилло, по имени Махаммадилло. Широко раскрыв глаза, Алкаш смотрел на бармена и на рядом стоящую Нигору и пытался выпутаться из проволоки, которая связывала ему руки и ноги. Потом Худьерди заплакал, роняя слезы и умоляя глазами, чтобы его отпустили.

- Ну что попался, алкаш, несчастный?! Ты думал, что мой муж поверит твоей клевете, и наша семья развалится да, сволочь?! Отвечай, как попало моё бельё в твои отвратительные руки, алкаш проклятый?! - сказала жена бармена, пиная его ногами и плюя ему лицо.

Между тем, бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло приготовил видеокамеру, чтобы заснять слова алкоголика Худьерди, в качестве неопровержимого доказательства. Подойдя к Худьерди, он наконец, заговорил:

- Так вот, алкаш ты несчастный, слушай меня внимательно! Я сейчас удалю с твоего гнилого рта скотч, и ты будешь говорить мне только правду! Если скажешь что- то нелогичное, или будешь кричать, зазывая людей на помощь, то обещаю, что я снова заклею тебе рот скотчем и закопаю тебя заживо, понял, сука! - сказал он.

Алкоголик Худьерди одобрительно кивнул головой, с опаской глядя на бармена. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, который, как и обещал, удалил скотч, которым был заклеен рот алкаша. Потом бармен включил видеокамеру. Алкаголик Худьерди начал взахлеб умолять бармена и его жену, чтобы они оставили его в живых, и что он расскажет им всю правду.

- Давай говори, гнида - сказал бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло.

- Простите, меня, господин Махамадилло - ака! Я виноват! Я, дурак, однажды зашел в Ваш дом вечером, когда Ваша жена и Ваши дети находились в другой комнате. Ваша жена тогда смотрела по ящику телесериал. Признаюсь и каюсь за содеянное мною, за то, что я зашел в Ваш дом и украл белье Вашей жены из комода. Я хотел опозорить вашу семью среди односельчан. Распространяя клевету, я хотел отомстить за те обиды, которые Вы причинили мне, когда вышвырнули меня из своего кабака, не дав мне водку в долг. Я признаю свою вину и прошу прощения. Пожалуйста, не убивайте меня, у меня маленькие дети, которые ходят, бог знает где, без крыши над головой и голодные. Если Вы убьёте меня, то мои бедные дети осиротеют - ревел алкоголик Худьерди.

Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, успокоил алкоголика:

- Хорошо, я не буду тебя убивать, хотя и обещал сделать это.

С этими словами он встал с места и с ловкостью снова заклеил рот Худьерди. Тот стал корчиться, подумав, что бармен его обманул и собирается закопать его живьем. Но бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, сдержал свое обещание и не закопал грязного алкоголика. Утром односельчане нашли алкоголика Худьерди около заброшенной чайханы одетого в женскую одежду и привязанным к телеграфному столбу. Из его заднего прохода торчало что то, похожее на бутыльку от водки.


34 глава


Митинг в Таппикасоде


Итак, урожай на рисовом поле Гурракалонов погиб. Дело усугубилось ещё и тем, заказов на ремонт обуви стало меньше. То ли клиенты разбогатели и купили себе по десять пар дорогой обуви, то ли, наоборот, решили ходить летом босиком.

Накануне произошел самый странный случай в истории Таппикасода. И вот какой. Утром Гурракалон с Фаридой чуть с ума не сошли от удивления, увидев рядом шкаф-квартиры Далаказана еще один такой же шкаф, но размером поменьше. Их удивил не сам шкаф, а его хозяйка. Она плясала со своим шкафом на спине, под музыку тановор и кричала вместе с Далаказаном, который тоже танцевал с огромным шкафом на спине:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! - Жить-жить- житталалалу- лалула!

Наблюдая за ритуальными танцами соседей, Гурракалон с Фаридой глядели друг на друга и улыбались. Потом с любопытством подошли к ним, чтобы познакомится с новой соседкой.

- Ассаламу алейкум, дорогие соседи! - сказал Гурракалон, приветствуя их.

-Ва алейкум ассалам, Гурракалон-ака! Ну, вот, познакомьтесь - это моя знакомая Майрамхон бинти Битбылдик из города пожаловала. Госпожа Майрамхон бинти Битбылдик, тоже, как я, обитает в шкафу, - сказал Далаказан, указывая на женщину с пышными волосами, с большими и круглыми, как у Долгопята, глазами, с большими ладонями размером с лопату и кривыми ногами, большие пальцы которых торчали из рваных зимних ботинок.

- Познакомься, дорогая моя, это мой сосед Гурракалон-ака, а это его жена Фарида Гуппичопоновна - добавил Далаказан.

- Очень приятно - сказала знакомая Далаказана госпожа Майрамхон бинти Битбылдик.


- Мне тоже - сказал Гурракалон.

- И мне также - сказала Фарида.

- Майрамхона бинти Битбылдик много раз пыталась приехать сюда, но ей не пускали в автобус, говоря, что шкаф её не влезет в автобус, так как не подходит по своим габаритам, то есть её шкаф-квартира не соответствует государственным стандартам. Поэтому она добиралась до меня пешком, передвигаясь по холмам и по равнинам со шкафом на спине. Теперь мы намерены соединить наши шкафы и жить вместе, пока нас не разлучит смерть - пояснил Далаказан.

- Да, соединив наши шкаф-квартиры, мы хотим установить дверь, как в тамбуре поезда, чтобы можно было переходить из шкафа в шкаф как переходят пассажиры из вагона в вагон или как космонавты переходят из отсека в отсек при стыковке космических кораблей - прибавила госпожа Майрамхон бинти Битбылдик.

- А что, это неплохая идея. Только я бы вам вот что посоветовал: вам нужно соединить свои шкафы резиновой гармошкой, как в длинном автобусе "Икарус", чтобы на поворотах эти самые ваши шкафы поворачивались гибко, эластично и свободно. Ведь вам придётся не просто стометровку пробегать, а совершать марафон по улицам Таппикасода

- Вот видишь, дорогая, тут и подтвердились мои слова! Я же тебе говорил, что мой сосед очень умный человек - обрадовался Далаказан и крикнул:

- Жить-жить- житталалалу- лалула!

- Не то слово, милый мой. Твой сосед - гениальный человек современности! Гигант мысли! Титан! Да, мы должны соединить наши шкафы с помощью гармошки, как у трамваев и троллейбусов, которые на поворотах звучат, словно одинокая гармонь, которая бродит где-то за рекой, когда сияет луна, и на небе светятся, словно алмазы царя Соломона, крупные звезды! Спасибо вам за романтический совет, Гурраклоун-ака! - сказала госпожа Майрамхон бинти Битбылдик. И радостно крикнула:

- Жить-жить- житталалалу- лалула! Жить-жить- житталалалу- лалула!

- Да-а-а, я вижу, что вы, так же как и мы, - счастливая пара. Только не пойму одного. Как же вы нашли друг друга? Встретились на симпозиуме или на курорте у Чёрного моря, где-нибудь там, в Алуште или в Пицунде, сидя рядом на шезлонге на берегу моря, задумчиво глядя на закат? - заинтересовался Гурракалон.

- Нет, Гурракалон- ака, мы с Майрамхоном бинти Битбылдик познакомились в фейсбуке, то есть в Интернете. Вы же знаете, что мой компьютер "эйч пи" последнего поколения подключен к Интернету. А у моей возлюбленной есть американский ноутбук "лэп топ", который нарисован на стене её шкафа. Мы в основном общались по фейсбуку, и по электронной почте, а иногда по чату или скайпу. Она писала свои письма на мой электронный адрес: dalakazanosaibnkoca@drob.ru Электронный адрес Майрамхона бинти Битбылдик: bitbildikbintimairamhon@tibo.com Мы переписывались с ней иногда всю ночь напролет. Она писала мне такие интимные письма, что мне часто приходилось менять трусы и брюки и умываться в реке под яркой луной, словно человек, который пользовался услугами вертуального иртернет притона "секс по телефону". Я сохранил её интимные письма в файлах, разместив их в отдельной папке. Это - как досье, для истории. Однажды она прислала мне свою фотографию, и я отправил ей прикольное письмо. Вот что я писал тогда:

"Добрый вечер, дорогая моя Майрамхон бинти Битбылдик ! Увидев твою фотографию, я подумал, что на твою голову кто-то нечаянно вылил кефир или йогурт. Потом понял, что это твои волосы поседели. Но, ничего, не расстраивайся, милая. Наоборот, радуйся, что не облысела как осенний одуванчик, у которого злой ветер сорвал пышную прическу.

С вертуальным поцелуем,

твой Далаказан Оса ибн Коса"

- После этого я стала красить свои волосы гуталином - сказала Майрамхон бинти Битбылдик с гордостью.

- Ну и любовь у вас - удивился Гурракалон. Фарида тоже.

Тут внутри шкафа госпожи Майрамхона бинти Битбылдик громко зазвенел колокольчик, и она побежала к своему шкафу, говоря:

- Ой, кажется, на мой электронный адрес пришло сообщение из соседней страны. Через минут пятнадцать Майрамхон бинти Битбылдик вернулась с довольной улыбкой на лице.

- От кого пришла весточка, любимая? - спросил Далаказан у госпожи Майрамхона бинти Битбылдик.

- От моего дяди Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакал, который работает в ближнем зарубежье прорабом. У него в бригаде работали трудовые мигранты, в основном, выходцы из Средней Азии, которые трудились на свалках... Дядя пишет, что на днях члены его бригады сгорели, когда крепко спали ночью в глухих катакомбах, смонтированных из железа. В них не было окон. Гастеры, то есть члены бригады моего дяди Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакала, все до единого погибли, и их обугленные тела не смогли опознать не то что там опытные криминалисты, но даже их родные и близкие. Их пришлось похоронить в лесу. Теперь мой дядя Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакал приезжает с деловой поездкой сюда в Таппикасод, чтобы добиться от местных властей улучшения условий труда и обеспечения наших безработных односельчан престижной работой. Противном случае он намерен увезти молодых парней с собой, заплатив за них дорожные расходы. А вот и он сам дядя Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакал, как раз идет к нам - сказала, обрадовавшись, госпожа Майрамхон бинти Битбылдик, указывая на человека, идущего по дороге.

На дороге появились два типа, один из них в красных шароварах и в футболке, с остроконечными туфлями на ногах, а другой - в белой рубахе, заправленной в черные брюки. На шее у него висел синий галстук, и он передвигался широкими шагами словно солдат, босиком. На голове у него была напялена летняя шляпа белого цвета. Человеком в шароварах был дядей госпожи Майрамхонаа бинти Битбылдика Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакал, а другой был мелкий чиновник Шамалшагам Каттомовуч. За ними двигалось взрослое население Таппикасода, надвигаясь словно лава из вулкана. Впереди толпы шли представители местной интеллигенции, учителя, доктора, поэты, писатели, певцы, композиторы, художники, скульпторы, деятели киноискусства и так далее. Гурракалон так удивился, что даже ущипнул себя, чтобы понять, во сне все это происходит или наяву. Оказалось, что наяву. Фарида тоже обомлела от удивления, так как она не видела такого мероприятия ни разу все годы независимости её многострадальной страны.

Наконец, митинг начался. Первым выступил мелкий чиновник в летной шляпе. Поправив свой галстук синего цвета, он сказал:

- Дорогие таппикасодцы!

Мы не зря выбрали этот берег для проведения данного мероприятия. Дело в том, что здесь расположена шкаф-квартира гражданина и пламенного патриота нашей страны господина Далаказана Оса ибн Косы! Сегодня здесь в красивом уголке на берегу реки Телба-дайро поселилась ещё одна обитательница... как её звать?.. Аха, госпожа Майрамхон бинти Битбылдик ханум! Что я этим хочу сказать? Я хочу сказать, что гражданин Далаказан Оса ибн Коса и Майрамхон бинти Битбылдик, поселившись в шкафу, стали основоположниками новой эры мировой цивилизации! Особенностью этого жилья является то, что в шкафах созданы уют и комфорт, обеспечивающие душевное спокойствие! Во-первых, это жильё можно перетаскивать на спине в любое место, например, на лужайку. Представьте себе, что ваша шкаф-квартира стоит посреди лужайки, а над ней сияет луна, мерцают далёкие звезды! Вокруг царит божественная тишина! Над лугом клубится туман, а внизу пасутся лошади, время от времени кивая головой! Это же живая поэзия, романтика! Не правда ли?! Самое главное это то, что люди, которые обитают в шкафах, помогут нашему государству решить жилищную проблему! Во-вторых, жизнь в шкафу не требует затрат, то есть нет надобности в электроэнергии и газе! Хочешь немного подзаработать - пожалуйста, пусти в свой шкаф пару квартирантов-студентов и греби денежки граблями, складывая их в мешок лопатой! Одним словом, мы должны разработать проект по переселению всего населения нашей страны в шкафы-микрорайоны и шкафы- кварталы! Вот тогда наша экономика по-настоящему будет процветать, словно урюк, который бурно цвел весной за окном великого поэта Хамида Алимджана! Теперь предоставим слово нашему уважаемому прорабу господину Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакалу, который делает бизнес в соседнем государстве со своей бригадой на бескрайних свалках! Пожалуйста!

Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакал начал говорить глядя в бумажку, которую он вытащил из заднего кармана своих шаровар:

- Дорогие соотечественники!

В нашей стране нет рабочих мест, так как заводы и фабрики опустели, словно руины Чернобыльской АЭС. Чиновники-коррупционеры распродали станки заводов и фабрик полностью, вплоть до вентиляционных труб! Теперь наше население вынуждено уезжать в соседние страны в поисках работы! Это хорошо! Мы добровольно должны идти в рабство к хапугам и тем самым создать великую империю рабов! То есть мы не должны ждать, пока другие государства силой не мобилизовали наш народ в рабство, как в эпоху великого русского царя Николая! Ура, товарищи-и-и! - закричал в заключение прораб Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакал.

- Правильно! - воскликнул Далаказан и запел, танцуя с огромным шкафом на спине:

- Жить-жить-житталалалу-лалула! Жить-жить-житталалалу-лалула!

К нему присоединилась его возлюбленная Майрамхон бинти Битбылдик ханум, которая тоже начала танцевать со своим шкафом на спине и виляя огромной задницей своей. Митинг превратился в массовое торжество веселья, песен и пляски. Теперь Далаказан Оса ибн Коса начал танцевать вальс с Майрамхон бинти Битбылдик ханумой, держа её одной рукой за руку, другой - за талию, как на балу древних аристократов. Гурраклон с Фаридой тоже присоединились к ним и начали танцевать фокстрот.


Холдор Вулкан

35 глава из романа "Юлгун"

Парпеддун Паттиё

После того, как сель смыла их рисовое поле, Фариде с Гурракалоном пришлось засеять его заново. Теперь всё зависело от Бога. То есть если осень будет хорошей и не выпадет снег раньше срока, то они смогут успеть собирать обильный урожай. В этом плане они чувствовали себя азартными игроками на скачках, которые делают ставку на определенных лошадей, например, на туркменских скакунов. Теперь, как никогда, нужно было усилить уход за рисом, подпитывая его химическими удобрениями, такими как, фосфорит, селитра, аммиак и мочевина. Эти удобрения ускоряют рост риса.

Отправив Мекоила с Зулейху в школу и детский садик, супруги пошли со старшим сыном Ильмурадом на рисовое поле, чтобы выкорчевать вредные дикие водоросли из шолипои, которые, словно паразиты, вытесняют рисовые ростки и стебли. Фарида шла впереди со свернутым матрасом под мышкой, за ней шел Гурракалон с взваленном на плечо мешком, полным фосфорита, который был нужен для смягчения почвы и подпитки ростков риса. Груз был довольно тяжелым, поэтому Гурракалон шагал, напрягшись, постукивая ступнями по дороге - "дук - дук, дук - дук!". Последним шагал Ильмурад с небольшим рюкзаком на спине и с почерневшим кумганом (железным кувшином) в руках.

Тут они услышали знакомый крик Далаказана и обернулись в сторону шкафа-квартиры соседа.

- Ассаламалейку-у-ум, дорогие соседи! Куда путь держим в столь ранний час?! - закричал Далаказан, сидя в зарослях и вытянув шею. Судя по тому, как он сидел, весь покрасневший от напряжения, не трудно было догадаться, что он удовлетворял большую нужду в своем бесплатном сортире под открытом небом.

- Аааа, Далаказан, это ты?! А где сноха?! И почему шкафа её не видать! Она в город, что ли, ушла за оставшимся вещами?! - спросил Гурракалон.

- Что?! Сноха?! О какой снохе вы говорите, Гурракалон-ака?! - удивился Далаказан, поднимая штаны.

- Ну, это самое, твоя невеста, госпожа Майрамхон бинти Битбылдик, которая пришла из города со своим шкафом на спине, с которой вы познакомились в Интернете через фейсбук!.. - пояснил Гурракалон.

- Да что Вы, уважаемый сосед, о какой Майрамхане бинти Битбылдика говорите?! Нет у меня такой знакомой! Это приснилось Вам, наверно! - сказал Далаказан, потягиваясь и зевая как ленивая кошка.

- Да?.. Серьезно?! И не приезжал её дядя, как его... Дюзаннанан абу Гуслваджип Бакалбакадудукшакал?! И не было никакого несанкционированного митинга, где звучали антиконституционные лозунги?! - удивился Гурракалон.

- Что Вы, мелете, уважаемый сосед, Вы же прекрасно знаете, что я политикой не интересуюсь, наоборот, боготворю нашего многоуважаемого лжедемократора страны, портрет которого я, в знак уважения, повесил на стене своей шкафа-квартиры - ответил Далаказан.

- Ну и дела. Это у меня, наверно, последствия нервного срыва, который произошёл со мной после того, как сель смыла наше рисовое поле - сказал Гурракалон.

- Нет, Гурракалон-ака. Скорее всего, это у Вас после автоаварии, в которую Вы попали в прошлом году! Это, я думаю, пройдет со временем! - пояснил Далаказан.

- Да, может ты прав, сосед - сказал Гурракалон и направился с Фаридой и Ильмурадом в сторону берега. Подходя к глубоким оврагам, они услышали печальный голос кукушки, которая куковала вдалеке на краю поля, где росли юлгуновые заросли. Гурракалон, Фарида и Ильмурад остановившись на минутку, внимая голосу кукушки, и улыбались друг другу. Потом продолжили путь по тропинке, покрытой с двух сторон густыми зелеными зарослями и высокой травой. Спустившись вниз, они сразу почувствовали знакомый запах водорослей, запах ростков риса, которые хорошо были видны в прозрачной воде. То тут, то там квакали лягушки, голоса которых сливались с шелестом тростника, который колыхался на ветру вдоль края шолипои Гурракалонов.

Супруги приступили к работе, а Ильмурад пошел в сторону ущелья, чтобы набрать хвороста, дров и кизяков, а потом развести огонь и приготовить чай на костре. Над рекой и над песчаным островом летала стая крикливых чаек. На ветвях старого чахлого лоха сидели голубые вороны и каркали, широко раскрывая клювы. Вдалеке тарахтел бульдозер оранжевого цвета, и работали дехкане-рисоводы. Гурракалон начал разбрасывать фосфорит, а Фарида, вприклонку, выкорчевывала с корнями дикие водоросли, такие как "хилал", "курмак" и метала их за пределы поля. Водоросли, которые швыряла Фарида, с корнями летели по воздуху, словно медузы в море, и прилипали к почве на краю поля как намагниченные.

Тут они увидели, как кто-то спускается по крутому спуску на велосипеде с жестяной бочкой и с насосом-опрыскивателем, установленными на багажнике. Разогнавшись, человек потерял управление, упал и кувырком покатился по земле, поднимая облако пыли. Увидев это, Фарида с Гурркалоном засмеялись. После того как пыль рассеялась, человек, ругаясь нецензурными словами, поднялся. Потом поднял свой велик с жестяной бочкой и с насосом-опрыскивателем и продолжил спускаться вниз пешком, весь в пыли, белый как мельник.

Это был сосед Гурракалона по шолипое Парпеддун Паттиё. По природе хмурый и молчаливый, Парпеддун Паттиё, придя к своей шолипое, заправил свой опрыскиватель, влив в него из жестяной бочки добрую порцию пестицида, который привез в жестяной бочке на велосипеде, и начал опрыскивать свою шолипою, чтобы избавиться от диких водорослей. Он работал в тумане парящих в воздухе пестедцидов без всяких защитных средств, без противогаза, без респиратора. Поскольку ветер дул со стороны Парпеддуна Паттиё в сторону Гурракалонов, супругам невозможно стало дышать из-за вонючего запаха ядовитого препарата. В результате им пришлось временно покинуть шолипою, и они перебрались на противоположную сторону, чтобы спастись от удушья. Фарида с Гурракалоном решили посидеть у костра, который развёл Ильмурад. Они ждали, пока их сосед по шолипои Парпеддун Паттиё не закончит опрыскивание ядовитом препаратом свою шолипою.

-Вот, гад, а! Он даже не знает, что своим гнусным деянием нарушает равновесие природы, загрязняя экологическую среду - сказал Гурракалон, глядя на Парпеддуна Паттиё, который всё работал, двигаясь сквозь туманы пестидцидов.

- Не сердись, на него, дорогой, а то снова устроишь драку, как в тот раз. Возьми себя в руки и усмири свой гнев. Спорить с ним бесполезно - сказала Фарида, успокаивая мужа.

Илмурад смеялся, глядя на потешные действия соседа по шолипои Парпеддуна Паттиё, который даже не поздоровался с ними. Костер всё горел. Серый дым поднимался в небо, словно змея, а язык пламени, поедая дрова и кизяки, выбрасывал с треском алые искорки в воздух.

Тут случилось нечто драматичное и смешное одновременно. Сосед Гурракалонов по шолипои Парпеддун Паттиё, который работал в тумане витавших в воздухе паров пестицидов закачался, словно боксер на ринге, который попал в нокдаун и, спотыкаясь, упал.

- Ие, что с ним происходит?! - сказал Гурракалон. Наверно, он отравился пестицидом, ё мое!

И они втроем побежали в сторону шолипою Парпеддуна Паттиё, чтобы оказать ему первую медицинскую помощь. Когда они пришли туда, закрыв свои носы, Парпеддун Паттиё лежал со шлангом опрыскивателя в руках, задыхаясь и глядя в вечное небо широко открытыми глазами, словно человек, который слушает печальные песни ангелов. Гурракалон с Ильмурадом вошли в шолипою и вытащили оттуда Парпеддуна Паттиё, держа его за руки и за ноги. Потом подтащили его к костру, и стали приводить его в чувство, ударяя ладонями по щекам. Наконец Парпеддун Паттиё пришел в себя и начал говорить.

- Где я? Кто вы? - спросил он.

- Вы находитесь на берегу реки "Тельба дайро", близ села "Таппикасод", где мы с вами родились и живем. Теперь вспомнили, Парпеддун Паттиё - ака?! - спросил Гурракалон.

Но, к сожалению, Парпеддун Паттиё ничего не смог вспомнить. Он начал плакать слабым голосом.

- О Господи, я даже не предполагал, что тот свет, куда ушли наши предки, так похож на наш грешный мир! Теперь я спокоен. А то, Господи, я всю свою собачью жизнь сумливался в том, что Ты есть, и существует иной, вечный мир! Я больше всего боялся попасть в мир, где вечно царит только одно время года, где не падает снег, вихри снежные крутя. Где не бывает пурги, сквозь которую я любил брести в подвыпившем состоянии, шатаясь из стороны в сторону и лениво, всю ночь, до самого утра, напевая песню, с горькими слезами на глазах. Я мечтал попасть в мир, где с шумом падают ливневые дожди, где можно сидеть в ночном кабаке и, глядя в окно, следить за дождем, который льет как из ведра, принося сердцу радость, уют и спокойствие. Сидеть, попивая глоточками вино или водку, и мысленно летать, ухватившись за длинный и пушистый хвост раздумья. Слава тебе, Господи, что переправил меня, грешного раба своего, в этот мир. Я признаюсь, Господи Всемогущий, что я совершил немало грехов при жизни. Пил водку, играл в азартные игры, по пьянке бил свою бедную жену, которая, в конце концов, повесилась на балке коровника с помощью ремня от моих брюк! Я закопал её в том коровнике, где она повесилась, чтобы не возится по моргам и следственным изолятором, по прокуратурам, тюрьмам и лагерям. Для этого я в деталях разработал хитрый план действий. Женщинам и своим детям, которые спрашивали о ней, сказал, что она сбежала из дома и пропала без вести. После этого я стал свободным и начал коротать свои дни с проститутками в грязных притонах, где валяются порванные женские колготки, трусики и прочие использованные вещи. Я тешился так до того момента, пока не прихватил сифилис. Хотя я испытывал невыносимую боль, и мой этот самый инструмент загнивал день ото дня, как орган мертвеца-зомби, я не обращался к врачам-венерологам. Наоборот, продолжал контактировать с девицами легкого поведения, распространяя в обществе страшную заразу под названием сифилис. Спрашиваю себя, почему, и сам себе отвечаю - потому что я не хотел болеть один. Ну, думаю, как-то скучно одному, болеть. Хочу чтобы другие люди тоже заражались, со мной за компанию. Чтобы веселее было. Вот такие вот, вкратце, мои признания в грехах, которые я совершил при жизни. Господи. Ты, это самое, смягчи наказание, которое я заслуживаю, Боже, прикажи своим жалостливым ангелам, чтобы они в судный день не волокли меня лицом по земле и не бросили в огненную реку Ада, в которой бушует лава, как расплавленный металл в плавильном цеху металлургического комбината! - сказал Парпеддун Паттиё.

Услышав эти слова, супруги с удивлением переглянулись, и Гурракалон сказал:

- Бедняга, он, кажется, свихнулся. Тут нет возможности позвонить в "скорую помощь", так как нет сотового телефона, который лежит дома, без зарядки, так как в сети у Таппикасода нет света. Придется его нести в село, пока он окончательно не сошел с ума. Ведь, плохой он или хороший, человек всё-таки - сказал Гурракалон.

- Ты не беспокойся, милый. Я сама разбросаю оставшиеся химические удобрения в нашу шолипою. Ты иди, отнеси беднягу в Таппикасод. А ты, сынок, возьми его опрыскиватель с жестяной бочкой и отвези его домой на его велосипеде - сказала Фарида.

После этого Гурракалон поднял своего соседа по шолипое Парпеддуна Паттиё и пошел в сторону села. За ним последовал Ильмурад, который погрузил на велосипед опрыскиватель с жестяной бочкой с пестицидом Парпеддуна Паттиё.


36 глава из романа "Юлгун"


Злые квартиранты


В Таппикасоде опять отключили свет, и село погрузилось во мрак, словно заброшенное старое кладбище. Но в отличие от людей, Бог включил небесное светило, и оно начало светить безопасно и совершенно бесплатно. Луна сияла так сильно, что освещала не только поля, сады, огороды, гнёзда спящих птиц, но и интерьеры низких лачуг и хижин Таппикасода.

Оставив Ильмураду спящих Мекоила и Зулейху, супруги пошли сторожить свое рисовое поле, чтобы злоумышленники не перекрыли воду в их шолипою. Они шли, отмахиваясь от москитов и прихлопывая их иногда ладонями. Гурракалон шагал со свёрнутым самодельным гамаком подмышкой, а Фарида с фонарем в руке, который они взяли с собой на всякий случай. Над тропой тихо пролетела в сторону кладбища одинокая сова, ужасно ухая. Её зловещая тень скользила по зарослям и по траве, которые освещала луна. Безмолвно пролетела стая летучих мышей, сверкая своими кожаными крыльями при свете небесного светила. Мембрану ушей Фариды и Гурракалона пронзали монотонные звуки поющих хором сверчков.

- Гляди, любимый, какая ночь! Какая луна! Какие звезды! Небо словно усыпано бриллиантами! - сказала Фарида с восхищением.

- А как поют сверчки! - сказал Гурракалон.

Супруги продолжали свой путь по знакомой тропе в сторону спуска. За ним следили их тени, похожие на стукачей, которые тайно преследуют людей, собирая информацию о них.

Наконец, они спустились туда, где располагался полевой стан дехкан и рисоводов, в котором они прятались от ливня и от знойной жары. Пробравшись на крыльцо стана, вокруг которого росли высоченные тополя, старые ивы и лохи и откуда как на ладони были видны рисовые поля, Гурракалон натянул веревки гамака и привязал их морским узлом к деревьям. Потом, проверяя гамак на прочность, сказал:

- Пожалуйста, Ваше величество, располагайтесь.

- Милый, я боюсь забираться в гамак. Опасаюсь, что его веревки порвутся, не выдержав мой вес - сказала Фарида смущенно.

- Это самые прочные веревки в нашем округе. Они сплетены из высококачественного шелка. Не бойся, дорогая, я удержу тебя, если они оборвутся - успокоил жену Гурракалон.

Фарида послушалась его и полезла в гамак.

- Ну, как, удобно? - спросил Гурракалон.

-Аха - кивнула головой Фарида, улыбаясь.

После этого Гурракалон натянул и второй гамак, куда полез сам. Лежа в гамаках, супруги счастливо улыбались друг другу, а луна всё также сияла над рекой, образуя огромный светлый круг. Вдалеке над тугаями мерцали звезды. Со стороны рисовых полей и тростников доносилось пение лягушек, которое напоминало звук кипящего супа в открытой кастрюле.

- Тишина-то какая! - снова восхитилась Фарида.

- Да-а-а, словно, кроме нас, никого нет на свете - сказал Гурракалон.

Вдруг они оба испуганно вздрогнули, услышав громкий крик:

- Жить-жить-житталалалу-лалула! Жить-жить-житталалалу-лалула!

Супруги соскочили со своих гамаков, рассмешив Далаказана, который стоял над глубоким оврагом, со шкафом на спине. Он смеялся диким смехом, сверкая в свете луны белками глаз, зубами и полированным шкафом.

- Ну, ты дурак! С ума, что ли, сошел?! Я чуть в штаны не наложил! Прежде чем кричать, надо предупреждать. Ты впрямь как пересмешник в ночных джунглях Амазонки, который кричит голосом, похожим на ужасный смех - "гыыыыйк- гыыыыйк-хак- хак-хак хак!" - сказал Гурракалон.

Далаказан засмеялся громче прежнего. Потом, попросив прощения у своих соседей, ушел обратно в село, с криком:

- Жить-жить-житталалалу-лалула! Жить-жить-житталалалу-лалула!

Супруги снова забрались в свои гамаки, и, лёжа под луной, глядели на широкую реку, на берега, на рисовые поля, на тростники, в которых сонно крякали водяные птицы. На лунной тропе бродила одинокая пушыстая серая лиса в поисках еды.На противоположном берегу шёл и свистел товарный поезд, нарушая тишину стуком колес вагонов и постепенно отдаляясь. Вокруг светящего фонаря весело кружили мотыльки, вращаясь, словно планеты вокруг солнца. Под ушами супруг надрывным, жалким голосом хором плакали комары. Некоторые из них больно кусали. Со стороны реки дул не очень сильный, но прохладный ветер.

- Вчера мне приснился странный - сон сказала Фарида. Ты знаешь, что у меня хорошая память. Я хотела рассказать тебе об этом сне со всеми подробностями.

- Какой сон? - спросил Гурракалон сонно зевая от усталости.

Фарида начала рассказывать:

- Во сне я видела, как ты стоишь на берегу океана в плаще и в шляпе и кормишь крошками хлеба чаек, которые шумят и проворно ловят на лету корм.

Тут, слава богу, чик - и я проснулась - сказала Фарида, закругляя рассказ о своем сне.

Когда Фарида повернулась в сторону мужа, то она увидела Гурракалона, который уже уснул и тоже видел сны не менее интересные, чем сны Фариды.

Ему снились три типа - один бородатый, другой безбородый, а третий усатый в бейсбольной кепке. Все трое были в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. Они искали в городе дешевое временное жильё.

Безбородый нёс подмышкой нагару - прозрачный музыкальный инструмент цилиндрической формы. Безбородый был горбуном. Когда он смотрел на что-то тараща своих козьи глаза, шея его поворачивалось вместе с телом. По своим политическим взглядам он был убежденным неокоммунистом. Усатый, в бейсболной кепке, был демократом и ходил не расставаясь с дорожным радиотранзистором, слушая программи радио службы "Озодлик", BBC, "Голос Америки", "Немецкая волна" и так далее. Бородатый в длинной белой одежде был без головного убора, с молельной скатертью, похожей на гобелен, который он носил в хозяйственной сумке, где еще лежали пара книг и дорожный магнитофон "Весна". Вдруг усатый демократ сделал знак рукой, чтобы бородатый и безбородый замолчали и не двигались с места. Те остановились, затаив дыхание. Усатый демократ, который слушал радио, вдруг заулыбался.

- Ура, поймали и отправили на тот свет одного кровавого диктатора! - сказал он радостно.

Услышав это, безбородый начал греметь прозрачной нагарой, которая находилась у него подмышкой:

- Дандала -дидан! Диндала - дидан! Дандала -дидан! Дандала - дидан! Дандадидан- дандала - дидан!

Усатый демократ начал танцевать под музыку, которая взбудоражит кровь любого человека, если он не глухой и не больной.

- Астагфируллах! Астагфируллах! Спаси меня, Аллах, от этих шайтанов! - сказал бородатый.

Тут он увидел на стволе дерева приклеенное объявление, и начал записывать адрес в свой маленький блокнотик.

"Объявление: Есть дешёвое временное жилище. Оплата осуществляется наличными. Обращаться по адресу: Село "Таппикасод", Далаказан Оса ибн Коса."

Усатый с безбородым заметили это, и тоже спешно записали адрес в свои тетради. Бородатый направился в сторону автобусной остановки, а неокоммунист с демократом следили за ним.

- А вы куда, и почему вы всё время преследуете меня, словно злые тени доносчиков - сказал бородатый, оглядываясь назад.


- А тебе какое дело, мулла? Мы - свободные люди, и куда хотим, туда и поедем - сказал усатый демократ.

Услышав его слова, безбородый снова загремел нагарой, держа её подмышкой.

- Дандала -дидан! Диндала - дидан! Дандала -дидан! Дандала - дидан! Дандадидан- дандала - дидан!

Демократ начал танцевать. Услышав звук нагары, люди, стоящие на автобусной остановке с любопытством смотрели на танцующего. Некоторые улыбались, хлопая в ладоши в такт звуков нагары. Наконец, приехал автобус, дергаясь и чихая. Пассажиры вошли в автобус, и он поехал в сторону села "Таппикасод". Через некоторое время усатый демократ в бейсбольной кепке, подняв руки, закричал:

- Тише господа!

Пассажиры, которые шли в шумной толпе, замолчали. Усатый демократ, подставив к уху свой дорожный радиоприемник, слушал голос журналиста по имени Сарвар Усман и широко улыбался. Потом крикнул:

- Ура, еще одного диктатора свергли с трона и повесили! Услышав это, безбородый снова заиграл на прозрачной нагаре, держа её подмышкой.

- Дандала -дидан! Диндала - дидан! Дандала -дидан! Дандала - дидан! Дандадидан- дандала - дидан!

Усатый демократ начал танцевать. К нему присоединились и другие пассажиры. Салон автобуса превратился в танцплощадку на колесах. Шофёр обернулся и тоже сидя за рулем начал танцевать, дергая плечами и вскидывая брови. В результате он потерял контроль над управлением, и автобус чуть не свалился в глубокий овраг. Несмотря на это, благотворительный концерт художественной самодеятельности не прервалось, и люди даже не заметили, как приехали в Таппикасод. Когда автобус остановился на последней остановке, трое горожан вместе со всеми сошли с автобуса и пошли по проселочной дорогой к берегу реки "Тельба дайро", где располагалась шкаф-квартира Далаказана. Когда они подошли к шкафу, Далаказан сидел в зарослях, справляя большую нужду, краснея от напряжения и вздувая шейные артерии. Горожане постучали в дверь шкаф-квартиры Далаказана окликая:

- Далаказан -ака! А, Далаказан - ака!..

Далаказан, очистился, поднял штаны и, помыв руки в арыке, подошел к гостям.

- Что угодно? - спросил он.

- А-а-а, господин Далаказан Оса ибн Коса, это Вы, да? - сказал усатый демократ.

- Да, это я. А что? - удивился Далаказан, не понимая как эти незнакомцы узнали его имя.

- Мы - пришли по объявлению - сказал усатый демократ.

-А-а, теперь понятно - обрадовался Далаказан. Добро пожаловать, дорогие студенты! Заходите в шкаф, там и поговорим.

Безбородый хотел заиграть на нагаре, но его остановил усатый демократ. Они зашли в шкаф-квартиру Далаказана и ознакомились с условиями.

- Простите, хозяин, кто это? - спросил усатый демократ, указывая на порванный портрет, который висел на стене шкафа-квартиры.

- Это портрет великого лжедемократора нашей страны - ответил Далаказан с гордостю.

- Предатель! Я его знаю, он раньше был нашим однопартийцем и единомышленником. Потом предал наши идеалы и стал демократом - сказал безбородый коммунист с нагарой, с призрением глядя на порванный портрет великого лжедемократора страны.

- Да, что ты, какой он демократ?! Он же диктатор! Вот из-за него нет в нашем обществе демократии и свободы слова в целом! Всех демократов он вытеснил, и они, то есть элита интеллигенции была просто вынуждена покинуть родину! - сказал усатый демократ в бейсбольной кепке.

- А что, правильно делает он, выгоняя в шею из страны этих демократов и коммунистов-еретиков! А то в последнее время они обнаглели, устраивая дурацкие уличные шествия, которые они называют митингами и пикетами Безбожники, шайтаны, бездельники и крикуны! Демократия это тогут, то есть программа шайтана! Была бы моя воля, я бы всех их собственноручно повесил на стрелах автокранов, на телеграфных столбах и на деревьях, приговорив их к смертной казни по законам шариата! - сказал бородатый.

- Но, но, полегче, господин мулла! Ты смотри на вещи, открыв глаза пошире. Вон сколько верующих он погубил в тюрьмах и концентрационных лагерях, зверски пытая их, и заживо бросая в котлы с кипятком, выдергивая им ногти без наркоза, в целях выбить из них информацию. Матерей, жен и сестер узников прикрепляли к трубам отопительных батареек за руки с помощью наручников и угрожали изнасиловать их тут же, если они откажутся подписать ложное обвинение! А ты, бородатый, восхваляешь этого лжадемократора страны, который видя и прекрасно зная об этих гнусных преступлениях, помалкивал. Ты даже поощрял варварские действия современных палачей, которые не верили в Бога и не боялись попасть в вечный ад, после своей смерти, которая рано или поздно непременно придет за ними, даже если они будут жить на этом свете тысячу лет! - сказал усатый демократ и сорвал со стены шкафа - квартиры портрет великого демократора страны и порвав его на куски затоптал с призрением.

Безбородый еретик снова заиграл на барабане, азартно ударяя по нему пальцами.

- Дандала -дидан! Диндала - дидан! Дандала -дидан! Диндала - дидан!Дандадидан- дандала - дидан!

Увидев это, Далаказан испугался и закричал отчаянно:

- Жить-жить-житталалалу-лалула! Жить-жить-житталалалу-лалула! Что вы делаете, гады?! Это же портрет нашего лжедемократора!Сейчас же прекратите говорить о политике в моей шкаф-квартире! Не то позвоню в родную милицию по сотовому телефону с виртуальной клавиатурой, который сам собственноручно нарисовал на стене своего отполированного шкафа-каравансарая! - пригрозил он.

Услышав шум, Гурракалон побежал выручать своего соседа. Когда он зашел в шкаф-квартиру Далаказана, трое горожан дрались между собой не на шутку.

- Постойте, товарищи, прекратите драться как мальчишки! Послушайте меня! Я политикой не занимаюсь, но есть у меня один полезный совет, который не оставит вас равнодушными! Наша общая цель - сделать так, чтобы наш народ, так же как и другие народы мира, жил свободно в мире и согласии, с уверенностью в завтрашнем дне, правильно?! Вот... Для этого нам нужно не спорить и драться между собой как свирепые бойцовские собаки, вызывая смех у человечества. Наоборот, мы должны, усмирив свое тщеславие и высокомерие, объединиться, как другие народы мира, уважающие себя и свой народ! Вот тогда будет у нас тоже открытое гражданское общество, где не будут нарушаться человеческие права, не будет желтой прессы и царской цензуры, не будет коррупции и несправедливости! Не будет терроризма и войны! Мы должны научитmся быть терпеливыми по отношению друг к другу и жить вместе в мире и согласии как единая семья, независимо от национальной принадлежности, расы и религии! Мы должны достичь примирения! Без примирения наше общество потерпит крах и хаос! - сказал Гурракалон.

Но демократ его даже слушать не хотел.

- А ты кто такой, чтобы командовать тут?! Ты лучше помалкивай! У нас нет другого способа мирно въехать в страну, так как я лично заочно приговорен к смертной казни! Для меня и для моих одиозных сподвижников нет другого пути, кроме как вернутся на родину с оружием в руках! Я думаю, что меня поддержит мусульманская часть народа, так как я недавно объявил себя мусульманином, хотя в душе я все же глубоко неверующий человек! Ну, что делать, это политика, и я должен надеть маску мусульманина, чтобы достичь своих целей. Учти, я занимался каратэ! - сказал он и, повернувшись к безбородому, приказал:

- Нагара!

- Есть, на-чай-ник! - повиновался безбородый, и загремела нагара.

-Дандала -дидан! Диндала - дидан! Дандала -дидан! Диндала - дидан!Данда - дидан- дандала - дидан!

- Ах, та-а-ак! Ну, тогда я вызываю всех вас на ринг! - сказал Гурракалон сквозь шум нагары и начал налево и направо избивать злых квартирантов, которые не понимают языка дружбы, согласия и примирения.

Завязалась драка, и Далаказан в панике закричал:

- Помогите-е-е! Позвоните в милицию-у-у, у кого есть мобильный телефон! У моей сотки, нарисованной на стене моей шкаф-квартиры, батарейки сели-и-и! Есть кто? Люди добрые-е-е! Помогитееее!Жить-жить-житталалалу-лалула! Жить-жить-житталалалу-лалулааааааа!

Но на его зов никто не откликнулся, Зато вокруг его шкафа столпились сотни зевак-односельчан, которые смеялись и кричали:

- Бей бородатого! Прикончи одним ударом этого безбородого коммуниста! Демократа тоже!..

Эти крики окрыляли Гурракалона, и он с вдохновением дрался с боевиками- злыми квартирантами. Безбородый квартирант вылетел на улицу первым, оставив свою порванную нагару. Но его тут же поймала тёпленьким подоспевшая группа милиционеров. Увидев это, бородатый квартирант бросился бежать вприпрыжку, выскочив через проем шкафа Далаказана, прихватив с собой хозяйственную сумку, в которой лежали книги и магнитафон "Весна". Не арабская весна, а просто "Весна". Он бежал изо всех сил, и ему удалось скрыться в густых зарослях юлгунов.

Тут Гурракалон проснулся в своем самодельном гамаке. На горизонте красовалось алая заря, и пели жаворонки.


37 глава из романа "Юлгун"


Арест Далаказана


После того, опасный бородатый квартирант сбежал, выскочив из шкафа через проем, власти начали смотреть на Далаказана косо. Они начали подозревать, что в его шкаф-квартире проходят подпольные собрания объединенной оппозиции.

Однажды Фарида и Гурракалон услышали жалобный крик Далаказана, который зазывал их на помощь.

- Жиииить жиииииииииить! Житталалалу лалулаааааааааааа! Гурракалон -акааааа! Фарида Гуппичопоновнаааа! Помогите-е-е! Родная милиция незаконно арестовывает меняа-аа-аа-аа! - кричал он в панике.

Гурракалон с Фаридой побежали вручать соседа, который попал в беду. Когда они прибежали в шкаф-квартиру, то увидели милиционеров, которые, пыхтя и кряхтя, пытались связать веревкой Далаказана вместе с его шкафом, словно овцу, с которой хотят состричь шерсть.

- Что вы делаете, дорогие оперативные сотрудники внутренних дел?! Я - сторонник и неутомимый агитатор-пропагандист великого лжедемократора страны! Когда подпольные оппозиционеры-вандалы, с презрением скомкав, выбросили в мусорную свалку милый портрет уважаемого мною великого псевдодемократора нашей Родины, я подобрал и, аккуратно разгладив его утюгом, повесил на стене своей шкаф-квартиры. Я надеялся, что власти в знак благодарности подарят мне ключи от трёхкомнатной шкаф-квартиры! Но, к сожалению, со стороны властей не последовало никакой реакции по поводу героизма, проявленного мной! Если не верите моим словам, можете спросить у моих соседей - башмачника Гурракалон-аки и его супруги Фариды Гуппичопоновны! - кричал Далаказан.

Один из милиционеров, который арестовывал Далаказана, сказал:

- Гражданин Далаказан Оса ибн Коса, Вы арестованы по подозрению в попытке совершить государственный переворот! Вы имеете право хранить молчание вечно!.. Потом оперативный сотрудник внутренних дел обратился к Гурракалону с Фаридой:

- Понятые уже здесь, да?! Подойдите поближе! Введите свидетеля!..

- Есть, урто начайник! - воскликнули два милиционера, которые стояли около воронка. Другие стражи порядка столкнули вниз безбородого неокоммуниста, который неплохо играл на нагаре, и те два милиционера повели его к своему начальнику.

Безбородый неокоммунист еле стоял на ногах. Одежда его была порвана, глаза - подбитые, нос - сломан. Его распухшие губы напоминали клюв утки. Передвигался он почему-то боком. Увидев его жалкий вид, односельчане Далаказана, которые стояли около шкаф-квартиры, ахнули. Далаказан тоже сильно испугался, когда увидел безбородого неокоммуниста, у которого лицо было похоже на окровавленный кусок мяса. Главный оперативник, поднявшись на импровизированную трибуну, начал говорить:

- Тише, граждане?! На днях нами была пресечена и разоблачена банда террористов, которая планировала совершить серию террористических актов на территории нашей страны, с целью посягнуть на наш конституционный строй! Пусть об этом скажут свидетели! Слово предоставляется гражданину свидетелю! Пожалуйста, гражданин свидетель! - сказал он.

Толпа дружно зааплодировала. Безбородый неокоммунист гордо поднявшись на трибуну, начал говорить:

- Товарищи! Я не боюсь сказать правду, даже если мне грозит смерть! По крайней мере, я так воспитан! Короче говоря, этот террорист Далаказан Оса ибн Коса, завербовал меня и моих сообщников, заставил пройти подготовку в лагере террористов, который расположен на территории Пакистана! Там нас учили стрелять из стрелкового оружия, учили боевому самбо, боксу, каратэ, кикбоксингу, реслингу, дзюдо и микс-маршолорсу! Потом нас перевели сюда, в эту шкаф-худжру, чтобы подготовить государственный переворот! Как я упомянул в начале моего доклада, у меня было два сообщника - один по кличке "усатый демократ", особо опасный преступник с дорожным радиоприемником, а другой - по кличке "бородатый ваххабит", который успел скрыться в юлгуновых зарослях во время задержания, вскочив через проем этой худжры! Спасибо родной милиции, что они вовремя задержали нас, не дав нам возможности совершить гнусный и страшный террористический акт! - сказал безбородый неокоммунист.

Услышав такое, Далаказан чуть сума не сошел.

- Что?! Ни-ххрена себе! Это ложь! Не верьте ему, дорогие мои односельчане! Он врет! Это клевета! Жиииить жиииииииииить! Житталалу лалулаааааааааааа!- кричал он.

После этого безбородому неокоммунисту вернули, в качестве вознаграждения, порванную нагару, заклеив её скотчем. Он сразу заиграл на ней, держа её подмышкой:

- Дандала -дидан! Диндала - дидан! Дандала -дидан! Диндала - дидан!Дандадидан- дандала - дидан!

В грохоте нагары потонули крики Далаказана, как тонет крик рыбака при сильном шторме на море. Толпа начала танцевать, празднуя задержание особо опасных террористов, которые ненавидят свою страну, где они родились, выросли и сидели в тюрьмах.

- Всё, граждане, достаточно! Прекратить художественную самодеятельность! Отвести свидетеля обратно в воронок! - сказал главный оперативник.

- Есть, урто начайник! - сказали конвоиры и увели безбородого неокоммуниста с нагарой подмышкой, который продолжал радостно играть веселую ударную музыку, напоминающую топот диких степных лошадей.

- Дандала -дидан! Диндала - дидан! Дандала -дидан! Диндала - дидан!Дандадидан- дандала - дидан!

Далаказан долго упирался, умоляя милиционеров, чтобы они отпустили его, дескать, он одинокий, безобидный, жалкий гражданин своей независимой страны. Но оперативники уволокли его со шкафом на спине, с силой затолкнули в воронок, чтобы увезти, куда следует. Но к счастью Далаказана, его шкаф-квартира, которую он все время носил на плечах как деревянный рюкзак, не влезала в дверь воронка. Оперативникам пришлось вызвать подмогу по рации. Через несколько часов подоспел дежурный вертолет милиции. Далаказана с его шкафом на спине зацепили с помощью троса и увезли на летательном агрегате в отдел милиции. Поднимаясь в воздух под брюхом вертолета, словно черепаха в когтях могучего орла, бедняга Далаказан, попрощался со своим добрым соседом и соседкой:

- Прощайте, сапожник Гурракалон-ака-а-а! - кричал он - Прощайте, госпожа Фарида Гуппичопоновна-а-а! Не поминайте лихом! Будьте мною довольны-ы-ы! Помните, что у меня, кроме вас, никого нету-у-у! Если умру, некому будет плакать над моим гробом, роняя горькие слезы-ы-ы! Некому будет поставить цветы на мою печальную могилу-у-у! И нет у меня наследника, чтобы оставить ему в наследство мою шкаф- квартиру-у-у!! Жиииить жиииииииииить! Життала лалу лалулаааааааааааа!

Гурракалон с Фаридой махали Далаказану рукой, прощаясь с ним со слезами на глазах.

- Прощай, дорогой Далаказаааан! Прощаа-а-ай! Ты был нашим хорошим соседо-о-ом! Мы тебя никогда не забуде-е-ем! Мы знаем, что тебя оклеветали, и ты ни в чем не винова-а-ат! Ты был пламенным патриотом своей страны-ы-ы! Ты, любил детей и катал их в своем шкафу, когда богатые люди разгоняли детей, закидывая их камнями, когда они подходили близко к их Мерседесам, "БМВ" и ДЖИПа-аа-ааа-ам! Ты, это самое, пиши кассационную жалобу, подавай на аппеляцию в Верховный Су-уу-уд! И не забудь написать мне письмо, как только попадешь в тюрьму-у-уу! Не унывай, Далаказан, ты не одино-о-ок! Мы навестим тебя-а-аааа! Отправим тебе посылку в виде, как там у вас... на тюремном жаргоне... ах, да, вспомнил, подогрее-ее-ее-еф!- сказал Гурракалон.

- Спасибооооо, Гурракалон - акаааааа! - сказал Далаказан, отдаляясь всё дальше и дальше.

Супруги с односельчанами долго стояли, махая рукой, пока вертик и милицейский газик не исчез за горизонтом. Потом односельчане разошлись по домам. Гурракалону и Фариде казалось, что жизнь их превратилась в пустоту.Берег опустел без веселого крика Далаказана.

- Бедный Далаказан! -сказала Фарида, вытирая слезы длинным рукавом платья.

- Да - сказал Гурракалон. И добавил: - Какой несчастный человек!

Супруги целый день не могли работать, думая о бедняге Далакзане. У них даже аппетит пропал во время ужина. После ужина, уложив детей спать, они долго не смогли уснуть, говоря о злых, нечестных людей, о клеветниках, о несправедливостях, о предателях, об угнетенном народе и о бедняках, таких как Далаказан Оса Ибн Коса, которые живут в шкаф-квартирах. Потом потихоньку уснули.

Фарида начало видеть сны. Во сне она сначала увидела Гурракалона, который шил для императора страны сапоги из шкуры кенгуру. В этот момент прибежал Ильмурад, который ходил забрать Мекоила из школы, а Зулейху - из детского садика. Он сообшил ужасную весть о том что Мекоил с Зулейха пропали без вести. Услышав это Фарида, упала, потеряв сознание. Когда она пришла в себя, Гурракалона не было рядом. Она увидела Ильмурада, который привел её в чувство.

- Мам, ты не волнуйся, мы найдем их, обещаю, поверь мне! Отчим пошел в сторону поля! Ты возьми себя в руки и сиди здесь. Я тоже пойду поищу братишку с сестричкой. Может, они заблудились где-нибудь по дороге! Фарида плакала.

- Ах, бедные мои дети! Это, наверно, дело рук твоего отца Худьерды! Чтобы отомстить мне, он, я думаю, украл твоих братишку и сестренку! Эх, чтобы ты сдох, алкаш проклятый! Что теперь делать, а? Может, он продал их или поменял на бутылку водки на базаре?! Чего стоишь, окаянный, беги, ищи их и найди! Езжай в город быстро и обыщи базары, спроси у людей, не видели ли они Мекоила и Зулейху! О господи, помоги! - ревела она, ударяя себя камнем по голове.

Ильмурад побежал в сторону центра Таппикасода. Фарида встала, опираясь на палку, и тоже, рыдая, пошла, словно сумасшедшая, туда, куда побежал её старший сын. Видя, как она рыдает, односельчане, особенно женщины, смотрели ей вслед, качая головой.

Между тем, Гурракалон нашел Мекоила с Зулейху в хлопковом поле, окружённом колючей проволокой и сторожевыми вышками с четырех сторон, на которых стояли солдаты внутренних войск с автоматами Калашникова в руках. Они охраняли поле, где маленьких детей и учащихся школ эксплуатировали, заставляя их под палящим солнцем делать ягану хлопчатника. Бедных детей стегали длинными кнутами и нагайками, рвали в клочья их полосатую одежду и полосатые колпаки. Дети в полосатой одежде с номерами на груди работали, со страхом глядя на свистящие кнуты, на лающих злых собак, и плакали. Так как хлопковое поле было окружено танками и бронетранспортерами, у детей не было возможности сбежать. Как только Гурракалон ворвался на поле, Мекоил с Зулейха подбежали к нему и обняли его за ноги, как обнимают телеграфные столбы.

- Что вы себе позволяете, сволочи?! Зачем эксплуатируете маленьких детей на хлопковых плантациях?! Отпустите их сейчас же, и пусть они учатся в школе и в детском садике как дети в других странах! - сказал безжалостным феодалам - плантаторам Гурракалон.

Потом поднял своих приемных детей и сказал:

- Слава Богу, я нашел вас, мои крошки...

Но тут в него выстрелили из винтовки с глушителем, и он, качаясь, медленно присел на колени.

- Папа! Пап! - заплакали от страха дети, еще крепче обнимая отчима за шею.

- Жаль... - сказал Гурракалон, слабо улыбаясь.

Из глаз у него покатились слёзы.

- Не-е-еет! Не умира-а-ай, Гурракло-о-оон! Любимый не покидай меня одну в этом злом мире-е-ее! - кричала Фарида, которая успела прибежать к краю поля...

И тут она проснулась.

Когда она открыла глаза, то увидела испуганного Гурракалона, который спрашивал:

- Что с тобой, дорогая?! Почему ты кричишь?!..

- Ах, слава Богу, что кошмар, который я видела, происходил во сне - сказала Фарида, задыхаясь от волнения.

- Ты напугала меня до смерти - сказал Гурракалон.

- Прости, милый- сказала Фарида, нежно обнимая за шею Гурракалона и сонно улыбаясь.


38 глава из романа "Юлгун"


Товарищ Космодромов


Утром, когда Фарида подметала территории двора, почтальон забросил ей через саманный дувал сверток газет. Фарида взяла его и обнаружила в нём письмо. Оно пришло от Далаказана.

- Гурракалон, смотри, письмо пришло от Далаказана! - радостно сказала Фарида. Бросив сапог, который он чинил, Гурракалон прибежал с шилом в руке, и, распечатав письмо, начал читать.

- Читай вслух - попросила Фарида.

- Хорошо, милая, слушай - сказал Гурракалон, настроившись, словно оперный певец, который собирается исполнить арию из оперы "Шелкунчик", и принялся читать:

Привет из курорта!

Здравствуйте, дорогой Гурракалон-ака и дорогая Фарида Гуппичопоновна! После того, как меня, подвешенного к вертолету, привезли в милицейское отделение, меня тщательно обследовали врачи и дали медицинское заключение о том, что я - невменяемый, и направили сюда, в эту лечебницу, то есть в психбольницу. Раньше, услышав о психбольнице, я вздрагивал. А сейчас моё мнение об этом учреждении в корне изменилось. Особенно понравился мне наш главврач, тааш Космодромов, который относится к нам вежливо, разговаривая с нами с ангельской улыбкой на лице. Говорит он мягким, пушистым голосом, дружелюбно одобряя каждое наше слово, гладя нас по головке, постриженной ножницами. Своим подопечным он велел установить специальную дверь, для того чтобы мой шкаф, мог влезть, когда буду входить в просторные палаты лечебницы. Вы мне не поверите, но здесь лечатся очень большие люди: выдающиеся личности, великие поэты-мыслители современности, талантливые руководители, прославленные командармы, жандармы, кочевники, которые блуждающие во времени и пространстве, изобретатели вечных двигателей, лидеры политических партий, свободные журналисты, депутаты Верховного Совета, члены корреспонденты Академии наук - кого только здесь нет. Я работаю шофером, катаю в своем скромном шкафу своих товарищей по болезни во время прогулки.

А вчера у нас случилось вот какое ЧП. Один особо опасный преступник, совершенно здоровый, который, во избежание правосудия, поступил сюда, якобы, на лечение, тайно забрался в мою шкаф-катафалку и чуть не сбежал. Он воспользовался моментом, когда я вышел на улицу под присмотром воспитателей, чтобы побелить известью деревья. После этого случая я в целях безопасности установил в двери своего шкафа звонок, нарисовав его снаружи фломастером. Один великий изобретатель из соседней палаты, посоветовал мне, установить в шкафу камеронаблюдение. Я поблагодарил его за бесценный совет и сделал, как он сказал, нарисовав сверхсовременные камеры и внутри, и снаружи шкафа. Медикаменты, которые нам дают в нашем учреждении три раза в день, творят чудеса. Помню, когда я пришел сюда впервые и принял из рук главврача тааша Космодромова чудо- таблетку, у меня в мозгу начиналось просветление. Передо мной один за другим стали открываться врата космоса, и я увидел странные существа с крыльями, которые сидели, свесив ноги, на белых, пушистых облаках, играя на арфе. Я помахал им рукой, и они в ответ поприветствовали меня с улыбкой. Я тоже улыбнулся им. Потом, смотрю - за окном палаты сидит птичка. Она устроилась на ветке высокого клена рядом скворечником, который установили мы с моими товарищами по болезни и с врачами. Неожиданно птичка заговорила со мной на птичьем языке, который я четко понимал без всякого переводчика.

- Вот это таблетка! - подумал я.

Птичка говорит, эй, Далаказан, как дела?..

- Ё, мое! А ты откуда знаешь мое имя?! - спрашиваю я её.

Она грит, это, коммерческая тайна. Я, грит, тоже родом из Таппикасода. Вылупилась там из яйца. У нас там были роскошные гнезда на старом тополе, на берегу реки Тельба-дайро. Вот, грит, там я и выросла. Мы, грит, с тобой земляки...

Здесь у меня, как вы понимаете, нет земляков. Поэтому я заплакал, услышав трогательные слова птички- землячки.

Самое интересное расскажу сейчас. Если вы читаете мое письмо стоя, то мой совет - сядьте на землю, Фарида Гуппичопоновна тоже, дабы не упасть в обморок Сели?..

Гурракалон с Фаридой переглянулись и присели. Гурракалон продолжал чтение.

Короче говоря, эта птичка знала не только меня, но и вас тоже. Я, грит, знаю еще башмачника Гурракалона, который живёт по соседству с вами на берегу реки Тельба-дайро. Гурракалон, грит, мужик неплохой, но осенью, когда зреет рис на полях, он всё время прогоняет нашу стаю, кидая в нас камнями и крича, "кыыыыыыш, кыыыыыыыш, куррррр, хайт - хайт!". Он не даёт нам приземлиться, и мы стаей грит, летаем туда-сюда, поднимая гудящий ветер и носясь тучей над пожелтевшими осенними рисовыми полями.

Как-то раз летела наша огромная голодная стая, и грит, наш вожак сказал нам на лету, что мы должны сесть на лоховое дерево, которое росло вблизи от шолипои Гурракалона. Слово вожака птичьей стаи - закон, как для вас указ вашего президента. Поэтому грит, мы дружно сели на лоховое дерево, желая немножко передохнуть. Тут глядим - идет Гурракалон, словно дровасек, с острым топором в руках прямо в сторону лохового дерева, на котором сидела наша огромная стая. Потом, грит, сапожник Гурракалон срубил дерево, и нам снова пришлось подняться в воздух всей стаей. Мы взлетели, ругая его, на чем свет стоит, на своём птичьем языке.

Бедное лоховое дерево, грит, жалобно простонала и дуфффф! - рухнула на землю, подняв огромное облако пыли.

Несмотря на старые обиды, мы с моей женой-пташкой полетели грит, навестить Гурракалона, который, попав тогда в автокотострофу, лежал в больнице. Мы сели на подоконник, и я пару раз стукнул клювом в окно палаты а он, ну этот самый Гурракалон, сидел в обнимку грит, с одной женщиной по имени Фарида Гуппичопоновна и целовал её взасос.

- Какое бесстыдство! - сказала моя птичка, и мы улетели обратно на родину, то есть в Таппикасод.

Через некоторое время мы покинули родину, и вот уже год живем в эмиграции. Здесь в городе нам хорошо. Врачи грит, не ходят с рогатками в руках, наоборот, кормят нас крошками хлеба, не попадающими в рот пациентов, которые не могут есть самостоятельно. А мы, грит, получаем гуманитарную помощь. Недавно главрач таащ Космодромов дал, грит, нам бесплатную квартиру-скворечник, которую построили пациенты совместно с врачами. Теперь, грит, мы - городские, и у нас, грит, в скворечнике растут двое прожорливых птенцов. Живем здесь, и иногда, сидя на ветке с моей пташкой-женой, с ужасом вспоминаем, грит, те голодные и холодные дни, которые мы пережили на родине, там, в далеком Таппикасоде. Вспоминаем иногда, грит, жалкое гнездо из сухих трав, которое растрепал злой ветер, лихо раскачивая высокие тополя, на ветвях которых мы жили под открытом небом, промокая под холодным дождём, боясь грома и молнии. Тут, грит, спокойно. А я говорю, иногда я тоже сижу где-нибудь на скамейке и тихо тоскую по родине. Хотя, говорю, здесь хорошо кормят, но родина - роднее, даже если там лютует тотальная безработица и царит политический хаос. Я, говорю, тоскую по реке, где, шумно крича, летают чайки над водой, поглядывая на лету то туда, то сюда. Тоскую по местам, где я бегал босиком над глубокими оврагами по тропинке со своим шкафом на спине, наполняя свою белую рубаху ветром, словно парус старинного фрегата, и радостно кричал: "Жить жиить! Житталалу лалула! Жить жиить! Житталалу лалула!". Я тоскую по лунным полям, где я часами сидел со своим шкафом на спине, прихлопывая москитов и глядя на луну и на далекие звезды. Я хочу умереть на родине, и пусть мои односельчане во главе с Гурракалон-акой похоронят меня на берегу реки Тельба-дайро. Я хочу, чтобы после похорон односельчане поставили мою шкаф-квартиру на моей могиле в качестве надгробного памятника, где будет жить словно поэт-отшельник, мой одинокий бедный дух.

-Да-а-аа, грит птичка, очищая свой клюв маленькой ножкой со сросшимися когтями, родина тянет к себе ты прав, Далаказан. Особенно осенние рисовые поля, где колышется на ветру, словно желтое море, рис, склоняя свои созревшие, отяжелевшие колосья и летает стая птиц над полями, где, громыхая своим бункером, огромный комбайн собирает урожай.

Тут подходит один пациент-журналист, в поношенной тюбетейке, напяленную на лоб, и, держа в руках микрофон, говорит, здравствуйте, я грит, великий журналист и главный редактёр газеты "Осторожный". Хотелось бы узнать ваше мнение о деятельности нашего многоуважаемого главврача Космодромова, которого я уважаю больше, чем своего родного отца, пожалуйста.

- Нет, товарищ реактор - сказал я, с опаской оглядываясь вокруг. Я не хочу, чтобы меня снова арестовали. Я политикой не занимаюсь.

В зале поднялся шум, и мы с ред...актёром газеты "Осторожный", побежали в зал, чтобы узнать, что там происходит. Глядим - а там великие политические императоры -пациенты и их жалкие лакеи дерутся, колошматя друг друга табуретками по голове. Услышав о драке душевнобольных, прибежали врачи, воспитатели-каратисты с черными поясами, с дубинками и электрошоками в руках. Дико завывая, пронзил наши уши тревожный звук сирены. Воспитатели во главе главврача тааща Космодромова быстро расправились с душевнобольными политическими лидерами и их лакеями, усмирив их и связав с помощью рубахи с длинными рукавами.

С приветом,

Ваш сосед Далаказан Оса ибн Коса.

Прочитав письмо Далаказана, Фарида с Гурракалоном задумались. Они не знали, смеяться им или плакать.


39 глава из романа "Юлгун"


Докторская диссертация профессора Далаказана


Не успели Фарида и Гурракалон прочитать письмо Далаказана, как хромой почтальон Тузанов, пришел снова и попросил прощения, за то, что потерял по дороге второе письмо Далаказана, выронив его из своей кенгуровой сумки, которую погрызли голодные крысы. Почтальон дал письмо Фариде.

- Не стоит переживать, Тузонов-амаки. Мы не обижаемся на Вас, наоборот, спасибо Вам, что принесли письмо нашего соседа, не выбросив его в мусорный бак - сказала Фарида.

Гурракалон стал с толком, чувством, интонацией и расстановкой читать вслух второе письмо Далаказана.

Привет из лечебницы!

Ассалому алейкум, Гурракалон-ака и Фарида Гуппичопоновна!

Сегодня в нашем учреждении проходит чемпионат по боксу среди душевнобольных. Двое наших товарищей по болезни, вышли на ринг, который мы сами установили, натянув канаты, сплетенные из порванных простынь и наволочек. Один из боксёров был низкорослый, пузатый с длинными руками и кривыми ногами, в кирзовых сапогах, а другой - высокий и очень худой, но с короткими руками, с длинней шеей, в галошах. Они непрестанно подпрыгивали, жаждая крови друг друга, разминаясь и нанося контрольные удары по воздуху руками, с намотанными на них простынями, внутри которых находились неотёсанные камни. Рефери стоял в полосатой пижаме, посередине ринга, постоянно жуя битумную жвачку и взахлёб глотая слюну.

Неожиданно для соперников он сказал:

- Вы готовы?! Вы готовы?! Бокс!

Началась драка, совсем непохожая на боксёрский поединок. Первым напал на своего низкорослого и пузатого соперника с длинными руками, в кирзовых сапогах, высокий душевнобольной и побил его в первом же раунде. Рефери долго не мог разнять их. Высокий душевнобольной остановился только тогда, когда ему сказали: "Прячься, идет доктор в белом халате!" В этот момент низкорослый, пузатый душевнобольной, в кирзовых сапогах, поднялся и вдруг напал на рефери с криком:

- Это ты во всем, виноват! Натравил нас друг на друга, усугубив и так сложную гнетущую обстановку! Мы с моим злостным соперником жили тут почти полвека дружно, в мире и согласии! Я задушу тебя вот этими боксерскими перчатками!..

И он начал душить рефери. Тот еле вырвался из его цепких рук, похожих на клещи гигантского краба. После этого низкорослый и пузатый душевнобольной в кирзовых сапогах стал просить прощения у своего соперника:

- Прости, ради всего святого, за то, что ты меня избил.

А его соперник отвечает:

- Даже не надейся! Я никогда и ни за что не прощу себя, за то, что избил тебя!

Тут в перепалку вмешались воспитатели, которые с помощью электрошока и трезубца с длинным черенком утихомирили их, надев на них смирительную рубаху. После поединка замглавврача нашего заведения тааш Аэропланов похвалил меня. Ты, грит, Далказан Оса ибн Коса, оказался очень способным душевнобольным. Ты за короткий срок не только освоил птичий язык и стал понимать их, но и научился очень свободно разговаривать с птицами. Сегодня, грит, на консилиуме врачей, во главе с главврачом Космодромовом, мы решили, открыть в нашем учреждении институт, где ты будешь работать ректором и одновременно преподавать нашим студентам- душевнобольным уроки птичьего языка и литературы. Параллельно, грит, защитишь докторскую диссертацию на тему "Особенности и классификация нецензурных слов в птичьем языке". Кроме того, грит, мы намерены отправить тебя в научную экспедицию, чтобы изучить и сопоставить диалекты южного и северного птичьего языка. Совершишь, грит, всемирную революцию в современной науке и получишь престижную международную премию. Замглавврача нашего учреждения таш Аэропланов, оказался человеком слова. Он действительно открыл институт птичьего языка и назначил меня ректором этого Вуза. Будучи ректором института, я преподаю на факультете филологии птичьего языка и литературы студентам-пациентам, которые сидят в аудиториях с зачетными книжками в карманах своих рубах с длинными рукавами. После занятий я обычно сижу в помещении шкаф-кафедры и работаю над докторской диссертацией. Это, на первый взгляд, может кому-то показаться смешным, но когда человек вникает глубже в океан птичьего языка, то он начинает понимать, какую важную роль играет язык пернатых в повседневной жизни всех людей на Земле. Дело в том, что мы, люди, воспринимаем голоса птиц как своеобразную музыку, которая радует наши души. Это, оказывается, не совсем так. Вот, например, поэты воспевают соловьёв, которые в хвойных лесах и садах поют под луной летними ночами. А на самом деле, соловьи ругают нас за то, что мы, то есть люди, испокон веков сажаем их в клетки, причем, пожизненно, лишая их свободы. Один соловей говорит, мы бы поняли, если бы люди сажали нас в тесные клетки, предъявив нам хоть какое-нибудь обвинение, с ссылкой на факты, свидетельствующие о совершении преступления. Вот прикинь, Далаказан Оса ибн Коса, почему я пою здесь под луной за зарешёченными окнами твоей палаты в многолюдном городе, а не в тополиных и ивовых рощах в сельской местности? Да потому, что там эти сумасшедшие двуногие полностью загрязнили окружающую среду, продефилировав пестицидами хлопковые и рисовые поля, сады и огороды! Эти двуногие монстры виноваты в появление озоновых дыр в небе, которые день за днем стремительно всё больше и больше увеличиваются, пропуская на землю вредные инфракрасные солнечные лучи... Потом соловей так обругал человечество, что мне просто неудобно здесь писать про это. А еще птицы обвиняют нас в загрязнении окружающей среды, потому что мы выбрасываем в атмосферу угарные газы из дымоходов заводов и фабрик. Они утверждают, что мы тайно закапываем ядерные отходы в лесах, на лазурных берегах морей и рек, где живут птицы, звери, домашние животные, да и сами люди, не подозревая о том, что рядом с их жильем захоронены опасные отходы ядерных заводов, где перерабатывают уран, обогащая эти ископаемые с целью создания сверхмощных, межконтинентальных крылатых ракет с термоядерными и атомными боеголовками, чтобы взорвать планету "Земля". Это довольно-таки серьезное обвинение, предъявляемое птицами человечеству, не так ли? Одна птаха долго плакала, ругая людей такими нецензурными словами, что если бы эту брань услышал кабан, то даже он вмиг облысел бы от стыда. Она, ну, эта самая птаха, плакала, роняя горькие слезы из своих птичьих глаз, приговаривая:

- Я, грит, никогда не прощу им, этим циркулеобразным бескрылым тварям, злостным браконьерам, которые, грит, разводят костры в лесу, создавая пожары. До поры до времени, грит, мы всей семьей жили счастливо в роскошном гнезде, но в один не очень прекрасный день в результате пожара, который возник по вине этих придурков, вся моя семья и родственники, кроме меня, сгорели, грит, заживо... Но я попросил прощения у птахи от имени человечества. Еще мне удалось подружиться с одним дятлом и я ему говорю, мол, я лично люблю птиц, особенно певчих. Я даже установил когда-то для вас, птиц, скворечник над моей шкаф-квартирой. Иногда, идя в одиночестве на краю летнего поля, я останавливаюсь, внимая печальному голосу кукушки, которая поет на берегу, в далеких зарослях юлгунов. Прислушиваюсь к стону удодов, и тону в море воспоминаний, а иногда безмолвно плачу. Люблю слушать в тишине стук дятла в тополиной роще, люблю также утреннее пение жаворонков над полями. Дятел говорит мне, ты Далаказан Оса ибн Коса, скажи людям, пусть они не рубят наши леса ради наживы, оставляя нас без гнезд. Я, как свободный дятел, не могу жить в клетке, понимаешь? Я привык свободно летать и лечить деревья, избавляя их от вредных червей, и одновременно, стуча из далека, радовать хороших людей с добрыми сердцами.

-Дррррррр! Дррррррр!Дррррррр!

Выслушав дятла, я невольно заплакал, вытирая слезы с глаз длинным рукавом своей смирительной рубахи.

- Спасибо, дятел, спасибо, друг, за понимание и прощение - сказал я.

Я плакал также, когда, увидев одного дятла, который стучал по деревянному телеграфному столбу. Он стучал, чтобы вылечить столб, думая, что у него есть корни, и он просто засох.

В заключение я бы попросил Вас: Гурракалон-ака и Фарида Гуппичопоновна, не убивайте птиц!

С горючими слезами на глазах,

ваш ученый сосед,

Ректор Института птичьего языка и литературы,

Профессор Далаказан Оса ибн Коса.

Прочитав письмо Далаказана несколько раз, по вертикали и диагонали, супруги задумались.


40 глава


Преданные друзья


Утренний небосклон над Хаджикишлаком был похож на желто-оранжевую полосатую шкуру уссурийского тигра. В предрассветной тишине были слышны переклички петухов, отголоски которых отзывались далёким эхом. Грязные, лохматые, небритые местные алкаши во главе с Худьерди, желая похмелиться, с нетерпением ждали открытие кабака, где бойко торговал спиртным бизнесмен по кличке Тилло, по имени Махамадилло. Эти алкаши приспособили игру в бутылочку на свой лад, придумав свои правила и дав ей новое название "вертушка". Для этой игры они использовали пустую бутылку из-под вина или водки. Суть игры заключалась в следующем: небольшая группа алкашей садится в круг и один из них начинает вращать бутылку. Когда она останавливается горлом в сторону одного из алкашей, тот обязуется найти деньги для покупки борматухи, или достать выпивку для похмелья любым другим способом. Чтобы найти деньги на покупку водки или вина, они обычно крадут одежду и пастельное белье, которые хозяйки после стирки вывешивают на улице. Краденые вещи алкаши реализуют на барахолке. Иногда их добычей становятся ковры, которые хозяйки вывешивают для чистки и сушки на солнце и оставляют без присмотра.

Однажды Худьерди тоже подключился к этой игре, и ему тоже пришлось выполнить условие игры - спереть что-нибудь на продажу и купить бухалу, что он и сделал. Увидев одежду во дворе бизнесмена, он перепрыгнул через забор и забрал одежду, которую вывесила сушиться жена богатого бармена по кличке Тилло, по имени Махамадилло. Среди той одежды было нижнее бельё жены бармена по кличке Тилло, по имени Махамадилло: трусики типа "неделька", лифчики всех цветов радуги, эротические итальянские колготки, французские ночные сорочки мини и макси, и так далее. И в голове Худьерди появилась коварная идея. Он решил оклеветать жену бармена, распространив среди односельчан слух, что жена бармена, якобы, забыла у него, Худьерди, свои трусики, когда переспала с ним. Но это клевета обошлось ему дорого. Он заплатил за свой грех своей последней "монетой", которую он хранил с детства в задней части своего тела. Но поскольку его собутыльники еще не знали, чем он расплачивался, Худьерди считал себя крутым авторитетом, отсидевшый в следственном изоляторе. Он потерял всякое чувство стыда, так как выпивка убила в нём все святое. Он вёл себя нагло, нахально и коварно, как алкаш, который ради ста граммов выпивки готов продать всё.

- Чуваки, есть у меня уникальная идея! - неожиданно сказал Худьерди, почёсывая живот грязными руками с длинными ногтями.

- Валяй, Худик!- сказал один из алкашей, осторожно, боясь обжечься, потягивая маленький окурок сигареты без фильтра.

- Мы должны расширить свои ряды и создать мощную политическую партию под названием "ДПЭСГ" - Демократическая Партия Сто Грамм. Я твердо уверен, что почти восемьдесят процентов населения нашей страны одобрят политическую платформу и программу нашей партии, где будет идти речь о свободе только такого человека, который любит, по поводу и без повода, выпить сто грамм! Там будут обещания, что в случае прихода нашей партии к власти, президент, то есть я, первым подпишу указ о раздаче народу винно-водочных изделий бесплатно! После такой предвыборной программы, почти сто процентов населения нашей страны проголосует за нас, за мою кандидатуру в качестве претендента на пост президента страны! Мы пообещаем народу, что в августе месяце в арыках будет течь водка, пиво, вино и коньяк! На деревьях будут висеть на резинке специальные черпаки, с помощью которых любой может черпнуть из арыка выпивку и пить, сколько влезет, причем совершенно бесплатно! Вот тогда бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло и его дружки бизнесмены останутся у разбитого корыта, как та старуха из сказки Александра Сергеевича Пушкина. А религиозная часть населения нашей страны тоже единогласно проголосует за меня за то, что я закрыл своим первым указом все кабаки и винно-водочные магазины! - сказал Худьерди, сосредоточенно почёсывая ногу.

- Ну, Худик! Ты не только вожак нашей стаи, но и предводитель алкашей во всём мире! Ты - настоящий революционер, и мы гордимся тобой! Мы, то есть твои верные друзья, готовы умереть за тебя в любое время! Мы разорвем на части любого человека, который будет нападать на тебя! Правильно, чуваки?! - кричал один из членов компании, восхваляя Худьерди.

- Правильно! - сказали остальные алкаши в один голос.

Тут пришел долгожданный бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло, и, перед тем, как открыть свой кабак, начал шепотом, закрыв глаза, читать молитву:

- О Боже Всемогущий! Спасибо тебе, за то, что защитил мой кабак от злоумышленников и завистников! Вот пришел, наконец, долгожданный месяц рамадан, и я молюсь тебе, Господи, со слезами на глазах прошу, чтобы в этом священном месяце мой бизнес процветал, как никогда!

Закончив молитву, бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло сделал амин, проведя ладонями по лицу. Затем, гремя ключами и цепями, словно комендант тюрьмы "Жаслык" на побережье высохшего Аральского моря, открыл скрипучие зарешеченные железные двери кабака. Алкаши, словно пациенты психбольницы, радостно гурьбой подбежали к кабаку. Один из них подошел к прилавку и протянул помятые деньги бармену по кличке Тилло, по имени Махамадилло. Тот взял деньги, глядя на покупателя-алкоголика свысока, выражая своим видом призрение. Бармен по кличке Тилло, по имени Махамадилло дал ему четыре бутылки вина, и тот осторожно, трясущимся руками, рассовал их по карманам своего порванного пиджака коричневого цвета и вышел из кабака. Поскольку у алкашей не оказалось ни кружек, ни пиал, ни даже одноразовых пластмассовых стаканчиков, им пришлось пить вино из горла.

- Чуваки, будем пить глоточками, как пили воду в пустыне наши великие прадеды, идя торговыми караванами на аравийский полуостров, совершая паломничество. И чтобы кто-то не сделал лишнего глотка, я буду держать за горло каждого из вас.

С этими словами Худьерди схватил за горло одного из алкашей, а другой алкаш по имени Мугбача Сокий, который был профессиональным виночерпалой, поднес к его рту бутылку с вином. Когда алкоголик сделал глоток, Худьерди сразу зажал ему горло своими цепкими пальцами, перекрыв доступ воздуха. Таким образом, они глотками выпили поровну две бутылки вина. Тут появились двое небритых и лохматых типов, незнакомых им.

- Кто вы такие? - спросил Худьерди.

Один из пришельцев представился:

- Меня зовут Бакамурза - сказал он. Ну, значит, имя у меня такое по паспорту, который я потерял десять лет назад, когда был вдупель пьян. Бака означает жаба. Поэтому на зоне мне дали кличку Жаба. А этот мой дружок - Поезд. Мы пришли к вам в поисках справедливости - пояснил алкаш по кличке Жаба.

- У тебя очень отвратительная кличка. Какая несправедливость! Объясни толком, чувак, я чего-то не врубаюсь - сказал Худьерди.

- Короче, меня сильно избили только за то, что я чихал. Они так отколотили меня, что пришлось пролежать на больничной койке долгие месяцы под капельницей. Один правозащитник долго боролся за то, чтобы они заплатили мне штраф в крупном размере, желательно в долларах, за нанесенный мне физический и моральный ущерб. Но ничего не смог сделать. Наоборот, его самого посадили в тюрьму, где он сейчас мотает срок.

- Интересно, а разве за чехарду так сильно бьют? Ты что, их гриппом заразил что ли? - спросил Худьерди.

- Еще как бьют, блин. Дело в том, что я чихнул не где-нибудь там, в театре или на концерте, а в шкафу моей любовницы - объяснил алкаш по имени Бакамурза -Жаба.

Услышав это, алкаши громко хором засмеялись, широко открыв свои беззубые рты, похожие на пасти лягушек.

- Ага, вам конечно смешно, а мне не до смеха было. Сижу, блин, в этом шкафу, голый, в чем мать родная родила, молюсь Бога, чтобы он помог мне избавиться от мужа моей любовницы, который неожиданно вернулся из командировки. Этот рогатый кретин удивленно спросил у моей любовницы, дескать, почему она голая. Она говорит, милый, я чувствовала душой, что ты возвращаешься из командировки досрочно, и вот разделась, грит, догола, чтобы тебе не пришлось ждать долго, пока я разденусь. Я, грит, просто боялась, что у тебя, как в прошлый раз, пропадёт всякое желание обладать мной, пока я раздеваюсь.

- Ну, спасибо, дорогая. Но, к сожалению, я к тебе не надолго. Дело в том, что забыл взять с собой любимую книгу. Вот возьму книжку Сансергеевича Пушкина, и - снова в путь - сказал муж моей любовницы.

В этот момент я громко чихнул, блин, и этот рогатый чуть не убил меня. Чего ты, грит, сидишь в нашем шкафу голый?! Решил напугать мою бедную жену до смерти, да?! С этими словами он стал бить меня фотоаппаратом, намотав его ремнём на руку. Я говорю, помоги, любовница моя! Но она, вместо этого, начала бить меня своим итальянским сапогом с длинным голенищем. Я еле остался в живых. Прибежал домой, захожу в комнату, подхожу к шкафу, чтобы одеться. Открываю его, а там - на тебе - сидит здоровый голый мужик с волосатой грудью. Я хотел напасть на него, но он ускользнул через проем шкафа, выпрыгнул в окно и скрылся в неизвестном направлении - объяснил Бакамурза Жаба.

Снова поднялся дружный смех.

- А у него какая проблема? -спросил Худьерди.

- У него, это... Ты лучше сам расскажи, Поезд - сказал Жаба.

- Хорошо - согласился алкаш по кличке Поезд.

И продолжал:

- Короче, еду как-то в автобусе, вдруг вижу женщину с ребенком. Я ей говорю, Вы, мол, мадам, по-моему, ели много мяса крокодила. Она говорит, что Вы, гражданин, боже упаси! Я, грит, не то, что там кушать мясо крокодила, я даже боюсь произнести вслух слово "крокодил"! С чего это Вы взяли, что я ела крокодилье мясо? - удивилась она.

Да, вот, говорю, у Вашего малыша рот похож на пасть крокодила. И тут началось. Я не знал, что рядом с ней ехал её муж, здоровяк спортивного телосложения. Он оказался очень злым человеком.

- Шофер! - говорит он - не останавливайся на остановках, ежели хочешь жить на этом свете. И двери не открывай! Если остановишь автобус, я тебя убью!

- Хорошо! - сказал шофер, испуганно глядя назад и нажимая на газ.

Я лежал на полу, плакал, умоляя его, чтобы он не убивал меня. Читал даже назидательные строки из поэзии великого мыслителя востока Джалаладдина Румийя о том, что горячиться нехорошо. Однако со стороны безжалостного и нервного злодея не последовало никакой реакции. Наоборот он сильнее начал наносить мне удары ногой, ругая меня, на чем свет стоит. Он долго пинал меня, пока мой рот не стал похожим на пасть крокодила. Одним словом, на этом свете, как я понял, нет справедливости - сказал алкаш по кличке Поезд.

Компания алкашей продолжала ржать.

- И после этого тебя посадили в тюрьму, и в тюрьме дали тебе кличку Поезд, так что ли? - спросил Худьерды.

- Нет, эту кличку я успел получить еще в детстве. Я, конечно, не хочу портить Вам аппетит во время завтрака, но я привык говорить правду в лицо. Меня воспитал так мой отец. Короче, в детстве и в юношестве, вплоть до моей женитьбы, ноздри у меня были похожи на тоннели, по которым текли мои сопли, словно поезда. Иногда я не успевал шмыгнуть носом и, видя мои текущие сопли, друзья дали мне кличку - Поезд.

-Осторожно граждане, поезд на узкоколейке! Гуппыш - гуппыш! Гуппыш - гуппыш! Пу - пуууууууууууп! Пууууууууууууп!Татах - татах! Татах - татах!- кричали они смеясь - сказал алкаш по кличке Поезд.

Алкаши захохотали. Худьерди тоже. Потом он, вытирая прослезившиеся от смеха глаза единственным рукавом своей клетчатой рубахи, сказал:

- Чуваки! Тихо! Я, как лидер и вождь всемирной партии алкашей, безмерно рад, что численность алкашей на территории нашей необъятной страны неумолимо растет! Считайте, что мы уже провели учредительный съезд нашей партии! Теперь, перед тем, как созвать очередной съезд нашей славной партии, я предлагаю принять в наши ряды господина Жабу и нашего товарища по кличке Поезд! Кто согласен - прошу подтвердить поднятием руки! Алкоголики дружно, как единый организм, подняли руки, одобряя предложение лидера партии алкашей и бомжей. Таким образом, они приняли в партию алкашей двоих новичков. Худьерди, глотнув вина, продолжал свою речь:

- Если подсчитать армию алкашей и бомжей по всему миру, то мы увидим великий шанс, который появился у нас, чтобы придти к власти! Мы скоро покорим не только страну, но и весь мир! Ура, товарищи собутыльники!

-Урааааа! - кричали алкашы.

На сей раз, они просто плакали от счастья.

Тут, откуда ни возьмись, появился участковый Базарбай. Подойдя к алкашам, он сказал:

- Чего вы тут столпились и кричите а, шайтаны?! А ну-ка катитесь отсюда, к едрени матери, сволочи, бездельники! Или соскучали по родному дому - вытрезвителю?! А ты еще не умер да, жидкое коровье дерьмо?! - сказал он и изо всех сил ударил Худьерди ногой по заднице.

Потом схватил его за рубаху и начал колотить его дубинкой по голове и в область шеи. Увидев это, остальные алкаши в страхе разбежались в разные стороны как стая бездомных собак, которых бомжи отгоняют от мусорной свалки.


41 глава из романа "Юлгун"


Возвращение Далаказана в Таппикасод


Сегодня в Таппикасоде праздник. Нет, не праздник независимости страны. Таппикасодцы празднуют досрочное возвращение Далаказана из психбольницы. Его освободили за хорошее поведение. Он вышел на свободу не с пустыми руками. Ему дали корочку в красном переплете, где крупными буквами было написано, что Далаказан Оса ибн Коса является единственным в мире переводчиком птичьего языка, и величайшим учёным в современной мировой филологии. Таппикасодцы встречали его как национального героя: они подбрасывали его в воздух вместе с его огромным шкафом на спине и кричали хором:

- Ша-а-ай-бу! Шаа-а-ай-бу!

У многих на глазах были слёзы радости. Они плакали от счастья и улыбались сквозь слезы.

Особенно поразила односельчан шкаф-квартира Далаказана с паркетным полом и мягкими коврами ручной работы. Она была обставлена дорогой мебелью с кожаными диванами, стенкой, сервантом, в котором были выставлены хрустальные сервизы и фарфоровые вазы. Внимание односельчан привлёк также евро-камин с двумя креслами перед ним. На полу была постелена шкура молодого бенгальского тигра. А ещё они обратили внимание на новый портрет великого лжедемократора страны, который был вывешен на стене шкаф-квартиры. Хотя все эти вещи были нарисованы, но они всё же сильно впечатляли сельчан. Сам Далаказан тоже вроде бы стал городским человеком, то есть он пришел в Таппикасод в полосатой пижаме без рукавов и с коротким галстуком на шее. На ногах у него были зимние ботинки.

Кричал он тоже с городским акцентом.

Далаказан пообещал открыть на берегу реки Тельба-дайро школу птичьего языка и литературы, где он будет работать директором и преподавать детям односельчан птичий язык. Услышав это, Таппикасодцы еще сильнее обрадовались. Один из Таппикасодчан по имени Исамеддун, который работал независимым птицеловом в округе, принес в клетке, сделанной из черепа-узколоба, свою певчую перепелку и обратился к Далаказану с вопросом:

- Ты, энто, Далаказанбай Оса ибн Коса, поговори с моей перепелкой, узнай какие у неё проблемы, какие планы на будущее. Может, она захочет поблагодарить меня за хорошее питание и за уход за её клеткой.

- Хорошо - сказал Далаказан и, ударяя пальцем в подбородок, начал петь как перепелка. На удивление односельчан перепелка независимого птицелова Исамеддуна запела в такт Далаказану.

Далаказан начал переводить:

- Во-первых Ассаламу алейкум, дорогие двуногие! Я рада, что, наконец-то, вы начали изучать наш птичий язык! Но скажите этому птицелову Исаметдуну, что я столько лет сижу в этой дурацкой клетке, чтобы петь для него. Я пою не от радости, а от тоски по просторам, по клеверному полю, в котором я вылупилась из яйца и выросла. Я тоскую по родному простору, где я свободно летала на рассвете и на закате солнца! Когда арестовали и посадили сына этого птицелова Исаметдуна, он бегал чуть ли не на четвереньках по отделениям милиции и писал жалобы во все инстанции, чтобы освободили его сына, который сидит в тюрьме за распространение листовок, якобы, экстремистского толка. Как он умолял правозащитников, чтобы те заступились за его сына! А обо мне он даже не подумал. Он кормил меня дохлыми тараканами и сверчками, которых убивал, как хлопушкой, своей поношенной тюбетейкой. Он держит меня как узника в тесной клетке, которая в миллионы раз хуже, чем концентрационный лагерь "Жаслык". Когда я ругаю его и проклинаю, этот придурок только радуется. Скажите этому независимому птицелову Исамеддуну, пусть он выпустит меня из клетки. Пока он меня не освободит, его сын будет сидеть и гнить в темнице, и там же откинет свои копыта!..

Далаказан перевёл дословно речь перепелки.

Независимый птицелов Исамеддун обомлел и вдруг, сняв тюбетейку, горько заплакал:

- Перепёлка, перепёлочка моя, прости меня, ради бога! - причитал он. Всякий раз, когда ты пела, я думал, что ты меня хвалишь! Прости, если можешь! Я, дурак, не понимал твои слова, клянусь хлебом! Вот к чему приводит необразованность! Я обещаю тебе, что как только откроется шкаф-школа Далаказана, в которой дети будут изучать птичий язык, я тоже поступлю, и буду учиться на отлично, изучая ваш язык! А сейчас я выпущу тебя из клетки! Лети на свою родину, которая называется клеверное поле! На рассвете в тишине и Вечером, когда солнце скрывается за горизонтом, я буду приходить туда, в клеверное поле, чтобы со слезами на глазах послушать твои песни о просторах клеверных полей, о свободе!

Потом у всех на глазах независимый птицелов Исаметдун вынул острый нож из голенища своего сапога и перерезал клетку, сделанную из узколобого черепа. Неуклюже хлопая крыльями, перепелка вылетела из клетки и полетела в сторону берега реки Тельба-дайро, заросшиего юлгунами (степными можжевельниками).

- Жить-жить -житталалалу - лалула! Жить -жить -житталалалу - лалула! - радостно закричал Далаказан.

В приподнятом настроении люди разошлись. Кто пошёл на рисовое поле, кто - домой

- Ну вот, дорогой сосед, ты снова у себя на родине! Еще раз с освобождением тебя из психдиспансера! - сказал Гурракалон с яркой гагаринской улыбкой.

- Спасибо, Гурракалон-ака.

- И Вам тоже огромное спасибо, госпожа Фарида Гуппичопоновна! - благодарствовал её Далаказан, поправляя ремни своего огромного деревянного рюкзака.

- Я тоже рада, что Вас досрочно освободили из учреждения, где лечатся душевнобольные пациенты. Наконец-то, восторжествовала справедливость! - сказала Фарида.

- Я тоже - сказал Ильмурад.

- Спасибо, Ильмурад, ты заметно вырос, и усы у тебя появились, словно весенняя трава. Голос твой тоже возмужал! - сказал Далаказан, хлопая Ильмурада по плечу.

- А где мои маленькие друзья? - спросил Ильмурад.

- Мекоил в школе, а Зулеха, как всегда, в детском садике. Они тоже обрадуются, узнав о Вашем возвращении, Далаказанжон - сказала Фарида.

- Жаль, что я не смог купить вам подарков - смущённо сказал Далаказан.

- Да, нет, что ты, дорогой сосед. Твоё возвращение - самый большой подарок для нас. А то без тебя и без твоего крика совсем опустел наш Таппикасод - сказал Гурракалон, и продолжал:

- Ты, Далаказан, отдохни маленько, небось, устал, возвращаясь пешком да еще с огромной шкаф-квартирой на спине. И ни о чем не думай, не переживай, самое главное это то, что ты теперь на свободе - сказал он.

- Хорошо, Гурракалон - ака-сказал Далаказан.

Тут прилетел воробей и сел на ветку юлгуна. Он сидел на ветке, напоминая человека, который стоит в положении "руки в брюки". - Далаказан заговорил с воробьем на птичьем языке.

- Что говорит этот воробей? - спросил Гурракалон.

Далаказан начал переводить: "это - двуногая тварь по имени Ктайбет, который все время, даже при сильном ветре и в дождливую погоду собирает большие камни на берегу, весной заползает на деревья, словно змея, и ворует яйца из гнёзд бедных птиц. Самое странное это то, что Ктайбет, сидя под деревом, засовывает под свой грязный воротник салфетку, как это делают аристократы в дорогом ресторане, и вынимает чайную ложку из голенища своего сапога. Потом, аккуратно кладёт яйцо в специальную рюмку, ложечкой разбивает кончик яйца, делая отверстие. После этого, осторожно убрав часть разбитой скорлупы своими большими грязными ногтями, сыплет в отверстие соль и начинает медленно потягивать это яйцо, всырую. Таким образом он ест, выполняя жуткий ритуал, облизывая пальчики и наслаждаясь. И считает себя аристократом. После этого ритуала он один снова начинает собирать камни на берегу. Для чего он собирает камни на берегу, это, как говорит воробей, до сих пор остаётся загадкой века.

- Ну и люди, а? - возмутился Гурракалон. Эти птицы, оказывается, бывают очень наблюдательными! Как он описывает событие! Я даже не думал, что этот Ктайбет поступает так подло - удивился Гурракалон.

- Не говорите. Эти пернатые знают о нас больше чем мы сами - сказал Далаказан.

- Самое важное это то, что ты знаешь их язык. Отныне, когда на рисовых полях созреет рис, ты будешь предупреждать нас о намерениях пернатых, об их неожиданных налетах. Будешь сообщать нам, на чью шолипою они намерены сесть своей огромной стаей и уничтожить урожай за считанные минуты, щёлкая рисовые зёрна, словно семечки подсолнуха - радостно сказал Гурракалон.

- А сейчас, извините нас, дорогой сосед, нам нужно идти на рисовое поле делать прополку - сказала Фарида улыбаясь.

- Да, да, конечно, Фарида Гуппичопоновна - сказал Далаказан.

Фарида с Гурракалоном ушли, а Ильмурад остался дома и занялся изготовлением кожаных заготовок для туфель и сапог.

Супруги прошли по знакомой тропе и спустились по крутому спуску к берегу реки, где, словно зеленое море, колыхались на ветру рисовые поля. Они работали внаклонку без отдыха до обеда, выдергивая водоросли с корнями и метая их на край поля. Летящие в воздухе сорняки были похожи на зелёные хвостатые кометы. В соседних шолипоях, вздувая мембраны ушей, квакали лягушки. Работая под палящим солнцем, очистив от сорняков одно поле, они оба зверски устали и проголодались. Умывшись в журчащей мелководной речке с прозрачной водой и каменистым дном из разноцветных галек и щебня, они устроились на берегу под тенью лохового дерева и начали обедать, прислушиваясь к далекому тоскливому голосу кукушки, которая куковала в юлгуновых зарослях за рисовыми полями. Счастливая пара обедала на природе чем бог послал, и после обеда, решили немного передохнуть. Гурракалон вытянул ноги и прилёг, положив голову на мягкие колени любимой жены, которая сидела, прислонясь спиной к стволу лохового дерева. Они отдыхали так тихо, что на соломенную шляпу Гурракалона села красная стрекоза. Фарида, прислоняясь к дереву, уснула.

Ей снился Далаказан в меховой шапке. Он был в тулупе, в валенках и варежках. Ехал он в собачьей упряжке в научную экспедицию, со шкаф-квартирой на спине, один, чтобы сделать сравнительный анализ, сопоставив северный птичий диалект с восточным, классифицировать их и создать грамматику птичьего языка. Шел сильный снег. На безлюдных просторах тундры бушевала пурга. Собаки с лаем мчались вперед, волоча упряжку, в которой стоял Далаказан со своей однокомнатной шкаф- квартирой на спине, весело крича на всю тундру:

Жить -жить -житталалалу - лалула! Жить -жить -житталалалу - лалула!

Вдруг он услышал душераздирающий вой волков. Он осмотрелся, и увидел целую стаю белоснежных полярных волков, которые почему-то гнались за собачей упряжкой Далаказана. "Какие красивые белые и пушистые волки!" - подумала во сне Фарида. Не то, что наши среднеазиатские, с грубой шерстью серого цвета, злые и вечно голодные, со страшными, залитыми кровью, глазами. Но, когда эти белые и на вид безобидные волки догнали Далаказана и, рыча, набросились на него, он растерялся и от страха закричал:

- Жиииииить! Жииииииить! Житталалалулалулаааааааааа! Помогитеееееее!

Но на его зов о помощи никто не откликнулся. И Далаказан твердо убедилась в том, что полярные волки в сто раз страшнее восточных. Фарида испугалась и громко закричала:

- Далаказанжааааааан! Читайте молитвууууууу!

Пыхтя и кряхтя, Далаказан, как мог, отбивался от хищной и кровожадной стаи полярных волков и кричал.

- Как же я могу молиться, если не знаю молитву, Фарида Гуппичопоновнаааааа! Я воспитывался на идеях Чарлза Дарвинаааааа! Нам говорили, что Бога не существуееееееет!Я никогда не ходил в церковь. В мечеть и синагогу тожееееее! Эх, если б я знал, что молитва поможет избавиться от полярных волков, я бы выучил четыре священные книги Бога наизусть и служил бы проповедникоооооом! -кричал Далаказан.

- Ладно, я зачитаю молитву за Ва-а-ас, Далаказанжаааааан! - кричала Фарида и усердно, со слезами на глазах, начала читать молитву. Как только она закончила читать молитву, так сразу совершилось чудо: двери шкаф-квартиры Далаказана начали хлопать, словно крылья, и Далаказан поднялся в воздух и улетел прочь.

- Ну, слава тебе Господи! - обрадовалась Фарида.

- Спасибо, огромное, Госпожа Фарида Гуппичопоновнааааааа! - поблагодарил Далаказан, и полетел все дальше и дальше на север. Он долго летел и летел, хлопая дверьми своей шкаф-квартиры и... заблудился. Он потерял ориентир, летел над океаном. У него не было ни компаса, ни карты. Приземлиться было некуда. Сесть на воду опасно, так как там рыскала стая подводных плывучих волков, то есть акул, которые за считанные минуты могли съесть его вместе с однокомнатной шкаф-квартирой. Не надо рисковать, наоборот, нужно лететь наугад, кто знает, может он обнаружит в океанском просторе какой-нибудь остров или атолл.

Далаказан продолжал полет. Он летел очень долго и вдруг он увидел, что у него вместо носа - клюв. Это было особенно заметно, когда он кричал, потому что его крик был похож на крик птицы. Кыйк! Кыйк! Кыйккалалалулалулаааааааа!

Он летел над океаном сквозь облака всю ночь напролет, не складывая свои деревянные крылья. Под утро он увидел под собой красивые, зеленые леса, горы с белоснежными вершинами, широкие реки и озёра. Далаказан медленно и осторожно начал спускаться вниз. Когда он приблизился к земле, то увидел вдоль дороги табличку, где было написано "Псков". Он также увидел двух людей, которые сидели и разговаривали на опушке леса, у костра. Рядом с ними лежали охотничьи ружья, двустволки тульского производства. Один из охотников, разливая водку по стаканам сказал:

- Давай, Алик, выпьем за дружбу и за удачную охоту!

- Давай, Иван! - сказал охотник по имени Алик, беря стакан с водкой, который протянул ему его друг Иван. Они чокнулись, и залпом выпили огненную воду, под названием русская водка. Потом вкусно закусили солеными огурчиками.

-Ахх, как хорошо жить на этом свете, Алик! - сказал охотник по имени Иван.

- Да-аа-а, не говори, Ваня! Хорошо сидим! А то сидишь дома у компьютера и не замечаешь, как прошел день. А тут, гляди, вокруг псковские хвойные леса, кристально чистый воздух, рядом озера с прозрачной водой, тлеет костер, птички поют, одним словом - романтика! - сказал, жуя хрустящий соленый огурчик, другой охотник по имени Алик. В этот момент охотник по имени Иван увидел летящего Далаказана с однокомнатной квартирой на спине и ошалел.

- Алик, гляди! Вот эта птица! Ни фига себе! Давай бери ружье, чего смотришь?! Улетит же сейчас! Пали! - закричал он.

Охотник по имени Алик быстро схватил ружьё и, не целясь, произвел выстрел из двустволки тульского производства. Бедный Далаказан, вращаясь в воздухе, стремительно полетел вниз и с грохотом упал в озеро. Тут Фарида и проснулась.


42 глава из романа "Юлгун"


Шкаф-школа учителя Далаказана


В жизни отличника народного образование, учителя Далаказана Оса ибн Коса, который из чувства патриотизма давал ученикам бесплатные уроки птичьего языка и литературы начались будние дни. Ему было нелегко, поскольку он одновременно был директором этой школы, замдиректора, завучем и завхозом, на всякий случай. Сам же работал и уборщиком. С утра до вечера Далаказан преподавал, работая в две смены, вечером до глубокой ночи писал конспекты при свете керосиновой лампы, проверял тетради учеников, с упражнениями по птичьему языку, диктантами и сочинениями на птичьи темы. Параллельно народный учитель писал докторскую диссертацию. Иногда выходил он на улицу и, глядя на луну, кричал во весь голос:

-Жить-Жиииить Житталалалулалулаааааа! Жить - Жиииить Житталалалулалулаааааа!

Кроме всего прочего, он изготавливал различные наглядные пособия для использования на уроках. Работал он до глубокой ночи, когда усталая луна уходила к горизонту, тихо освещая берега, оврагов и полей, и звезды начинали тускнеть.

В тот день он встал рано, когда за рекой начали кричать первые петухи и на утреннем небосклоне Таппикасода появились бледные полосы. Начинало медленно рассветать. Вдалеке, в прохладном клеверном поле, пели перепелки:

"Вывык! Вывык! Битбылдык! Битбылдык!"

Но, не дожидаясь песен жаворонков, Далаказан сонно зевнул и заснул сладким сном. Но через часа два он встал, как молодой солдат, и, умывшись, позавтракал, съев хрустящие куски засохшего хлеба, которые ученики оставили под партой. Оставшиеся крошки он высыпал в кормушку для птиц.

Каждое утро он выходил к своим ученикам в полосатой пижаме, в спортивных шароварах и, всегда с галстуком на шее. Ну, подумайте сами, куда без галстука культурному учителю? Ведь, галстук главный атрибут парадной форме настоящего учителя. Правда, спортивные шаровары были ему коротковаты, и поскольку он ходил босиком, эти шаровары выглядели смешно. Но это ничуть не смущало его. Самое главное - это народное образование, считал он. Когда он вёл урок, из шкаф-школы доносились голоса похожие на птичьи песни.

- Чырррр, чку - чку - чку! Чирик - чирик!Фиииийт - фиииийт - фю - фю- ди - ди - ди- ди - ди -ди! Чяааак! Чяааак! Блю! Блю! Карррр! Карррр! - кричали дети, осваивая новую науку в истории человечества.

Однажды, во время урока Далаказан выглянул в окно и увидел милицейский газик с группой оперативников из отделения родной милиции. Он страшно испугался. Его лицо резко побледнело.

- Кажется, снова оклеветали меня. Сейчас опергруппа ворвется в шкаф-школу, менты заломят мне руки, наденут наручники и, закрыв шкаф-школу, увезут меня, подвесив под брюхо вертолета-подумал он.

Чтобы дети не испугались, Далаказан опередил милиционеров. Нет, он не сбежал, ускользнув от них через проем в шкафу, наоборот, вышел навстречу к милиционерам с поднятыми руками.

- Я сдаюсь добровольно, начайники! - крикнул Далаказан.

Но милиционеры в ответ только заулыбались.

-Что Вы, гражданин учитель, опустите руки. Мы приехали не для того, чтобы арестовать Вас, а по совсем другому делу - сказал один пузатый милиционер в звании младшего лейтенанта.

- Аа-аа, вы пришли за учениками, чтобы отправить их на полевые работы?! - обрадовался Далаказан.

- Нет, гражданин учитель, не угадали. Мы приехали учиться в Вашей шкаф-школе! - сказал пузатый милиционер с ученической сумкой за плечами.

Услышав такое, Далаказан, окосел от удивления.

-Да, Вы что, начайник, шутите что ли? Дык, у Вас эвон сколько спецшкол и академий!

- Да, гражданин учитель Вы правы. Есть у нас свои спецшколы и академии, но, к сожалению, там не преподают птичий язык и литературу. А мы хотим изучать птичий язык. Почему? Объясню четко и ясно. Допустим, мы нашли в юлгуновых зарослях труп неизвестного человека с многочисленными ножевыми ранениями. Голова трупа, к примеру, так изуродована, что даже его родственники не в силах опознать. Судя по червям, которые едят тело убитого, можно сделать хоть какие-то выводы о том, что его убили, скажем, три дня назад. Ну, скажите сами, как нам найти убийцу, который в это время успел уехать из страны и скрыться? Не знаете? Мы тоже. А ваши друзья знают - сказал пузатый милиционер.

Далаказан побледнел еще сильнее.

- Какие мои друзья? О каком трупе и убийце Вы говорите, начайник? - спросил он удивлённо.

- Ну, эти Ваши пернатые друзья - объяснил пузатый милиционер.

- Аа-аа, так бы и сразу сказали, гражданин начайник. А то от испуга я чуть не наложил в спортивные шаровары - сказал Далаказан, облегченно вздыхая и поправляя свой короткий галстук красного цвета.

- Вот-вот, гражданин учитель Далаказан Оса ибн Коса, преступники обычно совершают свои преступления в безлюдных местах, в зарослях, где растут деревья и думают, что их злодеяния, кроме них, никто не видит. А там на деревьях сидят Ваши пернатые друзья с фотографической памятью всё фиксируют. Они бесценные свидетели. А в этом космическом веке задержать преступников не так-то легко, как Вы себе представляете. Говорят, что за рубежом на каждом углу установлены камеры наблюдения, которые помогают поймать преступников. Но преступники тоже не лыком шиты, правильно? Они ведь, прежде, чем совершить свое гнусное злодеяние, либо отключают установленные камеры, либо действуют в масках. А тут у нас под рукой бесплатная живая система наблюдения. Прилетит птичка, сядет на ветку дерева за окном отделения милиции, чирикнет, и родная милиция во время будет проинформирована. Возьмём оружие с боеприпасами, сядем тихонько в уазик и направляемся по указанному адресу, где злоумышленник пытается совершить преступление. Незаметно окружаем здание и цоп - злоумышленник в наших руках. Потом увезем его, затолкнув в воронок, пинком по заднице, похожей на рюкзак. Он удивится, подумав, мол, у них, то есть у нас наверно, появилось какое-то новое и сверхсовременное оснащение. А мы скромно улыбнёмся ему в ответ. Одним словом, птичий язык для нас тоже является большим открытием. Овладев птичьим языком, мы быстро будем находить преступников, работая на опережение, и закрывать уголовное дело, не успев открыть его. Так будет происходить со всеми делами, и, глядишь, через месяц станем старшими лейтенантами, через два - майорами, а через год будем носить погоны подполковника. А для того, чтобы завербовать птиц-информаторов и работать с ними, мы, чекисты, должны знать их язык основательно. Теперь поняли, гражданин учитель Далаказан Оса ибн Коса?! - сказал пузатый милиционер, снимая фуражку и почёсывая свою лысую голову.

- Да урто начайник! Теперь понятно! - сказал Далаказан и радостно крикнул: Жить - Жиииить Житталалалулалулаааааа!Жить - Жиииить Житталалалулалулаааааа! Таким образом, группа оперативников из отделения родной милиции во главе с пузатым милиционером начали учиться в шкаф-школе Далаказана Оса ибн Косы вместе с остальными учениками. Пузатый милиционер, который хотел быть отличником, сидел за передней партой. Поскольку он был здоровяк, его огромное тело мешало детям видеть, что написано на доске. Поэтому дети, которые сидели позади него, вытаскивали из своих карманов маленькие рогатки и заряжая их бумажными пулями стреляли в ухо пузатому милиционеру. Тот сердился, оглядывался назад и хмуро угрожал кулаком трудновоспитуемым однокласникам.

В один прекрасный день Далаказан проводил очередной урок на природе, где щебетали птицы, и вдруг издалека раздался печальный голос одинокой кукушки. Учитель с учениками умолкли, внимая голосу бедной птицы.

- А ну-ка гражданин начайник, то есть пузатый ученик, попробуйте-ка поговорить с кукушкой - сказал Далаказан.

- Хорошо, гражданин учитель - сказал пузатый милиционер с лысый головой и, начал говорить на ломаном птичьем языке:

- Кук - ку! Кук -ку!

И тут же из-за юлгуновых зарослях на краю обрыва, где колыхались на вольном ветру лоховые деревья, на его вопрос последовал ответ.

- Ну, что сказал Ваш пернатый партнер, гражданин пузатый ученик с лысый головой? - спросил преподаватель Далаказан Оса ибн Коса.

- Она говорит о каком-то Куке, который отправился на корабле через Тихий Океан в Австралию, и там его съели свои дружки из племени людоедов.

- Ну и дружба... - сказал пузатый милиционер, сжимая в руках фуражку и задумчиво почёсывая свою лысую голову, на которой солнечные зайчики играли как светомузыка в ночном баре.

- Ну вот, видите, разговаривая с птицами, можно многому научиться. В этой информации есть ценные исторические, а также географические факты. После этого другие ученики тоже стали развивать свою птичью речь, вступая в разговоры с птицами различной породы. Возвращались они в приподнятом настроении, по пути разговаривая между собой на птичьем языке. Но когда Далаказан зашел в учительскую, он резко побледнел лицом, обнаружив кражу на своем письменном столе. Оказывается, кто-то украл его докторскую диссертацию, над которой он так долго и кропотливо трудился.

А между тем, по узкой тропинке, поросшей с двух сторон высокими травами и зарослями, спешно шагал с докторской диссертацией Далаказана подмышкой опасный рецидивист Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Кара булут Ибн Абдель Касум.


43 глава из романа "Юлгун"


Лунные поля


Поскольку люди меньше стали заказывать обуви на ремонт, Гурракалон с Фаридой решили маленько подзаработать, занявшись выращиванием хлопчатника. Опытные хлопкоробы обычно занимаются поливом хлопковых полей ночью, когда спадает жара. Если хлопковое поле поливать в дневное время, цветы и листья на растущих кустах могут выгореть на палящем солнце, и урожай может пропасть.

После ужина супруги, взяв с собой кетмени и фонарь и оставив Мекоила с Зулейхой Ильмураду, отправились на своё хлопковое поле. Вдалеке за тополиной рощей медленно поднималась луна. Вечерний воздух дрожал от трескучего пения сверчков. Со стороны реки доносился хор квакающих лягушек. Лёгкий ночной ветерок нёс запах цветущих маслин. Супруги шли молча, не нарушая ночную симфонию. За ними следовали их длинные тени. Вокруг зажжённого фонаря, который раскачивался в руке Фариды, вращались мотыльки. Проходя мимо частной шкаф-школы великого филолога Далаказана, первого в мире переводчика птичьего языка Оса ибн Косу, Фарида с Гурракалоном увидели как он, сидя у окна, при свете керосиновой лампы пишет конспект. Им не хотелось мешать первому на земном шаре учителю птичьего языка, человеку, ставшему гордостью Таппикасодчан, благодаря тем чудо-таблеткам, которые он принимал в лечебнице, где работают вежливые и улыбчивые врачи, няни и медсёстры. Они продолжили свой путь в сторону хлопковых полей по проселочной дороге, вдоль которой росли высокие тополя и огромные плакучие ивы. Когда Фарида с Гурракалоном пришли на край поля, которое им предстояло полить, они увидели, что уровень воды в арыке поднялся. На поверхности водоёма, который служил для распределения воды, дрожало отражение луны. Вращая ручкой, Гурракалон приподнял железную заслонку дамбы, и вода с шумом хлынула в более узкое русло, известное как шакарык. Гурракалон с Фаридой стали направлять воду в канавки между рядами растущих кустов хлопчатника. Они знали, что надлежащий полив хлопчатника очень важен для достижения высокой его урожайности. Мелиоратор должен уметь правильно и равномерно распределять воду по канавкам. Иначе какая-то часть хлопкового поля останется не политой, а другая - наоборот, окажется под водой. В обоих случаях хлопчатник погибает. Если поливальщик не умеет правильно рапределять воду, то она может смыть плодородную почву, обнажив корни хлопчатника. Будучи сыном дехканина-хлопкороба, Гурракалон освоил эту науку еще в юности.

Супруги долго трудились, сверкая кетменями при свете луны. Наконец они распределили воду по канавкам и, покинув поле, присели на пригорке, на краю плантации. Сверху им было видно, как канавки междурядья наполняются водой, сверкая при ярком свете луны. Казалось, по канавам бежит расплавленный свинец.

- Смотри, любимый, какая красивая ночь! Как ярко светит луна, Господи! - воскликнула восхищённо Фарида, кладя голову на плечо мужа.

- Да, милая, тишина космическая! А рядом со мной - ты, и мы - одни! Я люблю тебя, дорогая! Я самый счастливый человек на планете! - сказал Гурракалон, обнимая Фариду.

- Я тоже - сказала Фарида!

С этими словами они целовались под ярко сияющей луной.

- Знаешь, дорогая - сказал Гурракалон, глядя в глаза супруги, как в колодец с прозрачной, кристально чистой водой, в которой отражался свет луны и звёзд - на свете существуют богатые миллионеры-правители, у которых есть буквально всё: роскошные виллы, дорогие машины, всякие там джипы и Мерседесы и даже собственные вертолеты и самолеты. Но они несчастные! У них нет самого главного - любви! Богатые супружеские пары не доверяет друг другу, подозревая в неверности, и тайно следят друг за другом. Их изнутри поедают черви сомнения, не давая им ни минуты покоя! В сердцах у них, вместо любви, таится презрение, терзающее их словно ядовитая змея! Некоторые живут друг с другом только ради того, чтобы овладеть имуществом своей половины! Ради богатства некоторые супруги даже убивают друг друга, отравляя ядом. Они не понимают, что счастье не в деньгах! Человек осознает своё счастье только, когда потеряет его! Проходят годы, и они со вздохом и с грустью начинают вспоминать свой счастливый период жизни, такой как у нас с тобой сейчас, который они безвозвратно упустили! Смотри, милая, такой романтики нигде нет, и не сыщешь! Не надо ехать в другие края в поисках романтики! Счастье здесь, рядом! Некоторые чиновники уходят на работу на рассвете и возвращаются домой в полночь, работая целый день, с одним только желанием - подняться вверх по служебной лестнице! Работают, терпя оскорбления и унижения со стороны начальства, глотая таблетки от сердечного приступа. Бывает, иной чинуша не может попасть к себе домой, потому что сын его родной, не узнав и испугавшись его, звонит милицию, сообщая, что к ним в квартиру врывается какой-то незнакомый тип, похожий на серийного убийцу. Такие люди, не знают даже, что летние ночи бывают такие красивые! Вот они и есть, самые несчастные люди на этом свете! - поделился своими мыслями Гурракалон.

- Ты прав, мой любимый! - согласилась Фарида. Посмотри на звезды! Небо - словно бескрайнее лазурное поле, в котором поспела лесная земляника! Какая тишина, какое спокойствие! Да будет всегда мир на земле, как этот лунный вечер! Это наша планета! Наша красавица! Наш солнечный Узбекистан! Родина не виновата во всех невзгодах и трудностях, которые я пережила!

Супруги обнялись и поцеловались. Это был долгий эротический поцелуй, возбудивший в них страсть и желание. Гурракалон учащённо дышал, а Фарида стонала от наслаждения. Рядом с ними тихо и радостно светил фонарь, вокруг которого, словно искусственные спутники нашей любимой планеты, совершали свои безумные полеты мотыльки.

- Ох, асалим! (асал - мед) Когда я вижу тебя в атласных бриджах (узбекский атлас - гладкая, нежная ткань, сотканная из чистого шелка в красно-желтом, как огненное пламя, цвете) у меня кровь начинает играть в жилах! Как будто твое нежное белое тело трепещет в пламени ханатласа! Этот нежный материал возбуждает меня! А полуголые женщины в трикотажном белье совсем не интересует меня! Я люблю тебя и не устану повторять об этом снова и снова до последнего дня своей жизни, милая! Я хочу, чтобы ты родила от меня сына или дочку - шептал Гурракалон не переставая двигаться.

- Ах, Гурракалон, иногда, когда мы с тобой вступаем в близость, я боюсь тебя, думая, а не превратишься ли ты в один прекрасный день в сексуального маньяка - сказала, пылая страстью, Фарида, - тоже шепотом.

- Не бойся, асалим, я не сексуальный маньяк, но я твой волк, это точно. А ты моя волчица!

Они долго предавались страстям, сладострастно вздыхали, ахали и охали и, наконец, умолкли, лежа в обнимку на пригорке, покрытом мягкой зеленой травой. Ночной, прохладный ветер всё играл листьями ив и тополей, которые росли на краю хлопковых полей. Туда-сюда носились в воздухе летучие мыши, проворно махая крыльями, похожими на тряпки. Через некоторое время Фарида привстала.

- Милый, айда к водоёму. Нам нужно совершить омовение. Лежать неумытым после близости грешно - сказала она.

- Да, любимая - сказал Гурракалон и встал.

Супруги пошли к лунному водоему и вошли в воду. Выбрав подходящее место в глубоком водоеме, они купались долго, плескаясь, шлепая по воде и смеясь. Потом одевшись, поблагодарили Бога за то, что Он щедро одарил их чистой страстной любовью. За то, что не сделал их похожими на некоторых типов, которые совершают грех, вступая в случайные половые связи, запрещённые Богом.

Счастливые супруги обошли освещенное луной поле, проверяя, ровно ли политы кусты хлопчатника, и все ли они, как следует, утоляют жажду. Они шли с кетменем на плече и, убедившись в том, что всё в порядке, снова вернулись на пригорок и легли. Они лежали, глядя на далёкие звезды и на луну, разговаривая между собой. Потом оба уснули.

Фариде приснился сон. Сначала она увидела огромный белый экран, похожий на парус на фоне звездного неба. На экране беспорядочно и быстро мелькали изображения нескольких звезд. Потом появились титры в сопровождении симфонической музыки Дмитрия Шостаковича "Прелюдия ╧ 5 " для фортепьяно и скрипки.

Вдруг, откуда ни возьмись, появился позолоченный памятник гордого сапожника Гурракалона с шилом в руках и с золотым кончиком, который сверкал словно солнце. В титрах были такие слова:

"Киностудия "Таппикасодфильм" представляет:

Главный режиссер - Фарида Гуппичопоновна.

В главных ролях: Учитель птичьего языка Далаказан Оса ибн Коса.

Сосед Далаказана - сапожник Гурракалон.

Тракторист Газинияз

в фильме "Тельба-дайро".


Потом на экране появились осенние рисовые поля, над которыми летали стаи птиц, которых прогоняют в шолипоях дехкане, крича и громко хлопая в ладони. Над оврагом шел Далаказан со шкаф-школой на спине. На природе, под открытым осенним небом, он принимал у своих учеников выпускные экзамены по птичьему языку и литературе. Пузатый милиционер с ученической сумкой на плечах первым сдал экзамен на отлично. Многие его одноклассники провалились, в том числе и некоторые сотрудники из взвода пузатого милиционера. Пузатый окончил шкаф-школу Далаказана на золотую медаль. Когда Далаказан вручил ему аттестат и попрощался с ним, пузатый ученик с лысой головой присел на пень и заплакал от радости, вытирая слезы счастья краем гимнастерки. Когда он прощался с Далаказаном, крепко обнимая его, остальные ученики все как один громко зарыдали.

- Спасибо Вам, дорогой учитель! Спасибо и вам мои одноклассники! И прощай, наша деревянная школа! Я здесь учился, получил образование, освоив десятилетнюю программу за две недели! Я вас никогда не забуду, и буду всегда вспоминать вас! - сказал пузатый милиционер с ученической сумкой на плечах и собрался уходить.

Далаказан с учениками долго смотрели вслед уходящему пузатому ученику, пока он не растворился в густом осеннем тумане. Там, вдали, тарахтел одинокий трактор тракториста Газинияза, который пахал, напевая печальную песню. Он думал о своей возлюбленной девушке, по имени Шахзода, которая умерла, с которой он когда-то учился в Ташкентском Государственном Университете, на Факультете филологии.

Пузатый милиционер, шагая сквозь осенний туман, пересёк поле и вышел на автостраду. Там он сел в попутную легковушку и уехал в город. Он по-прежнему занимался любимым делом, но теперь он вел борьбу с преступным миром новыми методами, опираясь на помощь пернатых информаторов. С помощью тайной информации пернатых друзей, пузатый милиционер стал очень легко обнаруживать коварных преступников, обнаруживая и задерживая их там, где они не ждали. За отличную работу его наградили несколькими орденами и медалями, различными нагрудными знаками и поощрили денежным вознаграждением, повысив ему звание и должность. В результате, пузатый милиционер быстро дослужился до подполковника.

Однажды прилетела одна маленькая птаха, села за окном на ветку клёна и начала чирикать, выдавая очень важную секретную информацию. По словам птахи, какой-то преступник получает наличными крупную взятку в долларах. Пузатый подполковник обрадовался и, взяв с собой оружие с боеприпасами, сел в уазик вместе с группой захвата.

- Чего стоишь? Нажми же на газ, арбакеш хреновый, кучер несчастный! - закричал на шафера.

- Есть, урто подполковник! - сказал шофер и уазик помчался по указанному адресу.

- Теперь ты можешь обращаться ко мне со словами "урто генерал"! - сказал водителю пузатый милиционер - я душой чувствую, что после поимки этого несчастного коррупционера, я получу звание генерала! Это точно! Господи, как я люблю генеральские золотые погоны с золотыми лаврами на петлицах! А фуражка?! А кокарда на генеральских фуражках?! Они тоже выглядят особо! А зимой я закажу себе папаху из золотистого бухарского каракуля! А ты знаешь, как делают самый дорогой кудрявый золотистый каракуль?! Чабаны снимают шкуру новорожденной овечки? Ну, ты необразованный водитель в тряпочных пагонах! Чабаны, чтобы добыть золотистый каракуль, беспощадно колотят беременную овцу черенками лопаты, чтобы от испуга и боли овечка в утробе матери морщилась и сжималась всем телом. Чем дольше и больше будет морщиться и сжиматься овечка в утробе овцы, тем мельче и красивее будет её шерсть! Теперь понял, дуралей?!

-Так точно, урто генерал! - ответил шафер, нажимая на газ и с опаской глядя на пузатого подполковника в сферическое зеркало своей развалюхи.

Наконец, они приехали туда, где особо опасный коррупционер намеревался получать крупную взятку. По команде пузатого подполковника, оперативники окружили здание и, неожиданно ворвались вовнутрь здания с диким криком:

- Руки на затылок и лечь на пол! Сопротивление бесполезно, здание окружено!

От нежданного поворота событий коррупционеры испугались и, в растерянности бросив чемодан с деньгами, легли на пол. Когда оперативники заламывая руки коррупционеров надевали им наручники, один из взяточников увидел пузатого подполковника и начал ругать его на чем свет стоит:

- Ты на кого руки поднимаешь а, лысый?! Это же я твой бывший начальник! Теперешний директор хлопкового завода! Учти, есть у меня достаточно выдеокомпромата, разоблачающего твои преступления против человечество! Или ты забыл, как ты тайно переправлял контрабанду крупными партиями в соседние страны?! Мои люди могут тебе напомнить об этом, и это не составит особого труда для нас! - орал он истерично.

Пузатый подполковник покраснел от стыда и испугался даже. Он приказал оперативникам, чтобы они немедленно освободили коррупционеров-взяточников. Пузатый подполковник с лысей головой, стоя на коленях, начал просить прощение у своего бывшего начальника, прижимая к груди свою помятую фуражку.

- Простите меня ради бога, господин урто, бывший мой начальник! Я не виноват! Это всё птаха виновата, которая доносила мне недостоверную секретную информацию! - сказал он.

- Что? Птаха виновата?! Ну, ты, мразь! Причем тут птаха?! Оставь бедную птичку в покое! Ты чего, свихнулся что ли?! - удивился освобожденный взяточник, массируя свои запястья, которые сжимали наручники.

- Да, да, урто бывшый начальник! Именно птаха сказала мне на птичьем языке, что здесь какой-то взяточник получает взятку в крупном размере, и я примчался сюда со своим взводом... - сказал пузатый подполковник с лысой головой, стоя на коленях, словно верующий перед алтарём.

Взяточники ошалели, услышав слова пузатого подполковника.

- Нда, у него в черепе поселились тараканы! Мы бы поверили ему, если бы он сказал хотя бы про попугаев. Но когда человек убежденно говорит о птичьем языке, да еще и о какой-то говорящей птахе, то здесь извините меня, это уж слишком... Ему срочно нужна медицинская помощь, он безнадежно болен - сказал один из взяточников.

Потом они подняли чемодан, напичканный американскими долларами, и спешно покинули здание.

Через день пузатого подполковника выгнали с работы, сорвав с него погоны и отняв удостоверение личности...

Звучала лунная соната Бетховена. Разжалованный пузатый подполковник вернулся в Таппикасод, где он учился в шкаф-школе великого преподавателя птичьего языка и литературы домля Далаказана Оса ибн Косы. Пузатый человек шел, понуро опустив голову и безмолвно роняя слезы, пересекая сквозь осенние туманы вспаханное поле, где тарахтел одинокий трактор тракториста Газинияза. Он работал один, запевая грустные песни о своей потерянной любви, о дквушке, которая он безумно любил.

Фарида проснулась и услышала радостные песни жаворонков. А Гурракалона рядом не было. Он находился в это время среди кустов хлопчатника и работал, распределяя воду по канавкам, сверкая лезвием кетменя в лучах утреннего солнца.


44 глава из романа "Юлгун"


Смерть шейха


Самый уважаемый человек в Таппикасоде Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман, который пропал без вести во время оползня, и о котором мы упоминали в одной из глав нашего романа, вернулся в село Таппикасод целым и невредимым. Он передвигался самостоятельно, опираясь на длинный посох. Случилось так, что в тот роковой день бедного муллу унесло волной вниз по течению реки Телба-дайро и выбросило на песчаный берег, и там Муллу Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана нашли местные рыбаки. Он был без сознания. Послушав у аксакала сердцебиение и поняв, что он живой, рыбаки принесли его в своё село, оттуда отправили в центральную районную больницу на лечение. Когда он вернулся домой в белой одежде, с белой чалмой на голове, с белоснежней бородой и такими же бровями и ресницами, Таппикасодчане думали, что к ним в село пожаловал сам легендарный Хизр алейхиссалам, который дарит счастье людям, которым доводится повстречать его на своем пути. По легенде, безымянный палец у Хизр алейхиссалама без сустава, то есть он без костей. Поэтому человек, который увидит его и здоровается с ним, пожимая ему руку, должен незаметно и быстро проверить, его безымянной палец, с костью он или без кости. Если безымянный палец у него без костей, то этому человеку повезло: он может выразить своё желание, и оно сбудется. Он моментально разбогатеет. Вот такая легенда существует у народа. Поэтому Таппикасодчане гурьбой бросились к Мулле Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахману, желая поздороваться с ним и пощупать его безымянный палец, чтобы узнать, с костью он или без кости. Первый человек, которому посчастливилось пощупать при рукопожатии палец у шейха Муллы Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим Салахуддун ибн Абдельрахмана, резко побледнел лицом.

- Что с Вами, бутам, Вы заболели, что ли? - вежливо спросил шейх Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим Салахуддун ибн Абдельрахман. Тот, широко раскрыв глаза от удивления и восторга, окосел словно заяц. Потом, придя немного в себя, начал быстро целовать руки Муллы Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана, говоря:

- О, хазрати Хизр алейхиссалам! Наконец то я встретил Вас! Исполните моё желание, пожалуйста! А то я в последнее время стал самым несчастным и нищим человеком на планете! Вы мне не поверите, но моей дочери скоро стукнет тридцать пять, и я до сих пор не могу выдать её замуж! А сыну уже сорок пять, и он тоже не женат! Его ровесники скоро поженят своих детей, а он, этот бездельник, лежит дома и с утра до вечера смотрит телевизор, если власти не отключат электричество. Я говорю, лентяй, езжай, как все нормальные люди, в Россию на заработки, обеспечивай нас деньгами! До каких пор ты будешь сидеть дома и есть хлеб, который я покупаю на свою мизерную пенсию?! У тебя совесть есть?!

- Нет, говорит он. Я, говорит, гражданин своей независимой страны и не хочу стать рабом других народов! Такой вот у меня непослушный сын! Это, я думаю, - Божье кара! Потому что в юности я часто бил своего родного отца-старика, хватая его за бороду, похожую на Вашу, когда он не давал мне деньги на выпивку!.. Так что, хазрати Ходжаи Хизр, дайте мне, желательно два мешка денег в долларах! Американских, разумеется.

- Бутам, за кого Вы меня принимаете? Я не Хизр алейхиссалам! Я - Ваш односельчанин Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман, которого унесло волной во время оползня! - сказал Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман.

- Да не скромничайте Вы! Ведь я знаю, Ваш безымянный палец - без костей. Я узнал это, когда пожимал Вам руку! Вы - Хизр алейхиссалам в облике нашего усопшего имама, которого унесло волной во время селевого потока! - сказал человек, которому первым посчастливилось поздороваться с Муллой Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахманом.

Услышав это, толпа Таппикасодчан взбесилась и набросилась на Муллу Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана.

- О ходжаи Хизр! - кричал кто-то. Дайте мне тоже хотя бы один мешок золота и два мешка серебра! Пожалуйста! А то я столько лет ишачу как раб на хлопковых плантациях и не могу купить себе автомобиль "Дамас" узбекского производства, чтобы возить пассажиров из Андижана в Ташкент через перевал Камчык, где по указу президента Узбекистана многоуважаемого мною господина Ислама Каримова строили дороги с тоннелем в европейском стиле!

- Мне тоже дайте что-нибудь из драгоценностей, ну, хотя бы немного алмазов на покупку квартиры, о добродушный и щедрый ходжаи Хизр! Мой сын - отпетый алкаш, он пропил наш дом, и теперь мы всей семьей живем под мостом и спим, подстелив картонные коробки! Вчера один милиционер ругал нас, на чем свет стоит, за то, что он наступил на дерьмо, во время проверки документов у бомжей под мостом! - орал другой Таппикасодчан.

- Не-ее-ет! Не давайте им ни гроша, хазрати Хизр алейхиссалам! Это я самый нуждающийся в финансовой поддержке человек! Вот сколько лет я не могу спокойно спать на своей раскладушке, похожей на гамак, так как меня мучает зависть к своему соседу, который построил двухэтажный дом с балконом! Дайте мне денег на покупку ножовки! Я хочу подпилить деревянную балку балкона, который соорудил сосед. Я сделаю это ночью, когда он выйдет покурить и полюбоваться ночным небом Таппикасода, на котором светит полная луна, образуя вокруг себя огромный круг. И пусть со скрипом рухнет балкон, и пусть он свалится на землю, сломав себе обе ноги! - объяснил свою проблему еще один человек в бархатной тюбетейке, темно-синего цвета.

Бедный шейх Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим Салахуддун ибн Абдельрахман, испугавшись неконтролируемый толпы, начал, как мог, отбиваться от людей, махая своим длинным посохом и призывая их к благоразумию.

- Астагфируллах!Астагфируллах! О люди, я не Ходжаи Хизр, и я не могу дарить вам счастья! Счастье дает людям только Бог! А насчет моего безымянного пальца, у которого нет костей, я могу вам объяснить! Когда меня унесло волной во время оползня, я сломал безымянный палец, ударившись о каменную глыбу под водой! В больнице, чтобы не началась гангрена, хирурги удалили кость из моего пальца! - объяснил Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман.

Но в суматохе обезумевшая толпа не слышала слов Муллы Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана. Каждый хотел пробраться к мулле и выразить своё желание. И тогда бедный шейх побежал прочь, спасаясь от толпы. Но толпа быстро догнала бедного Муллу Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана и, словно саранча, накрыла его своей зловещей, чёрной как туча, тенью. Таппикасодчане затоптали его и убили.


45 глава из романа "Юлгун"


Ночные уроки на кладбище


Ученики Далаказана, увлечённые современной наукой, связанной с птичьей филологией, единодушно решили, не уходить домой после занятий, а учиться день и ночь, оставаясь в родной деревянной шкаф-школе. А об упрямом характере талантливого преподавателя Далаказана наши читатели знают лучше меня. Из чувства патриотизма он пошёл навстречу пожеланиям своих учеников и согласился преподавать день и ночь. Однажды в полночь, посадив своих учеников за парты и взгромоздив шкаф-школу на плечи, он отправился на кладбище, чтобы проводить уроки на природе, демонстрируя ученикам живой язык птиц на практике. Ученик-отличник, пузатый и лысый милиционер шел впереди с зажжённым фонарем в руке. Он шёл пешком, так как класс был переполнен учениками, и пузатый милиционер с ученической сумкой на плечах не влез в него из-за габарита своего тела и живота. Шел пузатый милиционер строевым шагом, время от времени отдавая честь деревьям, которые стояли в лунной тишине, задумчиво глядя на свои тени. Где-то жалобно завыла голодная собака, леденя кровь домли (учителя) и его учеников. Загоготала какая-то ночная птица, сидящая на ветке чахлого дерева у руин разрушенных домов в заброшенном дворе, которые чернели без окон, словно выколотые глаза слепого.

Наконец, передвижная школа Далаказана прибыла на кладбище, где печально возвышались надгробные камни, скорбя об усопших людях, которые ушли на тот свет неграмотными, так и не познав секреты птичьего языка и литературы. Испуганно оглядываясь вокруг, Далаказан тихо прошептал:

- Жить- жить -житталалалу - лалула. -Жить- жить -житталалалу - лалула.

Ученики один за другим выпрыгнули из шкафа-школы, так же, как их домля, с испугом оглядываясь по сторонам. Вдруг с дерева слетела большая сова и, хлопая крыльями, полетела в сторону Далаказана и его учеников, сильно напугав их. Она села на один из надгробных памятников, среди черных, холодно блестящих мраморных могильных плит.

- Самый раз - сказал доцент Далаказан и сказал, обращаясь к своему ученику-отличнику, пузатому милиционеру с ученической сумкой на плечах: а ну-ка, низкорослый, пузатый ученик с лысой головой и кривыми ногами, попробуйте поговорить с совой - сказал он.

- Хорошо, урто учитель - ответил пузатый милиционер с лысой головой, и перед тем, как вступить в полемику с совой, тщательно помассировал свои губы, чтобы правильно произносить трудные птичьи слова, особенно совиные.

-У-у-у! - произнёс, наконец, пузатый милиционер с ученической сумкой на плечах.

- У-у-у! - ответила сова.

- Ну, о чем она говорит, уважаемый пузатый ученик с лысой головой? - спросил малим Далаказан (малим, - означает "преподаватель", "учитель"), пытливо глядя в глаза своему низкорослому пузатому ученику с кривыми ногами. Пузатый милиционер с лысой головой начал дословно переводить на вид короткие, но невероятно длинные по содержанию слова совы.

"Ассаламу алейкум, уважаемые гости, плоть да кости!


Меня зовут Сова, и вы это прекрасно знаете. Мы, совы, не летаем, как другие дневные птицы, стаями, которые летают на юг, совершая перелет через океаны. Увидев нас в лунную ночь среди руин или на кладбище, вы, двуногие твари, боитесь нас. Но не знаете, какие мы, совы, на самом деле. Мы не такие страшные по сравнению с вами. Вот я расскажу сейчас немного о двуногих существах, и из моего рассказа вы узнаете, настолько мы добры. Я не случайно назвала вас гостями. Мы с вами все гости на этом свете, и никогда не будем хозяевами. Прекрасным примером этому служат эти печальные могилы, в которых покоятся такие же двуногие существа, как и вы. Они тоже жили, смеялись, любили, плакали, и им казалось, что жизнь не имеет ни конца, ни края. Многие из них были чиновниками, правителями, могучими финансовыми магнатами, которые не признавали смерти, полагая, что с помощью дорогих омолаживающих уколов можно продлит жизнь и наслаждаться роскошной жизнью вечно. Они ели деликатесы, икру различных сортов, пили отменный столетний коньяк, спали в мягкой, как облако, постели с красивыми, стройными, молодыми любовницами. Они выбирали девушек с маленьким ротиком, похожим на спелую клубнику или на бутон душистой розы и меняли их как носки. Они всю жизнь обманывали своих верных бедных жен, изменяя им на каждом шагу. Воровали народное добро в колоссальных размерах, угнетая народ, который еле сводил концы с концами, страдая от безработицы и нищеты. Забавы ради, подвыпив, они охотились на благородных оленей в заповедниках, стреляя в них из ружья с оптическим прицелом. Строили себе замки высоко в горах, на берегу чистого голубого озера, покрытом хвойными вечнозелеными лесами. А народ, который когда-то за них проголосовал, поверив их пустым обещаниям, трудился на голодный желудок на хлопковых плантациях в рабских условиях, под палящим солнцем. Более того, они притесняли и жестоко убивали своих политических оппонентов в тюрьмах и в лагерях за то, что они говорили народу правду. Правящие круги и богатые люди таким способом оберегали свои розовые пухлые тела. И вот теперь они все лежат сейчас в сырых и темных могилах, словно в одиночных камерах смертников, вскармливая своими ухоженными и пухленькими телами могильных червей. А некоторых живых чинуш от правящего режима, которые расстреляют свой народ, когда он требует соблюдения человеческих прав, мучают по ночам кошмарные сны, в которых им мерещатся кровавые тигры и львы без шкур. Эти страшные звери прыгают с диким рёвом, грызя стальные решетки, предвещая им приближение кровавой мести".

В этом месте пузатый милиционер с лысей головой сделал паузу. Потом он обратился к сове со следующим вопросом.

- Уууу -у! -сказал он на ломаном совином языке.

-У - уууу! - ответила сова.

- Ну, что вы стоите как этот самый, переводите дальше речь Вашего пернатого друга, пузатый ученик с лысей головой, с ученической сумкой и с кривыми ногами - строго потребовал малим Далаказан.

- Ладно, хоп булади, урто мугаллим - с готовностью ответил пузатый милиционер и продолжал перевод.

"А вы знаете, пузатый студент деревянного университета мугалима Далаказана, в этом мире все существа являются живыми, и у каждого из них есть свой родной язык и своя литература. Остается только правильно понять их. Вот вы по ночам, когда за окном льёт осенний дождь, тихо прислушиваетесь, но слов дождя не понимаете. Если посмотреть на дождь, который плачет за окном, роняя свои слезы в лужу, многое можно понять. Дождь плачет, сутками рисуя на поверхности лужи цифру ноль. Дождь говорит, эй, богатые и правители! Напрасно вы собираете и прячете баснословные деньги, золото и бриллианты! Напрасно считаете себя миллионерами, миллиардерами! Ваши несметные богатства, в конце концов, превратятся в ноль, который я рисую на этих лужах. Это точно! Смотрите, земля, на которой вы живете похожа на ноль. Солнце тоже. Вы двуногие посмотрите на фотосъемки галактик и туманностей, которые снимали ваши же друзья космонавты и астронавты! Эти изображения тоже похожи на цифру ноль! Цифра ноль означает пустоту. Она означает "nihil", "ничто". А это значит, что Всемогущий Бог создал вселенную из ничего! А вы, хвастливые двуногие твари, сможете создать что-либо из ничего?! Нет, никогда! Так что живите, уважая друг друга, в этой жизни, которая, в конце концов превратится в ничто, в ноль, в пустоту! Живите в этой мимолетной жизни скромно и честно, в мире и согласии, как единая семья, независимо от вашего вероисповедания, национальности и расы! На этом я вынуждена прервать нашу короткую беседу, так как у меня много дел. Я должна ловить мышей для своих птенцов, которые ожидают меня в гнезде, построенном во-о-он в тех руинах в заброшенном дворе" - закончил переводить речь совы пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах.

Сова улетела в сторону поля, освещенного луной. Ученики умолкли.

- Вот, слышали, дорогие мои ученики, сова знает буквально всё! Какая умная сова!.. Ну что же, на этом наш урок окончен. А ну-ка залезайте быстро в шкаф-школу. Возвращаемся домой! - сказал Далаказан.

Школьники залезли в шкаф, и Далаказан понёс их домой, шагая по лунной тропинке, которая извивалась по краю обрыва. Впереди шел пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах, держа в руках фонарь. За ним следовал Далаказан со шкаф-школой на спине, шагая в порванных старых галошах.

- Урто учитель, глядите! - неожиданно сказал пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, указывая зажжённым фонарем на край хлопкового поля, где тлел костер и стоял бульдозер желтого цвета.

- Интересно, кто это? - удивился Далаказан.

Когда они подошли ближе к трактору, то они увидели человека, который лежа под бульдозером, закручивал гайки, гремя гаечными ключами при свете костра.

- Ассаламу алейкум! - сказал Далаказан, нагнувшись с шкаф-школой на спине и глядя на тракториста, который чинил трактор.

- Ва алейкум ассалам! - ответил тракторист, выбравшись из-под бульдозера и присев с гаечным ключом в руке, измазанным черным автолом.

Потом спросил у Далаказана, с опаской глядя на пузатого милиционера с лысей головой:

- Кто вы, и что вы делаете на поле среди ночи? И второй вопрос: почему вы ходите со шкафом на спине да с товарищем милиционером?

- Ну, давайте сначала познакомимся. Зовут меня Далаказан. Я директор местной шкаф-школы, учитель птичьего языка и литературы. А это мои ученики - ответил Далаказан.

Пузатый милиционер с лысей головой, с ученической сумкой на плечах молча отдал честь трактористу.

- Очень приятно познакомится с Вами, уважаемый домля. Меня зовут Газинияз, и я, как вы вдите, - тракторист. Но я также филолог по профессии. То есть, я тоже учился когда то в Ташкентском Государственном Университете, на Факультете филологии -сказал Газинияз.

- Э-э, да вы мой коллега, значит?! - обрадовался Далаказан. И добавил: интересно, такой интеллигентный человек, окончивший ТашГУ, а работаете трактористом. Я что-то не вижу тут логики. Работали бы Вы учителем где-нибудь в средней школе или в гимназии. Поверьте, Газинияз, работать с учениками очень интересно. Да, понимаю, в наше время люди не хотят работать учителями, так как иногда они не получают зарплату годами, и в результате, не только учителя, но даже профессора бросают работу и торгуют на базаре, кто штучными сигаретами и жвачкой, кто женскими трусиками и детским памперсами. А ученики, вместо того, чтобы учится, волочат телегу на базаре, перетаскивая тяжелые грузы торговцев, желая подработать и помочь своим родителям. Если хотите, можете работать в моей шкаф-школе. Есть у нас вакансия. Найдем где-нибудь шкаф или сундук для Вас тоже - сказал Далаказан.

- Да не-е-ет, домля, я не могу работать учителем в Вашей школе. Тем более, что я не знаю птичьего языка - сказал Газинияз, вытирая тряпкой свои измазанные руки. - И то верно - признался Далаказан.

- А Вы где живете? - спросил Газинияз, подливая в костер керосин.

- Я живу во-о-он там, в Таппикасоде, видите огни керосиновых ламп? Там живут удивительные люди. Особенно мои соседи - Гурракалон-ака и его жена Фарида Гуппичопоновона - сказал Далаказан.

Услышав это Газинияз, спросил: - Вы говорите Фарида Гуппичопоновна?

- Да, а что, Вы знаете её?

- Знаю. Была такая женщина. Она жила на полевом стане со своими детьми, когда я пахал на осеннем поле. Полная, красивая такая, богобоязненная, одним словом хорошая, добропорядочная женщина. А что, она здесь живет, что ли?

- Да, Вы угадали! Фарида Гуппичопоновна вышла замуж за моего соседа сапожника Гурракалон-аку! Живут они дружно, не ссорятся между собой. Оба счастливы. Их дети - тоже.

- Очень рад, что Фарида Гуппичопоновна нашла, наконец, свое счастье. Передайте ей привет от меня.

- Обязательно передам ей Ваш привет! - сказал Далаказан на прощанье.

Газинияз, завёл трактор и стал отъезжать.

Далаказан и пузатый кривоногий милиционер с лысый головой, с ученической сумкой за плечами вернулись в Таппикасод. Когда они подошли к дому Гурракалона и Фариды, Далаказан, желая передать им привет от тракториста, постучал в низкое окно дома, которое открылось, не заставив ждать себя долго.

- Что случилось, Далаказан?! Снова, что ли, пришла опергруппа, чтобы арестовать тебя?! - спросил Гурракалон.

- Да, не-е-ет, что Вы Гурракалон-ака, ведь милиционеры учатся в моей шкаф-школе! Дело в том, что мы видели на хлопковом поле одного тракториста по имени Газинияз! Вот он передавал привет Вашей жене Фариде Гуппичопоновне! - сказал Далаказан.

- Что-о-о? Что Вы сказали?! Газинияз?! - спросила Фарида, высунувшись из окна.

- Да, он работает сейчас там. Передал Вам привет, Фарида Гуппичопоновна! - сказал Далаказан.

- Спасибо Вам, что передали его привет, Далаказанжан! - сказала Фарида.

Потом обратилась к Гурракалону:

- Гурик, помнишь, я рассказывала тебе об одном бедном трактористе? Как-то раз, принимая одного механизатора по имени Пахтаплан, ты даже подрался и получил небольшую черепно-мозговую травму?

- Да, а как же, конечно, помню.

- Теперь он пашет рядом с нашими полями- сказала Фарида - может, навестим бедного Газинияза, а? Я бы познакомила бы тебя с этим печальным трактористом! Все равно сегодня не спится! Посидели бы у костра и послушали бы песни Газинияза про его потерянную любовь, про прекрасную девушку по имени Шахзода, с которой Газинияз учился когда-то в Ташкентском Государственном Университете на факультете филологии и которая умерла от тоски и разлуки

Гурракалон согласился, и они, выйдя из дома через окно, пошли на поле. Далаказан тоже пошел с ними, чтобы посидеть у костра со своими учениками и послушать песни тракториста Газинияза тихим романтическим вечером под звездным небом. Впереди шел, словно сапер по минному полю в горячей точке, пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах. В руке у него качался фонарь, освещая тропинку.

Когда они пришли на поле, где совсем недавно горел костер и работал бульдозер желтого цвета тракториста Газинияза, они не обнаружили там ни костра, ни Газинияза, ни трактора.

- Ни фига себе, здесь же совсем недавно горел костер и работал на своем бульдозере тракторист по имени Газинияз? Странно, ни костра, ни бульдозера нет - удивился Далаказан, с опаской оглядываясь вокруг. Он страшно испугался.

Потом он пустился бежать обратно в сторону Таппикасод, скрепя шкаф-школой на спине и лихорадочно дрожа от страха. Фарида и Гурракалон тоже в ужасе побежали за ним. Впереди бежал пузатый милиционер с лысой головой, с ученический сумкой на плечах и с кривыми ногами, ритмично скрепя фонарем. Они еще больше испугались, когда кто-то громко захохотал громовым нечеловеческим голосам:

-Хах -хах - хах - хах - хах! Хувах -хах -хах - хах - хах!Хийх - хих -хих - хих- хиииии!


46 глава из романа "Юлгун"


Талантливый сторож


После ужасного события, которое случилось ночью на хлопковом поле, ученики шкаф-школы Далаказана стали всего боятся. Даже днем. Услышав шуршание бумаги они, сразу прятались за спину Далаказана. По ночам они бредили: "бегите, спасайтесь! Там тракторист-призрак Газинияз с желтым бульдозером! Он разводит костер на краю оврага один, и хохочет диким, громовым голосом!". Они метались в холодном поту и кричали на птичьем языке, тараща глаза, которые от страха открывались у них широко, как круги размером с узбекскую пиалу. Далаказан же в таких случаях не испытывал страха. Наоборот, чтобы прогнать злых призраков и духов, он кричал на весь берег реки Тельба-дайро:

- Жить - жиииить! Житталалалу - лалула! Жить - жиииить! Житталалалу - лалула! -

Особенно боялся призраков пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах. Он боялся даже днем сходить в туалет.

- Урто (товарищ) преподаватель, покараульте меня, пожалуйста, пока я помочусь - умолял он учителя.

Из чувства ответственности перед родителями и учениками, Далаказан соглашался и присматривал, пока пузатый милиционер с лысой головой мочился, сидя в школьном туалете, то есть в юлгуновых зарослях, или справлял большую нужду, вздувая от напряжения свои шейные артерии и краснея.

Однажды Далаказан притворился, что в страхе убегает наутек с криком:

- Беги пузатый милиционер с ученической сумкой на плечах! Макушки юлгунов качаются! Там, наверное, ползет тракторист-призрак со змеиным телом!

Услышав это, пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах вскочил с места и, в ужасе помочившись наполовину в брюки, убежал как угорелый в сторону шкаф-школы преподавателя птичьего языка домли Далаказана.

Домля Далаказан читал своим ученикам нотацию, упрекая их:

- Эх вы, трусливые ученики, чего вы боитесь?! Не бойтесь! Нашы деды в старине боролись львами и тиграми и убивали их задушив голыми руками! Будьте храбрыми, смелыми и забудьте о трактористе-призраке Газиниязе раз и навсегда! Это всего лиш очередное космическое откровение, которое происходит в моем подсознании, благодаря чудо-таблеткам, которые я принимал в спецлечебнице, где трудятся вежливые врачи и медсёстры с голливудской улыбкой на устах!

Он, как мог, успокаивал своих боязливых подопечных, но они все равно боялись, со страхом оглядываясь вокруг во время уроков под открытым небом, услышав малейший шорох в кустах. В конце концов, ученики единодушно решили, что будут учиться только в две смены, а вечером в аккурат будут возвращаться домой.

После того, как школьники уходили домой, шкаф-школа пустовала, словно заброшенный дом в мертвом Чернобыле, где по вине ученых ядерщиков взорвался атомный реактор АЭС. Это была трагедия мирового масштаба, которое унесла жизни тысяч ни в чём неповинных людей, искалечив огромное число взрослых и детей, заразив радиацией почву и воздух, которым дышит всё человечество. Хотя Далаказан был храбрым и доблестным учителем птичьего языка, но он тоже стал испытывать страх по ночам, особенно когда писал конспекты, сидя у окна при свете керосиновой лампы. В таких моментах ему казалось, что за окном кто-то стоит и дышит, словно тяжело больной в маске, подключенный к искусственному дыханию в реанимационном отделении мрачной больницы. Вот тогда в голову Далаказана пришла уникальная идея: он расклеил всюду небольшое объявление о том, что ему для охраны шкаф-школе требуется сторож, который согласен работать бесплатно, из чувства патриотизма и гражданского долга перед Родиной. Но, к сожалению, на его объявление никто не откликнулся. Ну, ясное дело. Кто захочет работать сторожем бесплатно, да еще в ночное время, рискуя жизнью?! Пришлось Далаказану самому сторожить шкаф-школу. Он написал заявление на имя директора, то есть на свое имя, и сам же подписал его, приняв себя на работу.

- Вот это независимость! - подумал Далаказан. Сам - директор своей частной школы, сам - зам, сам - завуч, сам - завхоз, сам, наконец, - сторож! Какая свобода! Не надо ни перед кем кланяться, не надо никому сдавать отчеты о проделанной работе, о финансовых затратах, - никому! Даже народу! Такую свободу не сыщешь даже в Америке! Самое главное - тебя никто не может выгнать с работы! Ну, кто тебя выгонит, ежели сам являешься всем?! Сам же не будешь выгонять себя с работы, даже тогда, когда совсем состаришься, правильно?!

Далаказан раньше не знал, что работа сторожем доставляет такое огромное духовное удовольствие. Он пришел к мнению, что настоящий учитель должен работать не в университете, не в школе или в гимназии, нет, он должен работать именно сторожем на каком-либо предприятии. Сидишь, например, у низкого окна сторожевой будки, глядя на опустевший двор предприятия, и вдруг видишь, как из-за высокого дерева начинает подниматься полная луна, словно окровавленный щит воина-героя, павшего на поле битвы, над которым от стаи стервятников и ворон чернеет небо. В тишине твои нервы начинают расслабляться, ты чувствуешь прилив вдохновения, и в голове у тебя начинают возникать стихотворные строки, текущие с горных вершин в океан твоих мыслей, словно весенняя чистая прозрачная журчащая вода тающих снегов. Ты спешно ищешь бумагу с карандашом, боясь, как бы ни вспугнуть эти строки, и стремишься быстро запечатлеть их на бумагу, пока они не улетели прочь как стрекозы. Наконец ты находишь бумагу с карандашом и начинаешь писать трясущимися руками, словно алкаш, сидящий перед стаканом водки или человек, который страдает болезнью Паркинсона. Пишешь ты, пишешь, и слова начинают извиваться как личинки шелкопрядов, которые, нашёптывая молитву, поедают листья тутового дерева. Потом они уходят в спячку. После спячки, повзрослев, они обматывают себя шелковым саваном, который позже превращается в гроб-кокон.


Лёжа и копошась в коконе, шелкопряды делают небольшое отверстие в нём и улетают, превращаясь в бабочки, в которые вселилась их душа! А ты пишешь и пишешь, острым кончиком карандаша. Бумаге кажется, что кончик карандаша это клюв, а сам карандаш - птица. Карандаш-дятел поклевывает бумагу и щекочет её. Бумага смеётся издавая звуки: "карак - крак -крак". Она принимает карандаш за дятла, который стучал по ней в далеком лесу, когда она была высокой сосной, пока не превратилась в бумагу на деревообрабатывающем и целлюлозном заводе.

В это время издалека донеслись звуки вагонных колес ночного поезда. Вдохновившись, Далаказан написал стихи:


Дремучие леса чернеют вдали.

Старинные поезда - заядлые курильщики,

Мчатся, дымя, в края холодные.

Заперев в вагоны узников тощих,

Которых арестовали только за то,

Что они сказали правду в глаза!

Поезда курили с горя и громко рыдали,

Они мчались по дорогам Стальным,

И продолжают мчаться.

Но сейчас они стали воспитанными,

Бросили курить, и свистят,

Когда им хочется плакать.


Далаказан удивился, глядя на стихи, которые только что написал. Ничего себе, подумал он, оказывается, я умею писать такие классные стихи, а живу скромно в своей шкаф-квартире. А многие лжеписатели и пииты издают свои, так называемые "произведения" в твердом переплете, огромными тиражами, получая за них в качестве, якобы, гонорара, целые состояния, получают звание народного поэта и писателя, строят коттеджи на эти грязные деньги, живут на дачах, предназначенных для действительно талантливых поэтов и писателей, таких как я. А ведь они еще пишут о справедливости. Где тут справедливость? - задавал себе вопрос Далаказан. И не находил ответа.

Он вышел из шкаф-школы, чтобы подышать свежим воздухом. Луна теперь находилась посреди неба и светила, задумчиво глядя на Далаказана.

- Жить - жиииить! Житталалалу - лалула! Жить - жиииить! Житталалалу - лалула! - крикнул Далаказан и сам испугался от собственного крика.


47 глава из романа "Юлгун"


Оружия шайтана


Городское утро. В воздухе витает запах осени. В утренней тишине деревья в аллеях тихо роняют свои пожелтевшие листья с утомлённых, обессиленных ветвей. Усталый город по-настоящему еще не проснулся. На улицах сонно проезжают одинокие автомобили и автомашины. Около винно-водочного магазина расположились алкаши - кто сидит прямо на асфальте, кто на кирпичах, в ожидании прихода хозяина, которого они называют лечащим врачом. Вот на асфальте лежит старый алкаш в замызганной тюбетейке и в рубахе с оторванным рукавом. Лежит и бредит:

- Чуваки, помните? Большинство из нас раньше были порядочными людьми. Мы любили выпить в кругу друзей, помните? Бренчит гитара, с треском горит домашний костер - камин, звучат песни, рекой льются водка, коньяк, шампанское... Девушки легкого поведения, секс, словом, - беззаботная жизнь. Нам казалось, что так будет вечно. Но дорога жизни оказалась не такой гладкой, как мы себе её представляли. И выпивка, которая казалась нам тихой рекой, убаюкивающей нас в люльках, и наслаждение - всё это постепенно превратилось в мощный безжалостный водоворот, в котором мы с вами утонули, как рыбаки, попавшие в морской шторм. Из-за любви к выпивке мы потеряли стыд, потеряли свою репутацию в обществе, потом работу, семью, дом, друзей... Но, всё же, у нас тоже есть свое общество, своя философия, своя правда, свои неписаные законы, своя конституция, наконец. Например, у нас правда и справедливость проявляются в манере разливать водку и вино. Строго соблюдая правила, мы наливаем водку или вино в одноразовые пластмассовые стаканчики, всем поровну, следя за каждой капелькой огненной влаги, словно живительной влаги и тщательно проверяем, всем ли поровну налито вино или водка. Мы наливаем осторожно, с полотенцем на шее - одним концом полотенца держим бутылку, а другим - поддерживаем дрожащую руку, чтобы она невзначай не налила спиртного в стакан больше или меньше расчётного количества. Второй аспект, который мы считаем истиной бытия, это отшельничество, бродяжничество и отречение от всех жизненных благ, кроме конечно выпивки, которую мы любим больше, чем своих жен и детей. Мы не бреемся и не ходим постригаться в парикмахерскую. Мы редко принимаем душ или ванну - и это правильно. А на хрена нам всё это? Жизнь дается человеку один раз. То есть наши мамы, проглотив нас, не станут рожать заново. Зачем тратит такую короткую жизнь на ерунду, на всякие там дурацкие процедуры, на чистку зубов, которых у нас нет? Зачем понапрасну тратит бесценное время на непослушных детей, на семью, на жену, которая не даёт? Ну, я имею в виду, не даёт денег на выпивку. Мы должны жить только для себя! Да, мы плохо одеты, одеваемся по сезону, но не по вкусу, как некоторые, и не ходим, как по подиуму при демонстрации мод, который организуют дельцы от культуры в далеком Рио-де-Жанейро, в Париже или в Амстердаме. Осенью и зимой мы ходим в плаще и в грязной шляпе, из-под которой торчат наши лохматые нечесаные волосы, похожие на копну сена. Своим видом мы напоминаем поэтам пугало огородное, которое торчит одиноко на краю осеннего поля, вымокшее до нитки под холодным осенним дождем, вдохновляя их на написание поэтических шедевров. Жалко нас, конечно. Но как можно нашу жизнь направить в правильное русло, когда мы сами этого не хотим? Это, я думаю, очень сложный вопрос. Потому что мы не знаем, что выпивка нам не друг, а, наоборот, злейший враг, который отнял у нас почти всё. Мы стали рабами мимолетных наслаждений, которые являются грозным оружием в руках у шайтана, способного разрушить духовный мир любого человека, который прикоснется к этому жидкому оружию зла. Это железная сатанинская стена между человеком и Богом. Есть на свете незрячие люди, и они считают себя несчастными. Но это не совсем так. Самое большое несчастье - это духовная слепота. Духовно ослепшие люди, вроде нас, ходят по дороге жизни на ощупь и наугад. В результате они погибают, падая в колодец отчаяния, или случайно сталкиваются со смертью, которая приходит бесшумно с косой в руках - завершил свой монолог старый, болтливый, худой алкаш с поношенной тюбетейкой на лбу и в рваной клетчатой зимней рубахе с одним рукавом.

- Старик умирает, и это его предсмертный бред - сказал Худьерди, потягивая маленький окурок сигареты без фильтра, и добавил: он был великим алкашом нашей эпохи. Мы, то есть его ученики, унаследовали его богатый опыт в деле пьянства и дебоша, его умение пить, говорить трогательные тосты, услышав которые человеку невольно хочется горько плакать и рыдать. Обычно, когда человек умирает, его близкие капают ему в рот воду. А у этого старого заслуженного народного алкаша нет близких людей, кроме нас с вами. В этой бутылке есть две - три капли вина. Вы не против, если я капну эту влагу в рот нашего старого собутыльника, который собирается уйти на тот свет, где нет спиртного? - сказал он, обращаясь к алкашам.

Компания пьяниц одобрила его идею, и Худьерди принялся осуществлять свою историческую миссию, капая остатки вина в рот дряхлого алкоголика. Облизывая рот, похожий на нору грызуна в осенней траве, умирающий пьяница заплакал:

- Спасибо вам огромное, дорогие собутыльники мои... не ругайте меня, и прощайте... Видно, моя песенка спета. Я покидаю этот мир... Простите, если обидел вас нечаянно, и скажите моей жене Гарибе, что я её люблю. Люблю своих детей, которые росли без меня... Бедные... Пусть они меня простят... Тхи... хи... и-и... - плакал старый алкаш с поношенной тюбетейкой на лбу и в клетчатой зимней рубахе с одним рукавом.

Слезы катились по его грязному и небритому до самых ушей лицу. Потом он снова заговорил:

- Я завещаю вам: после моей кончины ни в коем случае не хороните меня ни на мусульманском, ни на христианском кладбище. И не выбросьте моё тело в мусорный бак или на городскую свалку. Не кремируйте меня. Отдайте мое тело медицинскому институту, и пусть студенты практикуются. Пусть моё тело вскроют в присутствии студентов, и пусть мой скелет служит наглядным пособием на занятиях со студентами. И пусть мой скелет выставят на витрине, как музейный экспонат. Пусть мое тленное тело приносит хоть немного пользы нашему обществу после моей смерти. Устройте в мою честь скромные поминки, выпейте за упокоение моей души, читайте на поминках стихи моего кумира, великого Омара Хайяма про вино - сказал он.

- Обязательно, будьте покойны, аксакал. Сейчас придет лечащий врач и откроет аптеку. Купим пару бутылок животворной воды, откупорим, выпьем и вы снова вернётесь в наши ряды. Если нет, ну что же, как говорится, гудбай - успакоил его Худьерди, держа пустую бутылку, словно капельницу, над его ртом

- Эх, Худьерды, теперь даже животворная вода не сможет поднять меня на ноги! - сказал старый алкаш с поношенной тюбетейкой на лбу, в клетчатой зимней рубахе с одним рукавом. Тут появился незнакомый тип, с виду тоже алкоголик со стажем. Он спросил у пьяниц, откроется ли сегодня "аптека" вообще.

- Ты тоже "больной" что ли? - спросил у него Худьерди.

- Не то слово, "больной". Я тяжело больной. Голова трещит. Не голова у меня, а какая-то шарообразная чугунная гиря - ответил незнакомый ему алкаш.

- Ты из провинции? - поинтересовался Худьерди.

- Да, я из село Таппикасод. Алкаши засмеялись.

- Ну и название у твоего села - сказал Худьерди. (слово "таппи" означает кизяк. А касод переводится как кризис. Получится слово кизяковый кризис)

- Я вижу, что ты тоже не очень городской. Скорее, колхозник. Ты наверно из большого кишлака, который считаешь городом, и гордишься - сказал новый алкаш.

Услышав это, Худьерди, вместо того чтобы разозлиться, почему-то засмеялся. Потом протянул руку новоиспеченному алкоголику и сказал:

- Ладно, давай познакомимся что ли. Меня зовут Худьерди, а тебя?

- Извини чувак, я не могу пожать тебе руку, так как я тебя впервые вижу. По крайней мере, привычка у меня такая странная. Зовут меня Калтакапан, а фамилия моя Арратопанов. Можете назвать меня Калтакапан Таппикасодий.

- Хорошо, договорились - сказал Худьерди.

Потом обратился к компании:

- Братцы! Вот сегодня с утра в нашу армию прибыло пополнение! Ну что, примем его в свою либерально-демократическую партию "Сто грамм"?! - крикнул он.

- Да! -ответили коротко и в один голос члены компании бродяг.

- Ну, поздравляю, Калтакапан Таппикасодий. Это политического дело, и его надо обязательно обмыть. То есть с тебя пузырь - сказал Худьерди.

- Нет проблем. Только не сегодня. Потому что в данный момент мои карманы пусты как барабаны. Вот я на днях должен ограбить дом одного богатого башмачника по имени Гурракалон, который живет на нашем селе, на берегу реки Тельба-дайро, вот тогда я вас всех напою - сказал алкаголик Арратопанов Калтакапан.

- Ни фига себе! А разве башмачники тоже бывают богатыми? - удивился Худьерди.

- Еще как. Он, то есть этот Гурракалон, сволочь, в последнее время разбогател и женился на пухленькой женщине, похожей на французскую булочку. Ничегосебехонькая такая, по имени Фарида, с тремя детьми из какого-то села, Хаджыкишлак что ли, я сейчас точно не помню. Короче. я ненавижу этого буржуя, недавно мы даже подрались... - сказал алкоголик Арратопанов Калтакапан.

От его слов Худьерди одеревенел на миг. Потом, немного придя в себя, спросил:

- Что, Фарида?! С тремя детьми?! Из Хаджикишлака?! Ё мое, да это же моя жена и мои дети! Ну сука толстуха! А я её ищу всюду, чтобы обезглавить! Замуж, значит, вышла, да? Ну спасибо тебе, Калтакапан Таппикасодий, за бесценную информацию! Ты мне очень помог. С меня пол-литра...

Тут старый алкаш с поношенной тюбетейкой на лбу, который лежал на земле, стал лихорадочно дергать руками и ногами, широко открыв рот, и, испустив последний вздох, умолк, глядя на утреннее небо широко открытыми потускневшими глазами, похожими на пуговицы серого цвета.


48 глава из романа "Юлгун"


Засада


В доме алкоголика Арратопанова Калтакапана, от которого ушла жена, веселились гости, то есть компания пьяниц, которые пожаловала из города. Они пили дешевую брагу, закусывая по-вегетариански горьким луком, который обжигает язык.

- Чуваки, я вспомнил одну смешную историю - сказал хозяин застолья, алкоголик Арратопанов Калтакапан.

- Валяй рассказывай, Калтакапан Таппикасодий! - крикнул Худьерди.

И Арратопанов Калтакапан начал рассказывать: сидим, говорит, как-то с собутыльниками около магазина, выпиваем водку, закусываем копченой рыбой, короче, настроение - ништяк. Вдруг на улице верхом на осле появляется местный имам нашей махалли Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман, которого унесло волной во время оползня. Увидев нас, он остановился на миг. Потом давай читать мораль, мол, как вам не стыдно, ребята. Всем, говорит, вам уже стукнуло за тридцать и за сорок, а вы, вместо того, чтобы готовится к отплытию на деревянной лодке без вёсел в рай, занимаетесь делами, запрещёнными Богом. Вы что, хотите попасть в ад?! У вас половина жизни уже прожита. Никто из нас не знает, когда за нами придет смерть. Или вы думаете, что вы бессмертны?! Не пора ли подумать о Боге и сходить в мечеть, чтобы покаяться у алтаря за грехи?! - сказал он, просвещая нас в вопросах религии. Нам стало стыдно. Мы даже покраснели.

- Ну, хорошо, мулла-ака - сказал я ему - мы сегодня же бросим пить и завтра утром придём в Вашу мечеть, и совершим утреннюю молитву вместе с Вами.

Однако мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман не поверил моим словам. Думал, что я шучу. Он ушел прочь, погоняя своего осла, который пошел мелкими шагами по проселочной дороге.

Когда мы рано утром пришли в мечеть, Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман, увидев нас, на миг замер от удивления. Мы стояли перед ним в традиционных чапанах и в тюбетейках, умытые, чисто выбритые, словно огурчики. Придя в себя, Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман тихо заплакал от радости, вытирая слезы кончиком чалмы.

- Ну, слава Богу, что на вас подействовали мои слова, и вы выбрали правильную дорогу, которая ведет в вечный рай - сказал он, обнимая нас, каждого по отдельности. Люди приходили, постепенно заполняя небольшое помещение сельской мечети. Вскоре началась утренняя молитва. Я стоял на молебном паласе жайнамаз, потом нагнулся, встал на колени, и начал молиться, и мне почему-то захотелось плакать. Плачу, и не могу остановиться. Боже, говорю, ты такой милосердный, что осветил своим светом душу такого негодяя, как я. Ты не отрекся от меня, наоборот, повернулся ко мне лицом и одарил меня своим светом, осветив мою дорогу, которая затерялась во мраке сомнений и грехов. Господи, прости меня за то, что я ограбил шкаф-магазин бедного Далаказана Оса ибн Косы, который ходит со своим шкафом на спине, напоминая гигантскую деревянную черепаху - плакал я. Потом слышу - мои собутыльники, которые пришли вместе со мной в мечеть, беззвучно смеются, тряся плечами и стоя на священном жайнамазе.

- Ну, думаю, шайтан попутал их, прости их тоже Господи! Шепчу, словно шум дождя, молюсь усердно, чтобы прогнать шайтана, который у меня тоже вызывает смех. Рядом со мной молился один из моих собутыльников. Он был в коротких брюках, в белых носках, тощий, с длинной и тонкой шеей, и своим жалким видом напоминал одуванчик. Когда он, встав на колени, нагнулся, касаясь лбом молебного паласа, кто-то из наших алкашей, который стоял в заднем ряду, вдруг сильно ударил его ногой по заднице. Тут мы не выдержались и просто взорвались от смеха.

- Дха -ха -ха ха - хааааааааааа! - громко хохотал один из моих собутыльников, который совсем потерял контроль над собой. За ним последовали и другие мои друзья. Не только они, но и остальные молящиеся тоже стали смеяться. Короче говоря, мы испортили утреннюю молитву, и Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман палкой выгнал нас из мечети. А им пришлось провести молебен заново - завершил свой рассказ Арратопанов Калтакапан.

Он рассмешил алкашей до слез. Арратопанов Калтакапан продолжал: "после этого случая я старался не встречаться с Муллой Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахманом. Но мир тесен. Волей-неволей мы снова встретились. Мне было стыдно, и я не мог смотреть в глаза Муллы Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахмана.

- Ничего, - сказал Мулла Абу Абдулатиф Алаутдин Ибрагим шейх Салахуддун ибн Абдельрахман, всякое бывает. Шайтан попутал вас. Ты приходи в мечеть, и старайся держаться подальше от своих дружков, у которых на шее сидит шайтан. И я снова начал ходить в мечеть.

Однажды наш участковый мильтон взывает меня в свой кабинет на профилактическую беседу и говорит:

- Гражданин Арратопанов Калтакапан, почему Вы ходите в мечеть. Говорят, Вы являетесь членом какой-то экстремистской религиозной партии ваххабитов. Решили маленько отдохнуть на курорте, который расположен на берегу Аральского моря? - сострил он, имея в виду известную тюрьму.

- Да что Вы, гражданин начайник, я не член экстремистской партии радикалов. Просто я решил бросить пить спиртное и начать ходить в мечеть молиться Аллаху. Ну, а если это Вам не нравится, то я сегодня же прекращу ходить в мечеть молиться - сказал я.

- Ну что ж, тогда нам с Вами придется написать небольшой диктант - сказал участковый.

После разъяснительной беседы, мильтон начал диктовать мне слова, и я написал объяснительную записку, дав слово, что никогда больше не буду нарушать закон. И расписался.

После этого начались массовые аресты, особенно среди молодёжи, и я снова спился, чтобы в суматохе меня тоже не арестовали по сфабрикованным обвинениям и не отправили в исправительную колонию строгого режима - сказал алкоголик Арратопанов Калтакапан.

- Ну, правильно! Зачем нам ходить в мечеть?! Нам слишком рано молиться! -сказал Худьерди.

- Правильно! - поддержали его другие алкаши

- У нас есть более важные дела!- сказал Худьерди. Вот, ты Калтакапан Таппикасодий, нам сказал, что намерен ограбить дом богатого башмачника! Это, неправильно! Ограбишь - менты арестуют тебя, и будешь ты долгие годы кормить на нарах своею кровью клопов, блох и вшей! Мы сейчас пойдем к этому сапожнику и вызовем его на разборку. Сделаем так, что он без всякого ограбления отдаст нам все свои сбережения, дом, огород и так далее.

- Гениальная идея! - сказал кто-то из алкашей.

С этими словами алкоголики вышли на улицу, вооружившись кто черенком лопаты, кто железным прутом, а кто - кухонным ножом, и направились к берегу реки Тельба-дайро, туда, где находился дом Гурракалона.

- Вы будете сидеть в засаде, а мы с Калтакапаном приведем его сюда - сказал Худьерди своим сообщникам. Когда я сделаю знак кашлем, вы окружите богатого башмачника. А там дело техники.

Те согласились и скрылись в зарослях. После этого Худьерди с Калтакапанам подошли к дому Гурракалона и громко постучали в железные ворота. Спустя несколько минут вышел Гурракалон. Как только он увидел алкоголика Арратопанова Калтакапана, у него сразу погасла улыбка на устах.

- Ну, что тебе угодна?! - спросил он у Арратопанова Калтакапана.

- Чего ты грубишь, башмачник этакий?! - сказал Арратопанов Калтакапан. Вот человек пришел из города, чтобы поговорить с тобой. Он утверждает, что ты ему что-то должен и не хочешь отдавать долг

- Кто он такой?! Я впервые вижу его. О каком долге идет речь?! Нет у меня долгов, то есть я никому ничего не должен! - сказал Гурракалон и хотел закрыть ворота, но тут вмешался в разговор Худьерди.

- Эй, ты, сапожник, сказал он - ты, мужик? Пошли поговорим в сторонке, разберемся. Или ты боишься?

- Кто ты, вообще, такой, чтобы я боялся тебя?! Пошли - сказал Гурракалон и вышел на улицу. Они шли к зарослям, где их поджидали другие алкаши, сидя в засаде.

- Ну, говори, какие долги ты имеешь в виду?! - спросил Гурракалон.

-Ты хоть знаешь, кто я такой? - спросил Худьерди, глядя на Гурракалона снизу вверх, как из-под земли.

- Нет, а кто ты? - снова спросил Гурракалон.

-Я - Худьерди, бандит зоновский! Законный муж Фариды, которую ты насильно увёл от меня, обманув её. Нехорошо, мужик. Если я обращусь в суд с иском на тебя, то тебе - хана. Ты не только заплатишь мне огромные деньги, но и загремишь в тюрягу с паршивой статьей по насильникам. С такой статьей лучше не попадать за решетку. Пришло время расплаты - сказал Худьерди.

Гурракалон усмехнулся и ответил:

- Во-первых, я - не насильник, и это подтвердит в любом месте моя любимая Фарида. Во-вторых, мы поженились по любви, и у нас есть свидетельство о браке. В-третьих, мулла совершил для нас шариатский никах. В-четвертых, ты больше не показывайся мне. Если я увижу тебя еще раз, то добра от меня не жди. Я не из тех людей, которые стараются напугать человека трепля языком, дескать, убью, зарежу, сдеру заживо шкуру. Я разберусь с тобой без всякого шума, и ты узнаешь, как я это сделаю - сказал Гурракалон.

- Ах, так! Ну, тогда "уххув - уххув!" - закашлял Худьерди, давая знак своим сообщникам, пора, мол, действовать.

Тут же выскочили из засады алкаши, вооруженные палками, арматурой и прочими предметами для битья. Увидев это, Гурракалон принял позу боксера и сказал:

- Ну, ежели вам надоело жить, то подходите поближе, шакалы! Смелее!

Алкашы действительно напоминали стаю голодных шакалов, а Гурракалон был похож на одинокого волка. Алкаши во главе Худьерды с криком напали на Гурракалона и завязалась драка. Гурракалон сразу прямым ударом отправил в нокаут Арратопанова Калтакапана. Потом, применив прём самбо, легко поднял Худьерди над собой и бросил его через плечо на землю. Худьерди упал, подняв пыль. Увидев это, остальные алкаши убежали. Гурракалон начал наносить удары алкоголику Худьерди. В это время Арратопанов Калтакапан пришел в себя, поднялся и хотел ударить кухонным ножом в спину Гурракалона. Но не тут то было. Гурраколон успел увернуться о удара и, развернувшись, молниеносно схватил Арратопанова Калтакапана за руку и ударил его ногой в морду. Тот снова упал. Пока Гурракалон пинал Арратопанова Калтакапана, Худьерди бегом покинул поле боя.


49 глава


Журавли над Таппикасодом


В эти осенние дни село Таппикасод совсем опустело. Нет, сельчане не уехали на фронт или на заработки в чужые края, всей семьей, нет. Они все работали на хлопковом поле. Собирали хлопок. Ученики шкаф-школы великого педагога, народного учителя птичьего языка домли Далаказана не были исключением. Далаказан тоже работал не покладая рук, собирая хлопок со своей шкаф-школой на спине, и был похож на живой комбайн с деревянным бункером. Затерявшись среди высоких густых кустов хлопчатника, низкорослый пузатый милиционер с лысой головой с ученической сумкой на плечах проворно бегал от одного ряда к другому, усердно собирая хлопок в свою ученическую сумку. Ученики шкаф-школы, особенно пузатый ученик с лысой головой, после упреков учителя Далаказана Оса ибн Косы забыли о трактористe-призраке Газиниязе и перестали бояться. Далаказан работал вместе со своими учениками, напевая грустные песни на птичьем языке. Фарида, Гурракалон и их дети тоже работали рядом с Далаказаном, прислушиваясь к печальной песне мудрого учителя. Хотя песни пелись на непонятном для них птичьем языке, но само звучание завораживало и захватывало их.

- Какая песня, аж за душу берет, у слушателя невольно слезы на глаза наворачиваются! - с восхищением сказала Фарида.

- Да, милая, ты права - сказал Гурракалон, и помахал рукой Мекоилу и Зулейхе, которые забрались на балкон шкаф-школы Далаказана и весело улыбались.

Гурракалон продолжал:

-Я с детства люблю поле, особенно хлопковое. Поле для меня - это музыка! Шопен! Штраус! Шуберт, Шостакович! Поле - далекое мое детство! Воспоминание! Помню, поздней осенью мы, ребятишки, выходили на вспаханное поле и из больших пластов строили амбразуры. Прикрываясь за этими укрытиями, мы голосами стреляли друг в друга из винтовок и пистолетов, которые мы выстругали из гузапаи - сухих стеблей хлопчатника.

-Та-та-та! Та! Та-та-та! Эй, Абдельвахид, ты умер! - кричал я тогда, стреляя в своего лучшего друга.

- Нет, я не умер! Я просто ранен!- кричал в ответ Абдельвахид!

- Нет, я застрелил тебя, и пуля попала тебе в сердце! Ты погиб! - настаивал я.

Зря я так кричал тогда, Фарида, зря! Потому что, спустя годы, мы выросли и пошли в армию, служить Советскому Союзу. Я в Россию, а мой друг детства Абдельвахид - в Афганистан. Там он и погиб - сказал Гурракалон, скорбно глядя вдаль с коробком хлопка в руке.

В это время высоко в небе послышались журавлиные голоса, и все, кто работал на хлопковом поле, долго смотрели вверх, любуясь красотой полёта медленно улетающих вдаль птиц. Журавли летели высоко, выстроившись клином, переполняя небо своими криками.

- Пузатый ученик с лысой головой, с ученической сумкой на плечах! Быстро забирайтесь на крышу шкаф-школы и переведите речь улетающих на юг журавлей! - крикнул Далаказан.

- Хорошо, товарищ учитель! - сказал пузатый милиционер, с лысый головой, с ученической сумкой на плечах и, пыхтя и кряхтя, забрался на крышу шкаф-школы домли. Потом принялся переводить печальные слова журавлей.

- Я задаю им вопрос: -Крук - крук- крук?! То есть куда вы летите-ее-ее, граждане журавли-ии-ии?! - начал он.

А вожак журавлей мне отвечает:

- Крук - крук! Ну, ты пузатый милиционер с лысый головой и с ученической сумкой на плечах! Глупые вопросы задаешь! Куда же еще нам лететь?! На юг, конечно! Прощайте, сволочи двуногие! Из-за вас, из-за неправильного распределения водных ресурсов в Средней Азии не осталось чистых водоемов и лугов! Год за годом всё труднее становится жить, где зеленые луга покрывают солёные пески, уничтожая прекрасное Аральское море! Не осталось в водоемах лягушек, чтобы полакомится ими! А поэты ваши пишут стихи о том, что мы, летая над осенними просторами плачем! А что нам остаётся делать? Мы не можем смеяться, когда глупые люди загрязняют окружающую среду, применяя для уничтожения сорняков и насекомых-вредителей ядовитые препараты. Они бездумно опрыскивают хлопковые плантации опасными пестицидами! А ты говоришь, куда летите?! Тебе какое дело, пузатый ученик с лысой головой с ученической сумкой на плечах?! Мы, слава богу, не люди, а свободные журавли! Куда хотим, туда и летим! Или ты хочешь установить для нас, журавлей, визовый режим?! Даа-аа, видно, в этих краях не только людям, но и птицам стало невозможно жить! Всё! Мы улетаем, и больше никогда не прилетим в эти края!

Пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, стоя на крыше придвижной шкаф-школы профессора Далаказана. перевёл слова вожака журавлей. Все, кто услышал слова журавлей в переводе на узбекский язык, взгрустнули, глядя вслед журавлиной стаи, которая покидала грустное небо осеннего Таппикасода.

- Да-аа - сказали они, вздыхая, и задумались.

Домля Далаказан вытер слезы своей поношенной тюбетейкой, которой он махал журавлям, как бы прощаясь с ними. Осенние поля словно осиротели после того, как умолкли голоса журавлей, которые растворились за горизонтом в голубизне небосклона. Сельчане стали задумчивыми и молчаливыми. Фарида с Гурракалоном тоже. Они работали, молча собирая хлопок. Человеку, который собирает хлопок, приходится нелегко. Дело в том, что ему или ей приходится гнуть спину, работая внаклонку, передвигаясь по труднопроходимым рядам, на ходу собирать хлопок, волоча при этом тяжелый фартук, набитый хлопком. Через час у хлопкороба появляется боль в бедрах, и ему трудно расправить свою спину. Одним словом, выращивание и сбор хлопка - это адский труд! А еще хлопкороб глотает на десерт добрую порцию ядовитых дефолиантов-пестицидов и других гадостей. Наши герои романа Фарида и Гурракалон устали, собирая хлопок без отдыха, и решили немного передохнуть. Супруги свалили наполненные хлопком фартуки на небольшую площадку, которая называется "хирман", и легли на мягкую кучку хлопка, как в стог сена на лужайке. Они молча смотрели на вечное бескрайнее небо, где медленно проплывали белые, как узбекский хлопок, облака, которые устремлялись неизвестно куда. От усталости, словно под наркозом, Фарида уснула, и ей приснился сон. Она увидела небо поле, в котором трудился тракторист Газинияз. Он вёл громадный хлопкоуборочный комбайн с голубыми бункерами и собирал хлопок один в бескрайнем космическом безлюдном хлопковом поле, напевая грустную песню о своей несостоявшейся любви, о девушке по имени Шахзода, которую он безумно любил. Горькие слезы катились по его небритому лицу, и время от времени он утирал их краем телогрейки, держа в зубах горящую, начиненную горьким табаком сигарету без фильтра. А слезы всё лились, и Газинияз вытирал их то в кепке, то рукавом телогрейки. Не останавливаясь ни на минуту, он работал, ловко управляя хлопкоуборочной машиной, и когда наполнялись бункеры, сваливал собранное белое золото на огромную площадку. Когда он вываливал хлопок из сетчатого бункера, его хлопкоуборочный комбайн широко расправлял бункеры, словно крылья, возвышаясь над хирманом, как космический трансформер, который воюет с гуманоидами в межгалактических звездных воинах. Бесценное белое золото вываливалось из бункера на специально приготовленную огромную площадку, образуя высокие, как Тянь-Шань, белоснежные горы из хлопка.

Неожиданно на хирман приехали на своем служебном "Виллисе" председатель колхоза товарищ Турдиматов Турсун Тарранович и агроном Пиллаев. С ними был безбородый неокоммунист с прозрачной нагарой подмышкой. Аграном Пиллаев в длинном брезентовом плаще с капюшоном, в брюках-галифе и в сапогах как у Адольфа Гитлера, остановил Газинияза. Тот заглушил мотор хлопкоуборочной машины и спрыгнул из кабины.

- Здравствуй, дорогой Газинияз, наш ударник труда! - сказал аграном Пиллаев. - Мы с нашим уважаемым председателем колхоза товарищем Турдиматовом Турсуном Таррановичом приехали, чтобы прикрепить к твоей груди высшую государственную награду - Орден Отечества!

С этими словами агроном Пиллаев сделал знак рукой, и безбородый неокоммунист начал играть на нагаре.

- Дан-дала-дидан! Дин-дала-дидан! Дан-дала-дидан! Дан-дала-дидан! Дан-да-дидан- дан-дала-дидан!

Тут откуда ни возьмись, появился учитель птичьего языка и литературы домля Далаказан Оса ибн Коса. Он начал танцевать, вращаясь как смерч в такт ударов нагары со своей неизменной шкаф-школой на спине, крича

- Жить-жить-житталалалу-лалула! Жить-жить-житталалалу-лалула!

Рядом с ним танцевал низкорослый пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, с кривыми ногами, с фонарём в руке, вскидывая брови и мотая шеей. Другие ученики шкаф-школы домли Далаказана тоже танцевали, напевая на птичьем языке веселые песни о счастливом детстве. Председатель колхоза товарищ Турдиматов Турсун Тарранович прикрепил орден к телогрейке тракториста Газинияза, поздравив его с выполнением намеченного годового плана по сбору хлопка. Газинияз улыбался, утирая слезы своей клетчатой кепкой, и снова загремела нагара в подмышках неокоммуниста.

- Дан-дала-дидан! Дин-дала-дидан! Дан-дала-дидан! Дан-дала-дидан! Дан-да-дидан- дан-дала-дидан!

Но веселящиеся не заметили, как к хлопковым горкам, которые тянулись сквозь облака к небесам, тихо подкрался злой сапожник и опасный рецидивист Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум. Он принёс собой канистру с бензином. Абу Кахринигман бужур Каландар Дукки Карабулут Ибн Абдель Касум незаметно облил гору белого золота бензином и, щёлкнув зажигалкой, поджог народное добро. Начался пожар, который покрыл небо огнём и дымом. Первым эвакуировал себя Председатель колхоза товарищ Турдиматов Турсун Тарранович, который спешно сел со своим шофером в служебный "Виллис". За ним побежал, вопя от страха, агроном Пиллаев. Тракторист Газинияз запрыгнул в кабину своего комбайна, словно воин-индеец, который садится в седло своего коня, и уехал на большой скорости со злополучного места, подальше от пожара.

Далаказан убежал с горящей шкаф-школой на спине. Впереди него бежал ученик-отличник пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, с фонарём в руке, который скрипел как пустое ведро. А безбородый неокоммунист все играл на своей прозрачной нагаре.

- Дан-дала-дидан! Дин-дала-дидан! Дан-дала-дидан! Дан-дала-дидан! Дан-да-дидан- дан-дала-дидан!

Тут прервался кошмарный сон Фариды. Она проснулась вся в холодном поту. А Гурракалон всё еще спал и тоже видел сны, но не кошмарные, а счастливые. Ему снилось, что он, сидя в тюремной камере, шьёт из шкуры гиппопотама пуленепробиваемые сапоги с белыми голенищами для великого лжедемократора страны.


50 глава


Жатва


На улицах Таппикасода гулял осенний ветер. Он танцевал, словно рыжеволосая красавица, кружа желтые и багровые листья в садах. Его дуновение бороздило застывшие, тихие, задумчивые воды осенних арыков, где плавали домашние утки, двигая перепончатыми красными лапками, которые хорошо просматривались в прозрачной воде. Утки бесшумно скользили по воде, то и дело, ныряя в воду, и весело обмениваясь кряканьем, как бы разговаривая между собой. Фарида и Гурракалон стояли на горбатом мосту, опираясь на деревянные перила и наблюдая за плавающими утками. Изображение супруг отражалось в воде, как в огромном зеркале.

- Гляди, Гурик, какая прозрачная вода! Словно зеркало! Посмотри на наши отражения! Вода, в которой отражаются мост, небо и облака, кажется бездонным! Какое зрелище: отражение осенних ив и тополей застыли как на картине художников! Какая красота! - сказала Фарида, глядя в воду.

-Да, милая, это музыка! Это - мелодия! Это - Фредерик Шопен! Это - Шуберт! Это - Штраус! Это Шостакович! Эта чистая прозрачная вода похожа на твои бездонные глаза, любимая! - сказал Гурракалон.

- Ты выражаешься как великие поэты, Гурик! У тебя душа актера и сердце композитора! Я благодарна Богу за то, что Он связал мою судьбу с таким человеком, как ты! Я самая счастливая женщина в мире! - сказала Фарида.

- А что, поэты, художники, актеры и композиторы тоже люди, как и я - сказал Гурракалон, шутливо улыбаясь.

Супруги пошли в сторону реки Телба-дайро, на берегу которой находилось их рисовое поле. Им надо было вручную, с помощью серпа, скосить рис. Пройдя немного по проселочной дороге, знакомой читателям, они свернули на тропинку, и вышли по ней на берег по крутому спуску. Рисовые поля на берегу колыхались на осеннем ветру как желтое море, над которым тучей летала стая птиц. Фарида повесила дорожную сумку с едой и термос на ветку старой маслины, раскинувшей свои ветки на краю шолипои и вместе с мужем приступила косить рис. Они усердно работали до обеда, скосив рис и связав его в снопы. С наступлением обеда они устроились в тени под маслиной и начали обедать.

- Знаешь, дорогая, я часто думаю о тенях - сказал Гурракалон, откусывая кусок хлеба, обмакнув его в чай.

- Вот, например, наши тени. Это глухонемое существо ходит за нами везде, словно преданная рабыня. Мы должны радоваться, что у нас есть своя собственная тень. Это значит, есть жизнь и свет. Тень исчезает только тогда, когда нет света. Она часть вечного и бескрайнего мрака, то есть она - тайный агент небытия. Я много раз видел, как моя тень, подражая мне, безмолвно плакала у костра, который я разводил в ночном поле один. Она также сидела сомной у керосиновой лампы, когда я и шил сапоги, шла сомной в ногу, когда бродил я в лунные ночи, и когда судачил на берегу реки Тельба-дайро, глядя на поплавок удочки, в тихом уединение, стараясь не вспугнуть рыбу. Самое интересное это то, что эти загадочные тени не бывают цветными как другие вещи. У них скромный, очень серьезный, однотонный черный цвет. И они живые. Без них мир окутывается во мрак. И меркнет солнце! Отключаются звезды, и гаснет луна! Представляешь, дорогая?! Без тени наступает конец света! Да будут тени во веки веков и не исчезнет свет! - заключил Гурракалон, глядя на свою тень.

- Гурик, милый, оказывается, ты не только человек с душой поэта, но и мудрый философ современного Востока! Ты - Гуристотель нашей эпохи! - сказала Фарида, приятно улыбаясь.

-Да? Ты находишь? Не-е-ет, что ты, милая, я не философ и не поэт. Я выше всяких поэтов и философов! - отшутился Гурракалон, тоже улыбаясь.

Они смеялись.

-Знаешь, милая, иногда хочется кричать от счастья на весь берег, глядя на эти осенние пейзажи нашей родины! Красивая узбекская осень, без шумящих берез и хвойных сосен! Помню, в молодости я помогал отцу. В те времена наши шолипои находилась на том берегу, и осенью мы с моим отцом переправляли скошенный рис в снопах на деревянной лодке, прикрепленной тросом к канату, натянутому над рекой, чтобы волной не снесло лодку. Чтобы лодка не раскачивалась, отец плавно грёб лопатой, и лодка двигалась в сторону нашего берега, лихо качаясь под тяжестью груза, над которым сидел я. Однажды канат оборвался, и наша лодка перевернулась, опрокинув нас вместе со снопами риса. Мы с отцом тогда чудом остались в живых. Вот такие трудные времена были у нас. Были и романтические моменты. Во-о-он там, над глубоким оврагом, тогда был круглая площадка "хирман", и там люди воздвигали стога снопов риса, потом, расстилая снопы по кругу, молотили стебли риса с помощью трактора с прицепом. Молчаливый тракторист Тулкинбай-ака ездил по кругу хирмана, давя колесами трактора снопы, и отделяя рисовое зерно от колосьев. Было осенний вечер. Я незаметно залез в прицеп идущего по кругу трактора и лег, чтобы тракторист Тулкин-ака не заметил меня! В холодном осеннем небе серебром сияла луна, вдалеке над рекой мерцали синие звезды. Я лежу в прицепе, глядя на луну и вращаясь по кругу. Улыбаюсь сам себе, любуюсь ночным небесным пейзажем, радуюсь, думая, что тракторист Тулкунбай-ака едет по кругу, не замечая меня. Мне казалось, что я вращаюсь как времена года, как земля вокруг солнца, как солнечные системы вокруг других туманностей. Как космос! Как вечность! - завершил свои воспоминания Гурракалон.

- Да-аа-а, ты у меня действительно великий философ, мышление которого даже не укладывается в голове простого человека - сострила Фарида.

Гурракалон продолжал.

- В осенних хирманах дехкане привязывали тогда тряпки к ветвям тополей, которые росли над глубокими оврагами, делая флюгеры, которые позволяли измерять силу ветра и определять его направление. Раньше не были комбайнов и мощных вентиляторов. Поэтому дехкане ждали дуновение ветра, зная, что он очистит зерно, которое они подбрасывали в воздух с помощью деревянных лопат. Ветер уносил кожуру риса, а рис падал в кучку очищенного урожая под шепот моросящего дождя. Я помню залатанные желто-коричневые мешки, в которые дехкане сыпали зерно золотистого риса и радовались - продолжал вспоминать далекие, минувшие дни своего детство Гурракалон. Тут появился сосед Гурракалона по шолипое, хмурый и молчаливый по природе Парпеддун Паттиё, который летом опрыскивал свою шолипою ядовитым препаратом. Помните, он работал тогда в тумане парящих в воздухе пестицидов без всяких защитных средств, без противогаза, без респиратора, и в результате задохнулся и, кашляя, свалился со шлангом опрыскивателя в руках в шолипою, словно боксер, попавший в нокаут. Он шел в сторону поля, за ним двигался огромный комбайн, лихо раскачивая своё мотовило, бункер и выгрузной агрегат. Этот агрегат напоминал динозавра с длинной шеей, обитавшего в юрском периоде. Комбайн начал жатву в шолипое Парпеддуна Паттиё.

- Гурик, а что если мы тоже обратимся к комбайнёру, чтобы он облегчил наш труд? - спросила Фарида.

- Неплохая идея - сказал Гурракалон.

Тут супруги увидели вдалеке столб дыма, который поднялся над селом Таппикасод и на некоторое время приостановили работу.

- Это, наверное, вспыхнул пожар, и горит чей-то дом - сказал Гурракалон.

- Да, бедные, как же теперь они будут жить-то , Господи? - тяжело вздохнула Фарида. Ясное дело, сельские жители, да и многие городские тоже, не застраховывают свои дома и в результате оказываются на улице, когда сгорит их дом. Тем более, суровая зима уже не за горами. Скоро наступят холода, и не будет возможности построить дом до наступления зимы.

-Ты права, дорогая, дай бог, чтобы сами погорельцы не пострадали - сказал Гурракалон. Дом можно построить, имущество можно восстановить, но умершего человека никто, кроме Бога, не сможет оживить.

- Ой, Гурик, смотри, это же наш дом горит! - вдруг страшно закричала Фарида.

- Да, действительно, наш дом горит! - закричал Гурракалон.

Фарида заплакала, причитая:

. - Дети мои! А вдруг они сгорели! Ах, мои бедные! О горе мне!

Супруги побежали в сторону села чуть ли не на четвереньках. Они бежали так быстро, что не заметили, как оказались у своего горящего дома, где столпились односельчане. Кто бегал с ведром в руках, таская воду и выливая в бушующее пламя, желая потушить пожар, кто кричал. Но никто не мог подойти поближе к огню, который горел с треском, а с крыши, как осколки авиабомбы, разлетались во все стороны , куски битого шифера. Некоторые сельчане просто смотрели на горящий дом Гурракалонов из чистого любопытства. Гурракалон крепко обнял Фариду, которая вырывалась из его объятий и пыталась войти в горящий дом.

- Пусти меня! Пусти-и-и! Где мои дети?! Мекоил! Зулейха! Ильмурад! - кричала Фарида как сумасшедшая.

- Где наши дети?! - крикнул Гурракалон, обращаясь к людям. Кто-то указал в сторону, и супруги побежали туда сквозь густой и горький дым и там, увидев страшную картину, Фарида упала в обморок! Гурракалон сел на колени и горько зарыдал, обнимая сгоревшие, обугленные тела Мекоила и Зулейха. Рядом с ними лежал бедный Ильмурад, тоже мертвый, застывший навсегда в своей последней позе. Гурракалон увидел также обугленный труп Далаказана со своим шкафом на спине. Видимо, бедняга пытался спасти детей и тоже сгорел.

-Я знаю, что это дело рук моих врагов! Я найду тебя, Арратопанов Калтакапан, и сдеру с тебя шкуру заживо! Клянусь, Богом, я жестоко тебе отомщууу-уу! - кричал Гурракалон, вздувая шейные артерии от напряжения, и рвя на себе от горя рубаху. Он кричал так сильно, что Фарида, которая лежала рядом с ним, проснулась, и начала будить его.

- Гурик, что с тобой, милый?! Тебе кошмарный сон приснился, что ли?! Проснись! Гурракалон проснулся и вскочил с постели, словно ныряльщик, который резко выныривает из воды, после долгого пребывания под водой.


51 глава из романа "Юлгун"


Гастарбайтер Абессалом


Была поздняя осень. Казалось, что силуэт осеннего Таппикасода с его низкими лачугами, деревьями и телеграфными столбами призрачно передвигается сквозь тусклый густой холодный туман.

На вспаханном поле, на борозде, с треском горел костер, у которого сидел бедный Далаказан, ополоумевший после принудительного лечения в больнице для душевнобольных, где он ежедневно принимал пригоршни чудодейственных таблеток. Рядом с ним сидели его ученики во главе со старостой класса, пузатым милиционером с лысой головой и с ученической сумкой на плечах. Хотя Далаказану лишь мерещилось, что птицы говорят, но доверчивые жители Таппикасода считали его способность понимать птичий язык божьим даром и твердо верили его словам. Некоторые из них даже отдавали своих детей в его шкаф-школу, чтобы они учились на переводчика птичего языка. На самом деле, Далаказан не преподавал ни английский, ни французский, ни русский язык. Он преподавал птичий язык, которым человечество испокон веков мечтало овладеть. Иные смельчаки даже пытались летать, как птицы, изготовляя для себя самодельные крылья. Сколько людей погибло в разные времена, прыгая с вышек и с высоких скал в глубокие каньоны! Как правило, у желающих полетать отваливались крылья, и зачастую они разбивались насмерть, ударившись о скалу или рухнув с большой высоты на землю. Но даже гибель людей не могла остановить любопытное человечество. В конце концов, оно взлетело в воздух, словно птица, и летает до сих пор на самолетах и космических кораблях по просторам нашей Вселенной! Сегодня люди запускают исследовательские летательные аппараты типа "Луноход", "Марсоход" и так далее. Человечество научилось летать именно у птиц! Поэтому жители Таппикасода вплотную заинтересовались птичьим языком и стали отдавать своих детей в шкаф-школу, в которой бесплатно преподавал их земляк, добрый и честный учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса. А с какой именно целью поступил учиться в эту школу пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах, да еще и со своим взводом, - это пока оставалось загадкой столетия. Народ Таппикасода хорошо знал, что всех великих людей при жизни считали чокнутыми, даже объявляли врагами общества и публично казнили на эшафотах, отрубая им топором головы, вешали их и кастрировали. Со временем их оправдывали, и они становились выдающимися учеными и основоположниками науки и литературы. Таппикасодчане думали, что Далаказан тоже является одним из таких великих ученых, доктором космических наук, но непризнанным своей эпохой. Народ доверял Далаказану больше, чем тупым правителям и глупым чиновникам страны.

Вот сегодня народный учитель Далаказан Оса ибн Коса вышел со своими учениками на практические занятия.

- Товарищ учитель, разрешите собрать хворост и сухой стебель хлопчатника для костра?! - спросил неожиданно пузатый ученик с лысой головой и с ученической сумкой на плечах.

- Да, пузатый ученик с лысой головой, с ученической сумкой на плечах, это можно, я разрешаю - ответил Далаказан, задумчиво глядя на горящий костер.

Пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах начал собирать хворост, складывая его в свою ученическую сумку. В густом тумане он был похож на призрак, скрывающийся за занавеской. Вдруг он услышал адский крик вороны и страшно испугался. Она сидела на пригорке недалеко от пузатого милиционера с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, и, каркала на всю борозду, опутанную густым туманом

- Товарищ учитель! Мне перевести слова вороны?! - спросил низкорослый и пузатый ученик с лысой головой, с ученической сумкой на плечах.

- Нет, дорогой пузатый ученик с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, продолжайте собирать хворостину в свою дерматиновую ученическую сумку! С этой вороной я сам лично буду разговаривать и переводить, чтобы Вы научились, наконец, правильно произносить слова птичьего диалекта и хорошо усвоили грамматику языка пернатых! - сказал домля Далаказан Оса ибн Коса.

С этим словами Далаказан начал дискуссию с вороной.

- Кар! Кар! - сказал он, и тут же перевёл своё приветствие и свой вопрос:

- Здравствуйте, уважаемая ворона! Добро пожаловать в наш Таппикасод! Я - учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса, работаю преподавателем в независимой шкаф-школе. Вы не против, если я задам Вам несколько вопросов в качестве эксклюзивного интервью?! Ворона громко крякнула, широко раскрыв клюв:

- Карр-ррр-рр! Карр-ррр-рр!

Домля Далаказан Оса ибн коса продолжал переводить слова вороны:

-Хорошо, я согласна, только не для публикации в интернете. Сам знаешь, я скромная птица и мне не хотелось бы засветиться. Я готова вступить с тобой в полемику, но только без провокационных вопросов! - сказала ворона.

-Спасибо, сударыня, что согласились дать мне интервью! Тогда мой первый вопрос такой:

- Это правда, что вы, вороны, живете триста лет, и в чём секрет вашего долголетия?! Чем нужно питаться, чтобы долго жить в этом мире?!

- Ну что же, вопрос не глупый - ответила ворона - да, мы живем долго, до трёхсот лет. Хотя секрет нашего долголетия является коммерческой тайной, но я всё же поделюсь с тобой этим секретом, уважаемый домля Далаказан Оса ибн Коса. В нашем долголетии играет большую роль целебная еда. То есть мы, вороны, в основном едим дерьмо. Вот в чём секрет. Я понимаю, что мои слова о секрете долголетия могут вызвать у тебя и у твоих учеников трудноконтролируемый смех. Особенно у пузатого ученика с лысой головой, с ученической сумкой на плечах, который осенними туманными днями собирает хворостину в свою ученическую сумку. Но я должна сказать, что дерьмо, которым мы, вороны, питаемся - в миллион раз чище, чем дорогостоящие чёрная и красная икра и другие различные деликатесы, которые едят некоторые нечестные руководители и их семьи. Они могут это позволить себе, потому что они - толстосумы-коррупционеры, которые занимаются отмыванием грязных денег через мировые банки, грабя природные богатства, принадлежащие народу - золото, нефть, хлопок, коконы шелкопряда и всё остальное.

Далаказан задал вороне следующий вопрос:

- Второй вопрос, который меня интересует, тоже очень острый, это вопрос о вашем размножении. Я не знаю точного количество ворон на белом свете, но лично меня интересует, где вы, вороны, строите себе гнёзда и умудряетесь так незаметно размножатся?! Я никогда не видел ваших гнёзд в нашем Таппикасоде. Пожалуйста, пару слов обо всем этом.

-Я вижу, ты очень наблюдательный учитель. Да, мы не строим в этих теплых краях гнёзда. Мы гнездимся в основном на севере, где зимой бушует пурга, воют голодным волком ветры, где холода опускаются до сорока, пятидесяти градусов ниже ноля. Суровая зима, снег, метели, которых боятся северные люди, для нас - просто рай! А жара, которую любят южные люди, для нас - сущий ад! Такой вот парадокс. Поэтому когда на север приходит весна, мы летим на юг, где в это время заметно холодает. Мы, вороны, предпочитаем холод. Любим снегом покрытые хвойные леса! На севере я видела многих гастарбайтеров из Средней Азии похожих на тебя, и им порой очень трудно адаптироваться к суровым условиям севера. Многие по-русски - ни бельмес, и по этой причине они не могут найти себе приличную работу. По этой простой причине они вынуждены работать на стройках и мусорных свалках или устраиваться дворниками. Я видела одного молодого гастарбайтера, узбека по имени Абессалом, который работал на стройке. Он таскал раствор в ведрах на одиннадцатый этаж по лестнице, без лифта, представляешь?! Я как-то прислушался к его разговору со своим земляком, и он сказал, что ради экономии денег, которые он отправлял домой родителям, Абессалом плохо питался. То есть ел только черный хлеб с луком. В результате его организм ослабел. Короче говоря, этот гастарбайтер Абессалом как-то раз поднимался по лестнице с двумя тяжелыми ведрами, наполненными раствором. От усталости и напряжения у него вздувались шейные артерии. Дойдя до десятого этажа, он неожиданно потерял равновесие, упал и покатился вниз по лестнице. Голова у него треснула как тыква. Он вывернул ногу. Но этот гастарбайтер, по имени Абессалом, собрался силами и продолжил подниматься наверх с вёдрами. И продолжал работать. А что делать? Прекратишь работу - тебя уволят. А без работы нет денег. Нет денег - нет и тебя. А Абессалому нужно женится. А на какие шиши прикажете жениться?

Особенно меня поразил услышанный мной его разговор по телефону со своими родителями. Мама Абессалома спрашивает его со слезами, почему, мол, ты, окаянный мало отправляешь денег по "Вестерн Юниону". Небось, ты тратишь все деньги на выпивку, посещаешь дорогие рестораны с девушками легкого поведения и навещаешь публичные дома! Зачем, грит, я, дура, вообще родила тебя! Убила бы лучше тебя в роддоме, задушив тебя подушкой, в отсутствии в палате медработников!

Абессалом безмолвно плакал в телефонной будке, утирая слезы грязным кулаком. На улице шёл обильный снег. Он вышел из телефонной будки и пошел по густом снегу, плача и спотыкаясь, и растворяясь в круговороте снежных хлопьев. Бедный голодный Абессалом шел сквозь пургу по тротуару, освещённому тускло светящими уличными фонарями. Когда он сворачивал на улицу Дружба народов, он увидел группу бритоголовых парней. Они были вдрызг пьяными, и один из них, увидев Абессалома, остановил его.

- Ты чего шляешься тут а, черный?! - крикнул он.

- Я приехал из Средней Азии и работаю на стройке. Мое имя Абессалом - ответил Абессалом, с опаской глядя на пьяного парня с бритой головой.

- Что?! Абессалом?! Ни фига себе! Ты еврей что ли?! - вопил бритоголовый.

- Нет, я узбек - сказал Абессалом.

- Кого ты обманываешь а, узкоглазый?! У узбеков не бывает имени Абессалом! Это еврейская имя! !Всё, каюк тебе, Абессалом! Молись! - сказал пьяный бритоголовый и начал бить его бейсболной битой. К нему присоединились его дружки выкрикивая фашистские лозунги и стали пинать Абессалома куда попало. Защищаясь руками и ногами, Абессалом кричал, чтобы они не били его и что его на самом деле зовут Абдусалам, но по вине работника сельсовета его матери выдали свидетельство о рождении, написав его имя с ошибкой - Абессалом.

- Я кричала "каррррр! каррррр!", не бейте, говорю, его, он честный и добросовестный гастарбайтер из Средней Азии! Но пьяные бритоголовые парни, к сожалению, не знали птичьего языка, тем более литературу, и в результате они убили бедного Абессалома, который, работая на голодный желудок на стройке, отправлял деньги своим родителям. Потом они выбросили труп Абессалома в канаву, где на следующее утро мы, вороны, сьели его, чтобы зря не пропала плоть такого хорошего, трудолюбивого гастарбайтера из Средней Азии. Спустя недели мы ели на завтрак труп того бритоголового парня, который со своей фашистской шайкой убил Абессалома. Его тело лежало в доль автотрассы. Интересно то, что его убили свои же дружки неофашисты - сказала ворона, завершив свой жуткий рассказ и, попрощавшись, улетела восвояси.

Далаказан Оса ибн Коса взгрустнул, думая о бедном гастарбайтере Абессаломе, который стал жертвой фашизма в мирное время. Ученики Далаказана тоже погрузились в раздумье, глядя на костер, который горел с треском, выбрасывая в туманный и холодный воздух алые искры, похожие на звезды.


52 глава из романа "Юлгун"


Радость сапожника


В тот день Гурракалону пришло письмо из России от Александра Березанского, который служил с ним вместе в армии. Вот примерное содержание письма:


"Привет из далекой России!

Здравствуй, Гурракалон! Сегодня, просматривая свой дембильский альбом, я увидел одну фотографию, где ты стоишь рядом со мной с ящиком в поднятых руках, как будто собираешься ударить меня по голове. Эх, думаю, глядя на эту фотографию, какие были времена! Мы, солдаты, несли военную службу и жили в одной казарме, как члены одной семьи, как братья, и никого не интересовало, кто есть кто по национальности!

Гурракалон, я не хочу отнимать твоё драгоценное время и сразу перейду к делу. Короче говоря, я открыл небольшой цех по производству валенок. Я знаю, что ты - профессиональный сапожник высокого класса. Поэтому предлагаю: приезжай ко мне, будем работать вместе. Мне нужно кого-то нанять на работу. И ты мне очень подходишь, потому что ты для меня как родной! Поверь мне, это работа очень интересная. Ну, прикинь, валенок - это обувь без всяких углов, и нет разницы между правым и левым валенком. Хочешь - надевай левый валенок на правую ногу, а правую - на левую. И никто не будет смеяться над тобой, и неудобства не почувствуешь. Главное, эта обувь не пропускает холод и сохраняет тепло, в отличие от кирзовых, резиновых и хромовых сапог. Кроме того, валенки улучшают кровообращение в организме человека. Иногда я думаю, что если бы наши доблестные солдаты были обуты в валенки, они бы не чувствовали холода даже на пятидесятиградусном морозе и побеждали бы любого противника, у которого армия обута в кожаные или кирзовые сапоги. Но и без этого у меня хватает заказов, которые поступают с севера страны. Я намерен экспортировать наши валенки в Северную Америку, а также в Норвегию. Говорят, что американцы до сих пор удивляются, как это вообще русские сапожники умудрились придумать эту странную вяленую обувь из овечьей шерсти безо всяких швов.


Гурракалон, говорят, что шерсть у вас очень дешёвая, это правда? Ты узнай об этом и напиши мне. Дело в том, что у наших овец не очень длинная шерсть. У ваших же овец она - длинная. Словом, мы можем развивать совместный бизнес в сфере производства вяленой обуви самых разных цветов: коричневого, чёрного, серого и белого. Позже, когда ты усвоишь ремесло полностью, мы с тобой на территории солнечного Узбекистана построим цех, или даже целую фабрику, оснащённую современным оборудованием и новейшими компьютерами, и будем производить валенки - самую тёплую, лёгкую и влагостойкую обувь в мире. Мы расширим свое влияния на мировом рынке и покорим его! Как ты знаешь, в любом бизнесе большую роль играет реклама. Так вот с помощью рекламы мы объясним всему прогрессивному человечеству, насколько полезны валенки для здоровья человека. И скажем покупателям, что если они хотят долго жить, то пусть покупают валенки! Их можно подшить кожаной или резиновой подошвой или носить с галошами. Очень удобная обувь. Не чета всякой там синтетике, которая пагубна для здоровья. После таких объяснений человечество поймет и начнёт раскупать наши валенки как горячие пирожки. Спрос на них резко повысится во всем мире! Так что, давай, Гурракалон, приезжай скорей! Нас с тобой ждет большой бизнес!

У нас тобой - замечательные предки. Наши предки - это Александр Сергеевич Пушкин, Федор Михайлович Достоевский, Лев Николаевич Толстой, Иван Сергеевич Тургенев, Николай Васильевич Гоголь. Ваши великие предки - это Алишер Навои Ибн Сина (Авиценна), который родился в селе Афшана под Бухарой, Абу́ Рейха́н Мухамме́д ибн Ахме́д аль-Бируни́, родившийся в городе Кяте - древней столице Хорезма (ныне Бируни Каракалпакской АР), который создал оригинальный глобус, для того времени наиболее точно дававший людям представление о земном шаре, Мухаммед ибн Муса Хорезми - хорезмийский математик, астроном и географ, основатель классической алгебры и нулевой системы в математике, Мирза Мухаммед ибн Шахрух ибн Тимур Улугбек Гураган, который впервые в мире создал каталог звезд и карту-схему расположения звезд, тем самым открыв человечеству дорогу в космос!

Наши Суворов и Кутузов и ваши тимуридские полководцы Тамерлан и Захир ад-дин Бабур, которые покорили в своё время весь мир своим мечом и восстановили справедливость и порядок! Между прочим, великий твой предок Тамерлан, который родился в городе Шахрисабз и похоронен в Самарканде, когда-то освободил русский народ от ига Тохтамы́ша, когда по просьбе Владимирских и Суздальских князей он разгромил Золотую Орду Тохтамы́ша, который житья не давал русскому народу! Самое интересное это то что, великий Тамерлан не оккупировал Россию. Напротив, восстановив историческую справедливость, он вернулся обратно. Так что, Гурракалон, мы с тобой как родня! Поработаем вместе и, надев русские валенки, выйдем на мороз в меховых шапках-ушанках, и станцуем под трель балалайки задорный танец, широко раскидывая руки и напевая "Э -ээ - эх, ва-а-аленки, валенки, ох да не подшиты, ста-аа-ареньки!"

Ты приезжай скорей, мой друг, и не забудь привезти мне узбекскую тюбетейку. Я буду ходить в тюбетейке даже в стужу, и девушки будут улыбаться мне, глядя на мой экзотический головной убор. Таким способом я буду привлекать к себе их внимание. И обязательно прихвати с собой несколько ташкентских пиал. Русскую водку будем пить из пиал. Я знаю, что ты не пьющий, и это здорово. Потому что мне как раз нужен непьющий работник в мотальном цеху для работы на чесальной машине, которая вычёсывает мелкие примеси волокна овечьей шерсти и перерабатывает её в пряжу. А то тут как-то работник Василий, работал в нетрезвом состоянии, и машина чуть не затянула его руку, зацепив за рукав. Хорошо, что мы во время успели отключить машину. Давай, друг мой, приезжай.

Привет далекому солнечному Узбекистану!

Твой друг Саша.


Мой адрес:


Ленинградская область,

Красносельский район, поселок Горелово, дом 166.

Прочитав письмо друга из России, Гурракалон задумался.

- Ну, Сашок! Ты был моим настоящим другом и остался таким! Оказывается, есть ещё настоящие друзья на этом свете! - подумал он про себя, улыбаясь.

По поводу предложения далекого друга о совместном бизнесе Гурракалон посоветовался с Фаридой.

- А как же я и наши дети? - спросила Фарида - я не могу жить без тебя, любимый мой и не хочу расставаться с тобой.

- Я знаю, дорогая, но мы с тобой должны думать не только о себе, но и о наших детях - сказал Гурракалон - время не стоит на месте, оно идёт, даже если привязать его цепью к чугунной балке. Глядишь, чик - и дети уже стали взрослыми. Их надо женить, выдавать замуж. Для этого нужны деньги. А Сашка предлагает мне работу, бизнес! Я тоже не хочу расставаться с тобой ни на секунду, и ты это прекрасно знаешь. Давай сделаем так. Я поеду к своему другу, устроюсь, и, если там будут условия для нормального проживания с семьей, ты приедешь ко мне с детьми, договорились?

Фарида плакала как маленькая девочка, опустив голову. Потом сквозь слёзы посмотрела на мужа, улыбнулась и кивнула головой в знак согласия.

- Умница моя - сказал Гурракалон, крепко обнимая и целуя жену.

А теперь сядь на землю или держись за что-нибудь - сказала Фарида.

- Зачем? - удивился Гурракалон.

- Боюсь, ты упадёшь, если я скажу тебе одну новость - ответила Фарида.

- Да? Какую новость? - ещё больше удивился Гурракалон.

- Я, это самое... беременна - сказала Фарида.

- Что?! - воскликнул Гурракалон, широко открыв глаза. Лицо его засветилось радостной улыбкой. Неужели это правда, любимая?! Я не верю своим ушам.

- Да, милый, это правда! - сказала Фарида.

Гурракалон вскочил с места и стал прыгать и бегать по двору, словно футболист, который забил красивый гол в ворота соперника на глазах у многочисленных зрителей.

- А чач! Яшшавор, Гурракалон! Молодец! - сказал он и с азартом начал танцевать, весело напевая мелодию "Андижанской польки".

Потом крепко обнял Фариду, поднял её и начал кружиться с ней. Фарида смеялась и просила, чтобы он отпустил её, мол, нехорошо, - увидят дети.

- Пусть увидят! Я так рад, дорогая! Не могу не обнять тебя! Это самый большой праздник в моей жизни! Спасибо большое, любимая! - кричал он восторженно.

В глазах у него блестели слезы радости.


53 глава из романа "Юлгун"


Бедный Гюльахмед


После того, как Гурракалон уехал в Россию, дом Фариды опустел. Она чувствовала себя одинокой, словно находилась на безлюдных просторах Северного Ледовитого океана. Дети стали понурыми неразговорчивыми. Сердце Фариды разъедала тоска. Все её мысли были о Гурракалоне, к которому она так привыкла. Погода постепенно менялась. День за днем становилось всё прохладнее. Утром, когда рассеивался туман, высохшая за лето трава, деревья и опустевшие осенние поля покрывались инеем и серебрились, словно седые волосы и брови дряхлого старика. Ночью Фарида ложилась спать, обнимая подушку, вместо Гурракалона, и прислушиваясь к тишине туманной ночи. В ночной тишине с далёких полей доносился глухой рокот одинокого трактора, который заглушал негромкий лай усталых собак. "Может, это трактор Газинияза тарахтит в осеннем тумане, бороздя поле? - думала Фарида. Может, бедный тракторист поет свою грустную песню о любви и разлуки, вспоминая девушку по имени Шахзода, с которой он когда-то учился в Ташкентском Государственном Университете?

Фарида представила себе, как Газинияз пашет, ведя свой трактор "Алтай" желтого цвета, сквозь зыбкий туман, пронзаемый острыми лучами мощных фар. Время от времени он вытирает слезы рукавом телогрейки, чтобы они не мешали ему смотреть в пространство, погружённое в туман.

Раньше Фарида не переживала разлуку так остро, как сейчас. И теперь она представляла, как трудно приходится бедному одинокому трактористу Газиниязу, который уже сколько лет страдает от одиночества и разлуки. Не думала Фарида также, что так быстро начнёт тосковать по Гурракалону. Она плакала в подушку, переворачиваясь с боку на бок, стараясь, чтобы кровать не скрипела. Только к утру Фарида сомкнула глаза от усталости.

В один из таких дней почтальон принес ей письмо от Гурракалона. Она так обрадовалась, что даже покраснела от волнения, словно молодая девушка, впервые получившая любовное письмо от своего возлюбленного. Когда почтальон ушел, она поцеловала письмо Гурракалона и, распечатав конверт, начала читать.

"Привет из Горелово - писал Гурракалон - Здравствуй, моя любимая и несравненная утренняя роза в росе! Как поживаешь? Как дети? Все ли живы и здоровы?.."

Тут на глаза Фариды невольно навернулись слезы. Вытерев их краем фартука, она продолжила читать.

"Я соскучился по тебе, Фарида, ох как соскучился!.. "Я тоже" - произнесла Фарида вслух, словно разговаривая с Гурракалоном. Улыбаясь сквозь слёзы радости, она возобновила чтение бесценного для неё письма:

"Дорогая, оказывается, пока здесь нет нормальных условий, чтобы жить с семьей. Но Сашка пообещал мне, что к весне эту проблему он решит. Бог даст - весной вы приедете сюда, и будем мы жить вместе, как прежде. Знаешь, дорогая, те, кто приезжают в эти края, так сильно привыкают к этим местам, что потом, как околдованные, не могу уехать обратно. Здесь действительно прекрасно: вокруг красивые леса, покрытые снегом, щебечут снегири, выклевывая зёрна калины красной, похожие на красную икру. Увидишь вдруг белого зайчика под зеленой елкой, - и сразу улучшается настроение. Вокруг белая тишина. Но она обманчива. Так как на повороте, где ты стоишь в тулупе и в валенках, по колено в снегу, нахлобучив на голову русскую меховую шапку-ушанку, неожиданно вылетает тройка лошадей с развешанными колокольчиками, и - дзинь - дзинь - дзинь! - летит эта тройка, волоча повозку, в которой сидят веселые парни, напевая под гармошку частушки, лихо посвистывая, словно пираты. А красивые девушки весело смеются, танцуют и машут платочками. А какие здесь бывают ночи! Выглянешь ночью в окно - а там под яркой луной дремлет тихий лес, далеко простирается заснеженное русское поле! А какие здесь замечательные люди! Конечно, здесь, так же, как и у нас в Узбекистане, много пьющих людей, всё же русские, как и другие народы, очень добродушные, гостеприимные хлебосольные и добрые люди. Они всегда готовы поделиться с другим человеком последним куском хлеба. Ночью, когда в Петербурге падает снег, я просто не могу спать. Сижу один у окна, специально выключив свет в комнате, и часами гляжу на крутящиеся снежные вихри, словно сквозь тюлевую занавеску, печально светят сонные уличные фонари.

Утром я выхожу на работу. Она у меня интересная. Я стою у чесальной машины, которая обрабатывает овечью шерсть для изготовления пряжи для валенок. Со мной работают два работника - Олег Сергеевич и Зинаида Михайловна, оба старше меня по возрасту. Они смачивают валенки горячей водой, прессуют их и сушат. Эти пожилые работники - очень хорошие люди. Перед моей машиной стоит станок, на котором работает красивая женщина по имени Лариса и один азербайджанец, которого зовут Гюльахмед. Однажды после обеда, ну, в перерыве, смотрю - Гюльахмед сидит на веранде, прислонясь к стене, и поёт на азербайджанском языке грустную песню из кинофильма "Аршин мал алан" по сценарию великого Узеира Гаджибекова. Из его закрытых глаз ручьем льются слезы и катятся по его щекам под воротник спецовки.

- Что с тобой, Гюлахмед, почему ты плачешь? - спрашиваю я у него с удивлением.

Он, грит, как же, Гурракалон, мне не плакать и не петь грустные песни?! Я без ума влюбился, грит, как Меджнун в одну особу, похожую на Лейла, но она отвергла мою любовь.

- А кто она, если не секрет? Она в Азербайжане что ли живет? - спросил я.

- Нет, отвечает Гульахмед, ты, грит, её знаешь, она, грит работает с нами в одном цеху. И вот эта самая, Лариса, отвергла, грит, мою любовь. Она, грит, равняет мокрую пряжу колотушкой и придаёт валенкам нужную форму, а я эти валенки насаживаю на деревянные колодки, чтобы они, валенки, приобретали нужный вид.

Как-то раз летом, грит, мы всем коллективом пошли в лес за грибами. Иду, грит, я вместе со всеми по лесу в резиновых сапогах, с корзиной в руке. Слышу, грит, где-то в кедровой роще монотонно стучит дятел. Щебечут птички. В воздухе витает, грит,запах хвойных деревьев и лесных трав. Иду, грит, рядом с Ларисой, не могу отвести глаз от неё. Когда, грит, мы вошли в лесную чащу, где тихо шумели березы, мы остановились, грит, чтобы полюбоваться белыми ромашками, которые колыхали на слабом ветру .

- Какая красота! - восхищённо сказала Лариса.

Ну, думаю, вот удобный момент. Самый раз. Будь, что будет. Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Потом, грит, взял себя в руки, собрался с мыслями и, сосредоточившись, решил объясниться ей в любви. Я, грит, резко прижал Лариску к березе, которая тихо шумела листвой, крепко обнял её и хотел поцеловать её в губы, взасос. Но она, грит, неожиданно ударила меня коленом в пах. Я, грит, упал и завыл от ужасной боли. С тех пор, грит, страдаю грыжей. Боялся обратиться к врачам, остерегаясь операции. Иногда, грит, мои кишки, выходят наружу, и моя грыжа вздувается величиной с баскетбольный мяч. В такие моменты я, грит, одолевая жуткие боли, запихиваю свои кишки обратно в живот. Вот, грит, такие вот дела, Гурракалон. Я, грит, - инвалид любви.

Бедный Гюлахмед! Я успокаивал его, но разве можно утешить человека, любовь которого отвергла возлюбленная. Это второй Газинияз. Гляда на него, я еще больше осознал, насколько мы с тобой счастливые, любовь моя!

Вот сижу у окна своей комнаты, пишу тебе это письмо, а на улице тихо падает снег. Снежные хлопья, которые, словно белые мотыльки, кружатся вокруг светящих уличных фонарей, вселяют в мою душу радость и спокойствие. Глядя в снежную тишину, я думаю о тебе, Фарида. Я люблю тебя больше жизни! Береги себя и детей!

С письменным поцелуем,

твой Гурракалон.

Постскриптум: поцелуй изображение моих губ, которое я нарисовал ниже ...

Фарида выполнила просьбу Гурракалона, то есть крепко поцеловала мужа в губы, которые он нарисовал. Она читала и перечитывала письмо Гурракалона много раз, как перечитывают интересный рассказ великого писателя, и никак не могла начитаться.


54 глава из романа юлгун


Сгоревшая книга Омара Хайяма.


Ворона, которая дала интервью Далаказану, летела в тумане и, пролетая над мусорным котлованом, она увидела пугало, и села ему на плечо, решив нимного передохнуть. Но чучело повернуло голову, и начало ругать её нецензурными словами, сердито размахивая руками. Этим пугалом оказался алкоголик Худьерди, который мочился у обрыва возле мусорной свалки. Сегодня он пришел в гости к одному из членов компании алкоголиков по прозвищу Поезд. Тот жил в шалаше, который он сам построил из жестянок, найденных на мусорной свалке. Пяница по прозвищу Поезд был самым богатым алкашом в округе, и поэтому другие алкаши завидовали ему. Он радовался, что сегодня ночью, как раз ко дню его рождения, выпал снег! Ему стукнуло сорок. Это был очень хороший повод, чтобы выпить и он решил справить свой день рождения в кругу алкоголиков. В шалаше веселилась, распивая вино собственного изготовления, компания чумазых, беззубых, битых пьянчужек в рваной одежде. Это была группа голодранцев: кто был в грязном плаще, кто - в старомодном, поеденным молью, тяжёлом длинном пальто с меховым воротником, кто - в бушлате с дырками в карманах, кто - в одном пиджаке. Они грелись у костра, разведённого в железной бочке. Алкашы пили вино и нюхали рукава своей рваной одежды, потягивали окурки, рассказывали анекдоты и смеялись, отворачиваясь то и дело от удушающего дыма костра. Они бросали в костер старые сапоги без пары, ботинки без подошв, которые пяница по прозвищу Поезд нашел на мусорной свалке, и грелись у огня, переворачивая горящую обувь с помощью длинной кочерги.

- Гляньте, чуваки, тут книга! - крикнул вдруг самый близкий друг Поезда алкоголик Бакамурза, демонстрируя книгу в водонепроницаемом переплете.

- Ничего себе! Библиотечная редкость!Антиквариат! А ну, дай-ка её сюда! - сказал Худьерды.

Бакамурза подал ему книгу, и Худьерди, прочитав её название, воскликнул:

- Книга Омара Хайяма!

-Да, я эту книгу великого Омара Хайяма откопал в мусорной яме, и она стала жемчужной моей скромной домашней библиотеки! Омар Хайям - мой кумир! Он тоже, как и мы, любил выпить сто грамм в свободное от творчества время и писал рубаи о вине! - пояснил с гордостью алкоголик-именинник по прозвищу Поезд.

- Нет, Поезд, ты не прав! Хотя я выпиваю, но в поэзии разбираюсь не меньше, чем в поэтах! Знайте, этот Омар Хайям был суфийским поэтом. На протяжении всей своей жизни он не пил ни вина, ни тем более водки, ни коньяка! Когда он писал о вине, он на самом деле имел в виду не вино, а символическую любовь к Богу, которая опьяняет адепта, и этот "шараби антахур", то есть чистое вино любви, бывает только в молитвах и предназначается людям, которые не совершали грехов в этом мире. Райское вино, которым Бог угощает своих послушных рабов, которые попадут в рай, обладает несравненным вкусом и ароматом. Выпивший его человек никогда не хмелеет, а только получает райское наслаждения, чем от обычного вина, которое мы с вами употребляем регулярно! Одним словом, Омар Хайям обманул нас с вами! Он воспел Божью любовь! А Бог запретил нам пить вино! Так что эту вредную книгу нужно сжечь! - сказал Худьерди и, вырвав несколько страниц из книги Омара Хайяма, бросил в костер.

- Что ты делаешь, гад?! Это же книга великого Омара Хайяма! - крикнул Поезд и, бросился к бочке, в которой горела книга его кумира.

Он сунул руку в огонь, чтобы спасти книгу всемирно известного поэта Омара Хайяма. Ему удалось вытащить из костра горящий сборник сочинение поэта в твердом переплете, который трепетал у него в руках, словно огненная птица, у которой сломаны крылья. Но огонь перекинулся на одежду алкоголика по прозвищу Поэзд, и он загорелся, словно живой факел. Алкаши испугались и начали разбегаться. Поезд с диким воплем пытался потушить огонь, но это ему никак не удавалось. Арратопанов Калтакапан хотел было помочь горящему Поезду, но его остановил Худьерди.

- Не трогай, пусть горит! Религиозные деятели, священнослужители и церковники - попы, муллы и раввины - говорят, что Бог наказывает грешников в аду с помощью огня, долгие годы, или вечно, очищая их от грехов, которые они совершили в этом мире. То есть огонь очищает человека! Пусть горит он дотла, этот поклонник суфийского поэта Омара Хайяма, который обманул нас с тобой, написав рубаи в стиле и духе сюрреализма! Этот суфийский поэт издевался над пьющими людьми всего света! - сказал Худьерди, спокойно глядя вслед алкоголику по прозвищу Поезд, который шагая, словно горящий зомби, выбежал на улицу. Там он упал на землю лицом вниз и со страшными криками от боли долго корчился, пока не превратился в уголь. Худьерди радовался, что все алкаши, разбежались, растворившись в тумане, оставив недопитые бутылки с вином.

- Самое главное это то, что менты не узнали и никогда не узнают о гибели книголюба Поезда, фаната поклонника Омара Хайяма! - сказал Худьерди, радуясь и разливая вино в стаканы. Потом протянул один стакан Арратопанову Калтакапану со словами:

- Давай, Калтакапан Таппикасодий, выпьем за дружбу!

Они залпом выпили вино и, как говорится, "закусили рукавом".

- Есть для тебя очень важная новость, Худик - сказал Арратопанов Калтакапан, бросая в огонь еще одну книгу.Книгу Льва Тольстого "Война и мир"

- Какая новость?! - поинтересовался Худьерди.

- Знаешь, этот кретин, башмачник Гурракалон уехал в Россию, оставив дома твою жену с детьми. Я думаю, наступило удобное время для мести. А что, если ты, пользуясь случаем, сойдёшься со своей бывшей женой и приберешь к рукам всё имущество этого башмачника до его возвращения? - сказал Арратопанов Калтакапан.

Услышав это, Худьерди немного подумал и согласился:

- Не плохая идея - сказал он потягивая окурку.

После этого они вдвоем начали разрабатывать план отмщения. В ходе разговора они выпили всё вино, которое оставили испугавшиеся и разбежавшиеся компаньоны- собутыльники. Арратопанов Калтакапан посоветовал Худьерди отомстить Гурракалону, используя хитрость, а именно, с помощью слёз и трогательных слов. Попросить прощения у бывшей жены и детей.

После этого они отправились на городской автовокзал, чтобы автобусом добраться до Таппикасода. Охмелевшие друзья-алкаши шли, спотыкаясь в зыбком тумане, лениво напевая песню о сиротах, иногда останавливаясь и вытирая заплаканные глаза шапкой. Они не перестали петь даже, когда сели в автобус. Люди отворачивались от них, не перенося вонючего запаха вина, разившего от них. В автобусе мальчик-кондуктор обратился к ним с просьбой предъявить билеты.

- Хршо - сказал Худьерди, еле держась на ногах, качаясь и с трудом открывая полусонные глаза - хршо... пдажжите, сейчас... секундчку... - бормотал он, засовывая руку в карман другого человека.

Тот оттолкнул его, и Худьерди извинился перед кондуктором: пра-аа-стите... я забыл свой комсомольский билет... хик... дома... пардон... - сказал он.

Мальчик-кондуктор понял, что разговор с этими пьяными дядьками бесполезен, пошел дальше, выкрикивая:

- Билеты! У кого нет билетов, пожалуйста, покупайте!..

Когда они приехали в Таппикасод, пошёл снег. Шагая сквозь падающие снежные хлопья, Арратопанов Калтакапан тихо сказал своему собутыльнику, что пойдет домой, так как ему не хочется вмешиваться во внутренние дела семьи Худьерди.

- Ладно, и на том спасибо... - сказал Худьерди, качаясь.

Два алкаша, стоя посреди улицы, обнявшись, попрощались. Худьерди даже заплакал, прижав заячью шапку к глазам. Потом, спотыкаясь, пошел в сторону дома Гурракалона, который уехал в Россию. Снежинки кружились на холодном ветру, словно белые пчелы, улей которых перевернул медведь.


55 глава из романа "Юлгун"


Покаяние


Фарида готовила на кухне вкусные манты с тыквой, наблюдая через окно за тихо и красиво падающим снегом. По радио звучала музыка Фредерика Шопена "Зима на Майорке", и это нежная мелодия уносила Фариду, словно широкая река, в море ностальгических воспоминаний. Бескрайная река музыки Фредерика Шопена! Стоя на берегу, с которого каждому хочется, повесив на шею большой камень, броситься в пучину музыки Шопена, и плыть как дельфины! Сливаясь с очаровывающим видом падающего снега, эта музыка усиливала тоску Фариды по Гурракалону, который тоже обожал симфоническую музыку Фредерика Шопена.

В этот момент раздался голос Ильмурада, который чистил снег во дворе.

- Мам! Отец пришел! - крикнул он.

Услышав это, Фарида замерла на миг с шумовкой в руках, потом, бросив её, выбежала во двор.

- Вот космическое наше время! Вчера от него пришло письмо, и вслед за своим письмом Гурракалон оказался здесь! Неужели ему разрешили соединиться с семьей, и он приехал, чтобы увезти нас?! - подумала она, предвкушая встречу с супругом

- Открой ворота, чего он не заходит?! Пусть войдет! - сказала Фарида Ильмураду.

- Мам, это не отчим, а отец мой пришел! - пояснил Ильмурад.

Услышав это Фарида, замерла и резко побледнела лицом, не потому, что испугалась, а от отвращения и призрения. Потом сказала:

- Не пускай его во двор, сынок! Пусть уходит, пока я не обратилась в милицию!

Но пьяный Худьерди уже успел ворваться во двор и, резко упав на колени перед Фаридой, заплакал:

- Фарида, прости меня, ради бога, прости! Это всё шайтан виноват! Пьянство меня погубило. Прости меня, милая, за то, что я оклеветал тебя, обвинив в убийстве моей матери! За те слухи, которые я распространял о том, что ты, якобы, отравила мою мать, посыпав ей в чай яда! Оказывается, я, демон несчастный, все эти годы жил с таким ангелом, как ты, и не замечал этого! А ты терпела все мои издевательства! Эх, сколько боли я причинил тебе! Теперь я осознал все свои пороки, словно человек, который очнулся от кошмарного сна! Поверь мне, дорогая! Теперь мои глаза открылись, и в моей душе пробудилась прежняя нежная любовь к тебе! Я люблю тебя, Фарида и не гони меня, прошу ради всего святого! Я соскучился по тебе, по моим детям! Гляди, наш сын Ильмурад повзрослел за эти годы, возмужал... А я?.. Каким я был сволочем, а?!.. Каким я был негодяем!.. И ты прости меня, сынок, если, конечно, можешь... Прости за то, что я когда-то перепродал твою тележку, которую ты, будучи маленьким и голодным, волочил за собой, таская тяжелые грузы, чтобы подзаработать денег и помочь маме... Простите меня, мои родные... Обещаю,- я брошу пить и буду хорошим отцом, устроюсь на работу... Буду ходить в мечеть и начну молиться Богу пять раз в день. Где наши маленькие детишки? Я по ним тоже страшно соскучился ... Мне стыдно за свое прошлое...

Говоря эти слова раскаяния, Худьерди горько плакал, вытирая слезы шапкой-ушанкой, поеденной молью. Увидев это, Фарида тоже заплакала, вытирая краем фартука горькие слезы. Ильмурад тоже плакал, но безмолвно, по-мужски. Лицо его искажали отчаяние и горе. Он хотел сказать отцу, что братик его сейчас находится в школе, а сестричка в детском садике, но не смог сказать. Тут Фарида начала говорить:

- Нет, Худьерди-ака, - сказала она - поезд, как говорится, ушел. Раньше надо было думать об этом. Теперь уже слишком поздно. Мы-то простим, Вас. Но я теперь замужем и, что греха таить, я его, то есть своего мужа Гурракалона, люблю. Я нашла свое счастье! Детей я Вам не дам! Потому что я не хочу, чтобы они росли неграмотными и несчастными! Теперь уходите по-хорошему, и больше никогда не приходите к нам

- Нет, я не могу больше жить без тебя, моя любимая, понимаешь, не могу! Не могу существовать без моих детей! Короче говоря, я никуда не уйду! Хоть убей, я теперь буду жить с Вами! Где мои маленькие, я хочу их видеть, обнять, поцеловать в щечки! - сказал Худьерди и направился в дом.

- Куда Вы?! Остановитесь, туда Вам нельзя! - сказала Фарида и последовала за своим бывшим мужем.

Но Худьерди не остановился. Напротив, он успел зайти в спальню и, раздевшись, лег в кровать Фариды, где она обычно спала с Гурракалоном. Несмотря на сопротивление Фариды, Худьерди лежал, укрывшись простынею, из-под которой торчали его грязные ноги в дырявых носках. Неожиданно он вцепился руками в платье Фариды и притянул её к себе.

- Иди ко мне, моя любимая. Я соскучился по тебе и хочу с тобой сблизится, ассалим... ну, иди ко мне... ну дай, поцелую...Сколько лет мы с тобой... - бормотал он, стараясь обнять Фариду. Потеряв равновесие, Фарида упала в объятья своего бывшего мужа, но с силой стала отталкивать его, оказывая сопротивление. Наконец, ей удалось укусить руку Худьерди, и он отпустил её. Желая защититься от своего бывшего мужа-насильника, она быстро пошла на кухню и пришла оттуда с длинным кухонным ножом в руке.

- Уходи, противный, сейчас же! - сказала она сквозь слёзы, угрожая Худьерди ножом. Я не люблю тебя и никогда не любила! Я жила с тобой только ради детей, ради моей бедной свекрови! Уходи и не приближайся ко мне!

Тут в комнату вошел Ильмурад и начал умолять маму:

- Не надо, мама! Дай мне нож! - сказал он.

Худьерди присел и с призрением и ухмылкой сказал:

- Ах, так?! Ну-ну! Влюбилась, значит, в другого человека! Башмачника! Да, я твоего сапожника убью с расстояния, толстуха! Достаточно одного намека, и мои друзья однополчане, которые сейчас стали крутыми мафиози в России, прикончат твоего башмачника как собаку! А ты знаешь, чего ты стоишь сама?! Грош тебе цена, сука жирная! У меня есть такие друзья, что за бутылку вина тебя запросто укокошат и подожгут твой дом. И будешь ты ходить по базарам, попрошайничая! - кричал Худьерди.

Потом обратился к сыну:

- А ты?! Ты-то чего сюда пришел?! Как тебе не стыдно?! Этот башмачник спит в одной постели с твоей мамой, скрепя кроватью всю ночь, а ты живешь спокойно в доме его, словно сутенёр, который поставляет богатым клиентам свою собственную мать! Позор! Ой, какой позор!..

- Отец!.. Не говорите так!.. - сказал Ильмурад с обидой в голосе.

- Ты не называй меня отцом, негодник! Щенок! Козел ты этакий! Сыновья подчиняются отцу, а не матери! Учти, если я отрекусь от тебя, Бог тоже отвергнет тебя, и будешь ты гореть в аду вечно! У народа есть пословица: "Уважай отца своего, и не спорь с ним, даже если он превратится в свинью!" А эта дура-толстуха угрожает мне ножом. Ну, убей, если сможешь! Я, грит, влюбилась в другого человека! Я нашла свое счастье!.. Чушь собачья! Она думает, что этот башмачник думает о ней! Да он там наверняка каждый день меняет своих любовниц, как перчатки! Вот увидишь, он тебя тоже бросит и женится на другой женщине со стройной фигурой! Кому ты такая нужна, толстуха?! Я, грит, тебя не люблю и никогда, грит, не любила! А я?! Я любил тебя, что ли?! Я тоже жил с тобой только ради детей и ради моей матери, которую ты отравила и убила! Ты не только убийца, но и отпетая аферистка, которая продала мой дом и на полученные деньги живешь со своим любовником по имени Гурракалон! Видимо, те деньги кончились, и он тебя бросил! Но мои друзья найдут его, достанут хоть из-под земли, и посадят на кол! - заключил Худьерди.

Тут во двор Гурракалонов зашел домля Далаказан со своей шкаф-школой на спине, словно гигантский деревянный паук. Зашли и ученики домли Далаказана, которые учились у него на переводчика по птичьему языку и преподавателя литературы. Поскольку Далаказан со своей шкаф-школой не влезал в дверь дома Фариды, он отправил своего ученика-отличника, низкорослого пузатого милиционера с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, в разведку, чтобы он разузнал, что там вообще происходит. Пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах с диким криком ворвался в комнату и набросился на Худьерди. От неожиданности, Худьерди растерялся и, запутавшись в постельном белье, упал на пол. Он лежал на полу и умолял пузатого милиционера с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, не бить его.

- Не бейте мне, гражданин начайник!.. Я сейчас всё расскажу Вам - сказал он.

- Ну, вставай, гад! Кто ты такой, и что тут делаешь?! Отвечай быстрее! - кричал пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах.

- Хорошо, господин начайник! К вашему сведению, я - младший сотрудник Вашего заведения, внедренный в компанию алкоголиков! То есть я тайный информатор родной милиции! - сказал Худьерди и встал.

Потом начал объяснять причину своего визита. Но пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах перебил его.

- А ну-ка, одевайся! Быстро! Разберемся с тобой в участке, сволочь! - крикнул он пронзительным голосом.

- Да, да, сейчас, гражданин начайник! - проборматал Худьерди и оделся по-солдатски быстро, со страхом глядя на низкорослого пузатого милиционера с лысой головой и с ученической сумкой на плечах.

После этого Пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах погнал Худьерди, дав ему пинка в зад, отвисавший у него, словно рюкзак. Фарида с Ильмурадом тоже вышли во двор. На улице по-прежнему падал снег. Во дворе стоял Далаказан с остальными своими учениками. Он поздоровался с Фаридой и с Ильмурадом и объяснил своё появление в доме Фариды:

- Провожу я, значит, урок в шкаф-школе, и вдруг прилетает ворона, садится на балкон и накаркивает информацию о том, что в Ваш дом ворвался какой-то негодяй. Вот мы и прибежали сюда, чтобы выручить Вас и Вашу семью в трудную минуту, Фарида Гуппичопоновна!

- Спасибо, дорогой наш сосед, Далаказанжан! - сказала Фарида со слезами на глазах.

Далаказан пустился в танец в круговерти падающих снежных хлопьев, с огромной шкаф-школой на спине и радостно крикнул:

- Жить-жить-житталалалу лалула! Жить-жить-житталалалу лалула!


56 глава романа "Юлгун"


Лариса


Поскольку Гурракалон был профессиональным сапожником, он быстро начал осваивать ремесло валяльщика. Кроме того, он был непьющим и честным работником в коллективе фирмы Александра Березанского "Калинка- калинка, валенки мои". Поэтому его зауважал весь коллектив. У Гурракалона даже появилась идея о создании новых моделей валенок. Например, - остроносые валенки с узким голенищем и с застежкой-молнией, как у брюк. Такие валенки могут быстро войти в моду среди жителей планеты. Во-первых, валенки с острым носом и с узким голенищем лучше сохраняют тепло, во-вторых, их можно носить, прикрывая брючинами, как туфли. Можно смоделировать и женские валенки, такой же формы, что и обычные валенки, но разных цветов, и на шпильке. В таких валенках девушки-модели могут завоевать мировую славу, пройдясь в них по подиуму во время демонстрации мод. Гурракалон рассказал о своей идее на летучке, чем рассмешил весь коллектив. Особенно развеселило это Ларису. До самого конца летучки она не могла подавить свой смех, смеялась так, что даже прослезились её красивые ярко голубые глаза со скрученными ресницами. Особенно громко она смеялась, когда Гюльахмед сказал: "А что тут смешного?"

После летучки, когда работники заняли свои рабочие места, она продолжала смеяться, глядя на Гурракалона, который стоял у чесальной машины. Он не обиделся, и тоже улыбнулся ей в ответ.

Во время обеденного перерыва Гурракалон предупредил Ларису о необходимости соблюдать технику безопасности, Вы, мол, Лариса, старайтесь не смеяться у станка, когда Вы выравниваете колотушкой войлочные заготовки, придавая им соответствующую форму. Иначе Вы можете ударить себя колотушкой по руке.

- Хорошо - сказала она смеясь. Буду стараться.

Тут появился Гульахмед со списком в руке и сказал:

- Гурракалон, я являюсь Председателем профсоюза в нашем коллективе, и, как говорится, - нет смерти послам. Давай, вытаскивай деньги, пора раскошелиться. Нам нужно купить подарок на день рождения Александра Сергеевича - пояснил он.

- Какого Александра Сергеевича, Пушкина что ли? - удивился Гурракалон.

- Да нет, что ты, Гурракалон, - нашего начальника Березанского Александра Сергеевича. У него сегодня день рождения. А за Лариску я сам заплачу - сказал Гюльахмед, ковыряясь в карманах пиджака и брюк.

- Нет, не надо, Гюльахмед, не плати за меня. Я сама заплачу - сказала Лариса и заплатила, сколько надо.

Гурракалон тоже внёс свою долю.

Вечером всем коллективом они решили поехать к Александру Березанскому, который пригласил работников своей фирмы "Калинка- калинка, валенки мои". К вечеру Гурракалон побрился, умылся и, надев белую рубашку с галстуком, черный пиджак и такие же брюки, поехал к своему другу-имениннику.

Коллектив занял места за большим накрытым столом, и начались поздравления именинника. Гости чокались бокалами, смеялись, разговаривали, ели, звеня ложками и квадратными японскими фарфоровыми тарелками. Наконец, предоставили слово Гурракалону.

"Уважаемые гости, дорогие коллеги!" - начал он свою речь - "сегодня день рождения нашего директора Александра Сергеевича Березанского. Пользуясь случаем, я хочу сказать несколько слов о нем. Мы с Александром Сергеевичем служили вместе в рядах Советской Армии. Мы с ним подружились и остались друзьями до сегодняшнего дня. Дай бог, чтобы наша дружба продолжалась еще многие и многие годы. Я вспомнил сейчас одну смешную историю, связанную с нашей службой в армии. Однажды в воскресенье мы, солдаты, собирались посмотреть по телику художественный фильм "Кавказская пленница" и попросили командира роты Гладкова, чтобы он разрешил нам включить телевизор.

- Хорошо, товарищи солдаты, - сказал командир роты Гладков - я согласен. Только с одним условием: во время просмотра фильма, никто не должен курить, тем более бросать окурки, куда не следует.

- Договорились - сказали мы и, выключив свет в казарме, начали смотреть фильм. Гладков пошел в свой служебный кабинет. Не знаю, сколько время прошло, но вдруг кто-то включил свет в казарме. Мы хотели было хором отругать на чем свет стоит того, кто включил свет. Глядим, - командир роты Гладков.

- Роттта-а-аа строиться! - скомандовал он.

Мы построились. Оказывается, кто-то из солдат, несмотря на предупреждение командира роты, выкурил сигарету и бросил окурок на лестничной площадке. И вот Гладков приказал, чтобы мы оделись и вышли на улицу, где бушевала пурга, вихри снежные крутя. Трещит сорокаградусный мороз. Мы недовольно, но быстро вышли из казармы и построились на плацу. Командир роты Гладков приказал нам вооружиться лопатами, кирками и ломами. Двоим он велел принести носилки и положить на них тот злополучный окурок. Те выполнили приказ.

- Рядовой Матусевич, принесите барабан. Вы пойдёте впереди роты, будете бить в барабан! - сказал Гладков.

- Есть принести барабан! - сказал Матусевич и побежал в красный уголок ленинской комнаты за барабаном.

- Товарищи солдаты! Сейчас мы с Вами пойдем в лес, и похороним там окурок! - сказал Гладков.

Ну, что ж, приказ есть приказ! Итак, мы пошли в сторону леса строевым шагом, распевая солдатскую песню в такт наших сапог. Впереди идет Матусевич с барабаном на шее, как пионер, ей богу!

- Тр-рр-рр -ран- тра - ран -тра- ран - трара! Тан-тарара! - бил он в барабан, а мы пели хором: "Не плачь девчёоо-о-онка, пройдут дожди! Дуп - дуп! Солдат вернёоо-оо-отся, ты только жди! Дуп - дуп!"

А на сорокаградусном морозе воет вьюга, падают снежинки, крутясь на пронизывающем холодном ветру, не давая нам открыть глаза. Иду, и думаю, - слава Богу, что бушует пурга. Иначе, - увидели бы нас гражданские люди и повалились бы со смеху. Мы шли долго сквозь злой ветер с крутящимся в воздухе снежными хлопьями. Вам - ложь, мне - правда, мы прошли вглубь леса по узкой заснеженной дороге километров восемь и, наконец, остановились. Потом по приказу командира роты Гладкова, начали рыть могилу. Но в замершем грунте копать могилу не так-то просто. Ударишь киркой или ломом - лед разлетается, попадая в лицо, в глаза и в рот. В общем, мы с трудом рыли яму, но глубина могилы не устраивала ротного. Короче, мы, в конце концов, вырыли двухметровую могилу и похоронили туда окурок со всеми почестями, словно национального героя. Потом, усталые и замершие, вернулись в казарму.

После этого случая, многие солдаты, в том числе я и Сашка, бросили курить. Тогда мы сильно обиделись на командира роты Гладкова. А сейчас мы благодарны ему, за то, что он столь неординарным способом заставил нас бросить курить. Когда человек бросает курить и начинает заниматься спортом, то у него резко улучшается здоровье. Ему легко дышится, и он не устанет, когда работает. Здоровье, оказывается, - это самое главное на свете! Давайте, друзья, поднимем бокалы за наше здоровье! А ты друг мой, Александр, живи сто лет! Желаю тебе крепкого здоровья, богатства, благополучия и, конечно, семейного счастья!"

Этими словами Гурракалон завершил своё поздравительное выступление

Гости дружно аплодировали, поднимали бокалы и звонко чокались. Выпив глоток вина, Александр Березанский поблагодарил Гурракалона за тёплое и красивое поздравление. После этого зазвучала музыка, и начались песни, пляски. Гюльахмед сделал на память несколько снимков с помощью своего фотоаппарата и спел грустную азербайжанскую песню из кинофильма "Аршин мал алан". Он пел, глядя на Ларису, и с его глаз катились слезы. А Лариса смотрела на Гурракалона и пила фанту из большого фужера, не отводя от него глаз.

После веселья люди стали расходится по домам. Гурракалон тоже вышел на улицу. Там все попрощались с именинником и начали уходить. Тут Лариса подошла к Гурракалону и попросила проводить её, хотя бы до моста. Гурракалон не мог отказать ей и, они вдвоём, попрощавшись с именинником, пошли по заснеженному тротуару в сторону моста. Ночь была лунная. В небе мерцали холодные синие звезды. Гурракалон с Ларисой шли под луной, скрепя снегом, в сопровождении своих длинных теней.

- Какая красивая Петроградская ночь! - сказал Гурракалон.

-Да, Гурракалон, восхитительно! - подтвердила его слова Лариса, проворно засовывая руку подмышку Гурракалона. Теперь они шли под ручку, словно муж с женой.

- А какие они, Петербургские ночи, весной! - восторженно сказала Лариса - В конце мая и в начале июня в Петербург опускаются белые ночи. В это время город тонет в белизне, словно в молоке! Влюбленные теряют сон и покой. Они парами гуляют по ночному городу, как мы сейчас, представляете?

- Да, в этих краях человек легко можно стать поэтом. У нас в Узбекистане тоже своеобразные пейзажи. Красивые лунные ночи. Мы с моей любимой женой гуляли иногда по тропинке вдоль берега реки Телба-дайро, любуясь тихо светящей луной. В одну из таких ночей мы увидели под луной на тихом лугу шкаф-квартиру нашего соседа по имени Далаказан - сказал Гурракалон.

- Гурракалон, засмеялась Лариса, - а зачем Вам работать в нашем цеху? Вы же врожденный юморист. А юмористы эвон как живут! Михаил Жвонецкий, Максим Галкин, Геннадий Хазанов и многие другие - сказала Лариса.

- Да, что Вы, Лариса, какой из меня юморист? Я - простой сапожник. Только, когда я говорю, мои слова почему-то звучат смешно. Я и сам не рад этому - возразил Гурракалон.

- Нет, Вы все время подшучиваете. Вот, к примеру, Вы говорите, что Ваш сосед, живет в шкаф-квартире. Разве может человек жить в шкафу? - сказала удивлённо Лариса.

- А почему бы и нет? Между прочим, я говорю вполне серьезно. У нас действительно есть такой человек по имени Далаказан по фамилии Оса ибн Коса, и он на самом деле живет в шкафу! Вы мне не поверите, но Далаказан рад, что живет в шкафу и даже гордится этим. Многие наши односельчане завидуют ему. Потому что он не платит баснословную мзду за землю, за газ и электричество. Он не только живет, но и работает в своей шкаф-квартире, учит детей, даёт им уроки птичьего языка и литературы! Он знает птичий язык и свободно разговаривает с птицами!

Услышав такое, Лариса громко захохотала, тряся плечами.

- Ну вот, вы снова смеётесь, а я говорю вполне серьезно - сказал огорчённо Гурракалон.

И продолжал:

- У него в шкаф-школе учатся даже сотрудники правоохранительных органов. Среди них есть один ученик, отличник, пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах - сказал он.

Лариса утомилась, смеясь, и стала умолять Гурракалона, чтобы он перестал смешить её, потому что она может надорвать животик со смеху.

Так они шли, беседуя, и не заметили, как перешли мост через Лиговку.

- Можно я провожу Вас до дома? - спросил Гурракалон.

- Спасибо, Гурракалон, Вы очень добры - поблагодарила Лариса.

Они продолжили путь. Шли не спеша, скрепя снегом, лунной дорогой в сторону жилых кварталов.


57 глава из романа "Юлгун"


Cон во сне


Гюльахмед принес Гурракалону письмо от Фариды.

- Гурракалон, тебе письмо от женщины! Почтальон просил передать - сказал он.

- Да? Ну, спасибо - сказал Гурракалон, протягивая руку за письмом.

- А что, у вас дома компьютера, что ли, нет? - спросил Гюльахмед удивленно, - переписывались бы вы по электронной почте. Быстро и удобно. Цивилизованные люди давно перестали отправлять письма обычной почтой. Пользоваться конвертом, заклеивать, облизывая его, вредно для здоровья. А отправлять письма в конверте - это допотопный способ. У нас в Азербайджане у каждого человека, даже у детей, есть своя электронная почта.

-Эх, Гюльахмед, у нас в Узбекистане даже у многих руководителей нет электронной почты. Многие даже не знают, как обращаться с компьютером. Особенно в провинциях. У нас, в частности, тоже нет электронной почты. Хотел завести e-mail, сходил в город, всё разузнал, и передумал. Зачем, думаю мне электронная почта, ежели в нашем селе нет интернет-кафе? Ну, купил компьютер, а дальше что? То есть, как подключится к интернету? Для этого человек должен попросить разрешение у компетентных органов. Одним словом - лишняя головная боль. У нас нет свободы слова! Нам проще переписываться допотопным способом. Тут нет цензуры и всяких там вирусов, ограничений и так далее - объяснил Гурракалон.

Потом распечатав конверт, он начал читать письмо, которое пришло от его возлюбленной Фариды. Письмо начиналось так:

"Пламенный привет из Таппикасода!"

Дальше она писала:

Здравствуй, любимый мой Гурракалон! Как поживаешь, и как твои дела? Что касается меня, то я живу, как все другие таппикасодчане. Только тоска разъедает мою душу. Я сильно соскучилась по тебе. Куда не взгляну, - каждая вещь напоминает мне о тебе. Лежу в кровати одна, и долго не могу уснуть. Думаю только о тебе. Иногда, сижу у окна, читаю и перечитываю твое письмо вновь и вновь при свете керосиновой лампы, и никак не могу начитаться. Я даже наизусть его выучила.

Сегодня я ходила к берегу по заснеженной тропе, по которой летом мы с тобой гуляли лунными ночами. Рисовые поля, деревья, овраги - всё покрыто толстым слоем снега.

Наша река Тельба-дайро замерзла. Там, где мы с тобой проводили звёздные ночи, сейчас идет снег, заметая наши следы. Хлопковые поля, где мы с тобой летом орошали хлопчатник, и водоем, в котором мы купались в лунную ночь, тоже спят под покровом снега. Там покоится светлое воспоминание о минувших днях, которым возврата нет.

Жизнь у нас нормальная и наш любимый Таппикасод - весь в снегу, трещит мороз. В доме тепло. Ильмурад убирает снег во дворе, а Мекоил катает Зулейху на санках. Её смех похож на звон ташкентской пиалы. Знаешь, дорогой, мы даже слепили снеговика, и надели ему на голову твою соломенную шляпу. Жаль, что тебя нет с нами...

У нас достаточно запасов кизяка и дров. Хлеб тоже есть. Только тебя нам не хватает. Мекоил и Зулейха каждый день спрашивают у меня, мол, когда же папа приедет? Я говорю им: "Скоро, милые мои, надо только подождать. А весной мы поедем к нему в Россию, и снова будем жить вместе". Они с нетерпением ждут прихода весны.

Вот такие у нас дела, милый. Ты не беспокойся о нас. У нас все в порядке. Далаказан передаёт тебе привет. Ходит, бедный, со своей шкаф-школой на спине, украшая своим видом зимние пейзажи Таппикасода.

Прости, за столь короткое письмо.

С письменным поцелуем,

- твоя Фарида.

Гурракалон хотел прочитать письмо Фариды еще раз, но тут к нему подошла Лариса и спросила:

- Ну, юморист, как самочувствие?

- Спасибо, живу-поживаю Вашими молитвами - скромно ответил Гурракалон.

- И Вам спасибо, что проводили меня до дома. Вы настоящий джентльмен - поблагодарила Лариса.

- Если Вы имеете в виду, что я джентльмен неудачи, то это неправда. Потому что я самый счастливый человек в мире! А знаете, вчера Вы приснились мне - сказал Гурракалон.

- Да? Интересно, а что я делала в Вашем сне, то есть что я там потеряла? спросила Лариса, хитро улыбаясь.

- Ну, слушайте - начал рассказывать свой сон Гурраклон:

"Сплю, значит, я и вижу сон. Стоит знойное лето. Я сижу у открытого окна, любуясь летными пейзажами. За окном шумит береза, раскачивая свои тоненькие ветви, похожие на косички узбечек. Веет вольный ветер, а на лесной тропинке, где порхают белые бабочки, появляетесь Вы с распушенными волосами, которыми играет ветер. Мы здороваемся. "Гурракалон, айда погуляем вместе по лесу! Все равно сегодня не рабочий день" - говорите Вы с приятной улыбкой на лице. Ну, думаю, сегодня воскресенье, что сидеть дома одному, как домовому? Прогуляюсь-ка я лучше с красивой блондинкой, и - выпрыгиваю из окна. И вот мы с Вами идём по тропинке, заросшей травой и лесными ромашками, которые колышутся на ветру, роняя утреннею росу. В сосновом бору стучит дятел. Мы идем, вдыхая кристально чистый воздух, пропитанный запахом сосны, и слышим вдалеке голоса дровосеков, визг бензопилы и грохот со скрипом падающих деревьев. Ах, вот почему воздух пропах запахом сежей коры и опилками, думаю я. Там течёт большая река, похожая на нашу реку Тельба-дайро. На берегу работают дровосеки, которые валят вековые деревья, распиливая их на части и сбрасывают их в реку. Брёвна, падая с высоких берегов в воду, плывут по реке, словно огромный плот. "Как я люблю запах свежей коры срубленных деревьев! Это запах моего детства!"- говорите Вы, сидя на пригорке рядом со мной, обняв колени и задумчиво глядя на берег, где лесники рубят деревья, и где с грохотом падают сосны. "Вы знаете, - говорите Вы - вчера я видела Вас во сне. "Да? Интересно, ну-ка, расскажите, что я там делал, как я вообще попал в царство Вашего сна, и куда смотрели пограничники Ваши? - говорю я, подшучивая. И Вы начинаете рассказывать свой сон:

" Во сне во время летучки мы с Вами сидим рядом и Вам предоставляют слово. Я начинаю смеяться и никак не могу подавить смех. Дело в том, что Вы предлагали нам заняться производством валенок нового образца не из овечьей шерсти, которую мы обычно закупаем на Северном Кавказе, а из хлопка! Я смеюсь еще громче, когда Гюльахмед спрашивает удивленно: "А что тут смешного?". Директор наш, Березанский Сан Сигееич тоже удивляется и говорит: "А ты Гурракалон лучше всех нас должен знать, что хлопок в сто раз дороже, чем овечья шерсть. На какие шиши мы будем покупать белое золото? Переправлять хлопок из Узбекистана в Россию тайным путем через границы - равносильно к контрабанде! Ты что, хочешь разорить нашу фирму и обанкротить?! - говорит он Вам.

А вы продолжаете еще больше удивлять нас своими новыми идеями в области бизнеса. "Спокойно, товарищи! Из любого лабиринта есть выход! У нас в Таппикасоде живет заслуженный педагог, отличник народного образование и директор частной шкаф-школы домля Далаказан Оса ибн Коса, который преподает ученикам уроки птичьего языка и литературы. Вот он и поможет нам переправить дешевый хлопок через границу! У него в шкаф-квартире с параболической антенной на крыше, есть современные компьютеры, подключенные к интернету и телефонный аппарат с факсом. Конечно, вся это оргтехника нарисована карандашом на стене его шкаф-квартиры, но она нам пригодится. Домля Длаказан, который живет в шкафу и преподает там же, покупает у населения курпачи, то есть матрацы и подушки, набитые необработанным хлопком. Потом, чтобы переправить всё это сюда, он аккуратно складывает в свою шкаф-квартиру, которую он всё время носит с собой на спине, словно черепаха. Потом, пешком переправляет безценный товар в сопровождение пузатого милиционера с лысый головой и с ученической сумкой на плечах, который учится у него в шкаф-школе. "Пограничники думают, что домля Далаказан Оса ибн Коса занимается мелким бизнесом, то есть торговлей курпачой с подушками и необрашают особое внимание. И мы тут с Вами спокойно начинаем реализовывать мой грандиозный проект, по производству валенок нового образца из чистого хлопка!" - говорите Вы, отпивая глоток воды из графина - сказали Вы. -Да, Вашы сны также красивые как Вы сами - вохишался я все глядя на крутые берега реки, гле работали дровасеки. Тут мы слышим крики и вопли. Глядим, - там двое бегут с гитарой в руках и рюкзаком на спине. "Бегите! Спасайтесь пожар в лесу!" - кричат они. Один из них плачет и упрекает своего дружка на бегу: "Это ты во всем виноват! Я же говорил тебе - нельзя разводить костер в лесу! А ты не послушался меня!" - сказал он огорченно. А лес горит! Тут вдруг бежит лиса, вся в огне, с наполовину сгоревшей шерстью, бедняжка. Ну, думаю, пора делать ноги, пока нас не уличили в умышленном поджоге леса, свалив на нас вину парней, которые разводили костер в лесу. Мы бежим. И вдруг Вы начинаете хромать. Там отставать смертельно опасно. Поэтому мне пришлось взять Вас и бежать дальше. Смотрю - за нами бежит Гюльахмед с фотоаппаратом в руках. Тут я, слава Богу проснулся" - сказал Гурракалон.

- Нда-а-аа, я никогда раньше не слышала о таком двухэтажном сне - сказала Лариса восхищённо.

- А мне иногда снятся четырехэтажные и пятиэтажные сны с лифтом - сказал Гурракалон.


58 глава романа "Юлгун"


Коммерсант


От Гурракалона пришла большая посылка, упакованная в ящик. Открыв его, Фарида с детьми очень обрадовались. В ящике были валенки! Среди них Фарида обнаружила записку Гурракалона.

"Здравствуй, Фарида!

Дорогая, я отправляю тебе двадцать пар валенок. Прости, что не смог присылать деньги по "Вестерн Юниону", как все нормальные эмигранты-трудяги Узбекистана. Дело в том, что на фирме моего друга Алескандра Березанского заработная плата выдаётся валенками, так как на расчетном счёте у данной фирмы нет денег. То есть пока наши валенки плохо реализуется. Но работники нашего коллектива, в том числе и я, - оптимисты. Мы твердо уверены, что в ближайшее время у нас всё образуется. Ты дай эти валенки Ильмураду, и пусть он реализует этот товар на базаре.

Поцелуй за меня наших маленьких детей и погладь нашего ребенка, который находится у тебя в животе. Я страшно соскучился по тебе. Хорошо, что прихватил с собой твою фотографию. Иногда часами гляжу на тебя и утопаю в море воспоминаний. Ничего, дорогая, потерпи до весны, и Бог даст, - мы снова будем вместе.

С воздушным поцелуем,

- твой Гурракалон.

Фарида мысленно поблагодарила мужа, который стал трудовым эмигрантом, ради того, чтобы прокормить семью. Ильмурад тоже обрадовался тому, что, наконец-то, у него появился шанс заняться коммерцией, то есть оптовой и розничной торговлей.

Утром, когда вороны ещё даже не начали клевать дерьмо, он отправился на базар, чтобы реализовать ценный товар, который прислал отчим из далекой России.

Медленно, крупными снежинками, падал снег. Ильмурад отправился на базар, взгромоздив на плечо большой ящик с валенками, словно Далаказан, который ходит все время со своим огромным шкафом на спине. Хотя было раннее утро, базар был уже многолюден. Увидев высококачественные валенки, которые Ильмурад развесил по всей длине обледеневшего каната, покупатели окружили его и начали прицениваться. Ильмурад назвал цену, и тут же один пожилой человек купил у него пару валенок. Ильмурад обрадовался. Но в это время появился один тип в форме сборщика налогов, который показал ему удостоверение.

-У Вас лицензия есть на то, чтобы заниматься торговлей? - спросил он у Ильмурада.

- Нет - сказал Ильмурад.

- Дык чего Вы тогда тут торгуете товаром без акцизной марки?! Или Вас не касаются законы нашего государства и указы нашего многоуважаемого мудрого президента и постановления кабинета министров о налогообложении?! А что это за валенки! Из Китая, что ли, привезли?! Отвечайте быстро! А то у меня нервы расшатанные, и я могу конфисковать Ваш товар в пользу нашей независимой страны! - сказал налоговик.

- Нет, налоговик-ака! Это не китайские товары, а российские валенки высокого качества, изготовленные из овечьей шерсти. Они полезны для здоровья человека, особенно для людей, которые страдает радикулитом - сказал Ильмурад.

- Да? А у меня как раз целый букет болезней - сахарный диабет, высокое давление, сердечнососудистая болезнь, атеросклероз, гепатит, полиомиелит, пневмония, гастрит, цирроз печени, стафилококк, менингит, астма и туберкулез. А ваши валенки помогут, например, человеку, который страдает ревматизмом? - спросил налоговик, рассматривая валенок, словно плотник, который проверяет качество доски.

- Безусловно! Они целебные и лечат без всяких операций, без вонючих медикаментов даже неизлечимые болезни! Вот примерьте, - и сразу же почувствуете их полезность - сказал Ильмурад, протягивая налоговику пару валенок.

Тот снял сапоги и надел валенки. Потом походил туда-сюда, и сказал:

- Ух ты, действительно, я сразу почувствовал улучшение здоровья.

- Ну, вот, видите, Вам теперь не понадобятся медикаменты - сказал Ильмурад.

- Я бы с удовольствием купил, но с деньгами у меня проблема. То есть мировой кризис не обошел стороной меня тоже. Купить валенки в кредит - тоже как-то неудобно. А, может, Вы подарите мне пару валенок? За мной, как говорится, не заржавеет - сказал налоговик, оглядываясь вокруг.

- Ну что же, берите - сказал Ильмурад.

- Ну, спасибо Вам, товарищ коммерсант! Только, знаете, как Вам объяснить, ну, это самое,... у моей жены тоже масса неизлечимых болезней. Она бы тоже обрадовалась если....

- Ну, понятно. Чего уж там, берите, вот - сказал Ильмурад, протягивая налоговику еще пару валенок.

Ему не жалко было этих двух пар валенок, ради того, чтобы уберечь остальные валенки от конфискации. Налоговик ушел. Но тут появились два рядовых милиционера в тряпочных погонах - один высокий и худой, другой - низкорослый и толстый. Они тоже начали проверять товар, глядя вовнутрь валенок.

- Откуда этот товар? - спросил высокий худой милиционер.

- Из России. Мой отчим работает там. Им зарплату платят валенками. Вот я и реализую их - ответил Ильмурад.

Пока они разговаривали, другой милиционер, низкорослый и толстый, неожиданно воскликнул:

- Командир, глядите, что я нашел внутри валенка!

- Что это? А ну-ка, дай сюда! - сказал высокий худой милиционер.

Низкорослый толстяк-милиционер передал какую-то бумагу высокому худому милиционеру. Тот взял её и сказал:

- Ух ты, написано на арабском языке! Это, наверное, листовка экстремистского толка!

Повернувшись лицом к Ильмураду, он спросил:

- Что это такое?! Объясните нам! - сказал он. показывая бумагу. Ильмурад побледнел лицом, у него даже во рту пересохло от волнения.

- Я не знаю, что это - сказал он еле.

- А ну-ка, сложите ваш товар обратно в ящик и следуйте за нами. Пойдем в участок и там разберемся - сказал высокий худой милиционер.

Вобщем, Илмураду пришлось пожертвовать еще двумя парами валенок, чтобы избавиться от назойливых милиционеров. После этого он поменял свою торговую точку и начал торговать в другом месте, поблагодарив Бога за то, что Он избавил его от налоговика и от милиционеров.

В этот момент подошел один покупатель в старомодном пальто и с шапкой ушанкой на голове. Сняв свои старые рваные ботинки, он примерил пару валенок. Походил туда-сюда и - побежал прочь. Ильмурад пустился вслед за ним, пытаясь догнать его. Но, увы, злоумышленник исчез, растворившись в толпе. Вернувшись туда, где он торговал, Ильмурад не обнаружил ни валенок, ни ящика. Вместо валенок, там лежали рваные старые ботинки, которые, видимо, оставил злоумышленник, укравший товар. Ильмурад начал расспрашивать у торговцев, где, мол, его валенки, но те толком ничего не могли сказать. Ильмурад стоял там молча, не зная, что делать. А между тем, снег усилился, и поднялась пурга.


59 глава романа "Юлгун"


Шантаж


- Смотрите, Гурракалон, снова идет косой снег - сказала Лариса, указывая на окно, за которым падал снег - медленно, тихо и красиво! А какие заснеженные леса, поля и огороды! Они словно думают о чем-то далеком, укутываясь в белое, пушистое снежное одеяло! Во-о-он, видите одинокое пугало?! Оно тоже, как бывший правитель, которого предали верные друзья и любовницы, стал нищим, жалким человеком, оставшимся в одной летней залатанной рубахе и в рваных брюках на таком лютом морозе!

- Да, вижу Лариса, вижу - ответил Гурракалон. Но когда нет рядом любимой жены, снег кажется человеку белым саваном, а тишина напоминает о старом кладбище и завывании ветра, звучащего словно жуткая песня хирурга, который ночью в одиночестве вскрывает труп в морге. В такие моменты чувствуешь себя как рыба в аквариуме, наполненном кипятком.

- Вы всё тоскуете по Фариде? - спросила Лариса, не отрывая глаза от окна.

- Да - сказал Гурракалон, глядя в окно. И добавил:

- Я безумно люблю её, и мне трудно живется без неё, Лариса! Вы не знаете, какая она хорошая, красивая, добрая! Её человеческие качества простыми словами не передашь. Чтобы описать её, человек должен быть волшебником, великим писателем или поэтом, вроде Лорки!

- Какая она счастливая, Господи! Я просто завидую ей по белому. Да Вы не казните себя и сильно не переживайте, Гурракалон, весна, как говорится на носу. Скоро она приедет вместе с весной, и вы будете жить вместе, как прежде. У вас будет двойная весна! Поэтому Вы должны радоваться тому, что есть у вас такая красивая, преданная жена. Вы - самый счастливый человек в мире! - сказала Лариса.

Гурракалон хотел было поблагодарить Ларису, но в этот момент к ним зашел Гюльахмед и, поздоровавшись, протянул Гурракалону письмо:

- Тебе снова пришло письмо - сказал он.

Гурракалон обрадовался и поблагодарил Гюльахмеда. Потом, быстро распечатал конверт и начал читать письмо. Лариса все глядела в окно, за которым шел снег. Чтобы не мешать Гурракалону, Гюльахмед вышел из комнаты, где обедали валяльщики частной фирмы.

Распечатав конверт, Гурракалон обнаружил в нём фотографию. Увидев, кто изображён на фотографии, он отстолбенел. От удивления и отчаяния у него расширились глаза: на фотографии была изображена его любимая жена, то есть Фарида, которая лежала со своим бывшим мужем Худьерди в кровати, в которой ещё недавно она спала с Гурракалоном. Худерди лежал с Фаридой, а из-под простыни торчали его грязные ноги в дырявых носках. От гнева у Гурракалона крепко стиснулись зубы и начали скрипеть. Он бросил на пол фотографию, словно банку со скорпионами, его кулаки сжались до хруста костей, лицо покраснело от напряжения, шейные артерии вздулись, и глаза его наполнились слезами отчаяния. Он принялся читать письмо, написанное красивым почерком другого человека. Гурракалон подумал, что это злая шутка или черный розыгрыш.

Содержание письмо было такое:

"Здравствуйте, Гурракалон!

Сразу скажу, что я не шантажист, и мне не нужны чужие копейки. Наоборот, я - Ваш друг, который уважает Вас как доброго, хорошего человека. Я бы молчал об этом, но моя совесть не позволяет скрывать от Вас это. Я буду краток.

Как то раз, в один из этих дней я увидел возле Вашего дома человека, который изображен на фотографии, и стал наблюдать за ним, думая, не грабитель ли он, который собирается ограбить Ваш дом. С такими мыслями я незаметно подошел ближе к Вашему дому. После того, как этот тип постучал в ворота, из дома вышел Ваш приемный сын Ильмурад и между ними завязался разговор. Прислушавшись к их разговору, я узнал, что этот человек - отец Ильмурада. Он сказал плача, что пришел просить у них прощения, за то, что бросил их когда-то. Ильмурад открыл ворота и пустил своего отца во двор. Там была Ваша жена, ну, это, Фарида, и этот незваный гость, стоя на коленях, начал просить у неё прощения:

- Фарида, прости меня, ради бога, прости! Это всё шайтан виноват! Пьянство меня погубило. Прости меня, милая, за то, что я оклеветал тебя, обвинив в убийстве моей матери! Прости за те слухи, которые я распространял о том, что ты, якобы, отравила мою мать, посыпав ей в чай яда! Оказывается, я, демон несчастный, все эти годы жил с таким ангелом, как ты, и не замечал этого! А ты терпела все мои издевательства! Эх, сколько боли я причинил тебе! Теперь я осознал все свои пороки, словно человек, который очнулся от кошмарного сна! Поверь мне, дорогая! Теперь мои глаза открылись, и в моей душе пробудилась прежняя нежная любовь к тебе! Я люблю тебя, Фарида и не гони меня, прошу ради всего святого! Я соскучился по тебе, по моим детям! Гляди, наш сын Ильмурад повзрослел за эти годы, возмужал... А я?.. Каким я был сволочем, а?!.. Каким я был негодяем!.. И ты прости меня, сынок, если, конечно, можешь... Прости за то, что я когда-то перепродал твою тележку, которую ты, будучи маленьким и голодным, волочил за собой, таская тяжелые грузы, чтобы подзаработать денег и помочь маме... Простите меня, мои родные... Обещаю,- я брошу пить и буду хорошим отцом, устроюсь на работу... Буду ходить в мечеть и начну молиться Богу пять раз в день. Где наши маленькие детишки? Я по ним тоже страшно соскучился ... Мне стыдно за свое прошлое...

Говоря эти слова раскаяния, он горько плакал, вытирая слезы шапкой-ушанкой, поеденной молью. Увидев это, Фарида тоже заплакала, вытирая краем фартука слезы. Ильмурад тоже плакал с искажённым от отчаяния и горя лицом. Потом Фарида и её бывший муж направилась в дом. Я обошёл Ваш дом, подошел к окну, которое открывается на реку, и заглянул в окно и увидел, как они зашли в комнату, этот типчик быстро разделся и лег в кровать, укрывшись простынею, из-под которой торчали его грязные ноги в дырявых носках. После этого он вцепился руками в платье Фариды и притянул её к себе.

- Иди ко мне, моя любимая. Я соскучился по тебе, и хочу с тобой сблизится, ассалим... ну, иди ко мне... ну дай, поцелую... Сколько лет мы с тобой... - сказал он страстно дыша.

- Я тоже соскучилась по тебе, Худьерди - сказала Ваша жена и...

Дальнейший ход события я не хочу описывать. Я вынул из кармана брюк сотовой телефон "Моторола" и сделал несколько снимков. Я не мог отправить Вам снимки, где они, голые, занимались небогоугодным делом. Не будьте рогатым харыпом, Гурракалон! Выгоните эту проститутку из дома и убейте этого гада!

С уважением,

Ваш таинственный, но верный друг.

Прочитав письмо, Гурракалон завыл волком от отчаяния, глядя в потолок. Он начал бить себя кулаками в лоб.

- Ох, какой позор! Какой позор! Как я верил ей, как я её люби-и-ил! Вот сука, а? Ну, сука-аа! - плакал он.

Увидев это, Лариса испугалась.

-Что с Вами, Гурракалон?! Почему Вы плачете и бьете себя?! Что случилось? - спросила она растерянно.

- Ах, не спрашивайте, Лариса! Горящая лава обрушалось на мою голову! Ну, сука, а!.. - продолжал Гурракалон ударяя себя словно душевнобольной в состояние эпилепсии.

- Я, дурак, верил в неё, как в святыню! Думал, что она самая идеальная, преданная женщина на белом свете! А она!.. Вай онагинайни осма коприкка осиб... а! Вай бувингни ..игасскееее, жаллаб!.. - ругался он по-узбекски.

- Не понемаю, о чем Вы говорите, Гурракалон! Объясните толком! - сказала Лариса.

- Вот полюбуйтесь! - сказал Гурракалон, протягивая злополучную фотографию Ларисе.

Лариса на миг замерла, словно статуя, глядя на фотографию. Потом сказала:

-Да это же монтаж! Это дело рук шантажистов и клеветников! Я знаю, что некоторые завистники или шантажисты, используя компьютерный графический редактор Фотошоп, монтируют снимки, вырезая из фотографии голову своей жертвы и соединяют её с телом другого человека - начала утешать Гурракалона Лариса.

- О, нет, Лариса, нет! Это не Фотошоп! Я знаю свою жену! Это её платье, которое я лично подарил ей на Восьмое марта! И эти противные, грязные ноги с дырявыми носками вполне соответствует туловищу того алкаша! О Господи! За какие грехи Ты меня наказываешь?! Ведь я любил Тебя и не занимался делами, запрещёнными Тобой! Я жил честно! Как же теперь мне жить дальше?!.. - плакал Гурракалон.

Лариса тоже плакала, гладя волосы бедного Гурракалона.


60 глава роман "Юлгун"


Четвертая справедливость


Вечером Лариса начала беспокоится за Гурракалона, подумав, что ему сейчас опасно оставаться одному, так как в его положении человек от отчаяния может совершить всё, что угодно, вплоть до суицида. Эти мысли не давали ей покоя, и она решила поехать к нему и посмотреть, всё ли у него в порядке.

- Куда ты собралась, на ночь глядя?! - кричала её мама - В такое время на улицах шляются всякие хулиганы и насильники, доченька!.

- Мама, я должна идти! - стала объяснять ситуацию Лариса. - Один гастарбайтер из Узбекистана, который работает вместе с нами, попал в беду. То есть, у него в семье случилось что-то неладное. Этот гастарбайтер по имени Гурракалон - очень хороший человек. Он, бедняга, сейчас в таком состоянии, что может покончить с собой, понимаешь? Вот я и беспокоюсь за него. Хочу поехать к нему и попытаться утешить его в трудную минуту. Я не знаю, как но... Ведь ты понимаешь, - нехорошо оставлять в беде человека, у которого нет тут родных и близких. Он тоже человек, в конце концов

- Опомнись, Лариса! Ты едешь не к женщине, да еще в кромешной тьме! Если этот человек из Средней Азии, то он тем более опасен! Говорят, что трудовые эмигранты нападают на девушек и насилуют! - беспокоилась мама Ларисы.

- Да не волнуйся, мамочка, ты же знаешь меня. Я занималась кикбоксингом, и, если что, - могу постоять за себя! А у насильников не бывает национальности, они везде есть. Во всех странах есть подонки, и есть герои. А честных и порядочных людей среди всех народов - большинство. Нельзя же из-за двух-трех негодяев обливать грязью весь народ. На самом деле, узбеки - очень дружелюбный народ. Ну, я - мигом - сказала Лариса одеваясь.

Она вышла во двор и, идя быстрым шагом, растворилась в ночном вихре белых снежинок.

- Ну, упрямая, непослушная девчонка, будь осторожна! - крикнула ей вслед мать.

На остановке никого не было. Лариса села в ночной автобус и заняла место у окна. В светлом салоне людей было мало. Пока ехала, Лариса всё думала о Гурракалоне. За окном сквозь снежные хлопья тускло мелькали дома, светящиеся окна магазинов, ресторанов, ночные деревья, безлюдные улицы, тротуары и уличные фонари. Когда автобус останавливался на остановках, двери автобуса открывались, словно пасть фантастического зверя, входили в салон пассажиры, и за ними влетали облака крутящихся снежинок. Ночной автобус, тихий снегопад, уличные фонари, усталые, зевающие последние пассажиры и пустые улицы, казалось, думали о том же, что и Лариса. Кондукторша с растопыренными глазами подошла к Ларисе и попросила приобрести билет. Лариса показала ей проездной, и та ушла обратно к своему сиденью около водителя. На третьей остановке Лариса вышла из автобуса и пошла по заснеженному тротуару в сторону дома, где временно жил Гурракалон. Этот низкий, старенький дом, у окна которого росла береза, принадлежал бабушке Александра Березанского.

Гурракалона дома не оказалось.

- Он в колледже, то есть в котельной! Сидит там с Захаром! - сказала бабушка Александра Березанского. Лариса пошла в сторону котельной. Там она заглянула в замызганное окно и увидела Гурракалона, который пил водку с кочегаром Захаром и был изрядно пьян. Захар обхватил стакан своей волосатой рукой и сказал:

- Давай, Геннадий, будем здоровы! Вмажем еще по сто. Ты, это, не горюй! Да пошли они к этому самому.., эти женщины! Ты же знаешь, за чьи грехи мы мучаемся в этом мире. Бог не выдворил бы нашего праотца Адама из вечного рая, если бы Ева не уговорила Адама отведать Богом запрещенный плод. Вот мы, мужики, с тех пор и страдаем из-за женщин! Женщина - это таинственное, коварное существо! Хороших женщин очень мало на этом свете, Гена, ничтожно мало! Вот я, к примеру, ишачу целыми ночами в этой котельной, глотая угольную пыль, а как перешагну порог дома - начинает моя бранить меня, не останавливаясь. Зачем, грит, вааще я вышла замуж на тебя?! Лучше бы состарилась, оставаясь девушкой! Приличные мужчины ходят в смокингах, в галстуках, бритые как огурчики, аккуратно причесанные. Ездят на собственных тачках, у каждого - толстый бумажник, напичканный долларами. А ты?! Загляни, грит, в зеркало нашего шкафа сталинских времен с дыркой сзади, и сам испугаешься собственного отражения! Ну, посмотри! Чё, боишся, да? То-то и оно! Ты, грит, похож, знаешь, на кого? Я говорю, - нет, а на кого я похож? Она, грит, на кочегара адских котлов! Ты, грит, небритый - как домовой! От тебя разит запахом пота, гари, водки и чеснока! Если, грит, я срочно не куплю противогаз, то в один прекрасный день задохнусь от нехватки свежего воздуха! Я говорю, а что тут плохого?! Между прочим, запах чеснока оберегает человека от нечистых сил и вампиров! Вот, грит, она, видишь, даже нечистые силы боятся приблизиться к тебе, опасаясь заразится микробами! А я?! Я, дура, живу, грит, уже столько лет с тобой под одной крышей! Работаешь в котельной, получаешь мизерную зарплату, и то - не деньгами, а углем! Когда ты вообще, как все нормальные мужики, найдешь себе престижную работу, а ?! Ездил бы на заработки, например, в Узбекистан! Собирал бы там хлопок на плантациях! Не-еет, ты, грит, боишься работы!.. Потом она начинает рыдать. Знаешь, Гена, в последнее время я даже стал бояться приходить домой. Иногда, особенно когда она спит рядом со мной, громко храпя, у меня возникает желание задушить её как Дездемону, но - не могу. Короче, надоело мне это! Уеду в твой Узбекистан, говорят, там есть справедливость. Давай, выпьем за нас! За дружбу! - сказал Захар Балалайкин, завершая свой грустный монолог.

Гурракалон лениво взял стакан с водкой в руку и, залпом выпив, поставил стакан на стол. Балалайкин тоже выпил и начал закусывать, запихивая в рот корку хлеба с селёдкой.

-Ты, давай, жакушывай - сказал он, пережёвываю пищу.

- Соколов даже после тринадцатого стакана не закусывает! Захар, ты налей еще - сказал Гурракалон.

Балалайкин наполнил стаканы прозрачной жгучей влагой, которая называется водярой.

- Ну, тогда поехали! - сказал Захар и, глядя на почерневший бетонный потолок котельный, плеснул водку из стакана в широко открытый рот и разом глотнул. И снова закусил, морщась от жгучей водки.

Гурракалон взял стакан и начал жаловаться на судьбу:

-Как я ей верил, как я верил! Ну, зачем она так а, Дмитрич?! Я же никогда ей не изменял! Разве это справедливо?!.. У меня даже была одна дурацкая мечта, подарить ей гребёнку на восьмое марта, не говоря ей о том, что она, гребёнка, сделана из моего собственного ребра! Вот как я любил её! С этими словами Гурракалон осушил стакан и поставил его на стол.

- Ты, это самое, узбек, закуси, а то охмелеешь - сказал Балалайкин наполняя водкой стаканы.

- Нет, не буду закусывать. Я хочу захмелеть и уйти в забвение! Мне теперь неинтересен этот мир, который полон измены, предательства и несправедливости!

-Ты не ищи справедливости в этом мире, Гурракалон! Справедливость находится здесь, в этой бутылке! Эту опьяняющую справедливость надо выпить и почувствовать её вкус! - сказал Захар Балалайкин, убирая пустую бутылку. Потом добавил:

- А у нас опять, как всегда, кончилась справедливость. Давай-ка, выпьем за справедливость!

- Ты, не волнуйся, Дмитрич, у меня есть еще одна справедливость - сказал Гурракалон, вытаскивая из внутреннего кармана бутылку водки. Он поставил её на стол с видом гроссмейстера, который ставит своему шахматному партнеру мат конём из слоновой кости.

При виде водки Дмитрич обалдел от радости.

- Ух ты, это у нас четвертая справедливость! - сказал он, беря бутылку в руку и целуя её как красивую девушку.

- Давай, узбек, сначала выпьем остаток справедливости, потом откроем четвертую истину - сказал Балалайкин.

- Поехали! - сказал Гурракалон, и они выпили до дна.

Когда Дитрич начал зубами откупоривать следующую бутылку, Лариса не выдержала. Она ворвалась в котельную и крикнула:

- Хватит! А ну-ка, прекратите сейчас же пить!

Увидев её, Балалайкин испугался. Он тут же спрятал за спину четвертую бутылку и сказал:

- Вот и твоя жена пришла из далекого Узбекистана!

- Гурракалон вяло усмехнулся:

-Ты чо, Митрич, какая она жена? Она мне вовсе не жена! Она Лариса! Мы с ней вместе работаем валяльщиками в одной фирме... Пра-ально, Ларисонька? Садись милая, бум пить четвертую справедливость, потом пятую, шестую и так - бесконечно! - сказал Гурракалон.

Потом, глядя на волосы Ларисы, которые торчали у неё из-под пухового платка снова заговорил:

- Ларисонька, ты чо пугаешь меня, а?! Я испугался, подумав, что ты поседела, а, это, оказывается,... хик... это не седина, а снег! Чо, на улице снег, что ли, идет?! -спросил он.

- Да, Гурракалон, снег идет! Пошли, проветримся! - сказала Лариса. -А чо, хорошая идея, пшли, Митрич, вылепим снежную бабу! - сказал Гурракалон, с трудом поднимаясь с места.

- А справедливость? - сказал Балалайкин.

- Ты постав эту справедливость на стол, Дмитрич, потом выпьем - сказал Гурракалон.

- Хорошо, узбек - сказал Балалайкин и последовал за Гурракалоном и Ларисой, споткнувшись о лопату, лежавшую у него на пути.

Они вышли из котельной. На улице шел приятный, тихий и обильный снег.

- Ха- хах - хах хах -хаааах! Гляди, Митрич, какой... хик... с-снег! - с хохотом крикнул Гурракалон, глядя в ночное небо, откуда падали, кружась, бесчисленные снежные хлопья.

-Да, снег похожий на справедливость! - ответил Захар, тоже хохоча.

- Ну, айда раскатывать снежный ком для снежной бабы! - сказал Гурракалон, и они втроём приступили раскатывать снежный ком. Потом соорудили снежную бабу. Лариса принесла из котельной ведро и два кусочка угля. Они надели на голову снежной бабы ведро, а из угольков сделали ей глаза. После этого Лариса вставила в бока сооружённой "скульптуры" сухие ветки - это были руки - а из палочки получился красивый нос. Гурракалон снял с себя шарф и намотал его на шею снежной бабы.

- Вот это скульптура!! - сказал он, глядя на снежную статую

- Это дело надо срочно обмыть! - сказал Захар Балалайкин.

- Да, пожалуй - поддержал его идею Гурракалон.

- Сейчас, я мигом! - сказал Захар и побежал за водкой, скрепя и спотыкаясь в снегу.

- Пошли, Гурракалон - сказала Лариса, взяв его за рукав пальто.

- Куда?- сказал Гурракалон.

- Как куда? Домой. Бабушка будет беспокоиться. Помнишь, ты меня проводил однажды до дома. Вот, теперь настал мой черед. Сегодня я тебя провожу до дома - сказала Лариса.

- А справедливость?! Как же без справедливости то?! Нехорошо... - сказал Гурракалон.

- Справедливости больше нет! Напрасно ищет её твой дружок. Все равно не найдет. Я разбила её! - сказала Лариса.

Потом снова потянула Гурракалона за рукав.

- Да, отстань ты, никуда я не пойду... хик... Я хочу пить водку!- сказал Гурракалон.

- Нет, хватит, больше ты не будешь пить! Сейчас же пойдешь со мной! - сказала Лариса.

- Да, пусти, говорю тебе, женщина! - сказал Гурракалон и резко дёрнул рукой, да так, что рукав пальто оторвался.

Лариса упала в снег с рукавом в руке. Гурракалон сильно качнулся и, ударившись о снежную бабу, упал. Скульптура развалилась. Лариса подбежала к Гурракалону с рукавом в руке. Он лежал, глядя в темное небо, и наблюдал, как падают крупные снежинки, похожие на большую стайку белых бабочек.

- Прости, Гурракалон, прости, я нечаянно... сказала Лариса и спросила:

- Ты, это самое, не ушибся?

Убедившись, что Гурракалон жив, она попыталась поднять его.

- Поднимайся, Гурракалон, пошли, дома будешь лежать... Иначе замерзнешь здесь, как мамонт в вечной мерзлоте! Гляди, какой мороз... - сказала она.

- Глупая женщина, чего ты мне привязалась?! Оставь меня в покое! Я здесь буду лежать! Ты уходи... Я никуда не пойду - сказал Гурракалон.

- Тогда, я тоже никуда не пойду! Вместе будем замерзать! - сказала Лариса и легла рядом с Гурракалоном.

-Уйди же ты, упрямая женщина! - сказал Гурракалон, отталкивая её.

С большим трудом он все же поднялся. Потом, шатаясь, начал ходить туда-сюда проговаривая:

- Эх, как я её любил! Как люби-и-ил, господи!...

Он плакал. Лариса взяла его шапку и оторванный рукав и последовала за ним. Она вся вспотела, укладывая Гурракалона в постель. Гурракалон лежал, раскинув руки, как мертвый воин на поле боя, и спал, храпя. Он не проснулся даже, когда Лариса сняла с него верхнюю одежду.

В этот момент за окном что-то ярко вспыхнуло. Лариса подумала, что это петарды взрывают где-то. Поразмыслив немного, она попросила у старухи нитку с иголкой и начала пришивать оторванный рукав к пальто Гурракалона.


61 глава романа "Юлгун"


Покинутый дом


После того как у Ильмурада на базаре стащили валенки, в глубине души у него проснулась и начала расправлять свои зловещие крылья огромная хищная птица призрения к нечестным людям, которые различными способами подло отнимают последний кусок хлеба у честных людей.

- Ты, мам, прости своего непутевого сына, который нанес урон семейному бюджету, потеряв ценный товар на базаре - сказал он виновато матери.

- Не расстраивайся, сынок. Успел продать пару валенок, и, слава Богу, что сумел это сделать на базаре, где хапуги вечно обманывает друг друга, ради наживы, забывая о Боге и о Судном дне! Одно только жалко: мы потеряли валенки, которые Гурракалон получил в виде заработной платы, горбясь у станка с утра до вечера. А остатся ограбленным и обманутым лучше, чем быть обманщиком или быть грабителем. Потому что жизнь на земле - временная. На том свете Бог вознаградит каждого, кто честно живёт. А тех, кто жил всю жизнь, обманывая других или грабя народ, разворовывая миллиарды путем отмывания денег, или другими способами, Бог обязательно накажет не только на том свете, но и на этом тоже! Люди, которые разбогатели за счет других, - самые несчастные и глупые люди в этом мире! Видишь ли, сынок, есть на свете такие понятия, как "вопрос и ответ". Если ты умный, ты должен понять, что понятие "вопрос" идет всегда первым. А понятие "ответ" следует за ним. Это значит, что мир, в котором мы живем, - это гигантский ВОПРОС. Поэтому вселенная не укладывается в нашем сознании. А тот свет, куда мы, рано или поздно, должны уйти - это мир ОТВЕТов. Там всё выясняется, и никто не сможет скрыть свои тайны! То есть не будет никакой ТАЙНЫ в мире ОТВЕТОВ, так как мы не смогли найти правильного ответа в мире ВОПРОСОВ! Те, кто в этом мире сажали невинных людей по ложным обвинениям, сядут в тюрьму, которая называется АДом, то есть местом, где будут мотать свои сроки нечестные правители- грабители, обманщики, злодеи, террористы, угнетатели и лгуны! В этом мире мучение тоже временное. Но на том свете оно будет вечным! Вот что страшно! Если ты честно проживешь свои дни, то тебе не о чем беспокоится, сынок! Потому что там, в раю, тебя ждут вечное наслаждение и покой! Не будь мстительным и кровожадным! Будь прозорливым, дальновидным, скромным и честным, как твой отчим! - сказала Фарида.

В этот момент почтальон принес письмо, на радость всей семье.

- Ну, вот, пришло письмо от нашего папы! А я беспокоилась, подумав, мол, почему он в последнее время перестал писать нам письма, не заболел ли, случаем, он.

С этими словами Фарида распечатала письмо и внутри конверта обнаружила странную фотографию. Глядя на фотографию, Фарида чуть с ума не сошла. Потому что на снимке она увидела своего мужа Гурракалона, лежащего с чужой, рыжеволосой женщиной в постели.

- Господи! - сказала она и сразу же вспомнила о характере Гурракалоне и его шутках. Видимо, он решил разыграть меня - подумала она и начала читать письмо. Но она ни черта не могла понять, так как письмо было написано на русском языке. Фарида вдруг вспомнила о Далаказане.

- Ильмурад, сбегай и позови сюда Далаказана, пусть он прочтет это письмо - сказала она.

Ильмурад побежал на улицу и через минут десять, вернулся вместе с Далаказаном, который прибежал со своим шкафом на спине.

- Вызывали, Фарида Гуппичапановна?! - спросил он, заходя через ворота во двор и задыхаясь.

-Да, Далаказанжан, спасибо что пришли. А Вы знаете русский язык? - спросила она.

- К сожеление нет, Фарида Гуппичопоновна! Хотя я являюсь крупным специалистом в области птичего языка и литературы, но не знаю русского языка. Знаю только узбекский язык - сказал Далаказан.

- Фариде пришлось обратится к почтальону, который не успель уйти далеко. Почталъон оказывается знал русский язык. Он с удовольствием согласился и принялся чтитать письмо, которое написанно на русском языке.

Оно начиналось так:


-Здравствуйте, Фарида!


Я пишу это письмо из сочувствия к Вам так как не могу молчать, после того как увидела подлый поступок мужчины, который обманул женщину, то есть Вас. Я считаю, что этот обман является оскорблением и издевательством не только по отношению к Вам, но и ко всем добропорядочным женщинам мира, вроде Вас. Да, я пишу анонимно, и хочу оставаться неизвестной, только для того, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Дело в том, что Ваш муж Гурракалон завел любовницу по имени Лариса, которая работает с ним на одном предприятии по производству валенок. Между прочим, Ваш муж Гурракалон зарабатывает не малые деньги, но он тратит эти денежки на казино, так как увлечен азартными играми. Каждый день, после работы, он посещает дорогие рестораны вместе со своей любовницей Лариской, чтобы выпить там дорогого вина и поесть деликатесов. Он часто покупает и дарит ей золотые цепочки, кольца и серьги с бриллиантовыми украшениями. Этот подлец, то есть Ваш муж Гурракалон, иногда рассказывает ей про вас смешные байки, и они вместе смеются, хихикают и хохочут до слез, покуривая травку. В качестве доказательства моих слов я отправляю вам фотографию сделанную мной...

Тут почталъону пришлось прервать чтение письма. Потомучто Фарида потеряла сознание и упала в обморок. Испугавшись, Ильмурад приподнял мать, пытаясь привести её в чувство. Фарида пришла в себя и невольно зарыдала. Ильмурад начал успокаивать маму:

-Мам, не плачь, возьми себе в руки - проговаривал он, не зная как утешить её.

- Простите, Фарида Гуппичопоновна, что я прочел Вам письмо с таким плохим содержанием. Иногда, оказывается, излишки знаний могут превратиться в оружие зла, как, например, это случилось с открытием Альберта Эйнштейна. Эх, дурак, зачем я вообще прочитал это письмо - сказал почталъон, виновато глядя на плачущую Фариду, которая заплакала ещё сильнее.

- Ну, сволочь, ну, аферист! Ну, негодяй! Как я ему верила, а? Как я ждала его! Как он клялся в преданности и любви! Какие письма писал! В чем моя вина, Господи боже мой?! Что я тебе сделала плохого?! Ну, как же это так?.. Я же никогда не изменяла ему! Даже тогда, когда пришел мой бывший муж, я прогнала его! Ты же сам был свидетелем этого, Боже! За что меня наказываешь?! Я же всю жизнь молилась тебе и жила честно, так как Ты хотел! - рыдала она.

Скорбно попросив прошения, Далаказан отправился туда, где с нетерпением ждали его жаждущие знаний ученики во главе с пузатым милиционером с лысый головой и с ученической сумкой на плечах. Почталъон тоже.

- Вдруг Фарида резко перестала плакать и стала собираться.

- Давай сынок, собирай нужные вещи и сложи в чемоданы - сказала она.

- Куда ты, мама?! К отчиму, что ли?! Может это клевета?! Может, подождем?! Ты не спеши делать выводы. Всякое может быть в этом мире! Ведь, есть пословица - "семь раз отмерь - один раз отрежь". Мам, а мам, может не надо?.. - сказал Ильмурад.

- Нет, сынок, собирайся и разбуди Мекоила и Зулейху! Уедем из этого дома проклятого обманщика, куда глаза глядят! - плакала Фарида.

- Ты что, мам, куда поедем на таком морозе?! Мы-то ничего, а Мекоил и Зулейха не выдержат стужу. Тем более, мы не знаем, куда мы могли бы переселиться - пытался объяснить ситуацию Ильмурад.

- Ничего, не умрем, сынок. Не такие морозы мы пережили. Лучше замерзнуть на смерть на улице, чем жить в тепле с несмываемым позором, да еще в доме негодяя, который оскорбил нашу честь и издевался над нами! Раньше я боялась, а теперь нет. Я не боюсь жить даже в горах, среди хвойных лесов, где рыщут волки! Волки добрее, чем люди! - сказала Фарида.

Через часа два они были готовы, и вышли на улицу. Мекоил с Зулейха обрадовались, думая они едут в Россию, к отчиму. Фарида закрыла ворота на замок, и оставила ключи Далаказану.

- Прощайте, Далаказанжан, и простите, если мы когда-нибудь, сами того не замечая, обидели Вас. Мы Вас никогда не забудем. Вы были очень хорошим соседом - сказала Фарида дрожащим голосом, со слезами на глазах.

- Далаказан тоже заплакал, стоя на колени перед Фаридой с огромным шкафом на спине. Из глаз его катились слезы аж до самой шеи.

- Ну, что Вы, Фарида Гуппичопоновна, что Вы? Какие обиды? Наоборот, Вы мне помогали едой, когда у меня нечего было есть. Спасибо Вам за всё... Вы добрая, честная и хорошая женщина. Ильмурад тоже хороший парень. А эти маленькие мои друзья? Как же я без них теперь? Бедные, я буду скучать по вас - плакал он, обнимая Мекоила и Зулейху и целуя их в щечки.

- Прощайте, дядя Далаказан - сказал Ильмурад, тайком вытирая слезы кистью руки.

Потом он взял чемоданы, и они покинули дом Гурракалона. Далаказан, стоя на коленях в снегу с огромным шкафом на спине, плакал, глядя вслед уходящим соседям, которые медленно исчезали, растворяясь в тумане.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ