# Мясной рынок закрыт (Inspector Rebus #15)

Йен Рэнкин

Оглавление

Благодарности

День первый

1

2

День второй

3

4

5

День третий

6

7

8

9

10

День четвертый

11

12

13

14

День пятый

15

16

17

18

19

Дни шестой и седьмой

20

21

День восьмой

22

23

24

25

День девятый

26

27

28

29

День десятый

30

31

32

Эпилог

Fleshmarket Мясной рынок закрыт

РОМАН «ИНСПЕКТОР РЕБУС»

ЯН РАНКИН


В память о двух подругах, Фионе и Энни, которых нам очень не хватает.


Именно в Шотландии мы ищем наше представление о цивилизации.

(Вольтер)

Климат Эдинбурга таков, что слабые уступают молодым ... а сильные им завидуют.

(Доктор Джонсон Босвеллу)


Благодарности


Я выражаю благодарность Сенай Бозтас и всем другим журналистам, которые помогли мне исследовать проблемы просителей убежища и иммиграции, а также Робине Куреши из организации Positive Action In Housing (PAIH) за информацию о тяжелом положении просителей убежища в Глазго и в центре содержания под стражей Дангавел.

Деревня Банехолл не существует, поэтому, пожалуйста, не корпите над картами в поисках ее. Вы также не найдете исправительный центр под названием Уайтмайр в какой-либо части Западного Лотиана или поместье под названием Ноксленд на западной окраине Эдинбурга. На самом деле, я украл свое вымышленное поместье у моего друга, писателя Брайана Маккейба. Он когда-то написал блестящий рассказ под названием «Ноксленд».

Дополнительную информацию по некоторым вопросам, затронутым в этой книге, можно найти в следующих источниках:

www.paih.org

www.closedungavelnow.com

www.scottishrefugeecouncil.org.uk

www.amnesty.org.uk/scotland

OceanofPDF.com


День первый


Понедельник

OceanofPDF.com


1

«Я не должен был здесь находиться», — сказал детектив-инспектор Джон Ребус. Не то чтобы кто-то его слушал.

Ноксленд был жилищным проектом на западной окраине Эдинбурга, за пределами участка Ребуса. Он был там, потому что ребята из Вест-Энда были в дефиците. Он был там также потому, что его собственные боссы не могли придумать, что с ним делать. Это был дождливый понедельник, и ничто в этом дне не предвещало ничего, кроме плохого для оставшейся рабочей недели.

Старый полицейский участок Ребуса, его счастливое охотничье угодье в течение последних восьми или около того лет, был реорганизован. В результате он больше не мог похвастаться офисом CID, что означало, что Ребус и его коллеги-детективы были брошены на произвол судьбы, отправлены в другие участки. Он оказался на площади Гейфилд, недалеко от Лейт-Уок: по мнению некоторых, удобное место. Площадь Гейфилд находилась на периферии элегантного Нового города, за фасадами восемнадцатого и девятнадцатого веков могло происходить что угодно, и никто снаружи не мог этого заметить. Это определенно казалось далеким от Ноксленда, дальше, чем три фактические мили. Это была другая культура, другая страна.

Ноксленд был построен в 1960-х годах, по-видимому, из папье-маше и пробкового дерева. Стены были настолько тонкими, что можно было слышать, как соседи стригут ногти на ногах, и чувствовать запах их ужина на плите. Пятна сырости расцвели на его серых бетонных стенах. Граффити превратили это место в «Хард Нокс». Другие украшения предупреждали «Пакистанцев» «Убирайтесь», а каракули, которым, вероятно, было всего час или около того, несли надпись «Одним меньше».

Магазины, которые там были, прибегли к металлическим решеткам на окнах и дверях, даже не потрудившись снять их в рабочее время. Само место было изолировано, зажато двусторонними проезжими частями с севера и запада. Светлоглазые застройщики вырыли подземные переходы под дорогами. Вероятно, в их первоначальных чертежах это были чистые, хорошо освещенные пространства, где соседи останавливались, чтобы поболтать о погоде и новых занавесках в окне дома номер 42. В действительности они стали запретными зонами для всех, кроме безрассудных и склонных к самоубийству, даже днем. Ребус постоянно видел сообщения о вырывании сумок и грабежах.

Вероятно, именно этим самым проницательным застройщикам и пришла в голову идея назвать многочисленные высотные дома поместья именами шотландских писателей и прибавить к каждому названию слово «Дом», просто чтобы подчеркнуть, что это совсем не настоящие дома.

Дом Барри.

Дом Стивенсона.

Скотт Хаус.

Дом Бернса.

Возвышаясь в небесах со всей тонкостью однозначных салютов. Он огляделся в поисках места, куда можно было бы поставить полупустую чашку кофе. Он остановился у пекарни на Горги-роуд, зная, что чем дальше от центра города он едет, тем меньше вероятность найти что-то хотя бы отдаленно пригодное для питья. Не лучший выбор: кофе сначала был обжигающим, но быстро становился теплым, что только подчеркивало отсутствие в нем чего-либо, напоминающего вкус. Поблизости не было мусорных баков; на самом деле, их вообще не было. Однако тротуары и обочины газонов изо всех сил старались угодить, поэтому Ребус добавил свой мусор к мозаике, затем выпрямился и засунул руки глубоко в карманы пальто. Он мог видеть свое дыхание в воздухе.

«Газеты будут в восторге от этого», — пробормотал кто-то. В крытом переходе между двумя высотными зданиями бродило около дюжины фигур. В этом месте слабо пахло мочой, человеческой или какой-то другой. Поблизости было много собак, одна или две даже носили ошейники. Они подходили и обнюхивали вход в переход, пока их не прогонял один из полицейских. Теперь оба конца прохода были перекрыты лентой, ограждающей место преступления. Дети на велосипедах вытягивали шеи, чтобы рассмотреть. Полицейские фотографы собирали улики, соперничая за место с командой криминалистов. Они были одеты в белые комбинезоны, головы покрыты. Рядом с полицейскими машинами на грязной игровой площадке снаружи был припаркован неизвестный серый фургон. Его водитель жаловался Ребусу, что какие-то дети требовали у него денег, чтобы присматривать за ним.

«Кровавые акулы».

Вскоре этот водитель отвезет тело в морг, где будет проведено вскрытие. Но они уже знали, что имеют дело с убийством. Множественные ножевые ранения, в том числе одно в горло. След крови показал, что жертву атаковали на десять или двенадцать футов дальше в проходе. Вероятно, он пытался убежать, ползком к свету, а его нападавший делал больше выпадов, когда он спотыкался и падал.

«В карманах ничего, кроме мелочи», — говорил другой детектив. «Будем надеяться, что кто-нибудь знает, кто он…»

Ребус не знал, кто он, но он знал, что он: он был случаем, статистикой. Более того, он был историей, и даже сейчас городские журналисты будут чуять это, как стая, почуявшая свою добычу. Ноксленд не был популярным поместьем. Он, как правило, привлекал только отчаявшихся и тех, у кого не было выбора в этом вопросе. В прошлом он использовался как свалка для арендаторов, которых совету было трудно разместить в другом месте: наркоманов и неуравновешенных. Совсем недавно иммигранты были катапультированы в его самые сырые, наименее гостеприимные углы. Просители убежища, беженцы. Люди, о которых никто не хотел думать или с которыми никто не хотел иметь дело. Оглядевшись, Ребус понял, что бедолаги, должно быть, чувствуют себя как мыши в лабиринте. Разница была в том, что в лабораториях было мало хищников, тогда как здесь, в реальном мире, они были повсюду.

Они носили ножи. Они бродили где хотели. Они заправляли улицами.

А теперь они убили.

Подъехала еще одна машина, из нее вышла фигура. Ребус узнал это лицо: Стив Холли, местный писака для таблоида Глазго. Полный и суетливый, волосы уложены гелем в шипы. Перед тем как запереть машину, Холли сунул ноутбук под мышку, готовый взять его с собой. Уличный смекалистый, вот кто был Стив Холли. Он кивнул Ребусу.

«Есть что-нибудь для меня?»

Ребус покачал головой, и Холли начала оглядываться в поисках других, более вероятных источников. «Слышал, тебя выгнали из Сент-Леонарда», — сказал он, словно поддерживая разговор, глядя куда угодно, только не на Ребуса. «Только не говори мне, что тебя вышвырнули сюда?»

Ребус знал, что лучше не подниматься, но Холли начинал получать удовольствие. «Свалка как раз описывает это место. Школа суровых ударов, а?» Холли начала закуривать сигарету, и Ребус понял, что он думает о рассказе, который напишет позже: придумывая каламбурные предложения и обрывки двухпенсовой философии.

«Азиат, я слышал», — наконец сказал журналист, выпуская дым и протягивая пачку Ребусу.

«Мы пока не знаем», — признался Ребус: его слова — цена сигареты. Холли прикурила ему. «Загорелый… может быть откуда угодно».

«Где угодно, кроме Шотландии», — с улыбкой сказала Холли. «Но расовые преступления должны быть. Только вопрос времени, когда они у нас появятся». Ребус знал, почему он подчеркнул «мы»: он имел в виду Эдинбург. В Глазго было по крайней мере одно расовое убийство, беженец, пытавшийся прожить свою жизнь в одном из толстокожих поместий этого города. Зарезанный, как и жертва перед ними здесь, которую обыскали, изучили и сфотографировали, а теперь помещали в мешок для трупов. Во время процедуры воцарилась тишина: кратковременный знак уважения со стороны профессионалов, которые затем продолжат работу по поиску убийцы. Мешок подняли на тележку, затем провезли под оцеплением мимо Ребуса и Холли.

«Ты главный?» — тихо спросила Холли. Ребус снова покачал головой, наблюдая, как тело загружают в фургон. «Тогда дай мне подсказку, с кем мне следует поговорить?»

«Мне вообще не следовало здесь находиться», — сказал Ребус, отворачиваясь, чтобы спрятаться в относительной безопасности своей машины.

«Я одна из счастливиц», — думала про себя детектив-сержант Сиобхан Кларк, имея в виду, что ей, по крайней мере, дали собственный стол. Джону Ребусу, старшему по званию, не так повезло. Не то чтобы удача, хорошая или плохая, имела к этому какое-то отношение. Она знала, что Ребус воспринял это как знак свыше: у нас нет для тебя места; пора тебе подумать о том, чтобы его выбросить. К этому времени он уже будет на полной полицейской пенсии — офицеры моложе его, с меньшим стажем работы, бросали карты и готовились обналичить свои фишки. Он точно знал, какое сообщение хотели передать ему боссы. Так же, как и Сиобхан, которая предложила ему свой собственный стол. Он, конечно, отказался, сказав, что с радостью разделит любое свободное место, что означало столик у ксерокса, где хранились кружки, кофе и сахар. Чайник стоял на соседнем подоконнике. Под столом стояла коробка с копировальной бумагой, а также сломанный стул, который жалобно скрипел, когда на него садились. Телефона не было, даже розетки для него не было. Компьютера не было.

«Временно, конечно», — объяснил главный инспектор Джеймс Макрей. «Нелегко, пытаться освободить место для новых тел…»

На что Ребус ответил улыбкой и пожал плечами, Сиобхан поняла, что он не осмеливается говорить: собственная особая форма управления гневом Ребуса. Придержать все это на потом. Те же проблемы с пространством объясняли, почему ее стол был в одном кабинете с детективами-констеблями. Для детективов-сержантов был отдельный кабинет, который они делили с помощником клерка, но там не было места для Сиобхан или Ребуса. Тем временем у детектива-инспектора был свой небольшой кабинет между ними двумя. Но вот в чем загвоздка: у Гейфилда уже был инспектор; другой ему был не нужен. Его звали Дерек Старр, он был высоким, светловолосым и красивым. Проблема была в том, что он это знал. Однажды в обеденное время он повел Сиобхан на обед в свой клуб. Он назывался The Hallion и находился в пяти минутах ходьбы. Она не осмелилась спросить, сколько стоит вступить в клуб. Оказалось, он водил туда и Ребуса.

«Потому что он может», — подытожил Ребус. Старр был на пути к вершине и хотел, чтобы оба новичка знали об этом.

Ее собственный стол был в порядке. У нее был компьютер, которым Ребус мог пользоваться, когда ему вздумается. И у нее был телефон.

Напротив нее сидела детектив-констебль Филлида Хоуз. Они работали вместе над парой дел, хотя и были в разных подразделениях. Сиобхан была на десять лет младше Хоуз, но старше ее по званию. Пока что это не казалось проблемой, и Сиобхан надеялась, что так и останется. В комнате был еще один детектив-констебль. Его звали Колин Тиббет: около двадцати пяти, как прикинула Сиобхан, что делало его на несколько лет моложе ее. Милая улыбка, которая часто показывала ряд небольших, округлых зубов. Хоуз уже обвиняла ее в том, что она увлекается им, придавая этому шутливый оттенок, но только слегка.

«Я не занимаюсь кражей детей», — ответила Шивон.

«Так тебе нравится более зрелый мужчина?» — поддразнил Хоуз, поглядывая в сторону ксерокса.

«Не будь глупой», — сказала Сиобхан, зная, что она имела в виду Ребуса. В конце дела несколько месяцев назад Сиобхан оказалась в объятиях Ребуса, и он ее поцеловал. Никто больше не знал, и они никогда не обсуждали это. Тем не менее, это нависало над ними, когда они оставались наедине. Ну… нависало над ней в любом случае; с Джоном Ребусом никогда нельзя было сказать наверняка.

Филлида Хоуз как раз шла к копировальному аппарату, спрашивая, куда исчез инспектор Ребус.

«Позвонили, — ответила Сиобхан. Это было все, что она знала, но взгляд Хоуза показал, что она думала, что Сиобхан сдерживается. Тиббет прочистил горло.

«В Ноксленде нашли тело. Это только что высветилось на компьютере». Он постучал по экрану, словно для подтверждения. «Надеюсь, это не война за территорию».

Шивон медленно кивнула. Меньше года назад банда наркоторговцев попыталась прорваться в поместье, что привело к серии ножевых ранений, похищений и репрессий. Прибывшие были из Северной Ирландии, ходили слухи о связях с военизированными формированиями. Большинство из них сейчас в тюрьме.

«Это не наша проблема, не так ли? — говорил Хоуз. — Это одно из немногих дел, которые у нас тут есть… никаких схем, подобных Ноксленду, поблизости».

Что было правдой. Площадь Гейфилд в основном была городским центром: воры и нарушители порядка на Принсес-стрит; пьяницы по субботам; кражи со взломом в Новом городе.

«У тебя сейчас как будто праздник, а, Шивон?» — добавил Хоуз с усмешкой.

«В Сент-Леонардсе были свои моменты», — вынуждена была согласиться Шивон.

Когда объявили о переезде, ходили слухи, что она окажется в штаб-квартире. Она не знала, как возник этот слух, но примерно через неделю он начал казаться реальным. Но затем старший суперинтендант детективов Джилл Темплер попросила о встрече с ней, и внезапно она отправилась на Гейфилд-сквер. Она старалась не воспринимать это как удар, но это было именно так. Сама Темплер, с другой стороны, направлялась в штаб-квартиру. Другие были разбросаны по таким далеким местам, как Балерно и Восточный Лотиан, некоторые решили уйти на пенсию. Только Шивон и Ребус переедут на Гейфилд-сквер.

«И как раз когда мы начали привыкать к работе», — пожаловался Ребус, высыпая содержимое ящиков стола в большую картонную коробку. «Но все же, посмотри на это с другой стороны: утром тебя ждет более долгая ложь».

Правда, ее квартира была в пяти минутах ходьбы. Больше не нужно было ездить в час пик через центр города. Это был один из немногих бонусов, которые она могла придумать... может быть, даже единственный. Они были командой в St Leonard's, и здание было в гораздо лучшем состоянии, чем нынешнее унылое сооружение. Комната CID была больше и светлее, а здесь был... Она глубоко вдохнула через ноздри. Ну, запах . Она не могла точно определить его. Это был не запах тела или пакета сэндвичей с сыром и солеными огурцами, которые Тиббет приносил с собой на работу каждый день. Казалось, он исходил от самого здания. Однажды утром, оставшись одна в комнате, она даже приложила нос к стенам и полу, но, похоже, не обнаружила конкретного источника запаха. Были даже времена, когда он полностью исчезал, только чтобы постепенно появиться снова. Радиаторы? Изоляция? Она оставила попытки объяснить это и ничего никому не сказала, даже Ребусу.

У нее зазвонил телефон, и она сняла трубку. «CID», — сказала она в микрофон.

«Здесь стойка регистрации. Тут пара хочет поговорить с детективом Кларком».

Шивон нахмурилась. «Спросила конкретно меня?»

'Это верно.'

«Как их зовут?» Она потянулась за блокнотом и ручкой.

«Мистер и миссис Джардин. Они просили передать вам, что они из Бейнхолла».

Шивон перестала писать. Она знала, кто они. «Скажи им, что я сейчас буду». Она закончила разговор и сняла куртку со спинки стула.

«Еще один дезертир?» — спросил Хоуз. «Кто-нибудь мог подумать, что наша компания не нужна, полковник». Она подмигнула Тиббету.

«Ко мне пришли гости», — объяснила Шивон.

«Приводите их», — пригласила Хоуз, широко распахивая объятия. «Чем больше, тем веселее».

«Посмотрю», — сказала Сиобхан. Когда она вышла из комнаты, Хоуз снова нажимал на кнопку ксерокса, Тиббет что-то читал на экране компьютера, беззвучно шевеля губами. Она ни за что не привезет сюда Jardines. Этот фоновый запах, и затхлость, и вид на парковку… Jardines заслуживали чего-то лучшего.

«Я тоже», — невольно подумала она.

Прошло три года с тех пор, как она их видела. Они не очень хорошо постарели. Волосы Джона Джардина почти полностью выпали, и то немногое, что осталось, было седым с солью и перцем. У его жены Элис тоже было немного седины в волосах. Они были завязаны сзади, отчего ее лицо казалось большим и строгим. Она немного поправилась, и ее одежда выглядела так, будто она выбирала ее наугад: длинная коричневая вельветовая юбка с темно-синими колготками и зелеными туфлями; клетчатая блузка с красным клетчатым пальто, наброшенным поверх всего этого. Джон Джардин приложил немного больше усилий: костюм с галстуком и рубашка, которая недавно видела гладильную доску. Он протянул руку, чтобы Сиобхан взяла ее.

«Мистер Джардин», — сказала она. «Я вижу, у вас все еще есть кошки». Она выдернула пару волосков из его лацкана.

Он коротко и нервно рассмеялся, отступая в сторону, чтобы его жена могла подойти и пожать руку Сиобхан. Но вместо того, чтобы пожать, она сжала руку Сиобхан и держала ее неподвижно в своей. Ее глаза покраснели, и Сиобхан почувствовала, что женщина надеется что-то прочитать в них.

«Нам сказали, что вы теперь сержант», — говорил Джон Джардин.

«Детектив-сержант, да», — Шивон все еще не сводила глаз с Элис Жардин.

«Поздравляю с этим. Сначала мы пошли к вам домой, и нам сказали приехать сюда. Что-то о реорганизации CID…?» Он потирал руки, словно мыл их. Сиобхан знала, что ему за сорок, но выглядел он на десять лет старше, как и его жена. Три года назад Сиобхан предложила семейную терапию. Если бы они последовали ее совету, он бы не сработал. Они все еще были в шоке, все еще ошеломлены, сбиты с толку и в трауре.

«Мы потеряли одну дочь», — тихо сказала Элис Джардин, наконец отпустив ее. «Мы не хотим потерять еще одну… поэтому нам нужна ваша помощь».

Сиобхан переводила взгляд с жены на мужа и обратно. Она знала, что дежурный сержант наблюдает за ней; знала также об облупившейся краске на стенах, забитых граффити и плакатах «Разыскивается».

«Как насчет кофе?» — сказала она с улыбкой. «Там есть одно местечко прямо за углом».

Вот куда они пошли. Кафе, которое в обеденное время также служило рестораном. За одним из столиков у окна сидел бизнесмен, заканчивая поздний ужин, разговаривая по мобильному телефону и просматривая документы в портфеле. Шивон провела пару к кабинке, не слишком близко к настенным динамикам. Это была инструментальная музыка, фоновая папка, чтобы заполнить тишину. Вероятно, она должна была быть немного итальянской. Однако официант был на сто процентов местным.

'Что-нибудь поесть с этим?' Его гласные были плоскими и носовыми, а на животе его белой рубашки с короткими рукавами была почтенная ложка соуса болоньезе. Его руки были толстыми и показывали выцветающие татуировки чертополоха и сальтира.

«Только кофе», — сказала Сиобхан. «Если только…?» Она посмотрела на пару, сидевшую напротив нее, но они покачали головами. Официант направился к кофемашине, но его отвлек бизнесмен, который тоже чего-то хотел и, очевидно, заслуживал уровня обслуживания, на который заказ из трех кофе не мог и надеяться. Ну, Сиобхан не то чтобы очень спешила вернуться к своему столу, хотя она не была уверена, что получит много удовольствия от предстоящего разговора.

«Ну, как у тебя дела?» — сочла нужным спросить она.

Пара переглянулась, прежде чем ответить. «Трудно», — сказал мистер Жардин. «Все было… трудно».

«Да, я уверен».

Элис Джардин наклонилась вперед через стол. «Это не Трейси. Я имею в виду, мы все еще скучаем по ней...» Она опустила глаза. «Конечно, скучаем. Но мы беспокоимся об Ишбель».

«Я ужасно волнуюсь», — добавил ее муж.

«Потому что она ушла, понимаете. И мы не знаем, почему и куда». Миссис Джардин разрыдалась. Сиобхан посмотрела на бизнесмена, но он не обращал внимания ни на что, кроме своего собственного существования. Официант, однако, остановился у кофемашины. Сиобхан уставилась на него, надеясь, что он поймет намек и поторопится с их напитками. Джон Джардин обнимал жену за плечи, и именно это вернуло Сиобхан на три года назад, к почти идентичной сцене: таунхаус в деревне Банехолл в Западном Лотиане, и Джон Джардин, утешающий жену, как только может. Дом был аккуратным и опрятным, место, которым его владельцы могли гордиться, воспользовавшись схемой права покупки, чтобы купить его у местного совета. Улицы почти одинаковых домов вокруг, но можно было отличить те, которые находятся в частной собственности: новые двери и окна, ухоженные сады с новым ограждением и коваными воротами. Когда-то Банхолл процветал за счет добычи угля, но эта отрасль давно исчезла, а вместе с ней и большая часть духа города. Проезжая по Мэйн-стрит в первый раз, Шивон заметила заколоченные магазины и таблички «Продается»; людей, медленно двигающихся под тяжестью пакетов; детей, слоняющихся вокруг военного мемориала, которые игриво пинают друг друга.

Джон Джардин работал водителем-экспедитором; Элис работала на производственной линии на заводе электроники на окраине Ливингстона. Они стремились к благополучию для себя и своих двух дочерей. Но на одну из этих дочерей напали ночью в Эдинбурге. Ее звали Трейси. Она пила и танцевала с компанией друзей. Ближе к концу вечера они набились в такси, чтобы поехать на какую-то вечеринку. Но Трейси была отстающей, и адрес вечеринки вылетел у нее из головы, пока она ждала такси. Батарея на ее мобильном телефоне села, поэтому она вернулась в дом, попросила одного из парней, с которыми она была на танцах, одолжить ей свой. Он вышел с ней на улицу, пошел с ней, сказав, что вечеринка не так уж и далеко.

Начал целовать ее, не принимая ответа "нет". Дал ей пощечину, ударил кулаком, затащил в переулок и изнасиловал.

Все это Сиобхан уже знала, когда сидела в доме в Банхолле. Она работала над делом, разговаривала с жертвой и родителями. Нападавшего было несложно найти: он сам был из Банхолла, жил всего в трех или четырех дорогах отсюда, по другую сторону Мэйн-стрит. Трейси знала его по школе. Его защита была довольно типичной: слишком много выпил, не мог вспомнить... и она в любом случае была достаточно согласна. Изнасилование всегда было тяжелым преследованием, но, к облегчению Сиобхан, Дональд Крукшанк, известный своим друзьям как Донни, с лицом, навсегда изуродованным ногтями его жертвы, был признан виновным и приговорен к пяти годам.

Что должно было бы положить конец участию Шивон в семье, если бы через несколько недель после окончания суда не пришло известие о самоубийстве Трейси, ее жизнь закончилась в девятнадцать лет. Передозировка таблеток, найденная в ее спальне ее сестрой Ишбель, которая была на четыре года моложе ее.

Сиобхан навестила родителей, прекрасно понимая, что никакие ее слова ничего не изменят, но все еще чувствуя потребность что-то сказать . Их подвела не столько система, сколько сама жизнь. Единственное, чего Сиобхан не сделала — то, от чего ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не сделать — это навестить Крукшенка в тюрьме. Она хотела, чтобы он почувствовал ее гнев. Она вспомнила, как Трейси давала показания в суде, ее голос постепенно исчезал, когда фразы заикались; она ни на кого не смотрела; ей было почти стыдно там находиться. Она не хотела прикасаться к упакованным в пакеты доказательствам: ее порванному платью и нижнему белью. Вытирая безмолвные слезы. Судья проявил сочувствие, обвиняемый старался не выглядеть пристыженным, играя роль настоящей жертвы: раненый, большая муслиновая заплата закрывала одну щеку; он качал головой в недоумении, поднимая глаза к небу.

А после вынесения вердикта присяжным разрешили выслушать его предыдущие судимости: две за нападение, одна за попытку изнасилования. Донни Крукшанку было девятнадцать лет.

«У этого ублюдка вся жизнь впереди», — сказал Джон Джардин Сиобхан, когда они уходили с кладбища. Элис обеими руками обнимала свою выжившую дочь. Ишбель плакала на плече матери. Элис смотрела прямо перед собой, что-то умирало за ее глазами…

Принесли кофе, вернув Сиобхан в настоящее. Она подождала, пока официант не ушел, чтобы принести счет бизнесмену. «Так расскажи мне, что случилось», — сказала она.

Джон Джардин высыпал в чашку пакетик сахара и начал помешивать. «Ишбель ушла из школы в прошлом году. Мы хотели, чтобы она поступила в колледж, получила какую-то квалификацию. Но она посвятила себя парикмахерскому искусству».

«Конечно, для этого тоже нужна квалификация», — прервала его жена. «Она учится на неполной ставке в колледже в Ливингстоне». Шивон просто кивнула.

«Ну, она была такой, пока не исчезла», — тихо заявил Джон Джардин.

«Когда это было?»

«Сегодня ровно неделя назад».

«Она просто встала и ушла?»

«Мы думали, что она, как обычно, ушла на работу — она в салоне на Мейн-стрит. Но они позвонили, чтобы узнать, не заболела ли она. Часть ее одежды исчезла, ее хватило бы, чтобы заполнить рюкзак. Деньги, карты, мобильный телефон. «Мы пытались дозвониться до него бесчисленное количество раз», — добавила его жена, — «но он всегда выключен».

«Ты говорила с кем-нибудь, кроме меня?» — спросила Шивон, поднося чашку к губам.

«Все, кого мы могли вспомнить, — ее приятели, старые школьные подруги, девушки, с которыми она работала».

«Колледж?»

Элис Жардин кивнула. «Они тоже ее не видели».

«Мы отправились в полицейский участок в Ливингстоне», — сказал Джон Джардин. Он все еще помешивал содержимое своей чашки, не проявляя никакого желания пить ее. «Они сказали, что ей восемнадцать, так что она не нарушает закон. Собрала сумку, так что это не похоже на то, что ее похитили».

«Боюсь, это правда». Сиобхан могла бы добавить еще кое-что: что она все время видела беглецов; что если бы она сама жила в Бэйнхолле, то, возможно, тоже сбежала бы... «Дома не было драк?»

Мистер Джардин покачал головой. «Она копила на квартиру… уже составляя списки вещей, которые она для нее купит».

«Есть ли у тебя парни?»

«Был один, пока пару месяцев назад. Раскол был... Мистер Джардин не смог подобрать нужное слово. «Они все еще были друзьями».

«Это было по-дружески?» — предположила Шивон. Он улыбнулся и кивнул: она нашла для него подходящее слово.

«Мы просто хотим знать, что происходит», — сказала Элис Джардин. «Я уверена, что вы знаете, и есть люди, которые могут помочь... агентства, которые присматривают за такими людьми, как Ишбель, которые ушли из дома по какой-либо причине». Сиобхан поняла, что слова давались ей слишком легко: она столько раз говорила их встревоженным родителям. Элис смотрела на мужа.

«Передай ей то, что тебе сказала Сьюзи», — сказала она.

Он кивнул, наконец, положив ложку обратно на блюдце. «Сьюзи работает с Ишбель в салоне. Она сказала мне, что видела, как Ишбель садилась в шикарную машину… она подумала, что это может быть BMW или что-то в этом роде».

«Когда это было?»

«Пару раз… машина всегда была припаркована немного дальше по улице. За рулем был парень постарше». Он помолчал. «Ну, по крайней мере, моего возраста».

«Сьюзи спросила Ишбель, кто он?»

Он кивнул. «Но Ишбель не сказала».

«Так что, возможно, она уехала к своей подруге». Шивон допила кофе, но не захотела еще.

«Но почему бы нам не рассказать?» — жалобно спросила Алиса.

«Я не уверен, что смогу помочь вам ответить на этот вопрос».

«Сьюзи упомянула еще кое-что», — сказал Джон Джардин, еще больше понизив голос. «Она сказала, что этот человек… она сказала нам, что он выглядел немного подозрительно».

«Теневой?»

«На самом деле она сказала, что он был похож на сутенера». Он взглянул на Шивон. «Знаете, как из фильмов и телевидения: солнцезащитные очки и кожаная куртка… шикарная машина».

«Я не уверена, что это поможет нам продвинуться дальше», — сказала Шивон, тут же пожалев об использовании слова «нас», связывающего ее с их делом.

«Ишбель настоящая красавица», — сказала Элис. «Ты и сам это знаешь. Почему она просто так сбежала, не сказав нам? Почему она держала этого мужчину в секрете от нас?» Она медленно покачала головой. «Нет, тут должно быть что-то еще».

На несколько мгновений на столе воцарилась тишина. Телефон бизнесмена снова зазвонил, пока официант придерживал для него дверь. Официант даже слегка поклонился: то ли мужчина был постоянным клиентом, то ли приличные чаевые перешли из рук в руки. Теперь в заведении осталось всего три клиента, не самая захватывающая перспектива.

«Я не вижу способа вам помочь», — сказала Шивон семье Jardines.

«Знаешь, я бы, если бы мог…»

Джон Джардин взял жену за руку. «Ты была очень добра к нам, Шивон. Сочувствовала и все такое. Мы это ценили в то время, и Ишбель тоже… Вот почему мы подумали о тебе». Он пристально посмотрел на нее своими молочно-белыми глазами. «Мы уже потеряли Трейси. Ишбель — все, что у нас осталось».

«Послушай…» — Шивон глубоко вздохнула. «Возможно, я смогу пустить ее имя в оборот, посмотреть, появится ли она где-нибудь».

Его лицо смягчилось. «Это было бы здорово».

««Отлично» — это преувеличение, но я сделаю все, что смогу». Она увидела, что Элис Джардин снова собирается протянуть ей руку, поэтому начала вставать из-за стола, поглядывая на часы, словно ее ждала какая-то срочная встреча на станции. Подошел официант, Джон Джардин настоял на том, чтобы заплатить. Когда они наконец собрались уходить, официанта нигде не было видно. Сиобхан открыла дверь.

«Иногда людям просто нужно немного времени для себя. Ты уверен, что у нее не было никаких проблем?»

Муж и жена переглянулись. Заговорила Элис. «Его больше нет, ты знаешь. Он вернулся в Бэйнхолл, смелый как медь. Может, это как-то связано».

'ВОЗ?'

«Круикшанк. Три года, вот и все, что он отсидел. Я увидел его однажды, когда был в магазине. Мне пришлось спуститься в переулок, чтобы вырвать».

«Вы говорили с ним?»

«Я бы даже не плюнул на него».

Шивон посмотрела на Джона Джардина, но он покачал головой. «Я бы убил его», — сказал он. «Если бы я когда-нибудь его встретил, мне пришлось бы его убить».

«Осторожнее с тем, кому вы это говорите, мистер Джардин». Сиобхан на мгновение задумалась. «Ишбель знала об этом? Знала, что его нет, я имею в виду?»

«Весь город знал. А вы знаете, как это бывает: парикмахеры первыми распространяют сплетни».

Шивон медленно кивнула. «Ну… как я уже сказала, я сделаю несколько звонков. Фотография Ишбель может помочь».

Миссис Джардин порылась в сумочке и достала сложенный лист бумаги. Это была фотография, увеличенная на листе А4, распечатанная с компьютера. Ишбель на диване, в руке напиток, щеки румяные от алкоголя.

«Это Сьюзи из соседнего салона», — сказала Элис Джардин. «Джон сделал это на вечеринке, которая у нас была три недели назад. Это был мой день рождения».

Сиобхан кивнула. Ишбель изменилась с тех пор, как она видела ее в последний раз: отпустила волосы и перекрасилась в блондинку. Еще больше макияжа и затвердение вокруг глаз, несмотря на ухмылку. Намек на двойной подбородок. Волосы были разделены на пробор по центру. Сиобхан потребовалась секунда, чтобы понять, кого она ей напоминает. Это была Трейси: длинные светлые волосы, этот пробор, синяя подводка для глаз.

Она была похожа на свою умершую сестру.

«Спасибо», — сказала она, кладя фотографию в карман.

Шивон проверила, что они по-прежнему используют тот же номер телефона. Джон Джардин кивнул. «Мы переехали на одну улицу дальше, но нам не пришлось менять номера».

Конечно, они переехали. Как они могли продолжать жить в том доме, в котором Трейси приняла смертельную дозу? Пятнадцать было Ишбель, когда она нашла безжизненное тело. Сестра, которую она обожала, боготворила. Ее образец для подражания.

«Я свяжусь с вами», — сказала Шивон, развернулась и ушла.

OceanofPDF.com


2

«Так чем ты занимался весь день?» — спросила Сиобхан, поставив пинту IPA перед Ребусом. Когда она села напротив, он выпустил немного сигаретного дыма в потолок: его идея уступки любому некурящему компаньону. Они были в задней комнате бара Oxford, и каждый столик был заполнен офисными работниками, которые остановились, чтобы заправиться перед походом домой. Сиобхан не долго была в офисе, когда на ее мобильном появилось текстовое сообщение от Ребуса:

выпей, я в быке

Он наконец-то освоил отправку и получение текстовых сообщений, но еще не разобрался, как добавлять знаки препинания.

Или заглавные буквы.

«В Ноксленде», — сказал он сейчас.

«Кол сказал мне, что нашли тело».

«Убийство», — заявил Ребус. Он отпил из своего напитка, нахмурившись, глядя на тонкий безалкогольный стаканчик Шивон с лаймом и содовой.

«Так как же ты там оказался?» — спросила она.

«Мне позвонили. Кто-то в штаб-квартире сообщил в Вест-Энде, что я не соответствую требованиям на площади Гейфилд».

Шивон поставила стакан. «Они этого не говорили?»

«Тебе не нужно увеличительное стекло, чтобы читать между строк, Шив».

Сиобхан давно уже отказалась от попыток заставить людей использовать ее полное имя вместо этой сокращенной формы. Точно так же Филлиду Хоуз называли «Фил», а Колина Тиббета «Кол». Видимо, Дерека Старра иногда называли «Дик», но она никогда не слышала, чтобы так называли. Даже старший инспектор Джеймс Макрей просил ее называть его «Джим», если только они не были на какой-то официальной встрече. Но Джон Ребус… с тех пор, как она его знала, он был «Джон»: не Джок или Джонни. Как будто люди, просто глядя на него, знали, что он не из тех, кто терпит прозвища. Прозвища делали вас дружелюбным, более доступным, более склонным подыгрывать. Когда старший инспектор Макрей говорил что-то вроде: «Шив, у вас есть минутка?», это означало, что он хочет попросить о чем-то. Если это становилось: «Сиобхан, мой кабинет, пожалуйста», то она больше не была у него на хорошем счету; произошло какое-то правонарушение.

«Пенни за них», — сказал Ребус. Он уже уничтожил большую часть пинты, которую она ему только что купила.

Она покачала головой. «Просто интересно, что случилось с жертвой».

Ребус пожал плечами. «Азиатского вида, или как там сейчас политически корректно называется эта неделя». Он погасил сигарету. «Может быть, средиземноморская или арабская… Я не очень-то приблизился. Опять излишки». Он потряс пачкой сигарет. Обнаружив, что она пуста, он раздавил ее и допил пиво. «Опять то же самое?» — сказал он, вставая.

«Я едва начал это».

«Тогда отложи это в сторону и выпей как следует. Больше ничего сегодня вечером не намечено, да?»

«Это не значит, что я готов провести вечер, помогая тебе напиться». Он стоял на своем, давая ей время передумать. «Тогда давай: джин с тоником».

Ребус, казалось, удовлетворился этим и вышел из комнаты. Она слышала голоса из бара, приветствовавшие его прибытие туда.

«Что ты делаешь, прячась наверху?» — спросил один из них. Она не слышала ответа, но все равно знала его. Передний бар был вотчиной Ребуса, местом, где он мог вершить суд со своими товарищами по выпивке — все они были мужчинами. Но эта часть его жизни должна была оставаться отличной от любой другой — Шивон не была уверена почему, это было то, чем он просто не хотел делиться. Задняя комната была для встреч и «гостей». Она откинулась назад и подумала о Жардинс и о том, действительно ли она готова участвовать в их поисках. Они принадлежали ее прошлому, а прошлые дела редко всплывали так ощутимо. Это было в природе работы, когда ты становишься вовлеченным в жизнь людей интимно — интимнее, чем многим из них хотелось бы — но только на короткое время. Ребус однажды проговорился ей, что чувствует себя окруженным призраками: прерванной дружбой и отношениями, плюс все те жертвы, чьи жизни закончились до того, как он заинтересовался ими.

Это может сыграть с тобой злую шутку, Шив…

Она никогда не забывала эти слова; in vino veritas и все такое. Она слышала, как в передней комнате звонил мобильный телефон. Это побудило ее достать свой собственный, чтобы проверить сообщения. Но сигнала не было, что-то, о чем она забыла в этом месте. Оксфордский бар находился всего в минуте ходьбы от магазинов в центре города, но каким-то образом в задней комнате никогда не ловился сигнал. Бар был спрятан в узком переулке, над ним располагались офисы и квартиры. Толстые каменные стены, построенные, чтобы пережить века. Она наклоняла трубку в разные стороны, но на экране по-прежнему вызывающее сообщение «Нет сигнала». Но теперь сам Ребус стоял в дверях, без напитков в руках. Вместо этого он махал ей своим собственным мобильным.

«Нас разыскивают», — сказал он.

'Где?'

Он проигнорировал ее вопрос. «Ты на своей машине?»

Она кивнула.

«Лучше пусть ты ведешь. Повезло, что ты привязалась к мягкому, а?» Она снова надела куртку и взяла сумку. Ребус покупал сигареты и мятные леденцы за стойкой бара. Он засунул один леденец себе в рот.

«Так это будет таинственный тур или что?» — спросила Шивон.

Он покачал головой, хрустя зубами. «Флэшмаркет близко», — сказал он ей. «Пара тел, которые могут нас заинтересовать». Он распахнул дверь во внешний мир. «Только не такие свежие, как в Ноксленде…»

Fleshmarket Close был узким переулком, предназначенным только для пешеходов, соединяющим High Street с Cockburn Street. Вход на High Street был примыкал к бару и фотомагазину. Парковочных мест не осталось, поэтому Сиобхан свернула на саму Cockburn Street, припарковавшись снаружи аркады. Они пересекли дорогу и направились в Fleshmarket Close. Этот конец, его вход мог похвастаться букмекерской конторой с одной стороны и магазином напротив, продающим кристаллы и «ловцов снов»: старый и новый Эдинбург, подумал Ребус. Конец закрытия на Cockburn Street был открыт стихиям, в то время как другая половина была покрыта пятью этажами того, что он предположил как квартиры, их неосвещенные окна бросали зловещие взгляды на происходящее внизу.

В самом переулке было несколько дверных проемов. Один вел к квартирам, а другой, прямо напротив, к телам. Ребус увидел некоторые из тех же лиц с места преступления в Ноксленде: SOCO в белых костюмах и полицейские фотографы. Дверной проем был узким и низким, относящимся к нескольким сотням лет, когда местные жители были намного ниже ростом. Ребус пригнулся, когда вошел, Шивон сразу за ним. Освещение, обеспечиваемое скудной сорокаваттной лампочкой на потолке, было в процессе усиления дуговой лампой, как только удалось найти кабель, чтобы протянуть его к ближайшей розетке.

Ребус колебался, пока один из спецназовцев не сказал ему, что все в порядке.

«Тела лежат здесь уже некоторое время; маловероятно, что мы потревожим какие-либо улики».

Ребус кивнул и приблизился к тесному кругу, составленному из белых костюмов. Под их ногами был потертый бетонный пол. Рядом лежала кирка. В воздухе все еще была пыль, цеплявшаяся за заднюю часть горла Ребуса.

«Бетон снимали», — объяснял кто-то. «Не похоже, что он там долго лежал, но по какой-то причине они хотели опустить пол».

«Что это за место?» — спросил Ребус, оглядываясь по сторонам. Там были упаковочные ящики, полки, заполненные еще большим количеством коробок. Старые бочки и рекламные вывески пива и спиртных напитков.

«Принадлежит пабу наверху. Они использовали его как склад. Подвал прямо за этой стеной». Рука в перчатке указала на полки. Ребус слышал скрип половиц над собой и приглушенные звуки музыкального автомата или телевизора. «Рабочий начинает разбирать вещи, и вот что он находит…»

Ребус повернулся и посмотрел вниз. Он уставился на череп. Там были и другие кости, и он не сомневался, что они составят целый скелет, как только будет удален весь остальной бетон.

«Возможно, он был здесь некоторое время», — предположил сотрудник, проводивший расследование.

«Для кого-то это будет чертовски трудная работа».

Ребус и Шивон обменялись взглядами. В машине она вслух задавалась вопросом, почему звонок пришел именно им, а не Хоузу или Тиббету. Ребус поднял бровь, показывая, что он чувствует, что теперь она получила ответ.

«Это просто свинья», — повторили в SOCO.

«Вот почему мы здесь», — тихо сказал Ребус, вызвав кривую улыбку у Шивон — в его словах было больше одного смысла. «Где владелец кирки?»

«Наверху. Он сказал, что рюмка может помочь ему прийти в себя». СОКО поморщился, словно только сейчас уловив в затхлом воздухе нотку мяты.

«Тогда, пожалуй, нам лучше поговорить с ним», — сказал Ребус.

«Я думала, это слово «тела» во множественном числе?» — спросила Шивон.

SOCO кивнул в сторону белого полиэтиленового пакета, лежащего на полу рядом с разбитым бетоном. Один из его коллег поднял пакет на несколько дюймов. Сиобхан втянула воздух. Там был еще один скелет, едва ли какого-то размера. Она издала шипение.

«Это было единственное, что у нас было под рукой», — извинился SOCO. Он имел в виду пакет. Ребус тоже уставился на крошечные останки.

«Мать и дитя?» — догадался он.

«Я бы оставил подобные домыслы профессионалам», — заявил новый голос. Ребус повернулся и обнаружил, что пожимает руку патологоанатому, доктору Курту. «Боже, Джон, ты еще тут? Я слышал, тебя выгоняют на связь».

«Ты для меня пример для подражания, Док. Когда ты уходишь, я ухожу».

«И ликование будет долгим и искренним. Добрый вечер тебе, Шивон». Курт слегка наклонил голову вперед. Если бы он был в шляпе, Ребус не сомневался, что снял бы ее в присутствии дамы. Казалось, он принадлежал к другой эпохе, в своем безупречном темном костюме и начищенных брогах, жесткой рубашке и полосатом галстуке, последнее, вероятно, указывало на принадлежность к какому-то почтенному учреждению Эдинбурга. Его волосы были седыми, но это только делало его еще более благородным. Они были зачесаны назад ото лба, ни одна прядь не выбивалась. Он всматривался в скелеты.

«Проф будет в восторге», — пробормотал он. «Ему нравятся эти маленькие головоломки». Он выпрямился, осматривая окрестности. «И свою историю тоже».

«Ты думаешь, они уже давно здесь?» — Шивон совершила ошибку, спросив. Глаза Курта блеснули.

«Определенно, они были здесь до того, как был уложен бетон… но, вероятно, не так уж и задолго до этого. Люди не склонны заливать тела свежим бетоном без веской причины».

«Да, конечно». Шивон не покраснела бы, если бы внезапно не вспыхнула яркая лампа, отбрасывающая огромные тени на стены и низкий потолок.

«Так-то лучше», — заявили в SOCO.

Шивон посмотрела на Ребуса и увидела, что он потирает щеки, словно ей нужно было сказать, что ее лицо покраснело.

«Наверное, мне стоит пригласить сюда профессора», — говорил себе Курт. «Думаю, он захочет увидеть их на месте …» Он полез во внутренний карман за мобильным телефоном. «Жаль беспокоить старика, когда он собирается в оперу, но долг зовет, не так ли?» Он подмигнул Ребусу, который ответил улыбкой.

«Совершенно верно, док».

Профессором был профессор Сэнди Гейтс, коллега и непосредственный начальник Курта. Оба работали в университете, преподавали патологию, но постоянно выезжали на места преступлений.

«Вы слышали, что в Ноксленде произошло нападение с ножом?» — спросил Ребус, пока Курт нажимал кнопки на своем телефоне.

«Я слышал», — ответил Курт. «Мы, вероятно, взглянем на него завтра утром. Пока не уверен, что наши клиенты требуют такой срочности». Он снова посмотрел на скелет взрослого человека. Младенца снова накрыли, на этот раз не сумкой, а курткой Сиобхан, которую она накинула на останки с величайшей осторожностью.

«Лучше бы ты этого не делал», — пробормотал Курт, поднося телефон к уху. «Значит, нам придется оставить твое пальто, чтобы мы могли сравнить его с любыми волокнами, которые найдем».

Ребус не мог смотреть, как Сиобхан снова начинает краснеть. Вместо этого он указал на дверь. Когда они выходили, было слышно, как Курт разговаривает с профессором Гейтсом.

«Ты что, весь в фраке и кушак, Сэнди? Потому что если нет — и даже если да — я думаю, что у меня есть для тебя альтернативное развлечение ce soir …»

Вместо того чтобы направиться по переулку к пабу, Шивон направилась вниз.

«Куда ты?» — спросил Ребус.

«У меня в машине ветровка», — объяснила она. К тому времени, как она вернулась, Ребус уже закурил.

«Рад видеть тебя с румянцем на щеках», — сказал он ей.

«Боже, ты что, сам это придумал?» Она издала раздраженный звук и прислонилась к стене рядом с ним, скрестив руки. «Я просто хочу, чтобы он не был таким…»

«Что?» — Ребус разглядывал тлеющий кончик своей сигареты.

«Не знаю…» Она огляделась, словно в поисках вдохновения. На улице гуляки, петляющие по пути к следующей гостинице. Туристы фотографировали друг друга возле Starbuck's, на фоне подъема к Замку. Старое и новое, снова подумал Ребус.

«Для него это просто игра», — наконец сказала Шивон. «Я не совсем это имела в виду, но придется смириться».

«Он один из самых серьезных мужчин, которых я знаю», — сказал ей Ребус. «Это способ справляться с этим, вот и все. Мы все делаем это по-своему, не так ли?»

«Правда?» Она посмотрела на него. «Полагаю, твой способ подразумевает употребление большого количества никотина и алкоголя?»

«Никогда не стоит вмешиваться в выигрышную комбинацию».

«Даже если это смертельная комбинация?»

«Помнишь историю о том старом короле? Принимал немного яда каждый день, чтобы стать невосприимчивым?» Ребус выдохнул дым в вечернее небо цвета синяков. «Подумай об этом. А пока ты думаешь, я куплю рабочему выпить… и, может быть, выпью сам». Он толкнул дверь в бар, позволив ей захлопнуться за ним. Шивон постояла там еще несколько мгновений, прежде чем присоединиться к нему.

«Разве этого короля в конце концов не убили?» — спросила она, пока они шли по бару.

Место называлось The Warlock и, судя по всему, было рассчитано на туристов, которые ходят в обуви. Одна стена была покрыта фреской, рассказывающей историю майора Вейра, который в семнадцатом веке признался в колдовстве, назвав свою сестру сообщницей. Пара была казнена на холме Калтон.

«Здорово», — был единственный комментарий Шивон.

Ребус указал на фруктовый автомат, в котором играл грузный мужчина в пыльном синем комбинезоне. Наверху автомата стоял пустой бокал из-под бренди.

«Вам еще?» — спросил Ребус мужчину. Лицо, повернувшееся к нему, было таким же призрачным, как у майора Вейра на фреске, густые темные волосы, усыпанные штукатуркой. «Кстати, я инспектор Ребус. Надеюсь, вы ответите на несколько вопросов. Это мой коллега, детектив-сержант Кларк. Теперь насчет этого напитка — бренди, я прав?»

Мужчина кивнул. «Но у меня есть фургон… его нужно отвезти обратно во двор».

«Мы найдем кого-нибудь, кто тебя отвезет, не волнуйся». Ребус повернулся к Шивон. «Обычно для меня, большой бренди для мистера…»

«Эванс. Джо Эванс».

Шивон ушла без суеты. «Как успехи?» — спросил Ребус.

Эванс посмотрел на четыре неумолимых колеса игрового автомата.

«Я потерял три фунта».

«Не твой день, да?»

Мужчина улыбнулся. «Я испытал самый большой шок в своей жизни. Первой мыслью было, что это римляне или что-то в этом роде. Или, может быть, какое-то старое кладбище».

«Ты передумал?»

«Тот, кто укладывал этот бетон, должен был знать, что они там были».

«Из вас получился бы хороший детектив, мистер Эванс». Ребус бросил взгляд в сторону бара, где обслуживали Шивон. «Как долго вы там работаете?»

«Начал только на этой неделе».

«Используете кирку вместо дрели?»

«В таком помещении нельзя использовать дрель».

Ребус кивнул, как будто прекрасно понял. «Сам работаешь?»

«Я думал, что это сделает один человек».

«Вы уже там были?»

Эванс покачал головой. Почти не думая, он вставил еще одну монету в автомат, нажал кнопку запуска. Множество мигающих огней и звуковых эффектов, но никакой выплаты. Он снова нажал кнопку.

«Есть ли у вас идеи, кто укладывал бетон?»

Еще один вздох; еще одна монета вставлена в щель. «У владельцев должно быть досье». Он помолчал. «Я не имею в виду судимость — записку о том, кто выполнил работу, счет или что-то в этом роде».

«Хорошее замечание», — сказал Ребус. Шивон вернулась с напитками, раздала их. Она снова пила лайм и содовую.

«Поговорила с барменом», — сказала она. «Это связанный паб». То есть он принадлежал одной из пивоварен. «Владелец дома ушел в магазин за наличные, но сейчас возвращается».

«Он знает, что случилось?»

Она кивнула. «Его вызвал бармен. Должен быть здесь через несколько минут».

«Вы хотите нам что-нибудь еще сказать, мистер Эванс?»

«Просто вызовите Отдел по борьбе с мошенничеством. Эта машина грабит меня до нитки».

«Есть преступления, которые мы бессильны предотвратить». Ребус на мгновение задумался. «Есть ли у вас идеи, почему хозяин дома изначально хотел выкопать пол?»

«Он сам тебе расскажет», — сказал Эванс, осушая свой стакан. «Это он как раз сейчас входит». Хозяин увидел их и направился к автомату. Он засунул руки глубоко в карманы длинного черного кожаного пальто. Кремовый свитер с V-образным вырезом оставлял его шею открытой, демонстрируя единственный медальон на тонкой золотой цепочке. Его волосы были короткими, с гелем спереди. Он носил очки с прямоугольными оранжевыми линзами.

«С тобой все в порядке, Джо?» — спросил он, сжимая руку Эванса.

«Соберитесь, мистер Мэнголд. Эти двое — детективы».

«Я владелец этого дома. Меня зовут Рэй Мэнголд». Ребус и Шивон представились. «Пока что я немного в неведении, офицеры. Скелеты в подвале — не могу решить, хорошо это для бизнеса или нет». Он ухмыльнулся, показав слишком белые зубы.

«Я уверен, что жертвы были бы тронуты вашей заботой, сэр». Ребус не был уверен, почему он так быстро настроился против этого человека. Возможно, это было из-за тонированных очков. Ему не нравилось, когда он не мог видеть чьи-то глаза. Словно прочитав его мысли, Мангольд стащил очки с носа и начал протирать их белым носовым платком.

«Извините, если я прозвучал немного грубо, инспектор. Это просто слишком».

«Я уверен, что это так, сэр. Вы давно здесь хозяин?»

«Приближается первая годовщина». Он сузил глаза до щелочек.

«Вы помните, как укладывали пол?»

Мангольд задумался на мгновение, затем кивнул. «Я думаю, это произошло как раз в тот момент, когда я принимал управление».

«Где ты был раньше?»

«У меня был клуб в Фолкерке».

«Обанкротился, да?»

Мангольд покачал головой. «Просто надоели все эти хлопоты: проблемы с персоналом, местные банды, пытающиеся разнести это место…»

«Слишком много обязанностей?» — предположил Ребус.

Мангольд снова надел очки. «Полагаю, именно к этому все и сводится. Кстати, очки не просто для красоты». И снова он словно мог прочитать мысли Ребуса. «Моя сетчатка сверхчувствительна; не выдерживает яркого света».

«Именно поэтому вы основали клуб в Фолкерке?»

Мангольд ухмыльнулся, обнажив еще больше зубов. Ребус подумывал о том, чтобы взять себе несколько оранжевых стаканов. Прямо тогда, подумал он, если ты можешь читать мои мысли, спроси, не хочу ли я выпить.

Но бармен позвонил, и ему нужно было, чтобы его босс с этим разобрался. Эванс проверил время и сказал, что он пойдет, если больше нет вопросов. Ребус спросил, нужен ли ему водитель, но он отказался.

«Сержант Кларк просто запишет ваши данные, на случай, если нам понадобится связаться». Пока Сиобхан рылась в сумке в поисках блокнота, Ребус подошел к Мангольду, наклонившемуся над стойкой, чтобы бармену не пришлось повышать голос. Группа из четырех американских туристов, догадался Ребус, стояла в центре комнаты, сияя чрезмерно дружелюбными улыбками. В остальном место было мертвым. Прежде чем Ребус добрался до него, Мангольд закончил разговор: глаза на затылке, возможно, в дополнение к телепатии.

«Мы еще не закончили», — только и сказал Ребус, упираясь локтями в стойку.

«Я думал, что так и есть».

«Извините, если я произвел такое впечатление. Я хотел спросить о работе в подвале. Для чего именно она нужна?»

«План состоит в том, чтобы открыть его как расширение этого места».

«Он крошечный».

«В этом и суть: дать людям почувствовать, как выглядели традиционные питейные заведения Эдинбурга. Там будет уютно и комфортно, несколько мягких сидений... никакой музыки или чего-то еще, самое тусклое освещение, которое мы можем получить. Я думал о свечах, но Министерство здравоохранения и безопасности отбросило эту идею». Он улыбнулся собственной шутке. «Сдается в частную аренду: как будто у вас есть собственная квартира в самом сердце Старого города».

«Это была ваша собственная идея или пивоварни?»

«Все это моя собственная работа», — Мангольд едва не поклонился.

«И вы наняли мистера Эванса?»

«Он хороший работник. Я уже пользовался его услугами».

«А что насчет бетонного пола: есть идеи, кто его клал?»

«Как я уже сказал, до моего переезда все было под контролем».

«Но завершено после вашего прибытия — вы ведь так сказали, не так ли? А это значит, что у вас где-то будет какая-то документация… счет-фактура, по крайней мере?» Ребус тоже улыбнулся. «Или это были наличные на руки и никаких вопросов?»

Мангольд ощетинился. «Да, будут бумаги». Он помолчал. «Конечно, их могли выбросить, или пивоварня могла спрятать их где-нибудь…»

«А кто был здесь главным до того, как вы заняли это место, мистер Мэнголд?»

«Я не помню».

«Он не показал тебе, в чем суть? Я думал, обычно есть период перехода?»

«Возможно, был… Я просто не могу вспомнить его имени».

«Я уверен, что это вернется к тебе, если приложить немного усилий». Он достал одну из своих визиток из нагрудного кармана пиджака. «И ты позвонишь мне, когда это произойдет».

«Достаточно справедливо». Мангольд принял карточку и сделал вид, что изучает ее. Ребус увидел, что Эванс уходит.

«И последнее на данный момент, мистер Мангольд…?»

«Да, детектив-инспектор?»

Сиобхан теперь стояла рядом с Ребусом. «Мне просто интересно, как называется ваш клуб».

«Мой клуб?»

«Тот, что в Фолкерке… разве у вас было больше одного?»

«Его называли Albatross. В честь песни Fleetwood Mac».

«Ты тогда не знала это стихотворение?» — спросила Шивон.

«Не раньше, чем позже», — процедил Мангольд сквозь стиснутые зубы.

Ребус поблагодарил его, но не пожал руки. Выйдя на улицу, он оглядел улицу, словно размышляя, где бы выпить в следующий раз.

«Какое стихотворение?» — спросил он.

« Сказание о старом мореплавателе . Моряк стреляет в альбатроса, и это накладывает проклятие на лодку».

Ребус медленно кивнул. «Как альбатрос на твоей шее?»

«Полагаю, что так…» Ее голос затих. «Что ты о нем думаешь?»

«Возомнит себя».

«Как вы думаете, он пытался создать образ из «Матрицы» с помощью этого пальто?»

«Бог знает. Но нам нужно продолжать его донимать. Я хочу знать, кто и когда уложил этот бетон».

«Это ведь не может быть подставой, правда? Чтобы сделать бару рекламу?»

«Если это так, то все спланировано заранее».

«Может быть, бетон не такой уж старый, как кто-то говорит».

Ребус уставился на нее. «Читала ли ты в последнее время какие-нибудь хорошие триллеры о заговоре? Королевская семья убивает принцессу Диану? Мафия и Кеннеди…?»

«Кто выпустил мистера Ворчуна поиграть?»

Его лицо только начинало смягчаться, когда он услышал рев со стороны Fleshmarket Close. Была выставлена униформа, чтобы остановить любого прохожего, использующего проход. Но он знал Ребуса и Шивон и кивнул им, чтобы они прошли. Когда Ребус собирался переступить порог подвала, изнутри в него ворвалась фигура. Она была одета в деловой костюм и галстук-бабочку.

«Добрый вечер, профессор Гейтс», — сказал Ребус, как только отдышался. Патологоанатом остановился и нахмурился. Это был взгляд, который мог бы сморщить студента на расстоянии двадцати шагов, но Ребус был сделан из более крепкого материала.

«Джон…» Наконец узнав его, он спросил: «Ты участник этой чертовой шарады?»

«Я буду, как только ты скажешь мне, что это такое».

Доктор Курт смущенно наклонился в сторону прохода. «Этот ублюдок, — сердито бросил Гейтс, указывая на коллегу, — заставил меня пропустить первый акт «Богемы» — и все из-за какой-то чертовой студенческой шутки!»

Ребус посмотрел на Курта в поисках объяснений.

«Они поддельные?» — предположила Шивон.

«Так оно и есть», — сказал Гейтс, постепенно успокаиваясь. «Без сомнения, мой уважаемый друг здесь посвятит вас в детали… если только это тоже окажется для него непостижимым. А теперь, если вы меня извините…» Он промаршировал к верху прохода, униформа наверху давала ему все необходимое пространство. Курт жестом велел Ребусу и Шивон следовать за ним обратно в подвал. Несколько SOCO все еще были там, пытаясь скрыть свое смущение.

«Если мы ищем оправдания», — начал Курт, — «мы могли бы упомянуть изначальное неадекватное освещение. Или тот факт, что мы имели дело со скелетами, а не с плотью и кровью, последнее потенциально гораздо интереснее…»

«Что с «мы»?» — поддразнил Ребус. «Так они пластиковые или как?» Он присел возле скелетов. Куртка Шивон была отброшена профессором в сторону. Ребус вернул ее ей.

«Младенец — да. Пластик или какой-то композит. Я бы заметил это в тот момент, когда бы прикоснулся к любой его части».

«Конечно, ты бы так и сделал», — сказал Ребус. Он видел, что Шивон не пытается выказать ни малейшей тени удовольствия от падения Курта.

«С другой стороны, взрослый человек — это настоящий скелет», — продолжил Курт. «Но, вероятно, очень старый и используемый в учебных целях». Патологоанатом присел рядом с Ребусом, к ним присоединилась Шивон.

'Что ты имеешь в виду?'

«Отверстия, просверленные в костях… вы их видите?»

«Нелегко, даже при таком освещении».

'Довольно.'

«А смысл этих отверстий в том, что…?»

«Там должны были быть какие-то соединительные устройства, винты или провода. Чтобы соединить одну кость с соседней». Он поднял бедренную кость и указал на два аккуратно просверленных отверстия. «Вы найдете их в музейных экспонатах».

«Или учебные больницы?» — предположила Шивон.

«Совершенно верно, сержант Кларк. В наши дни это забытое искусство. Раньше этим занимались специалисты, называемые артикуляторами». Курт поднялся на ноги, отряхивая руки, словно пытаясь стереть все следы своей прежней ошибки. «Раньше мы часто использовали их со студентами. Сейчас не так часто. Уж точно не настоящие. Скелеты могут быть реалистичными, не будучи настоящими».

«Как только что было продемонстрировано», — не удержался Ребус. «И что же это нам дает? Ты считаешь, что профессор прав, это какая-то серьезная шутка?»

«Если так, то кто-то приложил непомерные усилия. Удаление винтов, кусков проволоки и тому подобного заняло бы несколько часов».

«Кто-нибудь сообщал о пропаже скелетов из университета?» — спросила Шивон.

Курт, казалось, колебался. «Насколько я знаю, нет».

«Но это ведь специализированный товар, верно? Вы же не можете просто зайти в местный Safeway и купить его?»

«Я предполагаю, что это так… Я давно не был в Safeway».

«Все равно чертовски странно», — пробормотал Ребус, вставая. Однако Шивон осталась сидеть на корточках над младенцем.

«Это ужасно», — сказала она.

«Возможно, ты был прав, Шив», — Ребус повернулся к Курту. «Всего пять минут назад она задавалась вопросом, не является ли это рекламным трюком».

Сиобхан покачала головой. «Но, как ты и сказал, это требует больших усилий. Должно быть, это нечто большее». Она прижимала к себе пальто, словно баюкая младенца. «Есть ли у тебя шанс осмотреть скелет взрослой особи?» Она уставилась на Курта, который пожал плечами.

«Что именно ищете?»

«Все, что может дать нам подсказку о том, кто это, откуда он взялся... какое-то представление о его возрасте».

«С какой целью?» Курт прищурил глаза, показывая, что он заинтригован.

Шивон встала. «Может быть, профессор Гейтс не единственный, кому нравятся головоломки с небольшой историей».

«Лучше бы тебе сдаться, Док», — сказал Ребус с улыбкой. «Это единственный способ избавиться от нее».

Курт посмотрел на него. «Кого же это мне напоминает?»

Ребус широко развел руки и пожал плечами.

OceanofPDF.com


День второй


Вторник

OceanofPDF.com


3

За неимением лучшего занятия Ребус на следующее утро оказался в морге, где уже шло вскрытие пока еще не идентифицированного трупа Ноксленда. Смотровая галерея состояла из трех ярусов скамеек, отделенных стеклянной стеной от вскрытия. Это место вызывало у некоторых посетителей тошноту. Возможно, дело было в клинической эффективности всего этого: столы из нержавеющей стали с дренажными отверстиями; банки и флаконы для образцов. Или то, как вся операция слишком напоминала навыки, которые можно увидеть в любой мясной лавке — разделку и филетирование мужчинами в фартуках и резиновых сапогах. Напоминание не только о смертности, но и о животной инженерии тела, человеческий дух, сведенный к мясу на плите.

Там присутствовали еще двое зрителей — мужчина и женщина. Они кивнули в знак приветствия Ребусу, женщина слегка пошевелилась, когда он сел рядом с ней.

«Доброе утро», — сказал он, махнув рукой через стекло в сторону Курта и Гейтса, занятых работой. Правила подтверждения подразумевали, что на каждом вскрытии должны были присутствовать два патолога, растягивая службу, которая уже перешла критическое положение.

«Что привело вас сюда?» — спросил мужчина. Его звали Хью Дэвидсон, известный всем по прозвищу «Шуг». Он был детективом-инспектором в полицейском участке Вест-Энда в Торфичен-Плейс.

«Похоже, ты так и считаешь, Шуг. Это как-то связано с нехваткой высокопоставленных офицеров».

Лицо Дэвидсона дернулось в том, что можно было бы принять за улыбку. «А когда ты получил лицензию пилота, Джон?»

Ребус проигнорировал это, решив вместо этого сосредоточиться на спутнице Дэвидсона. «Давненько тебя не видел, Эллен».

Эллен Уайли была детективом-сержантом, Дэвидсон — ее начальником. На коленях у нее лежала открытая коробка с папкой. Она выглядела совершенно новой и содержала всего несколько листов бумаги. Номер дела был написан вверху первой страницы. Ребус знал, что скоро она разбухнет и заполнится отчетами, фотографиями, списками дежурств сотрудников. Это была «Книга убийств»: «Библия» предстоящего расследования.

«Я слышал, что вчера ты была в Ноксленде», — сказала Уайли, устремив взгляд вперед, словно смотрела фильм, который потеряет смысл, как только ее внимание ослабнет. «Веду приятную долгую беседу с представителем четвертой власти».

«А для наших англоговорящих зрителей…?»

«Стив Холли, — заявила она. — И в контексте этого текущего расследования фраза «англоговорящий» может быть истолкована как расистская».

«Это потому, что в наши дни все расистское или сексистское, дорогая». Ребус помедлил, ожидая реакции, но она не собиралась подчиняться. «Последнее, что я слышал, нам не разрешается говорить «черное пятно аварии» или «бабье лето».

«Или «крышка люка»», — добавил Дэвидсон, наклонившись вперед, чтобы встретиться взглядом с Ребусом, который покачал головой, осознавая безумие происходящего, прежде чем откинуться на спинку кресла и посмотреть на происходящее через стекло.

«Ну и как там Гейфилд-сквер?» — спросил Уайли.

«Вот-вот его название изменят из-за политической некорректности».

Это вызвало смех Дэвидсона, достаточно громкий, чтобы лица за стеклом повернулись к нему. Он поднял руку в знак извинения, прикрывая рот другой рукой. Уайли что-то нацарапал в Книге убийств.

«Похоже, тебя ждет наказание, Шуг», — предложил Ребус. «Ну как дела? Есть какие-нибудь идеи, кто это?»

Ответил Уайли. «В карманах мелочь… даже не связка ключей от дома».

«И никто не заявил на него свои права», — добавил Дэвидсон.

«От двери к двери?»

«Джон, мы говорим о Ноксленде». То есть никто не разговаривал. Это было племенное явление, передаваемое от родителя к ребенку. Что бы ни случилось, вы ничего не дали полиции.

«А СМИ?»

Дэвидсон протянул Ребусу сложенный таблоид. Убийство не попало на первую страницу; подпись на пятой странице была Стивом Холли: ЗАГАДКА СМЕРТИ В УБЕЖИЩЕ. Пока Ребус просматривал абзацы, Уайли повернулся к нему.

«Интересно, кто упомянул просителей убежища?»

«Не я», — ответил Ребус. «Холли просто выдумывает все это. «Источники, близкие к расследованию». Он фыркнул. «Кого из вас он имеет в виду? Или, может быть, обоих?»

«Ты здесь не заведешь друзей, Джон».

Ребус вернул газету. «Сколько теплых тел у вас работает над этим делом?»

«Недостаточно», — признал Дэвидсон.

«Вы и Эллен?»

«Плюс Чарли Рейнольдс».

«И, судя по всему, вы сами», — добавил Уайли.

«Я не уверен, что мне нравятся шансы».

«Есть несколько энтузиастов, которые работают от двери к двери», — сказал Дэвидсон, защищаясь.

«Нет проблем — дело решено». Ребус увидел, что вскрытие подходит к концу. Труп будет сшит обратно одним из помощников. Курт жестом показал, что встретится с детективами внизу, а затем исчез за дверью, чтобы переодеться в халат.

У патологоанатомов не было своего кабинета. Курт ждал в мрачном коридоре. Из комнаты для персонала доносились звуки: закипающий чайник, игра в карты, достигшая своего рода кульминации.

«Проф сбежал?» — догадался Ребус.

«У него через десять минут занятие».

«Так что у вас есть для нас, доктор?» — спросила Эллен Уайли. Если у нее когда-либо и был дар к светской беседе, то он был уничтожен некоторое время назад.

«Всего двенадцать отдельных ран, почти наверняка дело рук одного и того же лезвия. Возможно, кухонный нож, с зазубренным краем, шириной всего в сантиметр. Самое глубокое проникновение было пять сантиметров». Он сделал паузу, как будто давая возможность пошлым шуткам поблизости. Уайли предупреждающе прочистила горло. «Тот, что попал в горло, вероятно, положил конец его жизни. Задел сонную артерию. Кровь в легких говорит о том, что он, возможно, подавился этой штукой».

«Есть ли какие-нибудь ранения, полученные при обороне?» — спросил Дэвидсон.

Курт кивнул. «Ладонь, кончики пальцев и запястья. Кто бы они ни были, он отбивался от них».

«Но вы думаете, что нападавший был один?»

«Всего лишь один нож», — поправил Дэвидсона Курт. «Не совсем то же самое».

«Время смерти?» — спросила Уайли. Она записывала столько информации, сколько могла.

«На месте происшествия была измерена температура тела. Вероятно, он умер за полчаса до того, как вас предупредили».

«Кстати», — спросил Ребус, — «кто нас предупредил?»

«Анонимный звонок в тринадцать пятьдесят», — ответил Уайли.

«Или десять к двум старыми деньгами. Звонивший мужчина?»

Уайли покачала головой. «Женщина, звонит из телефонной будки».

«И у нас есть номер?»

Еще кивки. «К тому же разговор был записан. Мы отследим звонившего, если будет время».

Курт посмотрел на часы, желая поскорее отправиться в путь.

«Что-нибудь еще вы можете нам рассказать, доктор?» — спросил Дэвидсон.

"Жертва, похоже, была в целом здорова. Немного недоедала, но с хорошими зубами — либо не выросла здесь, либо никогда не поддавалась шотландской диете. Образец содержимого желудка — то, что там было — сегодня отправится в лабораторию. Его последняя еда, похоже, была не слишком сытной: в основном рис и овощи.

«Есть ли у вас какие-либо соображения о его расе?»

«Я не эксперт».

«Мы это ценим, но все равно…»

«Ближневосточная? Средиземноморская…?» — голос Курта дрейфовал.

«Ну, это сужает круг предположений», — сказал Ребус.

«Никаких татуировок или отличительных черт?» — спросил Уайли, продолжая яростно писать.

«Ни одного». Курт помолчал. «Все это будет напечатано для вас, сержант Уайли».

«Это просто даст нам возможность поработать в это время, сэр».

«Такая преданность делу в наши дни встречается редко». Курт улыбнулся ей. Она не очень подходила к его изможденному лицу. «Ты знаешь, где меня найти, если возникнут еще какие-то вопросы…»

«Спасибо, доктор», — сказал Дэвидсон. Курт повернулся к Ребусу.

«Джон, на пару слов, если можно…?» Его глаза встретились с глазами Дэвидсона. «Скорее личное, чем деловое», — объяснил он. Он подтолкнул Ребуса за локоть к дальней двери и через нее в главную зону хранения морга. Вокруг никого не было; по крайней мере, никого с пульсом. Перед ними была стена металлических ящиков; напротив нее находился погрузочный отсек, куда флот серых фургонов должен был сбрасывать непрекращающуюся перекличку мертвецов. Единственным звуком был фоновый гул холодильной установки. Несмотря на это, Курт посмотрел налево и направо, словно опасаясь, что их могут подслушать.

«По поводу маленькой просьбы Шивон», — сказал он.

'Да?'

«Возможно, ты мог бы дать ей знать, что я готов согласиться». Лицо Курта приблизилось к лицу Ребуса. «Но только при условии, что Гейтс никогда об этом не узнает».

«Как думаешь, у него и так слишком много боеприпасов против тебя?»

В левом глазу Курта дернулся нерв. «Я уверен, он уже выболтал эту историю всем, кто готов был его слушать».

«Мы все были очарованы этими костями, Док. И не только ты».

Но Курт казался потерянным. «Слушай, просто скажи Шивон, что это делается втихую. Я единственный, с кем она должна об этом поговорить, поняла?»

«Это будет наш секрет», — заверил его Ребус, положив руку ему на плечо. Курт тоскливо уставился на руку.

«Почему ты напоминаешь мне одного из утешителей Иова?»

«Я слышу, что ты говоришь, Док».

Курт посмотрел на него. «Но ты же не понимаешь ни слова, я прав?»

«Как всегда, Док. Как всегда».

Сиобхан поняла, что она пялилась на экран своего компьютера в течение последних нескольких минут, не видя, что там написано. Она встала и подошла к столу с чайником на нем, тому, где должен был сидеть Ребус. Старший инспектор Макрей заходил в комнату пару раз, и оба раза, казалось, был почти удовлетворен тем, что Ребуса нигде не было видно. Дерек Старр был в своем кабинете, обсуждая дело с кем-то из отдела фискального прокурора.

«Хочешь кофе, Кол?» — спросила Шивон.

«Нет, спасибо», — ответил Тиббет. Он поглаживал горло, задержавшись пальцами на том, что выглядело как ожог от бритвы. Его глаза не отрывались от экрана компьютера, а голос, когда он говорил, был потусторонним, как будто он едва был связан с настоящим.

«Что-нибудь интересное?»

«Не совсем. Пытаюсь выяснить, есть ли какая-то связь между недавними кражами в магазинах. Думаю, они могут быть связаны с расписанием поездов…»

'Как?'

Он понял, что сказал слишком много. Если вы хотите быть уверены, что заберете себе всю славу, вам придется держать информацию при себе. Это было проклятием трудовой жизни Шивон. Полицейские не хотели делиться; любое сотрудничество обычно сопровождалось недоверием. Тиббет игнорировал ее вопрос. Она постучала кофейной ложкой по зубам.

«Дай-ка угадаю», — сказала она. «Под гулянкой, вероятно, подразумевается одна или несколько организованных банд… Тот факт, что ты смотришь на расписание поездов, предполагает, что они приезжают из-за пределов города… Так что гулянка не может начаться, пока не прибудет поезд, и прекратится, как только они вернутся домой?» Она кивнула сама себе. «Как у меня дела?»

откуда они пришли », — раздраженно сказал Тиббет.

«Ньюкасл?» — предположила Сиобхан. Язык тела Тиббет подсказал ей, что она забила булл и выиграла матч. Чайник закипел, и она наполнила кружку, отнеся ее обратно на стол.

«Ньюкасл», — повторила она, снова садясь.

«По крайней мере, я делаю что-то конструктивное, а не просто сижу в Интернете».

«Ты думаешь, я именно это и делаю?»

«Это то, что вы , судя по всему, делаете».

«Ну, к вашему сведению, я работаю над поиском пропавшего человека… просматриваю любые сайты, которые могут помочь».

«Я не помню, чтобы сюда приходил MisPer».

Шивон молча выругалась: она попала в свою собственную ловушку, ее заставили сказать слишком много.

«Ну, я в любом случае работаю. И могу ли я напомнить вам, что я здесь старший по званию?»

«Ты говоришь мне не лезть не в свое дело?»

«Вот именно, детектив Тиббет, я такой. И не волнуйтесь — Ньюкасл ваш и только ваш».

«Возможно, мне придется поговорить с местными следователями, узнать, что у них есть на местные банды».

Шивон кивнула. «Делай, что считаешь нужным, полковник».

«Справедливо, Шив. Спасибо».

«И никогда больше не называй меня так, иначе я оторву тебе голову».

«Все остальные называют тебя Шивом», — запротестовал Тиббет.

«Это правда, но ты нарушишь шаблон. Ты будешь называть меня Шивон».

Тиббет на мгновение замолчал, и Шивон подумала, что он снова вернулся к проверке своей теории расписания. Но затем он снова заговорил. «Тебе не нравится, когда тебя называют Шив… но ты никогда никому об этом не говорил. Интересно…»

Сиобхан хотела спросить его, что он имел в виду, но решила, что это только продлит конфликт. Она посчитала, что и так знает: что касается Тиббета, эта свежая информация давала ему некоторую силу: немного зажигательной информации, которую он мог припрятать на потом. Бесполезно беспокоиться об этом, пока не придет время. Она сосредоточилась на своем экране, решив провести новый поиск. Она посещала сайты, поддерживаемые группами, которые искали пропавших людей. Часто эти MisPers не хотели, чтобы их находили их ближайшие родственники, но тем не менее хотели, чтобы они знали, что с ними все в порядке. Сообщениями можно было обмениваться с группами как с посредниками. У Сиобхан был текст, который она разработала в течение трех черновиков и теперь отправила на различные доски объявлений.

Ишбель — Мама и Папа скучают по тебе, и девочки в салоне тоже. Свяжитесь с нами, чтобы сообщить, что с тобой все в порядке. Нам нужно, чтобы ты знала, что мы тебя любим и скучаем по тебе.

Сиобхан посчитала, что этого будет достаточно. Это не было ни слишком безличным, ни слишком сентиментально-безумным. Это не намекало на то, что кто-то извне ближайшего окружения Ишбель занимался поисками. И даже если Джардины лгали и дома были трения, упоминание девушек в салоне могло заставить Ишбель почувствовать себя виноватой за то, что она отвергла таких друзей, как Сьюзи. Сиобхан положила фотографию рядом со своей клавиатурой.

«Твои друзья?» — спросил Тиббет ранее, звуча заинтересованно. Они были симпатичными девушками, веселыми на вечеринках и в пабе. Жизнь для них была немного смешной… Шивон знала, что никогда не сможет понять, что могло бы мотивировать их, но это не остановит ее от попыток. Она отправила еще несколько писем: в этот раз в полицейские управления. Она знала детективов в Данди и Глазго и пометила для них Ишбель — только имя и общее описание, вместе с запиской, в которой говорилось, что она будет им очень обязана, если они смогут помочь. Почти сразу же зазвонил ее мобильный. Это была Лиз Хетерингтон, ее контакт в Данди, детектив-сержант из полиции Тейсайда.

«Давно не слышали», — сказал Хетерингтон. «Что в этом особенного?»

«Я знаю эту семью», — сказала Шивон. Она никак не могла говорить так тихо, чтобы Тиббет не услышал, поэтому она встала из-за стола и вышла в коридор. Запах был и здесь, как будто станция гнила изнутри. «Они живут в деревне в Западном Лотиане».

«Ну, я сообщу подробности. Почему вы думаете, что она пошла в этом направлении?»

«Назовите это упражнением в хватании за соломинку. Я обещал ее родителям, что сделаю все, что смогу».

«Вы не думаете, что она могла пойти на игру?»

«Что заставляет вас так говорить?»

«Девушка покидает деревню, направляется к яркому свету… вы будете удивлены».

«Она парикмахер».

«Для них полно вакансий», — признал Хетерингтон. «Это почти такая же мобильная карьера, как и уличная проституция».

«Хотя это забавно», — сказала Шивон. «Был какой-то парень, с которым она встречалась. Одна из ее подруг сказала, что он был похож на сутенера».

«Вот и все. У нее есть друзья, у которых она могла бы остановиться?»

«Я пока не зашел так далеко».

«Ну, если кто-то из них живет таким образом, дайте мне знать, и я навещу его».

«Спасибо, Лиз».

«И приходи к нам как-нибудь, Шивон. Я покажу тебе, что Данди — не то гетто, каким вы, южане, его считаете».

«В один из этих выходных, Лиз».

'Обещать?'

«Обещаю». Сиобхан завершила разговор. Да, она поедет в Данди… когда это будет более привлекательно, чем провести выходные, развалившись на диване, в компании шоколада и старых фильмов; позавтракать в постели с хорошей книгой и первым альбомом Goldfrapp на hi-fi… пообедать в ресторане, а потом, может быть, сходить в кино в Dominion или Filmhouse, а дома ее будет ждать бутылка холодного белого вина.

Она обнаружила, что стоит у своего стола. Тиббет смотрел на нее.

«Мне нужно выйти», — сказала она.

Он взглянул на часы, словно собираясь записать время ее ухода. «Есть ли у вас какие-либо соображения, как долго вы будете здесь?»

«Пару часов, если вас это не затруднит, детектив Тиббет».

«На всякий случай, если кто-то спросит», — презрительно пояснил он.

«Ну ладно», — сказала Шивон, подбирая куртку и сумку. «Там есть кофе, если хочешь».

«Ого, спасибо».

Она вышла, не сказав больше ни слова, спустилась вниз по склону на свою улицу и отперла свой Peugeot. Машины впереди и сзади не оставляли много места. Ей потребовалось полдюжины маневров, чтобы вырваться из этого пространства. Хотя она находилась в жилой зоне, она заметила, что машина впереди была нарушителем и уже получила штраф за парковку. Она остановила Peugeot и нацарапала слова ПОЛИЦИЯ УВЕДОМЛЕНА на странице из своего блокнота. Затем она вышла и засунула его под дворник BMW. Почувствовав себя лучше, она вернулась в Peugeot и уехала.

Движение в городе было оживленным, и не было никакого разумного маршрута к М8. Она постукивала пальцами по рулю, напевая Джеки Левен: подарок на день рождения от Ребуса, который сказал ей, что Левен приехал из той же части света, что и он.

«И это должно быть рекомендацией?» — ответила она. Ей альбом понравился, но она не могла сосредоточиться на текстах. Она думала о скелетах в Fleshmarket Close. Ее раздражало, что она не могла придумать им объяснения; раздражало и то, что она так аккуратно накинула свое пальто на поддельное…

Банхолл находился на полпути между Ливингстоном и Уитберном, к северу от автомагистрали. Съезд проходил мимо деревни, на указателе была надпись «Местные услуги» с рисунками, изображающими бензоколонку, нож и вилку. Шивон сомневалась, что многие путешественники потрудятся сделать крюк, так как они видели Банхолл с проезжей части. Место выглядело уныло: ряды домов, датируемых началом 1900-х годов, заколоченная церковь и заброшенная промышленная зона, которая не показывала никаких признаков того, что когда-либо была действующим предприятием. Автозаправочная станция — теперь уже не действующая, сорняки пробиваются через переднюю часть — была первым, что она проехала после знака «Добро пожаловать в Банхолл». Этот знак был испорчен, чтобы читать «Мы — Бэйн». Местные жители, не только подростки, называли это место «Бэйн» без всякого чувства иронии. Знак дальше был изменен с «Дети — будьте бдительны!» на «Дети — война!» Она улыбнулась этому, проверяя обе стороны улицы в поисках парикмахерской. Так мало предприятий все еще работали, что это не представляло никаких проблем. Магазин так и назывался — Салон. Сиобхан решила проехать мимо него, пока не достигла дальнего конца Мэйн-стрит. Затем она развернула машину и поехала обратно по своему маршруту, на этот раз свернув на боковую улицу, которая вела к жилому комплексу.

Она довольно легко нашла дом Джардинов, но там никого не было. Никаких признаков жизни в соседних окнах. Несколько припаркованных машин, детский трехколесный велосипед без одного из задних колес. Множество спутниковых тарелок, прикрепленных к стенам. Она увидела самодельные плакаты в некоторых окнах гостиной: ДА В УАЙТМАЙР. Уайтмайр, как она знала, был старой тюрьмой в паре миль от Банхолла. Два года назад его превратили в иммиграционный центр. К настоящему времени это был, вероятно, крупнейший работодатель Банхолла… и он был отмечен для дальнейшего развития. Вернувшись на Мейн-стрит, единственный паб деревни носил название The Bane. Сиобхан не прошла мимо ни одного кафе, только одинокая закусочная с чипсами. Усталый путник, надеясь воспользоваться ножом и вилкой, был вынужден зайти в паб, хотя там не было никаких признаков того, что там будет еда. Сиобхан припарковалась у обочины и перешла дорогу к Salon. Здесь в окне также висел плакат в поддержку Уайтмайра.

Две женщины сидели, пили кофе и курили сигареты. Клиентов не было, и никто из персонала не выглядел взволнованным возможным приходом одного из них. Шивон достала свое удостоверение личности и представилась.

«Я тебя узнаю», — сказал младший из двоих. «Ты тот коп с похорон Трейси. Ты обнимал Ишбель в церкви. Я потом спросил ее маму».

«У тебя хорошая память, Сьюзи», — ответила Сиобхан. Никто не потрудился встать, и Сиобхан негде было сесть, кроме как на одно из парикмахерских кресел. Она осталась стоять.

«Я бы не отказалась от кофе, если кто-то хочет выпить», — сказала она, стараясь казаться дружелюбной.

Пожилая женщина медленно поднималась. Сиобхан заметила, что ее ногти были украшены замысловатыми цветными завитками. «Молока не осталось», — предупредила женщина.

«Я возьму черный».

«Сахар?»

'Нет, спасибо.'

Женщина прошаркала в нишу в задней части магазина. «Меня, кстати, зовут Энджи», — сказала она Шивон. «Владелица и стилист звезд».

«Это про Ишбель?» — спросила Сьюзи.

Сиобхан кивнула, садясь на освободившееся место на мягкой скамейке. Сьюзи тут же встала, словно в ответ на близость Сиобхан, и потушила сигарету в пепельнице, ее последняя затяжка теперь выходила из ноздрей. Она подошла к одному из других стульев и села в него, покачивая его взад-вперед ногами, проверяя свои волосы в зеркале. «Она не выходила на связь», — заявила она.

«И вы не знаете, куда она могла пойти?»

Пожимание плечами. «Ее мама и папа — большие молодцы, вот и все, что я знаю».

«А что насчет того мужчины, с которым вы видели Ишбель?»

Еще одно пожатие плечами. Она поиграла челкой. «Низкорослый парень, коренастый».

'Волосы?'

«Не помню».

«Может быть, он был лысым?»

«Я так не думаю».

'Одежда?'

«Кожаная куртка… солнцезащитные очки».

«Не отсюда?»

Качание головой. «Еду на крутой тачке… на чем-то быстром».

«БМВ? Мерседес?»

«Я не разбираюсь в машинах».

«Большой он был, маленький… была ли у него крыша?»

«Средний… с крышей, но это мог быть и кабриолет». Энджи возвращалась с кружкой. Она отдала ее и села на освободившееся место Сьюзи.

Шивон кивнула в знак благодарности. «Сколько ему было лет, Сьюзи?»

«Старый… сороковых или пятидесятых».

Энджи фыркнула. «Для тебя, может быть, и старая». Ей самой, наверное, было лет пятьдесят, а волосы выглядели на двадцать лет моложе.

«Когда вы спросили ее о нем, что она ответила?»

«Просто сказал мне заткнуться».

«Есть ли у вас какие-либо идеи, как она могла с ним познакомиться?»

'Нет.'

«Куда она ходит?»

«В Ливингстон… может быть, иногда в Эдинбург или Глазго».

«Только пабы и клубы».

«С кем-нибудь, кроме тебя, она могла бы встречаться?»

Сьюзи упомянула несколько имен, которые Шивон записала. «Сьюзи уже поговорила с ними», — предупредила Энджи. «От них никакой помощи».

«В любом случае спасибо». Шивон демонстративно оглядела салон. «Там всегда так тихо?»

«Сначала к нам приходит несколько клиентов. Позже на неделе людей становится больше».

«Но разве отсутствие Ишбель здесь не проблема?»

«Мы справляемся».

«Заставляет меня задуматься…»

Энджи прищурилась. «Что?»

«Зачем вам нужны два стилиста».

Энджи взглянула на Сьюзи. «Что еще я могла сделать?»

Шивон почувствовала, что понимает. Энджи сжалилась над Ишбель после самоубийства. «Как вы думаете, есть ли причина, по которой она так внезапно ушла из дома?»

«Может быть, ей предложили более выгодное предложение… Многие люди уходят из Бэйна и никогда не оглядываются назад».

«Ее таинственный мужчина?»

Настала очередь Энджи пожать плечами. «Удачи ей, если она этого хочет».

Шивон повернулась к Сьюзи. «Ты сказала маме и папе Ишбель, что он похож на сутенера».

«Я?» Она, казалось, искренне удивилась. «Ну, может быть, и так. Очки и куртка… как в фильме». Ее глаза расширились. « Таксист! » — сказала она. «Сутенер в этом… как его зовут? Я видела это по телику пару месяцев назад».

«И вот на кого был похож этот человек?»

«Нет… но он был в шляпе. Вот почему я не могла вспомнить его волосы!»

«Какая шляпа?»

Энтузиазм Сьюзи улетучился. «Не знаю… просто шляпа».

«Бейсболка? Берет?»

Сьюзи покачала головой. «У него был ободок».

Сиобхан посмотрела на Энджи в поисках помощи. «Федора?» — предложила Энджи. «Хомбург?»

«Я даже не знаю, что это такое», — сказала Сьюзи.

«Что-то вроде того, что носил бы гангстер в старом фильме?» — продолжила Энджи.

Сьюзи задумалась. «Может быть», — признала она.

Шивон записала номер своего мобильного телефона. «Это здорово, Сьюзи. А если что-то еще вспомнишь, может, перезвонишь мне?»

Сьюзи кивнула. Она была вне досягаемости, поэтому Шивон передала записку Энджи. «То же самое относится и к тебе». Энджи кивнула и сложила записку пополам.

Дверь с грохотом открылась, и вошла сгорбленная пожилая женщина.

«Миссис Прентис», — поприветствовала ее Энджи.

«Немного раньше, чем я тебе сказала, Энджи, дорогая. Ты можешь меня туда втиснуть?» Энджи уже была на ногах. «Для вас, миссис Прентис, я уверена, что смогу перетасовать свой дневник». Сьюзи уступила стул, чтобы миссис Прентис могла сесть на него, как только снимет пальто. Шивон тоже встала. «И последнее, Сьюзи», — сказала она.

'Что?'

Сиобхан направилась в альков, Сьюзи последовала за ней. Сиобхан понизила голос, когда заговорила. «В Джардинс мне сказали, что Дональд Крукшанк вышел из тюрьмы».

Лицо Сьюзи посуровело.

«Ты его видел?» — спросила Шивон.

«Раз или два… мерзавец он и есть».

«Вы говорили с ним?»

«Как будто я бы это сделал! Совет дал ему собственное место — можете себе представить? Его мама и папа не хотели иметь с ним ничего общего».

«Ишбель вообще упоминала его?»

«Просто она чувствовала то же, что и я. Думаешь, это ее выгнало?»

'Ты?'

«Это его нам следует выгнать из города», — прошипела Сьюзи.

Шивон кивнула в знак согласия. «Ну», — сказала она, закидывая сумку на плечо, — «не забудь позвонить мне, если что-то еще придет тебе в голову».

«Конечно», — сказала Сьюзи. Она изучала волосы Сиобхан. «Не могу же я что-то с этим сделать, правда?»

Правая рука Шивон невольно потянулась к голове. «Что с ней не так?»

«Я не знаю... Просто... это заставляет тебя выглядеть старше, чем ты есть на самом деле».

«Может быть, именно к такому образу я и стремлюсь», — оборонительно ответила Шивон, направляясь к двери.

«Перманент и подкраска?» — спрашивала Энджи свою клиентку, когда Сиобхан вышла на улицу. Она постояла немного, размышляя, что дальше. Она собиралась спросить Сьюзи о бывшем парне Ишбель, с которым она все еще дружила. Но она не хотела возвращаться и решила, что это может подождать. Там был открыт газетный киоск. Она подумала о шоколаде, но вместо этого решила заглянуть в паб. Это дало бы ей что-то, что можно рассказать Ребусу; возможно, даже принесло бы ей очки, если бы это оказался один из немногих баров в Шотландии, который не считал его разовым клиентом.

Она толкнула черную деревянную дверь и столкнулась с рябым красным линолеумом и соответствующими флоковыми обоями. Дизайнерский журнал назвал бы это «китчем» и с энтузиазмом отнесся к возрождению безвкусицы семидесятых… но это было настоящее, нереконструированное явление. На стенах висели медные бронзовые медные доски и карикатуры в рамках, на которых собаки мочились, как парни, на стену. Скачки по телевизору и дымка сигаретного дыма между ней и стойкой бара. Трое мужчин оторвались от игры в домино. Один из них встал и зашел за стойку бара.

«Что я могу тебе подарить, дорогая?»

«Лаймовый сок и газировка», — сказала она, облокотившись на барный стул. На мишень для дартса был накинут шарф «Глазго Рейнджерс», рядом стоял бильярдный стол с рваным и залатанным сукном. И ничего, что оправдывало бы нож и вилку на знаке съезда с автострады.

«Восемьдесят пять пенсов», — сказал бармен, ставя перед ней напиток. В этот момент она знала, что у нее есть только один гамбит — Ишбель Джардин когда-нибудь заходит? — и не могла понять, что она от этого выиграет. Во-первых, бар будет предупрежден о том, что она полицейская. Во-вторых, она сомневалась, что эти люди добавят что-либо к ее суммарным знаниям, даже если они знали Ишбель. Она поднесла стакан к губам и поняла, что в нем слишком много ликера. Напиток был приторно-сладким и недостаточно газированным.

«Все в порядке?» — сказал бармен. Это был скорее вызов, чем вопрос.

«Хорошо», — ответила она.

Удовлетворенный, он вернулся из-за бара и продолжил игру. На столе стоял горшок с мелочью, десятипенсовые и двадцатипенсовые монеты. Мужчины, с которыми он играл, выглядели как пенсионеры. Они с преувеличенной силой шлепали по каждой костяшке домино, стучали три раза, если не могли пойти. Они уже потеряли к ней интерес. Она огляделась в поисках женского туалета, заметила его слева от мишени и направилась внутрь. Теперь они подумают, что она зашла только пописать, безалкогольный напиток — деньги совести. Туалет был чистым, хотя зеркало над раковиной исчезло, его заменили написанные ручкой граффити.

Шон — трахальщик

Булочки у Кенни Райли!!!

Шлюхи, объединяйтесь!

Бэйн Банни Рул

Сиобхан улыбнулась и пошла в единственную кабинку. Замок был сломан. Она села, готовая развлечься еще большим количеством граффити.

Донни Крукшанк — Ходячий мертвец

Донни Перво

Поджарить этого ублюдка

Приготовьте Cruik

Заявка пролита кровью, сестры!!!

Да благословит Бог Трейси Джардин

Было еще больше — гораздо больше — и ни в коем случае не все это было написано одной рукой. Черный маркер, синяя шариковая ручка, золотой фломастер. Сиобхан решила, что три восклицательных знака, должно быть, принадлежат тому же человеку, что и над раковиной. Когда она вошла, она считала себя редким примером женщины-покупателя; теперь она знала, что это не так. Она задавалась вопросом, исходили ли какие-либо из этих чувств от Ишбель Жардин: сравнение почерков показало бы это. Она порылась в своей сумке, но поняла, что ее цифровая камера была в бардачке Peugeot. Ну, она просто пойдет и возьмет ее. К черту, что подумают игроки в домино.

Открыв дверь, она заметила, что пришел новый клиент. Он опирался локтями на барную стойку, низко опустив голову и покачивая бедрами. Ее табурет стоял прямо рядом с ним. Он услышал скрип двери туалета и повернулся к ней. Она увидела бритую голову, белое лицо с подбородком, двухдневную щетину.

Три линии на правой щеке — рубцовая ткань.

Донни Крукшанк.

В последний раз она видела его в зале суда в Эдинбурге. Он не мог ее узнать. Она не давала показаний, у нее никогда не было возможности взять у него интервью. Она была рада видеть его таким рассеянным. Его короткого срока в тюрьме все равно хватило, чтобы лишить его молодости и жизненной силы. Она знала, что в каждой тюрьме есть иерархия, и что сексуальные преступники находятся в самом низу дерева. Его рот открылся в вялой ухмылке, игнорируя пинту, которую только что поставили перед ним. Бармен стоял с каменным лицом, протягивая руку для оплаты. Сиобхан было ясно, что он не в восторге от присутствия Крукшенка в своем пабе. Один из глаз Крукшенка был налит кровью, как будто его ударили, и он не зажил.

«Все в порядке, дорогая?» — крикнул он. Она пошла к нему.

«Не называй меня так», — холодно сказала она.

«Ох! «Не называй меня так». Попытка подражания была гротескной; смеялся только Крукшанк. «Мне нравится кукла с яйцами».

«Продолжайте говорить, и вскоре вы начнете скучать по себе».

Крукшенк не мог поверить своим ушам. После ошеломленного мгновения он запрокинул голову и завыл.

«Ты когда-нибудь слышал что-то подобное, Малки?»

«Завязывай, Донни», — предупредил бармен Малки.

«Или что? Ты снова дашь мне красную карточку?» Он огляделся. «Да, я определенно буду скучать по этому месту». Его взгляд остановился на Сиобхан, охватывая каждый дюйм ее тела. «Конечно, в последнее время дела на цыпочках пошли в гору…»

Тюремное заключение подорвало его физически, но дало ему нечто взамен — своего рода браваду и излишнюю харизму.

Сиобхан знала, что если она останется, то в итоге набросится на него. Она знала, что способна причинить ему боль; но знала также, что причинение ему физической боли не повредит ему никаким другим способом. То есть он бы победил, сделав ее слабой. Поэтому вместо этого она пошла, пытаясь не слышать его слов в свою удаляющуюся спину.

«Что за задница, а, Малки? Возвращайся, красотка, у меня для тебя сюрприз!»

Снаружи Сиобхан направилась к своей машине. Адреналин влился в нее, сердцебиение участилось. Она села за руль и попыталась взять под контроль дыхание. Ублюдок , думала она. Ублюдок, ублюдок, ублюдок ... Она взглянула на бардачок. Ей придется вернуться в другой раз, чтобы сделать фотографии. Зазвонил ее мобильный, и она выудила его. На экране был номер Ребуса. Она глубоко вздохнула, не желая, чтобы он услышал что-либо в ее голосе.

«Что случилось, Джон?» — спросила она.

«Шивон? Что с тобой?»

'Что ты имеешь в виду?'

«Ты говоришь так, будто бегал трусцой вокруг Артурс-Сит».

«Просто помчалась обратно к машине». Она посмотрела на бледно-голубое небо. «Здесь идет дождь».

«Дождь? Где ты, черт возьми?»

«Бейнхолл».

«А где это, когда оно дома?»

«Западный Лотиан, сразу за автомагистралью, не доезжая до Уитберна».

«Я знаю это — паб под названием «Бэйн»?»

Она невольно улыбнулась. «Вот оно самое место», — сказала она.

«Что вас туда привело?»

«Это долгая история. Что ты задумал?»

«Ничего такого, что нельзя было бы отложить в сторону, если речь идет о длинной истории».

Ты возвращаешься в город?

'Да.'

«Тогда вы фактически будете проезжать мимо Ноксленда».

«И там я тебя найду?»

«Вы меня не пропустите — мы расставили фургоны по кругу, чтобы держать туземцев на расстоянии».

Сиобхан увидела, что дверь в паб открывается изнутри, Донни Крукшанк бросает проклятия обратно в это место. Двупальцевое приветствие, за которым последовал залп слюны. Похоже, Малки был сыт им по горло. Сиобхан повернула зажигание.

«Увидимся минут через сорок».

«Принеси боеприпасы, ладно? Сорок «Бенсонс Голд».

«Я не курю, Джон».

«Последняя просьба умирающего, Шив», — взмолился Ребус. Наблюдая за смесью гнева и отчаяния на лице Донни Крукшанка, Шивон не смогла сдержать улыбку.

OceanofPDF.com


4

«Круговые вагончики» Ребуса на самом деле состояли из однокомнатного вагончика, размещенного на парковке рядом с ближайшей многоэтажкой. Он был темно-зеленого цвета снаружи, с решеткой, защищающей единственное окно, и укрепленной дверью. Когда он припарковал свою машину, вездесущая толпа детей попросила денег, чтобы присмотреть за ней. Он указал на них пальцем.

«Если воробей пукнет мне на лобовое стекло, тебе придется его слизывать».

Он стоял в дверях Portakabin и курил сигарету. Эллен Уайли печатала на ноутбуке. Это должен был быть ноутбук, чтобы они могли отключить его в конце дня и забрать с собой. Либо это, либо поставить ночного охранника у двери. Никакой возможности подключить телефонную линию не было, поэтому они пользовались мобильными. Детектив Чарли Рейнольдс, известный за спиной как «Крысозадый», приближался с одной из высоток. Ему было около сорока, он был почти таким же широким, как и высоким. Когда-то он играл в регби, в том числе на национальном уровне в составе полицейской команды. В результате его лицо представляло собой мешанину из некачественного ремонта, разрывов и порезов. Такая стрижка не смотрелась бы неуместно на уличном мальчишке примерно в 1920-х годах. Рейнольдс имел репутацию заводного торговца, но сейчас он не улыбался.

«Чертова трата времени», — прорычал он.

«Никто не разговаривает?» — догадался Ребус.

«Проблема в тех, кто говорит ».

«Как так?» Ребус решил предложить Рейнольдсу сигарету, которую здоровяк принял без всякой благодарности.

«Они не говорят по-английски, черт возьми, да? Пятьдесят семь чертовых сортов там наверху». Он указал на высотку. «И запах... Бог знает, что они готовят, но я не заметил много кошек поблизости». Рейнольдс увидел выражение лица Ребуса. «Не пойми меня неправильно, Джон, я не расист. Но ты должен задаться вопросом...»

'О чем?'

«Вся эта история с убежищем. Я имею в виду, скажем, вам пришлось покинуть Шотландию, верно? Вас пытали или что-то в этом роде... Вы бы отправились в ближайшую безопасную страну, верно, потому что вы бы не хотели быть слишком далеко от старой родины. Но эти...» Он уставился на многоквартирный дом, затем покачал головой. «Но вы понимаете мою точку зрения, а?»

«Думаю, да, Чарли».

«Половина из них даже не может быть готова выучить язык… просто забирайте свои деньги у правительства, большое спасибо». Рейнольдс сосредоточился на своей сигарете. Он курил с некоторой яростью, сжимая фильтр зубами, глубоко втягивая воздух ртом. «По крайней мере, вы можете свалить обратно в Гейфилд, когда захотите; некоторые из нас застряли здесь на время».

«Подожди, пока я схожу за своей скрипкой, Чарли», — сказал Ребус. Рядом подъезжала еще одна машина: Шуг Дэвидсон. Он был на встрече, чтобы согласовать бюджет расследования, и, похоже, не был в восторге от результата.

«Нет переводчиков?» — догадался Ребус.

«О, мы можем иметь столько переводчиков, сколько захотим», — ответил Дэвидсон. «Дело в том, что мы не можем им платить. Наш уважаемый помощник начальника полиции говорит, что нам следует поспрашивать вокруг, может быть, посмотреть, сможет ли совет предоставить одного или двух бесплатно».

«Как и все остальное», — пробормотал Рейнольдс.

«Что это?» — резко спросил Дэвидсон.

«Ничего, Шуг, ничего». Рейнольдс топтал остатки сигареты, словно гоняясь за мячом.

«Чарли считает, что местные жители слишком полагаются на подачки», — объяснил Ребус.

«Я этого не говорил».

«Иногда я умею читать мысли. Это семейное, передается от отца к сыну. Наверное, мой дедушка передал это моему отцу…» Ребус погасил свою сигарету. «Кстати, он был поляком, мой дедушка. Мы нация ублюдков, Чарли, привыкай». Ребус подошел поприветствовать еще одну прибывшую: Шивон Кларк. Она провела несколько минут, изучая окружающую обстановку.

«Бетон был таким привлекательным вариантом в шестидесятые», — прокомментировала она. «А что касается фресок…»

Ребус перестал их замечать: WOGS OUT … PAKIS ARE SHIT … WHITE POWER … Какой-то остряк попытался вставить «d» в «power», чтобы сделать «powder». Ребус задавался вопросом, насколько сильна власть наркоторговцев здесь. Может быть, еще одна причина всеобщего недовольства: иммигранты, вероятно, не могли позволить себе наркотики, даже если бы они хотели их. ШОТЛАНДИЯ ДЛЯ ШОТЛАНДЦЕВ … Почтенное граффити было изменено с JUNKIE SCUM на BLACK SCUM.

«Выглядит уютно», — сказала Шивон. «Спасибо, что пригласили меня».

«Вы принесли приглашение?»

Она протянула пачки сигарет. Ребус поцеловал их и сунул в карман. Дэвидсон и Рейнольдс исчезли внутри каюты.

«Ты расскажешь мне эту историю?» — спросил он.

«Вы собираетесь провести для меня экскурсию?»

Ребус пожал плечами. «Почему бы и нет?» Они пошли. В Ноксленде было четыре главных высотных здания, каждое высотой в восемь этажей, и они располагались как бы по углам квадрата, глядя вниз на центральную, опустошенную игровую площадку. На каждом этаже были открытые проходы, и в каждой квартире был балкон с видом на двухполосную дорогу.

«Множество спутниковых тарелок», — заметила Шивон. Ребус кивнул. Он размышлял об этих тарелках, о версиях мира, которые они транслировали в каждую гостиную и жизнь. Днем реклама будет о компенсации за несчастный случай; ночью — об алкоголе. Поколение, выросшее с верой в то, что жизнью можно управлять с помощью пульта от телевизора.

Теперь вокруг них кружили дети на велосипедах. Другие собирались у стены, делили сигарету и что-то в бутылке из-под лимонада, что не было похоже на лимонад. Они носили бейсболки и кроссовки, мода, пришедшая к ним из другой культуры.

«Он слишком стар для тебя!» — рявкнул один голос, за которым последовал смех и обычное свиное хрюканье.

«Я молод, но я вешаю шишки, йа хоор!» — раздался тот же голос.

Они продолжали идти. Один из полицейских стоял по обе стороны от места убийства, демонстрируя убывающее терпение, когда местные жители спрашивали, почему они не могут воспользоваться проходом.

«Просто потому, что какой-то китайчик попался, чувак…»

«Я слышал, что он китайская… голова с полотенцем».

Голоса нарастают. «Эй, мужик, как так получается, что они прошли мимо тебя, а мы нет? Чистейшая дискриминация, между прочим…»

Ребус повел Сиобхан за униформу. Не то чтобы там было на что посмотреть. Земля все еще была испачкана; в этом месте все еще чувствовался слабый запах мочи. Каракули покрывали каждый дюйм пространства на стенах. «Кем бы он ни был, кто-то скучает по нему», — тихо сказал Ребус, заметив небольшой пучок цветов, отмечающий это место. За исключением того, что это были не настоящие цветы, а просто несколько прядей дикой травы и несколько одуванчиков. Сорванных с пустыря.

«Пытаешься нам что-то сказать?» — догадалась Шивон.

Ребус пожал плечами. «Может быть, они просто не могли позволить себе цветы… или не знали, как их купить».

«Неужели в Ноксленде действительно так много иммигрантов?»

Ребус покачал головой. «Вероятно, не больше шестидесяти или семидесяти».

«Что было бы на шестьдесят или семьдесят больше, чем несколько лет назад».

«Надеюсь, ты не превращаешься в крысозадого Рейнольдса».

«Просто думаю с точки зрения местных жителей. Люди не любят приезжих: иммигрантов, путешественников, всех, кто хоть немного отличается… Даже английский акцент, как у меня, может доставить вам неприятности».

«Это другое. У шотландцев было много веских исторических причин ненавидеть англичан».

«И наоборот, очевидно».

Они вышли из дальнего конца прохода. Здесь было скопление малоэтажных домов, высотой в четыре этажа, а также несколько рядов террасных домов.

«Дома были построены для пенсионеров, — пояснил Ребус. — Это было сделано для того, чтобы они оставались в обществе».

«Хороший сон», как сказал бы Торн Йорк.

Это был Ноксленд, все верно: славная мечта. В городе полно таких же. Их архитекторы так гордились бы масштабными чертежами и картонными моделями. В конце концов, никто никогда не ставил себе целью проектировать гетто.

«Почему Ноксленд?» — спросила наконец Шивон. «Не в честь Нокса-кальвиниста, конечно».

«Я бы так не подумал. Нокс хотел, чтобы Шотландия стала новым Иерусалимом. Сомневаюсь, что Ноксленд подходит под это определение».

«Все, что я знаю о нем, это то, что он не хотел, чтобы в его церквях были статуи, и он не был в восторге от женщин».

«Он также не хотел, чтобы люди развлекались. Виновных ждали ныряющие табуретки и суды над ведьмами…» Ребус сделал паузу. «Так что у него были свои хорошие стороны».

Ребус не знал, куда они идут. Сиобхан, казалось, была вся издерганная энергия, нечто, что нужно было как-то заземлить. Она повернулась и пошла к одной из более высоких башен.

«Пойдем?» — сказала она, пытаясь открыть дверь. Но она была заперта.

«Недавнее дополнение», — объяснил Ребус. «Также камеры видеонаблюдения возле лифтов. Пытаемся не допустить варваров».

«Камеры?» Сиобхан наблюдала, как Ребус набирает четырехзначный код на клавиатуре двери. Он покачал головой в ответ на ее вопрос. «Оказывается, они никогда не включаются. Совет не мог позволить себе охранника, который следил бы за ними». Он распахнул дверь. В вестибюле было два лифта. Оба работали, так что, возможно, клавиатура делала свое дело.

«Верхний этаж», — сказала Шивон, когда они вошли в левый лифт. Ребус нажал кнопку, и двери одновременно содрогнулись.

«Теперь, насчет этой истории…» — сказал Ребус. И она рассказала ему. Это не заняло много времени. К тому времени, как она закончила, они были на одной из дорожек, прислонившись к ее низкой стене. Ветер свистел и порывисто дул вокруг них. Оттуда открывались виды на север и восток, мелькали Корсторфин-Хилл и Крейглокхарт.

«Посмотрите на все это пространство», — сказала она. «Почему они просто не построили дома для всех?»

«Что? И разрушить чувство общности?» Ребус повернулся к ней всем телом, чтобы она знала, что он уделяет ей все свое внимание. У него даже не было сигареты в руке. «Вы хотите привести Крукшенка на допрос?» — спросил он. «Я мог бы подержать его, пока вы хорошенько его пинайте».

«Старомодная охрана порядка, да?»

«Эта идея всегда казалась мне освежающей».

«Ну, в этом нет необходимости: я уже устроила ему взбучку... здесь». Она постучала себя по голове. «Но спасибо за мысль».

Ребус пожал плечами, отвернувшись, чтобы полюбоваться пейзажем. «Ты же знаешь, что она появится, если захочет?»

'Я знаю.'

«Она не подходит под категорию MisPer».

«И ты никогда не делал одолжения другу?»

«Ты права, — признал Ребус. — Просто не жди результата».

«Не волнуйтесь». Она указала на многоквартирный дом, расположенный по диагонали от того, в котором они стояли. «Заметили что-нибудь?»

«Ничего такого, что я не хотел бы сжечь за цену пинты».

«Почти нет граффити. Я имею в виду, по сравнению с другими кварталами».

Ребус посмотрел вниз, на уровень земли. Это было правдой: крашеные стены этого блока были чище, чем у других. «Это Стивенсон-Хаус. Может, у кого-то в совете остались приятные воспоминания об Острове Сокровищ . В следующий раз, когда кто-то из нас заберет штраф за парковку, у него будет залог за еще одну партию эмульсии». Двери лифта позади них раздвинулись, и появились двое в форме, без энтузиазма и с планшетами.

«По крайней мере, это последний этаж», — проворчал один из них. Он заметил Ребуса и Шивон. «Вы здесь живете?» — спросил он, готовясь добавить их в свой список в буфере обмена.

Ребус поймал взгляд Шивон. «Мы, должно быть, выглядим более отчаянными, чем я думал». Затем, обращаясь к униформе: «Мы из CID, сынок».

Другой униформист фыркнул на ошибку своего напарника. Он уже стучал в первую дверь. Ребус слышал, как по коридору к ней приближались голоса. Дверь распахнулась изнутри.

Мужчина уже был в ярости. Его жена стояла позади него, сжав кулаки. Узнав полицейских, мужчина закатил глаза. «Последнее, что мне нужно, ублюдок».

«Сэр, если вы просто успокоитесь…»

Ребус мог бы сказать молодому констеблю, что с нитроглицерином так обращаться нельзя: нельзя говорить ему, что это такое.

«Спокойно? Тебе легко говорить, придурок. Это тот ублюдок, который сам себя убил, я прав? Люди могли бы кричать «Убийство», машины гореть, наркоманы шататься по всему месту… Мы видим вас, ребят, только когда кто-то из них начинает причитать. Это справедливо?»

«Они заслуживают того, что им предстоит», — выплюнула его жена. Она была одета в серые спортивные штаны и соответствующий топ с капюшоном. Не то чтобы она выглядела спортивной: как и офицеры перед ней, она была одета в своего рода униформу.

«Могу ли я напомнить вам, что кого-то убили?» Кровь бросилась в щеки констебля. Они разозлили его, и теперь они это узнают. Ребус решил вмешаться.

«Детектив-инспектор Ребус», — сказал он, показывая свое удостоверение личности. «У нас тут есть работа, вот такая простая, и мы будем признательны за ваше сотрудничество».

«И что мы получим в результате?» Женщина поравнялась с мужем, и они вдвоем заполнили собой весь дверной проем. Казалось, будто их собственный спор никогда и не происходил: теперь они были командой, плечом к плечу против всего мира.

«Чувство гражданской ответственности», — ответил Ребус. «Внести свой вклад в поместье… Или, может быть, тебя не беспокоит мысль о том, что по этому месту разгуливает убийца, как будто оно ему принадлежит».

«Кто бы он ни был, он ведь не за нами гонится, не так ли?»

«Он может делать это столько раз, сколько захочет… отпугивать их», — согласился ее муж.

«Не могу поверить, что слышу это», — пробормотала Шивон. Может, она не хотела, чтобы они услышали, но они все равно ее заметили.

«А ты кто, черт возьми, такой?» — сказал мужчина.

«Она моя гребаная коллега», — парировал Ребус. «А теперь посмотрите на меня…» Он внезапно стал больше, и пара действительно посмотрела на него. «Мы делаем это легким или сложным способом — выбирайте сами».

Мужчина оценивал Ребуса. Наконец, его плечи немного расслабились. «Мы ничего не знаем», — сказал он. «Довольны?»

«Но вам не жаль, что погиб невинный человек?»

Женщина фыркнула. «Как он себя вел, удивительно, что это не случилось раньше...» Ее голос затих, когда взгляд мужа достиг цели.

«Тупая сука», — тихо сказал он. «Теперь мы будем здесь всю ночь». Он снова посмотрел на Ребуса.

«Выбирай, — сказал Ребус. — Либо в твоей гостиной, либо на станции».

Муж и жена решили как один. «Гостиная», — сказали они.

В конце концов место стало переполненным. Констеблей отпустили, но приказали продолжать обход по домам и держать рты закрытыми о том, что произошло.

«Что, вероятно, означает, что вся станция узнает об этом до того, как мы вернемся», — признал Шуг Дэвидсон. Он взял на себя допрос, Уайли и Рейнольдс играли второстепенные роли. Ребус отвел Дэвидсона в сторону.

«Убедись, что Крысозадый поговорит с ними». Глаза Дэвидсона искали объяснения. «Скажем так, они могут открыться ему. Я думаю, они разделяют определенные социальные и политические взгляды. Крысозадый делает это менее «нашим» и «их».

Дэвидсон кивнул, и пока это работало. Почти на все, что они говорили, Рейнольдс кивал в знак понимания. «Это своего рода конфликт культур», — соглашался он. Или: «Я думаю, мы все понимаем твою точку зрения».

Комната вызывала клаустрофобию. Ребус сомневался, что окна когда-либо открывались. Они были с двойным остеклением, но между стеклами собирался конденсат, оставляя следы, похожие на слезы. Там был включен электрический камин. Лампочки, контролирующие его угольный эффект, давно перегорели, отчего комната казалась еще мрачнее. Три предмета мебели заполняли помещение: огромный коричневый диван, окруженный огромными коричневыми креслами. В последних муж и жена устроились поудобнее. Чай или кофе не предлагали, а когда Шивон изобразила, что пьет из чашки, Ребус покачал головой: не зная, какому риску для здоровья они подвергаются. Большую часть интервью он простоял у настенного шкафа, изучая содержимое его полок. Видеокассеты: романтические комедии для леди; непристойные стендапы и футбол для джентльмена. Некоторые из них были пиратскими копиями, обложки даже не пытались убедить. Было также несколько книг в мягкой обложке: биографии актеров и том о похудении, который, как утверждалось, «изменил пять миллионов жизней». Пять миллионов: население Шотландии, плюс-минус. Ребус не увидел никаких признаков того, что это изменило чьи-либо жизни в этой комнате.

Все сводилось к следующему: жертва жила по соседству. Нет, они никогда с ним не разговаривали, кроме как просили его заткнуться. Почему? Потому что он орал на все место по ночам. Все время он топал вокруг. Ни у кого из друзей или родственников, о которых они знали, никогда не было посетителей, которых они слышали или видели.

«Заметьте, он мог бы собрать там команду по танцам на деревянных сабо, судя по тому, какой шум он производил».

«Шумные соседи могут стать настоящим кошмаром», — согласился Рейнольдс без тени иронии.

Больше ничего не было: квартира пустовала до его приезда, и они не были уверены, когда именно это произошло... может быть, пять, шесть месяцев назад. Нет, они не знали его имени, или работал ли он - «Но есть вероятность, что он не... мусорщики, все они».

В этот момент Ребус вышел на улицу за сигаретой. Либо это было так, либо ему пришлось бы спросить: «А чем именно вы занимаетесь? Что вы добавляете к сумме человеческих усилий?» Глядя на поместье, он подумал: я не видел никого из этих людей, людей, на которых все так злы. Он предположил, что они прячутся за дверями, прячутся от ненависти, пытаясь создать свое собственное сообщество. Если им это удастся, ненависть умножится. Но это может и не иметь значения, потому что если им это удастся, возможно, они вообще смогут уехать из Ноксленда. И тогда местные жители снова смогут быть счастливы за своими баррикадами и шорами.

«В такие моменты мне хочется курить», — сказала Шивон, присоединяясь к нему.

«Никогда не поздно начать». Он полез в карман, словно за пачкой, но она покачала головой.

«Хотя выпить было бы неплохо».

«Тот, который ты не получил вчера вечером?»

Она кивнула. «Но дома... в ванной... может быть, со свечами».

«Ты думаешь, что сможешь так отмывать людей?» — Ребус указал на квартиру.

«Не волнуйся, я знаю, что не смогу».

«Все это часть богатого гобелена жизни, Шив».

«Разве это не приятно знать?»

Двери лифта открылись. Еще больше униформы, но другой: куртки, защищающие от ударов ножом, и защитные шлемы. Четверо из них, обученные быть подлыми. Призванные из отдела тяжких преступлений. Это был отдел по борьбе с наркотиками, и они несли с собой инструмент своего ремесла: «ключ», по сути, кусок железной трубы, который служил тараном. Его задача заключалась в том, чтобы как можно быстрее доставить их в укрепленные дома торговцев, прежде чем улики успеют смыть.

«Хороший пинок, наверное, сработает», — сказал им Ребус. Лидер уставился на него, не мигая.

«Какая дверь?»

Ребус указал на него. Мужчина повернулся к своей команде и кивнул.

Они подошли, установили цилиндр и повернули его.

Дерево треснуло, и дверь открылась.

«Я только что вспомнила кое-что», — сказала Шивон. «У жертвы не было при себе никаких ключей…»

Ребус проверил расколотый дверной косяк, затем повернул ручку. «Не заперто», — сказал он, подтверждая ее теорию. Шум привлек людей на лестничную площадку: не только соседей, но и Дэвидсона с Уайли.

«Посмотрим», — предложил Ребус. Дэвидсон кивнул.

«Погодите-ка», — сказал Уайли. «Шив даже не является частью этого».

«Именно такой командный дух мы и искали в тебе, Эллен», — парировал Ребус.

Дэвидсон дернул головой, давая Уайли понять, что он хочет, чтобы она вернулась на собеседование. Они скрылись внутри. Ребус повернулся к руководителю группы, который как раз выходил из квартиры жертвы. Там было темно, но группа несла факелы.

«Все чисто», — сказал лидер.

Ребус потянулся в коридор и попробовал включить свет: ничего. «Не возражаете, если я одолжу фонарик?» Он видел, что лидер очень возражает. «Я принесу его обратно, обещаю». Он протянул руку.

«Алан, отдай ему свой факел», — рявкнул лидер.

«Да, сэр». Факел был передан.

«Завтра утром», — приказал лидер.

«Я отдам его первым делом», — заверил его Ребус. Лидер нахмурился, затем дал знак своим людям, что их работа выполнена. Они двинулись обратно к лифтам. Как только двери за ними закрылись, Сиобхан фыркнула.

«Они настоящие?»

Ребус попробовал факел, нашел его удовлетворительным. «Не забывайте, с каким дерьмом им приходится иметь дело. Дома, полные оружия и шприцев: на кого бы вы предпочли напасть первым?»

«Беру свои слова обратно», — извинилась она.

Они вошли внутрь. Там было не только темно, но и холодно. В гостиной они нашли старые газеты, которые выглядели так, будто их вытащили из мусорных баков, а также пустые банки из-под еды и пакеты из-под молока. Никакой мебели. Кухня была грязной, но опрятной. Сиобхан указала на стену повыше. Монетный счетчик. Она достала из кармана монету, вставила ее в щель и повернула циферблат. Зажегся свет.

«Лучше», — сказал Ребус, ставя факел на столешницу. «Не то чтобы там было на что смотреть».

«Не думаю, что он много готовил». Шивон открыла шкафы, вытащив несколько тарелок и мисок, пакетики с рисом и приправами, две щербатые чашки и чайную банку, наполовину наполненную листовым чаем. На столешнице рядом с раковиной стоял пакетик сахара, из него торчала ложка. Ребус заглянул в раковину, увидел морковную стружку. Рис и овощи: последняя трапеза покойного.

В ванной комнате, похоже, была предпринята какая-то элементарная попытка стирки одежды: рубашки и трусы были сброшены с края ванны, рядом с куском мыла. Зубная щетка стояла у раковины, но зубной пасты не было.

Оставалась только спальня. Ребус включил свет. Опять же, мебели не было. Спальный мешок лежал развернутым на полу. Как и в гостиной, там был серовато-коричневый ковер, который, казалось, не желал расставаться с подошвами обуви Ребуса, когда он приближался к спальному мешку. Занавесок не было, но из окна виднелась только другая высотка в семидесяти или восьмидесяти футах от него.

«Здесь мало что могло бы объяснить издаваемый им шум», — сказал Ребус.

«Я не уверен… Если бы мне пришлось здесь жить, я бы, наверное, тоже впал в истерику».

«Хорошее замечание». Вместо комода мужчина использовал полиэтиленовый мешок для мусора. Ребус перевернул его и увидел аккуратно сложенную рваную одежду. «Вещи, должно быть, с распродажи», — сказал он.

«Или благотворительная организация — множество тех, кто работает с просителями убежища».

«Вы думаете, он был именно таким?»

«Ну, скажем так, он не выглядит здесь обосновавшимся. Я бы сказал, что он прибыл с минимальным количеством личных вещей».

Ребус поднял спальный мешок и встряхнул его. Он был старомодного типа: широкий и тонкий. Из него вывалилось полдюжины фотографий. Ребус поднял их. Снимки, смягченные по краям от регулярного обращения. Женщина и двое маленьких детей. «Жена и дети?» — догадалась Шивон.

«Как вы думаете, куда их отвезли?»

«Не Шотландия».

Нет, из-за фона: гипсово-белые стены квартиры, окно, выходящее на крыши города. Ребусу показалось, что это жаркая страна, безоблачное темно-синее небо. Дети выглядели озадаченными; один держал пальцы во рту. Женщина и ее дочь улыбались, обнявшись.

«Я полагаю, кто-то может их узнать», — предположила Шивон.

«Возможно, им и не придется этого делать», — заявил Ребус. «Это муниципальная квартира, помнишь?»

«Значит ли это, что совет узнает, кем он был?»

Ребус кивнул. «Первое, что нам нужно сделать, это снять отпечатки пальцев с этого места, чтобы убедиться, что мы не торопимся с выводами. А затем совет должен будет дать нам имя».

«И приближает ли это нас к поимке убийцы?»

Ребус пожал плечами. «Кто бы это ни сделал, они вернулись домой в крови. Они не могли пройти через Ноксленд незамеченными». Он помолчал. «Это не значит, что кто-то собирается выступить».

«Он может быть убийцей, но он их убийца?» — предположила Шивон.

«Либо они его просто боятся. В Ноксленде полно сложных случаев».

«Итак, мы не продвинулись дальше».

Ребус поднял одну из фотографий. «Что ты видишь?» — спросил он.

«Семья».

Ребус покачал головой. «Вы видите вдову и двух детей, которые больше никогда не увидят своего отца. Это о них мы должны думать, а не о себе».

Шивон кивнула в знак согласия. «Думаю, мы всегда можем опубликовать эти фотографии».

«Я думал о том же самом. Мне даже кажется, что я знаю человека, который подойдет для этой работы».

«Стив Холли?»

«Газета, в которой он пишет, может быть и грязная, но ее читает множество людей». Он огляделся. «Достаточно увидел?» Сиобхан снова кивнула. «Тогда пойдем и расскажем Шугу Дэвидсону, что мы обнаружили…»

Дэвидсон связался по телефону с группой по снятию отпечатков пальцев, и Ребус убедил его оставить себе одну из фотографий, чтобы передать ее СМИ.

«Не могу навредить», — не слишком восторженно отреагировал Дэвидсон. Однако его воодушевило осознание того, что в договоре аренды будет указано название Council Housing.

«И кстати», сказал Ребус, «сколько бы ни было в бюджете, он только что уменьшился на фунт». Он указал на Шивон. «Пришлось положить деньги в счетчик».

Дэвидсон улыбнулся, полез в карман и достал пару монет. «Вот тебе, Шив. Купи себе выпить на сдачу».

«А как же я?» — пожаловался Ребус. «Это что, дискриминация по половому признаку или что?»

«Ты, Джон, собираешься передать эксклюзив Стиву Холли. Если он не купит тебе пару кружек пива за это, его следует выгнать из профессии…»

Когда Ребус выезжал из поместья, он вдруг вспомнил кое-что. Он позвонил Шивон на мобильный. Она тоже направлялась в город.

«Вероятно, я увижу Холли в пабе, — сказал он, — если ты захочешь присоединиться».

«Как бы заманчиво это предложение ни звучало, мне нужно быть в другом месте. Но спасибо, что спросили».

«Я не поэтому звонил… А ты не хочешь заскочить обратно в квартиру жертвы?»

«Нет». Она помолчала мгновение, а потом ее осенило. «Ты обещал, что заберешь этот факел обратно!»

«Вместо этого он лежит на столешнице на кухне».

«Позвони Дэвидсону или Уайли».

Ребус сморщил нос. «Ах, это может подождать. Я имею в виду, что с ним будет — лежать на открытом воздухе в пустой квартире со сломанной дверью? Я уверен, что они все честные, богобоязненные души…»

«Ты действительно надеешься, что это пойдет наперекосяк, не так ли?» Он почти слышал, как она ухмыляется. «Просто чтобы посмотреть, что они с этим сделают».

«Что вы думаете: утренний рейд, бегущий по моему коридору в поисках чего-то, чем можно было бы его заменить?»

«В тебе есть злая жилка, Джон Ребус».

«Конечно, есть — у меня нет причин отличаться от других».

Он закончил разговор, поехал в Оксфордский бар, где медленно осушил одну пинту Deuchar's, запив ею последний рулет с солониной и свеклой на полке. Бармен Гарри спросил его, знает ли он что-нибудь о сатанинском ритуале.

«Какой сатанинский ритуал?»

«Тот, что в Fleshmarket Close. Какой-то шабаш…»

«Господи, Гарри, ты веришь каждой истории, которую тебе здесь рассказывают?»

Гарри старался не выглядеть разочарованным. «Но скелет ребенка…»

«Подделка… подброшенная туда».

«Зачем кому-то это делать?»

Ребус искал ответ. «Может быть, ты прав, Гарри, — это мог быть бармен, продавший душу дьяволу».

Уголок рта Гарри дернулся. «Как думаешь, на мой стоило бы заключить сделку?»

«Ни малейшего шанса на успех», — сказал Ребус, поднося пинту ко рту. Он подумал о Сиобхан « Мне нужно быть в другом месте» . Вероятно, она имела в виду, что планировала прижать доктора Курта. Ребус достал телефон, проверяя, достаточно ли сигнала, чтобы позвонить. Номер репортера был у него в бумажнике. Холли тут же ответила.

«Инспектор Ребус, неожиданная радость…» Это означало, что у него был определитель номера, и он был в компании, давая понять тем, с кем он был, что за человек может позвонить ему внезапно, желая произвести на них впечатление…

«Извините, что прерываю вас, когда вы на встрече с редактором», — сказал Ребус. Телефон молчал несколько мгновений, и Ребус позволил себе милую широкую улыбку. Холли, казалось, извинялся, выходя из комнаты, в которой он находился. Его голос превратился в приглушенное шипение.

«За мной следят, да?»

«О да, Стив, ты в одном ряду с этими репортерами Уотергейта». Ребус помолчал. «Я просто предположил, вот и все».

«Да?» — голос Холли звучал далеко не убежденно.

«Послушай, у меня есть кое-что для тебя, но это может подождать, пока ты не избавишься от своей паранойи».

«Ого, погоди… что это?»

«Мы нашли фотографию жертвы из Ноксленда — похоже, у него были жена и дети».

«И вы передаете это прессе?»

«В данный момент вы единственный, кому это предлагается. Если вы хотите, вы можете распечатать это, как только экспертиза подтвердит, что это принадлежало жертве».

«Почему я?»

«Хотите узнать правду? Потому что эксклюзив означает больше освещения, больше шума, первую страницу, надеюсь…»

«Никаких обещаний», — поспешила сказать Холли. «А через какое время все остальные это поймут?»

«Двадцать четыре часа».

Репортер, казалось, обдумывал это. «Я снова должен спросить: почему я?»

Это не ты, хотел сказать Ребус, это твоя газета, или, точнее, тираж твоей газеты. Вот кто получает фотографию, историю... Вместо этого он промолчал и услышал, как Холли шумно выдохнула.

«Хорошо, отлично. Я в Глазго: можешь подвезти меня на велосипеде?»

«Я оставлю его за стойкой в «Оксе» — можешь прийти и забрать его. Кстати, там также будет счет, за который тебе придется заплатить».

«Естественно».

«Тогда пока». Ребус закрыл телефон и занялся закуриванием сигареты. Конечно, Холли сделает снимок, потому что если он откажется, а конкуренты — нет, ему придется отвечать перед своим боссом.

«Еще один?» — спрашивал Гарри. Ну, мужчина уже держал в руке сверкающий стакан, готовый начать его наполнять. Как Ребус мог отказаться, не обидев никого?

OceanofPDF.com


5

«При беглом осмотре женского скелета я бы сказал, что он довольно старый».

«Поверхностно?»

Доктор Курт ерзал на стуле. Они сидели в его кабинете на медицинском факультете университета, спрятанном во дворе за Макьюэн-холлом. Время от времени — обычно когда они вместе сидели в баре — Ребус напоминал Сиобхан, что многие из величественных зданий Эдинбурга — в первую очередь Ашер-холл и Макьюэн-холл — были построены династиями пивоваров, и что это было бы невозможно без таких пьющих, как он. «Курсори?» — повторила она в тишине. Курт демонстративно поправил несколько ручек на своем столе.

«Ну, я не могла попросить о помощи... Это своего рода обучающий скелет, Шивон».

«Но это реально ?»

«Очень даже. В менее брезгливые времена, чем наши, преподавание медицины зависело от таких вещей».

«Тебе больше не нравится?»

Он покачал головой. «Новые технологии заменили многие старые способы». Он звучал почти задумчиво.

«Значит, этот череп не настоящий?» Она имела в виду череп на полке позади него, покоящийся на зеленом войлоке в коробке из дерева и стекла.

«О, он вполне подлинный. Когда-то принадлежал анатому доктору Роберту Ноксу».

«Тот, кто был в сговоре с похитителями тел?»

Курт поморщился. « Он не помогал им , они его уничтожили ».

«Ладно, в качестве учебных пособий использовались настоящие скелеты…» Шивон увидела, что мысли Курта теперь были заняты его предшественником.

«Как давно эта практика прекратилась?»

«Возможно, пять или десять лет назад, но мы сохранили некоторые из… образцов еще некоторое время».

«А наша загадочная женщина — один из ваших экземпляров?»

Курт открыл рот, но ничего не сказал.

«Простых «да» или «нет» будет достаточно», — настаивала Шивон.

«Я не могу предложить ни того, ни другого… Я просто не могу быть уверен».

«И как же от них избавились?»

«Послушай, Шивон…»

«Что вас беспокоит, доктор?»

Он уставился на нее и, казалось, принял решение. Он положил руки на стол перед собой, сцепив ладони. «Четыре года назад… вы, вероятно, не помните… в городе были найдены какие-то части тела».

«Части тела?»

«Рука здесь, нога там… При проверке оказалось, что они были законсервированы в формальдегиде».

Шивон медленно кивнула. «Я помню, что слышала об этом».

«Оказалось, их вывезли из одной из лабораторий в качестве розыгрыша. Не то чтобы кого-то поймали, но мы получили массу ненужного внимания прессы, а также различные жесткие упреки от всех, начиная с вице-канцлера».

«Я не вижу связи».

Курт поднял руку. «Прошло два года, и из коридора возле кабинета профессора Гейтса пропал экспонат…»

«Женский скелет?»

Настала очередь Курта кивнуть. «Мне жаль говорить это, но мы замяли это. Это было в то время, когда мы избавлялись от множества старых учебных пособий…» Он взглянул на нее, прежде чем снова перевести взгляд на свою расстановку ручек. «В то время, я думаю, мы, возможно, выбросили несколько пластиковых скелетов».

«Включая фотографию младенца?»

'Да.'

«Вы сказали мне, что никакие экспонаты не пропадали». Он лишь пожал плечами. «Вы солгали мне, доктор».

« Моя вина , Шивон».

Она на мгновение задумалась, потерла переносицу. «Я все еще не уверена, что понимаю это. Почему женский скелет сохранили в качестве экспоната?»

Курт снова заерзал. «Потому что так решила одна из предшественников профессора Гейтса. Ее звали Мэг Леннокс. Вы слышали о ней?»

Шивон покачала головой. «Мэг Леннокс считалась ведьмой — это было двести пятьдесят лет назад. Ее убили горожане, которые не хотели ее хоронить — что-то вроде страха, что она вылезет из гроба. Ее телу дали сгнить, и те, кому было интересно, могли свободно изучать останки, выискивая признаки присутствия дьявола, я полагаю. Александр Монро в конце концов стал владельцем скелета и завещал его медицинской школе».

«А потом кто-то украл его, и вы об этом молчали?»

Курт пожал плечами и откинул голову назад, глядя в потолок.

«Есть ли у вас идеи, кто это сделал?» — спросила она.

«О, у нас были идеи… Студенты-медики славятся своим черным юмором. История была, она украшала гостиную коммунальной квартиры. Мы договорились с кем-то, чтобы расследовать…» Он посмотрел на нее. «Расследовать в частном порядке , вы понимаете…»

«Частный детектив? Боже мой, доктор». Она покачала головой, разочарованная его выбором действий.

«Такого предмета не обнаружено. Конечно, они могли просто избавиться от него…»

«Закопав его в районе Флешмаркет-Клоуз?»

Курт пожал плечами. Такой сдержанный человек, такой щепетильный человек... Шивон видела, что этот разговор причиняет ему почти физическую боль. «Как их звали?»

«Двое молодых людей, почти неразлучные… Альфред Макатир и Алексис Кейтер. Я думаю, они списали себя с персонажей из телешоу MASH. Вы его знаете?»

Шивон кивнула. «Они все еще здесь студенты?»

«Сейчас мы находимся в госпитале. Да поможет нам всем Бог».

«Алексис Кейтер… есть ли у вас родственники?»

«Похоже, его сын».

Губы Сиобхан сложились в букву О. Гордон Кейтер был одним из немногих шотландских актеров своего поколения, добившихся успеха в Голливуде. В основном характерные роли, но в прибыльных блокбастерах. Ходили слухи, что одно время он был первым выбором на роль Джеймса Бонда после Роджера Мура, но его обогнал Тимоти Далтон. В свое время он был бунтарем, и большинство женщин посмотрели бы этот фильм, каким бы плохим он ни был.

«Я так понимаю, ты фанат», — пробормотал Курт. «Мы старались не разглашать, что Алексис учится здесь. Он сын Гордона от второго или третьего брака».

«И вы думаете, он украл Мэг Леннокс?»

«Он был среди подозреваемых. Понимаете, почему мы не стали проводить официальное расследование?»

«Ты имеешь в виду, что это заставит тебя и профессора снова выглядеть безответственными?» Сиобхан улыбнулась, увидев смущение Курта. Словно раздраженный ими, Курт внезапно схватил ручки и бросил их в ящик.

«Это вы так выражаете свою агрессию, доктор?»

Курт мрачно посмотрел на нее и вздохнул. «Есть еще одна потенциальная ложка дегтя. Какая-то местная историк… судя по всему, она писала в газетах, что, по ее мнению, существует сверхъестественное объяснение скелетов на Флешмаркет-Клоуз».

«Сверхъестественное?»

«Некоторое время назад во время раскопок во дворце Холируд были обнаружены скелеты… были теории, что их принесли в жертву».

«Кто? Мария, королева Шотландии?»

«Как бы то ни было, этот «историк» пытается связать их с Флешмаркет Клоуз… Возможно, имеет значение, что в прошлом она работала на одной из экскурсий по привидениям на Хай-стрит».

Сиобхан была на одном из них. Несколько компаний проводили пешеходные экскурсии по Королевской Миле и ее переулкам, смешивая кровавые истории с более легкими моментами и спецэффектами, которые не посрамили бы ярмарочный поезд-призрак.

«Значит, у нее есть скрытый мотив?»

«Я могу только предполагать». Курт взглянул на часы. «Вечерняя газета могла напечатать часть ее чепухи».

«Вы уже имели с ней дело?»

«Она хотела узнать, что случилось с Мэг Леннокс. Мы сказали ей, что это не ее дело. Она пыталась заинтересовать газеты…» Курт махнул рукой перед собой, отгоняя воспоминания.

'Как ее зовут?'

«Джудит Леннокс… и да, она утверждает, что является потомком». Сиобхан записала имя под именами Альфреда Макатира и Алексис Катер. Через мгновение она добавила еще одно имя — Мэг Леннокс — и соединила его с Джудит Леннокс стрелкой.

«Мои испытания подходят к концу?» — протянул Курт.

«Я так думаю», — сказала Шивон. Она постучала ручкой по зубам. «И что ты собираешься делать со скелетом Мэг?»

Патологоанатом пожал плечами. «Кажется, она снова вернулась домой, не так ли? Может, мы вернем ее в ее дело».

«Вы уже рассказали профессору?»

«Я отправил ему электронное письмо сегодня днем».

«Электронное письмо? Он в двадцати ярдах по коридору…»

«Тем не менее, именно это я и сделал», — Курт начал подниматься на ноги.

«Ты ведь его боишься, да?» — поддразнила Шивон.

Курт не удостоил это замечание ответом. Он придержал для нее дверь, слегка наклонив голову. Может быть, это были старомодные манеры, подумала Сиобхан. Скорее всего, он просто не хотел встречаться с ней глазами.

Ее путь домой пролегал по мосту Георга IV. Она повернула направо на светофоре, решив сделать небольшой крюк по Хай-стрит. Возле собора Святого Джайлса были сэндвич-борды, рекламирующие вечерние экскурсии с привидениями. Они начнутся только через пару часов, но туристы уже просматривали их. Дальше, за пределами старого Tron Kirk, еще больше сэндвич-бордов, еще больше соблазнов ощутить «призрачное прошлое Эдинбурга». Сиобхан больше беспокоило его призрачное настоящее. Она бросила взгляд на Fleshmarket Close: никаких признаков жизни. Но разве экскурсоводы не хотели бы иметь возможность добавить его в свои маршруты? На улице Бротон она остановилась у обочины и зашла в местный магазин, выйдя оттуда с сумкой продуктов и последним оттиском вечерней газеты. Ее квартира была неподалеку: в зоне для жильцов не осталось парковочных мест, но она оставила свой Peugeot на желтой линии, уверенная, что уберет его до того, как стражи порядка начнут свою утреннюю смену.

Ее квартира находилась в общем четырехэтажном многоквартирном доме. Ей повезло с соседями: никаких ночных вечеринок или начинающих рок-барабанщиков. Она знала нескольких из них в лицо, но никого по имени. Эдинбург не ожидал от вас чего-то большего, чем мимолетное знакомство с соседями, если только не было какой-то общей проблемы, требующей решения, вроде протекающей крыши или треснувшего желоба. Она вспомнила Ноксленд с его тонкими, как бумага, перегородками, позволяющими всем слышать друг друга. Кто-то в многоквартирном доме держал кошек: это была ее единственная жалоба. Она чувствовала их запах на лестничной клетке. Но как только она заходила в квартиру, внешний мир растворялся.

Она поставила ведро с мороженым в морозилку, молоко в холодильник. Развернула готовое блюдо и поставила его в микроволновку. Оно было обезжиренным, что должно было искупить возможность последующего желания объесться шоколадной мятной крошкой. На сушилке стояла бутылка вина. Закупоренная, с парой недостающих стаканов. Она налила немного, попробовала, решила, что это ее не отравит. Она села с газетой, ожидая, пока разогреется ее ужин. Она почти никогда ничего не готовила с нуля, особенно когда ела одна. Сидя за столом, она осознавала, что несколько набранных ею за последнее время фунтов говорят ей, что нужно расстегнуть брюки. Ее блузка тоже была тесной под мышками. Она встала из-за стола и вернулась через пару минут в тапочках и халате. Еда была готова, поэтому она отнесла ее в гостиную на подносе вместе со своим стаканом и газетой.

Джудит Леннокс добралась до внутренних страниц. Там была ее фотография у входа в Fleshmarket Close, вероятно, сделанная тем днем. Голова и плечи, демонстрирующие объемные темные вьющиеся волосы и яркий шарф. Сиобхан не знала, какой образ она пыталась создать, но ее губы и глаза говорили только одно: самодовольная. Любящая внимание камеры и готовая принять любую позу, которую от нее потребуют. Рядом был еще один постановочный снимок, на этот раз Рэя Мэнголда, скрестившего руки по-хозяйски, когда он стоял у Warlock.

Была фотография поменьше с археологического памятника на территории Холируда, где были обнаружены другие скелеты. Кто-то из Historic Scotland был опрошен и высмеял предположение Леннокса о том, что в этих смертях или в том, как были разложены тела, было что-то ритуальное. Но это было в последнем абзаце истории, и наибольшее внимание было уделено утверждению Леннокса о том, что независимо от того, были ли скелеты Fleshmarket настоящими или нет, вполне возможно, что они были помещены в те же положения, что и в Холируде, и что кто-то имитировал те более ранние захоронения. Сиобхан фыркнула и продолжила есть. Она пролистала остальную часть газеты, проведя большую часть времени на странице с телевизором. Ей стало ясно, что нет никаких программ, которые могли бы занять ее до сна, а именно музыка и книга вместо этого. Она проверила свой телефон на предмет несуществующих сообщений, начала заряжать свой мобильный и принесла книгу и одеяло из спальни. Джон Мартин на CD-плеере: Ребус одолжил ей альбом. Она задавалась вопросом, как он проведет свой вечер: в пабе со Стивом Холли, может быть; или там, или в пабе один. Ну, она проведет тихую ночь, и утром будет лучше. Она решила, что прочтет две главы, прежде чем нападать на мороженое…

Когда она проснулась, у нее зазвонил телефон. Она встала с дивана и подняла трубку.

'Привет?'

«Я ведь тебя не разбудил?» — Это был Ребус.

«Который час?» Она попыталась сосредоточиться на часах.

«Половина двенадцатого. Извините, если вы были в постели…»

«Я не был. Так где же огонь?»

«Не совсем пожар; скорее тление. Пара, у которой ушла дочь…»

«А что с ними?»

«Они спрашивали о тебе».

Она провела рукой по лицу. «Я не уверена, что понимаю».

«Их забрали в Лейте».

«Вы имеете в виду арест?»

«Приставал к уличным девчонкам. Мать была в истерике… Отвезли в полицейский участок в Лейте, чтобы убедиться, что с ней все в порядке».

«А откуда ты все это знаешь?»

«Лейт звонил сюда, искал тебя».

Шивон нахмурилась. «Ты все еще на Гейфилд-сквер?»

«Хорошо, когда тихо — я могу сесть за любой стол, какой захочу».

«Тебе придется как-нибудь съездить домой».

«На самом деле, я как раз собирался ехать, когда мне позвонили». Он усмехнулся. «Знаете, чем занимается Тиббет? На его компьютере ничего, кроме расписания поездов».

«Так что на самом деле ты шпионишь за остальными из нас?»

«Мой способ познакомиться с новой обстановкой, Шив. Хочешь, чтобы я приехал за тобой или встретимся в Лейте?»

«Я думал, ты едешь домой».

«Это звучит гораздо интереснее».

«Тогда встретимся в Лейте».

Сиобхан положила трубку и пошла в ванную, чтобы одеться. Оставшаяся половина банки шоколадно-мятного мороженого превратилась в жидкость, но она положила ее обратно в морозильник.

Полицейский участок Лейта находился на улице Конституции. Это было мрачное каменное здание, суровое, как и его окрестности. Лейт, некогда процветающий судоходный порт, с характером, отличным от характера города, в последние несколько десятилетий пережил тяжелые времена: промышленный упадок, наркокультура, проституция. Часть его была перестроена, а другие приведены в порядок. Сюда приезжали новички, и они не хотели старого, запятнанного Лейта. Шивон подумала, что будет жаль, если характер района будет утерян; с другой стороны, ей не обязательно было там жить…

Лейт на протяжении многих лет обеспечивал «зону терпимости» для проституток. Не то чтобы полиция закрывала глаза, но они также не лезли из кожи вон, чтобы вмешаться. Но этому пришел конец, и уличные проститутки рассеялись, что привело к большему количеству случаев насилия по отношению к ним. Некоторые попытались вернуться в свое старое пристанище, в то время как другие направились по улице Саламандр или по Лейт-Уок к центру города. Шивон думала, что знает, чем занимались Джардины; тем не менее, она хотела услышать это от них.

Ребус ждал ее в приемной. Он выглядел уставшим, но он всегда выглядел уставшим: темные мешки под глазами, нечесаные волосы. Она знала, что он носил один и тот же костюм всю неделю, а затем каждую субботу отдавал его в химчистку. Он болтал с дежурным офицером, но прервался, увидев ее. Дежурный офицер провел их через запертую дверь, которую Ребус держал открытой для нее.

«Их не арестовали или что-то в этом роде», — подчеркнул он. «Просто привели для беседы. Они здесь…»

«Здесь» — это комната для интервью IR1 1. Это было тесное помещение без окон, в котором стоял стол и два стула. Джон и Элис Джардин сидели друг напротив друга, вытянув руки так, чтобы держаться за них. На столе стояли две пустые кружки. Когда дверь открылась, Элис вскочила на ноги, опрокинув одну из них.

«Ты не можешь держать нас здесь всю ночь!» Она замолчала, открыв рот, когда увидела Сиобхан. Ее лицо немного расслабилось, а ее муж смущенно улыбнулся, снова поставив кружку вертикально.

«Извините, что заставил вас здесь стоять», — сказал Джон Джардин. «Мы подумали, что, если мы назовем ваше имя, они просто отпустят нас».

«Насколько мне известно, Джон, тебя не задерживают. Кстати, это инспектор Ребус».

Раздались приветственные кивки. Элис Джардин снова села. Сиобхан стояла рядом со столом, скрестив руки.

«Насколько я знаю, вы терроризируете честных, трудолюбивых женщин Лейта».

«Мы просто задавали вопросы», — возразила Элис.

«К сожалению, они не зарабатывают на болтовне», — сообщил Ребус паре.

«Вчера вечером это был Глазго», — тихо сказал Джон Джардин. «Кажется, все прошло нормально…»

Сиобхан и Ребус обменялись взглядами. «И все это потому, что Сьюзи сказала тебе, что Ишбель встречалась с мужчиной, похожим на сутенера?» — спросила Сиобхан. «Слушай, позволь мне рассказать тебе кое-что. У девушек в Лейте может быть пристрастие к наркотикам, но это все, что они поддерживают — никаких сутенеров, подобных тем, что вы видите в голливудских фильмах».

«Мужчины постарше, — сказал Джон Джардин, глядя на столешницу. — Они забирают девушек, таких как Ишбель, и эксплуатируют их. Вы все время об этом читаете».

«Значит, вы читаете не те газеты», — сообщил им Ребус.

«Это была моя идея», — добавила Элис Жардин. «Я просто подумала…»

«Что заставило тебя потерять тряпку?» — спросила Шивон.

«Две ночи попыток заставить проституток поговорить с нами», — объяснил Джон Джардин. Но Элис покачала головой.

«Мы говорим с Шивон», — упрекнула она его. Затем, обращаясь к Шивон: «Последняя женщина, с которой мы говорили… она сказала, что, по ее мнению, Ишбель может быть… Мне нужно вспомнить ее точные слова…»

Джон Джардин помог ей выбраться. «Вверх по лобковому треугольнику», — сказал он. Его жена кивнула сама себе. «А когда мы спросили ее, что это значит, она просто рассмеялась… велела нам идти домой. Вот тут-то я и вышел из себя».

«Случайно проезжала полицейская машина», — добавил ее муж, пожав плечами. «Они привезли нас сюда. Мне жаль, что мы доставляем неудобства, Шивон».

«Это не так», — заверила его Шивон, лишь наполовину веря собственным словам.

Ребус сунул руки в карманы. «Лобковый треугольник находится недалеко от Лотиан-роуд: бары с танцами на коленях, секс-шопы…» Шивон бросила на него предостерегающий взгляд, но было слишком поздно.

«Может быть, она там и находится», — сказала Элис, голос ее дрожал от волнения. Она схватилась за край стола, словно собираясь встать и отправиться в путь.

«Подожди секунду». Шивон подняла руку. «Одна женщина, вероятно, в шутку сказала тебе, что Ишбель, возможно, работает танцовщицей на коленях… и ты собираешься просто так вломиться?»

«Почему бы и нет?» — спросила Элис.

Ребус дал ей ответ: «Некоторые из этих мест, миссис Джардин, не всегда управляются самыми добросовестными людьми. Маловероятно, что они будут терпеливыми, когда кто-то приходит и сует свой нос…»

Джон Джардин кивнул.

«Могло бы помочь, — добавил Ребус, — если бы молодая леди имела в виду одно конкретное заведение…»

«Я всегда думала, что она не просто так тебя разыгрывает», — предупредила Шивон.

«Есть один способ узнать», — сказал Ребус. Шивон повернулась к нему лицом.

«Твоя машина или моя?»

Они взяли ее, Jardines на заднем сиденье. Они не успели уйти далеко, как Джон Jardine указал, что "молодая леди" стоит по ту сторону дороги, у стены заброшенного склада. Теперь ее не было видно, хотя один из ее коллег мерил шагами тротуар, сгорбившись от холода.

«Мы дадим ей десять минут», — сказал Ребус. «Сегодня вечером не так много игроков. Если повезет, она скоро вернется».

Итак, Сиобхан поехала по Сифилд-роуд, до самого кругового перекрестка Портобелло, повернула направо на Инчвью-террас и еще раз направо на Крейгентинни-авеню. Это были тихие жилые улицы. Свет в большинстве бунгало был выключен, хозяева лежали в постелях.

«Мне нравится водить машину в это время суток», — непринужденно сказал Ребус.

Мистер Жардин, похоже, согласился. «Место становится совершенно другим, когда нет движения. Немного более расслабленным».

Ребус кивнул. «К тому же, так легче заметить хищников…»

После этого на заднем сиденье стало тихо, пока они не вернулись в Лейт. «Вот она», — сказал Джон Джардин.

Худая, короткие черные волосы, большая часть которых с каждым порывом ветра задувала ей в глаза. На ней были сапоги до колен, черная мини-юбка и джинсовая куртка на пуговицах. Никакого макияжа, лицо бледное. Даже с такого расстояния на ногах были видны синяки.

«Знаешь ее?» — спросила Шивон.

Ребус покачал головой. «Похоже, новый парень в городе. Тот другой…» — он имел в виду женщину, мимо которой они прошли ранее, — «не может быть дальше, чем в двадцати футах, но они не разговаривают».

Сиобхан кивнула. Не имея ничего другого, городские проститутки часто проявляли солидарность друг с другом, но не здесь. Это означало, что пожилая женщина почувствовала, что ее поле было захвачено приезжим. Проехав мимо, Сиобхан сделала поворот на три пункта и остановилась рядом с обочиной. Ребус опустил стекло. Проститутка шагнула вперед, опасаясь количества людей в машине.

«Никаких групповых вещей», — сказала она. Затем она узнала лица сзади. «Боже, опять не вы двое». Она повернулась и пошла прочь. Ребус вылез из машины и схватил ее за руку, развернув к себе. В другой руке он открыл удостоверение личности.

«CID», — сказал он. «Как тебя зовут?»

«Шейанн». Она подняла подбородок. «Не то чтобы я стеснялась». Пытаясь казаться жестче, чем была на самом деле.

«И это твоя болтовня, да?» — спросил Ребус, не убедившись. «Как давно ты в городе?»

«Достаточно долго».

«Это акцент Бирмингема?»

'Не ваше дело.'

«Я мог бы сделать это своим делом. Возможно, мне придется проверить ваш настоящий возраст, для начала…»

«Мне восемнадцать!»

Ребус продолжал, как будто она ничего не говорила. «Это означало бы, что нужно посмотреть твое свидетельство о рождении, а это означало бы поговорить с твоими родителями». Он сделал паузу. «Или ты могла бы нам помочь. Эти люди потеряли свою дочь». Он кивнул в сторону машины и ее пассажиров. «Она сбежала».

«Удачи ей». Звучит угрюмо.

«Но ее родители заботятся о ней... может быть, как вы хотели бы, чтобы заботились о ваших». Он сделал паузу, чтобы это дошло до него, изучая ее, но не показывая этого: никаких явных признаков недавнего употребления наркотиков, но, возможно, это потому, что она еще не заработала достаточно денег на дозу. «Но это ваша счастливая ночь», продолжил он, «потому что вы можете помочь им... всегда предполагая, что вы не ворошете им ниточки о лобковом треугольнике».

«Все, что я знаю, это то, что на работу приняли несколько новых девушек».

«Где именно?»

«The Nook. Я знаю, потому что я спрашивал… сказал, что я слишком худой».

Ребус повернулся к заднему сиденью машины. Джардины опустили окно. «Вы показали Шайанн фотографию Ишбель?» Элис Джардин кивнула, и Ребус снова повернулся к девушке, чье внимание уже было рассеяно. Она посмотрела налево и направо, словно в поисках потенциальных клиентов. Женщина, стоявшая дальше, делала вид, что не замечает ничего, кроме дороги перед собой. «Вы узнали ее?» — спросил он Шайанн.

«Кто?» Все еще не глядя на него.

«Девушка на фотографии».

Она резко покачала головой, а затем ей пришлось откинуть волосы с глаз.

«Не слишком ли интересна эта карьера?» — сказал Ребус.

«Сейчас мне хватит», — она попыталась засунуть руки в тесные карманы куртки.

«Можете ли вы нам что-нибудь еще рассказать? Что-нибудь, что могло бы помочь Ишбель?»

Шайенн снова покачала головой, сосредоточив взгляд на дороге впереди. «Просто… извини за то, что было раньше. Не знаю, что заставило меня рассмеяться… иногда такое случается».

«Береги себя», — крикнул Джон Джардин с заднего сиденья. Его жена держала в руках их фотографию Ишбель из окна.

«Если ты ее увидишь…», — сказала она, замолчав.

Чейанн кивнула и даже приняла одну из визиток Ребуса. Он вернулся в машину и закрыл дверь. Сиобхан подала сигнал на дорогу и сняла ногу с тормоза.

«Где вы припарковались?» — спросила она у Джардин. Они назвали улицу на другом конце Лейта, поэтому она сделала еще один поворот, снова проехав мимо Чейанн. Девушка проигнорировала их. Женщина, стоявшая дальше, уставилась на них. Она шла к Чейанн, готовая спросить, что только что произошло.

«Это могло бы стать началом прекрасной дружбы», — размышлял Ребус, скрестив руки на груди. Шивон не слушала. Она уставилась в зеркало заднего вида.

«Тебе туда не ходить, понял?»

Никто не ответил.

«Лучше всего, если я и инспектор Ребус заступимся за вас. Конечно, если инспектор Ребус захочет».

«Я? Пойти в бар с танцами на коленях?» Ребус попытался надуть губы. «Ну, если вы действительно считаете это необходимым, сержант Кларк…»

«Тогда мы пойдем завтра», — сказала Шивон. «Незадолго до открытия». Только сейчас она посмотрела на него.

И улыбнулся.

OceanofPDF.com


День третий


Среда

OceanofPDF.com


6

Детектив-констебль Колин Тиббет пришел на работу следующим утром и обнаружил, что кто-то положил игрушечный локомотив на коврик для мыши. Сама мышь была отсоединена и помещена в один из ящиков его стола... запертый ящик, к тому же запертый, когда он ушел с работы прошлым вечером, и его нужно было открыть этим утром... но каким-то образом удерживающий его мышь. Он уставился на Сиобхан Кларк и собирался что-то сказать, когда она заставила его замолчать, покачав головой.

«Что бы это ни было, — сказала она, — это может подождать. Я ухожу отсюда».

Так оно и было. Она выходила из кабинета инспектора, когда прибыл Тиббет. Тиббет услышал последние слова Дерека Старра: «День или два, Шивон, не больше…» Тиббет предположил, что это как-то связано с Fleshmarket Close, но не мог угадать, с чем именно. Одно он знал наверняка: Шивон знала, что он изучает расписания поездов. Это делало ее главным подозреваемым. Но были и другие возможности: сама Филлида Хоуз не чуралась странных розыгрышей. То же самое можно было сказать о детективе Пэдди Коннолли и детективе Томми Дэниелсе. Может, детектив Макрей решился на школьную шутку? Или как насчет мужчины, потягивающего кофе за маленьким складным столиком в углу? Тиббет на самом деле знал Ребуса только по репутации, но эта репутация была внушительной. Хоуз предупредил его не поддаваться благоговению перед звездами.

«Правило номер один с Ребусом», — сказала она: «Не одалживай ему денег и не покупай ему выпивку».

«Разве это не два правила?» — спросил он.

«Не обязательно… в пабах, скорее всего, произойдет и то, и другое».

Сегодня утром Ребус выглядел достаточно невинно: сонные глаза и седая щетина на шее, которую пропустила бритва. Он носил галстук, как некоторые школьники, — из терпения. Каждое утро он, казалось, приходил на работу, насвистывая какую-то раздражающую припевку из старой поп-песни. К середине утра он бы прекратил это делать, но было бы слишком поздно: Тиббет насвистывал бы ее за него, не в силах избавиться от пагубного припева.

Ребус услышал, как Тиббет напевает первые несколько тактов «Wichita Linesman», и постарался не улыбаться. Его работа здесь была сделана. Он встал из-за стола, натягивая пиджак.

«Надо же где-то быть», — сказал он.

'Ой?'

«Хороший поезд», — прокомментировал Ребус, кивнув в сторону зеленого локомотива. «Твое хобби?»

«Подарок от одного из моих племянников», — солгал Тиббет.

Ребус кивнул, тихо впечатленный. Лицо Тиббета ничего не выдало. Парень был сообразительным и правдоподобным: оба полезных навыка для детектива.

«Ну, увидимся позже», — сказал Ребус.

«А если кто-то захочет, чтобы ты…?» Надеясь узнать немного больше подробностей.

«Поверьте мне, они этого не сделают». Он подмигнул Тиббету и вышел из кабинета. Старший инспектор Макрей был в холле, сжимая в руках документы, и направлялся на совещание.

«Куда ты направляешься, Джон?»

«Дело Ноксленда, сэр. По какой-то причине я, кажется, стал полезен».

«Несмотря на все ваши усилия, я уверен».

'Абсолютно.'

«Тогда иди, но не забывай: ты наш , а не их. Что бы здесь ни случилось, мы можем вернуть тебя через минуту».

«Постарайтесь удержать меня подальше, сэр», — сказал Ребус, роясь в карманах в поисках ключей от машины и направляясь к выходу.

Он был на парковке, когда зазвонил его мобильный. Это был Шуг Дэвидсон.

«Джон, ты видел сегодняшнюю газету?»

«Есть ли что-нибудь, о чем мне следует знать?»

«Возможно, вам будет интересно узнать, что говорит о нас ваш друг Стив Холли».

Лицо Ребуса напряглось. «Я вам перезвоню», — сказал он. Пять минут спустя он съехал на обочину и врезался в газетный киоск. Он сосредоточенно изучал газетную бумагу на водительском сиденье. Холли распечатала фотографию, но окружила ее статьей о более грубых методах фальшивых просителей убежища. Упоминались подозреваемые террористы, которые въехали в Британию в качестве беженцев. Были анекдотичные свидетельства о тунеядцах и шарлатанах, а также цитаты жителей Ноксленда. Сообщение было двойным: Британия — легкая цель, и мы не можем позволить ситуации продолжаться.

В то же время фотография выглядела не более чем показушной.

Ребус позвонил Холли на свой мобильный, но услышал ответ автоответчика.

После серии благоразумных ругательств он повесил трубку.

Он поехал в жилищный отдел совета на Ватерлоо-Плейс, где договорился о встрече с миссис Маккензи. Она была маленькой, суетливой женщиной лет пятидесяти. Шуг Дэвидсон уже отправил ей по факсу свой официальный запрос на информацию, но она все еще была недовольна.

«Это вопрос конфиденциальности», — сказала она Ребусу. «В наши дни существует множество правил и ограничений». Она вела его через офис с открытой планировкой.

«Я не думаю, что покойный будет жаловаться, миссис Маккензи, особенно если мы поймаем его убийцу».

«Ну, все равно…» Она отвела их в крошечное помещение со стеклянными стенами, которое, как понял Ребус, было ее кабинетом.

«А я думал, что стены в Ноксленде тонкие». Он постучал по стеклу. Она перекладывала бумаги со стула, жестом приглашая его сесть. Затем она протиснулась вокруг стола и села в свое кресло, надев очки-полумесяцы и просматривая бумаги.

Ребус не думал, что обаяние сработает с этой женщиной. Может, и к лучшему, ведь он никогда не получал высоких оценок на этих тестах. Он решил обратиться к ее профессионализму.

«Послушайте, миссис Маккензи, мы обе хотим видеть, что любая работа, которую мы делаем, выполняется должным образом». Она посмотрела на него поверх очков. «Моя работа сегодня — расследование убийства. Мы не можем начать расследование должным образом, пока не узнаем, кто был жертвой. Первым делом сегодня утром пришли результаты проверки отпечатков пальцев: жертвой определенно был ваш арендатор…»

«Ну, видите ли, инспектор, это только моя проблема. Бедняга, который умер, не был одним из моих арендаторов».

Ребус нахмурился. «Я не понимаю». Она протянула ему лист бумаги.

«Вот данные арендатора. Я полагаю, что ваша жертва была азиаткой или чем-то вроде того. Вероятно ли, что его звали Роберт Бэрд?»

Глаза Ребуса были прикованы к этому имени. Номер квартиры был правильным... и правильная высотка. Роберт Бэрд был указан как арендатор.

«Он, должно быть, переехал».

Маккензи покачала головой. «Эти записи актуальны. Последние деньги за аренду мы получили только на прошлой неделе. Их заплатил мистер Бэрд».

«Вы думаете, он сдал квартиру в субаренду?»

Широкая улыбка озарила лицо миссис Маккензи. «Что строго запрещено договором аренды», — сказала она.

«Но люди это делают?»

«Конечно, они это делают. Дело в том, что я решила провести собственное расследование...» Она звучала довольной собой. Ребус наклонился вперед в своем кресле, теплея к ней.

«Расскажи», — сказал он.

«Я проверил другие жилые районы города. В списке есть несколько Робертов Бэрдов. Плюс другие имена, все с фамилией Бэрд».

«Некоторые из них могут быть подлинными», — сказал Ребус, играя роль адвоката дьявола.

«А некоторые — нет».

«Вы думаете, этот парень, Бэрд, подавал заявки на муниципальное жилье в больших масштабах?»

Она пожала плечами. «Есть только один способ убедиться…»

Первый адрес, который они попробовали, был высотным зданием в Дамбидайкс, недалеко от старого полицейского участка Ребуса. Женщина, которая открыла дверь, выглядела как африканка. За ней сновали маленькие дети. «Мы ищем мистера Бэрда», — сказала Маккензи. Женщина только покачала головой. Маккензи повторила имя.

«Человек, которому ты платишь аренду», — добавил Ребус. Женщина продолжала качать головой, медленно, но целенаправленно закрывая за ними дверь. «Думаю, мы куда-то движемся», — сказала Маккензи. «Пошли». Выйдя из машины, она была резва и деловита, но на пассажирском сиденье она расслабилась, расспрашивая Ребуса о его работе, где он живет, женат ли он.

«Расстались», — сказал он ей. «Давным-давно. А ты?»

Она подняла руку, чтобы показать ему свое обручальное кольцо.

«Но иногда женщины просто носят его, чтобы доставлять себе меньше хлопот», — сказал он.

Она фыркнула. «А я-то думала, что у меня подозрительный ум».

«Полагаю, это подходит для нашей работы».

Она вздохнула. «Без них моя работа была бы намного проще».

«Вы имеете в виду иммигрантов?»

Она кивнула. «Иногда я смотрю им в глаза и вижу, через что им пришлось пройти, чтобы попасть сюда». Она помолчала. «И все, что я могу им предложить, — это такие места, как Ноксленд...

«Лучше, чем ничего», — сказал Ребус.

'Я надеюсь, что это так…'

Их следующей остановкой был многоквартирный дом в Лейте. Лифты не работали, поэтому им пришлось подниматься на четыре этажа, Маккензи мчалась вперед в своих шумных туфлях. Ребус на мгновение отдышался, затем кивнул, давая ей знать, что она может постучать в дверь. Ответил мужчина. Он был смуглый и небритый, в белом жилете и спортивных штанах. Он провел пальцами по густым темным волосам.

«Кто ты, черт возьми, такой?» — сказал он по-английски с сильным акцентом.

«Вот это у тебя учитель ораторского искусства», — сказал Ребус, голос его стал жестче, чтобы соответствовать голосу мужчины. Мужчина уставился на него, не понимая.

Маккензи повернулась к Ребусу. «Славянский, может быть? Восточноевропейский?» Она повернулась к мужчине. «Откуда вы?»

«Иди на хуй», — ответил мужчина. В этом, казалось, было мало злобы; он пробовал слова, либо чтобы отметить их эффект, либо потому, что они работали для него в прошлом.

«Роберт Бэрд», — сказал Ребус. «Ты его знаешь?» Глаза мужчины сузились, и Ребус повторил имя. «Ты платишь ему деньги». Он потер большой палец и остальные пальцы вместе, надеясь, что мужчина поймет. Вместо этого он разволновался.

«Отъебись сейчас же!»

«Мы не просим у вас денег», — попытался объяснить Ребус. «Мы ищем Роберта Бэрда. Это его квартира». Ребус указал на интерьер.

«Хозяин», — попытался Маккензи, но ничего не вышло. Лицо мужчины дергалось, на лбу выступил пот. «Никаких проблем», — сказал ему Ребус, подняв руки и показывая мужчине свои ладони — надеясь, что этот знак до него дойдёт. Внезапно он заметил ещё одну фигуру в тени коридора. «Вы говорите по-английски?» — крикнул он.

Мужчина повернул голову, что-то гортанно пролаял. Но фигура продолжала приближаться, пока Ребус не увидел, что это был подросток.

«Говорите по-английски?» — повторил он.

«Маленький», — признался парень. Он был худой и красивый, одетый в синюю рубашку с короткими рукавами и джинсы.

«Вы иммигранты?» — спросил Ребус.

«Вот наша страна», — защищаясь, заявил мальчик.

«Не волнуйся, сынок, мы не из иммиграционной службы. Ты ведь платишь деньги, чтобы жить здесь, не так ли?»

«Мы платим, да».

«Человек, которому ты даешь деньги, — это тот, с кем мы хотели бы поговорить». Мальчик перевел часть этого отцу. Отец уставился на Ребуса и покачал головой.

«Передай отцу, — сказал Ребус мальчику, — что можно организовать визит иммиграционной службы, если он предпочтет поговорить с ними».

Глаза мальчика расширились от страха. На этот раз перевод занял больше времени. Мужчина снова посмотрел на Ребуса, на этот раз с каким-то грустным смирением, словно он привык к тому, что его пинает начальство, но надеялся на передышку. Он что-то пробормотал, и мальчик побрел обратно по коридору. Он вернулся со сложенным листком бумаги.

«Он приходит за деньгами. Если у нас проблемы, мы это…»

Ребус развернул записку. Номер мобильного телефона и имя: Гарет. Ребус показал записку Маккензи.

«Гарет Бэрд — одно из имен в списке», — сказала она.

«Не может быть, чтобы их было так много в Эдинбурге. Скорее всего, это тот же самый». Ребус забрал записку обратно, размышляя о том, какой эффект произведет телефонный звонок. Он увидел, что мужчина пытается предложить ему что-то: горсть наличных.

«Он пытается нас подкупить?» — спросил Ребус у мальчика. Сын покачал головой.

«Он не понимает». Он снова обратился к отцу. Мужчина что-то пробормотал, затем уставился на Ребуса, и Ребус тут же вспомнил, что сказала Маккензи в машине. Это была правда: глаза красноречиво выражали боль.

«Сегодня», — сказал мальчик Ребусу. «Деньги… сегодня».

Глаза Ребуса сузились. «Гарет придет сюда сегодня, чтобы забрать арендную плату?»

Сын посоветовался с отцом и кивнул.

«Во сколько?» — спросил Ребус.

Еще одно обсуждение. «Может быть, сейчас… скоро», — перевел мальчик.

Ребус повернулся к Маккензи. «Я могу вызвать машину, чтобы отвезти тебя обратно в офис».

«Ты собираешься его ждать?»

«Вот такой план».

«Если он злоупотребляет своими правами на аренду, я тоже должен быть здесь».

«Ждать придется долго… Буду держать тебя в курсе. Альтернатива — торчать со мной весь день». Он пожал плечами, сказав ей, что это ее выбор.

«Ты мне позвонишь?» — спросила она.

Он кивнул. «Тем временем вы могли бы заняться некоторыми другими адресами».

Она увидела в этом смысл. «Хорошо», — сказала она.

Ребус достал мобильный. «Я вызову патрульную машину».

«А что, если это его отпугнет?»

«Хорошее замечание… тогда такси». Он позвонил, и она спустилась вниз, оставив Ребуса лицом к лицу с отцом и сыном.

«Я подожду Гарета», — сказал он им. Затем он заглянул в коридор. «Не против, если я войду?»

«Пожалуйста», — сказал мальчик. Ребус вошел внутрь.

Квартиру нужно было украсить. Полотенца и полоски ткани были прижаты к щелям в оконных рамах, чтобы минимизировать сквозняки. Но мебель была, и место было чистым. Один узкий элемент газового камина в гостиной был зажжен.

«Кофе?» — спросил мальчик.

«Пожалуйста», — ответил Ребус. Он указал на диван, прося разрешения сесть. Отец кивнул, и Ребус сел. Затем он снова встал, чтобы рассмотреть фотографии на каминной полке. Три или четыре поколения одной семьи. Ребус повернулся к отцу, улыбаясь и кивая. Лицо мужчины немного смягчилось. В комнате больше ничего не привлекало внимание Ребуса: никаких украшений или книг, никакого телевизора или стереосистемы. На полу у кресла отца стояло небольшое портативное радио. Оно было заклеено скотчем, по-видимому, чтобы не развалилось. Ребус не мог видеть пепельницу, поэтому держал сигареты в кармане. Когда мальчик вернулся из кухни, Ребус принял от него крошечную чашку. Молока не было. Напиток был густым и черным, и когда Ребус сделал свой первый глоток, он не мог решить, был ли его током кофеин или сахар. Он кивнул, давая понять хозяевам, что это было хорошо. Они пялились на него, как на экспонат. Он решил спросить имя мальчика и немного истории семьи. Но тут зазвонил его мобильный. Он пробормотал что-то похожее на извинение, когда ответил на звонок.

Это была Шивон.

«Что-нибудь потрясающее?» — спросила она в телефон. Она сидела в каком-то зале ожидания. Она не ожидала, что сможет сразу же увидеть врачей, но предвкушала кабинет или приемную. Здесь она была с амбулаторными пациентами и посетителями, шумными малышами и персоналом, который игнорировал всех посторонних, покупая закуски в двух торговых автоматах. Шивон провела много времени, изучая содержимое этих автоматов. В одном был ограниченный ассортимент сэндвичей — треугольники тонкого белого хлеба со смесями салата, помидоров, тунца, ветчины и сыра. Другой был более популярным: чипсы и шоколад. Там также был автомат с напитками, но на нем была надпись «Не работает».

Когда соблазн машин прошел, она пролистала материалы для чтения на журнальном столике — устаревшие женские журналы, страницы которых едва держались вместе, за исключением тех, где фотографии и предложения были вырваны. Там было также несколько детских комиксов, но она приберегала их на потом. Вместо этого она начала прибираться в телефоне, удаляя ненужные текстовые сообщения и записи звонков. Затем она отправила сообщения паре друзей. И, наконец, она окончательно сдалась и позвонила Ребусу.

«Нельзя ворчать», — только и сказал он. «Что ты задумал?»

«Толкаешься в лазарете. А ты?»

«Ошиваюсь в Лейте».

«Можно было бы подумать, что нам не нравится Гейфилд».

«Но мы же знаем, что они неправы, не так ли?»

Она улыбнулась этому. Вошел еще один ребенок, едва достаточно взрослый, чтобы толкнуть дверь. Он встал на цыпочки, чтобы положить монеты в шоколадный автомат, но потом не смог решиться. Он прижался носом и руками к стеклянному дисплею, завороженный.

«Мы все еще встретимся позже?» — спросила Шивон.

«Если нет, я дам вам знать».

«Только не говорите мне, что вы ожидаете лучшего предложения».

«Никогда не знаешь наверняка. Ты видел тряпку Стива Холли сегодня утром?»

«Я читаю только газеты для взрослых. Он напечатал фотографию?»

«Он это сделал… а затем он отправился в город к просителям убежища».

«О, черт».

«Так что если еще какой-нибудь бедняга окажется в морозилке, мы будем знать, кого винить».

Дверь в зал ожидания снова открылась. Сиобхан подумала, что это может быть мама ребенка, но вместо этого это была женщина из регистратуры. Она жестом пригласила Сиобхан следовать за ней.

«Джон, нам придется поговорить позже».

«Это ты мне звонил, помнишь?»

«Извините, но, похоже, меня разыскивают».

«И вдруг меня больше нет? Спасибо, Шивон».

«Увидимся сегодня днём…»

Но Ребус уже повесил трубку. Сиобхан последовала за регистратором сначала по одному коридору, потом по другому, женщина шла быстро, так что между ними не было возможности поговорить. Наконец она указала на дверь. Сиобхан кивнула в знак благодарности, постучала и вошла.

Это был какой-то офис: ряды полок, стол и компьютер. Один врач в белом халате сидел, разворачиваясь, на единственном стуле. Другой опирался на стол, вытянув руки над головой. Оба были красивы и знали это.

«Я — детектив-сержант Кларк», — сказала Шивон, пожимая руку первому.

«Альф Макатир», — сказал он ей, его пальцы коснулись ее пальцев. Он повернулся к своему коллеге, который вставал со стула. «Разве это не признак того, что ты стареешь?» — спросил он.

'Что?'

«Когда полицейские начинают вести себя более восхитительно».

Другой ухмылялся. Он сжал руку Шивон. «Я Алексис Кейтер. Не беспокойся о нем, Виагра почти закончилась».

«Так ли это?» — Макатир был в ужасе. «Тогда пришло время для другого рецепта».

«Послушай, — говорила Кейтер Шивон, — если речь идет о детской порнографии на компьютере Альфа…»

Сиобхан выглядела суровой. Он наклонил свое лицо к ней.

«Шучу», — сказал он.

«Ну», — ответила она, — «мы могли бы отвезти вас обоих в участок… конфисковать все ваши компьютеры и программное обеспечение… это может занять несколько дней, конечно». Она помолчала. «И, кстати, полиция, возможно, становится красивее, но нас также обходят стороной в плане чувства юмора в первый рабочий день…»

Они смотрели на нее, стоя плечом к плечу, оба прислонились к краю стола.

«Это нам сказали», — сказал Кейтер своему другу.

«Совершенно верно», — согласился Макатир.

Они были высокими и стройными, расширяющимися в плечах. Частные школы и регби, предположила Сиобхан. Зимние виды спорта тоже, судя по их загару. Макатир был более смуглым из них двоих: густые брови, почти сходившиеся посередине, непослушные черные волосы, лицо нуждалось в бритье. Кейтер был светловолосым, как его отец, хотя ей показалось, что он, возможно, красил их. Уже проступала легкая лысина по мужскому типу. Те же зеленые глаза, как у его отца, но в остальном сходства было мало. Легкое обаяние Гордона Кейтера сменилось чем-то гораздо менее выигрышным: абсолютной уверенностью в том, что Алексис всегда будет одним из победителей жизни, не из-за того, кем он был, каких-либо качеств, которыми он мог обладать, а из-за этой родословной.

Макатир повернулся к своему другу. «Должно быть, это записи наших филиппинских горничных…»

Кейтер похлопал Макатира по плечу, не сводя глаз с Шивон.

«Нам любопытно », — сказал он ей.

«Говори за себя, милая», — сказал Макатир, напуская на себя манерность.

В этот момент Шивон увидела, как работают их отношения:

Макатир работал над этим постоянно, почти как королевский шут в старину, нуждающийся в покровительстве Кейтера. Потому что у Кейтера была власть: все хотели быть его друзьями. Он был магнитом для всего, чего жаждал Макатир, приглашений и девушек. Как будто для того, чтобы подтвердить это, Кейтер бросил на своего друга взгляд, и Макатир сделал вид, что закрывает рот на замок.

«Что мы можем сделать для вас?» — спросила Кейтер с почти преувеличенной вежливостью. «У нас действительно всего несколько минут между пациентами…»

Это был еще один хитрый ход: укрепление его репутации — я сын звезды, но здесь моя работа — помогать людям, спасать жизни. Я необходимость, и вы ничего не можете сделать, чтобы это изменить…

«Мэг Леннокс», — сказала Шивон.

«Мы в темноте», — сказал Катер. Он отвел взгляд и закинул ногу на ногу.

«Нет, ты не такой», — сказала ему Шивон. «Ты украл ее скелет из медицинской школы».

«Мы это сделали?»

«А теперь она снова появилась… похороненная в районе Флешмаркет-Клоуз».

«Я видел эту историю», — сказал Кейтер, едва заметно кивнув. «Ужасная находка, не правда ли? Я думал, в статье говорилось, что это как-то связано с вызовом дьявола?»

Шивон покачала головой.

«В этом городе полно дьяволов, а, Лекс?» — сказал Макатир.

Кейтер проигнорировал его. «Так вы думаете, мы забрали скелет из медицинской школы и закопали его в подвале?» Он сделал паузу. «Об этом сообщили в полицию в то время…? Только я не помню, чтобы видел эту конкретную историю. Конечно, университет должен был сообщить об этом соответствующим органам». Макатир согласно кивнул.

«Ты же знаешь, что этого не произошло», — тихо сказала Шивон. «Они все еще были в грязи, позволив тебе выйти из патологоанатомической лаборатории с набором частей тела».

«Это серьезные обвинения». Катер улыбнулся. «Должен ли присутствовать мой адвокат?»

«Мне нужно только знать, что вы сделали со скелетами».

Он уставился на нее, вероятно, тем же взглядом, который смущал многих молодых женщин. Сиобхан даже не моргнула. Он шмыгнул носом и сделал глубокий вдох.

«Насколько тяжким преступлением является захоронение музейного экспоната под пабом?» Он попытался ответить ей еще одной улыбкой, склонив голову набок. «Разве нет никаких наркоторговцев или насильников, которых вам следовало бы преследовать вместо этого?»

Ей вспомнился Донни Крукшенк, его изуродованное лицо не было ни малейшей расплатой за его преступление...

«Ты не в беде», — сказала она наконец. «Все, что ты мне скажешь, останется между нами».

«Как разговоры в постели?» — не удержался Макатир. Его смех замер при очередном взгляде Кейтер.

«Это значит, что мы окажем вам услугу, детектив Кларк. Услугу, за которую, возможно, придется отплатить».

Макатир ухмыльнулся комментарию своего друга, но промолчал.

«Это будет зависеть от обстоятельств», — сказала Шивон.

Кейтер слегка наклонился к ней. «Пойдем со мной сегодня вечером выпьем, тогда и расскажу».

«Скажи мне сейчас».

Он покачал головой, не сводя с нее глаз. «Сегодня вечером». Макатир выглядел разочарованным: по-видимому, какая-то предыдущая договоренность вот-вот будет нарушена.

«Я так не думаю», — сказала Шивон.

Кейтер взглянул на часы. «Нам нужно вернуться в палату…» Он снова протянул руку. «Было интересно познакомиться с вами. Держу пари, нам было бы о чем поговорить…» Когда она настояла на своем, отказавшись взять его за руку, он поднял бровь. Это был любимый прием его отца, она видела его в полудюжине фильмов. Слегка озадаченный и разочарованный…

«Всего один напиток», — сказала она.

«И две соломинки», — добавила Кейтер. К нему возвращалось чувство собственной силы: ей не удалось его отвергнуть. Еще одна победа на счету.

«Opal Lounge в восемь?» — предложил он.

Она покачала головой. «Оксфордский бар в семь тридцать».

«Я не… Это новое?»

«Как раз наоборот. Поищи в телефонной книге». Она открыла дверь, чтобы уйти, но остановилась, словно только что о чем-то подумала. «И оставь своего шута в его ложе». Кивнув в сторону Альфа Макатира.

Алексис Кейтер смеялась, выходя.

OceanofPDF.com


7

Мужчина по имени Гарет смеялся в свой мобильный телефон, когда дверь открылась. На каждом его пальце были золотые кольца, цепи свисали с шеи и запястий. Он был невысоким, но широким. Ребусу показалось, что большая его часть была толстой. Живот свисал над поясом. Он сильно лысел и позволил волосам расти нестриженными, так что они свисали до воротника и ниже. На нем был черный кожаный плащ и черная футболка, мешковатые джинсы и потертые кроссовки. Он уже протянул свободную руку за деньгами, не ожидая, что другая рука схватит ее и втащит его в квартиру. Он выронил телефон, выругавшись и, наконец, обратив внимание на Ребуса.

«Кто ты, черт возьми?»

«Добрый день, Гарет. Извините, если я был немного резок… иногда три чашки кофе меня так делают».

Гарет собирался с мыслями, решив, что его не собираются обыгрывать. Он наклонился за телефоном, но Ребус наступил на него, покачав головой.

«Позже», — сказал он, вышвыривая телефон за дверь и захлопывая ее за собой.

«Что здесь происходит?»

«Мы просто болтаем, вот что».

«Ты кажешься мне мерзостью».

«Ты хорошо разбираешься в людях». Ребус махнул рукой в сторону коридора и пригласил Гарета пройти в гостиную, прижав руку к спине молодого человека. Проходя мимо отца и сына в дверях кухни, Ребус посмотрел на сына и получил кивок, что означало, что он нашел нужного человека. «Сядь», — приказал Ребус. Гарет опустился на подлокотник дивана. Ребус встал перед ним. «Это твоя квартира?»

«А какое тебе дело?»

«Только в договоре аренды указано не ваше имя».

«Разве нет?» — Гарет поиграл с цепями на левом запястье.

Ребус наклонился над ним и ударил его прямо в лицо.

«Бэрд — твоя настоящая фамилия?»

«Да». Его тон бросал вызов Ребусу, чтобы тот назвал его лжецом. Затем: «Что смешного?»

«Просто маленькая хитрость, Гарет. Видишь ли, я на самом деле не знал твоей фамилии». Ребус помолчал и снова выпрямился. «Но теперь знаю. Роберт — кто — твой брат? Папа?»

«О ком мы говорим?»

Ребус снова улыбнулся. «Немного поздновато для всего этого, Гарет».

Гарет, похоже, согласился. Он ткнул пальцем в сторону кухни. «Они что, нас сдали? Неужели?»

Ребус покачал головой, подождал, пока Гарет полностью сосредоточит на нем свое внимание.

«Нет, Гарет», — сказал он. «Это сделал мертвец…»

После чего он дал молодому человеку медленно кипеть в течение пяти минут, как разогретый кукареку. Ребус устроил представление, проверяя текстовые сообщения на своем мобильном. Открыл новую пачку сигарет и сунул одну незажженную между губ.

«Могу ли я взять один из них?» — спросил Гарет.

«Абсолютно… как только ты мне скажешь: Роберт твой брат или отец? Я предполагаю, что отец, но я могу ошибаться. Кстати, я не могу даже начать подсчитывать, сколько уголовных обвинений сейчас нависло над тобой. Сдача в субаренду — это только начало. Роберт декларирует все эти незаконные доходы? Видишь ли, как только налоговый инспектор вцепится когтями тебе в пасть, он станет хуже бенгальского тигра. Поверь мне — я видел результаты». Он сделал паузу. «А потом еще и требование денег с угрозами… вот где ты появляешься конкретно».

«Я никогда ничего не делал!»

'Нет?'

«Ничего подобного… Я просто коллекционирую, вот и все». В его голосе послышались умоляющие нотки. Ребус догадался, что Гарет был медлительным, неуклюжим ребенком в школе — у него не было настоящих друзей, просто люди, которые терпели его из-за его размеров, используя эти размеры, когда того требовали обстоятельства.

«Меня интересует не ты», — заверил его Ребус. «Не тогда, когда у меня будет адрес твоего отца — адрес, который я все равно получу. Я просто пытаюсь избавить нас обоих от этой суеты…»

Гарет поднял глаза, размышляя об этой «паре из нас». Ребус пожал плечами, извиняясь.

«Видишь, ты поедешь со мной обратно в участок. Держу тебя под стражей, пока не получу адрес... потом нанесем визит...»

«Он живет в Порти», — выпалил Гарет. Имея в виду Портобелло: на берегу моря к юго-востоку от города.

«И он твой отец?»

Гарет кивнул.

«Вот так», сказал Ребус, «это было не так уж и плохо. Теперь вставай…»

'Зачем?'

«Потому что мы с тобой собираемся нанести ему визит».

Гарету это не понравилось, Ребус мог сказать, но он не оказал никакого сопротивления, после того как Ребус заставил его подняться на ноги. Ребус пожал руки хозяевам, поблагодарил их за кофе. Отец начал предлагать Гарету банкноты, но Ребус покачал головой.

«Больше не нужно платить за аренду», — сказал он сыну. «Разве не так, Гарет?»

Гарет мотнул головой, ничего не сказал. Снаружи его мобильный телефон уже забрали. Ребусу напомнили о факеле…

«Кто-то прикарманил его», — пожаловался Гарет.

«Тебе придется сообщить об этом», — посоветовал Ребус. «Убедись, что страховая позаботится об этом». Он увидел выражение лица Гарета. «Всегда предполагаю, что его изначально не украли».

На уровне земли японский спортивный автомобиль Гарета окружили полдюжины детей, чьи родители отказались от возможности отправить их в школу. «Сколько он вам дал?» — спросил их Ребус.

«Два бара». То есть два фунта.

«И сколько времени это ему даст?»

Они просто уставились на Ребуса. «Это не паркомат», — сказал один из них. «Мы не выписываем штрафы». Его приятели присоединились к смеху.

Ребус кивнул и повернулся к Гарету. «Мы берем мою машину», — сказал он ему. «Просто надеюсь, что твоя будет еще здесь, когда ты вернешься…»

«А если нет?»

«Возвращаемся в полицейский участок за рекомендацией, которая поможет с иском о страховании… Всегда предполагая, что вы застрахованы».

«Всегда предполагаю», — смиренно сказал Гарет.

До Портобелло ехать было недолго. Они выехали на Сифилд-роуд, никаких признаков дневной смены проституток. Гарет направил Ребуса на боковую дорогу около набережной. «Нам нужно припарковаться здесь и пройтись», — объяснил он. Так они и сделали. Море было цвета сланца. Собаки гонялись за палками по пляжу. Ребус чувствовал себя так, будто он перенесся назад во времени: в магазины чипсов и игровые автоматы. Много лет, когда он был ребенком, родители возили его и его брата в караван в Сент-Эндрюсе на лето или в дешевую гостиницу типа «постель и завтрак» в Блэкпуле. С тех пор любой приморский городок мог вернуть его в те дни.

«Ты вырос здесь?» — спросил он Гарета.

«Многоквартирный дом в Горги, там я вырос».

«Ты достиг больших высот в мире», — сказал ему Ребус.

Гарет просто пожал плечами и толкнул ворота. «Вот и всё».

Садовая дорожка вела к входной двери четырехэтажного двухэтажного террасного дома. Ребус на мгновение замер. Из каждого окна открывался ничем не заслоненный вид на пляж.

«Немного отошел от Горги», — пробормотал он, следуя за Гаретом по тропинке. Молодой человек отпер дверь и крикнул, что он дома. Коридор был коротким и узким, без дверей и лестницы. Гарет не стал заглядывать ни в одну из комнат. Вместо этого он направился на первый этаж, Ребус все еще не отставал.

Они вошли в гостиную. Двадцать шесть футов в длину, с эркером от пола до потолка. Место было со вкусом оформлено и обставлено, но слишком современно: хром, кожа и абстрактное искусство. Форма и размеры комнаты не подходили ни к чему из этого. Остались оригинальная люстра и карнизы, давая представление о том, что могло бы быть. У окна стоял латунный телескоп, поддерживаемый деревянным штативом.

«Что, черт возьми, ты сюда приплел?»

За столом у телескопа сидел мужчина. На шее у него висели очки на шнурке. Волосы у него были серебристо-серые, аккуратно подстриженные, лицо было изборождено морщинами скорее от непогоды, чем от возраста.

«Мистер Бэрд, я детектив-инспектор Ребус…»

«Что он натворил на этот раз?» Бэрд закрыл газету, которую читал, и уставился на сына. В его голосе звучало скорее смирение, чем гнев. Ребус догадался, что дела у Гарета в маленьком семейном предприятии идут не так, как он надеялся.

«Дело не в Гарете, мистер Бэрд... дело в вас».

'Мне?'

Ребус обошел комнату. «Совет определенно стал лучше сдавать жилье в аренду в последнее время».

«О чем ты?» — вопрос был адресован Ребусу, но глаза Бэрда тоже просили объяснений у сына.

«Он ждал меня, папа», — вырвалось у Гарета. «Заставил меня оставить там машину и все такое».

«Мошенничество — это серьезное дело, мистер Бэрд», — говорил Ребус. «Всегда меня это озадачивает, но суды, похоже, ненавидят это больше, чем взлом или грабеж. Я имею в виду, кого вы обманываете, в конце концов? Не человека, не совсем… просто эту большую анонимную каплю, называемую «советом». Ребус покачал головой. «Но они все равно свалятся на вас, как дерьмо с неба».

Бэрд откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. «Заметьте, — добавил Ребус, — вы не удовлетворились мелочами... Сколько квартир вы сдаете в субаренду — десять? Двадцать? Я бы сказал, вы втянули в это всю семью... может быть, даже несколько умерших тетушек и дядюшек в документах».

«Вы здесь, чтобы арестовать меня?»

Ребус покачал головой. «Я готов на цыпочках уйти из твоей жизни в ту минуту, как получу то, за чем пришел».

Бэрд вдруг заинтересовался, увидев человека, с которым можно было бы вести дела. Но он не был полностью убежден.

«Гарет, с ним есть еще кто-нибудь?»

Гарет покачал головой. «Ждет меня в квартире…»

«Никого нет снаружи? Ни водителя, ни кого-нибудь еще?»

Все еще качая головой. «Мы приехали сюда на его машине... только я и он».

Бэрд задумался. «И сколько же мне это будет стоить?»

«Ответы на несколько вопросов. Один из ваших арендаторов недавно погиб».

«Я говорю им, чтобы они держались сами по себе», — начал спорить Бэрд, готовый защищаться от любых намеков на то, что он нерадивый домовладелец. Ребус стоял у окна, глядя на пляж и набережную. Мимо них прошла пожилая пара, держась за руки. Его раздражало, что они, возможно, субсидируют аферы такой акулы, как Бэрд. Или, может быть, их внуки томятся в очереди на муниципальную квартиру.

«Я уверен, это очень заботливо с вашей стороны», — сказал Ребус. «Мне нужно знать его имя и откуда он родом».

Бэрд фыркнул. «Я не спрашиваю, откуда они взялись, — однажды совершил эту ошибку и получил за свои грехи. Меня беспокоит то, что им всем нужна крыша над головой. И если совет не захочет или не сможет помочь… ну, я помогу».

«За определенную цену».

« Справедливая цена».

«Да, ты весь такой сердечный. Так ты никогда не знал его имени?»

«Использовал имя Джим».

«Джим? Это была его идея или твоя?»

'Мой.'

«Как вы его нашли?»

«У клиентов есть способ найти меня. Можно сказать, «сарафанное радио». Этого бы не произошло, если бы им не нравилось то, что они получают».

«Они получают муниципальные квартиры… и платят вам сверх нормы за эту привилегию». Ребус тщетно ждал, что Бэрд что-нибудь скажет; он знал, что говорят ему глаза этого человека — Ты это снял с души? «И ты понятия не имеешь о его национальности? Откуда он? Как он сюда попал…?» Бэрд покачал головой.

«Гарет, принеси нам пива из холодильника». Гарет быстро подчинился. Ребуса не смутило множественное число «нас» — он знал, что выпивки ему не предоставят.

«Так как же вы можете общаться со всеми этими людьми, если не знаете их языка?»

«Есть способы. Несколько знаков и немного мимики...» Гарет вернулся с одной банкой, которую он передал отцу. «Гарет изучал французский в школе, я подумал, что это может нам пригодиться». Его голос понизился в конце предложения, и Ребус предположил, что Гарет снова не оправдал ожиданий.

«Джиму не нужно было подражать», — добавил мальчик, желая внести хоть что-то в разговор. «Он немного говорил по-английски. Не так хорошо, как его приятель, заметьте…» Отец сердито посмотрел на него, но Ребус встал между ними.

«Какой приятель?» — спросил он Гарета.

«Просто какая-то женщина… примерно моего возраста».

«Они жили вместе?»

«Джим жил один. У меня было такое чувство, что она была просто кем-то, кого он знал».

«Из поместья?»

'Я полагаю … '

Но теперь Бэрд был на ногах. «Послушай, ты получил то, за чем пришел».

«А я?»

«Хорошо, я скажу по-другому: ты получил все, что получил».

«Это мне решать, мистер Бэрд». Затем сыну: «Как она выглядела, Гарет?»

Но Гарет понял намек. «Не могу вспомнить».

«Что? Даже цвет ее кожи неизвестен? Ты, кажется, помнишь, сколько ей лет».

«Кожа гораздо темнее, чем у Джима… это все, что я знаю».

«Но она говорила по-английски?»

Гарет попытался обратиться к отцу за советом, но Ребус изо всех сил старался не попадаться ему на глаза.

«Она говорила по-английски и была подругой Джима», — настаивал Ребус. «И она жила в поместье… Просто дайте мне еще немного».

«Это все».

Бэрд прошел мимо Ребуса и обнял сына за плечи. «Ты совсем запутал мальчика», — пожаловался он. «Если он вспомнит что-нибудь еще, он даст тебе знать».

«Я уверен, что так и будет», — сказал Ребус.

«И ты имел в виду то, что сказал, что оставил нас в покое?»

«Каждое слово, мистер Бэрд... Конечно, у Департамента жилищного строительства могут быть свои собственные чувства по этому вопросу».

Лицо Бэрда исказила ухмылка.

«Я выйду сам», — сказал Ребус.

На набережной дул сильный ветер. Ему потребовалось четыре попытки, чтобы зажечь сигарету. Он постоял там некоторое время, уставившись в окно гостиной, затем вспомнил, что пропустил обед. На Хай-стрит было много пабов, поэтому он оставил машину там, где она была, и прогулялся до ближайшего. Позвонил миссис Маккензи и рассказал ей о Бэрде, закончив разговор, когда он толкнул дверь паба. Заказал половину IPA, чтобы запить куриный салат-ролл. Ранее они подавали суп и stovies, и аромат сохранялся. Один из постоянных клиентов попросил бармена найти канал скачек. Переключив пульт от телевизора через дюжину каналов, он пропустил тот, который заставил Ребуса перестать жевать.

«Возвращайтесь», — приказал он, и изо рта у него вылетели обломки.

'Который из?'

«Ого, прямо там». Это была местная новостная программа, внешняя трансляция демонстрации в том, что было узнаваемо в Ноксленде. Наспех сделанные баннеры и плакаты:

ПРЕНЕБРЕЖЕННЫЙ

МЫ НЕ МОЖЕМ ТАК ЖИТЬ

МЕСТНЫМ ЖИТЕЛЯМ ТАКЖЕ НУЖНА ПОМОЩЬ…

Репортер брал интервью у пары из квартиры по соседству с жертвой. Ребус уловил странное слово и фразу: совет несет ответственность... чувства игнорируются... свалка... никаких консультаций ... Это было почти так, как будто их проинструктировали, какие модные словечки использовать. Репортер повернулся к хорошо одетому мужчине азиатской внешности в очках в серебряной оправе. Его имя появилось на экране как Мохаммад Дирван. Он был из чего-то под названием Glasgow New Citizens Collective.

«Там полно психов», — заметил бармен.

«Они могут запихнуть в Ноксленд столько, сколько им нужно», — согласился завсегдатай. Ребус повернулся к нему.

«Столько чего?»

Мужчина пожал плечами. «Называйте их как хотите — беженцами или мошенниками. Кем бы они ни были, я прекрасно знаю, кто в итоге за них заплатит».

«Правильно, Мэтти», — сказал бармен. Затем Ребусу: «Насмотрелся?»

«Более чем достаточно», — сказал Ребус, не притронувшись к остаткам своего напитка, и направился к двери.

OceanofPDF.com


8

Ноксленд не успел успокоиться к моменту прибытия Ребуса. Фотографы были заняты сравнением снимков, сгрудившись вокруг экранов своих цифровых камер. Радиожурналист брал интервью у Эллен Уайли. Крысозадый Рейнольдс покачал головой, идя по пустырю к своей машине.

«Что случилось, Чарли?» — спросил Ребус.

«Возможно, ситуация немного разрядилась бы, если бы мы предоставили им возможность заняться этим», — прорычал Рейнольдс, захлопывая дверцу машины и хватая уже открытую пачку чипсов.

Возле Portakabin произошла свалка. Ребус узнал лица по телевизионным картинкам: плакаты уже начали потрескаться. На них указывали пальцами, пока местные жители и Мохаммад Дирван продолжали спорить. Вблизи Дирван показался Ребусу адвокатом: новое черное шерстяное пальто, начищенные туфли, серебряные усы. Он жестикулировал руками, повышая голос, чтобы перекричать шум. Ребус заглянул через сетчатую решетку, закрывающую окно Portakabin. Как и предполагалось, дома никого не было. Он огляделся и в конце концов пошел по дорожке к другой стороне многоквартирного дома. Он вспомнил небольшой букетик цветов на месте убийства. Теперь они были разбросаны, растоптаны. Может, их оставил друг Джима…

Транзитный фургон стоял сам по себе в оцепленной зоне, которая обычно предоставляла бы парковку для жителей. Спереди никого не было, но Ребус постучал в задние двери. Окна были затемнены, но он знал, что его можно увидеть изнутри. Дверь открылась, и он забрался внутрь.

«Добро пожаловать в ящик с игрушками», — сказал Шуг Дэвидсон, снова садясь рядом с оператором. Задняя часть фургона была заполнена записывающим и контрольным оборудованием. Полиция любила вести записи о любых гражданских беспорядках в городе. Это было полезно для идентификации нарушителей порядка и для составления дела, если это было необходимо. С видеоэкрана Ребусу показалось, что кто-то снимал с площадки второго или третьего этажа. Кадры увеличивались и уменьшались, размытые крупные планы внезапно становились резкими.

«Пока что не было никакого насилия», — пробормотал Дэвидсон. Затем, обращаясь к оператору: «Вернись немного назад… вот сюда… останови это, ладно, Крис?»

На неподвижном изображении было какое-то мерцание, которое Крис попытался исправить.

«Кто тебя беспокоит, Шуг?» — спросил Ребус.

«Проницательный, как всегда, Джон…» Дэвидсон указал на одну из фигур в конце демонстрации. Мужчина был одет в оливково-зеленую парку, капюшон был натянут на голову, так что были видны только подбородок и губы. «Я думаю, он был здесь несколько месяцев назад… У нас была банда из Белфаста, пытавшаяся захватить наркоторговлю».

«Ты ведь их убрал, да?»

«Большинство из них находятся под стражей. Несколько человек отправились домой».

«Так почему же он вернулся?»

'Не уверен.'

«Вы пробовали спросить его?»

«Он скрылся, увидев наши камеры».

'Имя?'

Дэвидсон покачал головой. «Мне придется немного покопаться…» Он потер лоб. «И как прошел твой день, Джон?» Ребус рассказал ему о Роберте Бэрде.

Дэвидсон кивнул. «Хорошая штука», — сказал он, не совсем справившись с энтузиазмом.

«Я знаю, что это не поможет нам продвинуться дальше…»

«Извини, Джон, я просто...» Дэвидсон медленно покачал головой. «Нам нужно, чтобы кто-то вышел вперед. Оружие должно быть где-то там, кровь на одежде убийцы. Кто-то знает ».

«У девушки Джима могут быть какие-то идеи. Мы могли бы пригласить Гарета, посмотреть, сможет ли он ее заметить».

«Это идея», — размышлял Дэвидсон. «А пока мы наблюдаем, как взрывается Ноксленд…»

Фильм шел на четырех разных экранах. На одном из них была замечена толпа молодежи, стоящая в глубине толпы. Они носили шарфы на губах, капюшоны подняты. Заметив оператора, они повернулись и показали ему свои задницы. Один из них поднял камень и бросил его, но он не долетел.

«Видите ли», — сказал Дэвидсон, — «что-то подобное может поджечь фитиль...

«Были ли реальные нападения?»

«Просто словесные разговоры». Он откинулся назад и потянулся. «Мы закончили от двери к двери… Ну, мы закончили всех тех, кто хотел с нами поговорить». Он помолчал. «Сделай так, чтобы они могли с нами поговорить. Это место похоже на Вавилонскую башню… отряд переводчиков был бы для начала». Его желудок заурчал, и он попытался скрыть это, изогнувшись на скрипучем стуле.

«Время для перерыва?» — предложил Ребус. Дэвидсон покачал головой.

«А что насчет этого парня, Дирвана?»

«Он адвокат из Глазго, работал с некоторыми беженцами в местных поместьях».

«Так что же привело его сюда?»

«Помимо рекламы, возможно, он думает, что сможет заполучить целую кучу новых клиентов. Он хочет, чтобы лорд-провост сама приехала посмотреть на Ноксленд, хочет встречи политиков с иммигрантским сообществом. Он много чего хочет».

«Сейчас он в меньшинстве, его голос составляет один».

'Я знаю.'

«Ты рад скормить его львам?»

Дэвидсон уставился на него. «У нас там есть люди, Джон».

«Становилось довольно жарко».

«Ты предлагаешь себя в качестве телохранителя?»

Ребус пожал плечами. «Я делаю все, что ты мне скажешь, Шуг. Это твое шоу…»

Дэвидсон снова потер лоб. «Извини, Джон, извини…»

«Сделай перерыв, Шуг. Глоток воздуха, хотя бы…» Ребус открыл заднюю дверь.

«О, Джон, тебе сообщение. Ребята из отдела по борьбе с наркотиками хотят вернуть свой факел. Мне сказали передать тебе, что это срочно».

Ребус кивнул, вышел и снова закрыл дверь. Он направился в квартиру Джима. Дверь распахнулась. Никаких признаков факела на кухне или где-либо еще. Судебно-медицинская группа была там, но он сомневался, что они его забрали. Когда он выходил, Стив Холли выходил из соседней квартиры, держа свой диктофон у уха, чтобы проверить, работает ли он.

Мягкость на ощупь — вот в чем проблема этой страны…

«Я полагаю, вы с этим согласны», — сказал Ребус, напугав репортера. Холли остановила запись и убрала диктофон в карман.

«Объективная журналистика, Ребус, — изложение аргументов обеих сторон».

«Ты разговаривал с некоторыми из бедолаг, которых бросили в это логово льва?»

Холли кивнула. Он заглядывал через стену, размышляя, не следует ли ему знать о том, что происходит на уровне земли. «Мне даже удалось найти Ноксеров, которые не против всех этих новоприбывших — спорю, ты удивлен этим... Я был определенно удивлен». Он закурил сигарету и предложил одну Ребусу.

«Только что закончил одну», — солгал Ребус, покачав головой.

«Есть ли уже какой-нибудь результат по напечатанной нами фотографии?»

«Возможно, никто не заметил, что он там спрятан… слишком заняты чтением о неплательщиках налогов, выплатах и льготном жилье».

«Все это правда», — запротестовала Холли. «Я никогда не говорила, что это применимо здесь, но в некоторых местах это применимо».

«Если бы ты был ниже, я бы мог сбить мяч для гольфа с твоей головы».

«Неплохая линия», — ухмыльнулась Холли. «Может, я ею воспользуюсь…» Зазвонил его мобильный, и он принял вызов, отвернувшись от Ребуса, и ушел, словно детектива больше не существовало.

Ребус предположил, что именно так и работает кто-то вроде Холли. Живя настоящим, сосредоточившись только на этой конкретной истории. Как только она была написана, это была вчерашняя новость, и что-то другое должно было заполнить образовавшийся вакуум. Трудно было не сравнить этот процесс с тем, как работали некоторые его коллеги: дела стирались из памяти, новые ждали, надеясь на что-то необычное или интересное. Он знал, что есть и хорошие журналисты: они не все были похожи на Стива Холли. Некоторые из них не выносили этого человека.

Ребус последовал за Холли вниз и вышел в утихающую бурю. Менее дюжины ярых энтузиастов остались, чтобы обсудить свои претензии с адвокатом, к которому присоединились несколько иммигрантов. Это было сделано для новой фотосессии, и камеры снова были заняты, некоторые иммигранты закрывали лица руками. Ребус услышал шум позади себя, кто-то крикнул: «Давай, Хауи!» Он обернулся и увидел юношу, целенаправленно идущего к толпе, его друзья подбадривали его с безопасного расстояния. Юноша не обратил внимания на Ребуса. Он закрыл лицо, засунув руки в карман на передней части куртки. Его темп увеличивался, когда он проходил мимо Ребуса. Ребус слышал его хриплое дыхание, почти чувствовал исходящий от него адреналин.

Он схватил руку и дернул ее назад. Юноша развернулся, выхватив руки из сумки. Что-то покатилось по земле: небольшой камень. Юноша вскрикнул от боли, когда Ребус вывернул его руку выше за спину, заставив его упасть на колени. Толпа обернулась на звук, камеры щелкали, но глаза Ребуса были прикованы к банде, проверяя, не собираются ли они напасть скопом. Они не собирались: вместо этого они уходили, не собираясь спасать своего павшего товарища. Мужчина садился в помятый красный BMW. Мужчина в парке оливкового цвета.

Захваченный юноша теперь ругался между мучительными жалобами. Ребус знал, что над ним стоят офицеры в форме, один из них надевает наручники на юношу. Когда Ребус выпрямился, он встретился глазами с Эллен Уайли.

«Что случилось?» — спросила она.

«У него в кармане был камень… он собирался напасть на Дирвана».

«Это ложь», — выплюнул юноша. «Меня здесь подгоняют!» Капюшон был стянут с его головы, шарф — со рта. Ребус увидел выбритый череп, лицо, изуродованное прыщами. Один центральный зуб отсутствовал, рот был открыт в недоумении от того, как обернулись события. Ребус наклонился и поднял камень.

«Еще теплый», — сказал он.

«Отведите его на станцию», — приказал Уайли полицейским. Затем, обращаясь к юноше, он спросил: «Есть ли у вас что-нибудь острое, прежде чем мы обыщем ваши карманы?»

«Я вам ничего не говорю».

«Парни, посадите его в машину».

Молодого человека увели, камеры следовали за ним, пока он возвращался к своим жалобам. Ребус понял, что адвокат стоит перед ним.

«Вы спасли мне жизнь, сэр!» Он сжал руки Ребуса в своих.

«Я бы не заходил так далеко…»

Но Дирван повернулся к толпе. «Видишь? Видишь, как эта ненависть капает от отца к сыну? Это как медленный яд, загрязняющий саму землю, которая должна нас питать!» Он попытался обнять Ребуса, но встретил сопротивление. Казалось, это его не смутило. «Ты ведь полицейский, да?»

«Детектив-инспектор», — признал Ребус.

«Зовут Ребус!» — раздался голос. Ребус уставился на ухмыляющегося Стива Холли.

«Господин Ребус, я ваш должник, пока мы не погибнем на этой земле. Мы все у вас в долгу». Дирван имел в виду группу иммигрантов, стоявших неподалеку, по-видимому, не осознававших, что только что произошло. И вот в поле зрения появился Шуг Дэвидсон, ошеломленный зрелищем перед ним и сопровождаемый ухмыляющимся Крысозадом Рейнольдсом.

«Как всегда, Джон в центре внимания», — сказал Рейнольдс.

«Что это за история?» — спросил Дэвидсон.

«Здесь один пацан собирался ударить мистера Дирвана», — пробормотал Ребус. «Поэтому я его остановил». Он пожал плечами, как будто давая понять, что теперь жалеет об этом. Возвращался один из тех, кто увел юношу.

«Лучше взгляните на это, сэр», — сказал он Дэвидсону. Он держал полиэтиленовый пакет для улик. Внутри было что-то маленькое и угловатое.

Шестидюймовый кухонный нож.

Ребусу пришлось присматривать за своим новым лучшим другом.

Они находились в офисе CID в Torphichen Place. Молодого человека допрашивали в одной из комнат для допросов Шуг Дэвидсон и Эллен Уайли. Нож увезли в криминалистическую лабораторию в Howdenhall. Ребус пытался отправить текстовое сообщение Сиобхан, сообщая ей, что им придется перенести встречу. Он предложил шесть часов.

Дав показания, Мохаммад Дирван потягивал сладкий черный чай за одним из столов, не сводя глаз с Ребуса.

«Я так и не освоил все тонкости этих новых технологий», — заявил он.

«Я тоже», — признался Ребус.

«И все же каким-то образом они стали неотъемлемой частью нашего образа жизни».

«Я так полагаю».

«Вы немногословны, инспектор. Либо это так, либо я заставляю вас нервничать».

«Мне просто нужно перенести встречу, мистер Дирван».

«Пожалуйста…» Адвокат поднял руку. «Я же просил называть меня Мо». Он ухмыльнулся, обнажив ряд безупречных зубов. «Люди говорят мне, что это женское имя — они ассоциируют его с персонажем из EastEnders . Знаете его?» Ребус покачал головой. «Я говорю им: вы не помните футболиста Мо Джонстона? Он играл и за «Рейнджерс», и за «Селтик», дважды становясь героем и злодеем — трюк, на который даже лучший адвокат не мог надеяться».

Ребус выдавил улыбку. «Рейнджерс» и «Селтик»: протестантская команда и католическая. Он что-то задумался. «Скажите, мистер…» Сердитый взгляд Дирвана. «Мо… скажите, вы имели дело с беженцами в Глазго, верно?»

'Правильный.'

«Один из демонстрантов сегодня… мы думаем, что он может быть из Белфаста».

«Меня это не удивило бы. То же самое происходит в поместьях Глазго. Это следствие проблем в Северной Ирландии».

'Как же так?'

«Иммигранты начали переезжать в такие места, как Белфаст, — они видят там возможности. Те люди, которые вовлечены в религиозный конфликт, не так уж и заинтересованы в этом. Они видят все с точки зрения католиков и протестантов… может быть, эти новые приходящие религии пугают их. Были физические нападения. Я бы назвал это основным инстинктом, этой потребностью отчуждать то, что мы не можем понять». Он поднял палец. «Что не значит, что я это одобряю».

«Но что привело этих людей из Белфаста в Шотландию?»

«Может быть, они хотят привлечь недовольных местных жителей на свою сторону». Он пожал плечами. «Некоторым людям беспорядки могут показаться самоцелью».

«Полагаю, это правда». Ребус видел это сам: потребность разжигать смуту, ворошить события; ни по какой другой причине, кроме чувства власти.

Адвокат допил свой напиток. «Как вы думаете, этот мальчик — убийца?»

«Может быть».

«Кажется, в этой стране все носят с собой ножи. Вы знаете, что Глазго — самый опасный город в Европе?»

«Я так и слышал».

«Ножевые ранения... всегда ножевые ранения». Дирван покачал головой. «И все же люди все еще испытывают трудности, чтобы приехать в Шотландию».

«Вы имеете в виду иммигрантов?»

«Ваш первый министр говорит, что он обеспокоен сокращением населения. Он прав в этом. Нам нужны молодые люди, чтобы заполнить рабочие места, иначе как мы можем надеяться поддержать стареющее население?

Нам также нужны люди с навыками. Но в то же время правительство так затрудняет иммиграцию... а что касается просителей убежища... Он снова покачал головой, на этот раз медленно, словно не веря своим глазам. «Вы знаете Уайтмайр?»

«В следственном изоляторе?»

«Какое забытое богом место, инспектор. Мне там не рады. Вы, возможно, понимаете, почему».

«У вас есть клиенты в Уайтмайре?»

«Несколько, и все они подали апелляцию. Раньше это была тюрьма, знаете ли, а теперь там живут семьи, люди, напуганные до смерти… люди, которые знают, что возвращение на родину — это смертный приговор».

«И их держат в Уайтмайре, потому что в противном случае они проигнорировали бы решение суда и сбежали».

Дирван посмотрел на Ребуса и криво усмехнулся. «Конечно, вы являетесь частью того же государственного аппарата».

«Что это должно значить?» — ощетинился Ребус.

«Простите мой цинизм… но вы ведь верите, не так ли, что нам следует просто отправить всех этих черных ублюдков домой? Что Шотландия была бы утопией, если бы не пакистанцы, цыгане и самбо?»

«Христос всемогущий…»

«Может быть, у вас есть друзья-арабы или африканцы, инспектор? Азиаты, с которыми вы ходите выпить? Или это просто лица за кассой вашего местного газетного киоска…?»

«Я не собираюсь в это вмешиваться», — заявил Ребус, выбрасывая пустой стакан из-под кофе в мусорное ведро.

«Это, конечно, эмоциональная тема… и тем не менее, мне приходится сталкиваться с ней каждый день. Я думаю, Шотландия много лет была самодовольной: у нас нет места расизму, мы слишком заняты фанатизмом! Но это не так, увы».

«Я не расист».

«Я просто хотел донести мысль. Не расстраивайтесь».

«Я не расстроен».

«Извините... Мне трудно отключиться». Дирван пожал плечами. «Это входит в работу». Его взгляд метался по комнате, словно пытаясь сменить тему. «Вы думаете, убийцу найдут?»

«Мы сделаем все возможное».

«Это хорошо. Я уверен, что вы все преданные своему делу и профессиональные люди».

Ребус подумал о Рейнольдсе, но ничего не сказал.

«И вы знаете, если я лично могу чем-то вам помочь…»

Ребус кивнул, потом задумался на мгновение. «На самом деле…»

'Да?'

«Ну, похоже, у жертвы была девушка… или, по крайней мере, молодая женщина, которую он знал. Нам бы не помешало ее отследить».

«Она живет в Ноксленде?»

«Возможно. Она более смуглая, чем жертва; вероятно, говорит по-английски лучше, чем он».

«Это все, что ты знаешь?»

«Это все, что я знаю», — подтвердил Ребус.

«Я могу поспрашивать... приезжие, возможно, не будут так бояться говорить со мной». Он сделал паузу. «И спасибо, что обратились ко мне за помощью». В его глазах было тепло. «Вы можете быть уверены, я сделаю все, что смогу».

Оба мужчины обернулись, когда Рейнольдс, тяжело ступая, вошел в комнату, жуя песочное печенье, от которого на его рубашке и галстуке остались крошки.

«Мы предъявим ему обвинение», — сказал он, сделав эффектную паузу. «Но не в убийстве. Лаборатория утверждает, что это был не тот нож».

«Это было быстро», — прокомментировал Ребус.

«Вскрытие показало, что лезвие было зазубренным, а у этого — гладким. Они все еще собираются проверить на наличие крови, но это не многообещающе». Рейнольдс взглянул в сторону Дирвана. «Возможно, мы сможем привлечь его за попытку нападения и ношение скрытого оружия».

«Такова справедливость», — со вздохом сказал адвокат.

«Что вы хотите, чтобы мы сделали? Отрубили ему руки?»

«Это замечание было адресовано мне?» — Адвокат поднялся на ноги. «Трудно понять, когда вы отказываетесь смотреть на меня».

«Я сейчас смотрю на тебя», — парировал Рейнольдс.

«И что ты видишь?»

Ребус вмешался: «То, что видит или не видит детектив Рейнольдс, не имеет значения».

«Я скажу ему, если он захочет», — сказал Рейнольдс, и кусочки печенья вылетели у него изо рта.

Ребус, однако, вел его к двери. «Спасибо, детектив Рейнольдс». Делал все, кроме того, чтобы вытолкнуть его в коридор. Рейнольдс бросил последний сердитый взгляд на адвоката, затем повернулся и ушел.

«Скажи мне», — спросил Ребус Дирвана, — «ты когда-нибудь заводишь друзей или только врагов?»

«Я сужу о людях по своим стандартам».

«И двухсекундного слушания вам достаточно, чтобы принять решение?»

Дирван задумался. «На самом деле, да, иногда так и есть».

«Значит, ты уже принял решение обо мне?» — Ребус скрестил руки.

«Это не так, инспектор… вас трудно поймать».

«Но все копы — расисты?»

«Мы все расисты, инспектор... даже я. Важно то, как мы справляемся с этим отвратительным фактом».

На столе Уайли зазвонил телефон. Ребус ответил.

«Уголовное расследование, говорит инспектор Ребус».

«О, привет…» — неуверенный женский голос. «Вы расследуете это убийство? Просителя убежища в жилом комплексе?»

'Это верно.'

«В газете сегодня утром…»

«Фотография?» Ребус поспешно сел, потянулся за ручкой и бумагой.

«Я думаю, я знаю, кто они... Я имею в виду, я действительно знаю, кто они», — ее голос был таким ломким, что Ребус боялся, что она испугается и повесит трубку.

«Что ж, мы были бы очень заинтересованы в любой помощи, которую вы можете оказать, мисс…?»

'Что?'

«Мне нужно твое имя».

'Почему?'

«Потому что звонящих, которые не называют своего имени, обычно не воспринимают всерьез».

«Но я…»

«Это останется только между нами, уверяю вас».

На мгновение повисла тишина. Затем: «Эйлот, Джанет Эйлот».

Ребус записал имя заглавными буквами.

«А могу ли я спросить, откуда вы знаете людей на фотографии, мисс Эйлот?»

«Ну… они здесь».

Ребус пристально смотрел на адвоката, но на самом деле не видел его.

«Где здесь?»

«Послушайте… может быть, мне стоило сначала спросить разрешения».

Ребус знал, что он близок к тому, чтобы потерять ее. «Вы поступили абсолютно правильно, мисс Эйлот. Мне просто нужно еще несколько подробностей. Мы хотим поймать того, кто это сделал, но сейчас мы находимся в неведении, и, похоже, вы держите в руках единственную свечу». Он пытался говорить беззаботным тоном; он не мог рисковать, отпугивая ее.

«Их зовут…» Ребусу потребовалось усилие воли, чтобы не выкрикнуть слова поддержки. «Юргии». Он попросил ее произнести это по буквам и записал, пока она это делала.

«Звучит по-восточноевропейски».

«Это турецкие курды».

«Вы работаете с беженцами, мисс Эйлот?»

«В некотором смысле». Теперь, когда она назвала ему имя, ее голос звучал немного увереннее. «Я звоню из Уайтмайра — ты его знаешь?»

Глаза Ребуса сосредоточились на Дирване. «Как ни странно, я как раз об этом и говорил. Полагаю, вы имеете в виду центр заключения?»

«На самом деле мы являемся Центром по высылке иммигрантов».

«А семья на фотографии… они там с вами?»

«Мать и двое детей, да».

«А муж?»

«Он сбежал как раз перед тем, как семью забрали и привезли сюда.

Иногда такое случается.

«Я уверен, что это так…» Ребус постучал ручкой по блокноту. «Слушай, могу я записать твой контактный номер?»

'Хорошо … '

«Работа или дом, как вам удобно».

'Я не … '

«Что такое, мисс Эйлот? Чего вы боитесь?»

«Мне следовало сначала поговорить с моим боссом». Она помолчала. «Ты ведь придешь сюда, не так ли?»

«Почему ты не поговорил со своим боссом?»

'Я не знаю.'

«Будет ли ваша работа под угрозой, если об этом узнает ваш начальник?»

Она, казалось, обдумывала это. «Они должны знать, что это я тебе звонила?»

«Нет, совсем нет», — сказал Ребус. «Но я все равно хотел бы иметь возможность связаться с вами».

Она смягчилась и дала ему свой номер мобильного. Ребус поблагодарил ее и предупредил, что ему, возможно, придется поговорить с ней еще раз.

«По секрету», — успокоил он ее, совсем не уверенный, что это действительно так. Закончив звонок, он вырвал лист из блокнота.

«У него есть семья в Уайтмайре», — заявил Дирван.

«Я бы попросил вас пока оставить это при себе».

Адвокат пожал плечами. «Вы спасли мне жизнь — это самое меньшее, что я могу сделать. Но хотите, чтобы я пошел с вами?»

Ребус покачал головой. Последнее, что ему было нужно, это спарринг Дирвана с охранниками. Он отправился на поиски Шуга Дэвидсона, нашел его беседующим с Эллен Уайли в коридоре рядом с комнатой для допросов.

«Рейнольдс тебе сказал?» — спросил Дэвидсон.

Ребус кивнул. «Это не тот нож».

"Мы еще немного попотеем этого мелкого ублюдка; может, он знает что-то, что нам пригодится. У него на руке свежая татуировка — красная ладонь и буквы UVF". Имеются в виду Добровольческие силы Ольстера.

«Не обращай внимания, Шуг». Ребус поднял записку. «Наша жертва сбежала из Уайтмайра. Его семья все еще там».

Дэвидсон уставился на него. «Кто-нибудь видел фотографию?»

«Бинго. Пора нанести визит, как думаешь? Твоя машина или моя?»

Но Дэвидсон потирал челюсть. «Джон…»

«Что?» «Жена… дети… они ведь не знают, что он умер, не так ли? Ты правда думаешь, что подходишь для этой работы?»

«Я могу предложить вам чай и сочувствие».

«Я уверена, что ты сможешь, но Эллен пойдет с тобой. Ты согласна, Эллен?»

Уайли кивнула, затем повернулась к Ребусу. «Моя машина», — сказала она.

OceanofPDF.com


9

Ее машина была Volvo S40 с пробегом всего в пару тысяч миль. На пассажирском сиденье лежали компакт-диски, которые Ребус пролистал.

«Если хочешь, надень что-нибудь», — сказала она.

«Сначала мне нужно написать Шивон», — возразил он: его оправдание, что ему не нужно выбирать между Норой Джонс, Beastie Boys и Мэрайей Кэри. Ему потребовалось несколько минут, чтобы отправить сообщение: извините, не могу сделать шесть, может быть, справлюсь с восемью . Потом он задался вопросом, почему он просто не позвонил ей вместо этого, предположив, что это заняло бы в два раза меньше времени. Почти сразу же она перезвонила.

«Ты издеваешься?»

«Я направляюсь в Уайтмайр».

«В следственном изоляторе?»

«На самом деле, у меня есть надежные данные, что это Центр высылки иммигрантов. Там также проживают жена и дети жертвы».

Она помолчала немного. «Ну, я не могу в восемь. Я встречаюсь с кем-то, чтобы выпить. Я надеялась, что ты тоже там будешь».

«Вероятность того, что так и будет, если ты этого хочешь, велика. Потом мы можем заняться лобковым треугольником».

«Вы имеете в виду, когда становится оживленно?»

«Просто так совпало время, Шивон, вот и все».

«Ну… будьте с ними полегче, а?»

'Что ты имеешь в виду?'

«Я предполагаю, что вы собираетесь принести плохие новости в Уайтмайр».

«Почему никто не думает, что я способен на сочувствие?» Уайли взглянул на него и улыбнулся. «Я могу быть заботливым полицейским нового поколения, когда захочу».

«Конечно, Джон. Увидимся в «Оксе» около восьми».

Ребус убрал телефон и сосредоточился на дороге впереди. Они ехали на запад от Эдинбурга. Уайтмайр находился между Банехоллом и Бо'нессом, примерно в шестнадцати милях от центра города. Это была тюрьма вплоть до конца 1970-х годов, Ребус посетил ее всего один раз, вскоре после того, как присоединился к полиции. Это он рассказал Эллен Уайли.

«Это было до меня», — прокомментировала она.

«Вскоре их закрыли. Единственное, что я помню, это то, что кто-то показывал мне, где раньше вешали».

«Прекрасно». Уайли нажал на тормоза. Они были в середине часа пик, пассажиры ползли домой в свои города и деревни. Никакого разумного маршрута или короткого пути, все светофоры, казалось, были против них.

«Я не мог делать это каждый день», — сказал Ребус.

«Хотя жить в деревне все равно приятно».

Он посмотрел на нее. «Почему?»

«Больше места, меньше собачьего дерьма».

«Они что, запретили держать собак в сельской местности?»

Она снова улыбнулась. «К тому же за цену двухкомнатной квартиры в Новом городе можно было бы получить дюжину акров и бильярдную».

«Я не играю в бильярд».

«Я тоже, но я могу научиться». Она помолчала. «И какой план, когда мы туда доберемся?»

Ребус обдумывал это. «Нам может понадобиться переводчик».

«Я об этом не подумал».

«Может быть, у них есть такой в штате… они могли бы сообщить эту новость…»

«Ей придется опознать мужа».

Ребус кивнул. «Переводчик тоже может ей это сказать».

«После того, как мы уйдем?»

Ребус пожал плечами. «Мы задаем свои вопросы, уходите оттуда побыстрее».

Она посмотрела на него. «А люди говорят, что ты не умеешь сочувствовать…»

После этого они ехали молча, Ребус нашел новостной канал по радио. О драке в Ноксленде ничего не было. Он надеялся, что никто не обратит на это внимания. В конце концов, знак указал на поворот на Уайтмайр.

«Я только что подумал об этом», — сказал Уайли. «Разве мы не должны были предупредить их о нашем прибытии?»

«Немного поздновато». Дорога превратилась в одноколейку с выбоинами. Знаки предупреждали нарушителей, что они будут привлечены к ответственности. Двенадцатифутовый периметр ограждения был дополнен полосами бледно-зеленого гофрированного железа.

«Значит, никто не сможет заглянуть внутрь», — прокомментировал Уайли.

«Или наружу», — добавил Ребус. Он знал, что против центра содержания были демонстрации, и предполагал, что именно они стали причиной недавно установленной облицовки.

«И что это, черт возьми, такое?» — спросил Уайли. На обочине дороги стояла одинокая фигура. Это была женщина, плотно закутанная от холода. За ней стояла палатка, как раз достаточно большая для одного человека, а рядом с ней тлеющий костер с котлом над ним. Женщина держала свечу, обхватив свободной рукой потрескивающее пламя. Ребус уставился на нее, когда они проезжали. Она не отрывала глаз от земли перед собой, ее губы слегка шевелились. В пятидесяти ярдах стояла сторожка. Уайли остановил машину и посигналил, но никто не появился. Ребус вышел и подошел к будке. Охранник сидел за окном, жуя сэндвич.

«Вечер», — сказал Ребус. Мужчина нажал кнопку, его голос раздался из динамика.

«У тебя назначена встреча?»

«Мне это не нужно». Ребус показал удостоверение. «Полицейский».

Мужчина, похоже, не был впечатлен. «Пропустите его».

Ребус положил карточку в металлический ящик и наблюдал, как охранник поднял ее и изучил. Был сделан телефонный звонок, Ребус не мог ничего услышать. После этого охранник записал данные Ребуса и снова нажал кнопку.

«Регистрация автомобиля».

Ребус подчинился, заметив, что последние три буквы — WYL. Уайли купила себе туалетный столик.

«Есть еще кто-нибудь с вами?» — спросил охранник.

«Детектив-сержант Эллен Уайли».

Охранник попросил его произнести имя Уайли, затем записал и эти детали. Ребус оглянулся на женщину на обочине дороги.

«Она всегда здесь?» — спросил он.

Охранник покачал головой.

«У нее внутри семья или что-то в этом роде?»

«Просто псих», — сказал охранник, просовывая удостоверение личности Ребуса обратно. «Припаркуйся на одном из мест для посетителей на парковке. Кто-нибудь выйдет тебя встретить».

Ребус кивнул в знак благодарности и пошел обратно к Volvo. Шлагбаум открылся автоматически, но охраннику пришлось выйти наружу, чтобы отпереть ворота. Он махнул им рукой, чтобы они проезжали, Ребус указал Уайли в сторону их парковочного места.

«Я вижу, у вас есть туалетный столик», — прокомментировал он.

'Так?'

«Я думал, это игрушки для мальчиков».

«Подарок от моего парня», — призналась она. «А что еще мне было с ним делать?»

«Так кто же этот парень?»

«Не твое дело», — сказала она, бросив на него взгляд, давший ему понять, что тема закрыта.

Автостоянка была отделена от основного комплекса другим забором. Там велись строительные работы, закладывался фундамент. «Приятно видеть хотя бы одну растущую отрасль в Западном Лотиане», — пробормотал Ребус.

Из главного здания вышел охранник. Он открыл калитку в заборе и спросил, заперла ли Уайли свои двери.

«И поставил сигнализацию», — подтвердила она. «Здесь много автомобильных преступлений?» Он не понял шутки. «У нас тут несколько довольно отчаянных людей». Затем он повел их к главному входу. Там стоял мужчина, одетый в костюм, а не в серую форму охранника. Мужчина кивнул охраннику, давая ему знать, что он возьмет на себя управление. Ребус изучал неукрашенное каменное здание с маленькими окнами, расположенными высоко в стенах. Слева и справа были гораздо более новые побеленные пристройки.

«Меня зовут Алан Трейнор», — говорил мужчина. Он пожал руку сначала Ребусу, а затем Уайли. «Чем я могу быть полезен?»

Ребус вытащил из кармана копию утренней газеты. Она была сложена и раскрыта на фотографии.

«Мы думаем, что этих людей держат здесь».

«Правда? И как вы пришли к такому выводу?»

Ребус не ответил. «Фамилия семьи — Юргий».

Трейнор снова изучил фотографию, затем медленно кивнул. «Тебе лучше пойти со мной», — сказал он.

Он провел их в тюрьму. На взгляд Ребуса, это было именно то, чем она была, несмотря на измененное описание работы. Трейнор объяснял меры безопасности. Если бы они были обычными посетителями, у них сняли бы отпечатки пальцев и сфотографировали бы, а затем обыскали металлоискателями. Сотрудники, мимо которых они проходили, были одеты в синюю униформу, цепочки ключей звенели по бокам. Прямо как в тюрьме.

Трейнору было около тридцати. Темно-синий костюм можно было сшить под его стройную фигуру. Его темные волосы были зачесаны налево, достаточно длинные, чтобы ему приходилось время от времени откидывать их с глаз. Он сказал им, что он заместитель, а его босс взял больничный.

'Ничего серьезного?'

«Стресс». Трейнор пожал плечами, показывая, что этого следовало ожидать. Они последовали за ним наверх по лестнице и через небольшой офис с открытой планировкой. Молодая женщина сидела, сгорбившись, над компьютером.

«Опять работаешь допоздна, Джанет?» — спросил Трейнор с улыбкой. Она не ответила, но наблюдала и ждала. Ребус, невидимый Трейнору, наградил Джанет Эйлот подмигиванием.

Офис Трейнора был небольшим и функциональным. За стеклом располагался ряд экранов видеонаблюдения, переключающихся между десятком точек на объекте. «Только один стул, я боюсь», — сказал он, отступая за свой стол.

«Я прекрасно стою, сэр», — сказал ему Ребус, кивнув Уайли, чтобы она села. Но она тоже решила встать. Трейнор, опустившись на свой стул, теперь обнаружил, что ему приходится смотреть на детективов.

«Юргии здесь?» — спросил Ребус, притворяясь, что его интересует экран видеонаблюдения.

«Да, это так.

«А муж нет?»

«Ускользнул…» Он пожал плечами. «Не наша проблема. Это иммиграционная служба облажалась».

«И вы не являетесь сотрудником иммиграционной службы?»

Трейнор фыркнул. «Whitemire управляется Cencrast Security, которая, в свою очередь, является дочерней компанией ForeTrust».

«Другими словами, частный сектор?»

'Точно.'

«ForeTrust — американская компания, не так ли?» — добавил Уайли.

«Совершенно верно. В Соединенных Штатах у них есть частные тюрьмы».

«А здесь, в Британии?»

Трейнор признал это, кивнув головой. «Теперь о Юргисе…» Он поиграл ремешком своих часов, намекая, что у него есть дела поважнее.

«Ну, сэр», начал Ребус, «я показал вам эту статью в газете, и вы даже глазом не моргнули… вас не заинтересовал заголовок или история». Он помолчал. «Что дает мне ощущение, что вы уже знаете, что произошло». Ребус прижал костяшки пальцев к столу и наклонился. «И это заставляет меня задуматься, почему вы не вышли на связь».

Трейнор на секунду встретился взглядом с Ребусом, а затем переключил свое внимание на экраны видеонаблюдения. «Знаете, сколько негатива мы получаем в прессе, инспектор? Больше, чем заслуживаем — чертовски больше. Спросите инспекционные группы — нас проверяют ежеквартально. Они скажут вам, что это место гуманное и эффективное, и мы не экономим на ерунде». Он указал на экран, на котором была изображена группа мужчин, играющих в карты за столом. «Мы знаем , что это люди, и относимся к ним соответственно».

«Мистер Трейнор, если бы мне нужна была брошюра, я бы мог ее заказать». Ребус наклонился еще ниже, чтобы молодой человек не мог скрыться от его взгляда. «Читая между строк, я бы сказал, что вы боялись, что Уайтмайр станет частью истории. Вот почему вы ничего не сделали... и это, мистер Трейнор, считается воспрепятствованием. Как вы думаете, как долго Cencrast будет держать вас с судимостью?»

Лицо Трейнора начало краснеть от шеи и выше. «Вы не можете доказать, что я что-то знал», — забушевал он.

«Но я могу попытаться, не так ли?» Улыбка Ребуса была, пожалуй, самой неприятной из всех, что когда-либо встречались молодому человеку. Ребус выпрямился и повернулся к Уайли, одарив ее совершенно другой улыбкой, прежде чем снова обратить внимание на Трейнора.

«А теперь давайте вернемся к Юргису, ладно?»

«Что вы хотите знать?»

'Все.'

«Я не знаю историю жизни каждого», — оправдывался Трейнор.

«Тогда вам, возможно, стоит обратиться к их досье».

Трейнор кивнул и встал, направляясь к Джанет Эйлот, чтобы попросить у нее соответствующие документы.

«Отлично», — пробормотала Уайли себе под нос.

«И в придачу много веселья».

Лицо Ребуса снова стало жестким, когда Трейнор вернулся. Молодой человек сел и пролистал листы бумаги. История, которую он рассказал, была достаточно простой на первый взгляд. Семья Юргии была турецкими курдами. Они прибыли в Германию первыми, утверждая, что подвергались угрозам в своей собственной стране. Члены семьи исчезли. Отец назвал свое имя как Стеф... Трейнор поднял глаза на это.

«У них не было никаких документов, ничего, что могло бы доказать, что он говорил правду. Не очень-то похоже на курдское имя, не правда ли? С другой стороны… здесь говорится, что он был журналистом…»

Да, журналист, пишущий статьи, критикующие правительство. Работающий под разными псевдонимами, чтобы защитить свою семью. Когда пропали дядя и кузен, предполагалось, что их арестовали и будут пытать, чтобы узнать подробности о Стефе.

«Сообщается, что ему двадцать девять лет… конечно, он тоже может там лежать».

Жена, двадцать пять, дети, шесть и четыре. Они сообщили властям в Германии, что хотят жить в Великобритании, и немцы согласились — на четверых беженцев меньше, о которых им стоит беспокоиться. Однако, выслушав дело семьи, иммиграционная служба Глазго решила, что их следует депортировать: сначала обратно в Германию, а оттуда, вероятно, в Турцию.

«Есть ли какая-то причина?» — спросил Ребус.

«Они не доказали, что не являются экономическими мигрантами».

«Тяжело», — сказала Уайли, скрестив руки на груди. «Как доказать, что ты не ведьма…»

«Эти вопросы рассматриваются с большой тщательностью», — защищаясь, сказал Трейнор.

«И как долго они здесь?» — спросил Ребус.

«Семь месяцев».

«Это долго».

«Госпожа Юрги отказывается уходить».

«Она может это сделать?»

«У нее есть работающий на нее адвокат».

«Не Мо Дирван?»

«Как ты догадался?»

Ребус тихо выругался: если бы он принял предложение Дирвана, он мог бы сообщить эту новость вдове. «Миссис Юрги говорит по-английски?»

'Немного.'

«Ей нужно приехать в Эдинбург для опознания тела. Поймет ли она это?»

«Понятия не имею».

«Есть ли кто-нибудь, кто мог бы перевести?»

Трейнор покачал головой.

«Ее дети остаются с ней?» — спросил Уайли.

'Да.'

«Весь день?» Она наблюдала, как он кивнул. «Они что, не ходят в школу или что-то в этом роде?»

«Сюда приходит учитель».

«Сколько именно детей?»

«От пяти до двадцати, в зависимости от того, кого здесь держат».

«Все разного возраста, разных национальностей?»

«Нигерийцы, русские, сомалийцы…»

«И только один учитель?»

Трейнор улыбнулся. «Не верьте сообщениям СМИ, детектив-сержант. Я знаю, что нас называли «Шотландским лагерем X-Ray»… протестующие окружили периметр, взявшись за руки…» Он замолчал, внезапно посмотрев на него устало. «Мы просто обрабатываем их, вот и все. Мы не монстры, и это не лагерь для военнопленных. Те новые здания, которые вы видели, когда вошли, — специально построенные семейные блоки. Телевизоры и кафетерий, настольный теннис и автоматы с закусками…»

«А что из этого не получишь в тюрьме?» — спросил Ребус.

«Если бы они покинули страну, когда им сказали, их бы здесь не было». Трейнор похлопал по папке. «Чиновники приняли решение». Он глубоко вздохнул. «Теперь, я предполагаю, вы хотели бы увидеть миссис Юргии…»

«Через минуту», — сказал Ребус. «Во-первых, что говорят тебе твои заметки о том, что Стеф совершает побег?»

«Просто когда офицеры пошли в квартиру Юргиса…»

«Кто где был?»

«Сайтхилл в Глазго».

«Веселое местечко».

«Лучше, чем некоторые, инспектор… В любом случае, когда они приехали, господина Юрия не было дома. По словам его жены, он уехал прошлой ночью».

«Он пронюхал, что ты придешь?»

«Это не было секретом. Решение было вынесено; их адвокат сообщил им об этом».

«Были ли у него какие-либо средства к существованию?»

Трейнор пожал плечами. «Нет, если только Дирван ему не помог».

Ну, это был вопрос, который Ребус мог задать адвокату. «Он не пытался связаться со своей семьей?»

«Насколько мне известно, нет».

Ребус задумался на мгновение, поворачиваясь к Уайли, чтобы узнать, есть ли у нее вопросы. Когда она только дернула губами, Ребус кивнул. «Ладно, мы сейчас пойдем к миссис Юргии…»

Ужин только что закончился, и кафетерий пустел.

«Все едят в одно и то же время», — прокомментировал Уайли.

Охранник в форме спорил с женщиной, голова которой была покрыта шалью. Она несла на плече младенца. Охранник держал в руках фрукт.

«Иногда они проносят еду в свои комнаты», — объяснил Трейнор.

«И это не разрешено?»

Он покачал головой. «Я их здесь не вижу… должно быть, уже закончили. Сюда…» Он повел их по коридору, оборудованному камерой видеонаблюдения. Здание могло быть чистым и новым, но в представлении Ребуса это был комплекс в комплексе.

«А самоубийства уже были?» — спросил он.

Трейнор сердито посмотрел на него. «Одна или две попытки. Голодовщик тоже. Приходит с территорией...» Он остановился у открытой двери, жестикулируя рукой. Ребус заглянул внутрь. Комната была пятнадцать на двенадцать футов — сама по себе не маленькая, но в ней были двухъярусная кровать, односпальная кровать, шкаф и письменный стол. Двое маленьких детей работали за столом, рисуя мелками картинки и перешептываясь друг с другом. Их мать сидела на кровати, уставившись в пространство, положив руки на колени.

«Миссис Юргии?» — сказал Ребус, продвигаясь немного дальше в комнату. На рисунках были изображены деревья и шары желтого солнца. Комната была без окон, проветривалась через решетку на потолке. Женщина посмотрела на него пустыми глазами.

«Госпожа Юргий, я офицер полиции». Теперь он завладел интересом детей. «Это мой коллега. Может, нам поговорить отдельно от детей?»

Не моргая, она не отрывала от него глаз. Слезы текли по ее лицу, губы были сжаты, чтобы сдержать рыдания. Дети подошли к ней, предлагая утешение своими руками. Это выглядело так, будто они делали это регулярно. Мальчику должно было быть шесть или семь лет. Он поднял глаза на вторгшихся взрослых с лицом, ожесточенным не по годам.

«Иди сейчас же, не делай этого для нас».

«Мне нужно поговорить с твоей матерью», — тихо сказал Ребус.

«Это не разрешено. Убирайтесь немедленно». Он четко произнес эти слова, с легким местным акцентом — Ребус догадался, что он перенял его у охранников.

«Мне действительно нужно поговорить с…»

«Я знаю все», — внезапно сказала госпожа Юргий. «Он… не…» Ее глаза умоляли Ребуса, но он мог только кивнуть. Она прижала к себе детей. «Он нет», — повторила она. Девочка тоже начала плакать, но не мальчик. Он словно знал, что его мир снова изменился, принеся с собой еще один вызов.

«Что это?» Женщина из кафетерия стояла прямо за дверью.

«Вы знаете миссис Юрги?» — спросил Ребус.

«Она моя подруга». Младенец сполз с плеча женщины, оставив там пятно засыхающего молока или слюны. Она протиснулась в комнату и присела перед вдовой.

«Что случилось?» — спросила она. Голос ее был глубоким и повелительным.

«Мы принесли плохие новости», — сказал ей Ребус.

«Какие новости?»

«Речь идет о муже миссис Юрги», — прервал ее Уайли.

«Что случилось?» Теперь в глазах был страх, надвигалось осознание.

«Это нехорошо», — подтвердил Ребус. «Ее муж умер».

'Мертвый?'

«Его убили. Кто-то должен опознать тело. Вы знали семью до того, как приехали сюда?»

Она посмотрела на него, как на идиота. «Никто из нас не знал других до этого места». Она выплюнула последнее слово, словно это был хрящ.

«Можете ли вы передать ей, что ей нужно опознать мужа? Мы можем прислать за ней машину завтра утром…»

Трейнор поднял руку. «В этом нет необходимости. У нас есть транспорт…»

«О, да?» — скептически сказал Уайли. «С решетками на окнах?»

«Госпожа Юргий отмечена как потенциальный побег. Она остается под моей ответственностью».

«Вы отвезете ее в морг в кузове автозака?»

Он сердито посмотрел на Уайли. «Охранники ее сопроводят».

«Я уверен, что это успокоило общество».

Ребус положил руку на локоть Уайли. Она, казалось, собиралась что-то добавить, но вместо этого отвернулась и пошла по коридору. Ребус слегка пожал плечами.

«Десять утра?» — спросил он. Трейнор кивнул. Ребус дал ему адрес морга. «Есть ли шанс, что подруга миссис Юргии сможет поехать с ней?»

«Не вижу причин для этого», — признал Трейнор.

«Спасибо», — сказал Ребус. Затем он последовал за Уайли на парковку. Она мерила шагами землю, пиная воображаемые камни, за ней наблюдал охранник, который патрулировал периметр с фонариком, несмотря на яркий свет прожектора. Ребус закурил.

«Теперь тебе лучше, Эллен?»

«Чему тут можно порадоваться?»

Ребус поднял обе руки в знак капитуляции. «Я не тот, на кого ты злишься».

Звук, вырвавшийся из ее рта, начался как рычание, но закончился вздохом. «Вот в чем проблема: на кого я злюсь ?»

«Люди, которые всем заправляют?» — предположил Ребус. «Те, кого мы никогда не видим». Он подождал, согласится ли она. «У меня есть одна теория», — продолжил он. «Мы проводим большую часть времени, преследуя нечто, называемое «преисподней», но на самом деле нам следует следить за верхним миром ». Она задумалась об этом, едва заметно кивнув. Охранник шел к ним.

«Не курить», — рявкнул он. Ребус просто уставился на него. «Это запрещено».

Ребус сделал еще один вдох, прищурив глаза. Уайли указал на бледную желтую линию на земле.

«Зачем это?» — пытаясь отвлечь внимание от Ребуса.

«Зона содержания», — ответил охранник. «Заключенным запрещено ее пересекать».

«Почему бы и нет?»

Он перевел взгляд на нее. «Они могут попытаться сбежать».

«Ты в последнее время смотрел на эти ворота? Высота забора тебе что-нибудь говорит? Колючая проволока и гофрированное железо…» Она медленно приближалась к нему. Он начал пятиться. Ребус снова потянулся, чтобы коснуться ее руки.

«Я думаю, нам пора уходить», — сказал он, стряхивая сигарету так, что она отскочила от полированного носка охранника, высекая несколько кратких искр в ночь. Когда они выезжали из лагеря, одинокая женщина наблюдала за ними из своего костра.

OceanofPDF.com


10

«Ну, это… простовато», — Алексис Кейтер посмотрела на стены цвета никотина в задней комнате бара «Оксфорд».

«Я рад, что вы снизошли до одобрения».

Он погрозил пальцем. «В тебе есть огонь — мне это нравится. В свое время я погасил несколько пожаров, но только после того, как сначала их разжег». Он ухмыльнулся, поднося стакан к губам, и поплескал пиво во рту, прежде чем проглотить. «Неплохая пинта, заметьте, и чертовски дешевая. Мне, пожалуй, придется запомнить это место. Это ваше местное?»

Она покачала головой, как раз когда появился бармен Гарри, чтобы убрать пустые стаканы. «Все в порядке, Шив?» — крикнул он. Она кивнула в ответ.

Кейтер ухмыльнулся. «Твое прикрытие раскрыто, Шив».

«Шивон», — поправила она его.

«Вот что я тебе скажу: я буду называть тебя Шивон, если ты будешь называть меня Лекс».

«Вы пытаетесь заключить сделку с полицейским?»

Его глаза сверкнули над краем стекла. «Трудно представить вас в форме… но все равно это того стоит». Она решила сесть на одну из скамеек, полагая, что он займет стул напротив, но он скользнул на скамейку рядом с ней и постепенно подкрадывался ближе.

«Скажи мне», — сказала она, — «это твое наступление чар когда-нибудь срабатывает?»

«Не могу жаловаться. Заметьте...» — он взглянул на часы, — «мы здесь уже около десяти минут, а вы еще не спросили меня о моем отце — это, наверное, рекорд».

«То есть ты хочешь сказать, что женщины потакают тебе из-за того, кто ты есть?»

Он поморщился. «Ощутимый удар».

«Вы помните, почему мы проводим эту встречу?»

«Боже, как это звучит официально».

«Если вы хотите увидеть «официальную» встречу, мы можем продолжить разговор на площади Гейфилд».

Он приподнял бровь. «Ваша квартира?»

«Мой полицейский участок», — поправила она его.

«Чёрт возьми, это тяжелая работа».

«Я как раз подумал о том же».

«Мне нужна сигарета», — говорил Кейтер. «Вы курите?» Сиобхан покачала головой, и он посмотрел в другую сторону. Пришел еще один выпивоха, занял столик напротив них, разложив вечернюю газету. Кейтер уставился на пачку сигарет, лежащую рядом с газетой. «Извините», — крикнул он. «У вас случайно нет лишней сигареты?»

«Не запасные, нет», — сказал мужчина. «Мне нужны все, до которых я смогу дотянуться». Он вернулся к чтению. Кейтер повернулся к Шивон. «Хорошая клиентура».

Шивон пожала плечами. Она не собиралась сообщать ему, что за углом, рядом с туалетами, стоит автомат.

«Скелет», — напомнила она ему.

«Что с того?» Он откинулся назад, словно желая оказаться в другом месте.

«Вы взяли это снаружи кабинета профессора Гейтса».

'Ну и что?'

«Я хотел бы узнать, как он оказался на бетонном полу в районе Флешмаркет-Клоуз».

«Я тоже», — фыркнул он. «Может, я смогу продать идею папе для мини-сериала».

«После того, как ты его приняла…» — подсказала Шивон.

Он взболтал свой стакан, и на поверхности пинты образовалась свежая пена. «Ты принимаешь меня за дешевого парня — один бокал, и ты думаешь, что я проболтаюсь?»

«Тогда ты права...» — Шивон начала подниматься на ноги.

«Хотя бы допить свой напиток», — запротестовал он.

'Нет, спасибо.'

Он покрутил головой влево и вправо. «Ладно, все понятно…» — сделал жест рукой. «Сядь снова, и я тебе расскажу». Она помедлила, затем отодвинула стул напротив него. Он подвинул к ней ее стакан. «Боже, — сказал он, — ты настоящая королева драмы, когда начинаешь действовать».

«Я уверена, что ты тоже». Она подняла тоник. Войдя в бар, Кейтер заказала ей джин с тоником, но она успела подать знак Гарри, что не хочет джин. Ей дали чистый тоник — вот почему раунд был таким дешевым…

«Если я скажу тебе, мы сможем перекусить потом?» Она сердито посмотрела на него. «Я голоден», — настаивал он.

«На Бротон-стрит есть хорошая забегаловка».

«Это где-то рядом с твоей квартирой? Мы могли бы отнести туда рыбный ужин…»

На этот раз ей пришлось улыбнуться. «Ты никогда не сдаешься, не так ли?»

«Нет, пока я не буду действительно уверен».

«Уверен в чем?»

«Что женщина не заинтересована». Он одарил ее сияющей улыбкой. Тем временем, за ее спиной, мужчина за соседним столиком прочистил горло, перелистывая страницу.

«Посмотрим», — ответила она. А затем: «Так расскажите мне о костях Мэг Леннокс…»

Он уставился в потолок, предаваясь воспоминаниям. «Дорогая старая Мэгс…» Затем он замолчал. «Это, естественно, не для протокола?»

'Не волнуйся.'

«Ну, ты, конечно, права... мы решили «позаимствовать» Мэгс. Мы устраивали вечеринку и решили, что будет весело, если Мэгс будет председательствовать на ней. Эту идею мы взяли с вечеринки одного студента-ветеринара: он вынес из лаборатории мертвую собаку, посадил ее в свою ванну, так что каждый раз, когда кому-то понадобится...»

«Я понял».

Он пожал плечами. «То же самое и с Мэгс. Посадил ее на стул во главе стола во время ужина. Позже, я думаю, мы даже танцевали с ней. Это было просто немного хорошего настроения, миледи. Мы планировали потом забрать ее обратно…»

«Но вы этого не сделали?»

«Ну, когда мы проснулись на следующее утро, она ушла по собственной воле».

«Я не думаю, что это вероятно».

«Ладно, тогда кто-то ушел с ней».

«И с ребенком тоже — ты его получил, когда департамент его выбрасывал?» Он кивнул. «Ты когда-нибудь узнал, кто их забрал?»

Он покачал головой. «Нас было семеро на ужине, но после этого началась настоящая вечеринка, и там было, должно быть, двадцать или тридцать человек. Это мог быть любой из них».

«Есть ли главные подозреваемые?»

Он обдумал это. «Пиппа Гринлоу привезла с собой немного грубости. Оказалось, что это была связь на одну ночь, и больше о нем никто не слышал».

«У него было имя?»

«Я так думаю». Он уставился на нее. «Хотя, наверное, не такой сексуальный, как твой».

«А как же Пиппа? Она тоже медик?»

«Боже, нет. Работает в сфере связей с общественностью. Если подумать, так она и встретила своего кавалера. Он был футболистом». Он помолчал. «Ну, хотел стать футболистом».

«У тебя есть номер Пиппы?»

«Где-то… может быть неактуально…» Он наклонился вперед. «Конечно, у меня его нет с собой. Полагаю, это значит, что нам понадобится еще одно рандеву».

«Это значит, что ты позвонишь мне и скажешь это». Она протянула свою визитку. «Ты можешь оставить сообщение на станции, если меня там не будет».

Его улыбка смягчилась, когда он посмотрел на нее, наклонив лицо то в одну, то в другую сторону.

«Что?» — спросила она.

«Мне просто интересно, насколько эта рутина Ice Maiden — просто рутина. Ты когда-нибудь выходишь из образа?» Он потянулся через стол и схватил ее за запястье, поднося к губам. Она вырвалась. Он снова откинулся назад, выглядя удовлетворенным.

«Огонь и лед, — размышлял он. — Это хорошее сочетание».

«Хотите увидеть еще одну хорошую комбинацию?» — спросил мужчина за соседним столиком, складывая газету. «Как насчет удара в лицо и пинка под зад?»

«Черт возьми, это сэр Галахад!» — рассмеялся Кейтер. «Извини, приятель, в этих краях нет девиц, которым нужны твои услуги».

Мужчина встал на ноги, шагнув в середину тесной комнаты. Шивон встала, загородив ему вид на Кейтер.

«Все в порядке, Джон», — сказала она. Затем, обращаясь к Кейтер: «Я думаю, тебе лучше удрать».

«Вы знаете этого примата?»

«Один из моих коллег», — подтвердила Шивон.

Ребус вытянул шею, чтобы лучше видеть Кейтер. «Лучше дай ей номер телефона, приятель. И больше никаких твоих махинаций».

Кейтер был на ногах. Он сделал вид, что остановился достаточно надолго, чтобы допить свой напиток. «Это был восхитительный вечер, Шивон… мы должны повторить его как-нибудь снова, с обезьянкой-танцовщицей или без нее».

Бармен Гарри стоял в дверях. «Это твой «Астон» снаружи, приятель?»

Лицо Кейтера смягчилось. «Хорошая машина, не правда ли?»

«Я не знаю, но некоторые посетители просто приняли это за писсуар…»

Кейтер ахнула и сбежала по ступенькам к выходу. Гарри подмигнул и вернулся в бар. Шивон и Ребус обменялись взглядами, затем улыбнулись.

«Вкрадчивый маленький ублюдок», — прокомментировал Ребус.

«Возможно, вы бы тоже так думали, учитывая, кто его отец».

«Серебряная ложка в носу с рождения, я осмелюсь сказать». Ребус снова сел за свой стол, Шивон повернула свой стул к нему лицом.

«Может быть, это просто его рутина».

«Нравится ли вам «Ледяная дева»?»

«И ваш мистер Злой».

Ребус подмигнул и поднес стакан ко рту. Она уже замечала, как он открывает рот, когда пьет, — словно нападает на жидкость, показывая ей зубы. «Хочешь еще?» — спросила она.

«Пытаетесь отсрочить недобрый момент? — поддразнил он. — Ну, почему бы и нет? Здесь должно быть дешевле, чем там».

Она принесла напитки. «Как все прошло в Уайтмайре?»

«Как и ожидалось. Эллен Уайли ушла на один». Он описал визит, закончившийся Уайли и охранником. «Как вы думаете, почему она это сделала?»

«Врожденное чувство несправедливости?» — предположила Шивон. «Может быть, она из иммигрантской семьи».

«Ты имеешь в виду, как я?»

«Кажется, ты говорил мне, что приехал из Польши».

«Это не я: мой дедушка».

«У тебя, наверное, там все еще есть семья».

«Христос знает».

«Ну, не забывайте, я тоже иммигрант. Родители оба англичане… выросли к югу от границы».

«Но ты же здесь родился».

«И снова унесло, прежде чем я успела надеть подгузники».

«Все равно остаешься шотландцем — перестань пытаться от этого отвертеться».

«Я просто говорю…»

«Мы — смешанная нация, всегда ею были. Нас заселили ирландцы, нас насиловали и грабили викинги. Когда я был ребенком, все магазины, торгующие чипсами, как мне показалось, принадлежали итальянцам. Одноклассники с польскими и русскими фамилиями...» Он уставился в свой стакан. «Я не помню, чтобы кого-то из-за этого пырнули ножом».

«Но ты же вырос в деревне».

'Так?'

«Так что, возможно, Ноксленд другой, вот все, что я хочу сказать».

Он кивнул в знак согласия, допил свой напиток. «Пошли», — сказал он.

«У меня еще осталось полстакана».

«Вы теряете свою бутылку, сержант Кларк?»

Из ее горла вырвался крик, но она все равно поднялась на ноги.

«Вы уже бывали в одном из этих мест?»

«Пару раз», — признался он. «Мальчишники».

Они припарковали машину на Бред-стрит, возле одного из самых шикарных отелей города. Ребус задавался вопросом, что думают посетители, выходя из своих апартаментов в лобковый треугольник. Район простирался от шоу-баров Толкросс и Лотиан-роуд до Леди-Лоусон-стрит. Бары рекламировали «самые большие сиськи» в городе, «VIP-танцы на столе» и «непрерывное действие». Пока что был только один скромный секс-шоп, и никаких признаков того, что кто-то из уличных проституток Лейта поселился там.

«Это возвращает меня немного назад», — признался Ребус. «В семидесятые-то вы тут не были, да? Танцовщицы гоу-гоу в пабах в обеденное время… голубой кинотеатр возле университета…»

«Рада слышать, что ты так ностальгируешь», — холодно сказала Сиобхан. Их пунктом назначения был отремонтированный паб прямо через дорогу от заброшенного магазина. Ребус мог вспомнить несколько его прежних названий: «Laurie Tavern», «The Wheaten Inn», «The Snakepit». Но теперь это был «The Nook». Вывеска на большом затемненном окне гласила: «Ваша первая остановка для нюни в городе», и предлагала «немедленное членство со статусом gold». Дверь от пьяных и нежелательных лиц охраняли двое вышибал. Оба были полными и бритыми наголо. Они были одеты в одинаковые угольные костюмы и черные рубашки с открытым воротом, а также носили наушники, чтобы предупреждать их о любых проблемах внутри.

«Труляля и Труляля», — пробормотала себе под нос Сиобхан. Они смотрели на нее, а не на Ребуса, поскольку женщины не были целевой аудиторией Nook.

«Извините, пар нет», — сказал один из них.

«Привет, Боб», — ответил Ребус. «Как долго ты был без сознания?» Вышибале потребовалось время, чтобы узнать его. «Вы хорошо выглядите, мистер Ребус».

«Ты тоже: должно быть, пользовался спортзалом в Сотоне». Ребус повернулся к Шивон. «Позволь мне представить Боба Доддса. Боб отсидел шесть за довольно серьезное нападение».

«Сумма была уменьшена после апелляции», — добавил Доддс. «И этот ублюдок заслужил это».

«Он бросил твою сестру... вот и все, не так ли? Ты набросился на него с бейсбольной битой и ножом Стэнли. И вот ты здесь, большой как жизнь». Ребус широко улыбнулся. «И выполняешь полезную функцию в обществе».

«Вы коп?» — наконец догадался другой вышибала.

«Я тоже», — сказала ему Шивон. «И это значит, что, есть пары или нет, мы идем».

«Хотите увидеть менеджера?» — спросил Доддс.

«Это общая идея».

Доддс полез в карман куртки и достал рацию. «Дверь в офис».

Послышался какой-то шум, а затем потрескивающий ответ. «Что, черт возьми, теперь происходит?»

«Вас хотят видеть двое полицейских».

«Они что, ищут пробку?»

Ребус взял рацию у Доддса. «Мы просто хотим поговорить по душам, сэр. Однако, если вы предлагаете нам взятку, это то, что нам придется обсудить на станции…»

«Это была шутка, ради Христа. Пусть Боб приведет тебя сюда». Ребус вернул рацию. «Полагаю, это делает нас членами с золотым статусом», — сказал он.

За дверью была тонкая перегородка, построенная для того, чтобы никто извне не мог осмотреть место, прежде чем расстаться с платой за вход. За стойкой администратора сидела женщина средних лет со старомодным кассовым аппаратом. Ковровое покрытие было малиновым и фиолетовым, стены черными, с крошечными нитями освещения, чьей целью было либо напоминать ночное небо, либо отпугивать пьющих от подробного изучения цен и мер бара. Сам бар был таким, каким Ребус помнил его со времен Laurie Tavern. Однако там не было разливного пива, только более прибыльный бутылочный сорт. В центре комнаты была сооружена небольшая сцена, от которой до потолка тянулись два блестящих серебряных шеста. Молодая темнокожая женщина танцевала под чрезмерно усиленную инструментальную композицию, за ней наблюдало, может быть, полдюжины мужчин. Шивон заметила, что она все время держала глаза закрытыми, сосредоточившись на музыке. Еще двое мужчин сидели на соседнем диване, а еще одна женщина танцевала топлес между ними. Стрелка указывала путь к «Частной VIP-кабине», отгороженной от остальной части комнаты черными шторами. Три бизнесмена в костюмах сидели на табуретах у бара, распивая бутылку шампанского.

«Позже все оживляется», — сказал Доддс Ребусу. «Место становится сумасшедшим в выходные…» Он провел их по этажу, остановившись у двери с надписью «Частное» и набрав цифры на клавиатуре рядом. Он толкнул дверь и кивнул им, пропуская их.

Они были в коротком узком коридоре с дверью в конце. Доддс постучал и подождал.

«Если ты должен!» — раздался голос с другой стороны. Ребус кивнул головой, давая понять Доддсу, что теперь они могут обойтись без него. Затем он повернул ручку.

Офис был не намного больше кладовки, и то пространство, что там было, было заполнено почти до отказа. Полки стонали под бумагами и кусками выброшенного оборудования — от отсоединенного пивного насоса до пишущей машинки для гольфа. Журналы были сложены на линолеумном полу: в основном торговые. Нижняя половина кулера для воды стала подставкой для упакованных в термоусадочную пленку коллекций пивных подставок. Почтенного вида зеленый сейф был открыт, открывая коробки с трубочками для питья и пачки бумажных салфеток. За столом было крошечное зарешеченное окно, которое, как предположил Ребус, давало минимум естественного света в дневное время. Свободное пространство на стене было заполнено вырезками из газет в рамках: фотографиями в стиле папарацци мужчин, выходящих из Nook. Ребус узнал пару футболистов, чья карьера зашла в тупик.

Сидевшему за столом мужчине было лет тридцать. На нем была обтягивающая белая футболка, подчеркивающая его мускулистый торс и руки. Лицо было загорелым, коротко подстриженные волосы — черными как смоль. Никаких украшений, кроме золотых часов с большим количеством циферблатов, чем необходимо. Его голубые глаза сияли даже в тусклом свете этой комнаты. «Стюарт Буллен», — сказал он, протягивая руку, не утруждая себя тем, чтобы встать.

Ребус представился, затем Сиобхан. Рукопожатия завершены, Буллен извинился за отсутствие стульев.

«Для них нет места», — пожал он плечами.

«У нас все в порядке, мистер Буллен», — заверил его Ребус.

«Как видите, Nook нечего скрывать… что делает ваш визит еще более интригующим».

«Это не местный акцент, мистер Буллен», — прокомментировал Ребус.

«Я родом с западного побережья».

Ребус кивнул. «Кажется, я знаю это имя…»

Рот Буллена дернулся. «Чтобы вы успокоились, да, мой отец был Раб Буллен».

«Гангстер из Глазго», — объяснил Ребус Шивон.

«Уважаемый бизнесмен », — поправил Буллен.

«Кто погиб, когда кто-то выстрелил в него в упор на пороге его собственного дома», — добавил Ребус. «Когда это было — пять, шесть лет назад?»

«Если бы я знал, что ты хочешь поговорить о моем отце...» Буллен пристально посмотрел на Ребуса.

«Это не так», — перебил Ребус.

«Мы ищем девушку, мистер Буллен», — сказала Шивон. «Беглую по имени Ишбель Жардин». Она протянула ему фотографию. «Может быть, вы ее видели?»

«А зачем мне было ее видеть?»

Шивон пожала плечами. «Ей могут понадобиться деньги. Мы слышали, что вы нанимаете танцовщиц».

«Каждый клуб в городе нанимает танцоров». Теперь настала его очередь пожать плечами. «Они приходят и уходят… Все мои танцоры — настоящие, и танцы — это то, что нужно».

«Даже в VIP-ложе?» — спросил Ребус.

«Мы говорим о домохозяйках и студентках... женщинах, которым нужны легкие деньги».

«Пожалуйста, посмотрите на фотографию», — сказала Шивон. «Ей восемнадцать лет, и ее зовут Ишбель».

«Никогда в жизни ее не видел». Он потянулся, чтобы вернуть фотографию. «Кто тебе сказал, что я нанимаю?»

«Информация получена», — сообщил ему Ребус.

«Я видел, как ты рассматривал мою маленькую коллекцию». Буллен кивнул в сторону фотографий на стене. «Это классное место, нам нравится думать, что мы немного выше других клубов в округе. Это значит, что мы разборчивы в выборе девушек, которых нанимаем. Мы не берем наркоманок».

«Никто не говорил, что она наркоманка. И я очень сомневаюсь, что это заведение можно когда-либо назвать «классным».

Буллен откинулся назад, чтобы лучше его изучить. «Вы не можете быть слишком далеки от выхода на пенсию, инспектор. Я с нетерпением жду того дня, когда смогу иметь дело с такими полицейскими, как ваш коллега». Он улыбнулся в сторону Шивон. «Гораздо более приятная перспектива».

«Как давно ты владеешь этим местом?» — спросил Ребус. Он достал сигареты.

«Не курите здесь», — сказал ему Буллен. «Это пожароопасно». Ребус помедлил, затем снова убрал пачку. Буллен слегка кивнул в знак благодарности. «Отвечая на ваш вопрос: четыре года».

«Что заставило вас покинуть Глазго?»

«Ну, убийство моего отца может дать вам подсказку».

«Убийцу так и не поймали, да?»

«Разве «они» не должны быть «мы»?»

«Полиция Глазго и Эдинбурга — мел и сыр».

«Ты хочешь сказать, что тебе повезло бы больше?»

«Удача тут ни при чем».

«Ну, инспектор, если это все, за чем вы пришли… Я уверен, что у вас есть еще какие-то помещения для посещения?»

«Не возражаете, если мы поговорим с девочками?» — внезапно спросила Шивон.

'Зачем?'

«Просто чтобы показать им фото. Есть ли у них раздевалка, которой они пользуются?» Он кивнул. «Через черную занавеску. Но они ходят туда только между сменами».

«Тогда мы поговорим с ними там, где их найдем».

«Если вы должны», — резко бросил Буллен.

Она повернулась, чтобы уйти, но резко остановилась. За дверью висела черная кожаная куртка. Она потерла воротник пальцами. «Какую машину ты водишь?» — резко спросила она.

«Какое вам до этого дело?»

«Это достаточно простой вопрос, но если вы хотите сделать это по-сложному…» Она пристально посмотрела на него.

Буллен вздохнул. «BMW X5».

«Звучит спортивно».

Буллен фыркнул. «Это внедорожник, полноприводный. Огромный танк».

Она понимающе кивнула. «Это те машины, которые мужчины покупают, когда им нужно что-то компенсировать…» На этом она ушла. Ребус улыбнулся Буллену.

«Как она оценивает эту «более приятную перспективу», о которой вы говорили?»

«Я тебя знаю», — ответил Буллен, грозя пальцем. «Ты тот коп, которого Джер Кафферти держит в своем кармане».

«Это правда?»

«Все так говорят».

«Тогда я не могу с этим спорить, не так ли?»

Ребус повернулся, чтобы последовать за Шивон. Он посчитал, что поступил правильно, не поддавшись на уговоры молодого хрена. Большой Джер Кафферти много лет был королем преступного мира Эдинбурга. В эти дни он жил более тихой жизнью: по крайней мере, на поверхности. Но с Кафферти никогда не скажешь. Ребус действительно его знал. На самом деле, Буллен только что подал Ребусу идею, потому что если и был человек, который мог знать, что, черт возьми, делает такой ничтожество из Глазго, как Стюарт Буллен, на другом конце страны, из своего родного логова, то этим человеком был Моррис Джеральд Кафферти.

Сиобхан села на табурет у бара, а бизнесмены пересели за столик. Ребус присоединился к ней, успокоив бармена: ему, вероятно, никогда раньше не приходилось обслуживать одну женщину.

«Бутылку вашего лучшего пива», — сказал Ребус. «И все, что выберет леди».

«Диетическая кола», — сказала она бармену. Он принес им напитки.

«Шесть фунтов», — сказал он.

«Мистер Буллен говорит, что они за счет заведения», — сообщил ему Ребус, подмигнув. «Он хочет, чтобы мы оставались довольны».

«Вы когда-нибудь видели здесь эту девушку?» — спросила Шивон, показывая фотографию.

«Выглядит знакомо… но ведь многие девушки выглядят именно так».

«Как тебя зовут, сынок?» — спросил Ребус.

Бармен ощетинился, услышав это слово «сын». Ему было чуть больше двадцати, он был невысоким и жилистым. Белая футболка, возможно, он пытался скопировать стиль своего босса. Волосы были взбиты гелем. Он носил тот же наушник, что и вышибалы. В другом ухе у него висели две серьги-гвоздики.

«Барни Грант».

«Ты давно здесь работаешь, Барни?»

«Пару лет».

«В таком месте, как это, вы, вероятно, можете быть приговорены к пожизненному заключению».

«Никто не пробыл здесь так долго, как я», — согласился Грант.

«Могу поспорить, вы кое-что видели».

Грант кивнул. «Но чего я не видел за все это время, так это чтобы Стюарт предлагал бесплатные напитки». Он протянул руку. «Шесть фунтов, пожалуйста».

«Я восхищаюсь твоей настойчивостью, сынок». Ребус протянул деньги. «Какой у тебя акцент?»

«Австралиец. И я скажу тебе еще кое-что — у меня хорошая память на лица, и, кажется, я знаю твое».

«Я был здесь несколько месяцев назад… мальчишник. Долго не задержался».

«Итак, возвращаясь к Ишбель Жардин», — уговаривала Шивон, — «как думаешь, ты ее видел?»

Грант еще раз взглянул на фото. «Хотя его могло и не быть здесь. Множество клубов и пабов… могли быть где угодно». Он отнес деньги в кассу. Сиобхан обернулась, чтобы осмотреть комнату, и почти пожалела, что сделала это. Одна из танцовщиц вела костюм к VIP-ложе. Другая, которую она видела ранее, сосредоточенная на музыке, теперь скользила вверх и вниз по серебряному шесту, без стрингов.

«Боже, это грязно», — прокомментировала она Ребусу. «Какую, черт возьми, выгоду ты от этого получаешь?»

«Облегчение кошелька», — ответил он.

Шивон снова повернулась к Гранту. «Сколько они берут?»

«Десять за танец. Длится пару минут, прикосновения запрещены».

«А в VIP-ложе?»

«Не могу вам сказать».

'Почему нет?'

«Никогда не был. Хотите еще выпить?» Он указал на ее стакан, который был полон льда, как и тогда, когда его принесли, но в остальном пуст.

«Трюк ремесла», — сказал ей Ребус. «Чем больше льда вы кладете, тем меньше места остается для самого напитка».

«Я в порядке, спасибо», — сказала она Гранту. «Как думаешь, кто-нибудь из девушек захочет с нами поговорить?»

«Зачем им это?»

«А если я оставлю вам фотографию… вы ее покажете?»

«Может быть».

«И мою карточку». Она протянула ее вместе с фотографией. «Если будут какие-то новости, можете позвонить мне».

«Ладно». Он положил оба предмета под стойку. Затем, обращаясь к Ребусу: «А ты? Хочешь еще?»

«Не по таким ценам, Барни, все равно спасибо».

«Помни», — сказала Сиобхан, «позвони мне». Она соскользнула с табурета и направилась к выходу. Ребус остановился, чтобы изучить еще один ряд фотографий в рамках — копии газетных вырезок в офисе Буллена. Он постучал по одной из них. Сиобхан присмотрелась: Лекс Кейтер и его отец-кинозвезда, их лица стали призрачно-белыми из-за вспышки фотографа. Гордон Кейтер поднес руку к лицу, но слишком поздно. Его глаза выглядели затравленными, но его сын ухмылялся, счастливый от того, что его запечатлели для потомков.

«Посмотрите на подпись», — сказал ей Ребус. Каждая история сопровождалась тегом «эксклюзив», а под заголовками стояло одно и то же жирным шрифтом имя: Стив Холли.

«Забавно, как он всегда оказывается в нужном месте в нужное время», — сказала Шивон.

«Да, не так ли?» — согласился Ребус.

Снаружи он остановился, чтобы закурить. Шивон продолжила идти, отперев машину и сев в нее, сев там, сжав руками руль. Ребус шел медленно, глубоко затягиваясь. К тому времени, как он добрался до Peugeot, у него все еще оставалось полсигареты, но он бросил ее на дорогу и забрался на пассажирское сиденье.

«Я знаю, о чем ты думаешь», — сказал он.

«А ты?» Она дала знак отойти от обочины.

Он повернулся к ней. «Не один вид рынка мяса», — заявил он. «Почему вы спросили о его машине?»

Шивон обдумала свой ответ. «Потому что он был похож на сутенера», — сказала она, прокручивая в голове слова Ребуса:

Более чем один вид рынка мяса…

OceanofPDF.com


День четвертый


Четверг

OceanofPDF.com


11

На следующее утро Ребус вернулся в Ноксленд. Некоторые из баннеров и плакатов предыдущего дня были разбросаны повсюду, их лозунги были размыты следами ног. Ребус был в вагончике, пил кофе, который принес с собой, и дочитывал газету. Имя Стефа Юрги было раскрыто СМИ на пресс-конференции вчера вечером. Оно удостоилось лишь одного упоминания в таблоиде Стива Холли, в то время как Мо Дирвану досталось несколько абзацев. Также была серия фотографий Ребуса: борющегося с юношей на земле, провозглашенного героем Дирваном с поднятыми руками и наблюдающего за последователями Дирвана. Заголовок — почти наверняка работа самого Холли — состоял из одного слова STONED!

Ребус бросил бумагу в мусорное ведро, понимая, что кто-то, по всей вероятности, просто вытащит ее обратно. Он нашел чашку, наполовину полную холодных помоев, и вылил ее на газетную бумагу, чувствуя себя лучше. Его часы показывали девять пятнадцать. Ранее он сделал запрос на патрульную машину, чтобы отправиться в Портобелло. По его расчетам, она будет здесь с минуты на минуту. В Portakabin было тихо. Мудрый совет решил, что было бы глупо привозить компьютер в Ноксленд, поэтому вместо этого все отчеты о поквартирных обходах собирались в Торфичене. Подойдя к окну, Ребус соскреб несколько осколков стекла в кучу. Несмотря на решетку, окно было разбито: какой-то палкой или тонким металлическим стержнем. Затем через окно было распылено что-то липкое, испачкав пол и ближайший стол. Чтобы добавить последний штрих, на каждой доступной поверхности снаружи было написано слово FILTH. К концу сегодняшней игры Ребус знал, что окно будет заколочено. Фактически, Portakabin, возможно, даже был объявлен излишним для требований. Они почерпнули все, что могли, взяли все имеющиеся доказательства. Ребус знал, что у Шуга Дэвидсона была одна главная стратегия: пристыдить поместье, чтобы оно указало пальцем. Так что, возможно, истории Холли были не так уж плохи.

Ну, было бы приятно так думать, но Ребус сомневался, что многие люди в Ноксленде прочтут о расизме и почувствуют что-то, кроме полного оправдания. Однако Дэвидсон рассчитывал на то, что свет увидит только один человек — ему был нужен всего один свидетель.

Одно имя.

Была бы кровь; оружие, которое нужно было бы уничтожить; одежда, которую нужно было бы сжечь или выбросить. Кто-то знал. Спрятались бы в одном из этих блоков, надеюсь, с чувством вины, терзающим их. Кто-то знал.

Ребус первым делом позвонил Стиву Холли и спросил его, почему тот всегда оказывается снаружи «Нука», когда оттуда, спотыкаясь, выходит какая-нибудь знаменитость.

«Просто хорошее журналистское расследование. Но вы говорите о древней истории».

'Как же так?'

«Когда место открылось, там несколько месяцев было жарко. Вот тогда и были сделаны эти фотографии. Вы часто туда ходите, не так ли?»

Ребус повесил трубку, не ответив.

Теперь он услышал приближающуюся машину, заглянул через треснувшее стекло и увидел ее. Позволил себе слегка улыбнуться, пока допивал кофе.

Он вышел навстречу Гарету Бэрду, кивнув в знак приветствия двум патрульным, которые его сюда привели.

«Доброе утро, Гарет».

«В чем тогда игра?» Гарет засунул кулаки в карманы.

«Преследование, это что?»

«Вовсе нет. Просто ты ценный свидетель. Помни, ты тот, кто знает, как выглядит девушка Стефа Юрги».

«Господи, я ее едва заметил!»

«Но она говорила», — спокойно сказал Ребус. «И у меня есть подозрение, что ты узнаешь ее, если увидишь снова».

«Хотите, чтобы я сделал для вас фоторобот, да?»

«Это будет позже. Сейчас вы отправитесь на разведку с этими двумя офицерами».

«Разведка?»

«От двери к двери. Дадим вам почувствовать вкус работы полиции».

«Сколько дверей?» Гарет осматривал многоэтажки.

«Все они».

Он уставился на Ребуса широко раскрытыми глазами, как ребенок, которого оставили после уроков из-за шатких улик.

«Рано вы начнете...» Ребус похлопал молодого человека по плечу. Затем, обращаясь к мундирам: «Уведите его, ребята».

Наблюдая, как Гарет бредет, опустив голову, к первому из блоков, зажатый двумя констеблями, Ребус почувствовал прилив удовлетворения. Было приятно знать, что работа все еще может предложить странные бонусы…

Подъезжали еще две машины: Дэвидсон и Уайли в одной, Рейнольдс в другой. Вероятно, они ехали в колонне из Торфичена. Дэвидсон вез с собой утреннюю газету, сложенную в СТОНЕ!

«Видели это?» — спросил он.

«Я бы не стал унижаться, Шуг».

«Почему бы и нет?» Рейнольдс ухмыльнулся. «Ты новый герой для любителей полотенец». Щеки Дэвидсона покраснели. «Еще один такой выпад, Чарли, и я запишу тебя в протокол — ясно?»

Рейнольдс выпрямился. «Оговорился, сэр».

«Ты собрал больше талонов, чем мусорное ведро букмекера. Не позволяй этому случиться снова».

'Сэр.'

Дэвидсон на мгновение выдержал тишину, а затем решил, что он высказал свою точку зрения. «Есть ли что-то полезное, что вы можете сделать?»

Рейнольдс немного расслабился. «Внутри дома… в одной из квартир женщина заваривает чай и печет печенье».

'О, да?'

«Встретил ее вчера, сэр. Она сказала, что не будет против сварить нам по кружке пива, когда и как только».

Дэвидсон кивнул. «Тогда иди за ним». Рейнольдс двинулся было прочь. «О, и Чарли? Часы идут — не устраивайся там слишком удобно…»

«Я останусь профессионалом, сэр, не волнуйтесь», — он с ухмылкой посмотрел на Ребуса, проходя мимо него.

Дэвидсон повернулся к Ребусу. «Кто это был в форме?» Ребус закурил сигарету. «Гарет Бэрд. Он собирается проверить, не прячется ли подруга жертвы за одной из этих дверей».

«Иголка в стоге сена?» — прокомментировал Дэвидсон.

Ребус только пожал плечами. Эллен Уайли исчезла в вагончике. Дэвидсон только сейчас заметил свежие следы. «Грязь, а? Я всегда думал, что люди, которые нас так называют, — это они». Он откинул волосы со лба, почесав кожу на голове. «Что-нибудь еще сегодня?»

«Жена жертвы опознает тело. Я подумал, что, может быть, поприсутствую». Он сделал паузу. «Если только вы не хотите этого сделать».

«Это все твое. Значит, тебя больше ничего не ждет в Гейфилде?»

«Даже нормального стола нет».

«Они надеются, что вы поймете намек?»

Ребус кивнул. «Думаешь, мне стоит?»

Дэвидсон выглядел скептически. «Что ждет тебя, когда ты выйдешь на пенсию?»

«Болезнь печени, наверное. Я уже внесла первоначальный взнос…»

Дэвидсон улыбнулся. «Ну, я бы сказал, что у нас все еще не хватает людей, а это значит, что я рад, что ты останешься». Ребус собирался что-то сказать — может быть, спасибо, — но Дэвидсон поднял палец. «Если только ты не будешь отклоняться от темы, понял?»

«Совершенно ясно, Шуг».

Оба мужчины обернулись на внезапный рев с двух этажей выше: «Доброе утро, инспектор!» Это был Мо Дирван, махавший Ребусу с дорожки. Ребус нерешительно помахал в ответ, но потом вспомнил, что у него есть несколько вопросов к адвокату. «Оставайтесь там, я поднимаюсь!» крикнул он.

«Я в квартире два-ноль-два».

«Дирван работал на семью Юргии», — напомнил Ребус Дэвидсону. «Мне нужно прояснить с ним несколько вещей».

«Не позволяй мне останавливать тебя». Дэвидсон положил руку на плечо Ребуса. «Но больше никаких фотосессий, а?»

«Не волнуйся, Шуг, этого не будет».

Ребус поднялся на лифте на второй этаж и подошел к двери с номером 202. Посмотрев вниз, он увидел, что Дэвидсон изучает повреждения снаружи Portakabin. Рейнольдса с обещанным чаем не было видно.

Дверь была приоткрыта, поэтому Ребус вошел. Место было устлано чем-то вроде обрезков. У стены вестибюля стояла метла. Из-за проблем с сантехникой на кремовом потолке осталось большое коричневое пятно.

«Сюда», — крикнул Дирван. Он сидел на диване в гостиной. Окна снова были покрыты конденсатом. Обе планки электрического камина светились. Из магнитофона тихо играла этническая музыка. Перед диваном стояла пожилая пара.

«Присоединяйтесь ко мне», — сказал Дирван, хлопнув по подушке рядом с собой одной рукой, сжимая чашку и блюдце в другой. Ребус сел, пара слегка поклонилась в ответ на его улыбчивое приветствие. Только когда он сел, он понял, что других стульев нет, и паре нечего делать, кроме как стоять там. Не то чтобы это беспокоило адвоката.

«Мистер и миссис Сингх живут здесь уже одиннадцать лет», — говорил он.

«Но это ненадолго».

«Мне жаль это слышать», — ответил Ребус.

Дирван усмехнулся. «Их не депортируют, инспектор: их сын преуспел в бизнесе. Большой дом в Барнтоне…»

«Крамонд», — поправил г-н Сингх, назвав один из лучших районов города.

«Большой дом в Крамонде», — продолжал адвокат. «Они переезжают к нему».

«В квартиру бабушки», — сказала миссис Сингх, по-видимому, наслаждаясь этой фразой. «Хотите чаю или кофе?»

«На самом деле я в порядке», — извинился Ребус. «Но мне нужно поговорить с мистером Дирваном».

«Вы хотите, чтобы мы ушли?»

«Нет, нет… поговорим снаружи». Ребус многозначительно посмотрел на Дирвана. Адвокат передал свою чашку миссис Сингх.

«Передай своему сыну, что я желаю ему всего, чего он мог бы пожелать сам», — рявкнул он, и его голос, казалось, был совершенно несоразмерен тому, что было необходимо. Комната отозвалась эхом, когда он остановился.

Сингхи снова поклонились, и Ребус поднялся на ноги. Прежде чем Ребус смог вывести Дирвана на дорожку, ему пришлось пожать руки. «Прекрасная семья, согласитесь», — сказал Дирван после того, как дверь закрылась. «Иммигранты, как видите, могут внести существенный вклад в общество в целом».

«Я никогда в этом не сомневался. Вы знаете, что у нас есть имя жертвы? Стеф Юргий».

Дирван вздохнул. «Я узнал об этом только сегодня утром».

«Вы не видели фотографии, которые мы разместили в таблоидах?»

«Я не читаю бульварную прессу».

«Но вы собирались прийти и поговорить с нами, чтобы дать нам знать, что вы его знаете?»

«Я его не знал. Я знаю его жену и детей».

«И вы не контактировали с ним? Он не пытался передать сообщение своей семье?»

Дирван покачал головой. «Не через меня. Я бы не колеблясь сказал тебе». Он устремил взгляд на Ребуса. «Ты должен поверить мне в этом, Джон».

«Только мои лучшие друзья называют меня Джоном, — предупредил Ребус, — а доверие нужно заслужить, мистер Дирван». Он сделал паузу, чтобы донести это. «Вы не знали, что он в Эдинбурге?»

'Я не.'

«Но вы работали над делом жены?»

Адвокат кивнул. «Это неправильно, ты знаешь: мы называем себя цивилизованными, но рады позволить ей гнить с ее детьми в Уайтмайре. Ты их видел?» Ребус кивнул. «Тогда ты узнаешь — никаких деревьев, никакой свободы, минимум образования и питания…»

«Но это не имеет никакого отношения к расследованию», — счел нужным сказать Ребус. «Боже мой, я не верю, что только что это услышал! Вы своими глазами увидели проблемы с расизмом в этой стране».

«Кажется, это не наносит вреда Сингхам».

«То, что они улыбаются, ничего не значит». Он внезапно замолчал и начал потирать затылок. «Мне не следует пить так много чая. Он, знаешь ли, разогревает кровь».

«Послушай, я ценю то, что ты делаешь, разговариваешь со всеми этими людьми…»

«Хотите узнать, что мне удалось узнать по этому поводу?»

'Конечно.'

«Я стучался в двери весь прошлый вечер, и с самого утра... Конечно, не все были мне интересны или не все хотели со мной разговаривать».

«В любом случае спасибо за попытку».

Дирван принял похвалу кивком головы. «Вы знаете, что Стеф Юрги был журналистом в своей собственной стране?»

'Да.'

«Ну, люди здесь — те, кто его знал — этого не знали. Однако он хорошо умел знакомиться с людьми, заставлять их говорить — это в природе журналиста, да?»

Ребус кивнул.

«Итак, — продолжил адвокат, — Стеф разговаривал с людьми об их жизни, задавая много вопросов, но не раскрывая при этом многого из своего прошлого».

«Вы думаете, он собирался об этом написать?»

«Это возможно».

«А как же девушка?»

Дирван покачал головой. «Кажется, никто о ней не знает. Конечно, учитывая семью в Уайтмайре, вполне возможно, что он хотел бы, чтобы ее существование осталось в тайне».

Ребус снова кивнул. «Что-нибудь еще?» — спросил он.

«Пока нет. Ты хочешь, чтобы я продолжал стучаться в двери?»

«Я знаю, это тяжелая работа…»

«Но это совсем не то! Я начинаю чувствовать это место и встречаюсь с людьми, которые, возможно, захотят создать свой собственный коллектив».

«Как в Глазго?»

«Именно так. Люди сильнее, когда действуют сообща». Ребус задумался. «Что ж, удачи вам — и еще раз спасибо». Он пожал протянутую руку, не уверенный, насколько доверяет Дирвану. В конце концов, этот человек был юристом; к тому же у него были свои собственные планы.

Кто-то шел им навстречу. Им пришлось подвинуться, чтобы пропустить его. Ребус узнал вчерашнего юношу, того, с камнем. Юноша просто уставился на двух мужчин, не уверенный, кто из них больше заслуживает его презрения. Он остановился у подъемников и нажал кнопку.

«Я слышал, тебе нравятся татуировки», — крикнул Ребус. Он кивнул Дирвану, давая понять адвокату, что они закончили. Затем он подошел к юноше, который отступил, словно опасаясь заражения. Как и юноша, Ребус не сводил глаз с дверей лифта. Дирван тем временем не получал ответа по номеру 203; отошел подальше, чтобы попробовать номер 204.

«Чего ты хочешь?» — пробормотал юноша.

«Просто приятно провести время. Это то, что делают люди, вы знаете: общаются друг с другом».

«К черту это».

«Мы делаем еще кое-что: принимаем чужое мнение. В конце концов, мы все разные». Раздался глухой стук, когда двери левого лифта содрогнулись и открылись. Ребус сделал шаг вперед, но увидел, что юноша собирается остаться. Ребус схватил его за куртку и втащил внутрь, держал, пока двери снова не закрылись. Юноша оттолкнул его, попытался нажать кнопку «Открыть дверь», но было поздно. Лифт начал медленно спускаться.

«Тебе нравятся военизированные формирования?» — продолжал Ребус. «UVF, вся эта толпа?» Юноша захлопнул рот, втянув губы за зубы.

«Дает тебе что-то, за чем можно спрятаться, я полагаю», — сказал Ребус, как будто сам себе. «Каждому трусу нужен какой-то щит… Они будут прекрасно смотреться потом, эти татуировки, когда ты женишься и у тебя будут дети… Соседи-католики и босс-мусульманин…»

«Ага, конечно, как будто я позволил этому случиться».

«С тобой произойдет много вещей, которые ты не сможешь контролировать, сынок. Поверь ветерану».

Лифт остановился, его двери не открылись достаточно быстро для подростка, который начал пытаться раздвинуть их, вылезая и убегая. Ребус наблюдал, как он пересекает площадку для игр. Шуг Дэвидсон тоже наблюдал из дверного проема вагончика.

«Общались с местными?» — спросил он.

«Небольшой совет по образу жизни», — признал Ребус. «Кстати, как его зовут?»

Дэвидсону пришлось задуматься. «Говард Слоутер… называет себя Хоуи».

'Возраст?'

«Почти пятнадцать. Министерство образования преследует его за прогулы. Молодой Хауи катится вниз по большой дороге». Дэвидсон пожал плечами. «И мы ничего не можем с этим поделать, пока он не сделает что-нибудь действительно глупое».

«Что может произойти в любой день», — сказал Ребус, не сводя глаз с быстро удаляющейся фигуры и следуя за ней, пока она спускалась по склону к подземному переходу.

«В любой день», — согласился Дэвидсон. «Во сколько у вас встреча в морге?»

«Десять». Ребус посмотрел на часы. «Время, когда я собирался идти».

«Помните: оставайтесь на связи».

«Я отправлю тебе открытку, Шуг: «Хотел бы я, чтобы ты был здесь».

OceanofPDF.com


12

У Сиобхан не было причин думать, что «сутенером» Ишбель был Стюарт Буллен: Буллен казался слишком молодым. У него была кожаная куртка, но не было спортивной машины. Она посмотрела на X5 в интернете, и он был каким угодно, но только не спортивным.

С другой стороны, она задала ему конкретный вопрос: на какой машине он ездит? Может, у него их больше одной: X5 для повседневных дел и что-то еще в гараже на ночь и выходные. Стоит ли это проверить? Стоит ли еще раз посетить Nook? Сейчас она так не думала.

Втиснувшись в пространство на Кокберн-стрит, она шла по Флешмаркет-Клоуз. Пара туристов среднего возраста пялилась на дверь подвала. Мужчина держал видеокамеру, женщина — путеводитель.

«Простите», — спросила женщина. У нее был акцент Мидлендса, может быть, Йоркшира. «Вы не знаете, здесь ли были найдены скелеты?»

«Совершенно верно», — сказала ей Шивон.

«Нам об этом рассказал гид, — объяснила женщина. — Вчера вечером».

«Одна из экскурсий с привидениями?» — предположила Шивон.

«Вот и все, малыш. Она сказала нам, что это колдовство».

«Это правда?»

Муж уже начал снимать деревянную дверь с шипами. Сиобхан обнаружила, что извиняется, когда проходит мимо. Паб еще не открылся, но она посчитала, что там кто-то будет, поэтому она постучала в дверь ногой. Нижняя половина была сплошной, но верхняя состояла из зеленых стеклянных кругов, похожих на донышки винных бутылок. Она наблюдала, как тень двигалась за стеклом, щелчок поворачиваемого ключа.

«Мы открываемся в одиннадцать».

«Мистер Мангольд? Сержант Кларк… помните меня?»

«Господи, что теперь?»

«Есть ли шанс, что я смогу зайти?»

«Я на совещании».

«Это не займет много времени…»

Мангольд помедлил, затем открыл дверь.

«Спасибо», — сказала Шивон, входя в комнату. «Что случилось с твоим лицом?»

Он коснулся синяка на левой щеке. Глаз над ним распух. «Небольшая размолвка с клиентом», — сказал он. «Одна из опасностей работы».

Шивон посмотрела на бармена. Он перекладывал лед из одного ведерка в другое, кивнул ей в знак приветствия. Пахло дезинфицирующим средством и полиролем для дерева. В пепельнице на барной стойке тлела сигарета, рядом стояла кружка кофе. Там также были бумаги: судя по всему, утренняя почта.

«Похоже, ты легко отделался», — сказала она. Бармен пожал плечами.

«Это была не моя смена».

Она заметила еще две кружки кофе на угловом столике, женщина держала одну из них обеими руками. Перед ней лежала небольшая стопка книг. Шивон смогла разобрать несколько названий: «Призраки Эдинбурга» и «Город над и под».

«Давай побыстрее, ладно? Сегодня я по самые глаза». Мангольд, казалось, не спешил представлять своего другого посетителя, но Сиобхан все равно улыбнулась ей, на что женщина ответила улыбкой. Ей было за сорок, с вьющимися темными волосами, завязанными сзади черным бархатным бантом. Она не сняла афганское пальто. Сиобхан видела голые лодыжки и кожаные сандалии под ними. Мангольд стоял, скрестив руки и расставив ноги, в центре комнаты.

«Ты собирался заняться документами», — напомнила ему Шивон.

«Бумажная работа?»

«Для укладки пола в подвале».

«В сутках недостаточно часов», — пожаловался Мангольд.

«Именно так, сэр…»

«Два фальшивых скелета — где огонь?» Он протянул руки в мольбе.

Шивон поняла, что женщина приближается к ним.

«Вас интересуют захоронения?» — спросила она тихим, шипящим голосом.

«Вот именно», — сказала Сиобхан. «Я — детектив-сержант Кларк, а вы — Джудит Леннокс». Леннокс широко раскрыла глаза. «Я узнала вас по вашей фотографии в газете», — объяснила Сиобхан.

Леннокс взял руку Шивон, скорее сжав ее, чем пожав.

«Вы полны энергии, мисс Кларк. Это как электричество».

«А вы преподаете мистеру Мэнголду урок истории».

«Совершенно верно». Глаза женщины снова расширились.

«Названия на корешках», — объяснила Шивон, кивнув в сторону книг. «Небольшая подделка».

Леннокс посмотрел на Мэнголда. «Я помогаю Рэю разработать его новый тематический бар… это очень волнительно».

«Подвал?» — предположила Шивон.

«Ему нужно некоторое представление об историческом контексте».

Мангольд кашлянул, прерывая его. «Я уверен, что у детектива-сержанта Кларк есть дела поважнее…» Намекнув, что он тоже был человеком, у которого были дела. Затем, обращаясь к Сиобхан: «Я быстро поискал что-нибудь, связанное с работой, но ничего не нашел. Возможно, это были наличные. Там полно ковбоев, которые положат пол, не задавая вопросов, ничего в письменном виде…»

«Ничего письменного?» — повторила Шивон.

«Вы были здесь, когда были найдены скелеты?» — спросила Джудит Леннокс.

Сиобхан попыталась проигнорировать ее, сосредоточившись на Мэнголде. «Ты пытаешься сказать мне...»

«Это была Мэг Леннокс, не так ли? Это ее скелет вы нашли».

Шивон уставилась на женщину. «Что заставляет тебя так говорить?»

Джудит Леннокс крепко зажмурилась. «У меня было предчувствие. Я пыталась организовать экскурсии по медицинскому факультету... они не пускали меня. Даже не пускали меня посмотреть на скелет...» Ее глаза горели рвением. «Я ее потомок, вы знаете».

'Ты?'

«Она прокляла эту страну и любого, кто причинит ей вред или зло», — кивнула Леннокс.

Сиобхан подумала о Кейтере и Макатире: не было никаких признаков проклятия, которое могло бы их постичь. Она хотела сказать это, но вспомнила свое обещание Курту.

«Все, что я знаю, это то, что скелеты были поддельными», — подчеркнула Шивон.

«Я именно это и имею в виду», — вмешался Мангольд. «Так почему же вас это так, черт возьми, интересует?»

«Было бы неплохо получить объяснение», — тихо сказала Шивон.

Она вспомнила сцену в подвале, как все ее тело сжалось при виде младенца... и как она осторожно накинула пальто на кости.

«Они нашли скелеты на территории Холируда, — говорил Леннокс. — Они были вполне реальными. И шабаш в Гилмертоне».

Шивон знала о «ковене»: ряде комнат, погребенных под букмекерской конторой. Но в последний раз, когда она слышала, было доказано, что они принадлежали кузнецу. Она предполагала, что историк не разделяет эту точку зрения.

«И это все, что вы можете мне рассказать?» — вместо этого спросила она Мангольда.

Он снова раскрыл руки, и золотые браслеты скользнули по его запястьям.

«В таком случае», — сказала Шивон, — «я позволю вам вернуться к работе. Было приятно познакомиться с вами, мисс Леннокс».

«И ты», — сказала историк. Она выставила вперед ладонь. Сиобхан отступила на шаг. Леннокс снова закрыла глаза, ее ресницы затрепетали. «Используй эту энергию. Она восполнима».

«Приятно слышать».

Леннокс открыла глаза, сосредоточившись на Сиобхан. «Мы отдаем часть своей жизненной силы нашим детям. Они — истинное восполнение…»

Взгляд, который Мэнголд бросил на Шивон, был в основном виноватым, отчасти жалеющим себя: в конце концов, его время с Джудит Леннокс еще должно было закончиться…

Ребус никогда раньше не видел детей в морге, и это зрелище оскорбило его. Это было место для профессионалов, для взрослых, для вдов. Это было место для нежеланных истин о человеческом теле. Это была антитеза детства.

С другой стороны, чем было детство для детей Юрги, как не смятением и отчаянием?

Что не помешало Ребусу прижать одного из охранников к стене. Не физически, конечно, не руками. А тем, что он сам приблизился к человеку на устрашающую дистанцию, а затем медленно продвигался вперед, пока охранник не оказался спиной к стене зала ожидания.

«Ты привел сюда детей?» — выплюнул Ребус.

Охранник был молод; его плохо сидящая униформа не защищала от кого-то вроде Ребуса. «Они не остались», — пробормотал он. «Рыча и хватаясь за нее...» Ребус повернул голову, чтобы посмотреть, как сидящая мать прижимала к себе детей, не проявляя никакого интереса к этой сцене, и в свою очередь была обнята своей подругой в платке, той самой из Уайтмайра.

Мальчик, однако, внимательно наблюдал. «Мистер Трейнор посчитал, что лучше позволить им прийти».

«Они могли бы остаться в фургоне». Ребус видел его снаружи: синий, как у тюремщика, с решетками на окнах, закаленной решеткой между передними сиденьями и скамейками сзади.

«Не без мамы…»

Дверь открывалась, входил второй охранник. Этот мужчина был старшим. Он держал планшет. За ним шла фигура в белом халате Билла Несса, который управлял моргом. Нессу было за пятьдесят, в очках Бадди Холли. Как всегда, он жевал жвачку. Он подошел к семье и предложил остаток пакета детям, которые отреагировали, еще больше придвинувшись к матери. В дверях осталась стоять Эллен Уайли. Она была там, чтобы наблюдать за процедурой идентификации. Она не знала, что придет Ребус, и с тех пор он сказал ей, что она может работать.

«У вас тут все в порядке?» — теперь спрашивал Ребуса старший охранник.

«Отлично», — сказал Ребус, отступая на пару шагов.

«Миссис Юргии, — уговаривал Несс, — мы будем готовы, когда вы будете готовы».

Она кивнула и попыталась подняться на ноги, ей помогла подруга. Она положила руку на голову каждого из детей.

«Я останусь здесь с ними, если хочешь», — сказал Ребус. Она посмотрела на него, затем что-то прошептала детям, которые схватили ее еще крепче.

«Ваша мама как раз будет за этой дверью», — сказал им Несс, указывая пальцем.

«Мы будем всего лишь минуту…»

Миссис Юргий присела перед сыном и дочерью, прошептала им еще несколько слов. Ее глаза были застеклены слезами. Затем она подняла каждого из детей на стул, улыбнулась им и попятилась к двери. Несс придержала ее открытой для нее. Оба охранника последовали за ней, старший бросил на Ребуса предупреждающий взгляд: « Не спускай с них глаз» . Ребус даже не моргнул.

Когда дверь закрылась, девочка побежала к ней, приложив руки к ее поверхности. Она ничего не сказала и не плакала. Ее брат подошел к ней, обнял ее и повел обратно к тому месту, где они сидели. Ребус присел, прислонившись спиной к стене напротив. Это было пустынное место: никаких плакатов или объявлений, никаких журналов. Ничего, чтобы скоротать время, потому что здесь никто не проводил время. Обычно вы ждали только минуту, достаточно времени, чтобы переместить тело с холодильной полки в смотровую комнату. И после этого вы быстро уходили, не желая проводить еще одну минуту в этом месте. Там даже не было часов, потому что, как однажды сказал Несс Ребусу: «Наши клиенты не успевают». Один из бесчисленных каламбуров, которые помогали ему и его коллегам выполнять свою работу.

«Меня, кстати, зовут Джон», — сказал Ребус детям. Девочка замерла у двери, но мальчик, кажется, понял. «Полиция плохая», — заявил он с энтузиазмом.

«Не здесь», — сказал ему Ребус. «Не в этой стране».

«В Турции очень плохо».

Ребус кивнул в знак согласия. «Но не здесь», — повторил он. «Здесь полиция хороша». Мальчик выглядел скептически, и Ребус не винил его. В конце концов, что он знал о полиции? Они сопровождали иммиграционных чиновников, которые взяли семью под стражу. Охранники Уайтмайра, вероятно, тоже выглядели как полицейские: любой в форме был подозрительным. Любой, кто имел власть.

Это были люди, из-за которых его мать плакала, а отец исчез.

«Ты хочешь остаться здесь? В этой стране?» — спросил Ребус. Эта концепция была выше понимания парня. Он моргнул несколько раз, пока не стало ясно, что он не собирается отвечать.

«Какие игрушки тебе нравятся?»

«Игрушки?»

«Вещи, с которыми ты играешь».

«Я играю со своей сестрой».

«Ты играешь в игры, читаешь книги?»

И снова вопрос казался неразрешимым. Как будто Ребус задавал ему вопросы по местной истории или правилам регби. Дверь открылась. Миссис Юрги тихо рыдала, поддерживаемая подругой, а официальные лица позади них были мрачны, как и подобало моменту. Эллен Уайли кивнула Ребусу, давая ему знать, что личность подтверждена.

«Тогда это мы», — заявил старший охранник. Дети снова прижались к матери. Охранники начали маневрировать всеми четырьмя фигурами к противоположной двери, той, что вела обратно во внешний мир, в страну живых.

Мальчик повернулся всего один раз, словно хотел оценить реакцию Ребуса.

Ребус попытался улыбнуться, но не получил ответа.

Несс направился обратно в центр здания, оставив в зоне ожидания только Ребуса и Уайли.

«Нам нужно поговорить с ней?» — спросила она. Зачем?»

«Чтобы установить, когда она в последний раз получала известия от мужа…»

Ребус пожал плечами. «Это тебе решать, Эллен».

Она посмотрела на него. «Что случилось?»

Ребус медленно покачал головой.

«Детям приходится нелегко», — сказала она.

«Скажите, — спросил он, — когда, по-вашему, в последний раз жизнь не была жестокой по отношению к этим детям?»

Она пожала плечами. «Никто не просил их приходить сюда».

«Я полагаю, это правда».

Она все еще смотрела на него. «Но ты же не это имел в виду?» — догадалась она.

«Я просто думаю, что они заслуживают детства», — ответил он. «Вот и все». Он вышел на улицу, чтобы покурить, посмотрел, как Уайли уезжает на своем Volvo. Он прошелся по небольшой парковке, где стояли три немаркированных фургона морга, ожидая следующего вызова. Внутри сиделки играли в карты и пили чай. Через дорогу был детский сад, и Ребус подумал о коротком пути между ними, затем раздавил остатки сигареты ногой и сел в свою машину. Поехал в сторону площади Гейфилд, но проехал мимо полицейского участка. Там был знакомый ему магазин игрушек: Harburn Hobbies на Элм-Роу. Он припарковался снаружи и направился внутрь. Не стал смотреть на цены, просто выбрал несколько вещей: простой набор поездов, пару наборов для моделирования и кукольный домик с куклой. Помощница помогла ему загрузить машину. Вернувшись за руль, он задумался о другой идее — на этот раз ехать к себе на квартиру на Арден-стрит. В шкафу в прихожей он нашел коробку, полную старых ежегодников и книг с историями из тех времен, когда его дочери было двадцать лет. Почему они все еще там? Может быть, ждали внуков, которые еще не приехали. Ребус положил их на заднее сиденье рядом с другими игрушками и поехал на запад из города. Движение было слабым, и через полчаса он был на повороте на Уайтмайр. От костра вились струйки дыма, но женщина сворачивала свою палатку, не обращая на него внимания. У ворот дежурил другой охранник. Ребусу пришлось предъявить удостоверение личности, проехать на парковку и встретиться с другим охранником, который не хотел помогать с перевозкой.

Трейнора не было видно, но это не имело значения. Ребус и охранник забрали игрушки внутрь.

«Их придется проверить», — сказал охранник.

«Проверили?»

«Мы не можем позволить людям просто так приносить сюда что угодно…»

«Вы думаете, внутри куклы спрятаны наркотики?»

«Это стандартная процедура, инспектор». Охранник понизил голос. «Мы с вами знаем, что это полная чушь, но это все равно нужно сделать».

Двое мужчин обменялись взглядами. Ребус в конце концов кивнул. «Но они доберутся до детей?» — спросил он.

«К концу дня, если я хоть как-то к этому причастен».

«Спасибо». Ребус пожал руку охраннику, затем огляделся. «Как вы тут терпите?»

«Вы бы предпочли, чтобы в этом месте работали люди, отличные от меня? Бог знает, их достаточно…»

Ребус выдавил улыбку. «Ты прав». Он снова поблагодарил мужчину. Охранник просто пожал плечами.

Выезжая, Ребус заметил, что палатка исчезла. Ее хозяйка теперь плелась по обочине дороги с рюкзаком на спине. Он остановился, опуская стекло.

«Нужно подвезти?» — спросил он. «Я направляюсь в Эдинбург».

«Ты был здесь вчера», — заявила она. Он кивнул. «Кто ты?»

«Я офицер полиции».

«Убийство в Ноксленде?» — догадалась она. Ребус снова кивнул. Она заглянула в заднюю часть машины.

«Много места для твоего рюкзака», — сказал он ей.

«Я не поэтому искал».

'Ой?'

«Просто интересно, что случилось с кукольным домиком. Я видел кукольный домик на заднем сиденье, когда вы подъехали».

«Тогда ваши глаза, очевидно, вас обманули».

«Очевидно, — сказала она. — В конце концов, зачем полицейскому приносить игрушки в центр содержания под стражей?»

«И в самом деле, почему?» — согласился Ребус, выходя, чтобы помочь ей спрятать вещи.

Первые полмили они проехали молча, затем Ребус спросил ее, курит ли она.

«Нет, но если хочешь, продолжай».

«Со мной все в порядке», — солгал Ребус. «Как часто ты делаешь это бдение?»

«Так часто, как смогу».

«Сам по себе?»

«Сначала нас было больше».

«Я помню, как видел это по телевизору».

«Остальные присоединяются ко мне, когда могут: обычно по выходным».

«Им нужно куда-то ходить?» — догадался Ребус.

«Я тоже работаю, ты знаешь», — резко ответила она. «Просто я могу жонглировать своим временем».

«Ты акробат?»

Она улыбнулась. «Я художник». Она помолчала, ожидая ответа. «И спасибо, что не фыркнули».

«Зачем мне фыркать?»

«Большинство людей, подобных вам, поступили бы так же».

«Такие люди, как я?»

«Люди, которые видят угрозу в каждом, кто отличается от них».

Ребус сделал вид, что принял это. «Так вот какой я. Я всегда задавался вопросом…»

Она снова улыбнулась. «Ладно, я делаю поспешные выводы, но не без оснований. В этом вам придется мне поверить». Она наклонилась вперед, чтобы привести в действие механизм сиденья, отодвинув его назад до упора, давая себе возможность положить ноги на приборную панель перед собой. Ребус подумал, что ей, вероятно, лет сорок с небольшим, длинные мышино-каштановые волосы заплетены в косы. По три золотые серьги-кольца в каждой мочке. Ее лицо было бледным и веснушчатым, а два передних зуба перекрывали друг друга, что придавало ей вид озорной школьницы.

«Я доверяю вам», — сказал он. «Я также полагаю, что вы не большой поклонник наших законов о предоставлении убежища?»

«Это потому, что они воняют».

«А чем они воняют?»

Она отвернулась от лобового стекла, чтобы посмотреть на него. «Для начала, лицемерие», — сказала она. «Это страна, где вы можете купить себе паспорт, если знаете нужного политика. Если нет, и нам не нравится ваш цвет кожи или ваши политические взгляды, то забудьте об этом».

«Значит, ты не считаешь нас мягкотелыми?»

«Дай мне передохнуть», — пренебрежительно сказала она, снова переключая внимание на окружающий пейзаж.

«Я просто спрашиваю».

«Вопрос, на который вы думаете, что уже знаете ответ?»

«Я знаю, что у нас благосостояние лучше, чем в некоторых странах».

«Да, конечно. Вот почему люди платят свои сбережения бандам, которые переправляют их через границу? Вот почему они задыхаются в кузовах грузовиков или оказываются зажатыми в грузовых контейнерах?»

«Не забывайте про Eurostar: разве они не цепляются за его шасси?»

«Не смей относиться ко мне свысока!»

«Просто поддерживаю разговор». Ребус на несколько мгновений сосредоточился на вождении. «Так каким видом искусства ты занимаешься?»

Ей потребовалось несколько минут, чтобы ответить ему. «В основном портреты… иногда пейзажи…»

«Могу ли я о вас услышать?»

«Вы не похожи на коллекционера».

«Раньше у меня на стене висел портрет Ганса Гигера».

«Оригинал?»

Ребус покачал головой. «Обложка пластинки — Brain Salad Surgery».

«По крайней мере, ты помнишь имя художника». Она шмыгнула носом, проведя рукой по носу. «А меня зовут Каро Куинн».

«Каро — сокращение от Кэролайн?» Она кивнула. Ребус неловко протянул правую руку. «Я Джон Ребус».

Куинн снял серую шерстяную перчатку, и они пожали друг другу руки, машина ползла по центральной разделительной линии проезжей части. Ребус быстро поправил рулевое управление.

«Обещай вернуть нас в Эдинбург целыми и невредимыми?» — взмолился художник.

«Где вы хотите, чтобы вас высадили?»

«Вы собираетесь куда-нибудь пойти в районе Лейт-Уок?»

«Я работаю в Гейфилде».

«Отлично… Я недалеко от Пилриг-стрит, если вас не затруднит».

«Меня это устраивает». Они молчали несколько минут, пока Куинн не заговорил.

«Невозможно перемещать овец по Европе так, как это сделали некоторые из этих семей… почти две тысячи из них находятся под стражей в Великобритании».

«Но многие из них остаются, верно?»

«Этого явно недостаточно. Голландия готовится депортировать двадцать шесть тысяч».

«Кажется, много. Сколько их в Шотландии?»

«Одиннадцать тысяч только в Глазго».

Ребус присвистнул.

«Вспомните пару лет назад: мы приняли больше просителей убежища, чем любая другая страна в мире».

«Я думал, что мы все еще это делаем».

«Число быстро падает».

«Потому что мир стал безопаснее?»

Она посмотрела на него и решила, что он иронизирует. «Контроль все время ужесточается».

«Работать приходится не так уж много», — пожав плечами, сказал Ребус.

«И это должно сделать нас менее сострадательными?»

«В моей работе никогда не было места состраданию».

«Вот почему ты поехал в Уайтмайр на машине, полной игрушек?»

«Мои друзья называют меня Санта…»

Ребус, как и было сказано, припарковался вторым рядом возле своей квартиры.

«Подойди на минутку», — сказала она.

'Зачем?'

«Я хотел бы, чтобы вы кое-что увидели».

Он запер машину, надеясь, что владелец запертого Mini не будет возражать. Куинн жил на верхнем этаже — по опыту Ребуса, обычное пристанище студентов-арендаторов. У Куинна было другое объяснение.

«У меня два этажа», — сказала она. «Там есть лестница на крышу». Она отперла дверь, Ребус отстал на полпролета позади нее. Ему показалось, что он услышал, как она что-то окликнула — может быть, имя, — но когда он вошел в коридор, там никого не было. Куинн прислонила свой рюкзак к стене и звала его наверх по крутой узкой лестнице к карнизу здания. Ребус сделал несколько глубоких вдохов и снова начал подниматься.

Была только одна комната, освещенная естественным светом из четырех больших окон Velux. Холсты были сложены у стен, черно-белые фотографии были приколоты к каждому доступному дюйму карниза.

«Я склонен работать с фотографиями», — сказал ему Куинн. «Вот что я хотел, чтобы вы увидели». Это были крупные планы лиц, камера, казалось, фокусировалась именно на глазах. Ребус видел недоверие, страх, любопытство, снисходительность, хорошее настроение. Окруженный таким количеством взглядов, он сам чувствовал себя экспонатом и сказал об этом художнику, который, казалось, был удовлетворен.

«На своей следующей выставке я не хочу, чтобы экспонаты были на стенах, а просто ряды разрисованных лиц, требующих, чтобы мы уделили им хоть немного внимания».

«Смотрят на нас сверху вниз». Ребус медленно кивнул. Куинн тоже кивнул. «Так куда ты их отнес?»

«Повсюду: Данди, Глазго, Ноксленд».

«Они все иммигранты?»

Она кивнула, изучая свою работу.

«Когда вы были в Ноксленде?»

«Три или четыре месяца назад. Меня выгнали через пару дней…»

«Выгнали?»

Она повернулась к нему. «Ну, скажем так, заставили почувствовать себя нежеланным гостем».

«Кто?»

«Местные жители… фанатики… люди, имеющие обиду».

Ребус внимательнее присмотрелся к фотографиям. Он не увидел никого, кого бы узнал.

«Конечно, некоторые не хотят, чтобы их фотографировали, и я должен это уважать».

«Вы спрашиваете их имена?» Он наблюдал, как она кивнула. «Никто не звал Стефа Юрги?»

Она начала качать головой, затем напряглась, ее глаза расширились. «Вы меня допрашиваете!»

«Просто задаю вопрос», — возразил он.

«Кажется, ты дружелюбен, подвез меня…» Она покачала головой, думая о собственной глупости. «Боже, и подумать только, я пригласила тебя войти».

«Я пытаюсь раскрыть одно дело, Каро. И если это имеет значение, я подвез тебя из естественного любопытства... никаких других намерений».

Она уставилась на него. «Естественное любопытство по поводу чего?» — скрестила руки в оборонительном жесте.

«Я не знаю… Может быть, о том, почему вы устроили такое бдение.

«Ты не похож на этого человека».

Ее глаза сузились. «Тип?»

Он пожал плечами. «Никаких спутанных волос или боевой куртки, никакой крысиной собаки на бельевой веревке... и не слишком много пирсинга на теле, судя по всему». Он пытался разрядить обстановку и с облегчением увидел, как ее плечи расслабились. Она слегка улыбнулась и расправила руки, засунув их в карманы.

Снизу послышался шум: плакал ребенок. «Твой?» — спросил Ребус.

«Я даже не замужем уже несколько дней…» Она повернулась и снова пошла вниз по узкой лестнице. Ребус на мгновение задержался, прежде чем последовать за ней, чувствуя на себе все эти взгляды.

Одна из дверей из коридора была открыта. Она вела в маленькую спальню. Внутри стояла односпальная кровать, на которой сидела темнокожая женщина с сонными глазами, а ребенок сосал ее грудь.

«С ней все в порядке?» — спрашивал Куинн молодую женщину.

«Хорошо», — пришел ответ.

«Тогда я оставлю тебя в покое», — Куинн начал закрывать дверь.

«Мир», — раздался изнутри тихий голос.

«Угадай, где я ее нашел?» — спросил художник Ребуса.

«На улице?»

Она покачала головой. «В Уайтмайре. Она дипломированная медсестра, только ей не разрешено здесь работать. Другие в Уайтмайре — врачи, учителя…» Она улыбнулась, увидев выражение его лица. «Не волнуйся, я не вытаскивала ее тайком или что-то в этом роде. Если ты предложишь адрес и деньги в качестве залога, ты сможешь освободить любое их количество».

«Правда? Я не знал. Сколько это стоит?»

Ее улыбка стала шире. «Кто-то, кому вы думаете помочь, инспектор?»

«Нет… Я просто задумался».

«Многих уже отпустили под залог такие люди, как я… Даже случайный депутат парламента сделал это». Она помолчала. «Это миссис Юргий, не так ли? Я видела, как они привели ее с детьми. А потом, не прошло и часа, как вы появляетесь с кукольным домиком». Она снова помолчала. «Они не дадут ей залог».

'Почему нет?'

«Она числится в списке лиц, «которые могут скрыться» — вероятно, потому, что ее муж сделал то же самое».

«Только теперь он мертв».

«Не уверена, что это изменит их мнение». Она наклонила голову, словно ища в нем потенциал для будущего портрета. «Знаешь что? Может, я поторопилась с суждением о тебе. У тебя есть время выпить кофе?»

Ребус устроил представление, изучая свои часы. «Дела есть», — сказал он. Снизу раздался звук автомобильного гудка. «Плюс ко всему, мне нужно успокоить водителя Mini внизу».

«Может быть, в другой раз».

«Конечно». Он протянул ей свою визитку. «Мой мобильный на обороте».

Она держала карточку на ладони, словно взвешивая ее.

«Спасибо, что подвезли», — сказала она.

«Дайте мне знать, когда откроется выставка».

«Вам нужно будет принести всего две вещи: во-первых, вашу чековую книжку…»

'И?'

«Твоя совесть», — сказала она, открывая ему дверь.

OceanofPDF.com


13

Сиобхан устала ждать. Она позвонила в больницу, и они попытались вызвать доктора Кейтера — безрезультатно. Поэтому она все равно поехала туда и спросила его в регистратуре. Ему снова вызвали, но безрезультатно. «Я уверена, что он здесь», — сказала проходившая мимо медсестра. «Я видела его полчаса назад».

«Где?» — потребовала ответа Шивон.

Но медсестра не была уверена, выдвинув полдюжины предположений, поэтому теперь Шивон бродила по палатам и коридорам, подслушивая у дверей, заглядывая в щели в перегородках, ожидая снаружи палат, пока не закончатся консультации и врач не окажется Алексис Кейтер.

«Могу ли я помочь?» Ей задавали этот вопрос дюжину раз или даже больше. Каждый раз она спрашивала о местонахождении Кейтер, получая противоречивые ответы на свои усилия.

«Ты можешь бежать, но ты не сможешь спрятаться», — пробормотала она себе под нос, входя в коридор, который она узнала не больше десяти минут назад. Остановившись у торгового автомата, она выбрала банку Irn Bru, отпила из нее и продолжила свои поиски. Когда зазвонил ее мобильный, она не узнала номер на экране: другой мобильный.

«Алло?» — сказала она, поворачивая за угол.

«Шив? Это ты?»

Она замерла на месте. «Конечно, это я — ты звонишь мне на телефон, не так ли?»

«Ну, если вы так считаете…»

«Погоди, погоди». Она шумно вздохнула. «Я пыталась тебя поймать».

Алексис Кейтер усмехнулась. «Я слышала слухи. Приятно знать, что я так популярна…»

«Но пока мы говорим, скольжение вниз по чартам. Я думал, ты собираешься мне ответить».

«А я был?»

«С данными твоей подруги Пиппы», — ответила Сиобхан, не пытаясь скрыть раздражение. Она поднесла баллончик к губам.

«Это испортит вам зубы», — предупредил Кейтер.

«Что будет…?» Шивон внезапно оборвала себя, повернулась на сто восемьдесят градусов. Он наблюдал за ней через стеклянную панель распашной двери на полпути по коридору. Она начала крадучись приближаться к нему.

«Хорошие бедра», — сказал его голос.

«Как долго ты следишь за мной?» — спросила она в свой телефон.

«Недолго». Он толкнул дверь, закрывая свой телефон, как раз когда она закрыла свой. Он был в расстегнутом белом пальто, открывающем серую рубашку и узкий галстук горохового цвета.

«Может быть, у тебя есть время на игры, но у меня его нет».

«Тогда зачем ехать сюда? Достаточно было бы просто позвонить».

«Ты не ответил».

Он надулся. «Ты уверена, что не умирала от желания меня увидеть?»

Она прищурилась. «Твой друг Пиппа», — напомнила она ему.

Он кивнул. «Как насчет выпить после работы? Тогда я тебе скажу».

Сейчас ты мне скажешь ».

«Хорошая идея — мы можем выпить, не отвлекаясь от дел». Он сунул руки в карманы. «Пиппа работает на Билла Линдквиста: ты его знаешь?»

'Нет.'

«Крутой пиарщик. Некоторое время жил в Лондоне, но полюбил гольф и влюбился в Эдинбург. Он сыграл несколько раундов с моим отцом…» Он увидел, что Шивон не впечатлилась ничем из этого.

«Рабочий адрес?»

«В телефонной книге он будет под заголовком «Lindquist PR». Где-то в Нью-Тауне… может быть, на Индиа-стрит. Я бы сначала позвонил на вашем месте: PR — это не PR, если вы сидите на диване в офисе…»

«Спасибо за совет».

«Ну, тогда… насчет этого напитка…?»

Шивон кивнула. «Opal Lounge, девять часов?»

«Мне это кажется хорошим».

«Отлично». Шивон улыбнулась ему и пошла прочь. Он окликнул ее, и она остановилась.

«Ты ведь не собираешься приходить, да?»

«Тебе придется быть там в девять, чтобы узнать», — сказала она, махнув рукой и направляясь по коридору. Зазвонил ее мобильный, и она приняла вызов. Голос Кейтер.

«У тебя все еще отличные бедра, Шив. Стыдно не дать им немного свежего воздуха и упражнений…»

Она поехала прямо на Индиа-стрит, предварительно позвонив, чтобы убедиться, что Пиппа Гринлоу там. Ее не было: она встречалась с клиентами на Лотиан-роуд, но должна была вернуться к началу часа. Как и предполагала Сиобхан, движение на обратном пути в город означало, что она тоже прибыла в офис Lindquist PR почти точно в час. Офис находился в подвале традиционного георгианского квартала, к которому вели извилистые каменные ступени. Сиобхан знала, что многие объекты недвижимости в Новом городе были переоборудованы в офисные помещения, но многие теперь возвращались к своему изначальному статусу частных домов. На этой и соседних улицах было много вывесок «Продается». Здания в Новом городе оказались неспособными адаптироваться к потребностям нового века: в большинстве из них были выставлены на продажу интерьеры. Нельзя было просто снести стены, чтобы установить новые кабельные системы или перепланировать имеющееся пространство, и нельзя было построить новые пристройки. Бюрократическая волокита местного совета была необходима для сохранения знаменитой «элегантности» Нового города, а когда местный совет потерпел неудачу, все равно пришлось бороться с множеством местных групп давления…

Некоторые из них стали темой обсуждения между Сиобхан и администратором, которая извинилась, что Пиппа, очевидно, задержалась. Она налила Сиобхан кофе из машины, предложила ей одно из своих печений из ящика стола и болтала между ответами на телефонные звонки.

«Потолок великолепен, не правда ли?» — сказала она. Сиобхан согласилась, уставившись на богато украшенный карниз. «Вам стоит увидеть камин в офисе мистера Линдквиста». Секретарша зажмурилась от восторга. «Это абсолютно…»

«Великолепно?» — предложила Шивон. Администратор кивнула.

«Еще кофе?»

Сиобхан отказалась, так как еще не начала пить первую чашку. Дверь открылась, и появилась мужская голова. «Пиппа вернулась?»

«Она, должно быть, задержалась, Билл», — с придыханием извинилась секретарша. Линдквист посмотрел на Шивон, но ничего не сказал, а затем исчез в своей комнате.

Секретарь улыбнулась Сиобхан и слегка приподняла брови, жест, говорящий Сиобхан, что она тоже считает мистера Линдквиста великолепным. Может быть, все в PR великолепны, решила Сиобхан — все и вся.

Внешняя дверь открылась с некоторой силой. «Дураки… кучка безмозглых дураков». Вошла молодая женщина. Она была стройной, в юбке и жакете, которые подчеркивали ее фигуру. Длинные рыжие волосы и блестящая красная помада. Черные туфли на высоком каблуке и черные чулки: что-то подсказало Сиобхан, что это определенно чулки, а не колготки. «Какого черта мы должны им помогать, когда у них золотые медали по траху — ответь на это, Шерлок!» Она грохнула портфелем на стойку регистрации. «Бог мне свидетель, Зара, если Билл снова отправит меня туда, я возьму «Узи» и столько чертовых патронов, сколько смогу запихнуть в этот чемодан». Она хлопнула по портфелю, только сейчас заметив, что глаза Зары были прикованы к ряду стульев у окна.

«Пиппа», — дрожащим голосом произнесла Зара, — «эта леди ждала встречи с тобой…

«Меня зовут Сиобхан Кларк», — сказала Сиобхан, делая шаг вперед. «Я потенциальный новый клиент…» Увидев ужас на лице Гринлоу, она подняла руку. «Шучу».

Гринлоу с облегчением закатила глаза. «Спасибо милому младенцу Иисусу за это».

«На самом деле я офицер полиции».

«Я не относился серьезно к УЗИ…»

«Совершенно верно — я думаю, они печально известны тем, что глушат. Гораздо лучше с Heckler and Koch…»

Пиппа Гринлоу улыбнулась. «Зайди в мой кабинет, пока я это запишу».

Ее кабинет, вероятно, был комнатой для прислуги в первоначальном многоэтажном доме, узкой и не особенно длинной, с зарешеченным окном, выходящим на тесную парковку, где Шивон узнала Maserati и Porsche.

«Я полагаю, у тебя Porsche», — сказала она.

«Разумеется, это так. Разве вы не за этим здесь?»

«Что заставляет вас так думать?»

«Потому что на прошлой неделе меня снова поймала эта чертова камера контроля скорости возле зоопарка».

«Это не имеет ко мне никакого отношения. Вы не против, если я сяду?»

Гринлоу нахмурился, одновременно кивнув. Сиобхан переложила какие-то бумаги со стула. «Я хочу спросить тебя об одной из вечеринок Лекса Кейтера», — сказала она.

'Который из?'

«Примерно год назад. Это было со скелетами».

«Ну… Я как раз собиралась сказать, что никто ничего не помнит о маленьких посиделках Лекса — не с тем количеством выпивки, которое мы выпиваем, — но я помню эту. По крайней мере, я помню скелет». Она поморщилась. «Ублюдок не сказал мне, что он настоящий, пока я его не поцеловала».

«Ты поцеловал его?»

«На спор». Она помолчала. «После примерно десяти бокалов шампанского… Там был еще и ребенок». Она снова поморщилась. «Теперь я вспомнила».

«Ты помнишь, кто еще там был?»

«Вероятно, обычная публика. Что это вообще такое?»

«После вечеринки скелеты исчезли».

«Они это сделали?»

«Лекс никогда не говорил?»

Пиппа покачала головой. Вблизи ее лицо было покрыто веснушками, которые загар скрывал лишь отчасти. «Я думала, он просто избавился от них».

«В ту ночь с вами был партнер».

«У меня никогда не бывает недостатка в партнерах, дорогая».

Дверь открылась, и появилась голова Линдквиста. «Пиппа?» — спросил он. «Мой кабинет через пять?»

«Нет проблем, Билл».

«А встреча сегодня днем…?»

Гринлоу пожал плечами. «Абсолютно нормально, Билл, как ты и сказал».

Он улыбнулся и снова отступил. Сиобхан задумалась, было ли на самом деле тело, прикрепленное к голове и шее; может быть, остальная часть его тела состояла из проводов и металла. Она подождала мгновение, прежде чем заговорить.

«Он, должно быть, услышал, как вы вошли, или его комната звукоизолирована?»

«Билл слышит только хорошие новости, это его золотое правило… Почему ты спрашиваешь о вечеринке Лекса?»

«Скелеты снова появились — в подвале на Флешмаркет-Клоуз».

Глаза Гринлоу расширились. «Я слышал об этом по радио!»

«А что ты думаешь?»

«Должно быть, это был рекламный трюк — такой была моя первая реакция».

«Они были спрятаны под бетонным полом».

«Но его снова выкопали».

«Они пролежали там большую часть года…»

«Доказательства перспективного планирования…» Но Гринлоу звучала менее уверенно. «Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет ко мне». Она наклонилась вперед, положив локти на стол. Там не было ничего, кроме тонкого серебристого ноутбука: никакого принтера или тянущихся проводов.

«Вы были с кем-то. Лекс считает, что он мог забрать скелеты».

Все лицо Гринлоу исказилось. «С кем я был?»

«Вот что я и надеялся услышать от тебя. Лекс, кажется, помнит, что он был футболистом».

«Футболист?»

«Вот так вы с ним и познакомились…»

Гринлоу задумалась. «Не думаю, что я когда-либо... нет, погодите, был один парень». Она наклонила голову к небесам, обнажив тонкую шею. «Он не был настоящим футболистом... играл за какую-то любительскую команду. Господи, как его звали?» Торжествующе, ее глаза встретились с глазами Шивон. «Барри».

«Барри?»

«Или Гэри… что-то в этом роде».

«Вы, должно быть, знаете много мужчин».

«На самом деле их не так уж и много. Но полно таких, которые легко забываются, как Барри-или-Гэри».

«У него есть фамилия?»

«Возможно, я никогда этого не знал».

«Где вы с ним познакомились?»

Гринлоу попыталась вспомнить. «Почти наверняка в баре… может быть, на вечеринке или на каком-то мероприятии для клиента». Она улыбнулась, извиняясь. «Это была встреча на одну ночь; он был достаточно хорош собой, чтобы быть моим парнем. На самом деле, я думаю, что я его помню. Я подумала, что он может шокировать Лекса».

«Как его шокировать?»

«Знаете… немного грубовато».

«И насколько он был груб?»

«Боже, я не имею в виду, что он был байкером или кем-то в этом роде. Он был просто немного более…» Она подыскивала подходящее слово. «Более пролетарский тип, чем тот, с которым я бы обычно связалась».

Она снова пожала плечами в знак извинения и откинулась на спинку стула, слегка покачиваясь и сцепив кончики пальцев.

«Есть ли у вас какие-либо соображения, откуда он приехал? Где он жил? Как он зарабатывал на жизнь?»

«Кажется, у него была квартира в Корсторфине… хотя я ее не видела. Он был…» Она на мгновение зажмурилась. «Нет, я не помню, что он делал. Хотя он разбрасывался деньгами».

«Как он выглядел?»

«Осветленные волосы с темными прядями. Жилистый, готовый продемонстрировать свои шесть кубиков пресса… В постели много энергии, но никакой утонченности. Но и не слишком наделен».

«Вероятно, этого достаточно, чтобы продолжать».

Обе женщины обменялись улыбками.

«Кажется, это было целую жизнь назад», — прокомментировал Гринлоу.

«С тех пор вы его не видели?»

'Нет.'

«А вы случайно не сохранили его номер телефона?»

«Каждый Новый год я устраиваю небольшой погребальный костер из всех этих клочков бумаги… ну, вы знаете, — номера и инициалы, люди, которым вы больше никогда не позвоните; некоторые, о которых вы даже не уверены, что знали их вообще. Все эти отвратительные, безвкусные гребаные лицемеры, которые хватают вас за задницу на танцполе или кладут руку вам на грудь на вечеринке и считают, что PR означает Patently Rogerable…» Гринлоу издала стон.

«Ты только что вернулась с этой встречи, Пиппа… Может, хочешь чего-нибудь выпить?»

«Просто шампанское».

«И вы вернулись сюда на Porsche?»

«О, боже, вы собираетесь проверить меня на алкоголь, офицер?»

«На самом деле, я тихо впечатлен: мне потребовалось время, чтобы это заметить».

«Шампанское всегда вызывает у меня такую чертовски сильную жажду». Она взглянула на часы. «Не хочешь присоединиться ко мне?»

«У Зары есть лишний кофе», — возразила Шивон.

Гринлоу поморщился. «Мне нужно поговорить с Биллом, но на сегодня я закончил».

'Повезло тебе.'

Гринлоу выпятила нижнюю губу. «А что насчет позже?»

«Открою вам секрет: Лекс будет в Opal Lounge в девять».

«Он?»

«Я уверен, он купит тебе выпивку».

«Но это же в нескольких часах езды», — возразил Гринлоу.

«Перетерпите это», — посоветовала Шивон, вставая. «И спасибо, что поговорили со мной».

Она была готова уйти, но Гринлоу жестом пригласил ее снова сесть. Она начала рыться в ящиках стола, наконец, доставая блокнот и шариковую ручку.

«Тот пистолет, о котором вы говорили, — сказала она, — как он назывался…?»

В Ноксленде Portakabin поднимали краном на заднюю часть грузовика. Головы были в окнах, жители многоэтажки наблюдали за маневром. С момента последнего визита Ребуса на Portakabin добавили еще больше граффити, его окно было разбито еще больше, и кто-то пытался поджечь его дверь.

«И крыша», — добавил Шуг Дэвидсон для Ребуса. «Жидкость для зажигалок, газеты и старая автомобильная шина».

«Это меня поражает».

«Что делает?»

«Газеты — вы имеете в виду, что кто-то в Ноксленде их действительно читает?»

Улыбка Дэвидсона была недолгой. Он скрестил руки на груди. «Иногда я задаюсь вопросом, зачем мы вообще беспокоимся».

Пока он говорил, Гарета Бэрда вели из ближайшей высотки те же двое униформистов. Все трое выглядели онемевшими от изнеможения.

«Ничего?» — спросил Дэвидсон. Один из мундиров покачал головой.

«Сорок или пятьдесят квартир, ответа нет».

«Я ни за что не вернусь!» — пожаловался Гарет.

«Ты сделаешь это, если мы этого захотим», — предупредил его Ребус.

«Может, нам его подбросить домой?» — спросил офицер.

Пока Ребус качал головой, его взгляд был устремлен на Гарета. «С автобусом все в порядке. Автобус ходит каждые полчаса».

Гарет недоверчиво нахмурился. «После всего, что я сделал».

«Нет, сынок», — поправил его Ребус, « из-за всего, что ты сделал. Ты только сейчас начал за это расплачиваться. Автобусная остановка там, я думаю». Ребус указал на двухполосную дорогу. «Через метро, если ты достаточно храбр».

Гарет огляделся вокруг, но не увидел ни одного сочувствующего лица.

«Спасибо большое», — пробормотал он, топая прочь.

«Возвращайтесь на станцию, ребята», — сказал Дэвидсон униформе. «Извините, что сегодня вам выпала короткая соломинка…»

Полицейские кивнули и направились к патрульной машине.

«Приятный маленький сюрприз для них», — сказал Дэвидсон Ребусу. «Кто-то разбил целую коробку яиц об их лобовое стекло».

Ребус покачал головой в притворном недоверии. «Вы имеете в виду, что кто-то в Ноксленде покупает свежие продукты?» — спросил он.

На этот раз Дэвидсон не улыбнулся. Он потянулся за своим мобильным телефоном. Ребус узнал рингтон: «Scots Wha Hae». Дэвидсон пожал плечами. «Один из моих детей вчера вечером бездельничал… Я забыл переключить его обратно». Он ответил на звонок, Ребус слушал.

«Говорю… О, да, мистер Аллан». Дэвидсон закатил глаза. «Да, верно… Он это сделал?» Дэвидсон встретился взглядом с Ребусом. «Это интересно. Есть ли шанс поговорить с вами лично?» Он взглянул на часы. «Как-нибудь сегодня в идеале… бывает, я свободен прямо сейчас, если вы можете уделить… Нет, я уверен, что это не займет много времени… мы можем быть там через двадцать минут… Да, я уверен в этом. Тогда спасибо. Всего доброго». Дэвидсон закончил разговор и уставился на свою трубку.

«Мистер Аллан?» — подсказал Ребус.

«Рори Аллан», — сказал Дэвидсон, все еще рассеянно.

« Редактор Scotsman ?»

«Один из его новостной команды только что сообщил ему, что примерно неделю назад им позвонил парень с иностранным голосом, назвавшийся Стефом».

«Как Стеф Юргий?»

«Похоже, он сказал, что он репортер и хочет написать статью».

«А что насчет?»

Дэвидсон пожал плечами. «Вот почему я встречаюсь с Рори Алланом».

«Нужна компания, большой мальчик?» Ребус улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.

Дэвидсон задумался на мгновение. «Это должна быть Эллен, на самом деле…»

«За исключением того, что ее здесь нет».

«Но я мог бы ей позвонить».

Ребус попытался изобразить возмущение. «Ты что, отвергаешь меня, Шуг?»

Дэвидсон колебался еще несколько мгновений, а затем положил мобильный обратно в карман. «Только если будешь вести себя наилучшим образом», — сказал он.

«Честь скаута». Ребус отдал честь.

«Боже, помоги мне», — сказал Дэвидсон, как будто уже сожалея о своей минутной слабости.

Ежедневная газета Эдинбурга размещалась в новом здании напротив BBC на Холируд-роуд. Оттуда открывался прекрасный вид на краны, которые все еще доминировали в небе над строящимся комплексом шотландского парламента.

«Интересно, закончат ли они это до того, как цена добьет нас», — размышлял Дэвидсон, входя в здание Scotsman . Охранник пропустил их через турникет и сказал им подняться на лифте на первый этаж, откуда они могли бы смотреть вниз на журналистов в их открытой планировке внизу. Сзади была стеклянная стена, открывающая вид на скалы Солсбери. Курильщики дымили на балконе снаружи, давая Ребусу понять, что он не сможет позволить себе побаловаться в этом месте. Рори Аллан подошел к ним.

«Инспектор Дэвидсон», — сказал он, инстинктивно нацелившись на Ребуса.

«На самом деле я инспектор Ребус. То, что я похож на его отца, не значит, что он не босс».

«Виновен в дискриминации по возрасту, как и предьявлено», — сказал Аллан, пожимая руку сначала Ребусу, а затем Дэвидсону. «Есть свободная комната для совещаний… следуйте за мной».

Они вошли в длинную узкую комнату с удлиненным овальным столом в центре.

«Пахнет новизной», — прокомментировал Ребус обстановку.

«Это место нечасто посещается», — объяснил редактор. Рори Аллану было около тридцати, у него быстро редеющие волосы, преждевременная седина и очки в стиле Джона Леннона. Он оставил пиджак в своем офисе и надел бледно-голубую рубашку с красным шелковым галстуком, закатав рукава на рабочий манер. «Присядьте, ладно? Могу я предложить вам кофе?»

«У нас все в порядке, спасибо, мистер Аллан».

Аллан кивнул, выражая удовлетворение. «Тогда к делу… Вы оцените, что мы могли бы напечатать это и позволить вам самим разобраться?»

Дэвидсон слегка наклонил голову в знак признания. Раздался стук в дверь.

«Иди сюда!» — рявкнул Аллан.

Казалось, появилась уменьшенная версия редактора: та же прическа, похожие очки, закатанные рукава.

«Это Дэнни Уотлинг. Дэнни — один из наших сотрудников отдела новостей. Я попросил его присоединиться к нам, чтобы он мог рассказать вам сам». Аллан жестом пригласил журналиста сесть.

«Нечего рассказывать», — сказал Дэнни Уотлинг таким тихим голосом, что Ребус, сидевший напротив него за столом, напрягся, чтобы уловить его. «Я работал за столом… ответил на телефонный звонок… парень сказал, что он репортер и хочет написать статью».

Шуг Дэвидсон сидел, сложив пальцы на столе.

«Он сказал, о чем речь?»

Уотлинг покачал головой. «Он был скрытен… и его английский был не очень хорош. Как будто слова были взяты из словаря».

«Или он их зачитывал?» — перебил Ребус.

Уотлинг задумался. «Может быть, зачитать их, да».

Дэвидсон попросил объяснений. «Возможно, их написала девушка», — ответил Ребус. «Ее английский должен быть лучше, чем у Стеф».

«Он назвал вам свое имя?» — спросил Дэвидсон репортера.

«Стеф, да».

«Нет фамилии?»

«Не думаю, что он хотел, чтобы я знал». Уотлинг посмотрел на своего редактора. «Дело в том, что мы получаем десятки звонков-приколов…»

«Дэнни, возможно, не воспринял его так серьезно, как мог бы»,

Аллан прокомментировал, теребя невидимую нитку на брюках. «Нет, ну…» Уотлинг покраснел. «Я сказал, что мы обычно не используем фрилансеров, но если он захочет поговорить с кем-то, мы можем дать ему долю подписи».

«Что он на это сказал?» — спросил Ребус.

«Кажется, я не понял. Это сделало меня еще более подозрительным».

«Он не знал, что означает слово «фриланс»? — предположил Дэвидсон. — Или, может быть, у него просто не было эквивалента в его родном языке», — предположил Ребус.

Уотлинг моргнул несколько раз. «Оглядываясь назад», — сказал он Ребусу, — «я думаю, что это может быть правильно…»

«И он не дал вам ни малейшего представления о том, что это может быть за история?»

«Нет. Я думаю, он сначала хотел встретиться со мной лицом к лицу».

«Предложение, от которого вы отказались?»

Спина Уотлинга напряглась. «О нет, я согласился встретиться с ним. В десять часов вечера у Дженнера».

«Универмаг Дженнера?» — спросил Дэвидсон.

Уотлинг кивнул. «Это было единственное место, которое он знал… Я зашел в несколько пабов, даже в действительно известные, в которых можно было увидеть только туристов. Но он, похоже, вообще не знал город».

«Вы просили его назвать место встречи?»

«Я сказал, что пойду куда угодно, но он не смог придумать ни одного места. Затем я упомянул Принсес-стрит, и он это знал, поэтому я выбрал самую большую достопримечательность там».

«Но он не появился?» — догадался Ребус.

Репортер медленно покачал головой. «Вероятно, это было накануне его смерти».

В комнате на мгновение стало тихо. «Может быть, что-то или ничего», — счел нужным высказать Дэвидсон.

«Но это может дать вам мотив», — добавил Рори Аллан.

« Другой мотив, вы имеете в виду», — поправил его Дэвидсон. «Газеты, включая ваши собственные, я думаю, мистер Аллан, до сих пор были рады сосредоточиться на этом как на расовом преступлении».

Редактор пожал плечами. «Я просто предполагаю…»

Ребус уставился на репортера. «У вас есть какие-нибудь заметки?» — спросил он. Уотлинг кивнул, затем посмотрел на своего босса, который кивком дал разрешение. Уотлинг передал Дэвидсону сложенный пополам листок бумаги, вырванный из линованного блокнота. Дэвидсону потребовалось всего несколько секунд, чтобы переварить содержимое и подвинуть листок через стол к Ребусу.

Стеф… Восточноевропейская???

Журнал. история

10 2nite Дженрс

«Не добавляет того, что я бы назвал новым измерением», — вежливо заявил Ребус. «Он больше не звонил?»

'Нет.'

«Даже ни одному из других сотрудников?» Качание головой. «И когда он говорил с вами, это был его первый звонок?» Кивок. «Не думаю, что вы подумали о том, чтобы взять у него номер телефона или отследить, откуда он звонил?»

«Звук был как из телефонной будки. Рядом было движение».

Ребус подумал об автобусной остановке на окраине Ноксленда... в пятнадцати ярдах от нее, рядом с дорогой, стояла телефонная будка. «Знаем ли мы, откуда поступил звонок по номеру 999?» — спросил он Дэвидсона.

«Телефонная будка возле подземного перехода», — подтвердил Дэвидсон.

«Может быть, тот самый?» — предположил Уотлинг.

«Это почти новость сама по себе», — пошутил его редактор. «В Ноксленде найдена рабочая телефонная будка».

Шуг Дэвидсон смотрел на Ребуса, который дернул плечом, показывая, что у него закончились вопросы. Оба мужчины начали подниматься.

«Что ж, спасибо, что связались с нами, мистер Аллан, мы это ценим».

«Я знаю, это не так уж много…»

«Тем не менее, это всего лишь часть головоломки».

«И как продвигается эта головоломка, инспектор?»

«Я бы сказал, что мы закончили границу, осталось только заполнить середину».

«Самая сложная часть», — предложил Аллан, его голос был сочувственным. Все обменялись рукопожатиями. Уотлинг поспешил обратно к своему столу. Аллан помахал двум детективам, когда двери лифта закрылись. На улице Дэвидсон указал на кафе через дорогу.

«Я угощаю», — сказал он.

Ребус закуривал. «Ладно, но дай мне минутку, чтобы покурить это…» Он набрал полную грудь и выдохнул через ноздри, сорвал с языка кусочек табака. «Так это пазл, да?»

«Такой человек, как Аллан, работает с штампами… подумал, что стоит дать ему один, чтобы он его обдумал».

«Особенность пазлов, — прокомментировал Ребус, — заключается в том, что все они зависят от количества деталей».

«Это правда, Джон».

«А сколько у нас штук?»

«Честно говоря, половина валяется на полу, может, даже несколько под диваном и краем ковра. А теперь поторопись и выкури эту дрянь? Мне срочно нужен эспрессо».

«Ужасно видеть человека, настолько зависимого от своей дозы», — сказал Ребус, прежде чем глубже затянуться сигаретой.

Пять минут спустя они сидели и помешивали кофе, а Дэвидсон жевал липкие куски вишневого пирога.

«Кстати», — сказал он между набитыми губами, — «у меня есть кое-что для тебя». Он похлопал по карманам пиджака и достал кассету. «Это запись экстренного вызова».

'Спасибо.'

«Я дал это послушать Гарету Бэрду».

«А это была девушка Юрия?»

«Он не был уверен. Как он и сказал, это не совсем Dolby Pro Logic».

«Все равно спасибо», — Ребус спрятал ленту в карман.

OceanofPDF.com


14

Он слушал его в машине по дороге домой. Повозился с настройками низких и высоких частот, но не смог сильно улучшить качество. Голос неистовой женщины, оттененный профессиональным спокойствием оператора экстренной службы.

Умирает… он умирает… о Боже…

Можете ли вы дать нам адрес, мадам?

Ноксленд… между зданиями… высокими зданиями… он — тротуар…

Вам нужна скорая помощь?

Мертв… мертв… Разрываясь на крики и рыдания.

Полиция была предупреждена. Вы можете остаться там, пока они не приедут, пожалуйста? Мадам? Здравствуйте, мадам ... ?

Что? Что?

Можно Ваше имя, пожалуйста?

Они убили его… сказал он… о Боже…

Мы пришлем скорую. Это единственный адрес, который вы можете дать?

Мадам? Здравствуйте, вы еще там... ?

Но ее не было. Линия была мертва. Ребус снова задумался, использовала ли она ту же телефонную будку, что и Стеф, когда он звонил Дэнни Уотлингу. Он также задался вопросом, что это за история, та, которая потребовала личной встречи... Стеф Юргий со своими собственными журналистскими инстинктами, разговаривающий с иммигрантами Ноксленда... не желая, чтобы его историю украли другие. Ребус перемотал ленту назад.

Они убили его… он сказал…

Сказал что? Предупредил ее, что это произойдет? Сказал ей, что его жизнь в опасности?

Из-за истории?

Ребус подал сигнал и съехал на обочину. Он прокрутил запись еще раз, полностью и на полной громкости. Казалось, что фоновый шум все еще слышен после остановки записи. Он чувствовал себя так, словно находился на высоте, и ему нужно было, чтобы его уши заложило.

Это было расовое преступление, преступление на почве ненависти. Уродливо, но просто, убийца озлобленный и извращенный, его поступок заземлил весь этот гнев.

Ну, разве не так?

Дети без отца… охранники, которым промыли мозги и привили страх перед игрушками… горящие на крыше шины…

«Что, во имя Христа, здесь происходит?» — задался он вопросом. Мир проносился мимо, решив не замечать: машины скрежещут по направлению к дому; пешеходы смотрят только на тротуар перед собой, потому что то, чего вы не видите, не может причинить вам вреда. Прекрасный, смелый мир, ожидающий новый парламент. Стареющая страна, отправляющая свои таланты во все четыре стороны света… недружелюбная как к гостям, так и к мигрантам.

«Что, во имя Христа?» — прошептал он, сжимая руками руль. Он заметил, что всего в нескольких ярдах дальше находится паб. Его машина может получить штраф, но он всегда может рискнуть.

Но нет… если бы он хотел выпить, он бы направился в «Окс». Вместо этого он шел домой, как и другие рабочие. Долгая горячая ванна и, может, один-два глотка из бутылки солодового. Там была новая партия компакт-дисков, которые он еще не слушал, купленных на прошлых выходных: Джеки Левен, Лу Рид, Bluesbreakers Джона Мейолла… Плюс те, что одолжила ему Сиобхан: Snow Patrol и Грант-Ли Филлипс… он обещал вернуть их на прошлой неделе.

Может, он мог бы позвонить ей, узнать, занята ли она. Им не обязательно было идти пить: карри и пиво у него или у нее дома, немного музыки и болтовни. Все было немного неловко с того момента, как он обнял ее и поцеловал. Не то чтобы они говорили об этом; он считал, что она просто хотела оставить это позади. Но это не означало, что они не могли сидеть в одной комнате, разделяя карри.

Сделал ли это?

Но тогда у нее, вероятно, были бы другие планы. У нее ведь были друзья. А что было у него? Все его годы в этом городе, работа, которую он делал, и что его ждало дома?

Призраки.

Бдит у окна, глядя мимо своего отражения.

Он подумал о Каро Куинн, окруженной парами глаз… ее собственными призраками. Она заинтересовала его отчасти потому, что представляла собой вызов: у него были свои предрассудки, а у нее — свои. Он задавался вопросом, сколько общего они могли бы найти.

У нее был его номер, но он сомневался, что она позвонит. А если он и пойдет пить, то будет пить один, превратившись в то, что его отец называл «ячменным королем» — кислых крепышей, которые пили в баре, лицом к ряду оптики, потягивая самую дешевую марку виски. Ни с кем не разговаривая, потому что они отошли от общества, от диалога и смеха. Королевства, которыми они правили, имели население в один человек.

Наконец, он вытащил кассету. Шуг мог забрать ее обратно. Она не собиралась раскрывать никаких внезапных секретов. Все, что она ему сказала, это то, что женщина заботилась о Стефе Юргии.

Женщина, которая могла знать, почему он умер.

Женщина, которая затаилась.

Так чего же волноваться? Оставь работу в офисе, Джон. Это все, чем она должна быть для тебя: работой. Ублюдки, которые нашли ему жалкий угол на Гейфилд-сквер, не заслуживали ничего большего. Он покачал головой, потер голову руками, пытаясь все оттуда вычистить. Затем он подал сигнал обратно в поток транспорта.

Он возвращался домой, и мир мог катиться к чертям.

«Джон Ребус?»

Мужчина был черным. И высоким, мускулистым. Когда он выступил вперед из тени, Ребус первым делом увидел белки его глаз.

Мужчина ждал на лестнице в доме Ребуса, стоя у задней двери, ведущей к заросшей сушеной зелени. Это было место грабителей, поэтому Ребус напрягся, даже когда его имя было упомянуто.

«Вы детектив-инспектор Джон Ребус?»

У черного мужчины были коротко подстриженные волосы, он был одет в элегантный костюм с фиолетовой рубашкой с открытым воротом. Его уши были маленькими треугольниками, почти без мочек. Он стоял перед Ребусом, и ни один из них не моргнул за последние двадцать секунд.

В правой руке Ребус держал полиэтиленовый пакет. Внутри была бутылка двадцатифунтового солода, и он не хотел ею размахивать, если в этом не было крайней необходимости. По какой-то причине ему в голову пришла старая зарисовка Чика Мюррея: мужчина падает с половиной бутылки в кармане, чувствует влажное пятно и касается его: Слава Богу за это... это всего лишь кровь.

«Кто ты, черт возьми?»

«Извините, если я вас напугал…»

«Кто сказал, что ты это сделал?»

«Скажи мне, ты не думаешь напасть на меня с тем, что в этой сумке?»

«Я бы солгал. Кто ты и чего ты хочешь?»

«Хорошо, я покажу вам удостоверение личности?» Мужчина замешкался, не донеся руку до внутреннего кармана пиджака.

«Стреляй».

Вышел бумажник. Мужчина раскрыл его. Его звали Феликс Стори. Он был иммиграционным чиновником.

«Феликс?» — спросил Ребус, приподняв одну бровь.

«Мне говорят, что это означает «счастливый».

«И мультяшный кот…»

«И это тоже, конечно». Стори снова начал убирать бумажник. «Есть ли в этой сумке что-нибудь питьевое?»

«Может быть».

«Я заметил, что это из магазина, где продают алкоголь».

«Вы очень наблюдательны».

Стори почти улыбнулся. «Вот почему я здесь».

«Как это?»

«Потому что вас, инспектор, видели вчера вечером, когда выходили из места под названием «Уголок».

«А я был?»

«У меня есть отличный набор досок размером десять на восемь дюймов, чтобы это доказать».

«И какое отношение все это имеет к иммиграции?»

«За цену выпивки, возможно, я смогу вам сказать…»

Ребус боролся с десятком вопросов, но пакет становился все тяжелее. Он едва заметно кивнул и направился вверх по лестнице, Стори последовал за ним. Отпер дверь и толкнул ее, сметая ногой дневную почту, так что она легла поверх вчерашней. Ребус зашел на кухню достаточно долго, чтобы взять два чистых стакана, затем повел Стори в гостиную.

«Отлично», — сказал Стори, кивнув и оглядев комнату. «Высокие потолки, эркер. Здесь все квартиры такого размера?»

«Некоторые больше». Ребус достал солод из коробки и боролся с пробкой. «Садись».

«Мне нравится выпить капельку скотча!»

«Здесь мы это так не называем».

«Как же тогда это называется?»

«Виски или солод».

«Почему не скотч?»

«Я думаю, это восходит к тем временам, когда слово «скотч» было уничижительным».

«Уничижительный термин?»

«Если это можно так красиво назвать…»

Стори ухмыльнулся, показав блестящие зубы. «В моей работе нужно знать жаргон». Он слегка приподнялся с дивана, чтобы принять стакан от Ребуса. «Тогда за здоровье».

«Слейнт».

«Это гэльский, да?» Ребус кивнул. «Значит, ты говоришь по-гэльски?»

'Нет.'

Стори, казалось, размышлял об этом, смакуя глоток Лагавулина. Наконец он кивнул в знак признательности. «Черт возьми, он крепкий».

«Хочешь воды?»

Англичанин покачал головой.

«У тебя акцент, — сказал Ребус, — лондонский, да?»

«Верно: «Тоттенхэм».

«Я был в Тоттенхэме однажды».

«Футбольный матч?»

«Дело об убийстве… Тело найдено у канала…»

«Мне кажется, я помню. Я тогда был ребенком».

«Спасибо за это». Ребус налил себе еще немного, затем протянул бутылку Стори, который взял ее и наполнил свою. «Значит, вы из Лондона и работаете в иммиграционной службе. И по какой-то причине держите Nook под наблюдением».

'Это верно.'

«Это объясняет, как вы меня вычислили, но не то, как вы узнали, кто я».

«У нас есть помощь от местного CID. Я не могу назвать имена, но офицер сразу узнал вас и детектива Кларка».

'Это интересно.'

«Как я уже сказал, я не могу называть имен…»

«Итак, что именно вас интересует в Nook?»

«А что у тебя?»

«Я сначала спросил… Но позвольте мне предположить: некоторые из девушек в клубе приехали из-за границы?»

«Я уверен, что это так».

Глаза Ребуса слегка сузились над краем стакана. «Но ты здесь не из-за них?»

«Прежде чем я смогу об этом говорить, мне действительно нужно знать, что вы там делали».

«Я была партнером сержанта Кларк, вот и все. У нее было несколько вопросов к владельцу».

«Какого рода вопросы?»

«Пропала подросток. Ее родители беспокоятся, что она окажется в месте вроде «Нука». Ребус пожал плечами. «Вот и все. Сержант Кларк знает семью, так что она пойдет дальше».

«Она не хотела идти в «Нук» одна?»

'Нет.

Стори задумался, делая вид, что изучает свой стакан, одновременно взбалтывая его содержимое. «Не возражаете, если я уточню это у нее?»

«Ты думаешь, я лгу?»

«Не обязательно».

Ребус посмотрел на него, затем достал свой мобильный телефон и позвонил ей. «Шивон? Ты что-нибудь задумала?» Он слушал ее ответ, все еще не отрывая глаз от Стори. «Слушай, у меня тут кое-кто есть. Он из иммиграционной службы и хочет узнать, что мы делали в Nook. Я пропускаю тебя…»

Стори взял трубку. «Сержант Кларк? Меня зовут Феликс Стори. Я уверен, что инспектор Ребус позже вам все объяснит, но сейчас не могли бы вы просто подтвердить, почему вы были в «Нуке»?» Он помолчал, слушая. Затем: «Да, примерно так и сказал инспектор Ребус. Я благодарен, что вы мне это сказали. Извините, что побеспокоил вас…» Он вернул трубку Ребусу.

«Ура, Шив… поговорим позже. Сейчас очередь мистера Стори».

Ребус захлопнул телефон.

«Вам не обязательно было этого делать», — сказал сотрудник иммиграционной службы.

«Лучше прояснить ситуацию…»

«Я имел в виду, что вам не обязательно пользоваться мобильным телефоном — домашний телефон там». Он кивнул в сторону обеденного стола. «Это было бы намного дешевле».

Ребус в конце концов позволил себе улыбнуться. Феликс Стори поставил свой стакан на ковер и выпрямился, сцепив руки.

«В деле, над которым я работаю, я не могу рисковать».

'Почему нет?'

«Потому что один или два продажных копа могут пробраться в кадр…» Стори позволил этому осознать себя. «Не то чтобы у меня были какие-либо доказательства, подтверждающие это. Просто такое может случиться. Такие люди, с которыми я имею дело, не задумываясь подкупят целое подразделение».

«Может быть, в Лондоне есть еще продажные копы».

«Может быть, так и есть».

«Если танцоры не нелегальны, то это должен быть Стюарт Буллен», — заявил Ребус. Сотрудник иммиграционной службы медленно кивнул. «И для того, чтобы кто-то совершил поездку из Лондона… пойти на расходы по организации наблюдения…»

Стори все еще кивал. «Это много», — сказал он. «Может быть очень много». Он поменял позу на диване. «Мои родители приехали сюда в пятидесятых: с Ямайки в Брикстон, всего двое из многих. Это была настоящая миграция, но она меркнет по сравнению с тем, что у нас сейчас. Десятки тысяч в год, нелегально прибывающих на берег… часто щедро платящих за эту привилегию. Нелегалы стали большим бизнесом, инспектор. Дело в том, что вы никогда их не увидите, пока что-то не пойдет не так». Он помолчал, давая Ребусу возможность задать вопрос.

«Какое отношение к этому имеет Буллен?»

«Мы думаем, что он может руководить всей шотландской операцией».

Ребус фыркнул. «Этот маленький няфф?»

«Он сын своего отца, инспектор».

«Цикори Тип», — пробормотал Ребус. Затем, отвечая на вопросительный взгляд Стори: «У них был большой хит «Сын моего отца»… правда, до тебя. Как давно ты смотришь «Нук»?»

«Только на прошлой неделе».

«Закрытый газетный киоск?» — предположил Ребус. Он вспомнил магазин через дорогу от клуба с его забеленными окнами. Стори кивнул. «Ну, побывав в Nook, я могу сказать, что мне не кажется, что там есть комнаты, забитые нелегальными иммигрантами».

«Я не говорю, что он их там прячет…»

«И я не видел никаких скоплений поддельных паспортов».

«Вы заходили в его кабинет?»

«Не было похоже, что он что-то прятал: сейф был широко открыт».

«Сбивает вас со следа?» — предположил Стори. «Когда он узнал, зачем вы там, вы заметили в нем перемену? Может быть, он немного расслабился?»

«Ничего, что подсказало бы мне, что у него могут быть другие заботы. Так чем же, по-вашему, он занимается?»

«Он — звено в цепи. Это одна из проблем: мы не знаем, сколько в ней звеньев и какую роль играет каждое из них».

«Мне кажется, ты знаешь квадратный корень из всего этого дерьма».

Стори решил не спорить. «Вы встречались с Булленом раньше?»

«Даже не знал, что он в Эдинбурге».

«Так вы знали, кто он?»

«Да, я знаю эту семью. Это не значит, что я укладываю их спать по ночам».

«Я вас ни в чем не обвиняю, инспектор».

«Вы меня прощупываете, а это одно и то же, и, должен заметить, не слишком тонко».

«Извините, если это так выглядит…»

«Вот так . И вот я здесь, делюсь с тобой своим виски...» Ребус покачал головой.

«Я знаю вашу репутацию, инспектор. Ничто из того, что я слышал, не заставляет меня думать, что вы сблизитесь со Стюартом Булленом».

«Может быть, ты просто не общался с нужными людьми». Ребус налил себе еще немного виски, не предложив его Стори. «Так что же ты надеешься найти, шпионя за Нуком? Кроме копов, которые берут взятки, естественно…»

«Коллеги... подсказки и несколько свежих зацепок».

«Значит, старые уже остыли? Насколько весомы доказательства у вас есть?»

«Его имя упоминалось…»

Ребус ждал большего, но ничего не было. Он фыркнул. «Анонимная наводка? Может, кто-то из его конкурентов в лобковом треугольнике, хочет на него наехать».

«Клубок мог бы стать хорошим прикрытием».

«Вы когда-нибудь были внутри?»

'Еще нет.'

«Потому что ты думаешь, что будешь выделяться?»

«Ты имеешь в виду цвет моей кожи?» Стори пожал плечами. «Может, это как-то связано. На ваших улицах не так много черных лиц, но это изменится. Решите вы их видеть или нет — это другой вопрос». Он снова оглядел комнату. «Хорошее место…»

«Так ты сказал».

«Вы давно здесь?»

«Всего двадцать с лишним лет».

«Это долго… Я первый чернокожий, которого вы пригласили?»

Ребус задумался. «Вероятно», — признал он.

«А китайцы или азиаты есть?» Ребус предпочел не отвечать. «Я просто хочу сказать…»

«Слушай», прервал его Ребус, «с меня хватит. Допивай свой напиток и убирайся… и это не мой расизм, просто чертовски раздражён». Он поднялся на ноги. Стори сделал то же самое, отдав стакан обратно.

«Это был хороший виски», — сказал он. «Видите? Вы научили меня не говорить «скотч». Он полез в нагрудный карман и достал визитную карточку. «На случай, если вам понадобится связаться со мной».

Ребус взял карточку, не глядя. «В каком отеле вы?»

«Это недалеко от Хеймаркета, на Гросвенор-стрит».

«Я знаю этого человека».

«Загляни как-нибудь вечером, я куплю тебе выпить».

Ребус ничего на это не сказал, только: «Я тебя провожу».

Что он и сделал, выключив свет по пути обратно в гостиную, встав у незанавешенного окна, вглядываясь вниз в сторону тротуара. Конечно же, Стори появился. Когда он это сделал, машина подъехала к остановке, и он сел сзади. Ребус не смог разглядеть ни водителя, ни номерного знака. Это была большая машина, может быть, Vauxhall. Она повернула направо в конце улицы. Ребус подошел к столу и снял трубку домашнего телефона, вызвал такси. Затем он сам спустился вниз, ожидая его снаружи. Когда машина подъехала, его мобильный запищал: Шивон.

«Вы закончили с нашим таинственным гостем?» — спросила она.

'На данный момент.'

«Что, черт возьми, это было?»

Он объяснил ей это как мог.

«И этот наглый придурок думает, что мы в кармане у Буллена?» — был ее первый вопрос. Ребус догадался, что он был риторическим.

«Возможно, он захочет поговорить с вами».

«Не волнуйтесь, я буду готова к нему». Из переулка выехала машина скорой помощи, завывая сиреной. «Вы в машине», — прокомментировала она.

«Такси», — поправил он ее. «Последнее, что мне сейчас нужно, — это осуждение за вождение в нетрезвом виде».

«Куда ты направляешься?»

«Только что из города». Такси проехало перекресток Толлкросс. «Я поговорю с тобой завтра».

'Веселиться.'

'Я постараюсь.'

Он закончил разговор. Таксист вез их по задней стороне Эрл Грей Стрит, максимально используя одностороннее движение. Они пересекут Лотиан-роуд на Моррисон-стрит... следующая остановка: Бред-стрит. Ребус дал чаевые и решил взять квитанцию. Он мог бы попробовать добавить их к своим расходам по делу Юрги.

«Не уверен, что танцы на коленях облагаются налогом, приятель», — предупредил его таксист.

«Действительно ли я похож на этого человека?»

«Насколько честный ответ вы хотите получить?» — крикнул мужчина, скрипя шестернями и трогаясь с места.

«В последний раз, когда ты получал чаевые», — пробормотал Ребус, кладя в карман чек. Было еще не десять часов. По улицам бродили толпы мужчин, высматривая очередное заведение. Вышибалы охраняли большинство ярко освещенных подъездов: некоторые были одеты в пальто длиной три четверти, другие — в куртки-бомбардировщики. Ребус видел в них клонов под одеждой: дело было не столько в том, что они выглядели одинаково, сколько в том, как они видели мир — разделенные на две группы: угроза и добыча.

Ребус знал, что не может задерживаться у закрытого магазина – если кто-то из швейцаров Nook заподозрит что-то неладное, это может означать конец деятельности Стори. Вместо этого он перешел дорогу, теперь уже на той же стороне, что и Nook, но в десяти ярдах от входа. Он остановился и поднес телефон к уху, ведя одну сторону пьяного разговора.

«Да, это я… где ты? Ты должен был быть в Шекспире… нет, я на Бред-стрит…»

Неважно, что он говорил. Для любого, кто видел или слышал, он был просто еще одним ночным человеком, произносящим низкие гортанные звуки местного пьяницы. Но он также изучал магазин. Внутри не было света, никакого движения или игры теней. Если наблюдение велось круглосуточно, то это было чертовски хорошо. Он полагал, что они будут снимать, но не мог понять, как. Если они уберут небольшой квадрат белого с окна, любой снаружи сможет заглянуть внутрь, в конечном итоге заметив отражение от объектива. В любом случае в окне не было щелей. Дверь была закрыта проволочной решеткой, рулонная штора закрывала любой обзор. Опять же, никакого очевидного глазка. Но подождите... над дверью было еще одно, меньшее окно, может быть, три на два фута, закрашенное белой краской, за исключением небольшого квадрата в одном углу. Это было гениально: ни один проходящий взгляд не заглянул бы туда. Конечно, это означало, что одного из членов группы наблюдения придется поместить на стремянку или что-то подобное, вооружившись камерой. Неудобно и неловко, но все равно идеально.

Ребус закончил свой воображаемый звонок и отвернулся от Nook, направляясь обратно в сторону Lothian Road. По субботам вечером этого места лучше избегать. Даже сейчас, в будний вечер, были песни и скандирования, и люди пинали бутылки на тротуаре, перебегая через полосы движения. Пронзительный смех девичников, девушки в коротких юбках с мигающими повязками на голове. Мужчина продавал эти повязки на голову, а также пульсирующие пластиковые палочки. Он нес горсть каждой, когда шагал взад и вперед. Ребус посмотрел на него, вспомнив слова Стори: « Независимо от того, выберете ли вы их видеть или нет ... Мужчина был жилистым, молодым и загорелым». Ребус остановился перед ним.

«Сколько они стоят?»

«Два фунта».

Ребус устроил представление, обшаривая карманы в поисках мелочи. «Откуда вы?» Мужчина не ответил, глаза смотрели куда угодно, только не на Ребуса. «Как давно вы в Шотландии?» Но мужчина уже двинулся дальше. «Ты же не продашь мне одну?» Очевидно, нет: мужчина продолжал идти. Ребус направился в противоположном направлении, к западному концу Принсес-стрит. Из паба «Шекспир» выходил продавец цветов, одной рукой обнимая тугие букеты роз.

«Сколько?» — спросил Ребус.

«Пять фунтов». Продавец едва достиг подросткового возраста. Лицо у него было загорелое, может быть, ближневосточное. Ребус снова пошарил в карманах.

'Откуда вы?'

Юноша сделал вид, что не понял. «Пять», — повторил он.

«Твой босс где-нибудь поблизости?» — настаивал Ребус.

Взгляд юноши метался влево и вправо в поисках помощи.

«Сколько тебе лет, сынок? В какой школе ты учишься?»

«Не понимаю».

«Не говорите мне этого…»

«Хотите розы?»

«Мне просто нужно найти свои деньги… Немного поздновато для тебя, чтобы пойти на работу, не так ли? Мама и папа знают, чем ты занимаешься?» Продавец роз был сыт по горло. Он побежал, уронив один из своих букетов, не оглядываясь, не останавливаясь. Ребус поднял его, передал группе проходящих девушек.

«Это не даст тебе залезть в мои трусики», — сказал один из них, — «но это даст тебе». Она чмокнула его в щеку. Когда они, шатаясь, ушли, визжа и стуча своими шумными каблуками, другой из группы завопил, что он достаточно стар, чтобы быть их дедушкой. Так же и я, подумал Ребус, и чувствую это тоже…

Он внимательно изучал лица вдоль Принсес-стрит. Больше китайцев, чем он ожидал. У всех нищих был шотландский и английский акцент. Ребус остановился в отеле. Главный бармен знал его пятнадцать лет; не имело значения, нужно ли Ребусу побриться или он не надел свой лучший костюм, свою самую накрахмаленную рубашку.

«Что это будет, мистер Ребус?» — ставит перед собой подставку. «Может, маленький солодовый?»

«Лагавулин», — сказал Ребус, зная, что одна порция обойдется ему в цену четверти бутылки... Напиток поставили перед ним, и бармен прекрасно знал, что лучше не предлагать лед или воду.

«Тед», — сказал Ребус, «это место когда-нибудь использует иностранный персонал?» Ни один вопрос, казалось, не смущал Теда: признак хорошего бармена. Он двигал челюстями, обдумывая ответ. Ребус тем временем накладывал себе орехи из миски, которая появилась рядом с его напитком.

«За стойкой бара было несколько австралийцев», — сказал Тед, начиная протирать бокалы полотенцем. «Совершают кругосветное путешествие… останавливаются здесь на несколько недель. Мы никогда не берем тех, у кого нет опыта».

«А что насчет другого места? Может быть, ресторан».

«О, да, есть много разных официантов. А в сфере обслуживания номеров их еще больше».

«Уборка?»

«Горничные».

Ребус кивнул на это разъяснение. «Послушайте, это строго между нами…» Тед наклонился немного ближе, услышав эти слова. «Есть ли шанс, что нелегалы смогут здесь работать?»

Тед с подозрением посмотрел на это предложение. «Все честно, мистер Ребус, руководство не будет... не сможет...»

«Достаточно справедливо, Тед. Я не хотел сказать иного».

Тед, казалось, утешился этим. «Заметьте, — сказал он, — я не говорю, что другие заведения такие же разборчивые… Вот, я расскажу вам историю. Мой местный, я обычно выпиваю там по пятницам вечером. Эта группа начала приходить, не знаю, откуда они. Двое парней играют на гитарах… «Save All Your Kisses For Me», песни вроде этой. И парень постарше с бубном, собирающий с его помощью деньги со столов». Он медленно покачал головой. «Фунт к пенни — они беженцы».

Ребус поднял свой бокал. «Это совершенно другой мир», — сказал он. «Я никогда раньше об этом не задумывался».

«Похоже, вам нужна доливка». Тед подмигнул, отчего все его лицо сморщилось. «За счет заведения, если вы позволите…»

Холодный воздух ударил Ребусу, когда он вышел из бара. Поворот направо отправил бы его в сторону дома, но вместо этого он перешел дорогу и пошел в сторону Лейт-стрит, оказавшись на Лейт-уок, проходя мимо азиатских супермаркетов, тату-салонов, ресторанов на вынос. Он не знал, куда направляется. У подножия Уока, возможно, занималась своим ремеслом Чейанн. Джон и Элис Джардин могли ехать на своей машине, ища возможности увидеть свою дочь. Все виды голода там, в темноте. Он держал руки в карманах, застегивая куртку от холода. Полдюжины мотоциклов прогрохотали мимо, но их продвижение было прервано красным светом. Ребус решил перейти дорогу, но светофоры уже менялись. Он отступил назад, когда ведущий мотоцикл с ревом умчался.

«Миникэб, сэр?»

Ребус повернулся на голос. В дверях магазина стоял мужчина. Магазин был освещен изнутри и, очевидно, стал офисом такси. Мужчина выглядел азиатом.

Ребус покачал головой, но потом передумал. Водитель подвел его к припаркованному Ford Escort, срок годности которого давно истек. Ребус назвал ему адрес, и мужчина потянулся за A-Z.

«Я дам вам указания», — сказал Ребус. Водитель кивнул и завел двигатель.

«Выпили, сэр?» Акцент был местный.

'Несколько.'

«Завтра выходной, да?»

«Нет, если я смогу это сделать».

Мужчина рассмеялся, хотя Ребус не мог понять, почему. Они двинулись обратно по Принсес-стрит и вверх по Лотиан-роуд, направляясь к Морнингсайду. Ребус сказал водителю остановиться, сказав, что он будет всего через минуту. Он зашел в круглосуточный магазин и вышел с литровой бутылкой воды, отхлебнув из нее, когда вернулся на пассажирское сиденье, запив ею упаковку из четырех таблеток аспирина.

«Хорошая идея, сэр», — согласился водитель. «Сначала дайте отпор, а? Никакого похмелья утром, никаких оправданий для тошноты».

Через полмили Ребус сказал водителю, что они делают крюк. Направились в Марчмонт и остановились у квартиры Ребуса. Он вошел внутрь, отпер дверь. Извлек из ящика в гостиной пухлую папку. Открыл ее, решил, что возьмет с собой несколько вырезок. Спустился вниз и в кабину.

Когда они добрались до Брантсфилда, Ребус сказал повернуть направо, затем еще раз. Они оказались на тускло освещенной пригородной улице с большими отдельно стоящими домами, большинство из которых были скрыты за кустарником и забором. Окна были затемнены или закрыты ставнями, жильцы благополучно спали. Но в одном из них горел свет, и именно там Ребус сказал водителю высадить его. Ворота шумно открылись. Ребус нашел дверной звонок и позвонил. Ответа не последовало. Он сделал несколько шагов назад и заглянул в окна наверху. Они были освещены, но занавешены. На уровне земли, по обе стороны крыльца, были большие окна, но оба были плотно закрыты деревянными ставнями. Ребусу показалось, что он слышит музыку, доносящуюся откуда-то. Он заглянул в почтовый ящик, но не увидел никакого движения и понял, что музыка доносится из-за дома. С одной стороны была гравийная подъездная дорожка, и он направился по ней, когда он проезжал мимо них, мигали огни охраны. Музыка доносилась из сада. Было темно, если не считать странного красноватого свечения. Ребус увидел строение в центре лужайки, деревянный настил, ведущий к нему от стеклянной оранжереи. От строения поднимался пар. И музыка тоже, что-то классическое. Ребус пошел вперед к джакузи.

Вот что это было: джакузи, открытое шотландской стихии.

И в ней сидел Моррис Джеральд Кафферти, известный как «Большой Джер». Он был зажат в углу, вытянув руки вдоль края формованной ванны. Струи воды струились по обе стороны от него. Ребус огляделся, но Кафферти был один. В воде был какой-то свет, цветной фильтр, отбрасывающий красное свечение на все. Голова Кафферти была откинута назад, глаза закрыты, на его лице было выражение сосредоточенности, а не расслабленности.

А затем он открыл глаза и уставился прямо на Ребуса. Зрачки были маленькими и темными, лицо перекормленным. Короткие седые волосы Кафферти прилипли к его черепу. Верхняя половина его груди, видимая над поверхностью воды, была покрыта спутанными темными, вьющимися волосами. Он, казалось, не удивился, увидев кого-то стоящего перед ним, даже в это время ночи.

«Ты принесла свои плавки?» — спросил он. «Не то чтобы я носил их…» Он опустил взгляд на себя.

«Я слышал, ты переехал», — сказал Ребус.

Кафферти повернулся к панели управления слева и нажал кнопку. Музыка затихла. «CD-плеер», — объяснил он. «Динамики внутри». Он постучал по ванне костяшками пальцев. Нажав еще одну кнопку, мотор затих, и вода успокоилась.

«И световое шоу тоже», — прокомментировал Ребус.

«Любой цвет, который вам нравится». Кафферти нажал еще одну кнопку, изменив цвет воды с красного на зеленый, с зеленого на синий, затем на ледяной белый и снова на красный.

«Красный цвет тебе идет», — заявил Ребус.

«Взгляд Мефистофеля?» Кафферти усмехнулся. «Мне здесь нравится, в это время ночи. Слышишь ветер в деревьях, Ребус? Они здесь дольше, чем любой из нас, эти деревья. То же самое и с этими домами. И они все еще будут здесь, когда мы уйдем».

«Мне кажется, ты слишком долго там находишься, Кафферти. Твой мозг становится все более извилистым».

«Я старею, Ребус, вот и все… И ты тоже».

«Слишком стар, чтобы возиться с телохранителем? Думаешь, ты похоронил всех своих врагов?»

«Джо заканчивает работу в девять, но он никогда не бывает слишком далеко». Двухтактная пауза. «Ты, Джо?»

«Нет, мистер Кафферти».

Ребус повернулся туда, где стоял телохранитель. Он был босиком, наспех одетый в трусы и футболку.

«Джо спит в комнате над гаражом», — объяснил Кафферти. «Иди, Джо. Я уверен, что с инспектором я в безопасности».

Джо сердито посмотрел на Ребуса, затем побрел обратно через лужайку. «Это славный район», — непринужденно говорил Кафферти. «Не так уж много преступлений…»

«Я уверен, что вы делаете все возможное, чтобы это изменить».

«Я выхожу из игры, Ребус, как и ты скоро».

«О, да?» Ребус поднял вырезки, которые принес из дома. Фотографии Кафферти из таблоидов. Все они были сделаны в прошлом году; все показывали его с известными злодеями из таких далеких мест, как Манчестер, Бирмингем, Лондон.

«Ты что, преследуешь меня?» — спросил Кафферти.

«Может быть, так оно и есть».

«Не знаю, льстить ли...» Кафферти встал. «Подай мне этот халат, ладно?»

Ребус был рад. Кафферти перелез через край ванны на деревянную ступеньку, завернувшись в белый хлопковый халат и сунув ноги в шлепанцы. «Помоги мне надеть чехол», — сказал Кафферти. «Потом мы пойдем в дом, и ты скажешь мне, чего ты, черт возьми, от меня хочешь».

Ребус снова повиновался.

Когда-то Большой Джер Кафферти руководил практически всеми криминальными аспектами Эдинбурга, от наркотиков и саун до деловых афер. Однако после своего последнего тюремного срока он не высовывался. Не то чтобы Ребус верил в чушь о пенсии: такие люди, как Кафферти, никогда не подключались к ней. По мнению Ребуса, Кафферти просто стал хитрее с возрастом — и мудрее в отношении методов, которые полиция могла бы использовать, чтобы расследовать его.

Ему было около шестидесяти, и он знал большинство известных гангстеров с 1960-х годов. Ходили слухи, что он работал с Крейсом и Ричардсоном в Лондоне, а также с некоторыми из более известных злодеев Глазго. Прошлые расследования пытались связать его с наркоторговцами в Голландии и секс-рабынями Восточной Европы. Очень мало что когда-либо прилипло. Иногда это было связано с отсутствием либо ресурсов, либо доказательств, достаточно убедительных, чтобы убедить прокурора подать в суд. Иногда это было связано с тем, что свидетели исчезали с лица земли.

Проследовав за Кафферти в оранжерею, а оттуда на кухню с известняковым полом, Ребус уставился на широкую спину и плечи, не в первый раз задаваясь вопросом, сколько казней приказал этот человек, сколько жизней он разрушил. «Чай или что-нибудь покрепче?» — спросил Кафферти, шаркая по полу в шлепанцах.

«Чай подойдет».

«Боже, это, должно быть, серьезно...» Кафферти слегка улыбнулся сам себе, включив чайник и бросив в него три пакетика чая. «Полагаю, мне лучше одеться», — сказал он. «Пойдем, я покажу тебе гостиную».

Это была одна из комнат в передней части, с большим эркером и доминирующим мраморным камином. Ассортимент холстов висело на картинных рельсах. Ребус не очень разбирался в искусстве, но рамы выглядели дорогими. Кафферти направился наверх, дав Ребусу возможность просмотреть, но там было очень мало того, что могло бы привлечь его внимание: ни книг, ни hi-fi, ни стола... даже никаких украшений на каминной полке. Только диван и кресла, огромный восточный ковер и экспонаты. Это была не комната для проживания. Возможно, Кафферти проводил там встречи, впечатляя своей коллекцией. Ребус приложил пальцы к мрамору, надеясь вопреки всему, что он окажется подделкой.

«Вот, пожалуйста», — сказал Кафферти, внося в комнату две кружки.

Ребус взял у него одну.

«Молоко, без сахара», — сообщил ему Кафферти. Ребус кивнул. «Чему ты улыбаешься?»

Ребус кивнул в сторону угла потолка над дверью, где маленькая белая коробка излучала мигающий красный свет. «У вас есть сигнализация», — объяснил он.

'Так?'

«Итак… это смешно».

«Думаешь, сюда никто не вломится? На стене же не висит большая табличка с надписью, кто я такой…»

«Полагаю, что нет», — сказал Ребус, пытаясь быть любезным.

Кафферти был одет в серые спортивные штаны и свитер с V-образным вырезом. Он казался загорелым и расслабленным; Ребус задался вопросом, есть ли где-нибудь на территории солярий. «Садись», — сказал Кафферти.

Ребус сел. «Меня интересует один человек», — начал он. «И я думаю, вы его знаете: Стюарт Буллен».

Верхняя губа Кафферти изогнулась. «Ви Стю», — сказал он. «Я знал его старика лучше».

«Я в этом не сомневаюсь. Но что вы знаете о недавних действиях сына?»

«Значит, он был непослушным мальчиком?»

«Я не уверен». Ребус отпил чаю. «Ты знаешь, что он в Эдинбурге?»

Кафферти медленно кивнул. «Он управляет стрип-клубом, не так ли?»

'Это верно.'

«И как будто этого было недостаточно, теперь он заставил тебя копаться в его мошонке».

Ребус покачал головой. «Все дело в том, что девочка сбежала из дома, и ее мама с папой решили, что она может работать на Буллена».

«И она?»

«Насколько мне известно, нет».

«Но ты пошел к Ви Стю, и он тебе врезал?»

«Я просто ушел с несколькими вопросами…»

'Такой как?'

«Например, что он делает в Эдинбурге?»

Кафферти улыбнулся. «Ты хочешь сказать, что не знаешь ни одного крутого парня с западного побережья, который переехал бы на восток?»

«Я знаю нескольких».

«Они приезжают сюда, потому что в Глазго они не могут пройти и десяти ярдов, чтобы кто-нибудь не набросился на них. Это культура, Ребус». Кафферти театрально пожал плечами.

«Вы хотите сказать, что он хочет покончить с собой окончательно?»

«Всё это время он был сыном Раба Буллена и всегда им был».

«Это значит, что кто-то где-то мог назначить цену за его голову?»

«Он не испугался, если вы об этом думаете».

'Откуда вы знаете?'

«Потому что Стю не такой. Он хочет проявить себя… выйти из тени своего старика… вы знаете, каково это».

«А бег по кругу поможет?»

«Возможно». Кафферти изучал поверхность своего напитка. «С другой стороны, может быть, у него другие планы».

'Такой как.'

«Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы ответить на этот вопрос. Я старый человек, Ребус: люди уже не рассказывают мне столько, сколько раньше. И даже если бы я что-то знал… какого черта я должен рассказывать тебе?»

«Потому что ты затаил обиду». Ребус поставил полупустую кружку на лакированный деревянный пол. «Разве Раб Буллен не обманул тебя однажды?»

«Туманы времени, Ребус, туманы времени».

«Насколько вам известно, сын чист?»

«Не будь идиотом — никто не чист . Ты недавно оглядывался вокруг? Не то чтобы на Гейфилд-сквер было на что посмотреть. Ты все еще чувствуешь запах канализации в коридорах?» Кафферти улыбнулся молчанию Ребуса. « Некоторые люди все еще рассказывают мне всякое… время от времени».

«Какие люди?»

Улыбка Кафферти стала шире. «Знай своего врага», так говорят, не так ли? Осмелюсь предположить, что именно поэтому ты хранишь все мои вырезки из газет».

«Это точно не из-за твоей внешности поп-звезды».

«Сумма, которую я жертвую на благотворительность, вполне могла бы быть».

Кафферти широко зевнул. «Джакузи всегда так со мной делает», — сказал он вместо извинения, пронзив Ребуса взглядом. «Еще я слышал, что вы работаете над убийством Ноксленда. У бедняги было… сколько? Двенадцать? Пятнадцать ран? Что думают об этом господа Курт и Гейтс?»

'Что ты имеешь в виду?'

«Мне кажется, это похоже на безумие… кто-то вышел из-под контроля».

«Или просто очень, очень зол», — возразил Ребус.

«В конце концов, то же самое. Я лишь хочу сказать, что это могло бы дать им почувствовать вкус».

Глаза Ребуса сузились. «Ты что-то знаешь, не так ли?»

«Не я, Ребус… Я счастлив просто сидеть здесь и стареть».

«Или отправляешься в Англию, чтобы встретиться со своими друзьями-негодяями».

«Палки и камни… палки и камни».

«Жертва Ноксленда, Кафферти… чего ты мне не рассказываешь?»

«Думаешь, я буду сидеть здесь и делать за тебя твою работу?» Кафферти медленно покачал головой, затем схватился за подлокотники кресла и начал подниматься на ноги. «Но теперь пора спать. Когда придешь в следующий раз, возьми с собой эту милую сержант-сержант Кларк и скажи ей, чтобы она упаковала свое бикини. На самом деле, если ты ее отправляешь, можешь остаться дома». Кафферти смеялся дольше и громче, чем следовало, ведя Ребуса к входной двери.

«Ноксленд», — сказал Ребус.

«Что скажете?»

«Ну, раз уж вы об этом заговорили… помните, несколько месяцев назад у нас были ирландцы, пытавшиеся вклиниться в наркоторговлю?» Кафферти сделал уклончивый жест. «Кажется, они могут вернуться… Вы случайно ничего об этом не знаете?»

«Наркотики — для неудачников, Ребус».

«Это оригинальная фраза».

«Может быть, я не думаю, что ты заслуживаешь ни одного из моих лучших». Кафферти держал входную дверь открытой. «Скажи мне, Ребус… все эти истории обо мне, ты хранишь их в альбоме с маленькими сердечками, нарисованными на обложке?»

«Вообще-то кинжалы».

«И когда они отправят тебя на пенсию, именно это тебя и будет ждать… несколько последних лет наедине со своим альбомом. Не такое уж большое наследие, не правда ли?»

«И что именно ты оставляешь после себя, Кафферти? Есть ли больницы, названные в твою честь?»

«Сумма, которую я жертвую на благотворительность, вполне могла бы быть».

«Все эти деньги за чувство вины не меняют того, кто ты есть».

«В этом нет необходимости. Ты должен понять, что я доволен своей участью». Он помолчал. «В отличие от некоторых, кого я мог бы назвать».

Кафферти тихонько посмеивался, закрывая за Ребусом дверь.

OceanofPDF.com


День пятый


Пятница

OceanofPDF.com


15

Впервые Шивон услышала об этом в утренних новостях.

Мюсли с обезжиренным молоком; кофе; мультивитаминный сок. Она всегда ела за кухонным столом, завернувшись в халат — так, если она что-то прольет, ей не придется беспокоиться. После этого душ, а потом одежда. Ее волосы высыхали всего за несколько минут, поэтому она и стригла их коротко. Радио Шотландии обычно было просто фоновым шумом, лепетом голосов, чтобы заполнить тишину. Но потом она уловила слово «Бейнхолл» и увеличила громкость. Она упустила суть, но студия передала сигнал внешней трансляции:

«Ну, Катриона, полиция из Ливингстона уже на месте преступления. Конечно, нас держат за оцеплением, но бригада криминалистов, одетых в белые комбинезоны с капюшонами и масками, входит в таунхаус. Это муниципальная собственность, может быть, две или три спальни, с серыми стенами из керамогранита и всеми окнами, занавешенными занавесками. Передний сад зарос, и собралась небольшая толпа зевак. Мне удалось поговорить с некоторыми соседями, и, похоже, жертва была известна полиции, хотя пока неизвестно, будет ли это иметь какое-либо отношение к делу…»

«Колин, его личность уже раскрылась?»

«Ничего официального, Катриона. Могу сказать, что это был местный житель двадцати двух лет, и что его кончина, похоже, была довольно жестокой. Но опять же, нам придется дождаться пресс-конференции для более подробного отчета. Местные офицеры говорят, что это произойдет в течение следующих двух-трех часов».

«Спасибо, Колин… и в нашей программе во время обеда мы расскажем об этой истории подробнее. Тем временем депутат парламента Центральной Шотландии призывает закрыть исправительный центр Уайтмайр, расположенный недалеко от Банехолла…»

Сиобхан отцепила телефон от зарядного устройства, но не смогла вспомнить номер полицейского участка Ливингстона. И кого она там вообще знала? Только детектива Дэви Хайндса, и он был там меньше двух недель: еще одна жертва перемен в Сент-Леонарде. Она направилась в ванную, осмотрела лицо и волосы в зеркале. На этот раз достаточно было ополоснуться и расчесаться. У нее не было времени ни на что другое. Решившись, она бросилась в спальню и рывком распахнула дверцы шкафа.

Меньше чем через час она была в Бэйнхолле. Проехала мимо старого дома Джардинов. Они переехали, чтобы не быть так близко к насильнику Трейси. Донни Круикшанк, возраст которого, по подсчетам Шивон, был двадцать два…

На соседней улице стояло несколько полицейских фургонов. Толпа разрослась. Какой-то парень с микрофоном делал вокс-поп — она догадалась, что это был тот самый радиожурналист, которого она слушала. Дом, находившийся в центре внимания, был окружен двумя другими. Все три двери были открыты. Она увидела, как Стив Холли исчез в правой. Несомненно, деньги перешли из рук в руки, и Холли получили доступ в задний сад, где он мог лучше видеть происходящее. Сиобхан припарковалась вторым рядом и приблизилась к полицейскому, стоявшему на страже у сине-белой ленты. Она показала свое удостоверение, и он приподнял ленту, чтобы она могла нырнуть под нее.

«Тело опознано?» — спросила она.

«Вероятно, это тот парень, который там жил», — сказал он.

«Патолог был?»

'Еще нет.'

Она кивнула и двинулась дальше, толкнув ворота, идя по тропинке к темному интерьеру. Она сделала несколько глубоких вдохов, медленно выдыхая; ей нужно было выглядеть непринужденно, когда она войдет в дом, нужно было быть профессиональной. Вестибюль был узким. Внизу, казалось, была только тесная гостиная и такая же маленькая кухня. Дверь вела из кухни в задний сад. Лестница была крутой на единственный другой этаж: здесь было четыре двери, все они открыты. Одна была шкафом в холле, заполненным картонными коробками, запасными одеялами и простынями. Через другую она могла видеть часть бледно-розовой ванной. Значит, две спальни: одна односпальная, неиспользуемая. Оставалась большая, с видом на переднюю часть дома. Именно там была вся активность: сотрудники места преступления; фотографы; местный врач общей практики, консультирующийся с детективом. Детектив заметил ее.

'Я могу вам помочь?'

«Сержант Кларк», — сказала она, показывая ему свое удостоверение. Пока что она даже не взглянула на тело, но оно там было, все в порядке: никакой ошибки. Кровь впитывалась в ковер цвета печенья под ним. Лицо перекошено, рот отвис, словно в попытке сделать последний вдох жизни. Бритая голова покрылась коркой крови. СОКО водили детекторами по стенам, выискивая брызги, которые дали бы им схему, а схема, в свою очередь, давала подсказки о жестокости и характере нападения.

Детектив вернул ей удостоверение личности. «Вы далеко от дома, детектив-сержант Кларк. Я детектив-инспектор Янг, офицер, отвечающий за это расследование… и я не помню, чтобы просил о какой-либо помощи у большого города».

Она попыталась улыбнуться. Инспектор Янг был именно таким — молодым; моложе ее, во всяком случае, и уже выше ее по званию. Крепкое лицо над более крепким телом. Вероятно, играл в регби, может, был фермером. У него были рыжие волосы и более светлые ресницы, несколько лопнувших кровеносных сосудов по обе стороны носа. Если бы кто-то сказал ей, что он не так давно окончил школу, она бы, вероятно, поверила.

«Я просто подумала…» Она замешкалась, пытаясь подобрать правильное сочетание слов. Оглядевшись, она заметила картинки, приклеенные к стенам — мягкое порно, блондинки с открытыми ртами и ногами.

«Что вы подумали, сержант Кларк?»

«Чтобы я мог помочь».

Что ж, это очень добрая мысль, но я думаю, мы справимся, если вы не против.

«Но дело в том, что…» И теперь она уставилась на труп. Ее желудок был словно заменен боксерской грушей, но на лице отражался лишь профессиональный интерес. «Я знаю, кто он. Я знаю о нем довольно много».

«Ну, мы тоже знаем, кто он, так что спасибо еще раз…»

Конечно, они знали его. С его репутацией и его изуродованным лицом. Донни Крукшанк, безжизненный на полу своей спальни. «Но я знаю то, чего не знаешь ты», — настаивала она.

Глаза Янг сузились, и она поняла, что попала в цель.

«Здесь еще много порно», — говорил один из SOCO. Он имел в виду гостиную: пол возле телевизора, заваленный пиратскими DVD и видео. Там также был компьютер, перед ним сидел еще один офицер, занятый мышкой. Ему нужно было просмотреть много дискет и CD-ROM.

«Помните: это работа», — напомнил им Янг. Он решил, что в комнате все еще слишком много народу, поэтому повел Шивон на кухню.

«Меня, кстати, зовут Лес», — сказал он, смягчившись теперь, когда она могла что-то ему предложить.

«Шивон», — ответила она.

«Итак…» Он прислонился к столешнице, скрестив руки. «Как вы познакомились с Дональдом Крукшенком?»

«Он был осужденным насильником — я работал над этим делом. Его жертва покончила с собой. Она жила неподалеку... родители до сих пор живут. Они пришли ко мне несколько дней назад, потому что их другая дочь сбежала».

'Ой?'

«Они сказали, что говорили об этом с кем-то в Ливингстоне…»

Шивон старалась, чтобы ее голос звучал как угодно, но не осуждающе.

«Есть ли основания полагать…?»

'Что?'

Янг пожал плечами. «Что это может быть как-то связано с… Я имею в виду, связано каким-то образом?»

«Вот что меня интересует. Вот почему я решил приехать сюда».

«Если бы вы могли оформить это в виде отчета…?»

Шивон кивнула. «Я сделаю это сегодня».

«Спасибо», — Янг отодвинулся от столешницы, готовясь подняться наверх. Но остановился в дверях. «Ты занят в Эдинбурге?»

'Не совсем.'

«Кто твой начальник?»

«Старший инспектор Макрей».

«Может быть, я мог бы поговорить с ним… может, он сможет уделить тебе несколько дней». Он помолчал. «Всегда предполагаешь, что ты согласна?»

«Я вся твоя», — сказала Шивон. Она могла бы поклясться, что он покраснел, когда вышел из комнаты.

Она возвращалась в гостиную, когда чуть не столкнулась с вновь прибывшим: доктором Куртом.

«Вы ходите вокруг да около, сержант Кларк», — сказал он. Он посмотрел налево и направо, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. «Какой прогресс на Fleshmarket Close?»

«Немного. Я столкнулся с Джудит Леннокс».

Курт поморщился, услышав это имя. «Ты ей ничего не сказал?»

«Конечно, нет… я сохраню твою тайну. Есть ли планы снова выставить Мэг Леннокс напоказ?»

«Я так думаю». Он отодвинулся в сторону, чтобы пропустить СОКО. «Ну, полагаю, мне лучше…» Он махнул рукой в сторону лестницы.

«Не волнуйтесь, он никуда не денется».

Курт уставился на нее. «Если ты не против, я скажу тебе, Шивон», — протянул он, — «это замечание многое говорит о тебе».

'Такой как?'

«Ты слишком долго был рядом с Джоном Ребусом…» Патологоанатом начал подниматься по лестнице, неся с собой свой черный кожаный медицинский чемодан. Шивон слышала, как щелкают его колени при каждом шаге.

«В чем интерес, сержант Кларк?» — крикнул кто-то снаружи. Она посмотрела в сторону оцепления, увидела там Стива Холли, размахивающего перед ней своим блокнотом. «Не в ту сторону, не так ли?»

Она что-то пробормотала себе под нос и пошла по тропинке, снова открывая ворота, ныряя под кордон. Холли была у нее за плечом, когда она направлялась к своей машине.

«Вы работали над этим делом, не так ли?» — говорил он. «Дело об изнасиловании, я имею в виду. Я помню, как пытался спросить вас…»

«Отвали, Холли».

«Послушай, я не собираюсь цитировать тебя или что-то в этом роде…» Он уже стоял перед ней, отступая назад, чтобы иметь возможность смотреть ей в глаза. «Но ты, должно быть, думаешь о том же, что и я… о том же, что и многие из нас…»

«И что это?» — не удержалась она от вопроса.

«Хорошее избавление от хлама. Я имею в виду, кто бы это ни сделал, он заслуживает медали».

«Я знаю танцоров лимбо, которые не смогли бы опуститься так низко, как ты».

«Твой приятель Ребус сказал примерно то же самое».

«Великие умы мыслят одинаково».

«Но, давай, ты должен…» Он замолчал, когда задним ходом въехал в ее машину, потерял равновесие и упал на дорогу. Сиобхан села и завела двигатель, прежде чем он успел снова подняться на ноги. Он отряхивался, когда она ехала задним ходом по улице. Он попытался поднять свою шариковую ручку, но заметил, что она раздавила ее колесами.

Она не ехала далеко, только до перекрестка с Мейн-стрит и через него. Дом Джардинов нашелся достаточно легко. Оба были дома, и они провели ее внутрь.

«Вы слышали?» — сказала она.

Они кивнули, не выглядя ни довольными, ни недовольными.

«Кто мог это сделать?» — спросила миссис Джардин.

«Почти кто угодно», — ответил ее муж. Его взгляд был устремлен на Шивон. «Никто в Бэйнхолле не хотел его возвращения, даже его собственная семья».

Это объясняло, почему Крукшанк жил один.

«Есть какие-нибудь новости?» — спросила Элис Джардин, пытаясь сжать руки Шивон в своих. Казалось, она уже выкинула убийство из головы.

«Мы пошли в клуб», — призналась Шивон. «Кажется, никто не знал Ишбель. От нее до сих пор нет никаких вестей?»

«Ты первая, кому мы расскажем», — заверил ее Джон Джардин. «Но мы забываем о хороших манерах — ты выпьешь чашечку чая?»

«У меня действительно нет времени». Шивон сделала паузу. «Хотя я хотела кое-что…»

'Да?'

«Образец почерка Ишбель».

Глаза Элис Жардин расширились. «За что?»

«Это на самом деле ничего особенного... может, пригодится позже».

«Посмотрю, что смогу найти», — сказал Джон Джардин. Он поднялся наверх, оставив двух женщин наедине. Сиобхан спрятала руки в карманах, вдали от Элис.

«Ты ведь не думаешь, что мы ее найдем, да?»

«Она позволит себя найти… когда будет готова», — сказала Шивон.

«Ты не думаешь, что с ней что-то случилось?»

'Ты?'

«Я виновата в том, что думаю о худшем», — сказала Элис Жардин, потирая руки, словно смывая с них что-то.

«Ты знаешь, что мы захотим взять у тебя интервью? — тихо сказала Шивон. — Будут вопросы о Крукшенке… о том, как он умер».

«Я так полагаю».

«Вас тоже спросят об Ишбель».

«Боже мой, они не могут думать...» — голос женщины повысился.

«Это просто то, что нужно сделать».

«И это ты будешь задавать вопросы, Шивон?»

Шивон покачала головой. «Я слишком близко. Это может быть человек по имени Янг. Он кажется в порядке».

«Ну, если вы так говорите…»

Ее муж возвращался. «Честно говоря, там не так уж много», — сказал он, протягивая ей адресную книгу. В ней были указаны имена и номера телефонов, большинство из которых были написаны зеленым фломастером. Внутри обложки Ишбель написала свое имя и адрес.

«Может быть, так и будет», — сказала Шивон. «Я принесу его обратно, когда закончу». Элис Джардин схватила мужа за локоть. «Шивон говорит, что полиция захочет поговорить с нами о…» Она не смогла заставить себя назвать его имя. «О нем ».

«Они это сделают?» — мистер Джардин повернулся к Шивон.

«Это рутина», — сказала она. «Превращать жизнь жертвы в шаблон…»

«Да, я понимаю». Хотя голос его звучал неуверенно. «Но они не могут... они не подумают, что Ишбель имеет к этому какое-то отношение?»

«Не будь таким глупым, Джон!» — прошипела его жена. «Ишбель не сделала бы ничего подобного!»

Может быть, и нет, подумала Шивон, но ведь Ишбель была далеко не единственным членом семьи, которого можно было бы считать подозреваемым...

Чай был предложен снова, и она вежливо отказалась. Ей удалось выбраться за дверь, сбежав к своей машине. Когда она отъезжала, она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела Стива Холли, шагающего по тротуару, проверяющего номера домов. На мгновение она подумала остановиться — вернуться и предупредить его. Но такие вещи только раззадорили бы его любопытство. Как бы он ни действовал, о чем бы ни просил, Жардинам придется выживать без ее помощи.

Она повернула на Мэйн-стрит и остановилась у салона. Внутри пахло завивкой и лаком для волос. Две клиентки сидели под сушилками. У них на коленях лежали открытые журналы, но они были заняты разговором, голоса перекрывали звуки машин.

«… и желаю им удачи в Британии, я говорю».

«Невелика потеря, это точно…»

«Это сержант Кларк, не так ли?» Последнее произнесла Энджи. Она говорила даже громче своих клиентов, и они вняли ее предупреждению, замолчав и устремив взгляд на Сиобхан.

«Что мы можем для вас сделать?» — спросила Энджи.

«Я хочу увидеть Сьюзи», — улыбнулась Шивон молодой помощнице.

«Зачем? Что я сделала?» — запротестовала Сьюзи. Она несла чашку растворимого капучино одной из женщин под сушилками.

«Ничего», — успокоила ее Шивон. «Если, конечно, ты не убила Донни Крукшенка».

Четыре женщины выглядели в ужасе. Шивон подняла руки.

«Плохая шутка», — сказала она.

«Подозреваемых хватает», — призналась Энджи, закуривая сигарету. Сегодня ее ногти были накрашены синим, с крошечными желтыми пятнами, как звезды на небе.

«Не хотите ли назвать своих любимых?» — спросила Шивон, пытаясь отнестись к вопросу несерьёзно.

«Оглянись вокруг, милая». Энджи выпустила дым в потолок. Сьюзи несла в сушилку очередной напиток — на этот раз стакан воды.

«Одно дело — думать о том, чтобы кого-то прикончить», — сказала она. Энджи кивнула. «Это как будто ангел услышал нас и решил на этот раз поступить правильно».

«Ангел возмездия?» — рискнула предположить Шивон.

«Читай Библию, дорогая: там были не только перья и нимбы». Женщины под сушилками обменялись улыбками. «Ты ждешь, что мы поможем тебе посадить того, кто это сделал, за решетку? Тебе понадобится терпение Иова».

«Похоже, вы знаете Библию, а значит, вы также знаете, что убийство — это грех против Бога».

«Зависит от твоего Бога, я полагаю». Энджи сделала шаг вперед. «Ты друг Жардинов — я знаю, они мне сказали. Так что давай, скажи мне прямо...»

«Что я вам скажу?»

«Скажи мне, что ты не рад, что этот ублюдок мертв».

«Я не такая», — она выдержала взгляд парикмахера.

«Тогда ты не ангел, ты святая». Энджи пошла проверить, как идут дела с волосами у женщин. Шивон воспользовалась случаем поговорить с Сьюзи.

«Мне действительно пригодились бы ваши данные».

«Мои данные?»

«Ваша важная статистика, Сьюзи», — сказала Энджи, и обе покупательницы рассмеялись вместе с ней.

Шивон удалось улыбнуться. «Просто ваше полное имя и адрес, может быть, ваш номер телефона. На случай, если мне понадобится написать отчет».

«О, точно…» Сьюзи выглядела взволнованной. Она подошла к кассе, нашла рядом блокнот, начала писать. Она оторвала листок и протянула его Сиобхан. Надпись была заглавными буквами, но это не беспокоило Сиобхан: как и большинство граффити в женском туалете Бэйна.

«Спасибо, Сьюзи», — сказала она, кладя записку в карман рядом с записной книжкой Ишбель.

В Bane было немного больше выпивающих, чем в ее предыдущий визит. Они отошли в сторону, чтобы дать ей немного места у бара. Бармен узнал ее, кивнул, что могло быть либо приветствием, либо извинением за поведение Крукшенка в прошлый раз.

Она заказала безалкогольный напиток.

«За счет заведения», — сказал он.

«Да, да», — сказал один из выпивох. «Молки пробует прелюдию для разнообразия».

Шивон проигнорировала это. «Обычно я не получаю бесплатную выпивку, пока не представлюсь детективом». Она показала свой ордер в качестве доказательства.

«Хороший выбор, Малки», — сказал мужчина. «Полагаю, речь идет о молодом Донни?» Сиобхан повернулась к говорящему. Ему было за шестьдесят, плоская кепка возвышалась над блестящим куполом головы. В одной руке он держал трубку. У его ног крепко спала собака.

«Совершенно верно», — признала она.

«Этот парень был полным идиотом, мы все это знаем... Но он не заслуживал смерти».

'Нет?'

Мужчина покачал головой. «В наши дни девушки слишком быстро кричат об изнасиловании». Он поднял руку, чтобы заглушить протест бармена. «Нет, Малки, я просто говорю, что… дай девушке немного выпивки, и она попадет в беду. Посмотри, как они одеваются, когда расхаживают по Мейн-стрит. Вернись на пятьдесят лет назад, женщины немного прикрывали себя… и ты не читал о непристойных нападениях каждый день в своей газете».

«Вот он идет», — крикнул кто-то.

«Все изменилось…» Пьяница почти наслаждалась стонами вокруг него. Сиобхан поняла, что это было обычное представление, не по сценарию, но надежное. Она взглянула на Малки, но он покачал головой, сказав ей, что не стоит бороться за ее сторону. Пьяница будет наслаждаться такой перспективой. Вместо этого она извинилась и направилась в туалет. Внутри кабинки она села, положив адресную книгу Ишбель и записку Сьюзи на колени, сравнивая написанное с сообщениями на стене. Ничего нового не было добавлено с ее последнего визита. Она была почти уверена, что «Донни Перво» сделала Сьюзи, «Приготовь Круик» — Ишбель. Но были и другие руки, работавшие над этим. Она подумала об Энджи и даже о женщинах под сушилками.

Объявлено кровью…

Мертвец идет…

Ни Ишбель, ни Сьюзи этого не написали, но кто-то другой это сделал.

Солидарность парикмахерской.

Город, полный подозреваемых…

Пролистывая адресную книгу, она заметила, что под буквой С был адрес, который показался ей знакомым — LIMP Barlinnie. E Wing, где содержались сексуальные преступники. Написано рукой Ишбель, поделено на С для Cruikshank. Сиобхан просмотрела остальную часть книги, но больше ничего примечательного не нашла.

И все же, значило ли это, что Ишбель написала Крукшанку? Были ли между ними связи, о которых Шивон пока не знала? Она сомневалась, что родители узнают — они ужаснутся от этой мысли. Она вернулась в бар, подняла свой бокал, устремила взгляд на бармена Малки.

«Родители Донни Крукшенка все еще живут здесь?»

«Его отец приходит сюда», — сказал один из выпивох. «Он хороший человек, Эк Крукшанк. Почти сделал с ним, когда Донни упрятали…»

«Хотя Донни не жил дома», — добавила Шивон.

«С тех пор, как он вышел из тюрьмы, этого не произошло», — сказал пьяница.

«Мама не хотела видеть его в доме», — вставил Малки. Вскоре весь бар говорил о Крукшенках, забыв, что среди них есть детектив.

«Донни был ужасен…»

«Встречался со своей девушкой пару месяцев, ни разу не сказал «бу» гусыне…»

«Папа работает на станкостроительном заводе в Фолкерке…»

«Не заслужил такого конца…»

«Никто не делает…»

Сиобхан стояла там, потягивая свой напиток, время от времени добавляя комментарий или вопрос. Когда ее стакан опустел, двое из пьющих предложили купить ей другой, но она покачала головой. «Мой крик», — сказала она, потянувшись к сумке за деньгами.

«Я не позволю девушке покупать мне выпивку», — попытался протестовать один из мужчин. Но он все равно позволил поставить перед собой свежую пинту. Шивон начала убирать сдачу.

«А что с тех пор, как он вышел?» — небрежно спросила она. «Встречались со старыми приятелями?»

Мужчины замолчали, и она поняла, что была недостаточно небрежна. Она улыбнулась. «Кто-нибудь еще придет, знаешь ли... и будет задавать те же самые вопросы».

«Это не значит, что мы должны отвечать», — строго сказал Малки. «Небрежные разговоры и все такое…»

Пьющие кивнули в знак согласия.

«Это расследование убийства», — напомнила ему Шивон. В пабе похолодало, вся доброжелательность застыла.

«Может быть, так и есть, но мы же не трава».

«Я не прошу тебя об этом».

Один из мужчин отодвинул свою пинту обратно к Малки. «Я куплю себе», — сказал он. Мужчина рядом с ним сделал то же самое.

Дверь открылась, и вошли двое полицейских. Один из них нес планшет.

«Вы слышали о смерти?» — спросил он. Смерть: хороший эвфемизм, но также и точный. Это не будет убийством, пока патологоанатом не вынесет свой вердикт. Шивон решила уйти. Униформа с планшетом сказала, что ему нужно будет записать ее данные. Вместо этого она показала ему свою карточку ордера.

Снаружи раздался автомобильный гудок. Это был Лес Янг. Он остановился и помахал ей рукой, опуская стекло, когда она приблизилась. «Сыщик из большого города раскрыл дело?» — спросил он.

Она проигнорировала это, вместо этого рассказав ему о своих визитах в Жардинс, Салон и Бэйн.

«Значит, у тебя не проблемы с алкоголем?» — спросил он, глядя мимо нее на дверь бара. Когда она ничего не сказала, он, похоже, решил, что время для поддразниваний прошло. «Хорошая работа», — сказал он. «Возможно, мы найдем кого-нибудь, кто изучит почерк, посмотрим, кого еще Донни Крукшанк мог считать врагом».

«У него тоже есть несколько сторонников», — возразила Шивон. «Люди, которые считают, что он изначально не должен был сажать в тюрьму».

«Может быть, они правы...» Янг увидел выражение ее лица. «Я не имею в виду, что он был невиновен. Просто... когда насильник попадает в тюрьму, его изолируют ради его же безопасности».

«И единственные люди, с которыми они общаются, — это другие насильники?» — предположила Шивон. «Как думаешь, кто-то из них мог убить Крукшенка?»

Янг пожал плечами. «Вы же видели, сколько у него было порно — пиратские материалы, CD-ROM…»

'Так?'

«Значит, его компьютер не был готов их создать. Не было нужного программного обеспечения или процессора. Должно быть, он их откуда-то взял».

«Заказ по почте? Секс-шопы?»

«Возможно…» Янг прикусил нижнюю губу.

Шивон помедлила, прежде чем заговорить. «Есть кое-что еще».

'Что?'

«Адресная книга Ишбель Джардин — похоже, она писала Крукшенку, когда он был в тюрьме».

'Я знаю.'

'Вы делаете?'

«Нашел ее письма в ящике в спальне Крукшенка».

«Что они сказали?»

Янг потянулся к пассажирскому сиденью. «Посмотрите, если хотите». Два листа бумаги, с конвертом для каждого, вложенные в полиэтиленовые пакеты для улик. Ишбель написала гневными заглавными буквами.

КОГДА ТЫ ИЗНАСИЛОВАЛ МОЮ СЕСТРУ, ТЫ МОГ БЫ ТАК ЖЕ УБИТЬ МЕНЯ… МОЯ ЖИЗНЬ ПРОШЛА, И ТЫ В ЭТОМ ВИНОВАТ…

«Понимаете, почему мы вдруг захотели поговорить с ней», — сказал Янг.

Сиобхан просто кивнула. Она думала, что может понять, почему Ишбель написала эти письма — потребность в том, чтобы Крукшанк чувствовал себя виноватым. Но почему он их сохранил? Чтобы позлорадствовать? Ее гнев что-то разжег в нем? «Как так вышло, что тюремный цензор пропустил их?» — спросила она.

«Я задавался тем же вопросом…»

Она посмотрела на него. «Ты звонил Барлинни?»

«Поговорил с цензором», — подтвердил Янг. «Он пропустил их, потому что думал, что они могут заставить Крукшенка признать свою вину».

«И они это сделали?»

Янг пожал плечами.

«Крукшанк когда-нибудь отвечал ей?»

«Цензор говорит, что нет».

«И все же он сохранил ее письма…»

«Может быть, он хотел подразнить ее по этому поводу», — Янг помолчал.

«Возможно, она восприняла насмешки близко к сердцу…»

«Я не считаю ее убийцей», — заявила Шивон.

«Проблема в том, что мы ее вообще не видим. Найти ее будет твоей первоочередной задачей, Шивон».

«Да, сэр».

«Тем временем мы обустраиваем комнату для убийств».

'Где?'

«Похоже, в библиотеке есть место, которое мы можем использовать». Он кивнул в сторону дороги. «Рядом с начальной школой. Можешь помочь нам обустроиться, если хочешь».

«Сначала нам нужно сообщить моему боссу, где я нахожусь».

«Тогда запрыгивай». Янг потянулся за мобильным телефоном. «Я дам ему знать, что тебя переманили».

OceanofPDF.com


16

Ребус и Эллен Уайли вернулись в Уайтмайр.

Переводчик был доставлен из курдской общины Глазго. Это была маленькая, суетливая женщина, которая говорила с сильным акцентом западного побережья и носила много золота и многослойную яркую одежду. На взгляд Ребуса, она выглядела так, как будто ей следовало бы гадать по руке в ярмарочном фургоне. Вместо этого она сидела за столом в кафетерии с миссис Юрги, двумя детективами и Аланом Трейнором. Ребус сказал Трейнору, что они справятся сами по себе, но он настоял на своем присутствии, сидя немного в стороне от группы, скрестив руки. В кафетерии был персонал — уборщики и повара. Кастрюли время от времени звенели о металлические поверхности, заставляя миссис Юрги каждый раз подпрыгивать. За ее детьми присматривали в их комнате. Она носила с собой носовой платок, намотанный на пальцы правой руки.

Переводчика нашла Эллен Уайли, и именно Уайли задавала вопросы.

«Она никогда не слышала ничего от своего мужа? Никогда не пыталась с ним связаться?»

Далее следовал переведенный вопрос, а затем ответ, снова переведенный на английский язык.

«Как она могла? Она не знала, где он».

«Заключенным разрешено совершать телефонные звонки», — пояснил Трейнор.

«Там есть телефон-автомат… они могут им воспользоваться».

«Если у них есть деньги», — резко бросил переводчик.

«Он никогда не пытался связаться с ней?» — настаивал Уайли.

«Всегда возможно, что он услышал что-то от посторонних», — ответил переводчик, не задавая вопрос вдове.

'Что ты имеешь в виду?'

«Я предполагаю, что люди действительно покидают это место?» Она снова бросила взгляд на Трейнора.

«Большинство отправляют домой», — парировал он.

«Исчезнуть», — выплюнула она в ответ.

«На самом деле», прервал его Ребус, «правда, некоторых людей отсюда выпускают под залог, не так ли, мистер Трейнор?»

«Верно. Если кто-то выступает в роли судьи…»

«Именно так Стеф Юрги мог услышать новости о своей семье от людей, которых он встретил и которые здесь побывали».

Трейнор выглядел скептически.

«У тебя есть список?» — спросил Ребус.

«Список?»

«Людей, которых отпустили под залог».

«Конечно, мы это делаем».

«А по каким адресам они остановились?» Трейнор кивнул. «То есть было бы легко сказать, сколько из них в Эдинбурге, может быть, даже в самом Ноксленде?»

«Я не думаю, что вы понимаете систему, инспектор. Как вы думаете, сколько людей в Ноксленде дадут убежище просителю убежища? Признаюсь, я не знаю этого места, но из того, что я видел в газетах…»

«Ты права», — согласился Ребус. «Но все равно, может быть, ты мог бы достать эти записи для меня?»

«Они конфиденциальны».

«Мне не нужно видеть их всех. Только тех, кто живет в Эдинбурге».

«И только курды?» — добавил Трейнор.

«Думаю, да».

«Ну, я полагаю, это осуществимо», — Трейнор по-прежнему звучал без особого энтузиазма.

«Может быть, вы могли бы сделать это сейчас, пока мы разговариваем с госпожой Юргией?»

«Я сделаю это позже».

«Или кто-то из ваших сотрудников…?»

«Позже, инспектор». Трейнор повысил голос. Говорит миссис Юргий. Переводчик кивнул, когда она закончила. «Стеф не мог вернуться домой. Они убьют его. Он был журналистом, пишущим о правах человека». Она нахмурилась. «Я думаю, это правильно». Она уточнила у вдовы, снова кивнула. «Да, он работал над историями о государственной коррупции, о кампаниях против курдского народа. Она говорит мне, что он был героем, и я верю ей...»

Переводчица откинулась назад, словно бросая им вызов и бросая им вызов.

Эллен Уайли наклонилась вперед. «Был ли кто-нибудь снаружи… кто-нибудь, кого он знал? Кто-то, к кому он мог пойти?» Вопрос был задан и дан ответ.

«Он никого не знал в Шотландии. Семья не хотела покидать Сайтхилл. Они начинали быть там счастливыми. Дети заводили друзей… они находили себе место в школе. А потом их бросили в фургон — полицейский фургон — и привезли сюда среди ночи. Они были в ужасе».

Уайли коснулась предплечья переводчика. «Я не знаю, как лучше это сформулировать… может быть, вы мне поможете». Она помолчала. «Мы почти уверены, что у Стеф был по крайней мере один «друг» на воле».

Переводчику потребовалось некоторое время, чтобы понять. «Вы имеете в виду женщину?»

Уайли медленно кивнул. «Нам нужно найти ее».

«Чем может помочь его вдова?»

'Я не уверен … '

«Спроси ее, — сказал Ребус, — на каких языках говорил ее муж».

Переводчик посмотрела на него, задавая вопрос. Затем: «Он немного говорил по-английски и немного по-французски. Его французский был лучше, чем его английский».

Уайли тоже смотрел на него. «Девушка говорит по-французски?»

«Это возможно. Есть ли здесь франкоговорящие, мистер Трейнор?»

'Время от времени.'

«Из каких они стран?»

«В основном Африка».

«Как вы думаете, кого-нибудь из них могли отпустить под залог?»

«Могу ли я предположить, что вы хотите, чтобы я проверил?»

«Если это не слишком затруднит». Губы Ребуса сложились в некое подобие улыбки. Трейнор только вздохнул. Переводчик снова заговорил. Миссис Юргий ответила, разрыдавшись и зарывшись лицом в платок.

«Что ты ей сказал?» — спросил Уайли.

«Я спросил, верен ли ей ее муж».

Госпожа Юргий что-то завыла. Переводчик обнял ее.

«И теперь у нас есть ее ответ», — сказала она.

«Что такое…?»

«До самой смерти», — процитировал переводчик.

Тишину нарушил звук рации Трейнора. Он поднес ее к уху. «Продолжайте», — сказал он. Затем, прислушавшись: «О, Боже… Я сейчас буду».

Он ушел, не сказав ни слова. Ребус и Уайли обменялись взглядами, и Ребус поднялся на ноги, готовый последовать за ним.

Держать дистанцию было несложно: Трейнор торопился, не то чтобы бежал, но делал все, но... Вниз по одному коридору, а затем налево в другой, пока в дальнем конце не распахнул дверь. Это привело к более короткому коридору, заканчивающемуся пожарным выходом. Там было три маленьких комнаты — изоляторы. Изнутри одной из них кто-то колотил в запертую дверь. Кололся, пинался и кричал на языке, который Ребус не знал. Но Трейнора интересовало не это. Он вошел в другую комнату, дверь которой держал открытой охранник. Внутри было еще несколько охранников, сгрудившихся вокруг распростертой фигуры почти скелетообразного человека, одетого только в нижнее белье. Остальная его одежда была снята, чтобы образовать импровизированную петлю. Она все еще была туго затянута вокруг его горла, его голова была фиолетовой и распухшей, язык вырывался изо рта.

«Каждые десять чертовых минут», — сердито говорил Трейнор.

«Мы проверяли каждые десять минут», — подчеркивал охранник.

«Держу пари, что ты это сделал…» Трейнор поднял глаза и увидел Ребуса, стоящего в дверях. «Уберите его отсюда!» — заорал он. Ближайший охранник начал выталкивать Ребуса обратно в коридор. Ребус поднял обе руки.

«Полегче, приятель, я пойду». Он пятился, охранник следовал за ним. «Самоубийцы, да? Похоже, его сосед будет следующим, судя по шуму, который он поднял…»

Охранник ничего не сказал. Он просто закрыл дверь за Ребусом и стоял там, наблюдая через стеклянную панель. Ребус снова поднял руки, затем повернулся и ушел. Что-то подсказывало ему, что его просьбы к Трейнору немного сместились бы вниз в списке приоритетов этого человека…

Встреча в кафе подходила к концу, Уайли пожал руку переводчику, который затем проводил вдову в семейное отделение.

«Итак», — спросил Уайли Ребуса, — «где был пожар?»

«Пожара не было, но какой-то бедняга покончил с собой».

«Черт возьми…»

«Давайте уйдем отсюда». Он пошел впереди нее к выходу.

«Как он это сделал?»

«Превратил свою одежду в своего рода жгут. Он не мог повеситься: наверху не было ничего, за что он мог бы зацепиться…»

«Черт возьми», — повторила она. Когда они вышли на свежий воздух, Ребус закурил. Уайли отперла свой «Вольво». «Мы никуда не придем, не так ли?»

«Это никогда не будет легко, Эллен. Девушка — это ключ».

«Если только это не она», — предположил Уайли.

Ребус покачал головой. «Послушайте ее телефонный звонок… она знает, почему это произошло, и это «почему» приводит к «кто».

«Это звучит немного метафизично с вашей стороны».

Он снова пожал плечами, стряхнул остатки сигареты на землю. «Я человек эпохи Возрождения, Эллен».

«О, да? Тогда произнесите это по буквам, мистер Человек эпохи Возрождения».

Когда они выезжали из лагеря, он посмотрел в сторону лагеря Каро Куинн. Когда они приехали, ее там не было, но сейчас она была там, стояла на обочине дороги и пила из термоса. Ребус попросил Уайли остановить машину.

«Я всего на минутку», — сказал он, выходя.

«Что ты...?» Он закрыл дверь на ее вопрос. Куинн улыбнулась, узнав его.

'Привет.'

«Слушай, — сказал он, — ты знаешь каких-нибудь дружелюбных представителей СМИ? Я имею в виду, дружелюбных по отношению к тому, чего ты пытаешься добиться здесь?»

Ее глаза сузились. «Один или два».

«Ну, ты мог бы подсунуть им эксклюзив: один из заключенных только что совершил самоубийство». Как только слова вырвались, он понял, что совершил ошибку. Мог бы выразить это лучше, Джон, сказал он себе, когда слезы навернулись на глаза Каро Куинн.

«Мне жаль», — сказал он. Он видел, как Уайли смотрит в боковое зеркало. «Я просто подумал, что вы могли бы что-то с этим сделать… Будет расследование… чем больше интереса прессы, тем хуже для Уайтмайра…»

Она кивнула. «Да, я это вижу. Спасибо, что рассказала мне». Слезы текли по ее лицу. Уайли нажал на гудок. «Твой друг ждет», — сказал Куинн.

«С тобой все будет в порядке?»

«Я буду в порядке». Она потерла лицо тыльной стороной свободной руки. Другая рука все еще держала чашку, хотя большая часть чая внутри незаметно выливалась на пол.

'Конечно?'

Она кивнула. «Это просто… так… варварски ».

«Я знаю», — тихо сказал он. «Слушай… у тебя есть с собой телефон?» Она кивнула. «У тебя ведь есть мой номер, да? Могу я взять твой?» Она быстро продиктовала его, и он записал его в свой блокнот.

«Тебе лучше уйти», — сказала она.

Ребус кивнул, пятясь к машине. Он помахал рукой, прежде чем сесть на пассажирское сиденье.

«Я случайно нажал на гудок», — солгал Уайли. «Значит, ты ее знаешь?»

«Немного», — признался он. «Она художница — пишет портреты».

«Так это правда...» Уайли включил первую передачу. «Вы действительно человек эпохи Возрождения».

«Одна «н» и две «с», верно?»

«Правильно», — сказала она. Ребус повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть, как Каро Куинн удаляется, пока машина набирает скорость.

«Так откуда ты ее знаешь?»

«Я просто это сделаю, понятно?»

«Извините, что спросил. Ваши друзья всегда плачут, когда вы с ними разговариваете?»

Он посмотрел на нее, и некоторое время они ехали молча.

«Хочешь заглянуть в Бэйнхолл?» — наконец спросил Уайли.

'Почему?

«Не знаю», — сказала она. «Просто взглянуть». Они говорили об убийстве по дороге туда.

«Что мы увидим?

«Мы увидим отряд F в деле».

F Troop, потому что Ливингстон был «F Division» полиции Лотиана и Бордерса, и мало кто в Эдинбурге действительно их ценил. Ребус был вынужден улыбнуться.

«Почему бы и нет?» — сказал он.

«Тогда решено».

Зазвонил мобильный Ребуса. Он подумал, что это могла быть Каро Куинн, подумал, что, может быть, ему стоило остаться подольше, составить ей компанию. Но это была Сиобхан.

«Я только что звонила в Гейфилд», — сказала она.

«Да?»

«Директор по расследованию преступлений Макрей отметил нас обоих как дезертиров».

«Какое у тебя оправдание?»

«Я в Бейнхолле».

«Забавно, мы будем там через две минуты…»

'Мы?'

«Мы с Эллен. Мы были в Уайтмайре. Ты все еще ищешь ту девушку?»

«Произошло небольшое боковое движение… вы слышали, что нашли тело?»

«Я думал, это парень».

«Это парень, который изнасиловал ее сестру».

«Я понимаю, что это изменило бы ситуацию. Так теперь вы помогаете F Troop с их расследованиями?»

«В некотором смысле».

Ребус фыркнул. «Джим Макрей, должно быть, думает, что нам что-то не нравится в Гейфилде».

«Он не слишком в восторге… И он попросил меня передать вам еще одно сообщение».

«Да?»

«Кто-то другой, кто разлюбил тебя…»

Ребус на мгновение задумался. «Неужели этот жалкий ублюдок все еще гонится за мной из-за факела?»

«Он говорит об официальной жалобе».

«Ради всего святого… Я куплю ему новый».

«Похоже, это специальный комплект стоимостью более ста фунтов».

«За эти деньги можно купить люстру!»

«Не стреляй в посланника, Джон».

Машина проезжала мимо знака въезда в город: БЭЙНХОЛЛ превратился в БЭЙНХЕЛЛ.

«Это изобретательно», — пробормотал Уайли. Затем: «Спроси ее, где она».

«Эллен хочет знать, где ты», — сказал Ребус в трубку.

«В библиотеке есть комната… мы используем ее как базу».

«Хорошая идея: F Troop может посмотреть, есть ли какие-нибудь справочники, которые им помогут. Моя Большая Книга Убийств , может быть…»

Уайли улыбнулся, но в голосе Шивон звучало что угодно, только не веселье.

«Джон, не приноси сюда такое отношение…»

«Только немного веселья, Шив. Увидимся через несколько минут». Ребус рассказал Уайли, куда они направляются. Узкая парковка библиотеки уже была заполнена. Офицеры в форме несли компьютеры в одноэтажное сборное здание. Ребус держал дверь открытой для одного, затем последовал за ним, Уайли ждал снаружи, пока она проверяла свой телефон на наличие сообщений. Комната, отведенная для расследования, была всего около пятнадцати на двенадцать футов. Два складных стола были откуда-то прихвачены вместе с парой стульев.

«У нас нет места для всего этого», — сказала Шивон одному из полицейских, пока он наклонялся, чтобы поставить у ее ног огромный экран компьютера.

«Приказ», — сказал он, тяжело дыша.

«Чем могу помочь?» — этот вопрос задал Ребусу молодой человек в костюме.

«Инспектор Ребус», — сказал Ребус.

Шивон шагнула вперед. «Джон, это инспектор Янг. Он главный».

Двое мужчин пожали друг другу руки. «Зовите меня Лес», — сказал молодой человек. Он уже терял интерес к новому гостю: ему нужно было подготовить комнату для убийств.

«Лестер Янг?» — задумался Ребус. «Как джазовый музыкант?»

«Лесли, на самом деле, как город в Файфе».

«Ну, удачи, Лесли», — предложил Ребус. Он вернулся в библиотеку, Сиобхан последовала за ним. Несколько пенсионеров просматривали газеты и журналы, сидя за большим круглым столом. В детском углу мать лежала на мешочке с фасолью, по-видимому, дремля, в то время как ее малыш с соской во рту стаскивал книги с полок и складывал их на ковер. Ребус оказался в отделе истории.

«Лес, а?» — сказал он вполголоса.

«Он хороший парень», — прошептала в ответ Шивон.

«Ты быстро разбираешься в людях». Ребус взял книгу с полки. Казалось, в ней говорилось, что шотландцы изобрели современный мир. Он огляделся, чтобы убедиться, что они не в отделе художественной литературы. «Так что же происходит с Ишбель Жардин?» — спросил он.

«Не знаю. Это одна из причин, по которой я остаюсь».

«Знают ли родители об убийстве?»

'Да.'

«Тогда сегодня вечером время вечеринки…»

«Я пошёл к ним… они не праздновали».

«И кто-нибудь из них был в запекшейся крови?»

'Нет.'

Ребус положил книгу обратно на полку. Малыш взвизгнул, когда башня из книг рухнула. «А скелеты?»

«Тупик, как вы могли бы сказать. Алексис Кейтер говорит, что главным подозреваемым был парень, который пришел на вечеринку с другом Кейтер. Только друг едва знал его, даже не был уверен в его имени. Барри или Гэри, я думаю, она сказала».

«Так что, всё? Кости могут лежать с миром?»

Шивон пожала плечами. «А как насчет тебя? Есть успехи с ножевыми ранениями?»

«Расследование продолжается…»

«… сегодня представитель полиции сказал: «Я так понимаю, вы в затруднении?»

«Я бы не заходил так далеко. Хотя перерыв был бы неплох».

«Разве вы здесь не для этого — отдыхаете?»

«Не то, что я имел в виду…» Он огляделся. «Как думаешь, отряд F готов к этому?»

«В подозреваемых недостатка нет».

«Полагаю, что нет. Как он был убит?»

«Ударили чем-то, похожим на молоток».

'Где?'

«По голове».

«Я имел в виду, где именно в доме».

«Его спальня».

«То есть, вероятно, это был кто-то, кого он знал?»

«Я бы так сказал».

«Как думаешь, Ишбель могла бы ударить молотом так сильно, чтобы убить кого-нибудь?»

«Я не думаю, что она это сделала».

«Может быть, у тебя будет шанс спросить ее об этом». Ребус похлопал ее по руке. «Но с F Troop, который занимается этим делом, тебе, возможно, придется поработать немного усерднее…»

Снаружи Уайли заканчивала разговор. «Есть что-нибудь стоящее внимания в помещении?» — спросила она. Ребус покачал головой. «Тогда вернемся на базу», — предположила она.

«По пути нам придется сделать еще один крюк», — сообщил ей Ребус.

«Где же это тогда?»

«Университет».

OceanofPDF.com


17

Они припарковались на платной парковке на Джордж-сквер и прошли через сады, оказавшись перед университетской библиотекой. Большинство зданий здесь были построены в 1960-х годах, и Ребус их ненавидел: блоки из бетона песочного цвета, заменившие оригинальные таунхаусы восемнадцатого века на площади. Ряды коварных ступеней и печально известный эффект аэродинамической трубы, который мог сдуть неосторожного в неподходящий день. Студенты ходили между зданиями, прижимая к себе книги и папки. Некоторые стояли и болтали группами.

«Проклятые студенты», — лаконично охарактеризовал ситуацию Уайли.

«Разве ты сама не училась в колледже, Эллен?» — спросил Ребус.

«Вот почему я имею право это сказать».

Продавец Big Issue стоял возле театра Джордж-сквер.

Ребус подошел к нему.

«Все в порядке, Джимми?»

«Не так уж и плохо, мистер Ребус».

«Вы переживете еще одну зиму?»

«Или это, или умри в попытках».

Ребус протянул пару монет, но отказался брать один из журналов. «Что-нибудь, что я должен знать?» — спросил он, немного понизив голос.

Джимми выглядел задумчивым. На нем была потертая бейсболка поверх длинных седых спутанных волос. Зеленый кардиган спускался почти до колен. У его ног спал бордер-колли — или его версия. «Ничего особенного», — наконец сказал он, голосом, огрубевшим от обычных пороков.

'Конечно?'

«Ты же знаешь, я держу глаза и уши открытыми… — Джимми помолчал. — Цена на кровь падает, если это имеет какое-то значение».

Блоу: каннабис. Ребус улыбнулся. «К сожалению, я не работаю на рынке. Мои любимые наркотики, цены на которые, похоже, только растут».

Джимми громко рассмеялся, заставив собаку открыть один глаз. «Да, сигареты и выпивка, мистер Ребус, самые пагубные наркотики, известные человеку!»

«Береги себя», — сказал Ребус, снова отходя. Затем, обращаясь к Уайли: «Это здание, которое нам нужно». Он открыл для нее дверь.

«Вы уже бывали здесь раньше?»

«Там есть лингвистический отдел — мы уже пользовались его услугами в прошлом для голосовых тестов». Слуга в серой униформе сидел в стеклянной приемной.

«Доктор Мейбери», — сказал Ребус.

«Комната два-двенадцать».

'Спасибо.'

Ребус повел Уайли к лифтам. «Ты знаешь всех в Эдинбурге?» — спросила она.

Он посмотрел на нее. «Вот как это делалось раньше, Эллен». Он провел ее в лифт и нажал кнопку второго этажа. Постучал в дверь 212, но дома никого не было. Матовое стекло сбоку от двери не показывало никакого движения внутри. Ребус попробовал зайти в соседний кабинет, и ему сказали, что он может найти Мейбери в подвальном языковом классе.

Языковая лаборатория находилась в конце коридора, за двойными дверями. Четыре студента сидели в ряду кабинок, не видя друг друга. Они носили наушники и говорили в микрофоны, повторяя набор, казалось бы, случайных слов:

Хлеб

Мать

Думать

Правильно

Озеро

Аллегория

Развлечение

Интересный

Впечатляющий

Они подняли глаза, когда вошли Ребус и Уайли. Женщина сидела напротив них за большим столом, к которому было прикреплено что-то вроде коммутатора, и к нему был подключен большой кассетный магнитофон. Она издала нетерпеливый звук и выключила магнитофон.

«Что это?» — резко спросила она.

«Доктор Мейбери, мы уже встречались. Я детектив-инспектор Джон Ребус».

«Да, я думаю, что помню: угрожающие телефонные звонки… вы пытались определить акцент».

Ребус кивнул и представил Уайли. «Извините, что прерываю. Просто хотел узнать, не могли бы вы уделить мне несколько минут».

«Я закончу здесь в начале часа». Мейбери посмотрела на часы. «Почему бы тебе не подняться в мой кабинет и не подождать меня? Там есть чайник и все такое».

«Чайник и все такое — это звучит здорово».

Она полезла в карман за ключом. К тому времени, как они повернулись, чтобы уйти, она уже говорила студентам готовиться к следующему набору слов.

«Как ты думаешь, что она задумала?» — спросил Уайли, когда лифт поднял их на второй этаж.

«Христос знает».

«Ну, я полагаю, это удерживает их от выхода на улицы…»

Комната доктора Мейбери была завалена книгами и бумагами, видео и аудиокассетами. Компьютер на ее столе был хорошо замаскирован под еще большую работу. Стол, предназначенный для размещения групп по обучению, был завален книгами, взятыми в библиотеке. Уайли нашел чайник и включил его в розетку. Ребус вышел на улицу и направился в туалет, где достал свой мобильный и позвонил Каро Куинн.

«Ты в порядке?» — спросил он.

«Я в порядке», — заверила она его. «Я позвонила репортеру Evening News. История может попасть в последний выпуск сегодня вечером».

«Что происходит?»

«Много приходящих и уходящих…» Она замолчала. «Это что, очередной допрос?»

«Извините, если это так выглядит».

Она помолчала. «Хочешь зайти попозже? В квартиру, я имею в виду».

'Зачем?'

«Так что моя команда высококвалифицированных анархо-синдикалистов может начать процесс идеологической обработки».

«Значит, им нравится вызов?»

Она выдавила из себя короткий смешок. «Я все еще задаюсь вопросом, что тобой движет».

«Кроме моих наручных часов, ты имеешь в виду? Лучше будь осторожна, Каро. Я же враг, в конце концов».

«Разве не говорят, что лучше знать своего врага?»

«Забавно, мне кто-то сказал, что совсем недавно...» Он помолчал. «Я мог бы угостить тебя ужином».

«Таким образом поддерживая мужскую гегемонию?»

«Я понятия не имею, что это значит, но, вероятно, я виновен в предъявленных мне обвинениях».

«Это значит, что мы разделим счет», — сказала она ему. «Приходи в квартиру в восемь часов».

«Увидимся». Ребус закончил разговор и почти сразу же задумался, как она доберется домой из Уайтмайра. Он не подумал спросить. Она попутала? Он уже наполовину набрал ее номер, когда остановился. Она не была ребенком. Она несла свою вахту месяцами. Она могла добраться домой и без его помощи. К тому же, она только обвинит его в поддержании мужской гегемонии.

Ребус вернулся в кабинет Мэйбери и взял чашку кофе у Уайли. Они сели на противоположных концах стола.

«Джон, ты разве никогда не был студентом?» — спросила она.

«Никогда не мог побеспокоиться», — ответил он. «К тому же в школе я был ленивым придурком».

«Я это ненавидел», — сказал Уайли. «Никогда не знал, что сказать. Я сидел в комнатах, похожих на эту, год за годом, держа рот закрытым, чтобы никто не заметил, что я тупой».

«Насколько толстым вы были на самом деле?»

Уайли улыбнулся. «Оказалось, другие студенты думали, что я никогда не говорю, потому что я и так все знаю».

Дверь открылась, и доктор Мейбери прошаркала внутрь, протиснувшись за стул Уайли. Она пробормотала извинения и добралась до своего безопасного стола. Она была высокой и худой и, казалось, смущалась. Ее волосы были массой густых темных волн, стянутых назад в нечто, напоминающее конский хвост. Она носила старомодные очки, как будто они могли скрыть классическую красоту ее лица.

«Могу ли я предложить вам кофе, доктор Мейбери?» — спросил Уайли.

«Я переполнена всем этим», — отрывисто сказала Мейбери. Затем она произнесла еще одно извинение, поблагодарив Уайли за предложение.

Ребус запомнил о ней следующее: ее легко было вывести из себя, и она всегда извинялась больше, чем было необходимо.

«Извините», — снова сказала она без всякой видимой причины, перебирая бумаги перед собой.

«Что происходило внизу?» — спросил Уайли.

«Ты имеешь в виду перебирать эти списки?» Рот Мейбери дернулся. «Я провожу некоторые исследования по элизии…»

Уайли поднял руку, как ученик на уроке. «Хотя мы с вами знаем, что это значит, доктор, может быть, вы могли бы объяснить это инспектору Ребусу?»

«Думаю, когда вы пришли, меня интересовало слово «правильно». Люди начали произносить его с потерей части середины — это и есть элизия».

Ребусу пришлось сдержаться, чтобы не спросить, в чем смысл такого исследования. Вместо этого он постучал кончиками пальцев по столу перед собой. «У нас есть запись, которую мы хотели бы, чтобы вы послушали», — сказал он.

«Еще один анонимный звонок?»

«Если можно так выразиться… Это был звонок по номеру 999. Нам нужно установить гражданство».

Мейбери сдвинула очки обратно на крутой скос носа и протянула руку ладонью вверх. Ребус поднялся со своего места и протянул ей кассету. Она вставила ее в кассетную деку на полу рядом с собой и нажала «воспроизведение».

«Тебе это может показаться немного тревожным», — предупредил ее Ребус. Она кивнула, дослушала сообщение до конца.

«Региональные акценты — это моя сфера, инспектор», — сказала она после нескольких минут молчания. «Регионы Соединенного Королевства. Эта женщина не местная».

«Ну, она откуда-то родом».

«Но не эти берега».

«То есть вы не можете помочь? Даже не догадываетесь?»

Мейбери постучала пальцем по подбородку. «Африка, может быть, афро-карибка».

«Она, вероятно, немного говорит по-французски», — добавил Ребус. «Возможно, это даже ее родной язык».

«Один из моих коллег на французском факультете, возможно, сможет сказать с большей уверенностью... Подождите минутку». Когда она улыбнулась, вся комната, казалось, осветилась. «Там аспирантка... она немного поработала над французским влиянием в Африке... Интересно...»

«Мы согласимся на все, что вы нам дадите», — сказал Ребус.

«Могу ли я оставить себе запись?»

Ребус кивнул. «Есть определенная срочность…»

«Я не уверен, где она».

«Может, ты попробуешь позвонить ей домой?» — спросил Уайли.

Мейбери пристально посмотрел на нее. «Я думаю, она где-то на юго-западе Франции».

«Это может стать проблемой», — предположил Ребус.

«Не обязательно. Если я смогу связаться с ней по телефону, я смогу проиграть ей запись».

Настала очередь Ребуса улыбнуться.

«Элизион», — сказал Ребус, оставив слово висеть там. Они вернулись в Торфичен-Плейс. В полицейском участке было тихо, отряд Ноксленда размышлял, что, черт возьми, делать дальше. Когда дело не было раскрыто в течение первых семидесяти двух часов, начинало казаться, что все замедлилось. Первоначальный выброс адреналина давно прошел; хождение по домам и допросы пришли и ушли; все сговорилось, чтобы истощить аппетит и прилежание. У Ребуса были дела, которые все еще не были закрыты двадцать лет спустя. Они грызли его, потому что он не мог сбросить со счетов человеко-часы, потраченные на них без всякого результата, зная, что ты находишься в одном телефонном звонке — одном имени от решения. Виновных могли допросить и уволить или вообще проигнорировать. Какая-то зацепка могла бродить среди гниющих страниц каждого дела… И ты никогда ее не найдешь.

«Элизион», — согласился Уайли, кивнув. «Приятно знать, что в этом направлении ведутся исследования».

«И сделано «правильно». Ребус фыркнул про себя. «Ты когда-нибудь изучала географию, Эллен?»

«Я занимался этим в школе. Ты считаешь, это важнее лингвистики?»

«Я как раз думал о Уайтмайре… некоторые из проживающих там национальностей — ангольцы, намибийцы, албанцы — я не смог указать их на карте».

'И я нет.'

«Однако половина из них, вероятно, более образована, чем люди, которые их охраняют».

«Что ты имеешь в виду?»

Он уставился на нее. «С каких это пор разговору нужен смысл?»

Она глубоко вздохнула и покачала головой.

«Видели это?» — спросил Шуг Дэвидсон. Он стоял перед ними, держа в руках копию ежедневной вечерней газеты города. Заголовок на обложке гласил: УАЙТМАЙР ПОВЕСИЛСЯ.

«Ничего, кроме прямого», — сказал Ребус, взяв газету у Дэвидсона и начав читать.

«Я позвал Рори Аллана, чтобы он попросил меня дать ему котировку на завтрашний матч Scotsman . Он планирует сделать ставку на всю проблему — от Уайтмайра до Ноксленда и все пункты между ними».

«Это должно разжечь огонь», — сказал Ребус. Сама история была слабой. Каро Куинн цитировалась о бесчеловечности центра содержания под стражей.

Там был абзац о Ноксленде и несколько старых фотографий первых протестов в Уайтмайре. Лицо Каро было обведено кружком. Она была одной из многих, несла плакаты и кричала на персонал, когда они прибыли на день открытия центра.

«Твой снова друг», — прокомментировал Уайли, читая через плечо.

«Какой друг?» — с подозрением спросил Дэвидсон.

«Ничего, сэр», — быстро ответил Уайли. «Только женщина, которая несет бдение у ворот».

Ребус дошел до конца истории, что направило его к «комментарию» в другом месте газеты. Он пролистал страницы и внимательно прочитал редакционную статью: расследование необходимо… время для политиков, чтобы перестать закрывать глаза… невыносимая ситуация для всех заинтересованных лиц… завалы… апелляции… будущее самого Уайтмайра под угрозой из-за этой последней трагедии…

«Не возражаешь, если я это оставлю?» — спросил он, зная, что Каро это может обрадовать.

«Тридцать пять пенсов», — сказал Дэвидсон, протягивая руку.

«За эти деньги я могу получить новый!»

«Но эту лелеяли, Джон, и у нее был только один заботливый владелец». Рука все еще была протянута; Ребус заплатил, рассудив, что это все равно дешевле, чем коробка шоколадных конфет. Не то чтобы он считал, что Каро Куинн была большой любительницей сладкого… Но вот он снова был там, предвзято судил о ней. Его работа научила его предвзятости на самом базовом уровне «мы и они». Теперь он хотел увидеть, что лежит за ее пределами. Пока что все это стоило ему тридцать пять пенсов.

Сиобхан вернулась в Bane. На этот раз она взяла с собой полицейского фотографа и Леса Янга.

«В любом случае, выпивка не помешает», — вздохнул он, обнаружив, что у трех из четырех компьютеров в комнате для убийств возникли проблемы с программным обеспечением, и ни один из них не смог успешно подключиться к телефонной системе библиотеки. Он заказал половину «Восемьдесят шиллингов».

«Лайм и содовая для леди?» — предположил Малки. Шивон кивнула. Фотограф сидел за столиком рядом с туалетами, прикрепляя объектив к своей камере. Один из выпивающих подошел и спросил, сколько он хочет за это.

«Успокойся, Артур», — крикнул Малки. «Они копы».

Сиобхан потягивала свой напиток, пока Янг передавал деньги. Она уставилась на Малки, когда он клал сдачу Янга на стойку. «Это не то, что я бы назвала типичной реакцией», — сказала она.

«Что?» — спросил Лес Янг, вытирая тонкую полоску пены с верхней губы.

«Ну, Малки знает, что мы из CID. И у нас там есть человек, устанавливающий камеру... И Малки не спросил, почему».

Бармен пожал плечами. «Меня не волнует, чем ты занимаешься», — пробормотал он, отворачиваясь, чтобы протереть один из пивных кранов.

Фотограф, казалось, был почти готов. «Сержант Кларк, — сказал он, — может быть, вам стоит пойти первым и проверить, нет ли там кого-нибудь?»

Шивон улыбнулась. «Как ты думаешь, сколько женщин сюда приходит?»

«Все равно…»

Шивон повернулась к Малки. «Есть кто-нибудь в женском туалете?»

Малки снова пожала плечами. Сиобхан повернулась к Янгу. «Видишь? Он даже не удивлен, что мы фотографируем в туалете…» Затем она подошла к двери и толкнула ее. «Все чисто», — сказала она фотографу. Но затем, заглянув в кабинку, она увидела, что были внесены изменения. Различные фрагменты граффити были закрашены толстым черным маркером, что сделало их почти неразборчивыми. Сиобхан издала шипение и сказала фотографу, чтобы он старался как можно лучше. Она зашагала обратно к бару. «Хорошая работа, Малки», — холодно сказала она.

«Что?» — спросил Лес Янг.

«Малки тут такой сообразительный. Видел, как я пользуюсь туалетом, оба раза, когда был здесь, и до него дошло, почему я так заинтересован. Поэтому он решил скрыть сообщения, насколько это было возможно».

Малки ничего не сказал, но слегка приподнял линию подбородка, как будто показывая, что он не чувствует никакой вины.

«Ты не хочешь давать нам никаких зацепок, да, Малки? Ты думаешь: «Бейнхолл хорошо прикончил Донни Крукшенка, удачи тому, кто это сделал». Я прав?»

«Я ничего не говорю».

«Тебе не нужно... на твоих пальцах все еще чернила».

Малки посмотрел на черные пятна.

«Дело в том, — продолжала Шивон, — что когда я пришла сюда в первый раз, вы с Крукшенком поссорились».

«Я заступался за тебя», — парировал Малки.

Шивон кивнула. «Но после того, как я ушла, ты вышвырнула его. Между вами была небольшая вражда?» Она оперлась локтями о стойку и встала на цыпочки, потянувшись к нему. «Может, нам стоит взять тебя на нормальное собеседование… Что скажешь, инспектор Янг?»

«Звучит неплохо». Он поставил пустой стакан. «Ты можешь стать нашим первым официальным подозреваемым, Малки».

«Наелись».

«Или…» — Шивон сделала паузу, — «вы можете сказать нам, чьей работой являются эти граффити. Я знаю, что некоторые из них принадлежат Ишбель и Сьюзи, но кому еще?»

«Извините, я не часто посещаю женские туалеты».

«Может, и нет, но ты знала о граффити». Шивон снова улыбнулась. «Значит, ты иногда туда ходишь… может, когда бар закрыт?»

«У тебя что-то извращенное, Малки?» — подтолкнул Янг. «Поэтому ты и не поладил с Крукшенком… слишком похожи?»

Малки ткнул пальцем в лицо Янга. «Ты говоришь чушь!»

«Мне кажется», — сказал Янг, игнорируя близость указательного пальца Малки к его левому глазу, — «мы говорим о здравом смысле. В таких случаях, как этот, иногда достаточно одной связи, чтобы сделать...» Он выпрямился. «Вы не против пойти с нами прямо сейчас или вам нужна минутка, чтобы закрыть бар?»

«Ты смеешься».

«Верно, Малки», — сказала Шивон. «Ты же видишь это по нашим лицам, не так ли?»

Малки переводили взгляд с одного на другого. Лица у них были строгие, серьезные.

«Я полагаю, вы здесь только работаете», — настаивал Янг. «Лучше позвоните владельцу и скажите ему, что вас забирают на допрос».

Малки позволил пальцу вернуться в кулак, кулак упал на бок. «Да ладно…» — сказал он, надеясь, что они уразумеют.

«Могу ли я напомнить вам, — сказала ему Шивон, — что вмешательство в ход расследования убийства — это строжайшее табу... судьи, как правило, на это набрасываются».

«Боже, я все…» Но он захлопнул рот. Янг вздохнул, вытащил мобильный и набрал номер.

«Могу ли я получить пару униформ для Бэйна? Подозреваемый задержан…»

«Ладно, ладно», — сказал Малки, подняв руки в умиротворяющем жесте. «Давайте сядем и поговорим. Ничего такого, чего мы не могли бы здесь сделать, а?» Янг резко захлопнул телефон.

«Мы дадим вам знать, как только услышим, что вы скажете», — сообщила Сиобхан бармену. Он огляделся, убедившись, что никому из постоянных клиентов не нужна подпитка, затем налил себе виски из оптики. Открыл дверцу для обслуживания и вышел, кивнув в сторону стола с сумкой для фотоаппарата на нем.

Фотограф как раз выходил из туалета. «Сделал, что мог», — сказал он.

«Спасибо, Билли», — сказал Лес Янг. «Дай мне их к концу игры».

«Я посмотрю, что смогу сделать».

«Цифровая камера, Билли… удели мне пять минут и сделай несколько снимков».

«Зависит от того». Билли собрал сумку, закинул ее на плечо. Он кивнул на прощание и направился к двери. Янг сидел, скрестив руки, деловито. Малки осушил свой напиток одним глотком.

«Трейси пользовался всеобщей популярностью», — начал он.

«Трейси Джардин», — сказала Шивон для Янга. «Девушка, которую изнасиловал Крукшанк».

Малки медленно кивнул. «Она уже никогда не была прежней… когда она покончила с собой, меня это не удивило».

«А потом Крукшанк вернулся домой?» — подсказала Шивон.

«Смелый, как медь, словно он хозяин этого места. Решил, что мы все должны его бояться, потому что он отсидел в тюрьме. К черту это...» Малки осмотрел свой пустой стакан. «Кто-нибудь хочет еще?»

Они покачали головами, поэтому он вернулся за барную стойку и налил себе еще. «Это мой последний напиток на сегодня», — сказал он себе.

«В прошлом были небольшие проблемы с алкоголем?» — сочувственно спросил Янг.

«Раньше я немного откладывал», — признался Малки. «Сейчас все в порядке».

«Приятно это слышать».

«Малки», — сказала Шивон, — «Я знаю, что Ишбель и Сьюзи написали некоторые из этих вещей в туалете, но кто еще?»

Малки глубоко вздохнул. «Я бы предположил, что это была их подруга по имени Джанин Харрисон. Честно говоря, она была больше подружкой Трейси, но после смерти Трейси она начала тусоваться с Ишбель и Сьюзи». Он откинулся назад, уставившись на стекло, словно готовясь подольше потерпеть. «Она работает в Уайтмайре».

«Что делать?»

«Она одна из охранников». Он помолчал. «Вы слышали, что случилось? Кто-то повесился. Господи, если они закроют это место…»

'Что?'

«Бейнхолл был построен на угольных месторождениях. Только угля там не осталось. Уайтмайр — единственный работодатель в округе. Половина людей, которых вы видите, — те, у кого новые машины и спутниковые антенны, — они как-то связаны с Уайтмайром».

«Ладно, это Джанин Харрисон. Кто-нибудь еще?»

«У Сьюзи есть еще одна подруга. Она очень тихая, пока на нее не действует выпивка…»

'Имя?'

«Джанет Эйлот».

«А она тоже работает в Уайтмайре?»

Он кивнул. «Я думаю, она одна из секретарш».

«Они живут здесь, Джанин и Джанет?»

Он снова кивнул.

«Ну», — сказала Шивон, записав имена, — «я не знаю, инспектор Янг…» Она посмотрела на Леса Янга. «Как ты думаешь? Нам все еще нужно забрать Малки для допроса?»

«Не сейчас, сержант Кларк. Но нам нужна его фамилия и контактный адрес».

Малки с радостью предоставил и то, и другое.

OceanofPDF.com


18

Они отвезли машину Шивон в Уайтмайр. Янг восхищался салоном.

«Это немного спортивно».

«Это хорошо или плохо?»

«Хорошо, наверное…»

Рядом с подъездной дорогой была разбита палатка, а ее владелец давал интервью телевизионной группе, другие репортеры слушали, надеясь услышать несколько полезных цитат. Охранник у ворот сказал им, что внутри «еще больший кровавый цирк».

«Не волнуйся», — заверила его Шивон, — «мы принесли наши купальники».

На парковке их встретил еще один охранник в форме. Он холодно их поприветствовал.

«Я знаю, что это не лучшие дни», — утешительно сказал Янг, — «но мы работаем над расследованием убийства, так что вы понимаете, что это не могло ждать».

«Кого вам нужно увидеть?»

«Два сотрудника — Джанин Харрисон и Джанет Эйлот».

«Джанет ушла домой», — сказал охранник. «Она была немного расстроена известием…» Он увидел, как Шивон подняла бровь. «Новость о самоубийстве», — пояснил он.

«А Джанин Харрисон?» — спросила она.

«Джанин работает в семейном крыле… Думаю, она дежурит до семи».

«Мы поговорим с ней тогда», — сказала Шивон. «И если вы могли бы дать нам домашний адрес Джанет…»

Внутри коридоры и общественные помещения были пусты. Сиобхан предположила, что заключенных держали в загоне, пока шум не утих. Она мельком увидела встречи за слегка приоткрытыми дверями: мужчины в костюмах с мрачными выражениями на лицах; женщины в белых блузках и очках-полумесяцах, с жемчугом на шее.

Чиновничество.

Охранник провел их в офис с открытой планировкой и позвонил офицеру Харрисону. Пока они ждали, мимо прошел мужчина, отступая назад, чтобы спросить охранника, что происходит.

«Полиция, мистер Трейнор. По поводу убийства в Бейнхолле».

«Вы сказали им, что все наши клиенты учтены?» Он казался глубоко раздраженным этой последней новостью.

«Это просто фон, сэр», — вмешалась Шивон. «Мы разговариваем со всеми, кто знал жертву…»

Это, похоже, его удовлетворило. Он издал хрюкающий звук и двинулся дальше.

«Латунь?» — предположила Шивон.

«Заместитель командира», — подтвердил охранник. «Не очень хороший день».

Охранник вышел из комнаты, когда появилась Джанин Харрисон. Ей было лет двадцать с небольшим, с короткими темными волосами. Невысокая, но с мускулатурой под униформой. Шивон предположила бы, что она занималась спортом, может, боевыми искусствами или чем-то подобным.

«Присядь, ладно?» — предложил Янг, представившись и представив Шивон.

Она осталась стоять, заложив руки за спину. «Что происходит?»

«Речь идет о подозрительной смерти Донни Крукшенка», — сказала Шивон.

«Кто-то его прижал — что в этом подозрительного?»

«Вы не были его поклонником?»

«Мужчина, который насилует пьяную девочку-подростка? Нет, меня нельзя назвать фанатом».

«Местный паб», — подсказала Шивон, — «граффити в женском туалете…»

«Что скажете?»

«Вы внесли свой небольшой вклад».

«Я это сделала?» Она задумалась. «Могла бы, я полагаю… женская солидарность и все такое». Она бросила взгляд на Шивон. «Он изнасиловал молодую девушку, избил ее. А теперь ты собираешься вырубиться, пытаясь прижать кого-то за то, что он избавился от него?» Она медленно покачала головой.

«Никто не заслуживает убийства, Джанин».

«Нет?» — в голосе Харрисона прозвучало сомнение.

«Так что же ты написал? Может быть, «Мертвец идет»? Или как насчет «Заявлено в крови»?»

«Честно говоря, я не помню».

«Мы могли бы попросить образец вашего почерка», — прервал его Лес Янг.

Она пожала плечами. «Мне нечего скрывать».

«Когда вы в последний раз видели Крукшенка?»

«Примерно неделю назад в Бэйне. Играл в бильярд один, потому что никто не хотел давать ему партию».

«Я удивлен, что он там пил, если его так ненавидели».

«Ему понравилось».

«В пабе?»

Харрисон покачала головой. «Все внимание. Казалось, его не волновало, какое оно, главное, чтобы он был в центре...»

Из того немногого, что Сиобхан знала о Крукшенке, она могла это принять. «Ты была подругой Трейси, не так ли?»

Харрисон погрозил пальцем. «Теперь я знаю, кто ты. Ты тусовался с мамой и папой Трейси, ходил на ее похороны».

«Я ее толком не знала».

«Но вы видели, что ей пришлось пережить». Тон снова был обвиняющим.

«Да, я видела», — тихо сказала Шивон.

«Мы офицеры полиции, Джанин», — прервал ее Янг. «Это наша работа».

«Ладно… так что иди и делай свою работу. Только не жди слишком многой помощи». Она вытащила руки из-за спины и сложила их на груди, создавая образ непоколебимой решимости.

«Если вы можете нам что-то рассказать, — настаивал Янг, — нам лучше услышать это из ваших собственных уст».

«Тогда послушайте это — я его не убивала, но я все равно рада, что он мертв». Она помолчала. «А если бы я его убила, я бы кричала об этом на всех крышах».

Последовало несколько секунд молчания, затем Шивон спросила: «Насколько хорошо вы знаете Джанет Эйлот?»

«Я знаю Джанет. Она работает здесь... Это ее кресло, в котором ты сидишь», — она кивнула в сторону Янга.

«А как насчет социальной сферы?»

Харрисон кивнул.

«Ты идешь куда-нибудь выпить?» — подсказала Шивон.

'Изредка.'

«Она была с тобой в Бэйне, когда ты в последний раз видел Крукшанка?»

'Вероятно.'

«Ты не помнишь?»

«Нет, не знаю».

«Я слышал, что она становится немного не в себе, когда выпивает».

«Ты ее видел? Она ростом пять футов и 0,5 дюймов и на высоких каблуках».

«Вы хотите сказать, что она не напала бы на Крукшанка?»

«Я говорю, что она бы не добилась успеха».

«С другой стороны, ты выглядишь довольно подтянутой, Джанин».

Харрисон холодно улыбнулся. «Ты не в моем вкусе».

Шивон помолчала. «Есть ли у вас какие-либо идеи о том, что могло случиться с Ишбель Жардин?»

Харрисон на мгновение был сбит с толку сменой темы. «Нет», — наконец сказала она.

«Она никогда не говорила о побеге?»

'Никогда.'

«Она, должно быть, говорила о Крукшенке».

«Наверное».

«Хотите пояснить?»

Харрисон покачала головой. «Так ты поступаешь, когда застреваешь? Сваливаешь вину на того, кто не может постоять за себя?» Она устремила взгляд на Сиобхан. «Ты хороший друг». Янг начал что-то говорить, но она его перебила. «Это твоя работа, я знаю… Просто работа… как работа в этом месте… Кто-то умирает на нашей попечении, мы все это чувствуем».

«Я уверен, что вы это делаете», — сказал Янг.

«Кстати, мне нужно провести проверки, прежде чем я закончу работу… Мы закончили?»

Янг посмотрел на Шивон, у которой был последний вопрос. «Знаете ли вы, что Ишбель написала Крукшенку, пока он был в тюрьме?»

'Нет.'

«Вас это удивляет?»

«Да, я так полагаю».

«Возможно, вы не знали ее так хорошо, как вам кажется».

Шивон помолчала. «Спасибо, что поговорили с нами».

«Да, большое спасибо», — добавила Янг. Затем, когда она собралась уходить: «Мы свяжемся с вами по поводу образца вашего почерка…»

После того, как она ушла, Янг откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. «Если бы это не было так политически некорректно, я бы назвал ее яйцелом».

«Вероятно, это связано с ее работой».

Охранник, который их привел, внезапно появился в дверях, как будто ждал в пределах слышимости.

«Она в порядке, когда узнаешь ее поближе», — сказал он. «Вот адрес Джанет Эйлот». Когда Сиобхан взяла у него записку, она увидела, что он ее изучает. «И, кстати… как бы там ни было, ты как раз в том типе, в котором нуждается Джанин…»

Джанет Эйлот жила в новом бунгало на окраине Банхолла. Пока что из окна ее кухни открывался вид на поля.

«Это не продлится долго», — сказала она. «Застройщик положил на него глаз».

«Наслаждайся, пока можешь, а?» — сказал Янг, принимая кружку чая. Все трое сели за маленький квадратный столик. В доме было двое маленьких детей, остолбеневших от шумной видеоигры.

«Я ограничиваю их часом», — объяснила Эйлот. «И только после того, как будет сделано домашнее задание». Что-то в том, как она это сказала, подсказало Сиобхан, что Эйлот — мать-одиночка. Кошка прыгнула на стол, Эйлот смахнула ее рукой. «Я же говорила тебе, черт возьми!» — закричала она, когда кошка отступила в коридор. Затем она прижала руку к лицу. «Извините за это…»

«Мы понимаем, что ты расстроена, Джанет», — тихо сказала Шивон. «Ты знала человека, который повесился?»

Эйлот покачала головой. «Но он сделал это в пятидесяти ярдах от того места, где я сидела. Это заставляет тебя думать обо всех ужасных вещах, которые могут происходить вокруг тебя, и ты об этом не знаешь».

«Я понимаю, что вы имеете в виду», — сказал Янг.

Она посмотрела на него. «Ну, на твоей работе... ты все время видишь всякое».

«Как тело Донни Крукшенка», — сказала Сиобхан. Она заметила горлышко пустой винной бутылки, торчащее из-под крышки кухонного мусорного ведра; один бокал для вина, сохнущий на сушилке. Интересно, сколько Джанет Эйлот тратит на вечер.

«Он — причина, по которой мы здесь», — говорил Янг Эйлоту. «Мы изучаем его образ жизни, людей, которые могли его знать, возможно, даже затаили на него обиду».

«Какое отношение это имеет ко мне?»

«Разве вы его не знали?»

«Кто захочет?»

«Мы просто подумали… после того, что вы написали о нем на стене Бэйна…»

«Я был не один!» — рявкнул Эйлот.

«Мы это знаем». Голос Шивон стал еще тише. «Мы никого не обвиняем, Джанет. Мы просто заполняем фон».

«Это все, что я получаю в знак благодарности», — сказала Эйлот, качая головой. «Чертовски типично…»

'Что ты имеешь в виду?'

«Этот проситель убежища… тот, которого зарезали. Это я вам звонил. Иначе вы бы никогда не узнали, кто он. И вот как мне отплатили».

«Вы назвали нам имя Стефа Юрги?»

«Вот именно — и если мой босс когда-нибудь это услышит, я буду за прыжки в высоту. Двое из вашей компании приехали в Уайтмайр: большой здоровенный парень и молодая женщина…»

«Инспектор Ребус и детектив-сержант Уайли?»

«Не могу назвать вам их имена. Я не высовывалась». Она помолчала. «Но вместо того, чтобы раскрыть убийство этого бедняги, вы предпочли сосредоточиться на таком мерзавце, как Крукшенк».

«Перед законом все равны», — сказала Янг. Она так пристально на него посмотрела, что он начал краснеть, скрывая это, поднося кружку к губам.

«Видишь? — обвиняюще сказала она. — Ты говоришь эти слова, но ты знаешь, что это все чушь».

«Инспектор Янг имеет в виду, — прервала его Шивон, — что мы должны быть объективными».

«Но это ведь тоже неправда, не так ли?» Эйлот поднялась на ноги, ножки стула заскрежетали по полу. Она открыла дверцу холодильника, поняла, что натворила, и снова захлопнула ее. Три бутылки вина охлаждались на средней полке.

«Джанет», — сказала Шивон, «проблема в Уайтмайре? Тебе не нравится там работать?»

'Я ненавижу это.'

«Тогда уходи».

Эйлот хрипло рассмеялась. «А откуда взяться другой работе? У меня двое детей, мне нужно их обеспечивать…» Она снова села, уставившись на вид. «Уайтмайр — вот что у меня есть».

Уайтмайер, двое детей и холодильник…

«Что ты написала на стене туалета, Джанет?» — тихо спросила Шивон.

Внезапно на глазах Эйлот появились слезы. Она попыталась их сдержать. «Что-то о том, что его забрали», — сказала она надтреснутым голосом.

«Заявлено кровью?» — поправила ее Шивон. Женщина кивнула, слезы текли по обеим щекам.

Они не задержались надолго. Оба обнаружили, что хватают полные легкие свежего воздуха, когда выходят.

«У тебя есть дети, Лес?» — спросила Шивон.

Он покачал головой. «Но я был женат. Прожил год; мы расстались одиннадцать месяцев назад. А ты?»

«Даже близко не подходи».

«Но она ведь справляется, не так ли?» Он рискнул оглянуться на дом.

«Я не думаю, что нам нужно звонить в социальные службы прямо сейчас». Она помолчала. «Куда теперь?»

«На базу». Он взглянул на часы. «Почти пора заканчивать. Я покупаю, если вам интересно».

«Если только вы не предлагаете Бэйна».

Он улыбнулся. «Вообще-то я направляюсь в Эдинбург».

«Я думал, ты живешь в Ливингстоне».

«Да, но я в этом бридж-клубе…»

«Бридж?» Она не смогла полностью сдержать улыбку.

Он пожал плечами. «Я начал играть много лет назад в колледже».

«Бридж», — повторила она.

«Что в этом плохого?» Он попытался рассмеяться, но все равно это прозвучало как оборонительная реакция.

«В этом нет ничего плохого. Я просто пытаюсь представить тебя в смокинге и галстуке-бабочке…»

«Это не так».

«Потом мы встретимся, выпьем по бокалу в городе, и ты мне все расскажешь. «Купол» на Джордж-стрит… в шесть тридцать?»

«Сейчас шесть тридцать», — сказал он.

Мэйбери был просто золотом: перезвонил Ребусу в пять пятнадцать. Он записал время, чтобы добавить его в заметки по делу... Одна из действительно великих песен The Who, подумал он про себя. Вылетел из моей головы на пять пятнадцать...

«Я проиграл ей запись», — говорил Мейбери.

«Ты не терял времени даром».

«Я нашел ее номер мобильного телефона. Удивительно, как они вообще где-то работают в наши дни».

«Значит, она во Франции?»

«Бержерак, да».

«И что она сказала?»

«Ну, качество звука было не блестящим…»

«Я это ценю».

И связь постоянно прерывалась».

'Да?'

«Но после того, как я прокрутил ей это несколько раз, она выбрала Сенегал. Она не уверена на сто процентов, но это ее лучшее предположение».

'Сенегал?'

«Это в Африке, во франкоговорящей стране».

«Ладно, ну… спасибо за это».

«Удачи, инспектор».

Ребус положил трубку, нашел Уайли работающей за компьютером. Она печатала отчет о дневных событиях, который нужно было добавить в Книгу убийств.

«Сенегал», — сказал он ей.

«Где это?»

Ребус вздохнул. «В Африке, конечно. Франкоговорящие».

Она прищурилась. «Мэйбери только что сказала тебе это, не так ли?»

«О, маловеры!»

«Мало веры, но много ресурсов». Она закрыла документ, вошла в Интернет и ввела в поисковик «Сенегал». Ребус придвинул к ней стул.

«Вот там», — сказала она, указывая на карту Африки на экране. Сенегал находился на северо-западном побережье континента, затмеваемый Мавританией на севере и Мали на востоке.

«Он крошечный», — прокомментировал Ребус.

Уайли нажала на иконку, и открылась страница со справочной информацией. «Всего семьдесят шесть тысяч квадратных миль», — сказала она. «Я думаю, это три четверти площади Великобритании. Столица: Дакар».

«Как в ралли «Дакар»?»

«Предположительно. Население: шесть с половиной миллионов».

«Минус один…»

«Она уверена, что звонивший был из Сенегала?»

«Я думаю, мы говорим о наиболее вероятных предположениях».

Палец Уайли пробежался по списку статистических данных. «Никаких признаков того, что в стране беспорядки или что-то в этом роде».

«Что это значит?»

Уайли пожал плечами. «Она может быть не просителем убежища... может быть, даже не нелегалом».

Ребус кивнул, сказал, что, возможно, знает кого-то, кто это знает, и позвонил Каро Куинн.

«Ты отчаиваешься?» — догадалась она.

«Далеко не так — я даже купил тебе подарок». Для информации Уайли он похлопал по карману пиджака, из которого торчала сложенная газета. «Просто интересно, можешь ли ты пролить свет на Сенегал?»

«Страна в Африке?»

«Это он». Он посмотрел на экран. «В основном мусульмане и экспортеры арахиса».

Он услышал ее смех. «И что с того?»

«Знаете ли вы о каких-либо беженцах оттуда? Может быть, в Уайтмайре?»

«Не могу сказать, что верю… Совет по делам беженцев мог бы помочь».

«Это мысль». Но когда он это сказал, у Ребуса возникла совсем другая мысль. Если кто и знает, так это иммиграционная служба.

«Увидимся позже», — сказал он, завершая разговор.

Уайли скрестила руки на груди, на ее лице играла улыбка. «Твой друг из-за пределов Уайтмайра?» — догадалась она.

«Ее зовут Каро Куинн».

«И ты встретишься с ней позже».

«Ну и что?» Ребус пожал плечами.

«И что же она смогла вам рассказать о Сенегале?»

«Просто она не думает, что в Уайтмайре есть сенегальцы. Она говорит, что нам следует поговорить с Советом по делам беженцев».

«А как насчет Мо Дирвана? Он, похоже, из тех, кто может знать».

Ребус кивнул. «Почему бы тебе не позвонить ему?»

Уайли указала на себя. «Я? Ты та, кому он, кажется, поклоняется».

Лицо Ребуса сморщилось. «Дай мне передохнуть, Эллен».

«Но я забыл… у тебя сегодня свидание. Ты, наверное, хочешь заскочить домой на процедуру для лица».

«Если я услышу, что ты болтаешь об этом…»

Она подняла обе руки в знак капитуляции. «Твой секрет в безопасности, Дон Жуан. А теперь удирай... Увидимся после выходных».

Ребус уставился на нее, но она взмахнула руками, отгоняя его. Он сделал три шага к двери, когда она окликнула его по имени. Он повернул голову к ней.

«Послушайте совета того, кто знает». Она указала на газету в его кармане. «Немного подарочной упаковки может быть достаточно…»

OceanofPDF.com


19

В тот вечер, свежий после ванны и бритья, Ребус прибыл в квартиру Каро Куинн. Он огляделся, но, похоже, не обнаружил никаких признаков матери и ребенка.

«Аиша ушла навестить друзей», — объяснил Куинн.

'Друзья?'

«Ей разрешено иметь друзей, Джон», — Куинн наклонилась, чтобы надеть на левую ногу черную туфлю на низком каблуке.

«Я ничего не имел в виду», — сказал он в защиту.

Она выпрямилась. «Да, ты это сделала, но не беспокойся об этом. Я тебе говорила, что Айиша была медсестрой у себя на родине?»

'Да.'

«Она хотела работать здесь, делать то же самое… но просителям убежища не разрешается работать. Тем не менее, она подружилась с некоторыми медсестрами. Одна из них устраивает вечеринку».

«Я принес кое-что для ребенка», — сказал Ребус, вытаскивая погремушку из кармана. Куинн подошла к нему, взяла погремушку и попробовала ее. Она посмотрела на него и улыбнулась.

«Я поставлю это в ее комнате».

Оставшись один, Ребус понял, что вспотел, его рубашка прилипла к спине. Он подумал снять куртку, но побоялся, что пятно будет видно. Виновата была куртка: стопроцентная шерсть, слишком теплая для помещения. Он представил себя за ужином, капли пота падают в суп…

«Ты мне не рассказала, как хорошо я моюсь», — сказала Куинн, возвращаясь в комнату. На ней по-прежнему была только одна туфля. Ее ноги были обтянуты черными колготками, которые скрывались под черной юбкой до колен. Верх был горчичного цвета, с широким вырезом, доходящим почти до обоих плеч.

«Ты выглядишь великолепно», — сказал он.

«Спасибо», — она надела вторую туфлю.

«У меня тоже есть для тебя подарок», — он протянул газету.

«А я тут подумала, что ты взял его с собой на случай, если тебе станет скучно в моей компании». Потом она увидела, что он повязал его узким красным бантом. «Милый штрих», — добавила она, снимая его.

«Как думаешь, самоубийство что-то изменит?»

Она, казалось, обдумывала это, похлопывая газетой по ладони левой руки. «Вероятно, нет», — наконец признала она. «Что касается правительства, то их нужно где-то хранить. Может быть, в Уайтмайре».

«Газета пишет о «кризисе».

«Это потому, что слово «кризис» звучит как новость». Она открыла газету на странице со своей фотографией. «Этот круг вокруг моей головы делает меня похожей на мишень».

Ребус прищурился. «Почему ты так говоришь?»

«Джон, я всю жизнь был радикалом. Атомные подлодки в Фаслейне, электростанция Торнесс, Гринхэм-Коммон… Назовите что угодно, я там был. Мой телефон прослушивается прямо сейчас? Я не могу вам сказать. Прослушивался ли он в прошлом? Почти наверняка».

Ребус уставился на телефонный аппарат. «Вы не против, если я…?» Не дожидаясь ответа, он поднял трубку, нажал зеленую кнопку и прислушался. Затем он отключил соединение, включил его и снова отключил. Посмотрел на нее и покачал головой, положив трубку.

«Как думаешь, ты мог бы это сказать?» — спросила она его.

Он пожал плечами. «Может быть».

«Ты думаешь, я преувеличиваю, да?»

«Это не значит, что у тебя нет причины».

«Держу пари, что вы уже прослушивали телефоны в прошлом — может быть, во время забастовки шахтеров?»

«Кто же теперь допрашивает?»

«Это потому, что мы враги, помнишь?»

«Мы?»

«Большинство из вас увидели бы меня именно таким, в боевой куртке или без нее».

«Я не такой, как большинство из меня».

«Я бы сказал, что это правда. Иначе я бы никогда не пустил тебя за порог».

«Зачем ты это сделал? Ты же хотел показать мне эти фотографии, да?»

В конце концов она кивнула. «Я хотела, чтобы вы видели в них людей, а не проблемы». Она откинула юбку спереди и сделала глубокий вдох, давая понять, что пора менять тему. «Итак, где мы сегодня вечером почтим своим обычаем?»

«На Лейт-Уок есть хороший итальянский ресторан». Он помолчал. «Вы, наверное, вегетарианец, да?»

«Боже, ты просто полон предположений, не так ли? Но, как оказалось, на этот раз ты прав. А вот итальянская кухня хороша: много пасты и пиццы».

«Значит, это итальянское».

Она сделала шаг к нему. «Знаешь, ты бы, наверное, реже болтал, если бы мог попытаться расслабиться».

«Это примерно то расслабление, которое я получаю без демонического алкоголя». Она взяла его под руку. «Тогда пойдем искать твоих демонов, Джон…»

«… а потом были эти три курда, вы, должно быть, видели это в новостях, они зашили себе рты в знак протеста, а другой проситель убежища зашил себе глаза… глаза, Джон… большинство из этих людей в отчаянном положении по любым меркам, большинство не говорит по-английски, и они бегут из самых опасных мест на земле — Ирака, Сомали, Афганистана… несколько лет назад у них были хорошие шансы на то, чтобы им разрешили остаться, но теперь ограничения стали невыносимыми… некоторые из них прибегают к отчаянным мерам, рвут все удостоверения личности, думая, что это значит, что их не могут отправить домой, но вместо этого их отправляют в тюрьму или они оказываются на улице… а теперь у нас есть политики, утверждающие, что страна и так слишком разнообразна… и я… ну, я просто чувствую, что мы должны что-то с этим сделать».

Наконец она остановилась, чтобы перевести дух, подняв бокал с вином, который Ребус только что наполнил. Хотя мясо и птица были исключены из меню Каро Куинн, алкоголь, как оказалось, не входил в него. Она съела только половину своей грибной пиццы. Ребус, уничтожив собственную кальцоне, сдерживал себя, чтобы не потянуться за одним из ее оставшихся ломтиков.

«У меня сложилось впечатление, — сказал он, — что Великобритания принимает больше беженцев, чем где-либо еще».

«Это правда», — признала она.

«Даже больше, чем в США?»

Она кивнула, держа бокал вина у губ. «Но важно то, сколько людей получили разрешение остаться. Число беженцев в мире удваивается каждые пять лет, Джон. В Глазго больше просителей убежища, чем в любом другом совете Великобритании — больше, чем в Уэльсе и Северной Ирландии вместе взятых — и знаете, что произошло?»

«Еще один расизм?» — предположил Ребус.

«Больше расизма. Растет расовая травля; расовые нападения растут вдвое каждый год». Она покачала головой, отчего ее длинные серебряные серьги полетели в стороны.

Ребус проверил бутылку. Она была на три четверти пуста. Их первая бутылка была Вальполичелла; эта была Кьянти.

«Я слишком много говорю?» — вдруг спросила она.

'Нисколько.'

Ее локти стояли на столе, а подбородок она положила на руки.

«Расскажи мне немного о себе , Джон. Что заставило тебя пойти работать в полицию?»

«Чувство долга», — предположил он. «Желание помочь моим собратьям». Она уставилась на него, и он улыбнулся. «Это просто шутка», — сказал он. «Я просто хотел получить работу. Я прослужил в армии несколько лет… может, у меня все еще была слабость к форме».

Она прищурилась. «Я не вижу в тебе человека, который ходит по делам… Так что же именно ты получаешь от этой работы?»

Ребуса спасло от ответа появление официанта. Поскольку был пятничный вечер, ресторан был полон посетителей. Их столик был самым маленьким в заведении и располагался в темном углу между баром и дверью на кухню.

«Вам понравилось?» — спросил официант.

«Все было хорошо, Марко, но я думаю, что нам конец».

«Десерт для леди?» — предложил Марко. Он был невысоким и круглым и не утратил своего итальянского акцента, несмотря на то, что прожил в Шотландии большую часть сорока лет. Каро Куинн расспрашивала его о его корнях, когда они впервые вошли в ресторан, позже поняв, что Ребус знал Марко с давних пор.

«Извините, если мои слова прозвучали так, будто я его допрашиваю», — сказала она в качестве извинения.

Ребус только пожал плечами и сказал ей, что из нее получится хороший детектив.

Она покачала головой, пока Марко перечислял список десертов, каждый из которых, по-видимому, был фирменным блюдом заведения.

«Просто кофе», — сказала она. «Двойной эспрессо».

«То же самое и я, спасибо, Марко».

«А дижестив , господин Ребус?»

«Просто кофе, спасибо».

«Даже для леди?»

Каро Куинн наклонилась вперед. «Марко», — сказала она, — «неважно, насколько я напьюсь, я ни за что не буду спать с мистером Ребусом, так что не высовывайся, пытаясь помочь и подстрекать, ладно?»

Марко только пожал плечами и поднял руки, затем резко повернулся к бару и рявкнул, заказывая кофе.

«Я был с ним слишком строг?» — спросил Куинн Ребуса.

'Немного.'

Она снова откинулась назад. «Он часто помогает тебе в соблазнении?»

«Возможно, тебе это трудно понять, Каро, но соблазнение никогда не приходило мне в голову».

Она посмотрела на него. «Почему бы и нет? Что со мной не так?»

Он рассмеялся. «С тобой все в порядке. Я просто пытался быть…» Он искал подходящее слово. «Джентльменский» — вот что пришло ему в голову.

Она, казалось, задумалась об этом, затем пожала плечами и отодвинула свой стакан. «Мне не следует так много пить».

«Мы еще даже не допили бутылку».

«Спасибо, но, кажется, с меня хватит. У меня такое чувство, что я был виновен в болтовне… возможно, это не то, что вы имели в виду для пятничного вечера».

«Вы заполнили для меня несколько пробелов… Я был не против послушать».

'Действительно?'

«Правда». Он мог бы добавить, что это отчасти объясняется тем, что он предпочитал слушать ее, чем говорить о себе.

«Ну как продвигается работа?» — спросил он.

«Все в порядке… когда у меня есть время что-то сделать». Она изучала его. «Может быть, мне стоит нарисовать твой портрет».

«Вы хотите напугать маленьких детей?»

«Нет… но в тебе что-то есть». Она наклонила голову. «Трудно увидеть, что у тебя за глазами. Большинство людей пытаются скрыть тот факт, что они расчетливы и циничны… у тебя это то, что, кажется, на поверхности».

«Но у меня мягкая, романтичная натура?»

«Я не уверен, что зайду так далеко».

Они откинулись на спинки стульев, когда принесли кофе. Ребус начал разворачивать свое печенье амаретто.

«Выпей и мне, если хочешь», — сказала Куинн, вставая. «Мне нужно нанести визит…» Ребус поднялся на дюйм со своего стула, как он видел, когда это делали актеры в старых фильмах. Она, казалось, поняла, что это было ново для его репертуара, и снова улыбнулась. «Вполне джентльмен…»

Когда она ушла, он пошарил в карманах в поисках мобильного, включил его, чтобы проверить сообщения. Их было два: оба от Шивон. Он позвонил ей, услышал фоновый шум.

«Это я», — сказал он.

«Подожди секунду…» Ее голос прерывался. Он услышал, как дверь распахнулась и снова закрылась, заглушив фоновые голоса.

«Ты в «Оксе»?» — догадался он.

«Верно. Я был в «Куполе» с Лесом Янгом, но у него уже были дела, поэтому я забрел сюда. А вы?»

«Обед вне дома».

'Один?'

'Нет.'

«Кто-нибудь, кого я знаю?»

«Ее зовут Каро Куинн. Она художница».

«Крестовый поход одной женщины в Уайтмайре?»

Глаза Ребуса сузились. «Верно».

«Я тоже читаю газеты, знаешь ли. Какая она?»

«С ней все в порядке». Он поднял глаза туда, где Куинн возвращался к столу. «Слушай, я лучше отключусь…»

«Подождите секунду. Причина, по которой я звонила... ну, на самом деле, две причины...» Ее голос заглушил грохот проезжавшей мимо машины. «... и я подумала, слышали ли вы».

«Извините, я пропустил это. Что вы слышали?»

«Мо Дирван».

«А что с ним?»

«Его избили. Это произошло около шести».

«В Ноксленде?»

«Где же еще?»

«Как он?» Глаза Ребуса были устремлены на Куинн. Она играла своей кофейной ложкой, делая вид, что не слушает.

«Я думаю, с ним все в порядке. Порезы и синяки».

«Он в больнице?»

«Восстанавливаюсь дома».

«Знаем ли мы, кто это сделал?»

«Я предполагаю, что расисты».

«Я имею в виду кого-то конкретного».

«Сегодня пятничный вечер, Джон».

'Значение?'

«Значит, это подождет до понедельника».

«Справедливо». Он на секунду задумался. «Так какая же была еще причина твоего звонка? Ты сказал, что их было две».

«Джанет Эйлот».

«Я знаю это имя».

«Она работает в Уайтмайре. Говорит, что дала вам имя Стефа Юрги».

«Она это сделала. И что с того?»

«Просто хотел убедиться, что она говорит правду».

«Я сказал ей, что она не попадет в беду».

«Её нет». Шивон помедлила. «По крайней мере, пока нет. Есть ли шанс увидеть тебя в «Оксе»?»

«Возможно, я справлюсь позже».

Брови Куинна приподнялись. Ребус завершил разговор и сунул телефон обратно в карман.

«Подружка?» — поддразнила она.

'Коллега.'

«И куда же вы могли бы «управиться»?

«Просто место, где мы иногда выпиваем».

«Бар без названия?»

«Это называется Оксфорд». Он взял свою чашку. «Кто-то сегодня вечером получил по заслугам, адвокат по имени Мо Дирван».

«Я его знаю».

Ребус кивнул. «Я так и думал».

«Он часто навещает Уайтмайр. Любит останавливаться и разговаривать со мной после этого, выпуская пар». Она, казалось, на мгновение погрузилась в раздумья. «С ним все в порядке?»

«Похоже на то».

«Он называет меня своей «Госпожой бдений»…» Она замолчала. «Что случилось?»

«Ничего», — Ребус опустил чашку на блюдце.

«Ты не можешь каждый раз быть его белым рыцарем».

«Дело не в этом…»

«Что тогда?»

«На него напали в Ноксленде».

'Так?'

«Это я попросил его остаться и постучать в двери».

«И это делает тебя виноватым? Насколько я знаю Мо Дирвана, он вернется еще сильнее и решительнее, чем когда-либо».

«Вы, вероятно, правы».

Она допила кофе. «Тебе стоит пойти в свой паб. Возможно, это единственное место, где ты сможешь расслабиться».

Ребус подал знак Марко, чтобы тот принес счет. «Сначала я провожу тебя домой», — сказал он Куинну. «Надо продолжать притворяться джентльменом».

«Я не думаю, что ты понимаешь, Джон... Я иду с тобой». Он уставился на нее. «Если только ты не хочешь, чтобы я этого не хотел».

«Дело не в этом».

«Что тогда?»

«Я просто не уверен, что это место вам подходит».

«Но это твое, и именно это мне интересно».

«Ты думаешь, мой выбор места для пития что-то обо мне скажет?»

«Может быть». Она прищурилась. «Этого ты боишься?»

«Кто сказал, что я боюсь?»

«Я вижу это по твоим глазам».

«Может, я просто беспокоюсь о Мо Дирване». Он помолчал. «Помнишь, ты сказал, что тебя выгнали из Ноксленда?» Кивок, который она сделала, был преувеличенным, под влиянием вина. «Могут быть те же самые ребята».

«Значит, мне повезло, что я отделался предупреждением?»

«Неужели ты не помнишь, как они выглядели…?»

«Бейсболки и куртки с капюшонами». Она пожала плечами тоже преувеличенно. «Это все, что я видела».

«А их акцент?»

Она хлопнула рукой по скатерти. «Выключись на ночь, ладно? Только на остаток сегодняшнего вечера».

Ребус поднял руки в знак капитуляции. «Как я могу отказаться?»

«Ты не можешь», — сказала она ему, когда Марко принес счет.

Ребус попытался скрыть свое раздражение. Дело было не только в том, что Сиобхан была в передней части бара — стояла там, где обычно стоял он. Но она, казалось, захватила место, вокруг нее собралась толпа мужчин, слушающих ее истории. Когда Ребус толкнул дверь, раздался взрыв смеха, сопровождавший конец очередного анекдота.

Кэро Куинн нерешительно последовала за ней. Вероятно, в передней части бара было всего около дюжины тел, но это создавало толпу в тесном пространстве. Она обмахивала лицо рукой, комментируя то ли жару, то ли запах сигаретного дыма. Ребус понял, что не закуривал уже почти два часа; он прикинул, что сможет выдержать еще тридцать или сорок минут…

Топы.

«Блудный сын возвращается!» — рявкнул один из завсегдатаев, хлопнув Ребуса по плечу. «Что будешь пить, Джон?»

«Нет, та, Сэнди», — сказал Ребус. «Я беру это». Затем, обращаясь к Куинну: «Что это будет?»

«Просто апельсиновый сок». Во время короткой поездки на такси она, казалось, задремала на мгновение, положив голову на плечо Ребуса. Он держал свое тело напряженным, не желая беспокоить ее, но выбоина снова подняла ее.

«Апельсиновый сок и пинту IPA», — сказал Ребус Гарри бармену.

Круг поклонников Сиобхан распался ровно настолько, чтобы освободить место для вновь прибывших. Знакомства состоялись, рукопожатия. Ребус заплатил за напитки, отметив, что Сиобхан, похоже, выпила джин с тоником.

Гарри переключал каналы пультом от телевизора, отключая различные спортивные каналы и в конечном итоге останавливаясь на шотландских новостях. Позади диктора была фотография Мо Дирвана, снимок головы и плеч, показывающий его с широкой улыбкой. Диктор превратился в просто голос, когда картинка сменилась на видеозапись Дирвана снаружи того, что, по-видимому, было его домом. У него был синяк под глазом и несколько ссадин, розовый пластырь неловко сидел на подбородке. Он поднял руку, показывая, что она перевязана.

«Вот вам и Ноксленд», — прокомментировал один из пьющих.

«Вы хотите сказать, что это запретная зона?» — небрежно спросил Куинн.

«Я говорю, что не стоит туда ходить, если ваше лицо вам не подходит».

Ребус видел, как Куинн начала ощетиниваться. Он коснулся ее локтя. «Как твой напиток?»

«Все в порядке». Она посмотрела на него и, казалось, увидела, что он делает. Кивнула ровно настолько, чтобы дать ему понять, что она не поднимется… не в этот раз.

Двадцать минут спустя Ребус сдался и курил. Он посмотрел туда, где разговаривали Сиобхан и Куинн, услышал вопрос Каро:

«И каково с ним работать?»

Извинившись, он отказался от трехстороннего спора о парламенте и протиснулся между двумя выпивающими, чтобы добраться до женщин.

«Кто-нибудь не забыл положить в холодильник пару наушников?» — спросил он.

«Что?» Куинн выглядел искренне озадаченным.

«Он имеет в виду, что у него горят уши», — объяснила Шивон.

Куинн рассмеялась. «Я просто пыталась узнать о тебе немного больше». Она повернулась к Шивон. «Он ничего мне не рассказывает».

«Не волнуйтесь: я знаю все грязные секреты Джона…»

Как и в хорошую ночь в Ox, разговоры то затихали, то угасали, люди присоединялись к двум дискуссиям одновременно, сводя их вместе, чтобы они снова раскололись через несколько минут. Были плохие шутки и худшие каламбуры, Каро Куинн расстроилась, потому что «никто, похоже, больше ничего не воспринимает всерьез». Кто-то еще согласился, что это была тупая культура, но Ребус прошептал ей на ухо то, что он чувствовал как правду:

«Мы никогда не бываем более серьезными, чем когда, кажется, шутим. . А позже, когда задняя комната теперь была заполнена шумными столиками выпивающих, Ребус стоял в очереди к бару за новыми напитками и заметил, что и Шивон, и Каро отсутствуют. Он нахмурился, глядя на одного из постоянных клиентов, который наклонил голову в сторону женского туалета. Ребус кивнул и заплатил за напитки. Он выпил одну порцию виски, прежде чем уйти. Одна порция Laphroaig и третья... нет, четвертая сигарета... и это будет он. Как только Каро вернется, он спросит, не хочет ли она разделить с ним такси. Голоса раздавались с верхних ступенек, ведущих в туалеты. Пока еще не полноценная драка, но она приближается. Люди прерывали свои разговоры, чтобы лучше оценить спор.

«Я просто хочу сказать, что этим людям нужна работа, как и всем остальным!»

«Вы не думаете, что охранники в концентрационных лагерях говорили то же самое?»

«Ради Бога, вы не можете сравнивать эти два понятия!»

«Почему бы и нет? Они оба отвратительны с моральной точки зрения…»

Ребус оставил напитки там, где они были, и начал проталкиваться сквозь толпу. Потому что теперь он узнал голоса: Каро и Шивон.

«Я просто пытаюсь сказать, что есть экономический аргумент», — говорила Шивон всему бару. «Потому что нравится вам это или нет, Уайтмайр — единственная игра в городе, если вы живете в Бейнхолле!»

Каро Куинн подняла глаза к небу. «Не могу поверить, что слышу это».

«Вы должны были это услышать когда-нибудь — не все здесь, в реальном мире, могут позволить себе высокие моральные принципы. В Уайтмайре работают матери-одиночки. Насколько легко им будет, если вы добьетесь своего?»

Ребус был наверху лестницы. Две женщины находились в нескольких дюймах друг от друга, Сиобхан была немного выше, а Каро Куинн стояла на цыпочках, чтобы лучше видеть взглядом своего противника.

«Ого, — сказал Ребус, пытаясь умиротворяюще улыбнуться. — Кажется, я слышу, как говорит напиток».

«Не надо меня опекать!» — прорычал Куинн. Затем, обращаясь к Шивон: «А как насчет Гуантанамо? Я не думаю, что ты видишь что-то плохое в том, чтобы запирать людей, не имея даже самых элементарных прав человека?»

«Послушай себя, Каро, ты везде и всюду! Я имел в виду конкретно Уайтмайр…»

Ребус посмотрел на Сиобхан и увидел, как вся рабочая неделя бушует в ней; увидел потребность выпустить все это давление. Он предположил, что то же самое можно сказать и о Каро. Спор мог возникнуть в любое время, на любую тему.

Ему следовало заметить это раньше; он решил попробовать еще раз.

«Дамы…»

Теперь они оба сердито посмотрели на него.

«Каро, — сказал он, — твое такси снаружи».

Сердитый взгляд превратился в хмурый. Она пыталась вспомнить, как договорилась. Он встретился глазами с Сиобхан, знал, что она видит, что он лжет. Он наблюдал, как ее плечи расслабились.

«Мы можем вернуться к этому вопросу в другой раз», — продолжал он уговаривать Каро. «Но на сегодня, я думаю, нам следует закончить...»

Каким-то образом ему удалось провести Каро вниз по ступенькам и сквозь толпу, сделав вид, что звонит Гарри по телефону, и тот кивнул в ответ: такси будет заказано.

«Увидимся позже, Каро», — крикнул один из постоянных клиентов.

«Остерегайся его», — предупредил ее другой, ударив Ребуса в грудь.

«Спасибо, Гордон», — сказал Ребус, отталкивая руку. Снаружи она опустилась на тротуар, ноги у обочины, голова в руках.

«Ты в порядке?» — спросил Ребус.

«Мне кажется, я немного потеряла контроль там». Она убрала руки от лица, вдохнула ночной воздух. «Дело не в том, что я пьяна или что-то в этом роде. Я просто не могу поверить, что кто-то может заступиться за это место!» Она повернулась, чтобы посмотреть на дверь паба, как будто подумывая снова присоединиться к драке. «Я имею в виду… скажи мне, что ты так не думаешь». Теперь ее глаза были на его глазах. Он покачал головой.

«Шивон любит играть роль адвоката дьявола», — объяснил он, приседая рядом с ней.

Настала очередь Каро покачать головой. «Это совсем не то… она действительно верила в то, что говорила. Она видит хорошие стороны Уайтмайра ». Она посмотрела на него, чтобы понять его реакцию на эти слова, слова, которые, как он догадался, были дословно процитированы из аргументации Шивон.

«Просто она некоторое время провела в Бейнхолле», — продолжил объяснять Ребус. «Не так уж много работ уходят так просто…»

«И это оправдывает всю эту отвратительную затею?»

Ребус покачал головой. «Я не уверен, что что-то оправдывает Уайтмайра», — тихо сказал он.

Она взяла его руки в свои и сжала их. Ему показалось, что он видит, как на ее глазах наворачиваются слезы. Они сидели так молча несколько минут, группы гуляк проходили мимо них по обе стороны дороги, некоторые из них смотрели, ничего не замечая. Ребус вспомнил время, когда у него тоже были идеалы. Их выбили из него в самом начале: он пошел в армию в шестнадцать лет. Ну, не выбили из него совсем, а заменили другими ценностями, в основном менее конкретными, менее страстными. К настоящему времени он почти привык к этой идее. Столкнувшись с кем-то вроде Мо Дирвана, его первым инстинктом было искать мошенника, лицемера, стяжателя эго. А столкнувшись с кем-то вроде Каро Куинн... ?

Сначала он считал ее типичной избалованной совестью среднего класса. Все эти доступные либеральные страдания — гораздо более приемлемые, чем настоящие. Но требовалось нечто большее, чтобы гнать кого-то в Уайтмайр день за днем, высмеивая рабочую силу, не получая благодарности от заключенных. Для этого требовалась большая доля смелости.

Он мог видеть, прямо сейчас, какие потери это наносит. Она снова прислонила голову к его плечу. Ее глаза были все еще открыты, уставившись на здание через узкую улочку. Это была парикмахерская, полная красно-белых полосатых шестов. Красный и белый означали кровь и бинты, казалось, подумал Ребус, хотя он не мог вспомнить почему. И вот теперь послышался звук дизельного двигателя, пыхтящего им навстречу, такси купало их в своих фарах.

«Вот такси», — сказал Ребус, помогая Каро подняться на ноги.

«Я до сих пор не помню, чтобы просила об этом», — призналась она.

«Это потому, что ты этого не сделала», — сказал он с улыбкой, придерживая для нее дверь.

Она сказала ему, что «кофе» означает именно это: никаких эвфемизмов. Он кивнул, желая видеть ее в безопасности в помещении. Затем он решил, что пойдет пешком до самого дома, выжигая часть алкоголя из своего организма.

Дверь спальни Айиши была закрыта. Они на цыпочках прошли мимо нее в гостиную. Кухня была через другой дверной проем. Пока Каро наполняла чайник, он взглянул на ее коллекцию пластинок — все виниловые, никаких компакт-дисков. Там были альбомы, которые он не видел годами: Steppenwolf, Santana, Mahavishnu Orchestra… Каро вернулась, держа в руках карточку.

«Это было на столе», — сказала она, протягивая ему. Это была благодарность за погремушку. «Безкофеин подойдет? Либо это, либо мятный чай…»

«Без кофеина тоже ничего».

Она заварила себе чай, его аромат наполнил маленькую квадратную комнату. «Мне нравится ночью», — сказала она, глядя в окно. «Иногда я работаю несколько часов...»

'Я тоже.'

Она сонно улыбнулась и села на стул напротив него, дуя на поверхность своей чашки. «Я не могу решить насчет тебя, Джон. С большинством людей мы уже через полминуты после знакомства понимаем, на одной ли они волне».

«Так я FM или средние волны?»

«Я не знаю». Они говорили тихо, чтобы не разбудить мать и ребенка. Каро попыталась подавить зевок.

«Тебе нужно немного поспать», — сказал ей Ребус.

Она кивнула. «Сначала допей свой кофе».

Но он покачал головой, поставил кружку на голые половицы и поднялся на ноги. «Уже поздно».

«Извините, если я…»

'Что?'

Она пожала плечами. «Шивон — твоя подруга… Оксфорд — твой паб…»

«Оба они довольно толстокожие», — заверил он ее.

«Мне следовало оставить тебя. Я был не в том настроении».

«Вы поедете в Уайтмайр на этих выходных?»

Она пожала плечами. «Это тоже зависит от моего настроения».

«Ну, если тебе станет скучно, позвони мне».

Она тоже была на ногах. Подошла к нему и оттолкнулась пальцами ног, чтобы поцеловать его в левую щеку. Когда она отступила назад, ее глаза внезапно расширились, а рука поднесла ее к губам.

«Что случилось?» — спросил Ребус.

«Я только что вспомнил… Я позволил тебе заплатить за ужин!»

Он улыбнулся и направился к двери.

Он пошел обратно по Лейт-Уок, проверяя свой мобильный, чтобы проверить, не оставила ли Шивон сообщение. Она не оставила. Часы пробили полночь. Он прикинул, что ему понадобится полчаса, чтобы добраться домой. На Саут-Бридж и Клерк-стрит будет много пьяных, которые будут поджариваться на том, что осталось под обогревателями в закусочных, а затем, возможно, направятся по Каугейт к барам в два часа ночи. На Саут-Бридж было несколько перил, и там можно было остановиться и посмотреть вниз на Каугейт, как на экспонаты в зоопарке. В это время ночи движение по улице было запрещено — слишком много пьяных падало на дорогу и попадало под машины. Он знал, что, вероятно, все еще сможет выпить в Royal Oak, но там будет кипит жизнь. Нет, он направлялся прямо домой и так быстро, как только мог: потея от завтрашнего похмелья. Он гадал, вернулась ли Шивон в свою квартиру. Он мог бы позвонить ей, попробовать, чтобы прояснить ситуацию. А если она пьяна... Лучше подождать до утра.

Утром все будет выглядеть лучше: улицы вымыты из шланга, мусорные баки опорожнены, битое стекло выметено. Вся отвратительная энергия ночи заземлена на несколько часов. Переходя Принсес-стрит, Ребус увидел, что посреди Северного моста происходит драка, такси замедляют ход и объезжают двух молодых людей. Они держали друг друга за воротники рубашек, так что виднелись только макушки. Размахивая свободными руками и ногами. Никаких признаков оружия. Это был танец, в котором Ребус знал все па. Он продолжал идти, проходя мимо девушки, за чье расположение они соперничали.

«Марти!» — кричала она. «Пол! Не будь таким тупым!»

Конечно, она не имела в виду то, что говорила. Ее глаза горели от зрелища — и все это ради нее! Друзья пытались ее утешить, обнимали, желая быть ближе к сути драмы.

Чуть дальше кто-то пел о том, что они слишком сексуальны для своей рубашки, что в какой-то степени объясняло, почему они ее где-то по пути бросили. Под насмешки и знаки «V» мимо проехала патрульная машина. Кто-то пнул бутылку на дорогу, вызвав ликование, когда она взорвалась под колесом. Патрульная машина, похоже, не возражала.

Внезапно на пути Ребуса появилась молодая женщина, волосы падали грязными локонами, глаза были голодными, когда она сначала попросила у него денег, затем сигарету и, наконец, не хочет ли он заняться «небольшим бизнесом». Фраза звучала странно старомодно. Он задался вопросом, узнала ли она это из книги или фильма.

«Убирайся домой, пока я тебя не арестовал», — сказал он ей.

«Домой?» — прошептала она, как будто это было какое-то новое и чуждое понятие. Она звучала как англичанка. Ребус просто покачал головой и пошел дальше. Он срезал путь на улицу Бакклю. Здесь было тише, и еще тише, когда он пересек просторы Медоуз, название которых напомнило ему, что когда-то большая часть этого места была сельскохозяйственными угодьями. Когда он въехал на улицу Арден, он посмотрел на окна многоквартирного дома. Никаких признаков студенческих вечеринок, ничего, что могло бы помешать ему уснуть. Он услышал, как за его спиной открылись дверцы машины, обернулся, ожидая столкнуться с Феликсом Стори. Но эти двое мужчин были белыми, одетыми в черное от воротников-поло до ботинок. Ему потребовалось мгновение, чтобы узнать их.

«Вы, должно быть, шутите», — сказал он.

«Ты должен нам факел», — сказал лидер. Его коллега был моложе и хмурился. Ребус узнал в нем Алана, человека, у которого он изначально одолжил факел.

«Его украли», — сказал им Ребус, пожав плечами.

«Это была дорогая вещь, — сказал лидер. — И вы обещали вернуть ее».

«Не говори мне, что ты никогда раньше не терял вещи». Но лицо мужчины подсказало Ребусу, что его вряд ли удастся переубедить никакими аргументами, никакими призывами к духу товарищества. Отдел по борьбе с наркотиками считал себя силой природы, независимой от других полицейских. Ребус поднял руки, сдаваясь. «Я могу выписать тебе чек».

«Нам не нужен чек. Нам нужен фонарик, идентичный тому, который мы вам дали». Лидер протянул листок бумаги, который Ребус взял. «Это марка и номер модели».

«Завтра я схвачу Аргоса…»

Лидер покачал головой. «Думаешь, ты хороший детектив? Доказательством будет выслеживание этого».

«Аргос или Диксон — я дам вам то, что найду».

Лидер сделал шаг вперед, выпятив подбородок. «Хочешь, чтобы мы отстали от тебя, найдешь этот факел». Он ткнул пальцем в листок бумаги. Затем, удовлетворившись тем, что донес свою мысль, он развернулся и направился к машине, за ним последовал его молодой коллега.

«Позаботься о нем, Алан», — крикнул Ребус. «Немного заботы и внимания, и он будет в полном порядке».

Он махнул рукой, чтобы машина отъехала, затем поднялся по ступенькам в свою квартиру и отпер дверь. Половицы скрипнули под ногами, словно в знак протеста. Ребус включил hi-fi: CD Дика Гогана, еле слышно. Затем он рухнул в свое любимое кресло, шаря в карманах в поисках сигареты. Он затянулся и закрыл глаза. Казалось, мир наклонился, унося его с собой. Его свободная рука схватила подлокотник кресла, ноги были плотно прижаты к полу. Когда зазвонил телефон, он знал, что это будет Шивон. Он наклонился и поднял трубку.

«Значит, ты дома», — раздался ее голос.

«Где, по-вашему, я должен быть?»

«Мне нужно на это отвечать?»

«У тебя грязные мыслишки». А потом: «Я не тот, перед кем тебе следует извиняться».

«Извиниться?» — Ее голос повысился. «За что, ради Бога, извиняться?»

«Ты немного перебрал с выпивкой».

«Это не имеет никакого отношения к делу», — ее голос звучал мрачно и трезво.

«Если ты так говоришь».

«Признаюсь, я не совсем вижу привлекательности…»

«Вы уверены, что хотите, чтобы мы об этом говорили?»

«Будет ли он снят и использован в качестве доказательства?»

«Трудно взять свои слова обратно, если они сказаны вслух».

«В отличие от тебя, Джон, я никогда не умел сдерживаться».

Ребус заметил кружку на ковре. Холодный кофе, наполовину полный. Он отхлебнул, проглотил. «Значит, ты не одобряешь мой выбор спутника…»

«Мне не важно, с кем ты встречаешься».

«Это очень щедро с вашей стороны».

«Но вы двое кажетесь такими… разными ».

«И это плохо?»

Она громко вздохнула, и этот звук прогремел по всей линии, словно статические помехи.

«Послушай, я просто пытаюсь сказать... Мы ведь не просто работаем вместе, не так ли? Между нами есть нечто большее — мы... приятели».

Ребус улыбнулся про себя, улыбнулся паузе перед «приятелями». Рассматривала ли она «приятелей», отбросив его из-за другого, более неловкого значения?

«И как друг, — сказал он, — ты не хочешь, чтобы я принял плохое решение?»

Сиобхан на мгновение замолчала, достаточно долго, чтобы Ребус осушил кружку. «Почему ты так ею интересуешься?» — спросила она.

«Может быть, потому что она другая ».

«Вы имеете в виду, что она придерживается набора расплывчатых идеалов?»

«Вы недостаточно хорошо ее знаете, чтобы так говорить».

«Думаю, я знаю этот тип».

Ребус закрыл глаза, потер переносицу, думая: примерно то же самое я бы сказал до того, как началось это дело. «Мы снова на тонком льду, Шив. Почему бы тебе не поспать? Я позвоню тебе утром».

«Ты думаешь, я изменю свое мнение, не так ли?»

«Это решать вам».

«Могу вас заверить, что это не так».

«Ваша прерогатива. Поговорим завтра».

Она так долго молчала, что Ребус испугался, что она уже задремала. Но затем: «Что ты слушаешь?»

«Дик Гоган».

«Кажется, он чем-то рассержен».

«Это просто его стиль». Ребус достал листок бумаги с данными о факеле.

«Может быть, это шотландская черта?»

'Может быть.'

«Тогда спокойной ночи, Джон».

«Прежде чем вы уйдете... если вы не позвонили, чтобы извиниться, то почему вы вообще позвонили?»

«Я не хотел, чтобы мы поссорились».

«И мы ссоримся?»

«Надеюсь, что нет».

«То есть вы не просто проверяли, что я в безопасности и одинок?»

«Я проигнорирую это».

«Спокойной ночи, Шив. Спи спокойно».

Он положил трубку, откинул голову на спинку стула и снова закрыл глаза.

Не приятели… просто приятели.

OceanofPDF.com


Дни шестой и седьмой


суббота/воскресенье

OceanofPDF.com


20

В субботу утром первым делом он позвонил на номер Шивон. Когда ее автоответчик взял трубку, он оставил короткое сообщение: «Это Джон, выполняю обещание, данное вчера вечером… скоро увидимся», — затем попробовал позвонить на ее мобильный и был вынужден оставить там свой номер.

После завтрака он порылся в шкафу в прихожей и в коробках под кроватью и вылез оттуда, весь в пыли и паутине, прижимая к груди пачки фотографий. Он знал, что у него не так много семейных снимков — его бывшая жена забрала большинство из них с собой. Но он сохранил несколько фотографий, на которые она не могла предъявить права — членов его семьи, его матери и отца, дядей и тетей. Опять же, их было не так много. Он считал, что либо большинство у его брата, либо они со временем потерялись. Много лет назад его дочь Сэмми хотела играть с ними, долго смотрела на них, водила пальцами по их ребристым краям, касалась сепии лиц, студийных поз. Она спрашивала, кто эти люди, и Ребус переворачивал фотографию, надеясь найти подсказки, написанные карандашом на обороте, а затем пожимал плечами.

Его дед — отец его отца — приехал в Шотландию из Польши. Ребус не знал, почему он эмигрировал. Это было до подъема фашизма, поэтому он мог только предполагать, что это было по экономическим причинам. Он был молодым человеком и холостым, женился на женщине из Файфа год спустя или около того. Ребус был скуден во всем этом периоде истории своей семьи. Он не думал, что когда-либо действительно спрашивал своего отца. Если бы он это сделал, то его отец либо не хотел отвечать, либо просто не знал. Могли быть вещи, которые его дед не хотел вспоминать, не говоря уже о том, чтобы делиться и обсуждать.

Ребус держал фотографию. Он думал, что это его дедушка: мужчина средних лет, редеющие черные волосы, зачесанные близко к черепу, кривая улыбка на лице. Он был одет в лучший воскресный наряд. Это был студийный снимок, показывающий нарисованный фон сена и яркое небо. На обороте был напечатан адрес фотографа в Данфермлине. Ребус снова перевернул фотографию. Он искал что-то от себя в своем дедушке — то, как работают лицевые мышцы, или позу в состоянии покоя. Но этот человек был для него незнакомцем. Вся его семейная история была набором вопросов, заданных слишком поздно: фотографии без имен, без намека на год или происхождение. Размытые, улыбающиеся рты, изможденные лица рабочих и их семей. Ребус думал о своей собственной оставшейся семье: дочери Сэмми; брате Майкле. Он звонил им нечасто, обычно после одной лишней рюмки. Может быть, он позвонит им обоим позже, убедившись, что не выпил первым.

«Я ничего о тебе не знаю», — сказал он человеку на фотографии. «Я даже не могу быть на сто процентов уверен, что ты тот, кем я тебя считаю…» Он задавался вопросом, есть ли у него родственники в Польше. Их могут быть целые деревни, клан кузенов, которые не говорят по-английски, но все равно будут рады его видеть. Может быть, дед Ребуса был не единственным, кто уехал. Семья могла бы расселиться по Америке и Канаде или на восток, в Австралию. Некоторые могли быть убиты нацистами или способствовать тому же самому делу. Нерассказанные истории, переплетающиеся с собственной жизнью Ребуса…

Он снова подумал о беженцах и просителях убежища, экономических мигрантах. Недоверие и обида, которые они принесли с собой, то, как племена боялись всего нового, всего, что не входило в тесные рамки лагеря. Возможно, это объясняло реакцию Шивон на Каро Куинн, Каро не была частью банды. Умножьте это недоверие, и вы получите ситуацию, похожую на Ноксленд.

Ребус не винил сам Ноксленд: поместье было симптомом, а не чем-то еще. Он понял, что не извлечет ничего из этих старых фотографий, которые, как и они, представляли его собственную нехватку корней. К тому же ему предстояло отправиться в путешествие.

Глазго никогда не был его любимым местом. Казалось, что он весь кишит бетоном и высотками. Он терялся там и всегда с трудом находил ориентиры, по которым можно было бы сориентироваться. Были районы города, которые, казалось, могли бы целиком поглотить Эдинбург. Люди тоже были другими; он не мог сказать, что именно — акцент или образ мышления. Но это место вызывало у него дискомфорт.

Даже с A до Z он умудрился свернуть явно не туда, как только съехал с автострады. Он съехал слишком рано и оказался недалеко от тюрьмы Барлинни, медленно пробираясь к центру города через лужу субботнего торгового движения. Не помогло и то, что мелкий туман перешел в дождь, размывая названия улиц и дорожные знаки. Мо Дирван сказал, что Глазго — столица убийств в Европе; Ребус задался вопросом, не имеет ли к этому отношение система дорожного движения.

Дирван жил в Калтоне, между Некрополем и Глазго Грин. Это был довольно приятный район, с множеством зеленых насаждений и взрослых деревьев. Ребус нашел дом, но поблизости негде было припарковаться. Он сделал круг и в конце концов пробежал сотню ярдов от машины до входной двери. Это был прочный полутораэтажный дом из красного камня с небольшим садом перед домом. Дверь была новой: застекленной свинцовыми ромбами из матового стекла. Ребус позвонил в звонок и подождал, но обнаружил, что Мо нет дома. Однако его жена знала, кто такой Ребус, и попыталась втащить его внутрь.

«Я на самом деле просто хотел убедиться, что с ним все в порядке», — заявил Ребус.

«Ты должна его дождаться. Если он узнает, что я тебя оттолкнула…»

Ребус взглянул на ее хватку на его руке. «Не похоже, чтобы ты сильно толкалась».

Она смягчилась, смущенно улыбнувшись. Она была, вероятно, на десять или пятнадцать лет моложе своего мужа, с блестящими волнами черных волос, обрамляющими ее лицо и шею. Ее макияж был нанесен щедро, но с большой осторожностью, сделав ее глаза темными, а губы — пунцовыми. «Мне жаль», — сказала она Ребусу.

«Не надо, приятно чувствовать себя нужным. Скоро ли вернется Мо?»

«Я не уверен. Ему пришлось ехать в Ратерглен. Недавно были какие-то проблемы».

'Ой?'

«Ничего серьезного, надеемся, просто банды молодых людей дерутся друг с другом». Она пожала плечами. «Я уверена, азиаты виноваты не меньше остальных».

«Так что же там делает Мо?»

«Посещение собрания жильцов».

«Вы знаете, где это будет проводиться?»

«У меня есть адрес». Она жестом направилась в дом, Ребус кивнул, давая ей знать, что она должна забрать его. Она не оставила после себя ни намека на духи. Он стоял прямо в дверном проеме, укрываясь от дождя. Это был все еще мелкий, упорный дождь. В шотландском языке для этого было слово — «smirr». Он задался вопросом, есть ли в других культурах похожие словари.

Когда она вернулась и протянула ему листок бумаги, их пальцы соприкоснулись, и Ребус почувствовал мгновенную искру.

«Статика», — объяснила она, кивнув в сторону ковра в холле. «Я все время говорю Мо, что нам нужно заменить его на полностью шерстяной».

Ребус кивнул и поблагодарил ее, трусцой направляясь обратно к своей машине. Он проверил свой адрес от А до Я, который она ему дала. Казалось, это было в пятнадцати минутах езды, в основном на юг по Dalmarnock Road. Parkhead был недалеко, но Celtic сегодня не было дома, что означало меньшую вероятность обнаружить, что его маршрут закрыт или изменен. Однако дождь заставил покупателей и путешественников сесть в свои машины. Проигнорировав карту на несколько минут, он обнаружил, что умудрился сделать еще один неправильный поворот и направлялся в Cambuslang. Остановившись, готовый подождать, пока он сможет выполнить разворот, он был поражен, когда задние двери рывком распахнулись, и двое мужчин упали внутрь.

«Молодец», — сказал один из них. От него пахло пивом и сигаретами. Его волосы представляли собой беспорядок из мокрых кудрей, которые он стряхивал с себя, словно собака.

«Что это за чертовщина?» — спросил Ребус, повысив голос. Он повернулся на своем месте, чтобы оба мужчины могли лучше рассмотреть выражение его лица.

«Ты знаешь наш мини-такси?» — спросил другой мужчина. Нос у него был как клубника, дыхание было кислым, а зубы почернели от темного рома.

«Чёрт возьми, я не такой!» — закричал Ребус.

«Извини, приятель, извини… это настоящее недоразумение».

«Да, без обид», — добавил его спутник. Ребус выглянул из окна со стороны пассажира, увидел паб, из которого они только что выехали. Блоки из шлакоблоков и прочная дверь — окон нет. Они готовились выйти из машины.

«Вы случайно не направляетесь в Уордлоухилл, джентльмены?» — спросил Ребус, и голос его внезапно стал спокойнее.

«Обычно мы ходили пешком, но из-за дождя и всего такого...»

Ребус кивнул. «Знаешь что, тогда... как насчет того, чтобы я подбросил тебя до общественного центра?»

Мужчины переглянулись, потом посмотрели на него. «И сколько вы планируете брать?»

Ребус отмахнулся от недоверия. «Просто играю в доброго самаритянина».

«Ты собираешься попытаться обратить нас в свою веру или что-то в этом роде?» Глаза первого мужчины сузились до щелочек.

Ребус рассмеялся. «Не волнуйся, я не хочу «показывать тебе дорогу» или что-то в этом роде». Он помолчал. «На самом деле, совсем наоборот».

«А?»

«Я хочу, чтобы ты мне показал ».

К концу короткой извилистой поездки по жилому комплексу все трое уже были на ты, и Ребус спросил, неужели никто из его пассажиров не подумал посетить собрание жильцов.

«Лучше не высовываться, это всегда было моей философией», — сказали ему.

Дождь утих к тому времени, как они подошли к одноэтажному зданию. Как и паб, на первый взгляд, в нем тоже не было окон. Однако, они были просто спрятаны высоко на фасаде, почти у карниза. Ребус пожал руки своим гидам.

«Доставить тебя сюда — это одно дело…» — предложили они со смехом. Ребус кивнул и улыбнулся. Он тоже задавался вопросом, найдет ли он когда-нибудь автостраду обратно в Эдинбург. Ни один из пассажиров не спросил, почему приезжий может быть заинтересован в собрании жильцов. Ребус снова списал это на ту философию жизни: не высовываться. Если не задавать вопросов, никто не сможет обвинить тебя в том, что ты суешь свой нос, куда не просят. В каком-то смысле это был разумный совет, но он никогда так не жил и никогда не будет.

Возле главных входных дверей здания толпились какие-то фигуры. Помахав на прощание пассажирам, Ребус припарковался как можно ближе к этим дверям, беспокоясь, что встреча уже закончилась, а значит, он пропустил Мо Дирвана. Но когда он приблизился, то понял, что ошибался. Белый мужчина средних лет в костюме, галстуке и черном пальто протягивал ему листовку. Голова мужчины была выбрита и блестела от капель дождевой воды. Его лицо выглядело бледным и рыхлым, шея состояла из складок жира.

«BNP», — сказал он с лондонским акцентом, как показалось Ребусу. «Давайте снова сделаем улицы Британии безопасными». На лицевой стороне листовки была фотография пожилой женщины, выглядевшей напуганной, когда на нее набросилось размытое пятно цветной молодежи.

«Все фотографии с моделями?» — предположил Ребус, сжимая в кулаке отсыревшую листовку. Другие мужчины на сцене, державшиеся на заднем плане, но примыкавшие к мужчине в костюме, были значительно моложе и неряшливее, одетые в то, что уже почти стало чернью-шиком: кроссовки, спортивные штаны и ветровки, бейсболки надвинутые на лоб. Их куртки были застегнуты на молнии, так что нижняя половина каждого лица исчезала в воротнике. Это означало, что их было сложнее опознать по фотографиям.

«Все, что мы хотим, — это справедливые права для британцев». Слово «британский» почти вырвалось наружу как лай. «Британия для британцев — скажите мне, что в этом плохого».

Ребус выронил листовку и отшвырнул ее в сторону. «У меня такое чувство, что ваше определение может быть немного уже, чем у большинства».

«Ты не узнаешь, пока не попробуешь». Нижняя челюсть мужчины выдвинулась вперед. Господи, подумал Ребус, и это он пытается быть милым… Это было похоже на первую попытку гориллы составить икебану. Изнутри он слышал смесь хлопков и криков.

«Звучит оживленно», — сказал Ребус, открывая двери.

Там была приемная с еще одним набором двойных дверей, ведущих в главный зал. Сцены как таковой не было, но кто-то обеспечил систему PA, что означало, что тот, кто держал микрофон, должен был иметь преимущество. Но у некоторых из зрителей были другие идеи. Мужчины вставали, пытаясь перекричать оппонентов, тыча пальцами в воздух. Женщины тоже были на ногах, крича с таким же энтузиазмом. Там были ряды стульев, большинство из которых были заняты. Ребус увидел, что эти стулья стояли напротив стола на козлах, за которым сидели пять угрюмых фигур. Он предположил, что за этим столом сидела смесь местных знаменитостей. Мо Дирвана среди них не было, но Ребус все равно его увидел. Он стоял в первом ряду, размахивая руками, как будто пытаясь имитировать полет, но на самом деле жестикулируя, чтобы зрители успокоились. Его рука все еще была забинтована, розовый липкий пластырь все еще покрывал его подбородок.

Однако один из достойных особ решил, что хватит. Он бросил какие-то бумаги в сумку, перекинул ее через плечо и зашагал к выходу. Раздалось еще больше освистывания. Ребус не мог понять, было ли это из-за того, что он струсил, или из-за того, что его заставили отступить.

«Ты придурок, МакКласки», — крикнул кто-то. Это не прояснило ситуацию для Ребуса. Но теперь за их лидером последовали другие. Маленькая, полная женщина за столом держала микрофон, но ее врожденные хорошие манеры и разумный тон голоса никогда не восстановят порядок. Ребус увидел, что аудитория представляет собой плавильный котел: это не были белые лица на одной стороне комнаты, цветные на другой. Возрастной диапазон также был разным. Одна женщина принесла с собой свою детскую коляску. Другая дико размахивала своей тростью в воздухе, заставляя тех, кто находился поблизости, пригибаться. Полдюжины полицейских в форме пытались раствориться на заднем плане, но теперь один из них был в своей рации, почти наверняка вызывая подкрепление. Некоторые дети решили, что форма должна быть в центре их собственных жалоб. Двое с каждой прошедшей минутой.

Ребус видел, что Мо Дирван не знает, что делать дальше. На его лице отразилось оцепенение, словно он осознал, что он человек, а не сверхчеловек. Эта ситуация была даже вне его контроля, потому что его силы зависели от готовности других слушать его аргументы, а здесь никто ничего слушать не собирался. Ребус считал, что Мартин Лютер Кинг мог бы стоять там с мегафоном и остаться незамеченным. Один молодой человек, казалось, был сбит с толку всем этим. Его взгляд на мгновение остановился на Ребусе. Он был азиатом, но носил ту же одежду, что и белые дети. В одной из его мочек была одна серьга-кольцо. Его нижняя губа распухла и покрылась коркой старой крови, и Ребус увидел, что он стоит неловко, словно пытаясь перенести вес на левую ногу. Эта нога болела. Это ли было причиной его замешательства? Он был последней жертвой, той, которая привела к созыву собрания? Если он и выглядел испуганным, так это был страх… страх того, что один-единственный поступок может так беспрестанно обостряться.

Ребус попытался бы успокоить его, если бы знал, как это сделать, но двери распахивались, и в комнату вливалось все больше людей в форме. Там было лицо старшего: на его лацканах и кепке было больше серебра, чем у кого-либо другого. Серебро было и в волосах, выбивавшихся из-под кепки.

«Давайте наведем порядок!» — крикнул он, уверенно шагая к передней части зала и микрофону, который он без церемоний выхватил у бормочущей женщины.

«Пожалуйста, люди, наведите порядок!» — раздался голос из громкоговорителей. «Давайте попробуем успокоить ситуацию». Он посмотрел на одну из фигур, сидевших за столом. «Думаю, это заседание, пожалуй, лучше пока отложить». Человек, на которого он смотрел, едва заметно кивнул. Может быть, местный советник, предположил Ребус; определенно тот, кому полицейский должен был притвориться, что подчиняется.

Но теперь у власти был только один человек.

Когда чья-то рука хлопнула Ребуса по плечу, он вздрогнул, но это был ухмыляющийся Мо Дирван, который каким-то образом заметил его и сделал его приближение незамеченным.

«Мой очень хороший друг, что, ради Бога, привело вас сюда в это время?»

Вблизи Ребус увидел, что травмы Дирвана были не более серьезными, чем те, которые можно было бы получить во время драки на выходных между пьяницами: всего лишь минимум царапин и порезов. Он внезапно усомнился в гипсе и повязке, задаваясь вопросом, были ли они для вида.

«Хотел узнать, как ты».

«Ха!» — Дирван снова ударил себя по плечу. Тот факт, что он использовал свою забинтованную руку, усилил подозрения Ребуса. «Ты, возможно, чувствовал немного вины?»

«Я также хочу знать, как это произошло».

«Чёрт возьми, это легко сказать — на меня напали. Ты что, не читал сегодняшнюю газету? Какую бы ты ни выбрал, я был во всех».

И Ребус не сомневался, что эти бумаги будут разбросаны по полу в гостиной Дирвана…

Но теперь внимание адвоката отвлекло то, что всех выводили из зала. Он протиснулся сквозь толпу, пока не встретил старшего в форме, которому пожал руку, обменявшись несколькими словами. Затем он перешел к советнику, выражение лица которого подсказало Ребусу, что еще одна бесполезная, неблагодарная суббота, как эта, и он будет отстукивать это письмо об отставке. У Дирвана были сильные слова для этого человека, но когда он попытался схватить его за руку, она была отброшена с силой, которая, вероятно, нарастала на протяжении всего заседания. Дирван вместо этого погрозил пальцем, затем похлопал мужчину по плечу и направился обратно к Ребусу.

«Чёрт возьми, разве это не настоящая рукопашная?»

«Я видел и похуже».

Дирван уставился на него. «Почему у меня такое чувство, что ты скажешь это, независимо от обстоятельств?»

«Оказывается, это правда», — сказал ему Ребус. «Так что… могу ли я теперь услышать это слово?»

«Какое слово?»

Но Ребус ничего не сказал. Вместо этого настала его очередь хлопнуть Дирвана по плечу и удерживать его там, пока он вытаскивал адвоката из здания. Началась драка, один из приспешников представителя BNP подрался с молодым азиатом. Дирван, казалось, был готов вмешаться, но Ребус удержал его, и униформа вошла в дело. Представитель BNP стоял на травянистом берегу через дорогу, высоко подняв руку в чем-то похожем на нацистское приветствие. По мнению Ребуса, он казался нелепым, что не означало, что он не был опасен.

«Пойдем ко мне домой?» — предлагал Дирван.

«Моя машина», — сказал Ребус, покачав головой. Они сели, но вокруг все еще происходило слишком много всего. Ребус включил зажигание, решив, что он заедет на одну из боковых улочек, чтобы было удобнее разговаривать, не отвлекаясь. Когда они проезжали мимо человека из BNP, он немного сильнее нажал на педаль газа и направил машину вплотную к обочине, выпустив струю, которая обдала человека, к большому удовольствию Мо Дирвана.

Ребус сдал назад, въехал на узкое место у обочины, выключил зажигание и повернулся лицом к адвокату.

«И что случилось?» — спросил он.

Дирван пожал плечами. «Это быстро сказано… Я делал, как вы просили, опрашивал всех приезжих в Ноксленд, кто хотел поговорить со мной…»

«Некоторые отказались?»

«Не все доверяют незнакомцу, Джон, даже если у него такой же цвет кожи».

Ребус кивнул в знак согласия. «Так где ты был, когда они на тебя напали?»

«Жду один из лифтов в Стивенсон-Хаусе. Они пришли сзади, может быть, четверо или пятеро, лица скрыты».

«Они что-нибудь сказали?»

«Один из них сделал это… в самом конце». Дирван выглядел неуютно, и Ребус вспомнил, что имеет дело с жертвой нападения. Неважно, насколько незначительны были травмы, вряд ли это было бы тем воспоминанием, которое адвокат будет лелеять.

«Послушайте», — сказал Ребус, — «мне следовало сказать с самого начала: мне жаль, что так произошло».

«Это не твоя вина, Джон. Мне следовало быть лучше подготовленным».

«Я полагаю, что вы были целью?»

Дирван медленно кивнул. «Тот, кто говорил, сказал мне убираться из Ноксленда. Он сказал, что иначе я буду мертв. Он держал нож у моей щеки, когда говорил».

«Какой нож?»

«Я не уверен… Вы думаете об орудии убийства?»

«Полагаю, что да». И, мог бы он добавить, нож, найденный у Хоуи Слоутера. «Вы никого из них не узнали?»

«Большую часть времени я провел на земле. Кулаки и обувь — это было единственное, что я видел».

«А что насчет того, кто говорил? Он звучал как местный?»

«В отличие от чего?»

«Не знаю… Может быть, ирландец».

«Иногда мне трудно отличить ирландцев от шотландцев». Дирван пожал плечами, извиняясь. «Шокирующе, я знаю, для того, кто провел здесь несколько лет…»

Мобильный телефон Ребуса зазвонил из глубины одного из его карманов. Он вытащил его и изучил экран. Это была Каро Куинн. «Я должен это принять», — сказал он Дирвану, открывая дверцу машины. Он прошел несколько шагов по тротуару и поднес телефон к уху.

«Алло?» — сказал он.

«Как ты мог так со мной поступить?»

'Что?'

«Позвольте мне так пить», — простонала она.

«У нас что, болит голова?»

«Я больше никогда не притронусь к алкоголю».

«Превосходное предложение… может быть, мы могли бы обсудить его за ужином?»

«Я не могу сегодня вечером, Джон. Я иду в кинотеатр с приятелем».

«Значит, завтра?»

Она, казалось, обдумывала это. «Мне нужно было поработать в эти выходные… но благодаря вчерашнему вечеру я уже проигрываю сегодня».

«Ты не можешь работать с похмелья?»

'Не могли бы вы?'

«Я превратила это в форму искусства, Каро».

«Посмотрим, как сложится завтрашний день… Я постараюсь тебе позвонить».

«Это лучшее, на что я могу надеяться?»

«Либо бери, либо нет, приятель».

«Тогда я возьму его». Ребус повернулся и направился обратно к машине. «Пока, Каро».

«Пока, Джон».

В кинотеатр с приятелем... Приятелем, а не «приятелем». Ребус сел за руль. «Извините за это».

«Бизнес или удовольствие?» — спросил Мо Дирван.

Ребус не ответил; у него был свой вопрос. «Ты ведь знаешь Каро Куинн, не так ли?»

Дирван нахмурился, пытаясь вспомнить имя. «Богоматерь Бдения?» — предположил он.

Ребус кивнул. «Да, она та еще штучка».

«Женщина принципов».

«Боже мой, да. Она отдала комнату в своем доме просителю убежища — вы знали об этом?»

«Так и было, как это часто бывает».

Глаза адвоката расширились. «Это та, с которой вы только что разговаривали?»

'Да.'

«Вы знаете, что ее тоже выгнали из Ноксленда?»

«Она мне сказала».

«У нас общая нить, у нее и у меня...» Дирван изучал его. «Возможно, ты тоже часть этой нити, Джон».

«Я?» Ребус завел двигатель. «Скорее всего, я один из тех узлов, с которыми ты сталкиваешься время от времени».

Дирван усмехнулся. «Я совершенно уверен, что ты думаешь о себе именно так».

«Могу ли я подвезти тебя домой?»

«Если вас это не затруднит».

Ребус покачал головой. «Это действительно может помочь мне вернуться на автостраду».

«Значит, за этим предложением скрывался скрытый мотив?»

«Полагаю, можно сказать и так».

«А если я соглашусь, вы позволите мне оказать вам гостеприимство?»

«Мне действительно нужно вернуться…»

«Меня игнорируют».

«Дело не в этом…»

«Ну, именно так это и выглядит».

«Черт возьми, Мо…» Ребус громко вздохнул. «Ну ладно, тогда быстренько выпей чашечку кофе».

«Моя жена настоит, чтобы ты что-нибудь съел».

«Тогда печенье».

«И, возможно, немного торта».

«Просто печенье».

«Она подготовится еще немного… вот увидите».

«Ладно, тогда торт. Кофе и торт».

Лицо адвоката расплылось в улыбке. «Вы новичок в бартерном методе, Джон. Если бы я продавал ковры, ваша кредитная карта сейчас была бы на пределе».

«Почему вы думаете, что его там еще нет?»

К тому же, Ребус мог бы добавить, что он действительно был голоден…

OceanofPDF.com


21

Ярким, ветреным воскресным утром Ребус дошел до конца Марчмонт-роуд и направился через Медоуз. Команды уже собирались на заранее запланированные футбольные матчи. Некоторые команды были одеты в полосатую форму, подражая профессиональным командам. Другие были более потрепанными, джинсы и кроссовки вместо шорт и ботинок. Дорожные конусы были излюбленной заменой настоящим воротам, а линии, обозначающие границу каждого поля, были невидимы для всех, кроме игроков.

Далее за игрой во фрисби тяжело дышащая собака играла в «свинку посередине», в то время как пара на одной из скамеек изо всех сил пыталась перевернуть страницы своих воскресных газет, а каждый порыв ветра грозил превратить многочисленные приложения в парящих в воздухе воздушных змеев.

Ребус провел тихий вечер дома, но только после того, как прогулка по Лотиан-роуд убедила его, что фильмы, которые показывают в Filmhouse, не его вкус. Теперь он заключил с собой пари о том, какое из предложений получит клиентуру Каро. Он также задавался вопросом, какое оправдание он бы использовал, если бы она случайно столкнулась с ним в фойе…

Нет ничего лучше хорошей венгерской семейной саги …

Дома он видел, как он уничтожал индийскую еду на вынос (его пальцы все еще благоухали, даже после утреннего душа) и двойную порцию видео, которые он смотрел раньше: Rock 'n' Roll Circus и Midnight Run . Хотя он улыбался во время просмотра De Niro, именно выступление Йоко Оно в первом фильме заставило его расхохотаться.

Всего четыре бутылки IPA, чтобы запить все это, что означало, что он проснулся рано и с ясной головой, завтрак состоял из половины оставшегося nan и кружки чая. Теперь приближалось время обеда, и Ребус шел пешком. Старый лазарет был окружен щитами, которые не делали ничего, чтобы скрыть строительные работы внутри. Последнее, что он слышал, это был комплекс, который станет смесью розничной торговли и жилья. Он задавался вопросом, кто заплатит за переезд в переоборудованное онкологическое отделение. Будет ли это место преследовать столетие бедствий? Может быть, они в конечном итоге будут проводить экскурсии с привидениями, как они делали с такими местами, как Mary King's Close, где, как говорят, обитают духи жертв чумы, или Greyfriars Kirkyard, где погибли заветники.

Он часто думал о переезде из Марчмонта; дошел до того, что расспрашивал адвоката о вероятной запрашиваемой цене. Ему сказали, что двести тысяч… вероятно, недостаточно, чтобы купить даже половину онкологического отделения, но с такими деньгами в кармане он мог бы втиснуться в работу на полную пенсию и немного попутешествовать.

Проблема была в том, что его не привлекало ничто. Он бы с гораздо большей вероятностью все это просрал. Это ли был страх, который заставлял его работать? Работа была всей его жизнью; за эти годы он позволил ей отодвинуть в сторону все остальное: семью, друзей, развлечения.

Вот почему он сейчас работает.

Он прошел по Чалмерс-стрит, миновал новую школу, перешел дорогу у художественного колледжа и направился по Леди Лоусон-стрит. Он не знал, кем была Леди Лоусон, но сомневался, что ее впечатлит улица, названная в ее честь, и, вероятно, еще меньше — скопление пабов и клубов, примыкающих к ней. Ребус вернулся в лобковый треугольник. Не так уж много происходило. Вероятно, прошло всего семь или восемь часов с тех пор, как некоторые заведения закрылись на ночь. Люди будут спать после субботних излишеств: танцоры с лучшими зарплатами недели; владельцы, такие как Стюарт Буллен, мечтающие о своей следующей дорогой машине; бизнесмены, размышляющие, как объяснить своим супругам предстоящую выписку по кредитной карте…

Улица была расчищена, неон выключен. Церковные колокола вдалеке. Просто еще одно воскресенье.

Двери Nook были закрыты на металлическом брусе, запертом на прочный навесной замок. Ребус остановился, засунув руки в карманы, и уставился на пустой магазин напротив. Если никто не ответит, он был готов пройти лишнюю милю до Хеймаркета, заскочить к Феликсу Стори в его отель. Он сомневался, что они будут на работе так рано. Где бы ни был Стюарт Буллен, его не было в Nook. Несмотря на это, Ребус перешел дорогу и постучал костяшками пальцев по окну магазина. Он подождал, глядя налево и направо. Поблизости никого не было, не было проезжающих машин, ни одной головы в окнах над уровнем улицы. Он постучал еще раз, затем заметил темно-зеленый фургон. Он был припаркован у обочины, в пятидесяти футах дальше. Ребус направился к нему. Кто бы ни был его владельцем изначально, его имя было закрашено, очертания букв едва различимы под краской. Внутри никого не было. Окна сзади были закрашены. Ребус вспомнил фургон наблюдения в Ноксленде, в котором устроился Шуг Дэвидсон. Он снова оглядел улицу, затем ударил кулаком по задним дверям фургона, приложив лицо к одному из окон, прежде чем уйти. Он не оглянулся, но остановился, словно для того, чтобы рассмотреть небольшие объявления в окне газетного киоска.

«Ты пытаешься поставить под угрозу нашу операцию?» — спросил Феликс Стори. Ребус повернулся. Стори стоял, засунув руки в карманы. На нем были зеленые боевые брюки и оливковая футболка.

«Хорошая маскировка», — прокомментировал Ребус. «Ты, должно быть, проницателен».

'Что ты имеешь в виду?'

«Работаю в воскресную смену — Nook открывается только в два».

«Это не значит, что там никого нет».

«Нет, но засовы на двери дают довольно большую подсказку…»

Стори вытащил руки из карманов и скрестил их на груди. «Чего ты хочешь?»

«На самом деле я прошу об одолжении».

«А вы не могли просто оставить сообщение в моем отеле?»

Ребус пожал плечами. «Не мой стиль, Феликс». Он снова осмотрел одежду иммиграционного офицера. «Так кем ты должен быть? Городским партизаном или кем-то в этом роде?»

«Клубник на отдыхе», — признался Стори.

Ребус фыркнул. «И все же… фургон — неплохая идея. Осмелюсь сказать, что в магазине слишком рискованно днем — люди могут заметить кого-то, сидящего на стремянке». Ребус посмотрел налево и направо. «Жаль, что улица такая тихая: ты торчишь, как больной палец».

Стори только сердито посмотрел на него. «А ты колотишь по дверям фургона… это ведь должно было выглядеть естественно, да?»

Ребус снова пожал плечами. «Это привлекло твое внимание».

«Так и было. Так что идите и попросите об одолжении».

«Давайте сделаем это за кофе». Ребус махнул головой. «Есть одно место, в двух минутах ходьбы». Стори задумался на мгновение, посмотрев в сторону фургона. «Я предполагаю, что у тебя есть кто-то, кто тебя прикрывает», сказал Ребус.

«Мне просто нужно им сказать…»

«Тогда вперед».

Стори указал на улицу. «Иди вперед, я тебя догоню».

Ребус кивнул. Он повернулся и начал уходить, но обернулся и увидел, что Стори смотрит ему через плечо, пока он идет к фургону.

«Что вы хотите, чтобы я заказал?» — крикнул Ребус.

«Американо», — крикнул иммиграционный офицер. Затем, когда Ребус повернулся в другую сторону, он быстро открыл двери фургона и запрыгнул внутрь, закрыв их за собой.

«Он хочет получить одолжение», — сказал он человеку внутри.

«Интересно, что это такое».

«Я пойду с ним, чтобы выяснить. Тебе здесь будет хорошо?»

«Скучно до слез, но я как-нибудь справлюсь».

«Я буду максимум через десять минут…» Стори замолчал, когда дверь рывком распахнулась снаружи. Показалась голова Ребуса.

«Привет, Фил», — сказал он с улыбкой. «Хочешь, мы тебе что-нибудь принесем?»

Ребус почувствовал себя лучше, узнав об этом. С тех пор, как его засекли, когда он входил в Nook, он задавался вопросом, кто был источником Стори. Должен был быть кто-то, кто знал его; знал и Шивон тоже.

«Итак, Филлида Хоуз работает с вами», — сказал он, когда двое мужчин сели за столик со своими кофе. Кафе было на углу Лотиан-роуд. Они получили столик только потому, что пара уходила, когда они пришли. Люди были погружены в чтение: газеты и книги. Женщина кормила маленького ребенка, потягивая из своей кружки. Стори был занят тем, что открывал купленный им сэндвич.

«Это не твое дело», — прорычал он, стараясь говорить тихо, чтобы его не услышали. Ребус пытался определить фоновую музыку: в стиле шестидесятых, в стиле Калифорнии. Он очень сомневался, что она была оригинальной; полно групп, пытающихся звучать как в прошлом.

«Не мое дело», — согласился Ребус.

Стори отхлебнул из кружки, морщась от почти расплавленной температуры. Он откусил кусочек охлажденного сэндвича, чтобы смягчить шок.

«Есть ли какой-нибудь прогресс?» — спрашивал Ребус.

«Некоторые», — сказал Стори с набитым салатом ртом.

«Но ты ничем не хотел бы поделиться?» Ребус подул на поверхность своей кружки: он уже бывал здесь раньше и знал, что содержимое будет перегретым.

'Что вы думаете?'

«Я думаю, что вся эта ваша операция должна стоить целое состояние. Если бы я тратил такие деньги на наблюдение, я бы потел от результата».

«Разве я выгляжу так, будто вспотел?»

«Вот что меня интересует. Кто-то где-то либо отчаянно нуждается в осуждении, либо пугающе уверен в том, что его получат». Стори был готов к ответу, но Ребус поднял руку. «Я знаю, я знаю... это не мое дело».

«И так будет всегда».

«Честь скаута». Ребус поднял три пальца в шутливом приветствии. «Что приносит мне благосклонность…»

«Одолжение, в котором я не намерен помогать».

«Даже в духе трансграничного сотрудничества?»

Стори делал вид, что его интересует только сэндвич, остатки которого он стряхивал со своих брюк.

«Кстати, тебе подходят эти бои», — польстил ему Ребус.

Наконец, это вызвало тень улыбки.

«Попросите об одолжении», — сказал сотрудник иммиграционной службы.

«Убийство, над которым я работаю… в Ноксленде».

«И что из этого?»

«Похоже, у него была девушка, и мне сказали, что она из Сенегала».

'Так?'

«Поэтому я хотел бы ее найти».

«У тебя есть имя?»

Ребус покачал головой. «Я даже не знаю, находится ли она здесь на законных основаниях». Он помолчал. «Вот тут-то я и подумал, что ты можешь помочь».

«Как помочь?»

«Иммиграционная служба должна знать, сколько сенегальцев находится в Великобритании. Если они находятся здесь легально, вы будете знать, сколько из них живет в Шотландии…»

«Я думаю, инспектор, вы принимаете нас за фашистское государство».

«Вы хотите сказать, что не ведете записей?»

«О, записи есть, но только о зарегистрированных мигрантах. Они не покажут нелегала или даже беженца».

«Дело в том, что если она здесь нелегально, она, вероятно, попытается найти других людей из своей родной страны. Они, скорее всего, помогут ей, и это те, о ком у вас есть записи».

«Да, я это понимаю, но все равно…»

«У тебя есть дела поважнее, чем занять время?»

Стори осторожно отпил глоток напитка, смахнул пену с верхней губы тыльной стороной ладони. «Я даже не уверен, что такая информация существует, во всяком случае, не в той форме, которую вы сочли бы полезной».

«Сейчас я бы согласился на что угодно».

«Вы думаете, эта девушка замешана в убийстве?»

«Я думаю, она напугана».

«Потому что она что-то знает?»

«Я не узнаю этого, пока не спрошу ее».

Иммиграционный служащий затих, рисуя молочные круги на столешнице донышком своей кружки. Ребус выжидал, наблюдая за миром за окном. Люди направлялись на Принсес-стрит; возможно, с намерением сделать покупки. Теперь у стойки выстроилась очередь, люди оглядывались в поисках столика, за которым можно было бы посидеть. Между Ребусом и Стори стоял свободный стул, на который, как он надеялся, никто не попросит: отказ часто мог оскорбить…

«Я могу разрешить первоначальный поиск в базе данных», — наконец сказал Стори.

«Это было бы здорово».

«Я ничего не обещаю, заметьте».

Ребус кивнул в знак понимания.

«Вы пробовали студентов?» — добавил Стори.

«Студенты?»

«Иностранные студенты. В городе могут быть некоторые из Сенегала».

«Это мысль», — сказал Ребус.

«Рад быть полезным». Двое мужчин сидели молча, пока их напитки не были допиты. После этого Ребус сказал, что вернется к фургону со Стори. Он спросил, как Стюарт Буллен впервые появился на радаре иммиграционной службы.

«Я думал, я уже тебе рассказал».

«Моя память уже не та, что прежде», — извинился Ребус.

«Это была наводка — анонимная. Так это часто начинается: они хотят оставаться анонимными, пока мы не получим результат. После этого они хотят заплатить».

«И что же стало причиной?»

«Просто Буллен грязный. Контрабанда людей».

«И вы запустили все это дело, основываясь на доказательствах одного телефонного звонка?»

«Этот же осведомитель уже попадался мне на глаза — груз нелегалов прибывал в Дувр в кузове грузовика».

«Я думал, что сейчас в портах полно всяких высокотехнологичных штук».

Стори кивнул. «Мы делаем это. Датчики, которые могут улавливать тепло тела… электронные собаки-ищейки…»

«То есть вы бы в любом случае забрали этих нелегалов?»

«Может быть, а может и нет». Стори остановился и повернулся к Ребусу. «На что именно вы намекаете, инспектор?»

«Ничего. На что, по-вашему, я намекаю?»

«Ничего», — повторил Стори. Но его глаза выдали ложь его словам.

В тот вечер Ребус сидел у окна с телефоном в руке, говоря себе, что у Каро еще есть время позвонить. Он просмотрел свою коллекцию пластинок, вытаскивая альбомы, которые не слушал годами: Montrose, Blue Oyster Cult, Rush, Alex Harvey… Ни один из них не продержался дольше пары треков, пока он не добрался до Goat's Head Soup . Это было рагу из звуков, идей, замешанных в котелке, только половина ингредиентов улучшала вкус. Тем не менее, это было лучше, более меланхолично — чем он помнил. Йен Стюарт сыграл на паре треков. Бедный Стю, который вырос недалеко от Ребуса в Файфе и был полноправным участником Stones, пока менеджер не решил, что у него не тот имидж, и группа держала его при себе для сессий и гастролей.

Стю держался, хотя его лицо не вписывалось в общую картину.

Ребусу можно посочувствовать.

OceanofPDF.com


День восьмой


Понедельник

OceanofPDF.com


22

Понедельник утром, библиотека Банехолла. Стаканы с растворимым кофе, сахарные пончики из пекарни. Лес Янг был одет в серый костюм на трех пуговицах, белую рубашку, темно-синий галстук. В воздухе витал слабый запах крема для обуви. Его команда сидела за столами и на столах, некоторые чесали мутные лица; другие сосал горький кофе, как будто это был эликсир. На стенах висели плакаты с рекламой детских авторов: Майкл Морпурго; Франческа Саймон; Эойн Колфер. На другом плакате был изображен герой мультфильма по имени Капитан Подштанник, и по какой-то причине это стало прозвищем Янга, Шивон подслушала разговор на эту тему. Она не думала, что он будет польщен.

Каким-то образом, избежав разумных брюк, Сиобхан надела юбку и колготки — редкий для нее наряд. Юбка доходила ей до колен, но она продолжала ее дергать в надежде, что она может волшебным образом превратиться во что-то на несколько дюймов длиннее. Она понятия не имела, были ли ее ноги «хорошими» или «плохими» — ей просто не нравилась мысль о том, что люди их изучают, может быть, даже судят по ним. Более того, она знала, что до конца дня колготки умудрятся сами собой подняться. В качестве меры предосторожности она засунула в сумку вторую пару.

Стирка не стала частью ее выходных. В субботу она поехала в Данди, провела день с Лиз Хетерингтон, они вдвоем обменивались рабочими историями, сидя в винном баре, затем отправились в ресторан, в кино и в пару клубов, Шивон спала на диване Лиз, а затем снова поехала домой днем, все еще сонная.

Она уже пила третью чашку кофе.

Одной из причин, по которой она отправилась в Данди, было желание сбежать из Эдинбурга и от возможности столкнуться с Ребусом или загнать его в угол. Она не была так пьяна в пятницу вечером; не жалела о своей позиции или о последовавшей перепалке. Это была политика бара, вот и все. Но даже так она сомневалась, что Ребус забыл, и она знала, на чьей он стороне. Она также осознавала, что Уайтмайр был менее чем в двух милях отсюда, и что Каро Куинн, вероятно, вернулась на караул там, борясь за то, чтобы стать совестью этого места.

В воскресенье вечером она двинулась в центр города, поднялась по Кокберн-стрит, прошла через Флешмаркет-клоуз. На Хай-стрит группа туристов сгрудилась вокруг своего гида, Шивон узнала ее по волосам и голосу — Джудит Леннокс. «… во времена Нокса, конечно, правила были намного строже. Вы могли быть наказаны за ощипывание курицы в шаббат. Никаких танцев, никакого театра или азартных игр. Прелюбодеяние влекло за собой смертный приговор, в то время как менее тяжкие преступления могли караться такими, как бранки. Это был шлем с замком, который вставлял металлический прут в рот лжецам и богохульникам… В конце экскурсии у вас будет возможность насладиться напитком в «Уорлоке», традиционной гостинице, отмечающей ужасную кончину майора Вейра…»

Шивон задавалась вопросом, платят ли Леннокс за ее поддержку.

«… и в заключение», — говорил Лес Янг, — «тупая травма — вот что мы имеем в виду. Пара хороших ударов, перелом черепа и кровотечение в черепной коробке. Смерть почти наверняка наступит мгновенно…» Он зачитывал записи вскрытия. «И, по словам патологоанатома, круглые вмятины указывают на то, что использовалось что-то вроде обычного молотка… что-то вроде того, что можно найти в хозяйственных магазинах, диаметром двести девять десятых сантиметра».

«А какова сила удара, сэр?» — спросил один из членов команды.

Янг криво улыбнулся. «Заметки немного скромные, но, читая между строк, я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что имеем дело с нападавшим-мужчиной… и, скорее всего, правшой, чем левшой. Рисунок вмятин создает впечатление, что жертву ударили сзади». Янг подошел к тому месту, где разделительная перегородка превратилась в импровизированную доску объявлений, на которой были прикреплены фотографии с места преступления. «Сегодня мы получим крупные планы вскрытия». Он показывал на фотографию из спальни Крукшенка, на которой была залитая кровью голова. «Больше всего пострадала задняя часть черепа… это трудно сделать, если стоишь перед человеком, на которого нападаешь».

«Это точно произошло в спальне?» — спросил кто-то другой. «Его потом не трогали?»

«Он умер там, где упал, насколько мы можем судить». Янг оглядел комнату. «Еще вопросы?» Их не было. «Тогда…» Он повернулся к списку дневной нагрузки и начал распределять задания. Похоже, основное внимание уделялось коллекции порно Крукшенка, ее происхождению и тому, кто мог быть к ней причастен. Офицеров отправляли в Барлинни, чтобы они расспросили надзирателей о друзьях, с которыми Крукшенк подружился, отбывая наказание. Шивон знала, что сексуальные преступники содержатся в отдельном крыле от других заключенных. Это предотвращало ежедневные нападения на них, но также означало, что они, как правило, завязывали дружеские отношения друг с другом, что только ухудшало ситуацию после освобождения: одинокий преступник мог быть представлен целой сети единомышленников, замыкая круг, который приводил к дальнейшим правонарушениям и будущим стычкам с законом.

«Шивон?» Она сосредоточила взгляд на Янге, понимая, что он обращался к ней.

«Да?» Она опустила взгляд, увидела, что ее чашка снова пуста, и ей захотелось еще раз наполнить ее.

«Удалось ли вам взять интервью у парня Ишбель Жардин?»

«Ты имеешь в виду ее бывшего?» Шивон прочистила горло. «Нет, пока нет».

«Вы не думали, что он может что-то знать?»

«Они разошлись полюбовно».

«Да, но все равно…»

Сиобхан почувствовала, как краснеет ее лицо. Да, она была слишком занята чем-то другим, сосредоточив свои усилия на Донни Крукшенке.

«Он был в моем списке», — только и смогла она сказать.

«Ну, хочешь увидеть его сейчас?» Янг взглянул на часы. «Я должен поговорить с ним, как только мы закончим здесь». Сиобхан кивнула в знак согласия. Она чувствовала на себе взгляды, знала, что в комнате тоже были какие-то плохо скрываемые ухмылки. В коллективном сознании команды она и Янг уже были связаны, инспектор был очарован этим нарушителем.

У Капитана Подштанника теперь появился помощник.

«Его зовут Рой Бринкли», — сказал ей Янг. «Все, что я знаю, это то, что он встречался с Ишбель семь или восемь месяцев, а затем пару месяцев назад они расстались». Они были одни в комнате для убийств, остальные отправились выполнять свои задания.

«Вы считаете его подозреваемым?»

«Там есть связь, о которой нам нужно его спросить. Круикшанк отбывает срок за нападение на Трейси Джардин… Трейси побеждает себя, а ее сестра делает раннер…» Янг пожал плечами, скрестив руки.

«Но он был парнем Ишбель, а не Трейси… конечно, если кто-то и собирался напасть на Крукшенка, то это был бы скорее один из парней Трейси, чем один из парней Ишбель…» Шивон замолчала, устремив взгляд на Янга. «Но ведь Рой Бринкли не подозреваемый, не так ли? Вам интересно, что он знает об исчезновении Ишбель… Вы думаете, это сделала она !»

«Я не помню, чтобы я это говорил».

«Но это то, о чем ты думаешь. Разве я не слышал, как ты только что сказал, что удары наносил мужчина?»

«И вы еще не раз услышите, как я это говорю».

Сиобхан медленно кивнула. «Потому что ты не хочешь, чтобы она знала. Ты боишься, что она станет еще более невидимой». Сиобхан помолчала. «Ты думаешь, она близко, не так ли?»

«У меня нет доказательств».

«Ты этим все выходные занимался — размышлял об этом?»

«На самом деле, это пришло ко мне в пятницу вечером». Он развел руки и направился к двери, Шивон последовала за ним.

«Пока ты играл в бридж?»

Янг кивнул. «Это несправедливо по отношению к моему партнеру — мы едва ли выиграли партию».

Они уже вышли из комнаты, где было совершено убийство, и находились в главной библиотеке. Шивон напомнила ему, что он не запер дверь.

«В этом нет необходимости», — сказал он, слегка улыбнувшись.

«Я думал, мы поговорим с Роем Бринкли».

Янг просто кивнул, направляясь к стойке регистрации, где библиотекарь-мужчина прогонял через сканер первую партию утренних возвратов. Сиобхан сделала еще несколько шагов, прежде чем поняла, что Янг остановился. Он стоял прямо перед библиотекарем.

«Рой Бринкли?» — спросил он. Молодой человек поднял глаза.

'Это верно.'

«Есть ли шанс, что мы могли бы поговорить?» Янг указал на комнату, где произошло убийство.

«Почему? Что не так?»

«Не о чем беспокоиться, Рой. Нам просто нужна небольшая предыстория…»

Когда Бринкли вышел из-за стола, Шивон подошла к Лесу Янгу и ткнула его пальцем в бок.

«Извините», — извинился Янг перед библиотекарем, — «мы больше не можем это сделать».

Он отодвинул стул для Бринкли. Это дало прямой обзор на фотографии с места убийства. Сиобхан знала, что он лжет; знала, что интервью проводится здесь из-за этих самых фотографий. Как бы он ни старался их игнорировать, взгляд молодого человека все равно был обращен к ним. Выражение ужаса на его лице было бы достаточной защитой в глазах большинства присяжных.

Рою Бринкли было около двадцати. Он носил джинсовую рубашку с открытым воротом, его волнистая копна каштановых волос достигала воротника. На запястьях были тонкие браслеты из нитей, но часов не было. Шивон назвала бы его скорее симпатичным, чем красивым. Он мог бы сойти за семнадцатилетнего или восемнадцатилетнего. Она видела влечение к Ишбель, но задавалась вопросом, как он справлялся с ее шумными подружками-девушками…

«Вы его знали?» — спрашивал Янг. Ни один из детективов не сидел. Янг прислонился к столу, скрестив руки и скрестив ноги в лодыжках. Шивон стояла на расстоянии слева от Бринкли, так, чтобы он мог видеть ее краем глаза.

«Не столько знал его, сколько знал о нем».

«Вы двое в одной школе?»

«Но это были разные годы. Он никогда не был настоящим хулиганом… скорее, классным шутником. У меня сложилось впечатление, что он так и не нашел способа вписаться».

На мгновение Шивон вспомнила Альфа Макатира, игравшего шута у Алексис Кейтер.

«Но это маленький город, Рой», — протестовал Янг. «Ты должен был знать его, чтобы хотя бы поговорить с ним?»

«Если бы мы случайно встретились, я думаю, мы бы поздоровались».

«Может быть, ты всегда сидел, уткнувшись в книгу, а?»

«Мне нравятся книги…»

«А что насчет тебя и Ишбель Жардин? С чего все началось?»

«Впервые мы встретились в клубе…»

«Вы не знали ее в школе?»

Бринкли пожала плечами. «Она была на три года младше меня».

«Итак, вы познакомились в этом клубе и начали встречаться?»

«Не сразу… у нас было несколько танцев, но потом я танцевал и с ее подругами».

«А кто были ее товарищи, Рой?» — спросила Сиобхан. Бринкли перевел взгляд с Янга на Сиобхан и обратно.

«Я думал, это о Донни Крукшенке?»

Янг сделал уклончивый жест. «История вопроса, Рой», — вот и все, что он сказал.

Бринкли повернулась к Шивон. «Их было двое — Джанет и Сьюзи».

«Джанет из Уайтмайра, Сьюзи из Салона?» — уточнила Сиобхан. Молодой человек просто кивнул. «А какой это был клуб?»

«Где-то в Фолкерке... Думаю, его закрыли...» Он сосредоточенно наморщил лоб.

«Альбатрос?» — предположила Шивон.

«Это он, да», — Бринкли с энтузиазмом кивнул.

«Ты знаешь это?» — спросил Лес Янг у Шивон.

«Это всплыло в связи с недавним случаем», — сказала она.

'Ой?'

«Потом», — предостерегающе сказала она, кивнув в сторону Бринкли, давая Янг понять, что сейчас не время. Он дернул головой в знак согласия.

«Ишбель и ее друзья были довольно близки, не так ли, Рой?» — спросила Шивон.

'Конечно.'

«Так почему же она убежала, не сказав им ни слова?»

Он пожал плечами. «А вы спрашивали их об этом?»

«Я спрашиваю тебя».

«У меня нет ответа».

«Ну, а как насчет этого: почему вы расстались?»

«Полагаю, мы просто разошлись».

«Но ведь должна быть причина», — добавил Лес Янг, делая шаг к Бринкли. «Я имею в виду, она бросила тебя или все было наоборот?»

«Это было скорее взаимно».

«Вот почему вы остались друзьями?» — предположила Шивон. «И какова была твоя первая мысль, когда ты услышал, что она сбежала?»

Он повернулся на стуле, заставив его скрипеть. «Ее мама и папа пришли ко мне домой, хотели узнать, видел ли я ее. Честно говоря…»

'Да?'

«Я думала, что это может быть их вина. Они так и не оправились после самоубийства Трейси. Все время говорили о ней, рассказывали истории из прошлого».

«А Ишбель? Ты хочешь сказать, что она это пережила ?»

«Кажется, да».

«Так почему же она покрасила волосы и сделала укладку, чтобы больше походить на Трейси?»

«Послушайте, я не говорю, что они плохие люди...» Он сжал руки.

«Кто? Джон и Элис?»

Он кивнул. «Просто у Ишбель возникла идея… идея, что они действительно хотели вернуть Трейси. Я имею в виду, Трейси, а не ее».

«И поэтому она пыталась выглядеть как Трейси?»

Он снова кивнул. «Я имею в виду, что это слишком много для того, чтобы взять на себя, не так ли? Может быть, поэтому она ушла...» Он безутешно опустил голову. Сиобхан посмотрела на Леса Янга, чьи губы задумчиво надулись. Молчание длилось большую часть минуты, пока его не нарушила Сиобхан.

«Ты знаешь, где находится Ишбель, Рой?»

'Нет.'

«Вы убили Донни Крукшенка?»

«Часть меня хотела бы этого».

«Как вы думаете, кто это сделал? Вам не приходила в голову мысль об отце Ишбель?»

Бринкли поднял голову. «Мне пришло в голову… да. Но только на мгновение».

Она кивнула, словно соглашаясь.

У Леса Янга возник свой вопрос: «Вы видели Крукшенка после его освобождения, Рой?»

«Я видел его».

«Чтобы поговорить?»

Он покачал головой. «Хотя видел его пару раз с парнем».

«Какой парень?»

«Наверное, это был его приятель».

«Но вы его не знали?»

'Нет.'

«Тогда, наверное, не местный».

«Возможно, это было… Я не знаю каждого человека в Бейнхолле. Как ты сам сказал, слишком часто я застреваю головой в книге».

«Можете ли вы описать этого человека?»

«Вы узнаете его, если увидите», — сказал Бринкли, и его рот растянулся в подобии улыбки.

«Как же так?»

«Татуировка по всей шее». Он коснулся своего горла, чтобы указать на область. «Паутина…»

Не желая, чтобы их услышал Рой Бринкли, они сели в машину Шивон.

«Татуировка в виде паутины», — прокомментировала она.

«Это уже не первый раз», — сообщил ей Лес Янг. «Один из посетителей Bane упомянул об этом. Бармен признался, что однажды обслуживал этого парня, и тот ему не понравился».

«Нет имени?»

Янг покачал головой. «Пока нет, но мы его получим».

«Кто-то, кого он встретил в тюрьме?»

Янг не ответил; у него был к ней вопрос. «Так что там насчет Альбатроса?»

«Только не говори мне, что ты тоже знаешь это место?»

«Когда я был подростком и жил в Ливингстоне, если ты не ходил на Лотиан-роуд ради развлечений, тебе могло повезти в «Альбатросе».

«Тогда у него была репутация?»

«Плохая звуковая система, разбавленное пиво и липкий танцпол».

«Но люди все равно пошли?»

«Некоторое время это была единственная игра в городе… иногда там было больше женщин, чем мужчин, — женщин достаточно взрослых, чтобы понимать, что происходит».

«Так это был бордель?»

Он пожал плечами. «У меня так и не было возможности узнать».

«Слишком занята игрой в бридж», — поддразнила она.

Он проигнорировал это. «Но мне интересно, что вы об этом знаете».

«Вы читали в газете об этих скелетах?»

Он улыбнулся. «Мне это было не нужно: по станции ходит много сплетен. Доктор Курт нечасто ошибается».

«Он не облажался. — Она помолчала. — А даже если и облажался, то меня они тоже обманули».

'Как же так?'

«Я накрыла ребенка своей курткой».

«Пластиковый ребенок?»

«Наполовину засыпанный землей и цементом…»

Он поднял руки, сдаваясь. «Я все еще не вижу связи».

«Это слабо», — согласилась она. «Человек, который управляет пабом, раньше владел «Альбатросом».

'Совпадение?'

«Я так полагаю».

«Но ты поговоришь с ним еще раз, на случай, если он знал Ишбель?»

«Может быть, и так».

Янг вздохнул. «Оставив нас с татуированным человеком и больше ни с чем».

«Это больше, чем было час назад».

«Полагаю, что так». Он уставился на парковку. «Почему в Банхолле нет приличного кафе?»

«Мы могли бы проехать по трассе М8 до Хартхилла».

«Почему? Что в Хартхилле?»

«Услуги на автомагистралях».

«Я ведь сказал «приличный», не так ли?»

«Просто предложение…» Шивон тоже решила посмотреть в лобовое стекло.

«Ну ладно», — в конце концов сдался Янг. «Ты ведешь машину, а выпивка за мой счет».

«Договорились», — сказала она, заводя машину.

OceanofPDF.com


23

Ребус вернулся на Джордж-сквер, стоя у кабинета доктора Мейбери. Он слышал голоса внутри, но это не помешало ему постучать.

'Входить!'

Он открыл дверь и заглянул внутрь. Это был учебник, восемь сонных лиц, расставленных вокруг стола. Он улыбнулся Мейбери. «Не возражаешь, если я поговорю с тобой минутку?»

Она позволила очкам соскользнуть с носа, чтобы они болтались на шнурке прямо над грудью. Встала, не говоря ни слова, сумела протиснуться через щели между стульями и стеной. Она закрыла за собой дверь и громко выдохнула.

«Мне очень жаль, что я снова вас беспокою», — начал извиняться Ребус.

«Нет, дело не в этом», — она ущипнула себя за переносицу.

«Немного сумасшедшая группа?»

«Я никогда не пойму, зачем мы проводим занятия так рано в понедельник». Она вытянула шею влево и вправо. «Извините, это не ваша проблема. Есть успехи в поисках женщины из Сенегала?»

«Ну, вот поэтому я здесь…»

'Да?'

«Наша последняя теория заключается в том, что она могла знать некоторых студентов».

Ребус помолчал. «На самом деле, она даже могла бы быть студенткой».

'Ой?'

«Ну, мне было интересно… как мне узнать наверняка? Я знаю, что это не твоя территория, но если бы ты мог указать мне правильное направление…»

Мейбери на мгновение задумался. «Лучшим вариантом будет ЗАГС».

«И где это?»

«Старый колледж».

«Напротив книжного магазина Thin's?»

Она улыбнулась. «Вы давно не покупали книги, инспектор? Thin's обанкротился; теперь им управляет Blackwell's».

«Но именно там находится Старый колледж?»

Она кивнула. «Извините за педантизм».

«Как ты думаешь, они будут со мной разговаривать?»

«Единственные люди, которых они там видят, — это студенты, потерявшие свои матричные карты. Для них вы будете каким-то экзотическим новым видом. Пройдите через площадь Бристо и пройдите по подземному переходу. Вы можете попасть в Старый колледж с улицы Вест-Колледж».

«Думаю, я это знал, но все равно спасибо».

«Знаешь, что я делаю? — казалось, поняла она. — Я болтаю, чтобы отсрочить неизбежное». Она взглянула на часы. — Осталось еще сорок минут… ».

Ребус сделал вид, что прислушивается у двери. «Похоже, они уже спали. Жаль их будить».

«Лингвистика никого не ждет, инспектор», — сказала Мейбери, выпрямляя спину. «Еще раз в бой». Она глубоко вздохнула и открыла дверь.

Исчез внутри.

Пока он шел, Ребус позвонил Уайтмайеру и попросил соединить его с Трейнором.

«Мне жаль, но мистер Трейнор недоступен».

«Это ты, Джанет?» На мгновение воцарилась тишина.

«Говорю», — сказала Джанет Эйлот.

«Джанет, это инспектор Ребус. Послушайте, мне жаль, что мои коллеги вас беспокоят. Если я могу чем-то помочь, просто дайте мне знать».

«Спасибо, инспектор».

«Так что с твоим боссом? Не говори мне, что он в стрессе».

«Он просто не хочет, чтобы его сегодня утром отвлекали».

«Хорошо, но можешь ли ты позвонить ему вместо меня? Передай ему, что я не приму ответа «нет».

Она не торопилась с ответом. «Очень хорошо», — наконец сказала она. Через несколько мгновений Трейнор взял трубку.

«Смотри, я по уши в делах…»

«Разве мы не все такие?» — посочувствовал Ребус. «Я просто хотел узнать, не проведешь ли ты эти проверки для меня».

«Какие чеки?»

«Курды и франкоговорящие африканцы, высланные из Уайтмайра».

Трейнор вздохнул. «Их нет».

«Ты уверен?»

«Положительно. Это все, чего вы хотели?»

«Пока», — сказал Ребус. Звонок был прерван до того, как замерло последнее слово. Ребус уставился на свой мобильный, решив, что не стоит докучать ему. В конце концов, он получил ответ.

Он просто не был уверен, что верит в это.

«Весьма необычно», — сказала женщина в регистратуре, и не в первый раз. Она провела Ребуса через двор к другим кабинетам в Старом колледже. Ребус, похоже, помнил, что когда-то это был медицинский факультет, место, куда грабители могил приносили свои товары, чтобы продать их пытливым хирургам. И разве не здесь препарировали серийного убийцу Уильяма Берка после его повешения? Он совершил ошибку, спросив своего проводника. Она уставилась на него поверх своих очков-полумесяцев. Если она и считала его экзотичным, то хорошо это скрывала.

«Я ничего об этом не знаю», — пропела она. Ее походка была быстрой, ноги держались вместе. Ребус прикинул, что она примерно того же возраста, что и он, но трудно было представить, что она когда-либо была моложе. «Весьма нерегулярно», — сказала она теперь, как будто сама себе, расширяя свой словарный запас.

«Любая помощь, которую вы можете оказать, будет оценена по достоинству». Это была та же линия, которую он использовал во время их первого разговора. Она внимательно выслушала, затем позвонила кому-то выше по административной лестнице. Согласие было дано, но с оговоркой — персональные данные являются конфиденциальным вопросом. Для передачи любой информации потребуется письменный запрос, обсуждение, веская причина.

Ребус согласился со всем этим, добавив, что это не будет иметь значения, если окажется, что в университете не зарегистрировано ни одного сенегальца.

В результате миссис Скримгур собиралась провести поиск в базе данных.

«Знаешь, ты могла бы подождать в офисе», — сказала она сейчас. Ребус просто кивнул, когда они свернули в открытый дверной проем. Молодая женщина работала за компьютером. «Мне нужно будет тебя подменить, Нэнси», — сказала миссис Скримгур, умудрившись заставить это прозвучать как предостережение, а не как просьба. Нэнси чуть не опрокинула стул, торопясь подчиниться. Миссис Скримгур кивнула в сторону другой стороны стола, подразумевая, что Ребус должен встать там, где он не сможет видеть экран. Он подчинился до определенной степени, наклонившись вперед так, что его локти уперлись в край стола, глаза оказались на одном уровне с глазами миссис Скримгур. Она нахмурилась, но Ребус просто улыбнулся.

«Что-нибудь?» — спросил он.

Она нажимала на клавиши. «Африка разделена на пять зон», — сообщила она ему.

«Сенегал находится на северо-западе».

Она пристально посмотрела на него. «Север или запад?»

«Одно или другое», — сказал он, пожав плечами. Она слегка шмыгнула носом и продолжила печатать, в конце концов остановившись, положив руку на мышь.

«Ну», — сказала она, — «у нас есть один студент из Сенегала... так что это всё».

«Но мне не разрешено знать имя и местонахождение?»

«Нельзя без процедур, которые мы обсудили».

«Что в конечном итоге отнимает еще больше времени».

«Соответствующие процедуры», — пропела она, — «как установлено законом , если вам нужно напоминание».

Ребус медленно кивнул. Его лицо приблизилось к ее лицу. Она откинулась на спинку сиденья.

«Ну что ж», — сказала она, — «я думаю, это все, что мы можем сделать сегодня».

«И вряд ли вы по рассеянности оставили бы экран включенным, когда бы ушли...?»

«Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, инспектор». Сказав это, она дважды щелкнула мышкой. Ребус знал, что информация исчезла, но это было нормально. Он увидел достаточно по отражению в ее линзах. Улыбающаяся фотография молодой женщины с темными вьющимися волосами. Он был почти уверен, что ее зовут Каваке, а адрес — общежитие университета на Далкейт-роуд.

«Вы очень помогли», — сказал он миссис Скримгур.

Она постаралась не выглядеть слишком разочарованной этой новостью.

Pollock Halls располагался у подножия Артурс-Сит, на краю парка Холируд. Раскинувшийся лабиринтообразный комплекс, в котором старая архитектура смешивалась с новой, фронтоны и башни с вороньими ступеньками и башенки с коробчатой современностью. Ребус остановил машину у ворот, выйдя, чтобы встретить охранника в форме.

«Привет, Джон», — сказал мужчина.

«Ты хорошо выглядишь, Энди», — сказал Ребус, пожимая протянутую руку.

Энди Эдмундс был полицейским констеблем с восемнадцати лет, то есть он мог выйти на полную пенсию, еще не дожив до своего пятидесятилетия. Работа охранника была неполной, способом заполнить некоторые часы в течение дня. Эти двое мужчин были полезны друг другу в прошлом: Энди снабжал Ребуса информацией о любых дилерах, пытающихся продать студентам Поллока; в результате Энди все еще чувствовал себя частью полиции.

«Что привело вас сюда?» — спросил он теперь.

«Небольшая услуга. У меня есть имя — может быть, ее имя или фамилия — и я знаю, что это ее последний адрес».

«Что она сделала?»

Ребус огляделся, словно хотел подчеркнуть важность того, что он собирался сказать. Эдмундс клюнул на приманку, сделал шаг вперед.

«Это убийство в Ноксленде», — пробормотал Ребус себе под нос. «Возможно, тут есть связь». Он приложил палец к губам, Эдмундс понимающе кивнул.

«То, что мне говорят, остается со мной, Джон, ты знаешь это».

«Я знаю, Энди. Так... есть ли способ ее выследить?»

«Мы», казалось, воодушевили Эдмундса. Он отступил в свой стеклянный ящик и сделал звонок, затем вернулся к Ребусу. «Мы поговорим с Морин», — сказал он. Затем он подмигнул. «Между нами двумя происходит что-то маленькое, но она замужем…» Теперь настала его очередь приложить палец к губам.

Ребус просто кивнул. Он поделился доверием с Эдмундсом, поэтому доверием пришлось обмениваться в ответ. Вместе они прошли около десяти ярдов до главного административного здания. Это было самое старое строение на участке, построенное в шотландском баронском стиле, интерьер доминировал над огромной деревянной лестницей, стены были обшиты еще большим количеством плит из темного дерева. Кабинет Морин находился на первом этаже, с богато украшенным зеленым мраморным камином и панельным потолком. Она была не совсем такой, как ожидал Ребус — маленькой и пухлой, почти мышкой. Трудно представить, чтобы она крутила незаконную связь с мужчиной в форме. Эдмундс уставился на Ребуса, словно ожидая какой-то оценки. Ребус приподнял бровь и слегка кивнул, что, казалось, удовлетворило бывшего копа.

Пожав руку Морин, Ребус произнес для нее имя по буквам. «Я могу поставить не ту букву», — предупредил он.

«Каваме Мана», — поправила его Морин. «Она здесь». На ее экране отображалась та же информация, что и у миссис Скримгур. «У нее есть комната в Фергюссон-холле… изучает психологию».

Ребус открыл свой блокнот. «Дата рождения?»

Морин постучала по экрану, и Ребус записал то, что там было напечатано. Каваме был студентом второго курса, ему было двадцать лет.

«Называет себя Кейт», — добавила Морин. «Комната двадцатый».

Ребус повернулся к Энди Эдмундсу, который уже кивал. «Я покажу тебе», — сказал он.

Узкий коридор кремового цвета оказался тише, чем ожидал Ребус.

«Никто не играет хип-хоп на полную катушку?» — спросил он. Эдмундс фыркнул.

«Джон, сейчас у всех есть наушники, они сразу отгораживают их от мира».

«Значит, даже если мы постучимся, она нас не услышит?»

«Пора узнать». Они остановились у двери с номером 210. На ней красовались наклейки с цветами и улыбающимися лицами, а также имя, которое Кейт выбрала маленькими серебряными звездочками. Ребус сжал кулак и трижды сильно ударил. Дверь по ту сторону коридора слегка приоткрылась, на них уставились мужские глаза. Дверь быстро закрылась, и Эдмундс устроил представление, принюхиваясь.

«Сто процентов травяной», — сказал он. Рот Ребуса дернулся.

Когда и со второй попытки ответа не последовало, он пнул другую дверь, заставив ее загреметь в раме. К тому времени, как она открылась, он уже вытащил свою карточку. Он потянулся вперед и сдернул крошечные наушники, выбив их. Студенту было около двадцати лет, он был одет в мешковатые зеленые комбинезоны и мятую серую футболку. Из только что открытого окна дул ветерок.

«Что случилось?» — лениво протянул мальчик.

«Ты, судя по всему, такой». Ребус подошел к окну и высунул голову. Тонкая струйка дыма поднималась из кустов прямо под ним. «Надеюсь, ее осталось не слишком много».

«Слишком много чего?» Голос был образованным, Home Countyes.

«Как бы вы это ни называли — затяжка, травка, дурацкая табакерка, травка… — Ребус улыбнулся. — Но последнее, что я хочу сделать, это спуститься вниз, забрать косяк, проверить слюну на сигаретной бумаге на наличие ДНК и вернуться сюда, чтобы арестовать вас».

«Вы разве не слышали? Трава декриминализирована».

Ребус покачал головой. «Понизили — разница есть. Но тебе разрешат позвонить родителям — это один из законов, с которым им еще предстоит повозиться». Он оглядел комнату: односпальная кровать, рядом с ней мятое одеяло на полу; полки с книгами; ноутбук на столе. Плакаты с рекламой драматических постановок.

«Тебе нравится театр?» — спросил Ребус.

«Я немного занимался актерством — участвовал в студенческих постановках».

Ребус кивнул. «Ты знаешь Кейт?»

«Да». Студент выключал машину, подключенную к наушникам. Сиобхан, как догадался Ребус, знает, что это такое. Все, что он мог сказать, это то, что она слишком мала, чтобы воспроизводить компакт-диски.

«Знаете, где мы можем ее найти?»

«Что она сделала?»

«Она ничего не сделала; нам просто нужно ее слово».

«Она здесь редко бывает... наверное, в библиотеке».

«Джон…» Это сказал Эдмундс, который держал дверь открытой, позволяя видеть коридор. Молодая темнокожая женщина с туго завитыми волосами, собранными в ленту, отпирала дверь, оглядываясь через плечо, с любопытством наблюдая за сценой в комнате соседа.

«Кейт?» — догадался Ребус.

«Да. В чем дело?» Ее акцент придавал каждому слогу одинаковое ударение.

«Я офицер полиции, Кейт». Ребус вышел в коридор. Эдмундс позволил двери захлопнуться за студентом, отпустив его. «Не возражаете, если мы поговорим?»

«Боже мой, это моя семья?» Ее и без того большие глаза стали еще шире. «С ними что-то случилось?» Сумка соскользнула с ее плеча на землю.

«Это не имеет никакого отношения к твоей семье», — заверил ее Ребус.

«А что тогда...? Я не понимаю».

Ребус полез в карман, достал кассету в маленькой прозрачной коробочке. Он погремел ею. «Есть кассетный плеер?» — спросил он.

Когда воспроизведение записи закончилось, она подняла на него глаза.

«Зачем ты заставляешь меня это слушать?» — спросила она дрожащим голосом.

Ребус стоял у шкафа, заложив руки за спину. Он попросил Энди Эдмундса подождать снаружи, что не понравилось охраннику. Отчасти Ребус не хотел, чтобы он услышал, что это было полицейское расследование, а Эдмундс больше не был полицейским, что бы он ни думал. Отчасти также — и это был аргумент, который Ребус использовал в лицо Эдмундсу — для них троих просто не было места. Ребус не хотел, чтобы Кейт стало еще менее комфортно. Кассетный радиоприемник стоял на ее столе. Ребус наклонился к нему, нажав «стоп», а затем «перемотка».

«Хотите послушать еще раз?»

«Я не понимаю, что именно вы хотите, чтобы я сделал».

«Мы думаем, что женщина на пленке из Сенегала».

«Из Сенегала?» Кейт поджала губы. «Полагаю, это возможно… Кто вам такое сказал?»

«Кто-то из лингвистического отдела». Ребус вытащил кассету. «В Эдинбурге много сенегальцев?»

«Я единственная, о ком я знаю». Кейт уставилась на кассету. «Что сделала эта женщина?»

Ребус демонстративно просматривал ее коллекцию компакт-дисков. Их была целая стойка, плюс еще несколько качающихся стопок на подоконнике. «Тебе нравится твоя музыка, Кейт».

«Мне нравится танцевать».

Ребус кивнул. «Я вижу это». На самом деле, он видел названия групп и исполнителей, совершенно ему незнакомых. Он выпрямился. «Вы больше никого не знаете из Сенегала?»

«Я знаю, что в Глазго есть такие... Что она сделала?»

«То, что вы услышали на записи — она сделала экстренный вызов. Кто-то из ее знакомых был убит, и теперь нам нужно поговорить с ней».

«Потому что ты думаешь, что это сделала она?»

«Вы здесь психолог. Что вы думаете?»

«Если бы она его убила, зачем бы ей тогда звонить в полицию?»

Ребус кивнул. «Это вполне то, что мы думаем. Тем не менее, у нее может быть информация». Ребус принял во внимание все, от множества украшений Кейт до новой пахнущей кожаной сумки. Он огляделся в поисках фотографий родителей, которые, как он предполагал, платили за все это. «Семья вернулась в Сенегал, Кейт?»

«Да, в Дакаре».

«Вот где заканчивается митинг, да?»

«Это верно».

«А твоя семья… ты поддерживаешь с ними связь?»

'Нет.'

«О? Так ты сам себя обеспечиваешь?» Она посмотрела на него.

«Извините… любопытство — это опасная работа. Как вам Шотландия?»

«Это гораздо холоднее, чем Сенегал».

«Я так и предполагаю».

«Я говорю не только о климате».

Ребус понимающе кивнул. «Значит, ты не можешь мне помочь, Кейт?»

«Мне очень жаль».

«Это не твоя вина». Он положил визитку на стол. «Но если незнакомец из дома вдруг пересечет твой путь…»

«Я обязательно тебе расскажу». Она поднялась с кровати, явно с нетерпением ожидая его по пути.

«Ну, спасибо еще раз». Ребус протянул ей руку. Когда она пожала ее, ее собственная рука была холодной и липкой. И когда дверь за ним закрылась, Ребус задумался о взгляде в ее глазах, взгляде, полном облегчения.

Эдмундс сидел на самой верхней ступеньке, обхватив колени руками. Ребус извинился, дав свое объяснение. Эдмундс ничего не сказал, пока они не вышли наружу, направляясь к барьеру и машине Ребуса. В конце концов, он повернулся к Ребусу.

«Это правда, насчет ДНК из сигаретной бумаги?»

«Откуда мне знать, Энди? Но он вселил страх Божий в эту маленькую тряпку, и это все, что имеет значение».

Порно отправилось в штаб-квартиру дивизии в Ливингстоне. В комнате для просмотра было еще три женщины-офицера, и Шивон увидела, что это делало просмотр неудобным для дюжины или около того мужчин. Единственный доступный телевизор имел восемнадцатидюймовый экран, что означало, что им приходилось толпиться вокруг него. Мужчины большую часть времени молчали или жевали ручки, сводя шутки к минимуму. Лес Янг проводил большую часть времени, расхаживая по полу позади них, скрестив руки на груди и глядя на свои ботинки, словно желая отмежеваться от всего этого предприятия.

Некоторые из фильмов были сделаны на коммерческой основе, куплены в Америке и на континенте. Один был на немецком, другой на японском, в последнем были школьная форма и девушки, которые выглядели не старше пятнадцати или шестнадцати лет.

«Детское порно», — прокомментировал один из офицеров. Он время от времени просил сделать стоп-кадр, используя цифровую камеру, чтобы сфотографировать нужное лицо.

Один из DVD был плохо снят и смонтирован. На нем была показана пригородная гостиная. Одна пара на зеленом кожаном диване, другая на ворсистом ковре. Другая женщина, с более темной кожей, присела топлес у электрического камина, казалось, мастурбируя, наблюдая. Камера была повсюду. В какой-то момент рука оператора попала в кадр, чтобы он мог сжать грудь одной женщины. Саундтрек, который до этого представлял собой серию бормотаний, хрюканий и хрипов, подхватил его вопрос.

«Все в порядке, большой человек?»

«Похоже на местный», — прокомментировал один из офицеров.

«Цифровая камера и какое-то компьютерное программное обеспечение», — добавил кто-то другой. «Сегодня любой может снять свой собственный порнофильм».

«К счастью, не все этого захотят», — уточнила женщина-офицер.

«Подожди секунду», — прервала его Шивон. «Вернись немного назад, ладно?»

Офицер с пультом в руках выполнил просьбу, заморозив кадр и проследив за ним момент за моментом.

«Это ты ищешь подсказок, Шивон?» — спросил один из мужчин, в ответ раздалось несколько смешков.

«Достаточно, Род», — крикнул Лес Янг.

Офицер рядом с Сиобхан наклонился к соседу. «Это именно то, что только что сказала женщина на ковре», — прошептал он.

Это вызвало еще один смешок, но мысли Шивон были сосредоточены на экране телевизора. «Замри там», — сказала она. «Что это на тыльной стороне руки оператора?»

«Родинка?» — предположил кто-то, наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть.

«Татуировка», — предложила одна из женщин. Сиобхан кивнула в знак согласия. Она соскользнула со стула, еще ближе приблизившись к экрану. «Я бы сказала, что если это что-то и есть, то это паук». Она посмотрела на Леса Янга.

«Татуировка паука», — тихо сказал он.

«Может быть, с паутиной на шее?»

«Значит, друг жертвы снимает порнофильмы».

«Нам нужно знать, кто он».

Лес Янг оглядел комнату. «Кто отвечает за поиск имен известных сообщников Крукшенка?»

Члены команды переглянулись и пожали плечами, пока одна из женщин не прочистила горло и не дала ответ.

«Констебль Макстон, сэр».

«А где он?»

«Я думаю, он сказал, что направляется обратно в Барлинни». Имея в виду, что он проверял заключенных, которые были близки к Крукшенку.

«Позвони ему и расскажи о татуировках», — приказал Янг. Офицер подошел к столу и взял трубку. Шивон тем временем разговаривала по мобильному. Она отошла от телевизора и встала рядом с занавешенным окном.

«Могу ли я поговорить с Роем Бринкли, пожалуйста?» Она поймала взгляд Янга, и он кивнул, поняв, что она делает. «Рой? Сержант Кларк здесь… Слушай, этот друг Донни Крукшенка, тот, что с паутиной… ты случайно не заметил у него других татуировок?» Она послушала, расплылась в улыбке. «На тыльной стороне ладони? Хорошо, спасибо за это. Я позволю тебе вернуться к своим книгам».

Она завершила звонок. «Татуировка паука на тыльной стороне ладони».

«Отличная работа, Шивон».

На это было несколько возмущенных взглядов. Шивон проигнорировала их. «Это не поможет нам дальше, пока мы не узнаем, кто он». Янг, казалось, согласился. Офицер, отвечавший за пульт, снова прокрутил фильм.

«Может быть, нам повезет», — сказал он. «Если этот парень такой практичный, как кажется, он может передать камеру кому-нибудь другому».

Они снова сели, чтобы посмотреть. Что-то беспокоило Сиобхан, но она не могла сказать, что именно. Затем камера переместилась с дивана на присевшую женщину, только она уже не приседала. Она поднялась на ноги. На заднем плане звучала какая-то музыка. Это был не саундтрек, а то, что действительно играло в гостиной, пока шла съемка. Женщина танцевала под эту музыку, казалось, потерявшись в ней, не обращая внимания на другие движения вокруг нее.

«Я видела ее раньше», — тихо сказала Сиобхан. Краем глаза она заметила, как один из команды закатил глаза в недоумении. И вот она снова: подручная Капитана Подштанника, разоблачающая их всех.

«Живите с этим» , — хотела она им сказать. Но вместо этого она повернулась к Янгу, который выглядел так, словно сам не мог в это поверить. «Мне кажется, я однажды видела, как она танцует».

'Где?'

Шивон посмотрела на команду, затем снова на Янга. «Место под названием Уголок».

«Бар для танцев на коленях?» — спросил один из мужчин, вызвав смех и тыча пальцами. «Это был олень», — попытался объяснить он.

«Так ты прошла прослушивание?» — спросил один из присутствующих у Шивон, вызвав еще больший смех.

«Вы ведете себя как школьники», — резко бросил Лес Янг. «Или взрослейте, или убирайтесь». Он указал большим пальцем на дверь. Затем обратился к Сиобхан: «Когда это было?»

«Несколько дней назад. В связи с Ишбель Жардин». Теперь она полностью сосредоточила внимание в комнате. «У нас была информация, что она могла там работать».

'И?'

Сиобхан покачала головой. «Никаких признаков ее присутствия. Но…», указывая на телевизор, «я почти уверена, что она была там, исполняя почти тот же танец, что и сейчас». На экране один из мужчин, голый, если не считать носков, приближался к танцовщице. Он прижал руки к ее плечам, пытаясь поставить ее на колени, но она вывернулась и продолжила танцевать, закрыв глаза. Мужчина посмотрел в камеру и пожал плечами. Теперь камера дернулась вниз, фокус размылся. Когда она снова появилась, в кадре появился кто-то новый.

Бритая голова, шрамы на лице более заметны в фильме, чем в реальной жизни.

Донни Крукшанк.

Он был полностью одет, на его лице сияла улыбка, в руке он держал банку пива.

«Джи — это камера», — сказал он, протягивая свободную руку.

«Знаете, как им пользоваться?»

«Уходи, Марк. Если ты можешь это сделать, я смогу».

«Ура, Донни», — сказал один из офицеров, записывая в свой блокнот имя «Марк».

Обсуждение продолжалось, камера в конечном итоге перешла из рук в руки. И вот Донни Круикшанк поднял камеру, чтобы запечатлеть своего друга. Рука поднялась слишком медленно, чтобы закрыть лицо от идентификации. Не нуждаясь в подсказках, офицер с пультом дистанционного управления отследил и заморозил кадр. Его коллега с цифровой камерой поднес ее к своему лицу.

На экране: огромная бритая голова, купол блестит от пота. Серьги в обоих ушах и в носу, надрез на одной из густых черных бровей, в протестующем рту отсутствует один центральный зуб.

И, конечно же, татуировка в виде паутины, покрывающая всю шею…

OceanofPDF.com


24

От Поллок Холлс до Гейфилд-сквер было недалеко. В офисе CID было только одно тело, и оно принадлежало Филлиде Хоуз, чье лицо начало краснеть, как только вошел Ребус.

«Вы в последнее время сдали каких-нибудь хороших коллег, детектив Хоус?»

«Послушай, Джон…»

Ребус рассмеялся. «Не беспокойся об этом, Фил. Ты сделала то, что считала нужным». Ребус оперся на край стола. «Когда Стори пришел ко мне, он сказал, что я говорю правду, потому что знал мою репутацию — полагаю, за это я должен поблагодарить тебя».

«И все же, я должна была тебя предупредить». Она звучала с облегчением, и Ребус понял, что она боялась этой встречи. «Я не собираюсь держать на тебя зла». Ребус встал и направился к чайнику. «Могу ли я сделать тебе один?»

«Пожалуйста… спасибо».

Ребус разлил кофе по двум оставшимся чистым кружкам. «Итак», — небрежно спросил он, — «кто познакомил тебя со Стори?»

«Это дошло до нас: штаб-квартира Феттеса — старшему инспектору Макре».

«И Макрей решил, что ты — та самая женщина, которая подойдет для этой работы?» Ребус кивнул, словно соглашаясь с выбором.

«Я не должен был никому рассказывать», — добавил Хоуз.

Ребус помахал ей ложкой. «Не помню… ты берешь молоко и сахар?»

Она попыталась тонко улыбнуться. «Дело не в том, что ты забыл».

«Что тогда?»

«Это первое предложение, которое вы сделали».

Ребус приподнял бровь. «Ты, наверное, прав. Все бывает в первый раз, да?»

Она поднялась со стула и прошла часть пути к нему. «Кстати, я просто пью молоко».

«Принято к сведению». Ребус обнюхивал содержимое полулитровой коробки. «Я бы сделал одну для молодого Колина, но, полагаю, он сейчас в Уэверли, высматривает путешествующих воришек».

«На самом деле, его вызвали». Хоуз кивнул в сторону окна. Ребус выглянул на парковку. Полицейские рассаживались по имеющимся патрульным машинам, по четыре-пять в каждой.

«Что происходит?» — спросил он.

«В Крамонде требуется подкрепление».

«Крамонд?» Глаза Ребуса расширились. Расположенный между полем для гольфа и рекой Алмонд, это был один из самых приятных районов города, с некоторыми из самых дорогих домов. «Крестьяне бунтуют?»

Хоуз присоединилась к нему у окна. «Что-то связанное с нелегальными иммигрантами», — сказала она. Ребус уставился на нее.

«Что именно?»

Она пожала плечами. Ребус взял ее за руку и повел обратно к столу, поднял телефонную трубку и передал ей. «Позвони своему другу Феликсу», — сказал он, и это прозвучало как приказ.

'Зачем?'

Ребус просто отмахнулся от вопроса и наблюдал, как она набирает цифры.

«Его мобильный?» — предположил он. Она кивнула, и он взял у нее трубку. Звонок был принят на седьмом звонке.

«Да?» — голос нетерпеливый.

«Феликс?» — спросил Ребус, глядя на Филлиду Хоуз. «Здесь Ребус».

«Сейчас я немного зажат». Он говорил так, словно находился в машине, либо вел ее, либо ее везли на большой скорости.

«Просто интересно, как продвигаются мои поиски?»

«Ваш поиск…?»

«Сенегалец, живущий в Шотландии. Не говори мне, что ты забыл?» Пытаясь казаться обиженным.

«У меня на уме были другие вещи, Джон. Я доберусь до этого в конце концов».

«Так что же тебя так занимает? Это ты едешь в Крамонд, Феликс?»

На линии повисла тишина, лицо Ребуса расплылось в улыбке.

«Хорошо», — медленно сказал Стори. «Насколько мне известно, я так и не удосужился дать вам этот номер… то есть, вы, вероятно, получили его от констебля Хоуза, что, в свою очередь, означает, что вы, вероятно, звоните с площади Гейфилда…»

«И наблюдая, как кавалерия выезжает, пока мы разговариваем. Так в чем же дело в Крамонде, Феликс?»

На линии снова повисла тишина, а затем прозвучали слова, которых Ребус ждал.

«Может быть, вам лучше пойти и узнать…»

Парковка находилась не в самом Крамонде, а немного дальше вдоль побережья. Люди останавливались там и шли по извилистой тропе через траву и крапиву к пляжу. Это было бесплодное, продуваемое ветром место, вероятно, никогда раньше не переполненное так, как сейчас. Там стояло около дюжины патрульных машин и четыре маркированных фургона, а также мощные седаны, которые предпочитают таможня и иммиграционная служба. Феликс Стори жестикулировал, отдавая приказы войскам.

«До берега всего около пятидесяти ярдов, но будьте осторожны — как только они нас увидят, они побегут. Спасение в том, что им некуда бежать , если только они не планируют плыть в Файф». На это были улыбки, но Стори поднял руку. «Я серьезно. Такое уже случалось. Вот почему береговая охрана в режиме ожидания». Затрещала рация. Он поднес ее к уху. «Продолжайте». Послушал то, что Ребусу показалось помехами. «Конец связи». Он снова опустил трубку. «Это две фланговые группы на позиции. Они начнут движение примерно через тридцать секунд, так что давайте двигаться».

Он двинулся дальше, стараясь пройти мимо Ребуса, который только что оставил попытки закурить.

«Еще одна наводка?» — предположил Ребус.

«Тот же источник». Стори продолжал идти, его люди — включая детектива Колина Тиббета — позади него. Ребус тоже пошел, прямо за плечом Стори.

«Так что же тогда происходит? Лодки вывозят нелегалов на берег?»

Стори взглянул на него. «Кукольный».

«Повтори?»

«Сбор моллюсков. Банды, стоящие за этим, используют иммигрантов и просителей убежища, платят им гроши. Два Land Rover там сзади…» Ребус повернул голову, увидел рассматриваемые автомобили, припаркованные в углу парковки. У обоих были небольшие прицепы, прикрепленные к их фаркопам. Пара человек в форме стояла на страже около каждого. «Вот как они их привозят. Они продают моллюсков ресторанам; некоторые из них, вероятно, отправляются за границу…» В этот момент они проехали знак, предупреждающий их, что любые ракообразные, найденные на берегу моря, скорее всего, заражены и непригодны для употребления в пищу человеком. Стори бросил на Ребуса еще один взгляд. «Рестораны не должны знать, что они покупают».

«Я больше никогда не буду смотреть на паэлью по-прежнему». Ребус собирался спросить о трейлерах, но услышал высокий рев небольших двигателей, и когда они поднялись на вершину холма, он увидел два квадроцикла, нагруженных раздутыми мешками, и разбросанные по всему берегу сгорбленные фигуры с лопатами, отражавшиеся в мерцании мокрого песка.

«Сейчас!» — крикнул Стори, переходя на бег. Остальные последовали за ним, как могли, вниз по склону, по его сухой, как порох, поверхности. Ребус отступил, чтобы посмотреть. Он увидел, как сборщики моллюсков подняли головы, увидели, как упали мешки и лопаты. Некоторые остались там, где стояли, другие начали бежать. Униформа приближалась с обеих сторон. Поскольку люди Стори спускались на них с дюн, единственным возможным путем к бегству был залив Ферт-оф-Форт. Один или двое пошли дальше, но, похоже, пришли в себя к тому времени, как ледяная вода начала замораживать ноги и талии.

Некоторые из захватчиков кричали и улюлюкали; другие потеряли равновесие и упали на четвереньки, забрызганные песком. Ребус наконец нашел достаточно укрытия, чтобы зажечь зажигалку. Он глубоко затянулся, удерживая дым, наслаждаясь зрелищем. Квадроциклы кружили, два водителя кричали друг на друга. Один из них проявил инициативу и направился вверх по склону, возможно, воображая, что если он доберется до парковки, то сможет сбежать. Но он ехал слишком быстро для груза, все еще привязанного к задней части мотоцикла. Передние шины машины взлетели вверх, мотоцикл перевернулся, сбросив водителя на землю, где на него набросились четыре человека в форме. Другой мотоциклист не видел причин следовать его примеру. Вместо этого он поднял руки, мотоцикл работал на холостом ходу, пока его зажигание не выключил сотрудник иммиграционной службы в костюме. Это напомнило Ребусу что-то... да, это было оно — конец фильма « Помощь » группы Beatles . Теперь им нужна была только Элеонора Брон.

Когда он шел по пляжу, он увидел, что некоторые из рабочих были молодыми женщинами. Некоторые рыдали. Все они выглядели как китайцы, включая двух мужчин на велосипедах. Один из людей Стори, казалось, знал соответствующий язык. Он приложил руки ко рту и отбарабанил инструкции. Казалось, ничто из того, что он говорил, не успокаивало женщин, которые причитали еще сильнее.

«Что они говорят?» — спросил его Ребус.

«Они не хотят, чтобы их отправляли домой».

Ребус огляделся. «Хуже уже быть не может, правда?»

Рот офицера дернулся. «Сорок килограммовых мешков… им платят, может, по три фунта за каждый, и они не могут пойти в трудовой трибунал, не так ли?»

«Я полагаю, что нет».

«Рабство — вот к чему все сводится… превращение людей в то, что можно покупать и продавать. На северо-востоке это потрошение рыбы. В других местах это сбор фруктов и овощей. У бригадиров есть запасы на любой возможный спрос». Он начал выкрикивать новые советы рабочим, большинство из которых выглядели измученными и были рады любому предлогу, чтобы сложить инструменты. Прибыли фланговые офицеры, подобрав несколько бродячих животных.

«Один звонок!» — кричал один из велосипедистов. «Сделай один звонок!»

«Когда мы прибудем в участок, — поправил его офицер. — Если мы будем великодушны».

Стори остановился перед всадником. «Кому ты хочешь позвонить? У тебя есть мобильный?» Всадник попытался сунуть руки в карман брюк, ему мешали наручники. Стори достал для него телефон, поднес к лицу. «Дай мне номер, я наберу его для тебя».

Мужчина уставился на него, затем ухмыльнулся и покачал головой, давая Стори понять, что он на это не купится.

«Ты хочешь остаться в этой стране? — настаивал Стори. — Тебе лучше начать сотрудничать».

«Я легален… разрешение на работу и все такое».

«Молодец… Мы обязательно проверим, не подделка ли это и не просрочен ли срок годности».

Ухмылка растаяла, словно песчаный замок, разрушенный набегающим приливом.

«Я всегда открыт для переговоров», — сообщил Стори мужчине. «Как только захочешь поговорить, дай мне знать». Он кивнул, чтобы заключенного повели наверх вместе с остальными. Затем он заметил Ребуса, стоящего рядом с ним. «Вот черт, — сказал он, — если его документы в порядке, ему не нужно ничего нам рассказывать. Сбор моллюсков не является незаконным».

«А что с ними?» — Ребус указал в сторону отставших. Это были самые старые из рабочих, которые, казалось, двигались с постоянной сутулостью.

«Если они нелегалы, их запрут, пока мы не отправим их домой». Стори выпрямился, засунув руки в карманы своего длинного до колен пальто из верблюжьей шерсти. «Еще больше таких, как они, чтобы занять их место».

Ребус увидел, что иммиграционный офицер смотрит на непрекращающуюся серую зыбь. «Канут и прилив?» — предложил он в качестве сравнения.

Стори достал огромный белый носовой платок и шумно высморкался, затем начал подниматься на дюну, оставив Ребуса докуривать сигарету.

К тому времени, как он добрался до парковки, фургоны уже тронулись. Однако на снимке появилась новая фигура в наручниках. Один из полицейских объяснял Стори, что произошло.

«Он ехал по дороге… увидел патрульные машины и сделал разворот в три приема. Нам удалось его остановить…»

«Я же говорил», рявкнул мужчина, «это не имеет к вам никакого отношения!» Он говорил по-ирландски. Несколько дней на его квадратном подбородке, нижняя челюсть воинственно выдвинута вперед. Его машину пригнали на парковку. Это была старая модель BMW 7-й серии, ее красная краска выцвела, пороги покрылись ржавчиной. Ребус уже видел ее раньше. Он обошел ее. На пассажирском сиденье лежал блокнот, сложенный и открытый на списке чего-то похожего на китайские имена. Стори поймал взгляд Ребуса и кивнул: он уже знал об этом.

«Назовите имя, пожалуйста?» — спросил он водителя.

«Сначала давай предъявим удостоверение личности», — резко ответил мужчина. На нем была оливково-зеленая парка, возможно, то же самое пальто, которое было на нем, когда Ребус впервые увидел его на прошлой неделе. «Ты что, пялишься?» — спросил он Ребуса, оглядев его с ног до головы. Ребус просто улыбнулся и достал свой мобильный, чтобы позвонить.

«Шуг?» — спросил он, когда ему ответили. «Ребус здесь… Помнишь на демонстрации? Ты собирался придумать имя для того ирландца…» Ребус слушал, не сводя глаз с человека перед собой. «Питер Хилл?» Он кивнул сам себе. «Ну, угадай что: если я не ошибаюсь, он стоит прямо передо мной…»

Мужчина лишь нахмурился, не пытаясь отрицать этого.

Ребус предложил им отвезти Питера Хилла в полицейский участок Торфичена, где Шуг Дэвидсон уже ждал в комнате для убийств Стефа Юрги. Ребус представил Дэвидсона Феликсу Стори, и они пожали друг другу руки. Несколько детективов не могли не смотреть на него. Это был не первый раз, когда они видели чернокожего, но это был первый раз, когда они приветствовали его в этом конкретном уголке города.

Ребус ограничился тем, что выслушал рассказ Дэвидсона, который объяснил ему связь между Питером Хиллом и Нокслендом.

«У вас есть доказательства, что он торговал наркотиками?» — спросил Стори в конце.

«Недостаточно, чтобы осудить его… но мы посадили четверых его друзей».

«Значит, он был либо слишком мелкой рыбой, либо…»

«Слишком умен, чтобы попасться», — признал Дэвидсон, кивнув.

«А связь с военизированными формированиями?»

«Опять же, сложно определить, но наркотики должны были откуда-то поступать, и разведка в Северной Ирландии указала на этот конкретный источник. Террористам нужно добывать деньги любыми доступными им способами…»

«Даже выступая в роли главарей банд нелегальных иммигрантов?»

Дэвидсон пожал плечами. «Все когда-то случается в первый раз», — предположил он.

Стори задумчиво потер подбородок. «Эта машина, на которой он ездил…»

«BMW седьмой серии», — предложил Ребус.

Стори кивнул. «Это ведь были не ирландские номерные знаки, да? В Северной Ирландии они обычно состоят из трех букв и четырех цифр».

Ребус посмотрел на него. «Ты хорошо информирован».

«Я некоторое время работал на таможне. Когда проверяешь пассажирские паромы, узнаешь номерные знаки…»

«Не уверен, что понимаю, к чему ты клонишь», — вынужден был признать Шуг Дэвидсон. Стори повернулся к нему.

«Просто интересно, как он получил машину, вот и все. Если он не привез ее сюда с собой, то он либо купил ее здесь, либо…

«Или он принадлежит кому-то другому». Дэвидсон медленно кивнул.

«Маловероятно, что он работает в одиночку, ведь это не такая масштабная группа».

«Еще кое-что мы можем у него спросить», — сказал Дэвидсон. Стори улыбнулся и перевел взгляд на Ребуса, словно ища дальнейшего согласия. Но глаза Ребуса слегка сузились. Он все еще размышлял об этой машине…

Ирландец находился в комнате для допросов 2. Он не обратил внимания на троих мужчин, когда они вошли, сменив стоявшего на страже полицейского. Стори и Дэвидсон сели напротив него за стол, Ребус нашел участок стены, чтобы опереться на него. Снаружи доносился звук пневматического сверления от дорожных работ. Он прерывал любое обсуждение, попадая на кассеты, которые разворачивал Дэвидсон. Он вставил их в записывающее устройство и убедился, что таймер установлен правильно. Затем он сделал то же самое с парой пустых видеокассет. Камера находилась над дверью и была направлена прямо на стол. Если бы кто-то из подозреваемых захотел заявить о запугивании, записи опровергли бы обвинение.

Три офицера представились для записи, затем Дэвидсон попросил ирландца назвать свое полное имя. Казалось, он с удовольствием позволил тишине повиснуть, стряхивая нитки со своих брюк, а затем сцепил руки перед собой на краю стола.

Хилл продолжал смотреть на участок стены между Дэвидсоном и Стори. Наконец, он заговорил.

«Я бы выпил чашку чая. Молоко, три ложки сахара». У него не хватало нескольких зубов в глубине рта, из-за чего щеки выглядели впалыми, подчеркивая череп под землистой кожей. Волосы были коротко подстрижены и серебристо-серые, глаза бледно-голубые, шея тощая. Вероятно, не выше пяти футов девяти дюймов ростом и десяти стоунов весом.

В основном это отношение.

«В свое время», — тихо сказал Дэвидсон.

«И адвокат… телефонный звонок…»

«То же самое применимо. Тем временем…» Дэвидсон открыл папку из плотной бумаги и извлек большую черно-белую фотографию. «Это ты, не так ли?»

Только половина лица была видна, остальное скрыто капюшоном парки. Это было сделано в день демонстрации в Ноксленде, в день, когда Хауи Слоутер набросился на Мо Дирвана с камнем.

«Не думаю».

«Как насчет этого?» На этот раз фотографу удалось сделать снимок в анфас. «Снято несколько месяцев назад, тоже в Ноксленде».

«И вы хотите сказать, что...?»

«Я хочу сказать, что я очень долго ждал, чтобы получить от тебя что- то», — Дэвидсон улыбнулся и повернулся к Феликсу Стори.

«Мистер Хилл», — начал Стори, закидывая ногу на ногу, — «Я сотрудник иммиграционной службы. Мы проверим документы всех этих работников, чтобы узнать, сколько из них находятся здесь нелегально».

«Понятия не имею, о чем ты говоришь. Я катался по побережью — это ведь не противозаконно, правда?»

«Нет, но присяжные могут просто задаться вопросом о совпадении списка имен на пассажирском сиденье, если выяснится, что они совпадают с именами задержанных нами людей».

«Какой список?» Наконец, глаза Хилла встретились с глазами спрашивающего. «Если какой-то список и был найден, значит, его подбросили».

«Значит, мы не рассчитываем найти на нем ваши отпечатки пальцев?»

«И никто из рабочих не сможет вас опознать?» — добавил Дэвидсон, поворачивая нож.

«Это ведь не противозаконно, не так ли?»

«На самом деле, — признался Стори, — я думаю, что рабство могло выйти из законодательства несколько столетий назад».

«Вот почему они позволяют такому ниггеру, как ты, носить костюм?» — выплюнул ирландец.

Стори криво усмехнулся, словно удовлетворенный тем, что все так легко дошло до этого. «Я слышал, что ирландцев называют черными Европы — делает ли это нас братьями в душе?»

«Это значит, что ты можешь идти в жопу».

Стори откинул голову назад и рассмеялся из глубины своей груди. Дэвидсон снова закрыл папку — оставив две фотографии снаружи, лицом к Питеру Хиллу. Он постукивал пальцем по папке, как бы привлекая внимание Хилла к ее толщине, к огромному количеству информации внутри.

«И как долго ты занимаешься работорговлей?» — спросил Ребус ирландца.

«Я ничего не скажу, пока не выпью кружку чая». Хилл откинулся назад и скрестил руки. «И я хочу, чтобы это принес мой адвокат».

«Значит, у вас есть адвокат? Похоже, вы думали, что он вам понадобится».

Хилл перевел взгляд на Ребуса, но его вопрос был адресован через стол. «Как долго, по-вашему, вы сможете держать меня здесь?»

«Это зависит от обстоятельств», — сказал ему Дэвидсон. «Видите ли, эти ваши связи с военизированными формированиями…» Он все еще постукивал по файлу. «Благодаря законодательству о терроризме мы можем задержать вас немного дольше, чем вы думаете».

«Так что, теперь я террорист?» — усмехнулся Хилл.

«Ты всегда был террористом, Питер. Единственное, что изменилось, это то, как ты это финансируешь. В прошлом месяце ты был торговцем, сегодня ты работорговец…»

Раздался стук в дверь. Появилась голова констебля-детектива.

«У тебя есть?» — спросил Дэвидсон. Голова кивнула. «Тогда можешь зайти сюда и составить компанию подозреваемому». Дэвидсон начал подниматься на ноги, нараспев сообщая различным записывающим устройствам, что интервью приостановлено, и сверяясь с часами, чтобы узнать точное время. Устройства были выключены. Дэвидсон предложил DC свой стул и принял взамен клочок бумаги. Снаружи в коридоре, как только дверь была плотно закрыта, он развернул бумагу, уставился на нее, затем передал ее Стори, чей рот раскрылся в сияющей улыбке.

Наконец, бумага была передана Ребусу. В ней содержалось описание красного BMW вместе с его номерным знаком. Ниже, заглавными буквами, были указаны данные владельца.

Владельцем был Стюарт Буллен.

Стори выхватил записку у Ребуса и поцеловал ее. Затем он слегка пританцовывал.

Приподнятое настроение казалось заразительным. Дэвидсон тоже ухмылялся. Он похлопал Феликса Стори по спине. «Нечасто наблюдение приносит результат», — заметил он, глядя на Ребуса в ожидании его согласия.

Но это была не слежка, не мог не подумать Ребус. Это была еще одна таинственная наводка.

Это, а также интуиция самого Стори относительно владельца BMW.

Если бы интуиция действительно была всем, то…

OceanofPDF.com


25

Когда они прибыли в Nook, они встретили еще одну группу налетчиков — Сиобхан и Леса Янга. Офисы пустели в течение дня, и несколько человек в костюмах проходили мимо швейцаров. Ребус спрашивал Сиобхан, что она здесь делает, когда увидел, как один из швейцаров положил руку на микрофон своей радиогарнитуры. Мужчина отвернул лицо в сторону, но Ребус знал, что их засекли.

«Он говорит Буллену, что мы здесь!» — крикнул Ребус остальным. Они быстро двинулись вперед, проталкиваясь мимо бизнесменов в помещение. Музыка была громкой, место было более оживленным, чем в первый визит Ребуса. Танцоров тоже было больше: четверо из них на сцене. Шивон держалась позади, изучая лица, пока Ребус вел к офису Буллена. Дверь с кодовой панелью была заперта. Ребус огляделся, увидел бармена — вспомнил его имя: Барни Грант.

«Барни!» — закричал он. «Иди сюда!»

Барни поставил стакан, который наполнял, вышел из-за бара. Набрал номер. Ребус плечом толкнул дверь и тут же почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он находился в коротком коридоре, ведущем в кабинет Буллена, только теперь крышка люка была поднята, и именно через это отверстие он упал, неловко приземлившись на деревянные ступеньки, ведущие вниз, в темноту.

«Что это, черт возьми?» — закричал Стори.

«Что-то вроде туннеля», — предположил бармен.

«Куда это ведет?»

Он только покачал головой. Ребус с трудом спустился по ступенькам. Казалось, что он задел правую ногу от щиколотки до колена, а левую лодыжку он еще и подвернул для пущего эффекта. Он взглянул на лица над собой. «Выйди на улицу, посмотри, сможешь ли ты понять, куда это может привести».

«Это может быть где угодно», — пробормотал Дэвидсон.

Ребус всмотрелся в туннель. «Кажется, он ведет вниз, к Грассмаркету». Он закрыл глаза, пытаясь привыкнуть к темноте, и начал двигаться, держа руки у боковых стен, чтобы не упасть. Через несколько мгновений он снова открыл глаза, моргнув несколько раз. Он мог различить влажный земляной пол, изогнутые стены и наклонный потолок. Вероятно, созданные человеком, на протяжении столетий: Старый город был лабиринтом туннелей и катакомб, в основном неисследованных. Они укрывали жителей от вторжения, делали возможными тайные свидания и заговоры. Контрабандисты могли использовать их. В более поздние времена люди пытались выращивать в них все, от грибов до конопли. Некоторые из них были открыты как туристические достопримечательности, но большинство были такими: тесными, нелюбимыми и наполненными затхлым воздухом.

Туннель поворачивал влево. Ребус достал свой мобильный, но сигнала не было, и не было возможности сообщить об этом остальным. Он слышал движение впереди, но ничего не видел.

«Стюарт?» — крикнул он, и голос его разнесся эхом. «Это чертовски глупо, Стюарт!»

И продолжил движение, увидев слабое свечение вдалеке, тело, исчезающее в нем. Затем свечение исчезло. Это была другая дверь, на этот раз в боковой стене, и Буллен закрыл ее за ним. Ребус положил обе руки на правую стену, боясь, что пропустит отверстие. Его пальцы наткнулись на что-то твердое. Дверная ручка. Он повернулся и потянул, но дверь открылась в другую сторону. Попробовал еще раз, но что-то тяжелое было прижато к ней. Ребус позвал на помощь, толкнул плечом. Шум с другой стороны: кто-то пытался сдвинуть ящик с пути.

Затем дверь открылась, оставив пространство всего в пару футов. Ребус прополз внутрь. Дверь была на уровне пола. Когда он встал, он увидел, что для баррикады использовалась коробка с книгами. На него уставился пожилой мужчина.

«Он вышел из двери», — вот и все, что он сказал. Ребус кивнул и захромал в том направлении. Оказавшись снаружи, он точно знал, где находится: в Вест-Порте. Выходит из букинистического магазина не более чем в ста ярдах от «Нука». В руке у него был мобильный телефон. Он снова поймал сигнал. Взглянул на светофор на Леди-Лоусон-стрит, затем направо, вниз к Грассмаркету. Увидел то, на что надеялся.

Стюарта Буллена вели посередине дороги к нему. Феликс Стори позади него с правой рукой Буллена, вывернутой вверх. Одежда Буллена была порвана и грязна. Ребус посмотрел на свою собственную. Она выглядела не намного лучше. Он задрал штанину, обрадовавшись, что на ней не было крови, только царапины. Шуг Дэвидсон выбегал трусцой с улицы Леди Лоусон, лицо было красным от бега. Ребус согнулся в талии, руки на коленях. Хотел сигарету, но знал, что у него не хватит дыхания, чтобы выкурить ее. Снова выпрямился и оказался лицом к лицу с Булленом.

«Я набирал вес», — сказал он молодому человеку. «Честно».

Они отвели его обратно в Nook. Слухи разошлись, и в заведении не было ни одного клиента. Шивон опрашивала некоторых танцоров, которые сидели в ряд у бара, а Барни Грант наливал им прохладительные напитки.

Одинокий клиент вышел из-за VIP-занавеса, озадаченный внезапным отсутствием музыки и голосов. Он, казалось, подвел итог ситуации и затянул узел галстука, направляясь к выходу. Хромота Ребуса заставила его столкнуться плечом с мужчиной.

«Извините», — пробормотал мужчина.

«Моя вина, советник», — сказал Ребус, глядя ему вслед. Затем он подошел к Сиобхан и кивнул в знак приветствия Лесу Янгу. «Так в чем дело?»

Ответил Янг. «Нам нужно задать Стюарту Буллену несколько вопросов».

«О чем?» — Ребус все еще не сводил глаз с Шивон.

«В связи с убийством Дональда Крукшенка».

Теперь внимание Ребуса переключилось на Янга. «Что ж, как бы интригующе это ни звучало, вам придется подождать в очереди. Я думаю, вы обнаружите, что у нас есть первые шансы».

«Мы, будучи…?»

Ребус указал на Феликса Стори, который наконец-то — и неохотно — отпустил Буллена, теперь, когда его руки были закованы в наручники. «Этот человек из иммиграционной службы. Он держал Буллена под наблюдением в течение нескольких недель — контрабанда людей, белое рабство, как вы это называете».

«Нам понадобится доступ», — сказал Лес Янг.

«Тогда иди и отстаивай свою позицию». Ребус протянул руку в сторону Стори и Шуга Дэвидсона. Лес Янг бросил на него тяжелый взгляд и направился в том направлении. Сиобхан сердито посмотрела на Ребуса.

«Что?» — спросил он с невинным видом.

«Это я тебя бесю, помнишь? Не приставай к Лесу».

«Лес уже большой мальчик. Он может сам о себе позаботиться».

«Проблема в том, что в драке он будет играть честно… в отличие от некоторых».

«Жесткие слова, Шивон».

«Иногда их нужно услышать».

Ребус только пожал плечами. «Так что там насчет Буллена и Крукшанка?»

«Домашнее порно в доме жертвы. С участием как минимум одной танцовщицы из этого места».

«И это всё?»

«Нам просто нужно поговорить с ним».

«Я готов поспорить, что среди участников расследования есть те, кто задается вопросом, почему. Они считают, что если насильника поймали, зачем из-за этого надрываться?» Он помолчал. «Я прав?»

«Ты знаешь лучше меня».

Ребус повернулся в сторону Янга и Дэвидсона, которые вели беседу. «Может быть, ты пытаешься произвести впечатление на молодого Леса там…»

Она потянула Ребуса за плечо, чтобы снова завладеть его вниманием. «Это дело об убийстве, Джон. Ты будешь делать все то же, что и я».

Он слегка улыбнулся. «Я просто шучу, Шивон». Он повернулся к открытой двери, ведущей в кабинет Буллена. «Когда мы были здесь в первый раз, ты заметила этот люк?»

«Я просто подумала, что это подвал». Она остановилась. «Ты не заметил?»

«Забыл, что он там был, вот и все», — солгал он, потирая правую ногу.

«Выглядит больно, приятель». Барни Грант изучал травму. «Как будто тебя шипами утыкали. Раньше я немного играл в футбол, так что знаю, о чем говорю».

«Вы могли бы предупредить нас о люке».

Бармен пожал плечами. Феликс Стори подталкивал Стюарта Буллена к коридору. Ребус двинулся следом, Шивон пошла за ним. Стори захлопнул люк. «Хорошее место, чтобы спрятать нелегалов», — сказал он. Буллен только фыркнул. Дверь в кабинет была приоткрыта. Стори открыл ее одной ногой. Он был таким, каким его помнил Ребус: тесным и полным хлама. Нос Стори сморщился.

«Нам понадобится некоторое время, чтобы разложить все это по пакетам для улик».

«Ради бога», — пробормотал Буллен вместо жалобы. Дверца сейфа тоже была слегка приоткрыта, и Стори воспользовался кончиком полированного башмака, чтобы открыть ее.

«Ну что ж, — сказал он. — Думаю, нам лучше принести сюда эти мешки с уликами».

«Это подстава!» — начал кричать Буллен. «Это подстава, ублюдки!» Он попытался высвободиться из хватки Стори, но иммиграционный офицер был на четыре дюйма выше и, вероятно, на двадцать фунтов тяжелее. Все столпились в дверях, пытаясь лучше рассмотреть. Пришли Дэвидсон и Янг, а также некоторые танцоры.

Ребус повернулся к Шивон, которая поджала губы. Она видела то, что он только что видел. Лежащие в открытом сейфе — стопка паспортов, скрепленных резинкой; пустые кредитные и дебетовые карты; различные официальные марки и франкировальные машины. Плюс другие сложенные документы, возможно, свидетельства о рождении или браке.

Все, что вам нужно для создания новой личности.

Или даже несколько сотен.

Они отвели Стюарта Буллена в комнату для допросов Торфихена №1.

«Твой приятель у нас по соседству», — сказал Феликс Стори. Он снял пиджак и расстегивал запонки, чтобы закатать рукава рубашки.

«Кто же это?» Наручники с Буллена были сняты, и он потирал покрасневшие запястья.

«Кажется, его зовут Питер Хилл».

«Никогда о нем не слышал».

«Ирландец… отзывается о вас очень хорошо».

Буллен поймал взгляд Стори. «Теперь я знаю, что это подстава».

«Почему? Потому что вы уверены, что Хилл не заговорит?»

«Я уже сказал тебе, я его не знаю».

«У нас есть фотографии, на которых он входит и выходит из вашего клуба».

Буллен уставился на Стори, словно пытаясь оценить истинность этого. Сам Ребус не знал. Возможно, слежка засекла Хилла; с другой стороны, Стори мог блефовать. Он ничего не принес с собой на эту встречу: никаких файлов или папок. Буллен перевел взгляд на Ребуса.

«Ты уверен, что хочешь, чтобы он был рядом?» — спросил он Стори.

'Что ты имеешь в виду?'

«Говорят, что это человек Кафферти».

'ВОЗ?'

«Кафферти — он управляет всем этим городом».

«А почему это должно вас волновать, мистер Буллен?»

«Потому что Кафферти ненавидит мою семью». Он сделал эффектную паузу. «И кто-то подбросил эту дрянь».

«Вам придется сделать что-то получше», — почти печально сказал Стори. «Попробуйте объяснить свою связь с Питером Хиллом».

«Я же тебе говорю», — стиснул зубы Буллен, — «никакого нет».

«И поэтому мы нашли его в вашей машине?»

В комнате стало тихо. Шуг Дэвидсон ходил взад-вперед, скрестив руки. Ребус стоял на своем любимом месте у стены. Стюарт Буллен осматривал собственные ногти.

«Красный BMW 7-й серии, — продолжил Стори, — зарегистрирован на ваше имя».

«Я потерял эту машину несколько месяцев назад».

«Вы сообщили об этом?»

«Это вряд ли стоит усилий».

«И это та история, которой вы будете придерживаться — подброшенные улики и потерянный BMW? Надеюсь, у вас хороший адвокат, мистер Буллен».

«Может, я попробую, Мо Дирван… он, кажется, выигрывает несколько». Буллен перевел взгляд на Ребуса. «Я слышал, вы двое хорошие приятели».

«Забавно, что вы об этом упомянули», — прервал его Шуг Дэвидсон, остановившись перед столом. «Потому что вашего друга Хилла видели в Ноксленде. У нас есть его фотографии с демонстрации, сделанные в тот же день, когда на мистера Дирвана едва не напали».

«То, чем ты занимаешься весь день, фотографируешь людей так, чтобы они не знали?» Буллен оглядел комнату. «Некоторые мужчины так делают, и их называют извращенцами».

«Кстати, — сказал Ребус, — у нас есть еще один запрос, ожидающий вашего разговора».

Буллен раскрыл объятия. «Я популярный человек».

«Именно поэтому вы пробудете с нами довольно долго, мистер Буллен», — сказал Стори. «Так что устраивайтесь поудобнее…»

Через сорок минут они сделали перерыв. Задержанные сборщики моллюсков содержались в тюрьме Св. Леонарда, единственном месте, где было достаточно камер, чтобы принять их всех. Стори направился к телефону, чтобы проверить ход интервью. Ребус и Дэвидсон только что получили по чашке чая, когда их нашли Сиобхан и Янг.

«А теперь мы сможем с ним поговорить?» — спросила Шивон.

«Мы скоро вернемся», — сказал ей Дэвидсон.

«Но сейчас он только и делает, что пинает каблуки», — утверждает Лес Янг.

Дэвидсон вздохнул, и Ребус понял, о чем он думает: все что угодно ради спокойной жизни. «Сколько времени тебе нужно?» — спросил он.

«Мы возьмем то, что вы нам дадите».

«Тогда иди…»

Янг повернулся, чтобы уйти, но Ребус тронул его за локоть.

«Не возражаете, если я присоединюсь, просто ради интереса?»

Сиобхан бросила на Янга предупреждающий взгляд, но он все равно кивнул. Сиобхан развернулась на каблуках и зашагала к комнате для интервью, так что ни один из мужчин не мог видеть ее лица.

Буллен сцепил руки за головой. Увидев чай Ребуса, он спросил, где его собственный.

«В чайнике», — ответил Ребус, когда Шивон и Янг начали представляться.

«Вы принимаете это посменно?» — прорычал Буллен, опуская руки.

«Хороший чай», — вставил Ребус. Взгляд, который он получил от Шивон, сказал ему, что она посчитала его вклад не совсем полезным.

«Мы здесь, чтобы спросить вас о домашней порнографии», — начал Лес Янг.

Буллен рассмеялся. «Возвышенное до смешного».

«Его нашли в доме жертвы убийства», — холодно добавила Шивон. «Некоторые из исполнителей могут быть вам знакомы».

«Как же так?» — Буллен, казалось, был искренне заинтересован.

«Я узнала по крайней мере одну из них». Сиобхан сложила руки на груди. «Она танцевала на шесте в тот раз, когда я посетила ваше помещение с детективом-инспектором Ребусом».

«Для меня это новость», — пожал плечами Буллен. «Но девушки приходят и уходят… Я не их бабушка, они вольны делать то, что им нравится». Он наклонился через стол к Шивон. «Уже нашли пропавшую девушку?»

«Нет», — призналась она.

«Но ведь этот парень сам себя наказал, не так ли, тот, который изнасиловал ее сестру?» Когда она не ответила, он снова пожал плечами. «Я читаю газеты, как и все остальные».

«Вот в чьем доме был найден фильм», — добавил Лес Янг. «Я все еще не понимаю, как я должен помочь». Буллен повернулся к Ребусу, словно за советом.

«Вы знали Донни Крукшенка?» — спросила Шивон.

Буллен повернулся к ней. «Никогда не слышал о нем, пока не увидел в газете статью об убийстве».

«Он не мог посетить ваш клуб?»

«Конечно, он мог бы — бывают моменты, когда меня нет рядом... Барни — тот, кто должен спросить».

«Бармен?» — спросила Шивон.

Буллен кивнул. «Или вы всегда можете спросить иммиграционную службу... они, похоже, следят за мной довольно пристально». Он неубедительно улыбнулся. «Надеюсь, они позаботились о том, чтобы запечатлеть мою хорошую сторону».

«Ты имеешь в виду, что у тебя есть один?» — спросила Шивон. Улыбка Буллена исчезла. Он взглянул на свои часы. Они выглядели дорогими: массивными и золотыми.

«Мы уже закончили?»

«Далеко не так», — прокомментировал Лес Янг. Но дверь открылась, и в комнату вошел Феликс Стори, а за ним — Шуг Дэвидсон.

«Вся банда здесь!» — воскликнул Буллен. «Если бы в Нуке было так много народу, я бы уехал на пенсию на Гран-Канарию…»

«Время вышло, — говорил Стори Янгу. — Он нам снова нужен».

Лес Янг посмотрел на Сиобхан. Она достала из кармана несколько полароидных снимков и разложила их на столе перед Булленом.

«Ты ее знаешь », — сказала она, ткнув пальцем в одну из них. «А как насчет остальных?»

«Лица не всегда много значат для меня», — сказал он, оглядев ее с ног до головы. «Я лучше запоминаю тела».

«Она одна из ваших танцовщиц».

«Да», — наконец признал он. «Она такая. И что из этого?»

«Я хотел бы поговорить с ней».

«У нее сегодня смена, как раз так получилось…» Он снова посмотрел на часы. «Всегда предполагаю, что Барни сможет раскрыться».

Стори покачал головой. «Нет, пока мы не обыщем место».

Буллен вздохнул. «В таком случае, — сказал он Шивон, — я не знаю, что сказать».

«У вас должен быть ее адрес... номер телефона».

«Девушки любят быть осторожными... У меня где-то может быть мобильный телефон». Он кивнул в сторону Стори. «Попроси вежливо, и он, возможно, найдет его для тебя, когда будет обыскивать помещение».

«Не обязательно», — сказал Ребус. Он подошел к столу, чтобы изучить фотографии. Теперь он взял фотографию танцовщицы. «Я ее знаю», — сказал он. «И знаю, где она живет». Шивон уставилась на него с недоверием. «Зовут Кейт». Он посмотрел на Буллена. «Это верно, не так ли?»

«Кейт, да», — нехотя признался Буллен. «Ей нравится немного потанцевать, да?»

Он сказал это почти с тоской.

«Ты хорошо с ним справился», — сказал Ребус. Он сидел на пассажирском сиденье, Шивон вела машину. Лес Янг оставил их, ему нужно было вернуться в Бэйнхолл. Ребус снова просматривал поляроиды.

«Как же так?» — наконец спросила она.

«С такими людьми, как Буллен, нужно быть честным. Иначе они замолчат».

«Он не дал нам многого».

«Он бы дал молодому Лесли гораздо меньше».

'Может быть.'

«Господи, Шив, прими хоть немного похвалы в свою жизнь!»

«Я ищу скрытый мотив».

«Вы его не найдете».

«Это было бы впервые…»

Они направлялись в Pollock Halls. По пути к машине Ребус рассказал ей, как он познакомился с Кейт.

«Надо было узнать ее», — сказал он, качая головой. «Столько музыки в ее комнате».

«Назови себя детективом», — поддразнивала его Шивон. А затем: «Могло бы помочь, если бы она просто носила стринги».

Они были на Далкейт-роуд, в двух шагах от Сент-Леонарда с его камерами, полными собирателей моллюсков. Пока что ничего не вышло из допроса — или ничего, чем Феликс Стори был готов поделиться. Сиобхан подала сигнал налево на Холируд-парк-роуд и направо на Поллок. Энди Эдмундс все еще стоял у шлагбаума. Он присел у открытого окна.

«Так скоро вернулся?» — спросил он.

«Еще несколько вопросов для Кейт», — объяснил Ребус.

«Вы опоздали — я видел, как она уезжала на велосипеде».

«Как давно?»

«Не более пяти минут…»

Ребус повернулся к Шивон. «Она идет на смену».

Сиобхан кивнула. Кейт никак не могла знать, что они втянули Стюарта Буллена. Ребус помахал Эдмундсу, когда Сиобхан выполнила трехточечный поворот. Она проигнорировала красный свет на Далкейт-роуд, вокруг нее раздавались гудки.

«Мне нужно установить сирену на эту машину», — пробормотала она. «Как думаешь, мы опередим ее в Нуке?»

«Нет, но это не значит, что мы ее не поймаем — она захочет объяснений».

«Есть ли там кто-нибудь из людей Стори?»

«Понятия не имею», — признался Ребус. Они прошли мимо St Leonard's и направлялись к Cowgate и Grassmarket. Ребусу потребовалось несколько минут, чтобы понять то, что Шивон уже знала: это был самый быстрый маршрут.

Но также склонны к застреваниям. Раздалось больше гудков, фары предупреждали их о нескольких незаконных и невоспитанных маневрах.

«Каково было в том туннеле?» — спросила Шивон.

«Мрачно».

«Но никаких признаков иммигрантов не обнаружено?»

«Нет», — признался Ребус.

«Видите ли, если бы я отвечал за наблюдение, я бы хотел следить именно за ними».

Ребус склонен был согласиться. «А что, если Буллен никогда не подойдет к ним близко? В конце концов, ему это и не нужно — у него есть ирландец, который работает посредником».

«Тот самый ирландец, которого вы видели в Ноксленде?»

Ребус кивнул. Потом он понял, к чему она клонит. «Вот где они, не так ли? Я имею в виду, что это лучшее место, чтобы их спрятать».

«Я думала, это место обыскали сверху донизу?» — сказала Шивон, играя роль адвоката дьявола.

«Но мы искали убийцу, искали свидетелей...» Он замолчал.

«Что это?» — спросила Шивон.

«Мо Дирван был избит, когда пошел шпионить… избит в Стивенсон Хаус». Он потянулся за мобильным, набрал номер Каро Куинн. «Каро? Это Джон, у меня к тебе вопрос — где именно ты была, когда тебя преследовали в Ноксленде?» Он слушал, не сводя глаз с Сиобхан. «Ты в этом уверена? Нет, никаких реальных причин… Я поговорю с тобой позже. Пока». Он закончил разговор. «Она только что приехала в Стивенсон Хаус», — сказал он Сиобхан.

«Вот это совпадение».

Ребус уставился на свой мобильный. «Мне нужно сказать Стори». Вместо этого он снова и снова вертел телефон в руке.

«Ты ему не звонишь», — прокомментировала она.

«Я не уверен, что доверяю ему», — признался Ребус. «Он получает все эти полезные анонимные наводки. Вот как он узнал о Буллене, Нуке, сборщиках моллюсков...

'И?'

Ребус пожал плечами. «И у него возникло внезапное вдохновение по поводу BMW… именно то, что нужно было, чтобы связать его с Булленом».

«Еще одна наводка?» — предположила Шивон.

«Так кто же звонит?»

«Должен быть кто-то близкий к Буллену».

«Может быть, это просто кто-то, кто много о нем знает. Но если Стори кормят всем этим геном… наверняка у него есть свои подозрения?»

«Вы имеете в виду: «Зачем мне пичкают всеми этими замечательными вещами?» Может быть, он просто не из тех, кто смотрит в зубы дареному коню».

Ребус задумался на мгновение. «Дареный конь или троянский конь?»

«Это она?» — резко спросила Сиобхан. Она указала на приближающегося велосипедиста. Велосипед проехал мимо них, направляясь вниз по склону к Грассмаркету.

«Я на самом деле не видел», — признался Ребус. Шивон прикусила губу.

«Подожди», — сказала она, резко нажимая на тормоза и выполняя еще один трехточечный поворот, на этот раз с движением в обоих направлениях. Ребус помахал рукой и пожал плечами в качестве извинения, а затем, когда один из водителей начал кричать из окна, прибег к менее примирительным жестам. Сиобхан везла их обратно в Грассмаркет, разгневанный водитель ехал за ней по пятам, фары были включены на дальний свет, клаксон издавал татуировку.

Ребус повернулся на своем месте и уставился на мужчину, который продолжал кричать и размахивать кулаком.

«Он на нас запал», — сказала Шивон.

Ребус цокнул языком. «Пожалуйста». Затем, высунувшись из окна, он закричал во весь голос: «Мы ебаные полицейские!», остро понимая, что мужчина его не слышит. Сиобхан расхохоталась, затем резко повернула руль. «Она остановилась», — сказала она. Велосипедистка слезала с велосипеда, готовясь пристегнуть его к фонарному столбу. Они были в самом сердце Грассмаркета, где было много шикарных бистро и туристических пабов. Сиобхан подъехала на двойной желтый и выбежала из машины. С такого расстояния Ребус узнал Кейт. Она была одета в потертую джинсовую куртку и обрезанные джинсы, длинные черные ботинки и шелковистый розовый шейный платок. Она выглядела смущенной, когда Сиобхан представилась. Ребус расстегнул ремень безопасности и собирался открыть дверь, когда чья-то рука просунулась в окно и схватила его голову своей хваткой, как тисками.

«В чем тогда твоя игра, приятель?» — проревел голос. «Думаешь, ты владеешь этой чертовой дорогой, да?»

Рот и нос Ребуса были приглушены мягким рукавом масляной куртки мужчины. Он нащупал дверную ручку и толкнул ее со всей силы, вывалившись из машины на колени, посылая новый удар боли по обеим ногам. Мужчина все еще находился по другую сторону дверцы машины от Ребуса и не показывал никаких признаков того, что собирается отпустить свою жертву. Дверь служила щитом, защищая его от ударов и толчков Ребуса.

«Думаешь, ты большой парень, а? Показываешь мне средний палец…»

«Он большой парень», — услышал Ребус голос Шивон. «Он полицейский, как и я. А теперь отпустите его».

«Он кто?»

«Я сказала, отпусти его!» Давление на Ребуса ослабло, и он вытащил голову, выпрямился и почувствовал, как кровь поет в ушах, а мир кружится вокруг него. Шивон вывернула свободную руку мужчины до середины его спины и теперь заставляла его опуститься на колени, опустив голову. Ребус достал свой ордер и поднес его к носу мужчины.

«Попробуй еще раз, и я тебя сделаю», — выдохнул он.

Сиобхан отпустила его и сделала шаг назад. Она тоже вытащила удостоверение личности к тому времени, как мужчина выпрямился.

«Откуда мне было знать?» — вот все, что он сказал. Но Сиобхан уже отпустила его. Она пошла обратно к Кейт, которая с широко открытыми глазами наблюдала за представлением. Ребус сделал вид, что заметил регистрацию мужчины, когда отступил к своей машине. Затем он повернулся и присоединился к Сиобхан и Кейт.

«Кейт просто зашла выпить», — объяснила Шивон. «Я спросила, можем ли мы присоединиться к ней».

Ребус не мог придумать ничего лучшего.

«Через полчаса у меня встреча кое с кем», — предупредила Кейт.

«Нам понадобится всего полчаса», — заверил ее Ребус.

Они направились к ближайшему месту, нашли столик. Музыкальный автомат был громким, но Ребус уговорил бармена сделать его тише. Пинта для себя, безалкогольные напитки для двух женщин.

«Я как раз рассказывала Кейт», — сказала Сиобхан, — «какая она хорошая танцовщица». Ребус кивнул в знак согласия, почувствовав укол боли в шее. «Я так и подумала, когда впервые увидела тебя в Nook», — продолжила Сиобхан, заставив это место звучать как элитная дискотека. Умная девочка, подумал Ребус: никаких морализаторств, никаких заставлений свидетеля нервничать или смущаться… Он отпил из своего стакана.

«Вот это все, что нужно, ты знаешь... танцы». Взгляд Кейт метался между Шивон и Ребусом. «Все эти вещи, которые они говорят о Стюарте, что он контрабандист людей — я ничего об этом не знала». Она замолчала, как будто собираясь что-то еще сказать, но вместо этого отпила немного из своего напитка.

«Ты заставляешь себя пройти через универ?» — догадался Ребус. Она кивнула.

«Я увидела объявление в газете: «Требуются танцовщицы». Она улыбнулась. «Я не дура, я сразу поняла, что это за место — Nook, но девушки там классные… а я только и делаю, что танцую».

«Хотя и без одежды». Предложение вырвалось почти без раздумий. Шивон уставилась на Ребуса, но было поздно.

Лицо Кейт посуровело. «Ты что, не слушаешь? Я же сказала, что не делаю ничего другого».

«Мы это знаем, Кейт», — тихо сказала Шивон. «Мы видели фильм».

Кейт посмотрела на нее. «Какой фильм?»

«Тот, где ты танцуешь у камина». Сиобхан положила полароид на стол. Кейт схватила его, не желая, чтобы его видели.

«Это случилось один раз», — сказала она, избегая зрительного контакта. «Одна из девушек сказала мне, что это легкие деньги. Я сказала ей, что ничего не сделаю…»

«И ты этого не сделал», — согласилась Шивон. «Я видела фильм, поэтому мы знаем, что это правда. Ты включила музыку и танцевала».

«Да, и тогда они не заплатили мне. Альберта предложила мне часть своих денег, но я не взяла их у нее. Она работала за эти деньги». Она сделала еще один глоток своего напитка, Сиобхан последовала ее примеру. Обе женщины одновременно поставили свои бокалы.

«Парень за камерой, — сказала Шивон, — ты его знал?»

«Я никогда не встречал его, пока мы не вошли в дом».

«А где был дом?»

Кейт пожала плечами. «Где-то за пределами Эдинбурга. Альберта была за рулем... Я не особо обращала внимание». Она посмотрела на Шивон. «Кто еще видел этот фильм?»

«Только я», — солгала Сиобхан. Кейт переключила внимание на Ребуса, который покачал головой, давая ей понять, что не видел этого.

«Я расследую убийство», — продолжила Шивон.

«Я знаю… иммигранта в Ноксленде».

«На самом деле, это дело инспектора Ребуса. То, которым я занимаюсь, произошло в городе под названием Бейнхолл. Человек за камерой... Она замолчала. «Вы случайно не помните его имя?»

Кейт задумалась. «Марк?» — наконец предложила она.

Шивон медленно кивнула. «Нет фамилии?»

«У него была большая татуировка на шее…»

«Паутина», — согласилась Сиобхан. «В какой-то момент вошел еще один мужчина, и Марк передал ему камеру». Сиобхан достала еще один полароид, на этот раз размытое изображение Донни Крукшенка. «Ты его помнишь?»

«Честно говоря, большую часть времени я сидел с закрытыми глазами. Я пытался сосредоточиться на музыке… так я делаю свою работу — не думая ни о чем, кроме музыки».

Шивон снова кивнула, показывая, что она поняла. «Это его убили, Кейт. Ты можешь что-нибудь рассказать мне о нем?»

Она покачала головой. «У меня просто возникло ощущение, что эти двое наслаждаются друг другом. Как школьники, понимаете? У них был такой возбужденный взгляд».

«Лихорадка?»

«Почти как будто они дрожали. В комнате с тремя голыми женщинами: у меня было чувство, что это было для них ново, ново и волнующе…»

«Вы никогда не чувствовали страха?»

Она снова покачала головой. Ребус видел, что она вспоминала сцену, и никаких приятных воспоминаний у нее не было. Он прочистил горло. «Ты говоришь, эта другая танцовщица взяла тебя с собой на съемки?»

'Да.'

«Знал ли об этом Стюарт Буллен?»

'Я так не думаю.'

«Но вы не можете быть уверены?»

Она пожала плечами. «Стюарт всегда играл честно с девушками. Он знает, что другие клубы ищут танцовщиц — если нам не нравится то, где мы находимся, мы всегда можем уйти».

«Альберта, должно быть, знала человека с татуировкой», — сказала Шивон.

Кейт снова пожала плечами. «Думаю, да».

«Знаете ли вы, откуда она его знала?»

«Может быть, он пришел в клуб… именно так Альберта обычно знакомилась с мужчинами», — она погремела льдом в своем стакане.

«Хочешь еще?» — спросил Ребус.

Она посмотрела на часы и покачала головой. «Барни скоро будет здесь».

«Барни Грант?» — предположила Шивон. Кейт кивнула.

«Он пытается поговорить со всеми девушками. Барни знает, что если мы останемся без работы на день или два, он нас потеряет».

«Значит ли это, что он намерен оставить Уголок открытым?» — спросил Ребус.

«Только пока Стюарт не вернется». Она помолчала. «Он вернется?»

Вместо ответа Ребус допил свою пинту.

«Лучше мы тебя оставим», — сказала Шивон Кейт. «Спасибо, что поговорили с нами». Она попыталась встать из-за стола.

«Мне жаль, что я не могу больше ничем помочь».

«Если вы помните что-нибудь еще об этих двух мужчинах…»

Кейт кивнула. «Я дам тебе знать». Она помолчала. «Фильм со мной в нем…»

'Да?'

«Как вы думаете, сколько там экземпляров?»

«Невозможно сказать. Твоя подруга Альберта… она все еще танцует в Nook?»

Кейт покачала головой. «Она вскоре ушла».

«Вы имеете в виду вскоре после того, как был снят фильм?»

'Да.'

«И как давно это было?»

«Две или три недели».

Они снова поблагодарили Кейт и направились к двери. Снаружи они столкнулись друг с другом. Шивон заговорила первой. «Донни Крукшанк, должно быть, только что вышел из тюрьмы».

«Неудивительно, что он выглядел взволнованным. Ты собираешься попытаться найти Альберту?»

Шивон вздохнула. «Не знаю… Это был долгий день».

«Хочешь еще выпить где-нибудь?» Она покачала головой.

«У тебя свидание с Лесом Янгом?»

«Почему? У тебя есть что-то с Каро Куинн?»

«Я просто спросил», — Ребус достал сигареты.

«Подвезти тебя?» — предложила Шивон.

«Я думаю, я пойду пешком, все равно спасибо».

«Ладно, тогда…» Она колебалась, наблюдая, как он закуривает сигарету. Затем, когда он ничего не сказал, она повернулась и направилась к своей машине. Он смотрел ей вслед. Сосредоточившись на курении на мгновение, затем перешел дорогу. Там был отель, и он слонялся у его входа. Он как раз докурил сигарету, когда увидел Барни Гранта, идущего вниз по склону со стороны Nook. Он держал руки в карманах и насвистывал: никаких признаков того, что он беспокоился о своей работе или своем боссе. Он вошел в паб, и по какой-то причине Ребус посмотрел на часы, затем записал время.

И остался там, где был, перед отелем. Заглянув в окна, он увидел его ресторан. Он выглядел белым и стерильным, как место, где размер каждой тарелки обратно пропорционален количеству подаваемой на ней еды. Было занято всего несколько столиков, персонала было больше, чем клиентов. Один из официантов бросил на него взгляд, пытаясь прогнать его, но Ребус просто подмигнул ему в ответ. В конце концов, как раз когда Ребусу стало скучно и он решил уйти, возле паба остановилась машина, двигатель ревел на холостом ходу, водитель играл с акселератором. Пассажир разговаривал по мобильному телефону. Дверь паба открылась, и вышел Барни Грант, положив свой мобильный обратно в карман, пока пассажир складывал свой. Грант сел на заднее сиденье машины, которая снова пришла в движение еще до того, как он закрыл дверь. Ребус наблюдал, как машина мчалась вверх по холму, затем пошел следом пешком.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы добраться до Nook, и он прибыл как раз в тот момент, когда машина снова тронулась с места. Он уставился на запертую дверь Nook, затем через улицу в сторону закрытого магазина. Больше никакого наблюдения, никаких признаков припаркованного фургона. Он попробовал открыть дверь Nook, но она была плотно заперта. Тем не менее, Барни Грант заехал по какой-то причине, машина ждала его. Ребус не узнал водителя, но он знал лицо на пассажирском сиденье, знал его с тех пор, как оно закричало на него, когда он повалил его владельца на землю, камеры запечатлели этот момент для потомков таблоидов.

Хоуи Слоутер — парень из Ноксленда, с татуировкой военизированной организации и расовой ненавистью.

Друг бармена Nook’s…

Либо это, либо его владелец.

OceanofPDF.com


День девятый


Вторник

OceanofPDF.com


26

Рассветные рейды в Ноксленде, та же команда, которая преследовала сборщиков скорлупок вдоль побережья Крамонда. Стивенсон-хаус — тот, на котором не было граффити. Почему так? Либо страх, либо уважение. Ребус знал, что должен был увидеть это с самого начала. Стивенсон-хаус выглядел иначе, и с ним тоже обращались по-другому.

Первоначальные команды поквартирного обхода столкнулись со множеством безответных стуков — почти целый этаж. Возвращались ли они и пробовали снова? Не делали этого. Почему? Потому что отряд по расследованию убийств был растянут… а может быть, потому что офицеры не слишком старались, жертва для них была статистикой, не более того.

Феликс Стори был более основательным. На этот раз двери будут ломиться, почтовые ящики будут заглядывать. На этот раз они не примут «нет» в качестве ответа. Иммиграционная служба — как и таможня и акциз — обладала большей властью, чем полиция. Двери можно было выбивать ногой без ордера на обыск. «Обоснованная причина» — так Ребус слышал эту фразу, и Стори ясно понимал, что, какими бы ни были другие причины, у них их было предостаточно.

Каро Куинн — подверглась угрозам, когда попыталась сделать фотографии в доме Стивенсона и вокруг него.

Мо Дирван — подвергся нападению, когда его деятельность по обходу домов привела его в дом Стивенсона.

Ребус проснулся в четыре утра, а в пять слушал воодушевляющую речь Стори, окруженный затуманенными глазами и запахами освежителя дыхания и кофе.

Вскоре после этого он ехал в Ноксленд, подвозя еще четверых. Они не разговаривали много, окна были опущены, чтобы Saab не запотевал. Проезжали мимо темных магазинов, затем бунгало, где только-только начинали загораться огни в спальнях. Колонна машин, не все без опознавательных знаков. Таксисты пялились на них, понимая, что что-то происходит. Птицы, должно быть, не спали, но их не было слышно, когда машины подъезжали к остановке в Ноксленде.

Только двери машины тихо открываются и закрываются.

Шепот и жесты, несколько приглушенных покашливаний. Кто-то плюнул на землю. Любопытную собаку прогнали прежде, чем она успела залаять.

Обувь поднимается по лестнице, издавая звук, похожий на скрип наждачной бумаги.

Еще жесты, шепот. Занимают позиции по всему третьему этажу.

Этаж, где так мало дверей открылось, когда впервые пришла полиция.

Они стояли и ждали, по трое у каждой двери. Часы сверялись: без четверти шесть они начинали стучать и кричать.

Осталось тридцать секунд.

А затем дверь на лестнице открылась, и там стоял иностранный мальчик в длинном халате поверх брюк, с продуктовым пакетом в одной руке. Пакет упал, из него брызнуло молоко. Один из офицеров как раз прикладывал палец к губам, когда мальчик наполнял легкие.

Издайте всемогущий крик.

Двери колотили, почтовые ящики гремели. Мальчика подняли с ног и понесли вниз по лестнице. Полицейский, который его нес, оставил молочные следы.

Двери открылись; другие плечом к плечу бросились в атаку.

Домашние сцены — семьи, собравшиеся за завтраком. Гостиные, где люди лежат в спальных мешках или под одеялами. По семь-восемь человек в комнате, иногда выплескиваясь в коридор.

Дети кричат от ужаса, широко раскрыв глаза. Матери тянутся к ним. Молодые люди натягивают одежду или хватаются за края своих спальных мешков, испуганные.

Старейшины протестуют на стуке языков, руки заняты, как в пантомиме. Бабушки и дедушки, привыкшие к этому новому унижению, полуслепые без очков, но полные решимости проявить все достоинство, которое позволит ситуация.

Стори переходил из комнаты в комнату, из квартиры в квартиру. Он привел с собой трех переводчиков, этого было недостаточно. Один из офицеров вручил ему листок бумаги, оторванный от стены. Стори передал его Ребусу. Он выглядел как рабочий график — адреса пищевых фабрик. Перекличка фамилий со сменами, которые они будут заполнять. Ребус передал его обратно. Его заинтересовали огромные полиэтиленовые пакеты в одном коридоре, заполненные повязками и палочками. Он включил одну из повязок с буквой I, ее маленькие двойные сферы замигали красным. Он огляделся, но не увидел парня с Лотиан-роуд, того, кто продавал то же самое. На кухне раковина, полная гниющих роз, их бутоны все еще плотно закрыты.

Переводчики держали в руках фотографии Буллена и Хилла, прося людей опознать их. Покачивания головой и указание пальцами, но также и несколько кивков. Один человек — Ребусу он показался китайцем — кричал на ломаном английском:

«Мы платим много денег, приезжайте сюда… много денег! Работайте усердно… отправляйте деньги домой. Работайте, мы хотим! Работайте, мы хотим!»

Друг огрызнулся на него на родном языке. Глаза этого друга устремились на Ребуса, и Ребус медленно кивнул, понимая суть его сообщения.

Поберегите дыхание.

Им это не интересно.

Мы ему не интересны… не такие, какие мы есть.

Этот человек направился к Ребусу, но Ребус покачал головой, махнул рукой в сторону Феликса Стори. Мужчина остановился перед Стори. Единственный способ привлечь его внимание — потянуть за рукав куртки, чего мужчина, вероятно, не делал с тех пор, как был ребенком.

Стори бросил на него сердитый взгляд, но мужчина проигнорировал это.

«Стюарт Буллен», — сказал он. «Питер Хилл». Он знал, что теперь привлек внимание Стори. «Вот те люди, которые вам нужны».

«Уже задержан», — заверил его сотрудник иммиграционной службы.

«Это хорошо», — тихо сказал мужчина. «И вы нашли тех, кого они убили?»

Стори посмотрел на Ребуса, затем снова на мужчину.

«Не могли бы вы повторить это?» — спросил он.

Мужчину звали Мин Тан, и он был из деревни в центральном Китае. Он сидел на заднем сиденье машины Ребуса, Стори рядом с ним, Ребус на водительском сиденье.

Они припарковались у пекарни на Горги-роуд. Мин Тан громко отхлебнул из стакана сладкого черного чая. Ребус уже выпил свой собственный напиток. Только поднеся слабый серый кофе к губам, он вспомнил: это было то же самое место, где он купил непьющий кофе в тот день, когда было найдено тело Стефа Юрги. Тем не менее, пекарня шла хорошо: пассажиры на ближайшей автобусной остановке, казалось, все держали стаканы у своих лиц. Другие жевали булочки на завтрак с яичницей и сосисками.

Стори сделал перерыв в допросе, чтобы еще раз поговорить с тем, кто был на другом конце его мобильного телефона.

У Стори была проблема: полицейские участки Эдинбурга не могли разместить иммигрантов из Ноксленда. Их было слишком много, а камер было недостаточно. Он пытался обратиться в суды, но у них были свои проблемы с размещением. Пока что иммигранты содержались в своих квартирах, третий этаж Стивенсон-Хауса был закрыт для посетителей. Но теперь проблемой была рабочая сила: офицеры, которых реквизировал Стори, были нужны для их повседневных обязанностей. Они не могли играть в прославленных охранников. В то же время Стори не сомневался, что без адекватного обеспечения не было ничего, что могло бы остановить нелегалов в Стивенсон-Хаусе от того, чтобы прорваться мимо любой скелетной команды и сбежать на свободу.

Он позвонил своему начальству в Лондон и другие места, запросил помощь у Таможенно-акцизной службы.

«Не говорите мне, что здесь нет нескольких инспекторов НДС, которые вертят пальцами», — услышал Ребус его слова. Имея в виду, что этот человек цепляется за соломинку. Ребус хотел спросить, почему они просто не могут отпустить бедолаг. Он видел усталость на их лицах. Они так усердно работали, что она пронзила их до мозга костей. Стори утверждал, что большинство из них — может быть, даже все — въехали в страну нелегально или просрочили свои визы и разрешения. Они были преступниками, но Ребусу было очевидно, что они также были жертвами. Мин Тан говорил о мучительной нищете жизни, которую он оставил в провинции, о своей «обязанности» отправлять деньги домой.

Долг — это слово Ребус встречал не так уж часто.

Ребус предложил мужчине немного еды из пекарни, но тот сморщил нос, не будучи достаточно отчаянным, чтобы попробовать местную кухню. Стори тоже прошел, оставив Ребуса покупать разогретую бриди, большая часть которой теперь лежала в канаве рядом с чашкой кофе.

Стори с рычанием захлопнул свой мобильный. Мин Тан делал вид, что сосредоточен на чае, но Ребус не испытывал подобных угрызений совести.

«Всегда можно признать поражение», — предложил он.

Прищуренные глаза Стори заполнили зеркало заднего вида. Затем он обратил внимание на человека рядом с собой.

«Значит, речь идет о более чем одной жертве?» — спросил он.

Мин Тан кивнул и поднял два пальца.

«Два?» — уговаривал Стори.

«По крайней мере, двое», — сказал Мин Тан. Он, казалось, вздрогнул и отпил еще глоток чая. Ребус понял, что одежда, которую носил китаец, не совсем подходит для защиты от утреннего холода. Он включил зажигание и отрегулировал обогрев.

«Мы куда-то идем?» — резко спросил Стори.

«Нельзя сидеть в машине весь день, — ответил Ребус. — Иначе можно подхватить смерть».

«Две смерти», — подчеркнул Мин Тан, неправильно истолковав слова Ребуса.

«Один из них был курд?» — спросил Ребус. «Стеф Юргий?»

Китаец нахмурился. «Кто?»

«Человек, которого зарезали. Он был одним из вас, не так ли?» Ребус повернулся на своем месте, но Мин Тан покачал головой.

«Я не знаю этого человека».

И поделом Ребусу за поспешные выводы. «Питер Хилл и Стюарт Буллен, они не убивали Стефа Юрги?»

«Говорю вам, я не знаю этого человека!» — голос Мин Тана повысился.

«Ты видел, как они убили двух человек», — прервал его Стори. Еще одно покачивание головой. «Но ты только что сказал, что сделал это…»

«Все об этом знают — нам всем об этом рассказывают».

«О чем?» — настаивал Ребус.

«Двое…» Мин Тан, казалось, не мог подобрать слов. «Два тела… ну, знаешь, после того, как они умрут». Он ущипнул кожу на руке, в которой держал стакан. «Все уходит, ничего не остается».

«Кожи не осталось?» — предположил Ребус. «Тела без кожи. Ты имеешь в виду скелеты?»

Мин Тан торжествующе погрозил пальцем.

«И люди говорят о них?» — продолжал Ребус.

«Однажды… человек не хотел работать за такую низкую плату. Он был громким. Он говорил людям не работать, идти на свободу…»

«И его убили?» — перебил Стори.

«Не убили!» — в отчаянии закричал Мин Тан. «Просто послушай, пожалуйста! Его отвели в одно место и показали ему тела без кожи. Сказали ему, что это случится с ним — со всеми — если он не будет слушаться, делать хорошую работу».

«Два скелета», — тихо сказал Ребус, разговаривая сам с собой. Но Мин Тан услышал его.

«Мать и дитя», — сказал он, и его глаза расширились от воспоминаний об ужасе.

«Если они могут убить мать и ребенка — не арестовав и не поймав — они могут сделать что угодно, убить любого… любого, кто ослушается!»

Ребус кивнул в знак понимания.

Два скелета.

Мать и дитя.

«Вы видели эти скелеты?»

Мин Тан покачал головой. «Другие видели. Один — младенца, завернутого в газету. Они показали его в Ноксленде, показали голову и руки. Затем похоронили мать и младенца в…» Он подыскивал нужные слова. «Поместить под землю…»

«Подвал?» — предположил Ребус.

Мин Тан с нетерпением кивнул. «Похоронил их там, и кто-то из нас наблюдал. Он рассказал нам эту историю».

Ребус уставился в лобовое стекло. Это имело смысл: использовать скелеты, чтобы запугать иммигрантов, держать их в страхе. Снять провода и винты, чтобы сделать их более аутентичными. И в качестве финального штриха, залить их бетоном перед свидетелем, тем человеком, который вернулся в Ноксленд, распространяя историю.

Они могут сделать что угодно, убить любого… любого, кто ослушается…

До открытия оставалось полчаса, когда он постучал в дверь «Колдуна».

С ним была Сиобхан. Он позвонил ей из машины, после того как высадил Стори и Мин Тан в Торфичене, иммиграционный офицер, вооруженный еще несколькими вопросами к Буллену и ирландцу. Сиобхан еще не совсем проснулась, Ребусу пришлось повторить историю не один раз. Его центральная мысль — сколько пар скелетов всплыло за последние месяцы?

Ее окончательный ответ: только тот, который она смогла придумать.

«Мне в любом случае нужно поговорить с Мангольдом», — сказала она, когда Ребус пинком выбил дверь «Волшебника», а его вежливый стук остался без внимания.

«Есть ли какая-то конкретная причина?» — спросил он.

«Вы узнаете, когда я его допрошу».

«Спасибо, что поделились». Последний удар ногой, и он отступил на шаг. «Никого нет дома».

Она посмотрела на часы. «Все отлично».

Он кивнул. Обычно кто-то был внутри так близко к открытию — хотя бы для того, чтобы заправить насосы и заполнить кассу. Уборщик мог приходить и уходить, но тот, кто был в баре, должен был разминаться.

«Чем ты занималась вчера вечером?» — спросила Шивон, пытаясь говорить непринужденно.

'Немного.'

«Не похоже на тебя — отказываться от предложения подвезти».

«Мне захотелось прогуляться».

«Так ты и сказал». Она сложила руки на груди. «Останавливаешься у какого-нибудь бара по пути?»

Несмотря на то, что ты думаешь, я могу часами обходиться без выпивки. — Он занялся закуриванием сигареты. — А ты? Это было очередное рандеву с Майором Подштанником? — Она уставилась на него, и он улыбнулся. — Прозвища имеют привычку путешествовать.

«Может быть, так и есть, но вы ошибаетесь — это капитан, а не майор».

Ребус покачал головой. «Может, так оно и было изначально, но теперь я могу вас заверить, что это Майор. Забавные вещи, прозвища…» Он поднялся на вершину Флешмаркет-Клоуз, выпустил дым вниз, потом что-то заметил. Подошел к двери подвала.

Дверь подвала приоткрыта.

Толкнув ее кулаком, он вошел внутрь, Шивон последовала за ним.

Рэй Мэнголд смотрел на одну из внутренних стен, засунув руки в карманы, погруженный в свои мысли. Он был один, окруженный наполовину законченными строительными работами. Бетонный пол был поднят полностью. Обломки исчезли, но в воздухе все еще было много пыли.

«Мистер Мангольд?» — спросил Ребус.

Разрушив чары, Мангольд повернул голову. «О, это ты», — сказал он, и в его голосе не было ни капли восторга.

«Хорошие синяки», — прокомментировал Ребус.

«Исцеление», — сказал Мангольд, касаясь щеки.

«Как вы их получили?»

«Как я уже говорил твоему коллеге…» — Мангольд кивнул в сторону Шивон. «У меня была ссора с клиентом».

«Кто победил?»

«Он больше не будет пить в «Уорлоке», это точно».

«Извините, если мы вас прерываем», — сказала Шивон.

Мангольд покачал головой. «Просто пытаюсь представить, как это будет выглядеть, когда закончится».

«Туристы будут в восторге», — сказал ему Ребус.

Мангольд улыбнулся. «Вот на это я и надеюсь». Он вытащил руки из карманов и хлопнул ими. «Итак, чем я могу вам помочь сегодня?»

«Эти скелеты…» — Ребус указал на участок земли, где была сделана находка.

«Не могу поверить, что ты все еще тратишь свое время…»

«Мы не такие», — вмешался Ребус. Он стоял рядом с тачкой, предположительно принадлежавшей строителю Джо Эвансу. Внутри лежал открытый ящик с инструментами, сверху лежали молоток и зубило. Ребус поднял зубило, впечатленный его весом. «Вы знаете человека по имени Стюарт Буллен?»

Мангольд обдумал свой ответ. «Я знаю о нем. Сын рабби Буллена».

'Это верно.'

«Я думаю, он владеет каким-то стрип-клубом…»

«Уголок».

Мангольд медленно кивнул. «Вот и все…»

Ребус позволил долоту со стуком упасть обратно в тачку. «Он также неплохо подрабатывает в рабстве, мистер Мангольд».

'Рабство?'

«Нелегальные иммигранты. Он заставляет их работать, вероятно, оставляя себе приличную долю. Похоже, он также снабжает их новыми удостоверениями личности».

«Боже мой». Мангольд перевел взгляд с Ребуса на Шивон и обратно. «Погодите-ка… какое отношение это имеет ко мне?»

«Когда один из иммигрантов начал капризничать, Буллен решил его отпугнуть. Показал ему пару скелетов, зарытых в подвале».

Глаза Мангольда расширились. «Те, что откопал Эванс?»

Ребус только пожал плечами, сверля взглядом Мангольда. «Дверь подвала всегда заперта, мистер Мангольд?»

«Послушайте, я же сказал вам с самого начала, что бетон был заложен до того, как я сюда приехал».

Ребус снова пожал плечами. «Мы можем поверить только на слово, учитывая, что вы не смогли предоставить никаких документов».

«Может быть, я мог бы взглянуть еще раз».

«Может быть, вы могли бы это сделать. Но будьте осторожны: мозговые коробки в полицейской лаборатории — это руки-мастеры… они могут точно определить, как давно что-то было написано или напечатано — можете в это поверить?»

Мангольд кивнул, показывая, что он может. «Я не говорю, что найду что -нибудь…»

«Но вы посмотрите еще раз, и мы это ценим». Ребус снова поднял долото. «И вы не знаете Стюарта Буллена… никогда не встречали его?»

Мангольд энергично покачал головой. Ребус позволил тишине простоять между ними, затем повернулся к Сиобхан, давая ей знак выйти на ринг.

«Мистер Мангольд, — сказала она, — могу ли я спросить вас об Ишбель Жардин?»

Мэнголд, казалось, был в замешательстве. «А что с ней?»

«Это своего рода ответ на один из моих вопросов — вы ее знаете?»

«Знаешь ее? Нет... Я имею в виду... она раньше приходила в мой клуб».

«Альбатрос?»

'Это верно.'

«И вы ее знали?»

'Не совсем.'

«Вы хотите сказать, что помните имя каждого клиента, который приходил в «Альбатрос»?»

Ребус фыркнул, еще больше усилив дискомфорт Мангольда.

«Я знаю это имя», — запинаясь, продолжил Мангольд, — «из-за ее сестры. Это она покончила с собой. Смотри…» Он взглянул на свои золотые наручные часы. «Мне пора наверх… мы должны открыться через минуту».

«Еще несколько вопросов», — решительно сказал Ребус, все еще держа в руке долото.

«Я не знаю, что происходит. Сначала скелеты, потом Ишбель Жардин… какое отношение все это имеет ко мне?»

«Ишбель исчезла, мистер Мангольд», — сообщила ему Шивон. «Она ходила в ваш клуб, а теперь исчезла».

«Каждую неделю в «Альбатрос» приходили сотни людей», — пожаловался Мангольд.

«Но ведь они не все исчезли, не так ли?»

«Мы знаем о скелетах в вашем подвале», — добавил Ребус, снова опуская долото с оглушительным лязгом, — «но как насчет тех, что в вашем шкафу? Хотите, чтобы мы что-нибудь знали, мистер Мангольд?»

«Послушай, мне нечего тебе сказать».

«Стюарт Буллен находится под стражей. Он захочет заключить сделку, рассказав нам больше, чем нам когда-либо было нужно знать. Как вы думаете, что он нам расскажет об этих скелетах?»

Мангольд направлялся к открытой двери, проходя между двумя детективами, словно ему не хватало кислорода. Он выскочил на Флешмаркет-Клоуз и повернулся к ним лицом, тяжело дыша.

«Мне нужно открыться», — выдохнул он.

«Мы слушаем», — сказал Ребус.

Мангольд уставился на него. «Я имею в виду, что мне нужно открыть бар».

Ребус и Шивон вышли на свет, Мангольд повернул ключ в замке после них. Они наблюдали, как он прошел к началу переулка и исчез за углом.

«Что ты думаешь?» — спросила Шивон.

«Я думаю, что мы все равно хорошая команда».

Она кивнула в знак согласия. «Он знает больше, чем говорит».

«Как и все остальные». Ребус потряс пачкой сигарет; решил, что оставшуюся прибережет на потом. «И что дальше?»

«Можешь подбросить меня до квартиры? Мне нужно забрать машину».

«Вы можете дойти пешком до площади Гейфилд от своей квартиры».

«Но я не пойду на Гейфилд-сквер».

«Так куда же вы направляетесь?»

Она постучала пальцем по носу. «Секреты, Джон… как и у всех остальных».

OceanofPDF.com


27

Ребус вернулся в Торфичен, где Феликс Стори вел жаркий спор с инспектором Шугом Дэвидсоном по поводу его срочной потребности в кабинете, столе и стуле.

«И внешняя линия», — добавил Стори. «У меня есть собственный ноутбук».

«У нас нет свободных столов , не говоря уже об офисах», — ответил Дэвидсон.

«Мой стол на Гейфилд-сквер отдадут бесплатно», — предложил Ребус.

«Мне нужно быть здесь », — настаивал Стори, указывая на пол.

«Что касается меня, то вы можете оставаться там!» — выплюнул Дэвидсон, уходя.

«Неплохая шутка», — размышлял Ребус.

«А что случилось с сотрудничеством?» — спросил Стори, внезапно смирившись со своей участью.

«Может, он завидует», — предположил Ребус. «Все эти прекрасные результаты, которых ты добился». Стори выглядел так, словно собирался прихорашиваться. «Да», — продолжил Ребус, «все эти прекрасные, легкие результаты».

Стори посмотрел на него. «Что ты имеешь в виду?»

Ребус пожал плечами. «Ровным счетом ничего, кроме того, что ты должен своему таинственному гостю ящик или два солода, учитывая, как он помог тебе в этом деле».

Стори все еще смотрел. «Это не твое дело».

«Разве это не то, что плохие парни обычно говорят нам, когда они хотят, чтобы мы что-то не знали?»

«И что именно, по-вашему, я не хочу, чтобы вы знали?» — голос Стори стал хриплым.

«Может быть, я не узнаю, пока ты мне не скажешь».

«И зачем мне это делать?»

Ребус открыто улыбнулся. «Потому что я один из хороших парней?» — предположил он.

«Я все еще в этом не убежден, детектив-инспектор».

«Несмотря на то, что я прыгнул в эту кроличью нору и выманил Буллена с другого конца?»

Стори холодно улыбнулся. «Мне что, следует поблагодарить тебя за это?»

«Я спас твой красивый, дорогой костюм от потертостей…»

«Не так уж и дорого».

«И мне удалось сохранить молчание о тебе и Филлиде Хоуз…»

Стори нахмурился. «Констебль Хоуз был членом моей команды».

«И поэтому вы двое оказались в кузове того фургона в воскресенье утром?»

«Если вы собираетесь начать выдвигать обвинения…»

Но Ребус улыбнулся и хлопнул Стори по руке тыльной стороной ладони. «Я просто завожу тебя, Феликс».

Стори потребовалось время, чтобы успокоиться, во время которого Ребус рассказал ему о визите к Рэю Мэнголду. Стори задумался.

«Как вы думаете, эти двое связаны?»

Ребус снова пожал плечами. «Не уверен, что это важно. Но есть еще кое-что, что следует учесть».

'Что?'

«Эти квартиры в Стивенсон-Хаусе… они принадлежат совету».

'Так?'

«Так какие же имена указаны в арендных книгах?»

Стори посмотрел на него. «Продолжай говорить».

«Чем больше имен мы узнаем, тем больше у нас будет способов насолить Буллену».

«Что означает обращение в совет».

Ребус кивнул. «И знаете что? Я знаю кое-кого, кто может помочь…»

Двое мужчин сидели в кабинете миссис Маккензи, пока она излагала им хитросплетения незаконной империи Боба Бэрда, в которую, как оказалось, входили по меньшей мере три квартиры, подвергшиеся обыскам тем утром.

«А может, и больше», — заявила миссис Маккензи. «На данный момент мы нашли одиннадцать псевдонимов. Он использовал имена своих родственников, некоторые из которых, похоже, выбрал из телефонной книги, а другие принадлежали недавно умершим».

«Вы отнесете это в полицию?» — спросил Стори, восхищаясь документами миссис Маккензи. Это было огромное генеалогическое древо, состоящее из листов копировальной бумаги, склеенных вместе скотчем, и покрывающее большую часть ее стола. Рядом с каждым именем были указаны подробности его происхождения.

«Колеса уже пришли в движение, — сказала она. — Я просто хочу убедиться, что сделала в этом направлении все, что могла».

Ребус кивнул в знак одобрения, и она приняла это с румянцем на щеках.

«Можем ли мы предположить, — говорил Стори, — что большинство квартир на третьем этаже Стивенсон-хауса сдавались в субаренду компанией Baird?»

«Я думаю, что мы можем», — ответил Ребус.

«И можем ли мы далее предположить, что он был полностью осведомлен о том, что его арендаторам снабжал их Стюарт Буллен?»

«Это казалось бы логичным. Я бы сказал, что половина поместья знала, что происходит, — вот почему местная молодежь даже не осмелилась расписывать стены».

«Этот Стюарт Буллен, — сказала миссис Маккензи, — человек, которого у людей есть основания бояться?»

«Не волнуйтесь, миссис Маккензи», — заверил ее Стори. «Буллен находится под стражей».

«И он не узнает, насколько ты был занят», — добавил Ребус, постукивая по диаграмме.

Стори, который до этого наклонился над столом, теперь выпрямился. «Может быть, пришло время немного поболтать с Бэрдом».

Ребус кивнул в знак согласия.

Боба Бэрда сопровождали двое полицейских в полицейский участок Портобелло. Они проделали путь пешком, большую часть времени Бэрд кричал от возмущения из-за унижения всего этого.

«Что только заставило людей обратить на нас еще больше внимания», — с некоторой долей удовлетворения сообщил один из констеблей.

«Но это значит, что он, скорее всего, будет в дурном настроении», — предупредил его коллега.

Ребус и Стори переглянулись.

«Хорошо», — сказали они в унисон.

Бэрд мерил шагами пространство в тесной комнате для допросов. Когда двое мужчин вошли, он открыл рот, чтобы высказать еще один список претензий.

«Заткнись», — выплюнул Стори. «В связи с твоими проблемами я бы посоветовал тебе вообще ничего не делать в этой комнате, а только отвечать на любые вопросы, которые мы сочтем нужным тебе задать. Понял?»

Бэрд уставился на него, затем фыркнул. «Небольшой совет, приятель — поменьше пользуйся солярием».

Стори встретил улыбку своей улыбкой. «Я так понимаю, это намек на цвет моей кожи, мистер Бэрд? Полагаю, в вашей игре полезно быть расистом».

«А что это за игра?»

Стори полез в карман за удостоверением личности. «Я сотрудник иммиграционной службы, мистер Бэрд».

«Ты собираешься заняться мной по расовым отношениям, да?» — снова фыркнул Бэрд, напомнив Ребусу свинью, которая пропустила прием пищи. «И все за то, что сдаешь квартиры своим соплеменникам?»

Стори повернулся к Ребусу. «Ты же говорил, что он будет интересным».

Ребус скрестил руки на груди. «Это потому, что он все еще думает, что речь идет о том, чтобы обмануть совет».

Стори повернулся к Бэрду, позволил своим глазам немного расшириться. «Вы так думаете, мистер Бэрд? Что ж, мне жаль, что я принёс плохие новости».

«Это одно из тех шоу со скрытой камерой? — спросил Бэрд. — Какой-нибудь комик выскакивает, чтобы рассказать мне шутку?»

«Шутка нет», — тихо сказал Стори, качая головой. «Вы позволили Стюарту Буллену пользоваться вашими квартирами. Он прятал там своих нелегальных иммигрантов, когда не работал с ними, как с рабами. Осмелюсь сказать, вы несколько раз встречались с его сообщником — славный парень по имени Питер Хилл. Вкусные связи с военизированными формированиями Белфаста». Стори поднял два пальца. «Рабство и терроризм: вот это комбинация, да? И это еще до того, как я дойду до контрабанды людей — все эти поддельные паспорта и карты национального здравоохранения, которые мы нашли у Буллена». Стори поднял третий палец, близко к лицу Бэрда. «Так что мы можем обвинить вас в заговоре… не просто с целью обмануть местный совет и честного, трудолюбивого налогоплательщика, но и в контрабанде, рабстве, краже личных данных… предела нет на самом деле. Ничто не нравится адвокатам Ее Величества больше, чем аккуратный, тщательно продуманный заговор, так что на вашем месте я бы постарался сохранить чувство юмора — оно вам понадобится в тюрьме. Стори опустил руку. «Заметьте... через десять, двенадцать лет шутка могла бы немного надоесть».

В комнате было тихо; так тихо, что Ребус мог слышать тиканье часов. Он решил, что это часы Стори: вероятно, хорошая модель, стильная, но не вычурная. Они выполнят свою работу, и сделают ее с точностью.

Ребус был вынужден признать, что ему немного нравится его владелец.

Краска полностью исчезла с лица Бэрда. Он выглядел достаточно спокойным на первый взгляд, но Ребус знал, что стратегический ущерб был нанесен. Его челюсть была сжата, губы сжаты в задумчивости. Он уже попадал в такие ситуации раньше; знал, что его следующие несколько решений могут оказаться самыми важными в его жизни.

Десять, двенадцать лет, сказал Стори. Ни за что Бэрд не стал бы отбывать такое наказание, даже если бы в его ушах звенели обвинительные приговоры. Но Стори подал его правильно: если бы он сказал пятнадцать-двадцать, скорее всего, Бэрд бы понял, что он лжет, и раскрыл бы его блеф. Или решил бы, что лучше взять вину на себя, ничего им не рассказывая.

Человек, которому нечего терять.

Но десять-двенадцать… Бэрд будет делать расчеты. Скажем, Стори преувеличивает для эффекта, возможно, имея в виду, что он действительно получит семь-девять. Ему все равно придется отсидеть четыре или пять, может быть, даже немного больше. Годы становятся еще более ценными, когда вы достигаете возраста Бэрда. Ребусу однажды объяснили: лучшее лекарство от рецидивистов — это процесс старения. Ты не хочешь умирать в тюрьме, хочешь быть рядом с детьми и внуками, делать то, что ты всегда хотел делать…

Ребус подумал, что все это он мог прочесть на изрезанном глубокими морщинами лице Бэрда.

И вот, наконец, мужчина моргнул несколько раз, уставился в потолок и вздохнул.

«Задавайте мне свои вопросы», — сказал он.

Поэтому они спросили.

«Давайте проясним этот вопрос», — сказал Ребус. «Вы позволяли Стюарту Буллену пользоваться некоторыми из ваших квартир?»

'Правильный.'

«Вы знали, что он с ними делал?»

«У меня было подозрение».

«Как это началось?»

«Он пришел ко мне. Он уже знал, что я сдаю жилье нуждающимся меньшинствам». Когда он произнес эти последние два слова, взгляд Бэрда метнулся к Феликсу Стори.

«Откуда он узнал?»

Бэрд пожал плечами. «Может быть, Питер Хилл ему рассказал. Хилл околачивался в Ноксленде, торгуя и занимаясь делами — в основном последним. Скорее всего, он начал что-то слышать».

«И вы были готовы подчиниться?»

Бэрд кисло улыбнулся. «Я знал старика Стю. Я уже встречался со Стю несколько раз — на похоронах и т. д. Он не из тех, кому хочется сказать «нет». Бэрд поднес кружку к губам, а потом чмокнул их, словно смакуя вкус. Ребус заварил чай для всех троих, потаскав его с крошечной кухоньки станции. В коробке осталось всего два чайных пакетика: он выжал из них всю жизнь и разлил по трем кружкам.

«Насколько хорошо вы знали Раба Буллена?» — спросил Ребус.

«Не очень хорошо. Я и сам был тогда немного махинатором. Думал, Глазго может что-то предложить… Рэб вскоре меня поправил. Он был достаточно любезен — как и любой другой бизнесмен. Он просто объяснил, как поделен город, и что в нем нет места для новичка». Бэрд помолчал. «Разве ты не должен записывать это на пленку или что-то в этом роде?»

Стори наклонился вперед в своем кресле, сложив руки вместе. «Это в порядке предварительного интервью».

«Значит, будут и другие?»

Стори медленно кивнул. «И это будет записано, снято на видео. Пока что можно сказать, что мы нащупываем свой путь».

'Справедливо.'

Ребус достал новую пачку сигарет и предлагал ее всем. Стори покачал головой, но Бэрд согласился. На трех из четырех стен висели таблички «Не курить». Бэрд выпустил дым в сторону одной из них.

«Мы все время от времени нарушаем какие-нибудь правила, да?»

Ребус проигнорировал это и вместо этого задал свой вопрос. «Знаете ли вы, что Стюарт Буллен был частью операции по контрабанде людей?»

Бэрд решительно покачал головой.

«Мне трудно в это поверить», — сказал Стори.

«Это не меняет истины».

«Тогда откуда, по-вашему, приезжают все эти иммигранты?»

Бэрд пожал плечами. «Беженцы... просители убежища... это не мое дело спрашивать».

«Тебе не было любопытно?»

«Разве это не убило кошку?»

'Несмотря на это … '

Бэрд снова пожал плечами, разглядывая кончик сигареты. Ребус нарушил тишину еще одним вопросом.

«Вы знали, что он использовал всех этих людей в качестве нелегальных рабочих?»

«Я не мог сказать вам, были ли они незаконными или нет…»

«Они ради него спины ломали».

«Так почему же они не ушли?»

«Вы сами сказали, что боялись его... почему вы думаете, что они не боялись?»

«Это верно».

«У нас есть доказательства запугивания».

«Возможно, это результат его генов». Бэрд стряхнул пепел на пол.

«Каков отец, таков и сын?» — добавил Феликс Стори.

Ребус встал и обошел стул Бэрда, остановившись и наклонившись так, чтобы его лицо оказалось рядом с плечом мужчины.

«Вы говорите, что не знали, что он был контрабандистом?»

'Нет.

«Ну, теперь, когда мы вас просветили, что вы думаете?»

'Что ты имеешь в виду?'

«Вы удивлены?»

Бэрд на мгновение задумался. «Полагаю, что да».

«И почему это?»

«Не знаю… может быть, Стю и не подозревал, что сможет играть на сцене такого размера».

«Он по сути мелкий тип?» — предположил Ребус.

Бэрд подумал еще мгновение, а затем кивнул. «Контрабанда людей… ты играешь по-крупному, верно?»

«Верно», — согласился Феликс Стори. «И, возможно, именно поэтому Буллен сделал это, чтобы доказать, что он достоин своего старика».

Это заставило Бэрда задуматься, и Ребус понял, что он думает о своем собственном сыне Гарете: отцы и сыновья, которым нужно что-то доказать…

«Давайте просто проясним это», — сказал Ребус, снова обойдя кресло так, чтобы оказаться лицом к лицу с Бэрдом. «Вы ничего не знали о поддельных удостоверениях личности, и вас удивляет, что Буллен был настолько крупным игроком, чтобы ввязаться в нечто подобное?»

Бэрд кивнул, не сводя глаз с Ребуса.

Теперь Феликс Стори поднялся на ноги. «Ну, именно это он и делал, нравится нам это или нет...» Он протянул руку, намереваясь пожать ее Бэрду, что повлекло за собой вставание Бэрда.

«Ты меня отпускаешь?» — спросил Бэрд.

«Если только вы пообещаете не устраивать побег. Мы вам позвоним — может быть, через несколько дней. Вы дадите еще одно интервью, на этот раз записанное на пленку».

Бэрд просто кивнул, отпустив руку Стори. Он посмотрел на Ребуса, руки которого оставались в карманах — рукопожатие не предлагалось.

«Вы можете выбраться оттуда?» — спросил Стори.

Бэрд кивнул и повернул ручку двери, едва веря своей удаче. Ребус подождал, пока дверь снова не закрылась.

«Почему ты думаешь, что он не сбежит?» — прошипел он, не желая, чтобы Бэрд услышал.

«Интуиция».

«А если ты ошибаешься?»

«Он не дал нам ничего, чего бы у нас уже не было».

«Он — часть головоломки».

«Может быть, так, Джон, но если это так, то он — кусочек неба или облака — я и без него достаточно ясно вижу картину».

«Вся картина?»

Лицо Стори посуровело. «Ты не думаешь, что я и так использую достаточно ячеек полиции Эдинбурга?» Он включил свой мобильный, начал проверять сообщения.

«Послушайте», - возразил Ребус, - «вы ведь уже какое-то время работаете над этим делом, верно?»

«Верно», — Стори изучал крошечный экран своего телефона.

«И как далеко назад вы можете проследить эту линию? О ком еще вы знаете, кроме Буллена?»

Стори поднял взгляд. «У нас есть несколько имен: перевозчик из Эссекса, турецкая банда в Роттердаме…»

«И они определенно связаны с Булленом?»

«Они связаны».

«И все это от вашего анонимного звонящего? Не говорите мне, что это не заставляет вас задуматься…»

Стори поднял палец, прося тишины, чтобы он мог прослушать сообщение. Ребус повернулся на каблуках и пошел к дальней стене, включил свой телефон. Он начал звонить почти сразу: не сообщение, а звонок.

«Привет, Каро», — сказал он, узнав ее номер.

«Я только что услышал в новостях».

«Что слышал?»

«Все эти люди, которых арестовали в Ноксленде... эти бедные, бедные люди».

«Если это хоть как-то утешит, мы арестовали и плохих парней, и мы будем держать их за решеткой еще долгое время после того, как остальных отправят восвояси».

«Но куда они направляются?»

Ребус взглянул на Феликса Стори; ответить на ее вопрос было непросто.

«Джон…?» За долю секунды до того, как она спросила, он уже знал, какой будет ее вопрос. «Ты был там? Когда они выбили двери и окружили их всех, ты смотрел?»

Он подумал о том, чтобы солгать, но она заслуживала лучшего. «Я был там», — сказал он. «Это то, чем я зарабатываю на жизнь, Каро». Он понизил голос, понимая, что разговор Стори заканчивается. «Ты слышал, как я сказал тебе, что мы поймали ответственных людей?»

«Есть и другие работы, Джон».

«Я такая, какая есть, Каро… хочешь принимай, хочешь нет».

«Ты кажешься таким злым».

Он взглянул на Стори, который убирал в карман свой телефон. Понял, что его проблема была со Стори, а не с Каро. «Мне нужно идти… мы можем поговорить позже?»

«О чем говорить?»

«Как вам угодно».

«Выражения их лиц? Плачущие дети? Можем ли мы поговорить об этом?»

Ребус нажал красную кнопку и закрыл телефон.

«Все в порядке?» — заботливо спросил Стори.

«Отлично, Феликс».

«Такие работы, как наша, могут привести к хаосу… В ту ночь, когда я пришел к вам в квартиру, я не почувствовал миссис Ребус».

«Мы еще сделаем из тебя детектива».

Стори улыбнулся. «Моя собственная жена… ну, мы остаемся вместе ради детей».

«Но ты не носишь кольцо».

Стори поднял левую руку. «Верно, я не знаю».

«Знает ли Филлида Хоуз, что ты женат?»

Улыбка исчезла, глаза сузились. «Не твое дело, Джон».

«Справедливо… давайте лучше поговорим о вашей «Глубокой глотке».

«А что с ним?»

«Кажется, он знает чертовски много».

'Так?'

«Вы не задавались вопросом, каковы его мотивы?»

'Не совсем.'

«И вы его не спрашивали?»

«Ты хочешь, чтобы я его отпугнул?» Стори скрестил руки на груди. «А зачем тебе это?»

«Перестаньте все переворачивать с ног на голову».

«Знаешь что, Джон? После того, как Стюарт Буллен упомянул этого человека, Кафферти, я немного почитал о нем. Вы с Кафферти давно знакомы».

Настала очередь Ребуса нахмуриться. «Что ты говоришь?»

Стори поднял руки в знак извинения. «Это было не по правилам. Вот что я вам скажу...» Он посмотрел на часы. «Думаю, мы заслужили обед, который я вам предлагаю. Какое-нибудь местное заведение вы порекомендуете?»

Ребус медленно покачал головой, не сводя глаз со Стори. «Мы поедем в Лейт, найдем что-нибудь на берегу».

«Жаль, что ты за рулем», — сказал Стори. «Значит, мне придется выпить за нас обоих».

«Осмелюсь сказать, что я мог бы выпить стаканчик», — заверил его Ребус.

Стори держал дверь открытой, жестом показывая Ребусу идти впереди него. Ребус так и сделал, не мигая, мысли бурлили. Стори был напуган, используя Кафферти, чтобы поменяться ролями с Ребусом. Чего он боялся?

«Ваш анонимный звонок, — сказал Ребус почти небрежно, — вы когда-нибудь записывали свои разговоры с ним?»

'Нет.'

«Есть ли у него идеи, как он узнал ваш номер?»

'Нет.'

«У тебя нет возможности перезвонить ему?»

'Нет.

Ребус оглянулся через плечо на угрюмую фигуру иммиграционного офицера. «Он ведь вообще едва ли настоящий, да, Феликс?»

«Достаточно реально», — прорычал Стори. «Иначе нас бы здесь не было». Ребус просто пожал плечами.

«Мы его поймали», — сказал Лес Янг Сиобхан, когда она вошла в библиотеку Бейнхолла. Рой Бринкли сидел на столе, и она улыбнулась ему, проходя мимо. В комнате для убийств царил гул, и теперь она знала, почему.

Они поймали Человека-паука.

«Расскажи мне», — сказала она.

«Знаешь, я послал Макстона в Барлинни, чтобы спросить о друзьях, которые мог завести Крукшенк? Ну, всплыло имя Марка Сондерса».

«Татуировка в виде паутины?»

Янг кивнул. «Отсидел три года из пяти за развратные действия. Вышел за месяц до Крукшенка. Вернулся в родной город».

«Не Банхолл?»

Янг покачал головой. «Бонесс. Это всего в десяти милях к северу».

«Там ты его нашла?» Она увидела, как Янг снова кивнул. Она невольно вспомнила игрушечных собак, которых раньше видела на задних полках автомобилей. «И он признался в убийстве Крукшенка?»

Кивки резко прекратились.

«Полагаю, я просила слишком многого», — признала она.

«Но дело в том, — утверждает Янг, — что он не выступил с заявлением, когда эта история стала достоянием общественности».

«Значит, ему есть что скрывать? Не может быть, чтобы он просто думал, что мы попытаемся его подстроить под это…»

Теперь Янг нахмурился. «Это именно то оправдание, которое он привел».

«Значит, ты с ним говорил?»

'Да.'

«Вы спрашивали его о фильме?»

«Что скажете?»

«Почему он это сделал».

Янг скрестил руки на груди. «У него есть идея, что он станет своего рода порнобароном, торгующим через Интернет».

«Он, очевидно, много думал в Бар-Л».

«Там он изучал компьютеры, веб-дизайн…»

«Приятно видеть, что мы предлагаем такие полезные навыки нашим сексуальным преступникам».

Плечи Янга немного поникли. «Вы не думаете, что он это сделал?»

«Назовите мне мотив и спросите снова».

«Такие парни... они все время ссорятся».

«Я ссорюсь с мамой каждый раз, когда говорю с ней по телефону. Не думаю, что я наброшусь на нее с молотком…»

Янг заметил выражение, внезапно появившееся на ее лице. «Что случилось?» — спросил он.

«Ничего», — солгала она. «Где держат Сондерса?»

«Ливингстон. У меня с ним еще один сеанс примерно через час, если хочешь, посиди…»

Но Шивон покачала головой. «Мне нужно сделать несколько вещей».

Янг изучал свои туфли. «Может, встретимся позже?»

«Возможно», — допустила она.

Он хотел уйти, но, похоже, о чем-то задумался. «Мы тоже берем интервью у Жардинс».

'Когда?'

«Сегодня днем. — Он пожал плечами. — Ничего не поделаешь, Шивон».

«Я знаю, ты делаешь свою работу. Но будь с ними полегче».

«Не волнуйся, мои дни сильного парня остались позади». Казалось, он был доволен улыбкой, которую получил. «И те имена, которые ты нам дал, друзья Трейси Джардин, — мы наконец-то до них добрались».

Имею ввиду Сьюзи…

Энджи…

Джанет Эйлот…

Джанин Харрисон…

«Вы думаете, что это сокрытие?» — спросила она.

«Скажем так, Банхолл не особо сотрудничал».

«Они разрешают нам пользоваться своей библиотекой».

Настала очередь Леса Янга улыбнуться. «Это правда».

«Забавно», — сказала Шивон, — «Донни Крукшанк погиб в городе, полном врагов, а единственный человек, на котором мы сосредоточились, — это, пожалуй, его единственный друг».

Янг пожал плечами. «Ты сама это видела, Шивон, — когда друзья ссорятся, это может быть хуже любой вендетты».

«Это правда», — тихо сказала она, кивнув самой себе.

Лес Янг играл со своими часами. «Надо идти», — сказал он ей.

«Я тоже, Лес. Удачи с Человеком-пауком. Надеюсь, он выболтает все, что знает».

Он стоял перед ней. «Но вы бы не стали на это рассчитывать?»

Она снова улыбнулась и покачала головой. «Это не значит, что этого не произойдет».

Успокоенный, он подмигнул ей и направился к двери. Она подождала, пока не услышала, как снаружи заводится машина, затем направилась к стойке регистрации, где Рой Бринкли сидел за экраном компьютера, проверяя доступность названия для одного из своих клиентов. Женщина была крошечной и хрупкой на вид, сжимая руками ходунки, голова слегка подергивалась. Она повернулась к Сиобхан и одарила ее сияющей улыбкой.

«Cop Hater», — говорил Бринкли, — «это то, что вам нужно, миссис Шилдс. Я могу заказать его по межбиблиотечному абонементу».

Миссис Шилдс кивнула, что это ее устраивает. Она пошла прочь.

«Я дам тебе колокольчик, когда он придет», — крикнула ей вслед Бринкли. Затем, обращаясь к Шивон: «Один из моих постоянных клиентов».

«И она ненавидит полицейских?»

«Это Эд Макбейн — миссис Шилдс любит крутую штуку». Он закончил вводить запрос, добавив росчерк к последнему нажатию клавиши. «Вы что-то хотели?» — спросил он, вставая.

«Я заметила, что вы храните газеты», — сказала Шивон, кивнув в сторону круглого стола, за которым четверо пенсионеров обменивались разделами таблоидов.

«Мы получаем большую часть ежедневных газет, а также некоторые журналы».

«А когда вы с ними закончите?»

«Мы их выбрасываем. — Он увидел выражение ее лица. — В некоторых крупных библиотеках есть место, чтобы их хранить».

«А ты нет?»

Он покачал головой. «То, что ты искал?»

« Вечерние новости прошлой недели».

«Тогда вам повезло», — сказал он, выходя из-за стола. «Следуйте за мной».

Он подвел ее к запертой двери. На табличке было написано «Только для персонала». Бринкли набрала цифры на клавиатуре и толкнула дверь. Она вела в небольшую комнату для персонала с кухонной раковиной, чайником и микроволновкой. Другая дверь вела в туалетную кабинку, но Бринкли подошла к двери рядом с ней и повернула ручку.

«Хранение», — сказал он.

Это было место, куда отправлялись умирать старые книги — полки, заставленные книгами, некоторые без обложек или с выпавшими страницами, просачивающимися изнутри. «Время от времени мы пытаемся их выкинуть», — объяснил он. «Если это не срабатывает, есть благотворительные магазины. Но есть и такие, которые даже благотворительным организациям не нужны». Он открыл один, чтобы показать Сиобхан, что последние несколько страниц были вырваны. «То, что мы перерабатываем, вместе со старыми журналами и газетами». Он постучал ботинком по раздутому полиэтиленовому пакету. Рядом с ним лежали другие, заполненные газетной бумагой. «Как назло, завтра у нас заезд по переработке».

«Ты уверена, что «удача» — это правильное слово?» — скептически спросила Шивон. «Не думаю, что ты имеешь представления, в какой из этих сумок могут быть газеты прошлой недели?»

«Вы детектив». Снаружи послышался слабый звук звонка: клиент ждал у стола Бринкли. «Я оставлю вас», — сказал он с улыбкой.

«Спасибо». Сиобхан стояла там, уперев руки в бока, и глубоко вздохнула. Воздух был затхлым, и она обдумывала свои альтернативы. Их было несколько, но все они включали поездку обратно в Эдинбург, после чего ей просто нужно было вернуться в Бэйнхолл.

Решив, она присела и вытащила бумагу из первой сумки, проверив дату. Вытащила ее и попробовала другую, более старую. Вытащила ее тоже и попробовала еще одну. Та же процедура со второй и третьей сумками. В третьей она нашла бумаги двухнедельной давности, поэтому она расчистила место и вытащила всю пачку, просеивая их. Обычно она брала домой Evening News на ночь, иногда просматривая их за завтраком на следующее утро. Это был хороший способ узнать, чем занимаются советники и политики. Но теперь последние заголовки казались ей устаревшими. Большинство из них она не могла вспомнить с первого раза. Наконец она нашла то, что искала, и вырвала всю страницу, сложила ее и сунула в карман. Бумаги не все влезали обратно в сумку, но она старалась изо всех сил. Затем остановилась у раковины, чтобы налить себе кружку холодной воды. Собираясь уходить, она показала Бринкли большой палец и направилась к своей машине.

На самом деле, до Салона было рукой подать, но она торопилась. Она припарковалась вторым номером, зная, что не задержится надолго. Попыталась толкнуть дверь, но она не поддалась. Она заглянула в стекло: никого дома. Часы работы были указаны на табличке за окном. Закрыто по средам и воскресеньям. Но сегодня был вторник. И тут она увидела еще одну табличку, наспех написанную от руки на бумажном пакете. Она была приклеена к окну, но отклеилась и теперь лежала на полу — «Закрыто по неувиденным причинам». Следующее слово начиналось как «обстоятельства», но написание оказалось проблемой для автора, который зачеркнул его, оставив сообщение незавершенным.

Сиобхан прокляла себя. Разве сам Лес Янг не сказал ей? Их допрашивали. Официально допрашивали. Имея в виду поездку в Ливингстон. Она вернулась в машину и направилась туда.

Движение было небольшим, и это не заняло много времени. Вскоре она нашла место для парковки возле штаб-квартиры F Division. Зашла внутрь и спросила дежурного сержанта об интервью с Круикшенком. Он указал ей правильное направление. Она постучала в дверь комнаты для интервью, толкнула ее. Внутри были Лес Янг и еще один сотрудник CID. Напротив них за столом сидел мужчина, покрытый татуировками.

«Извините», — извинилась Сиобхан, снова выругавшись себе под нос. Она подождала в коридоре немного, чтобы увидеть, появится ли Янг, гадая, что она задумала. Он не появился. Она выдохнула, сдерживая дыхание, и попыталась открыть следующую дверь. Еще двое в костюмах посмотрели на нее, нахмурившись из-за вторжения.

«Извините за беспокойство», — сказала Шивон, входя. Энджи посмотрела на нее снизу вверх. «Просто хотела узнать, знает ли кто-нибудь, где я могу найти Сьюзи?»

«Зал ожидания», — сказал один из людей в костюмах.

Сиобхан ободряюще улыбнулась Энджи и вышла. Третья дверь — удача, подумала она.

И она была права. Сьюзи сидела, положив ногу на ногу, подпиливая ногти и жуя жвачку. Она кивала, слушая что-то, что ей рассказывала Джанет Эйлот. Две женщины были одни, никаких признаков Джанин Харрисон. Сиобхан поняла рассуждения Леса Янга — собрать их вместе, заставить их поговорить, может быть, нервничать. Никто не чувствовал себя в полной мере комфортно в полицейском участке. Джанет Эйлот выглядела особенно дерганой. Сиобхан вспомнила бутылки вина в своем холодильнике. Джанет, вероятно, не отказалась бы от выпивки прямо сейчас, чего-то, что снимет напряжение…

«Привет», — сказала Шивон. «Сьюзи, не против, если я тебя на пару слов?»

Лицо Эйлот вытянулось еще больше. Возможно, она задавалась вопросом, почему ее одну исключили, почему все остальные разговаривали с полицией.

«Сию минуту», — заверила ее Сиобхан. Не то чтобы Сьюзи торопилась уйти. Сначала ей пришлось открыть свою леопардовую сумку, достать косметичку и засунуть пилочку обратно под маленькую резинку. Только после этого она встала и последовала за Сиобхан в коридор.

«Моя очередь на инквизицию?» — сказала она.

«Не совсем». Шивон развернула газетный лист. Она подняла его перед Сьюзи. «Узнаешь его?» — спросила она.

Это была фотография, сопровождающая статью о Fleshmarket Close: Рэй Мэнголд стоит перед своим пабом, скрестив руки на груди и добродушно улыбаясь, рядом с ним — Джудит Леннокс.

«Он выглядит как…» Сьюзи перестала жевать жвачку.

'Да?'

«Тот, кто подбирал Ишбель».

«Есть идеи, кто это?»

Сьюзи покачала головой.

«Раньше он управлял ночным клубом «Альбатрос», — напомнила Шивон.

«Мы ходили туда несколько раз». Сьюзи более внимательно изучила фотографию.

«Да, теперь вы об этом упомянули…»

«Таинственный парень Ишбель?»

Сьюзи кивнула. «Может быть».

«Только «может быть»?»

«Я же говорила тебе, что никогда толком его не разглядела. Но это близко… вполне может быть он». Она медленно кивнула сама себе. «И знаешь, что смешно?»

'Что?'

Сьюзи указала на заголовок. «Я увидела это, когда оно вышло, но до меня так и не дошло. Я имею в виду, это всего лишь картинка, не так ли? Никогда не думаешь…»

«Нет, Сьюзи, ты никогда этого не делаешь», — сказала Шивон, складывая страницу. «Ты никогда этого не делаешь».

«Это интервью и все такое, — говорила Сьюзи, немного понизив голос, — как ты думаешь, у нас проблемы?»

«За что? Вы же не сговорились и не убили Донни Крукшенка, не так ли?»

Сьюзи скривилась в ответ. «Но то, что мы написали в туалетах… это же вандализм, не так ли?»

«Из того, что я видела в Бэйне, Сьюзи, приличный юрист сказал бы, что это был дизайн интерьера». Сиобхан подождала, пока Сьюзи улыбнулась. «Так что не беспокойтесь об этом... никто из вас. Хорошо?»

'Хорошо.'

«И обязательно расскажи Джанет».

Сьюзи изучала лицо Шивон. «Значит, ты заметила?»

«Мне кажется, ей сейчас нужны друзья».

«Так было всегда», — сказала Сьюзи, и в ее голосе послышалось сожаление.

«Тогда сделай для нее все возможное, а?» Шивон тронула Сьюзи за руку, наблюдая, как она кивнула, затем улыбнулась и повернулась, чтобы уйти.

«В следующий раз, когда тебе понадобится новая прическа, это за счет заведения», — крикнула ей Сьюзи.

«Как раз такую взятку я и принимаю», — ответила Шивон, слегка помахав рукой.

OceanofPDF.com


28

Она нашла парковочное место на Кокберн-стрит и прошла по Флешмаркет-Клоуз, повернув налево на Хай-стрит и снова налево в Уорлок. Клиентура была разной: рабочие на перерыве; деловые люди, корпящие над ежедневными газетами; туристы, занятые картами и путеводителями.

«Его здесь нет», — сообщил ей бармен. «Подождите минут двадцать, он может вернуться».

Она кивнула, заказала безалкогольный напиток. Собралась заплатить, но он покачал головой. Она все равно заплатила — есть люди, которым она предпочла бы не оказывать услугу. Он пожал плечами и сунул монеты в благотворительную банку.

Она присела на один из высоких стульев у бара, отпила ледяного напитка. «Так где он, ты не знаешь?»

«Просто где-то».

Сиобхан сделала еще глоток. «У него ведь есть машина, да?» Бармен уставился на нее. «Не волнуйся, я не рыбачу», — сказала она ему. «Просто парковка здесь — кошмар. Мне было интересно, как он справляется».

«Знаете ли вы камеры хранения на Маркет-стрит?»

Она начала качать головой, но затем вместо этого кивнула. «Все эти арочные двери в стене?»

«Это гаражи. У него есть один такой. Бог знает, во сколько он ему обошелся».

«Значит, он держит там свою машину?»

«Паркует машину и ходит здесь пешком — единственное упражнение, которое он когда-либо делал…»

Шивон уже направлялась к двери.

Market Street выходила на главную железнодорожную линию к югу от станции Waverley. За ней Jeffrey Street круто изгибалась к Canongate. Карцеры располагались в ряд на уровне тротуара, сужаясь в размерах в зависимости от уклона Jeffrey Street. Некоторые были слишком малы, чтобы вместить машину, все, кроме одного, были заперты на висячий замок. Сиобхан прибыла как раз в тот момент, когда Рэй Мэнголд закрывал свои двери.

«Хороший набор», — сказала она. Ему потребовалось некоторое время, чтобы ее узнать, затем он проследил за ее взглядом до красного кабриолета Jaguar.

«Мне нравится», — сказал он.

«Я всегда задавалась вопросом об этих местах», — продолжила Шивон, изучая арочную кирпичную крышу тюрьмы. «Они великолепны, не правда ли?»

Взгляд Мангольда был устремлен на нее. «Кто тебе сказал, что у меня есть такой?»

Она улыбнулась ему. «Я детектив, мистер Мэнголд». Она обошла машину.

«Вы ничего не найдете», — отрезал он.

«Что, по-твоему, я ищу?» Он был прав, конечно: она изучала каждый дюйм интерьера.

«Бог знает… может, еще больше кровавых скелетов».

«Речь идет не о скелетах, мистер Мэнголд».

'Нет?'

Она покачала головой. «Я думаю об Ишбель». Она остановилась перед ним. «Мне интересно, что ты с ней сделал».

«Я не понимаю, что вы имеете в виду».

«Откуда у тебя эти синяки?»

«Я уже говорил тебе…»

«Есть свидетели? Насколько я помню, когда я спросил вашего бармена, он сказал, что не причастен. Может быть, час или два в комнате для допросов помогут ему сказать правду».

'Смотреть … '

«Нет, ты посмотри!» Она выпрямила спину, так что стала всего на дюйм ниже его. Двери все еще были приоткрыты на несколько футов, прохожий на мгновение остановился, чтобы послушать спор. Сиобхан проигнорировала его. «Ты знал Ишбель по Альбатросу», — сказала она Мангольду. «Ты начал видеться с ней, забирал ее несколько раз с работы. У меня есть свидетель, который видел тебя. Осмелюсь сказать, если я покажу фотографии тебя и твоей машины в Бейнхолле, это всколыхнет еще несколько воспоминаний. Теперь Ишбель пропала, а у тебя синяки на лице».

«Ты думаешь, я что-то с ней сделал?» Он потянулся к дверям, собирался их захлопнуть. Но Сиобхан не могла этого допустить. Она пнула одну из них, и она широко распахнулась. Мимо прогрохотал туристический автобус, пассажиры глазели. Сиобхан помахала им и повернулась к Мангольду.

«Множество свидетелей», — предупредила она его.

Его глаза расширились еще больше. «Боже... смотрите...»

«Я слушаю».

ничего не сделал Ишбель!»

«Так докажи это». Сиобхан сложила руки на груди. «Расскажи мне, что с ней случилось».

«С ней ничего не случилось!»

«Ты знаешь, где она?»

Мангольд посмотрел на нее, сжав губы, двигая челюстью из стороны в сторону. Когда он наконец заговорил, это было похоже на взрыв.

«Да, хорошо, я знаю, где она».

«И где это?»

«С ней все в порядке... она жива и здорова».

«И не отвечает на звонки по мобильному телефону».

«Потому что там будут только ее мама и папа». Теперь, когда он заговорил, с него словно сняли груз. Он прислонился спиной к передней колесной арке «Ягуара». «Они — причина, по которой она ушла в первую очередь».

«Так докажи это — покажи мне, где она».

Он посмотрел на часы. «Она, наверное, в поезде».

«Поезд?»

«Возвращаюсь в Эдинбург. Она ходила по магазинам в Ньюкасле».

'Ньюкасл?'

«Похоже, магазины стали лучше и их стало больше».

«Во сколько вы ее ждете?»

Он покачал головой. «Сегодня днем. Я не знаю, во сколько приходят поезда».

Сиобхан уставилась на него. «Нет, но я знаю». Она достала телефон и позвонила в Гэйфилдский уголовный отдел. Филлида Хоуз ответила. «Фил, это Сиобхан. Кол там? Дай ему трубку, ладно?» Она подождала немного, не сводя глаз с Мангольда. Потом: «Кол? Это Сиобхан. Слушай, ты тот человек с планом… Во сколько прибывают поезда из Ньюкасла… ?»

Ребус сидел в офисе уголовного розыска в Торфичене и снова смотрел на листы бумаги на столе перед ним.

Они представляли собой тщательную работу. Имена из списка в машине Питера Хилла были сверены с именами арестованных на пляже в Крамонде, затем перекрестно сверены с жильцами квартир на третьем этаже Стивенсон-Хауса. В самом офисе было тихо. После окончания интервью фургоны отправились в Уайтмайр, везя груз новых заключенных. Насколько знал Ребус, Уайтмайр и так был почти заполнен — как они справятся с этим наплывом, он мог только догадываться. Как выразился сам Стори:

«Это частная компания. Если есть прибыль, они справятся».

Феликс Стори не составил список на столе Ребуса. Феликс Стори не обратил на него особого внимания, когда ему его представили. Он уже говорил о возвращении в Лондон. Другие дела требовали его внимания. Конечно, он будет возвращаться время от времени, чтобы контролировать судебное преследование Стюарта Буллена.

По его собственным словам, он «оставался в курсе событий».

Комментарий Ребуса: «Как хомячок в колесе».

Он поднял глаза, когда в комнату вошел Крысозадый Рейнольдс, оглядываясь вокруг, словно ища кого-то. Он нес коричневый бумажный пакет и, казалось, был доволен собой.

«Чем могу помочь, Чарли?» — спросил Ребус.

Рейнольдс ухмыльнулся. «У меня есть прощальный подарок для твоего приятеля». Он вытащил из сумки связку бананов. «Пытаюсь придумать, где их лучше оставить».

«Потому что у тебя не хватило смелости сделать это с его лицом?» Ребус медленно поднялся на ноги.

«Просто немного посмеялся, Джон».

«Для тебя, возможно. Что-то мне подсказывает, что Феликсу Стори будет не так-то просто угодить».

«Это правда, на самом деле». Сам Стори говорил. Когда он вошел в комнату, он проверял узел галстука, разглаживая его по рубашке.

Рейнольдс спрятал бананы обратно в сумку и прижал ее к груди.

«Это для меня?» — спросил Стори.

«Нет», — сказал Рейнольдс.

Стори набросился на него с упреком: «Я черный, следовательно, я обезьяна — такова твоя логика, да?»

'Нет.'

Стори начал открывать сумку. «Как это часто бывает, мне нравятся хорошие бананы… но эти, на мой взгляд, не обращают на это внимания. Немного похоже на тебя, Рейнольдс: прогоркают». Он снова закрыл сумку. «А теперь иди и попробуй поиграть в детектива для разнообразия. Вот твоя задача — выяснить, как все здесь называют тебя за спиной». Стори похлопал Рейнольдса по левой щеке, затем встал, скрестив руки, давая понять, что его отпустили.

После того, как он ушел, Стори повернулся к Ребусу и подмигнул.

«Расскажу тебе еще одну забавную вещь», — сказал Ребус.

«Я всегда не прочь посмеяться».

«Это скорее забавно-странно, чем смешно-ха-ха».

«Что такое?»

Ребус постучал по одному из листов бумаги на своем столе. «Для некоторых имен у нас нет тел».

«Возможно, они услышали, как мы приближаемся, и скрылись».

'Может быть.'

Стори оперся задом о край стола. «Возможно, они работали в смену, когда начался рейд. Если они пронюхали об этом, вряд ли они появятся в Ноксленде, не так ли?»

«Нет», — согласился Ребус. «Китайские имена, большинство из них... И одно африканское. Шанталь Рендиль».

«Рендилл? Ты думаешь, это звучит по-африкански?» Стори нахмурился, вытянул шею, чтобы изучить документы. «Шанталь — французское имя, не так ли?»

«Французский — государственный язык Сенегала», — пояснил Ребус.

«Ваш неуловимый свидетель?»

«Вот что мне интересно. Я могу показать это Кейт».

«Кто такая Кейт?»

«Студентка из Сенегала. Мне все равно нужно у нее кое-что спросить…»

Стори поднялся из-за стола. «Тогда удачи».

«Погоди-ка», — сказал Ребус, — «есть еще кое-что».

Стори вздохнул. «И что это?»

Ребус постучал по другому листу. «Тот, кто это сделал, получил дополнительный ярд».

'О, да?'

Ребус кивнул. «У каждого, кого мы опрашивали, спрашивали адрес до Ноксленда». Ребус поднял глаза, но Стори просто пожал плечами. «Некоторые из них дали Уайтмайр».

Теперь он привлек внимание Стори. «Что?»

«Кажется, их отпустили под залог».

«Кто его выручил?»

«Разные имена, вероятно, все они поддельные. Также поддельные контактные адреса».

«Буллен?» — предположил Стори.

«Вот что я думаю. Это идеально — он выручает их, заставляет работать. Если кто-то из них жалуется, Уайтмайр висит над ними, как петля. А если это не сработает, у него всегда есть скелеты».

Стори медленно кивнул. «Разумно».

«Я думаю, нам нужно поговорить с кем-нибудь в Уайтмайре».

«С какой целью?»

Ребус пожал плечами. «Гораздо проще провернуть что-то подобное с другом… как бы это сказать?» Ребус сделал вид, что ищет нужную фразу. «В теме?» — наконец предположил он.

Стори просто посмотрел на него. «Возможно, ты прав», — признал он. «Так с кем же нам нужно поговорить?»

«Человек по имени Алан Трейнор. Но прежде чем мы начнем со всего этого…»

«Есть еще что-то?»

«Совсем немного». Глаза Ребуса все еще были прикованы к листам бумаги. Он использовал ручку, чтобы нарисовать линии, соединяющие некоторые имена, национальности и места. «Люди, которых мы нашли в Стивенсон-Хаусе, и те, что на пляже, если уж на то пошло…»

«А что с ними?»

«Некоторые приехали из Уайтмайра. У других просроченные визы или не того типа…»

'Да?'

Ребус пожал плечами. «У некоторых вообще нет никаких документов… осталась лишь крошечная горстка, которая, похоже, прибыла сюда на грузовике. Маленькая горстка, Феликс, и никаких поддельных паспортов или других удостоверений личности».

'Так?'

«Так куда же делась эта масштабная контрабандная операция? Буллен — этот главный преступник с сейфом, полным подозрительных документов. Как так получилось, что ничего не обнаружилось возле его офиса?»

«Возможно, он только что получил новую партию от своих друзей в Лондоне».

«Лондон?» Ребус нахмурился. «Ты не говорил мне, что у него есть друзья в Лондоне».

«Я сказал Эссекс, не так ли? По сути, то же самое».

«Я поверю тебе на слово».

«Так мы посетим Уайтмайр или как?»

«И последнее…» — Ребус поднял палец. «Только между нами, есть ли что-то, чего ты мне не рассказываешь о Стюарте Буллене?»

'Такой как?'

«Я узнаю это только тогда, когда ты мне скажешь».

«Джон... дело закрыто. У нас есть результат. Чего еще ты хочешь?»

«Может быть, я просто хочу убедиться, что я…»

Стори поднял руку в шутливом предупреждении, но было слишком поздно.

«Я в курсе», — сказал Ребус.

Возвращаемся в Уайтмайр: проезжаем мимо Каро на обочине дороги. Она разговаривала по мобильному, даже не взглянув на них.

Обычные проверки безопасности, ворота отпираются и запираются снова за ними. Охранник, сопровождающий их от парковки к главному зданию. На парковке стояло полдюжины пустых фургонов, беженцы уже прибыли. Феликс Стори, казалось, интересовался всем вокруг.

«Я полагаю, вы здесь раньше не были?» — спросил Ребус. Стори покачал головой.

«Был в Белмарше несколько раз, слышал о нем?» Ребус покачал головой. «Это в Лондоне. Настоящая тюрьма — строгого режима. Там содержат просителей убежища».

'Хороший.'

«Это место похоже на Club Med».

Ждет их у главного входа: Алан Трейнор. Не пытаясь скрыть свое раздражение.

«Послушайте, что бы это ни было, оно не может подождать? Мы пытаемся обработать десятки вновь прибывших».

«Я знаю», — сказал Феликс Стори. «Это я их послал».

Трейнор, казалось, не слышал; он был слишком занят своими проблемами. «Нам пришлось реквизировать столовую… даже если так, это займет несколько часов».

«В таком случае, чем скорее вы от нас избавитесь, тем лучше», — предложил Стори. Трейнор театрально вздохнул.

«Тогда очень хорошо. Следуйте за мной».

В приемной они прошли мимо Джанет Эйлот. Она подняла глаза от компьютера, сверля Ребуса взглядом. Она даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ребус заговорил первым.

«Мистер Трейнор? Извините, но мне нужно воспользоваться…» Ребус увидел в коридоре туалет. Он указал большим пальцем в его сторону. «Я вас догоню», — сказал он. Стори не сводил с него глаз, понимая, что он что-то задумал, но не уверенный, что именно. Ребус просто подмигнул и повернулся на каблуках. Прошел обратно через кабинет и в коридор.

И ждал там, пока не услышал, как закрылась дверь Трейнора. Он просунул голову в дверной проем и тихонько свистнул. Джанет Эйлот вышла из-за стола и пошла его встречать.

«Вы все!» — прошипела она. Ребус приложил палец к губам, и она понизила голос. Он все еще дрожал от ярости. «У меня не было ни минуты покоя с тех пор, как я впервые заговорила с вами. Полиция была у моей двери... на моей кухне... и вот я только что вернулась из полицейского управления Ливингстона, и вот вы снова здесь! И у нас столько новых прибывших — как мы должны с этим справиться?»

«Полегче, Джанет, полегче». Она дрожала, глаза покраснели и слезились. За левым веком пульсировал пульс. «Скоро все закончится, тебе не о чем беспокоиться».

«Даже если меня подозревают в убийстве?»

«Я уверен, что вы не подозреваемый. Это просто то, что нужно сделать».

«И вы не пришли сюда, чтобы поговорить с мистером Трейнором обо мне? Разве недостаточно того, что мне пришлось солгать ему об этом утре? Сказала ему, что это семейные обстоятельства».

«Почему бы просто не сказать ему правду?»

Она яростно покачала головой. Ребус наклонился мимо нее и заглянул в кабинет. Дверь Трейнора все еще была закрыта. «Смотри, они начнут что-то подозревать…»

«Я хочу знать, почему это происходит! Почему это происходит со мной?»

Ребус держал ее за оба плеча. «Просто держись, Джанет. Осталось совсем немного».

«Я не знаю, сколько еще я смогу выдержать…» Ее голос затихал, глаза теряли фокусировку.

«По одному дню за раз, Джанет, это лучший способ», — предложил Ребус, опуская руки. Он на мгновение задержал зрительный контакт. «По одному дню за раз», — повторил он, проходя мимо нее, не оглядываясь.

Он постучал в дверь Трейнора, вошел и закрыл ее за собой. Двое мужчин сидели. Ребус опустился в пустое кресло.

«Я только что рассказал мистеру Трейнору о сети Стюарта Буллена», — сказал Стори.

«И я не верю», — сказал Трейнор, вскидывая руки. Ребус проигнорировал его, встретившись взглядом с Феликсом Стори.

«Ты ему не сказала?»

«Жду твоего возвращения».

«Что мне сказал?» — спросил Трейнор, пытаясь улыбнуться. Ребус повернулся к нему.

«Господин Трейнор, довольно много людей, которых мы задержали, приехали из Уайтмайра. Их выручил Стюарт Буллен».

«Невозможно». Улыбка исчезла. Трейнор посмотрел на обоих мужчин. «Мы бы не позволили ему сделать это».

Стори пожал плечами. «Там были бы псевдонимы, ложные адреса…»

«Но мы проводим собеседование с кандидатами».

«Вы лично, мистер Трейнор?»

«Не всегда, нет».

«У него были бы люди, которые его выставляли, респектабельные на вид люди». Стори достал из кармана листок бумаги. «У меня здесь список Уайтмайра… вам будет легко его проверить».

Трейнор взял листок бумаги и изучил его.

«Какое-нибудь из этих имен вам что-нибудь говорит?» — спросил Ребус.

Трейнор просто медленно, задумчиво кивнул. У него зазвонил телефон, и он снял трубку.

«О, да, привет», — сказал он в микрофон. «Нет, мы справимся, просто это займет немного времени. Возможно, это увеличит нагрузку на персонал… Да, я уверен, что смогу сделать электронную таблицу, но это может произойти не в течение нескольких дней…» Он слушал, глядя на своих двух посетителей. «Ну, конечно», — сказал он наконец. «И если бы мы могли взять несколько новых сотрудников или переманить несколько из одного из наших родственных учреждений… ? Просто пока новый набор не обоснуется, так сказать…»

Разговор продолжался всего минуту, Трейнор что-то записал на листе бумаги, прежде чем положить трубку обратно на рычаг.

«Вы можете увидеть, каково это», — сказал он Ребусу и Стори.

«Организованный хаос?» — предположил Стори.

«Вот почему мне действительно придется прервать эту встречу».

«Неужели?» — спросил Ребус.

«Да, я действительно должен».

«И это не потому, что ты боишься того, что мы скажем дальше?»

«Я не совсем понимаю, о чем вы, инспектор».

«Хочешь, я сделаю тебе таблицу?» Ребус холодно улыбнулся. «Гораздо легче провернуть что-то подобное, если кто-то внутри».

'Что?'

«Некоторые деньги переходят из рук в руки, сверх суммы залога».

«Послушайте, мне действительно не нравится ваш тон».

«Еще раз взгляните на список, мистер Трейнор. Там есть пара курдских имен — турецкие курды, то же самое, что и юргии».

'Ну и что?'

«Когда я спросил вас, вы сказали, что ни один курд не был освобожден из Уайтмайра».

«И тут я совершил ошибку».

«Еще одно имя в списке — по-моему, там написано, что она из Кот-д'Ивуара».

Трейнор посмотрел на лист бумаги. «Кажется, именно это там и написано».

«Берег Слоновой Кости — официальный язык: французский. Но когда я спросил вас об африканцах в Уайтмайре, вы сказали то же самое — никого не отпустили под залог».

«Послушайте, у меня было много дел… Я действительно не помню, чтобы я это говорил».

«Я думаю, что да, и единственная причина, по которой я могу предположить, что ты лжешь, это то, что тебе было что скрывать. Ты не хотел, чтобы я знал об этих людях, потому что тогда я мог бы пойти на их поиски и узнать о поддельных именах и адресах их спонсоров». Настала очередь Ребуса поднять руки. «Если только ты не придумаешь другую причину».

Трейнор хлопнул обеими руками по столу и поднялся на ноги, его лицо потемнело. «У вас нет права выдвигать такие обвинения!»

«Убедите меня».

«Я не думаю, что мне это нужно».

«Я думаю, что вы так считаете, мистер Трейнор», — тихо сказал Феликс Стори. «Потому что обвинения серьезны, и их придется расследовать, а это значит, что мои люди будут просматривать ваши файлы, проверять и перепроверять. Они будут роиться по всему этому месту. И мы также рассмотрим вашу личную жизнь — банковские депозиты, недавние покупки… может быть, новую машину или дорогой отпуск. Будьте уверены, мы будем тщательны».

Трейнор опустил голову. Когда телефон снова зазвонил, он смахнул его со стола, одновременно отправив в полет фотографию в рамке. Стекло разбилось, выбив фотографию: женщина улыбалась, обнимая свою маленькую дочь. Дверь открылась, и появилась голова Джанет Эйлот.

«Убирайтесь!» — взревел Трейнор.

Эйлот пискнула, отступая.

На мгновение в комнате повисла тишина, которую в конце концов нарушил Ребус. «Еще одно», — тихо сказал он. «Буллен идет ко дну, тут двух мнений быть не может. Думаешь, он будет держать рот закрытым о ком-то еще, кто в этом замешан? Он уберет всех, кого сможет. Кого-то из них он, возможно, и боится, но тебя он не боится, Трейнор. Как только мы начнем заключать с ним сделки, я бы сказал, что твое имя будет первым, которое он произнесет».

«Я не могу этого сделать... не сейчас». Голос Трейнора был близок к срыву. «Мне нужно позаботиться обо всех этих новоприбывших». Он поднял глаза на Ребуса, казалось, смаргивая слезы. «Эти люди нуждаются во мне».

Ребус только пожал плечами. «А потом ты с нами поговоришь?»

«Мне нужно будет об этом подумать».

«Если вы заговорите , — признался Стори, — у нас будет меньше причин ползать по вашим маленьким владениям».

Трейнор криво улыбнулся. «Мои «владения»? В ту минуту, когда вы сделаете свои обвинения публичными, я потеряю это место».

«Может быть, тебе стоило подумать об этом раньше».

Трейнор ничего не сказал. Он вышел из-за стола, взял телефон, вернул трубку на место. Тот тут же снова зазвонил. Трейнор проигнорировал его, наклонился, чтобы поднять фоторамку.

«Вы сейчас уйдете, пожалуйста? Мы поговорим позже».

«Но не намного позже», — предупредил его Стори.

«Мне нужно позаботиться о вновь прибывших».

«Завтра утром?» — подсказал Стори. «Мы вернемся первым делом».

Трейнор кивнул. «Уточни у Джанет, нет ли чего в моем дневнике».

Стори, казалось, был этим доволен. Он встал, застегивая пиджак. «Тогда мы оставим вас. Но помните, мистер Трейнор — это не пройдет само собой. Лучше, если вы поговорите с нами до того, как это сделает Буллен». Он протянул руку, но Трейнор проигнорировал ее. Стори открыл дверь и вышел, Ребус задержался еще на мгновение, прежде чем присоединиться к нему. Джанет Эйлот листала большой настольный дневник. Она нашла нужную страницу.

«У него встреча в десять пятнадцать».

«Отмените это», — приказал Стори. «Во сколько он начинает работать?»

«Около восьми тридцати».

«Запишите нас на это время. Нам понадобится минимум пара часов».

«Его следующая встреча в полдень — мне ее тоже отменить?»

Стори кивнул. Ребус уставился на закрытую дверь. «Джон», — сказал Стори, — «ты будешь со мной завтра, да?»

«Я думал, ты хочешь вернуться в Лондон».

Стори пожал плечами. «Это связывает все в один аккуратный пучок».

«Тогда я буду здесь».

Охранник, который сопровождал их с парковки, ждал, чтобы проводить их. Ребус коснулся руки Стори. «Ты можешь подождать меня у машины?»

Стори уставился на него. «Что происходит?»

«Я просто хочу увидеться с кем-то… это не займет и минуты».

«Вы запираете меня», — заявил Стори.

«Может быть, так и есть. Но ты все равно это сделаешь?»

Стори не торопился, решая, а затем согласился.

Ребус попросил охранника провести его к столовой. Только когда Стори оказался вне пределов слышимости, он уточнил свою просьбу.

«На самом деле я хочу семейное крыло», — сказал он.

Когда он добрался туда, он увидел то, что ему было нужно: дети Стефа Юрги, играющие с игрушками, которые купил Ребус. Они не заметили его; слишком погруженные в свои миры, как и любые другие дети. Не было никаких признаков вдовы Юрги, но Ребус решил, что ему не нужно ее видеть. Вместо этого он кивнул охраннику, который повел его обратно во двор.

Ребус был на полпути к машине, когда услышал крик. Он доносился изнутри главного здания, становясь все ближе. Дверь распахнулась, и оттуда вывалилась женщина, упавшая на колени. Это была Джанет Эйлот, и она все еще кричала.

Ребус побежал к ней, понимая, что Стори тоже направляется в ту же сторону.

«В чем дело, Джанет? Что случилось?»

«Он… он…»

Но вместо ответа она рухнула на землю и начала рыдать, подтягивая колени вверх, изгибая тело, чтобы встретить их. Лежа на боку, обхватив себя руками.

«О Боже, — воскликнула она. — Боже, помилуй…»

Они вбежали внутрь, по коридору и в наружный офис. Дверь в комнату Трейнора была открыта, сотрудники заполнили дверной проем. Ребус и Стори протиснулись мимо. Женщина-охранник в форме стояла на коленях у тела на полу. Кровь была повсюду, впитываясь в ковер и в рубашку Алана Трейнора. Охранница прижимала ладонь к ране на левом запястье Трейнора. Другой охранник, на этот раз мужчина, работал над порезанным правым запястьем. Трейнор был в сознании, смотрел широко раскрытыми глазами, его грудь поднималась и опускалась. Еще больше крови было размазано по его лицу.

«Вызовите врача…»

«Скорая помощь…»

«Продолжайте нажимать ..»

«Полотенца…»

«Бинты…»

«Просто продолжайте давить!» — крикнула женщина-охранник своему коллеге-мужчине.

«Действительно, продолжайте оказывать давление», — подумал Ребус. «Разве не то же самое они со Стори сделали?»

На рубашке Трейнора были осколки стекла. Осколки от треснувшей фоторамки. Осколки, которыми он перерезал себе запястья. Ребус понял, что Стори смотрит на него. Он ответил ему тем же взглядом.

Ты знал, не так ли? Взгляд Стори, казалось, говорил. Ты знал, что до этого дойдет... и все же ничего не сделал.

Ничего .

Ничего.

А взгляд, который бросил на него Ребус, вообще ничего не говорил.

Когда приехала скорая помощь, Ребус был как раз внутри периметра ограждения, докуривая сигарету. Когда ворота открылись, он вышел на дорогу, прошел мимо караульного помещения и спустился по склону к тому месту, где стояла Каро Куинн, наблюдая, как скорая исчезает на территории.

«Это не еще одно самоубийство?» — в ужасе спросила она.

«В любом случае, попытка», — сообщил ей Ребус. «Но не один из заключенных».

«Кто же тогда?»

«Алан Трейнор».

«Что?» Казалось, все ее лицо исказилось в вопросе.

«Пытался перерезать себе вены».

«С ним все в порядке?»

«Я действительно не знаю. Но для тебя есть хорошие новости».

'Что ты имеешь в виду?'

«В ближайшие несколько дней, Каро, начнется куча дерьма. Может быть, даже достаточно, чтобы это место закрыли».

«И это вы называете хорошими новостями?»

Ребус нахмурился. «Это то, чего ты хотел».

«Не так! Ценой жизни другого человека!»

«Я не это имел в виду», — возразил Ребус.

«Я думаю, что да».

«Тогда ты параноик».

Она отступила на полшага. «Это то, кем я являюсь?»

«Слушай, я просто подумал…»

«Ты меня не знаешь, Джон. Ты меня совсем не знаешь…»

Ребус помолчал, словно обдумывая ответ. «Я могу с этим жить», — сказал он наконец, поворачиваясь, чтобы направиться обратно к воротам.

Стори ждал его у машины. Его единственный комментарий: «Кажется, вы знаете здесь много людей».

Ребус фыркнул. Оба мужчины наблюдали, как один из фельдшеров трусцой побежал обратно к машине скорой помощи за чем-то, что он забыл.

«Думаю, нам следовало бы сделать две машины скорой помощи», — сказал Стори.

«Джанет Эйлот?» — догадался Ребус.

Стори кивнул. «Сотрудники беспокоятся о ней. Она в другом офисе, лежит на полу, закутанная в одеяла, и трясется, как лист».

«Я сказал ей, что все будет хорошо», — тихо сказал Ребус, словно обращаясь к самому себе.

«Тогда я не буду полагаться на ваше экспертное мнение».

«Нет», — сказал Ребус, — «тебе определенно не следует этого делать…»

OceanofPDF.com


29

Поезд опоздал на пятнадцать минут.

Шивон и Мангольд ждали в конце платформы, наблюдая, как раздвигаются двери, и пассажиры начинают высыпаться. Были туристы с чемоданами, выглядевшие уставшими и растерянными. Деловые путешественники вышли из купе первого класса и быстро направились к стоянке такси. Матери с детьми и колясками; пожилые пары; одинокие мужчины, развязно разгуливающие, с легкими головокружениями после трех-четырех часов пьянства.

Никаких следов Ишбель.

Это была длинная платформа, много точек выхода. Сиобхан вытянула шею, надеясь, что они не пропустят ее, зная о неодобрительных взглядах и хохоте со стороны вновь прибывших, когда им приходилось обходить ее стороной.

И тут рука Мангольда легла ей на плечо. «Вот она», — сказал он. Она была ближе, чем думала Сиобхан, нагруженная пакетами. Увидев Мангольд, она подняла их и широко открыла рот, взволнованная дневной экспедицией. Она не заметила Сиобхан. Более того, без подсказки Мангольда Сиобхан могла бы пропустить ее мимо.

Потому что она снова стала прежней Ишбель: волосы переделаны и вернулись к своему естественному цвету. Больше не копия своей умершей сестры.

Ишбель Жардин, огромная как жизнь, обнимает Мангольда и запечатлевает на его губах долгий поцелуй. Она зажмурила глаза, но Мангольд оставался открытым, глядя через плечо Ишбель на Сиобхан. В конце концов Ишбель сделала шаг назад, и Мангольд немного развернул ее за плечо, так что она оказалась лицом к Сиобхан.

И узнав ее.

«О, Боже, это ты».

«Привет, Ишбель».

«Я не вернусь! Ты должен им это сказать!»

«Почему бы просто не рассказать им об этом самому?»

Но Ишбель покачала головой. «Они заставят меня... они уговорят меня. Ты не знаешь, какие они. Я слишком долго позволяла им контролировать меня!»

«Там есть зал ожидания», — сказала Шивон, указывая на вестибюль. Толпа поредела, такси с трудом поднимались по съезду к мосту Уэверли. «Мы можем поговорить там».

«Тут не о чем говорить».

«Даже Донни Крукшанк?»

«А что с ним?»

«Ты знаешь, что он мертв?»

«И скатертью дорога!»

Все ее отношение — голос, поза — было жестче, чем когда Сиобхан видела ее в последний раз. Она была бронированной, закаленной опытом. Не боялась выплеснуть свой гнев.

Вероятно, он также способен на насилие.

Шивон обратила внимание на Мангольда. Мангольда с избитым лицом.

«Мы поговорим в зале ожидания», — сказала она, и это прозвучало как приказ.

Но зал ожидания был заперт, поэтому они прошли через вестибюль и вошли в бар вокзала.

«Нам было бы лучше в «Уорлоке», — сказал Мангольд, осматривая потрепанный интерьер и уставших клиентов. — Мне все равно пора возвращаться».

Сиобхан проигнорировала его, заказала напитки. Мангольд достал пачку купюр, сказал, что не может позволить ей заплатить. Она не стала спорить. В заведении не было никаких разговоров, но было достаточно шумно, чтобы заглушить все, что они трое могли бы сказать: телевизор, настроенный на спортивный канал; музыка, доносящаяся с потолка; вытяжка; однорукие бандиты. Они сели за угловой столик, Ишбель разложила вокруг себя свои сумки.

«Хороший улов», — сказала Шивон.

«Просто какие-то мелочи». Ишбель снова посмотрела на Мангольда и улыбнулась.

«Ишбель», — рассудительно сказала Шивон, — «твои родители беспокоятся о тебе, а это, в свою очередь, означает, что полиция тоже беспокоится».

«Это же не моя вина, правда? Я не просил вас совать свой нос в чужие дела».

«Детектив-сержант Кларк всего лишь выполняет свою работу», — заявил Мэнголд, играя роль миротворца.

«А я говорю, что ей не стоило беспокоиться… конец истории», — Ишбель поднесла бокал к губам.

«На самом деле, — сообщила ей Шивон, — это не совсем так. В деле об убийстве нам нужно поговорить с каждым подозреваемым».

Ее слова возымели желаемый эффект. Ишбель посмотрела поверх края своего стакана, затем поставила его на место, не притронувшись.

«Я подозреваемый?»

Шивон пожала плечами. «Можете ли вы вспомнить кого-то, у кого было больше причин избить Донни Крукшенка?»

«Но он — единственная причина, по которой я покинул Бейнхолл! Я боялся его…»

«Мне казалось, ты сказал, что уехал из-за родителей?»

«Ну, и они тоже... Они пытались превратить меня в Трейси».

«Я знаю, я видел фотографии. Я думал, что это твоя идея, но мистер Мэнголд меня правильно понял».

Ишбель сжала руку Мангольда. «Рэй — мой лучший друг во всем мире».

«А как насчет твоих других друзей — Сьюзи, Джанет и остальных? Ты не думала, что они будут волноваться?»

«Я планировала позвонить им в конце концов». Тон Ишбель становился угрюмым, напоминая Сиобхан, что, несмотря на внешнюю броню, она все еще подросток. Всего восемнадцать, может быть, вдвое моложе Мангольда.

«А ты тем временем тратишь деньги Рэя?»

«Я хочу, чтобы она их потратила», — возразил Мангольд. «У нее была трудная жизнь… время от времени она немного развлекалась».

«Ишбель, — сказала Шивон, — ты говоришь, что боялась Крукшанка?»

'Это верно.'

«Чего именно боитесь?»

Ишбель опустила глаза. «О том, что он увидит, когда посмотрит на меня».

«Потому что ты напомнишь ему Трейси?»

Ишбель кивнула. «И я бы знала , что он думал именно так… вспоминая то, что он с ней сделал…» Она закрыла лицо руками, Мангольд обнял ее за плечи.

«И все же вы написали ему в тюрьму», — сказала Шивон. «Вы написали, что он лишил вас жизни, равно как и Трейси».

«Потому что мама и папа превратили меня в Трейси», — ее голос дрогнул.

«Все в порядке, малыш», — тихо сказал Мангольд. Затем, обращаясь к Шивон: «Понимаешь, что я имею в виду? Ей пришлось нелегко».

«Я в этом не сомневаюсь. Но ей все равно нужно поговорить со следствием».

«Ее нужно оставить в покое».

«Ты имеешь в виду, что меня оставили наедине с тобой?»

Глаза Мангольда за тонированными очками сузились. «К чему ты клонишь?»

Шивон лишь пожала плечами, делая вид, что занята своим стаканом.

«Как я и говорила, Рэй», — говорила Ишбель. «Я никогда не освобожусь от Бейнхолла». Она начала медленно качать головой. «Другой конец света будет недостаточно далеко». Теперь она вцепилась в его руку. «Ты сказал, что все будет хорошо, но это не так».

«Отпуск — вот что тебе нужно, девочка. Коктейли у бассейна… обслуживание номеров и прекрасный песчаный пляж».

«Что ты имела в виду, Ишбель?» — перебила ее Шивон. «Что не все в порядке?»

«Она ничего не имела в виду», — резко бросил Мангольд, сильнее обнимая Ишбель за плечи. «Хочешь задать еще вопросы, сделай это официально, а?» Он поднялся на ноги, подбирая несколько сумок. «Давай, Ишбель».

Она собрала оставшиеся покупки и в последний раз осмотрелась вокруг, чтобы проверить, не упустила ли она чего-нибудь.

«Это будет официально, мистер Мангольд», — предостерегающе сказала Шивон. «Скелеты в подвале — это одно, а убийство — совсем другое».

Мангольд изо всех сил старался ее игнорировать. «Пойдем, Ишбель. Возьмем такси до паба… нет смысла идти пешком со всей этой толпой».

«Позвони своим родителям, Ишбель», — сказала Шивон. «Они пришли ко мне, потому что беспокоились о тебе… и это не имеет никакого отношения к Трейси».

Ишбель ничего не сказала, но Шивон окликнула ее по имени, на этот раз громче, и она обернулась.

«Я рада, что ты в безопасности и здорова», — сказала ей Шивон с улыбкой.

«Действительно так».

«Тогда ты им скажи».

«Я сделаю это, если ты этого хочешь».

Ишбель колебалась. Мангольд держал для нее открытую дверь. Ишбель уставилась на Сиобхан и едва заметно кивнула. Затем она ушла.

Сиобхан наблюдала из окна, как они направлялись к стоянке такси. Она потрясла стакан, наслаждаясь звоном кубиков льда. Мангольд, как она чувствовала, действительно заботился об Ишбель, но это не делало его хорошим человеком. Ты сказал, что все будет хорошо, но это не так ... Эти слова подстегнули Мангольда подняться на ноги. Сиобхан подумала, что знает почему. Любовь может быть даже более разрушительной эмоцией, чем ненависть. Она видела это много раз: ревность, недоверие, месть. Она обдумала все три, снова потрясая стакан. В какой-то момент это, должно быть, начало раздражать бармена.

Он увеличил громкость телевизора, а она к тому времени уже убавила громкость с трех до одной.

Месть.

Джо Эванса не было дома. Дверь их бунгало на Либертон-Брей открыла его жена. Перед домом не было сада как такового, только мощеная парковка, на которой стоял пустой трейлер.

«Что он сделал сейчас?» — спросила его жена после того, как Шивон представилась.

«Ничего», — заверила женщину Шивон. «Он рассказал тебе, что случилось в «Уорлоке»?»

«Всего пару десятков раз».

«Это всего лишь несколько дополнительных вопросов». Шивон помолчала. «У него раньше были проблемы?»

«Я это сказал?»

«Не хуже», — улыбнулась Шивон, сказав женщине, что в любом случае для нее это не имеет значения.

«Просто пара драк в пабе… пьяный и хулиганский… но в прошлом году он был просто золотцем».

«Это приятно слышать. Есть идеи, где я могу его найти, миссис Эванс?»

«Он будет в спортзале, дорогая. Я не могу держать его подальше от этого места». Она увидела выражение лица Шивон и фыркнула. «Просто издеваюсь над тобой… Он там же, где и каждый вторник — вечер викторин в своем местном. Просто на холме, через дорогу». Миссис Эванс указала большим пальцем. Шивон поблагодарила ее и пошла.

«А если его там не будет, — крикнула ей вслед женщина, — вернись и дай мне знать — значит, у него где-то припрятана какая-то шикарная вещица!»

Надсадный смех преследовал Шивон всю дорогу до тротуара.

Паб мог похвастаться крошечной парковкой, уже заполненной. Сиобхан припарковалась на улице и направилась внутрь. Все выпивающие выглядели опытными и довольными: признак хорошего местного жителя. Команды сидели вокруг каждого свободного стола, один из них записывал ответы. Когда Сиобхан вошла, повторялся вопрос. Ведущий, похоже, был владельцем заведения. Он стоял за стойкой с микрофоном в руке, лист с вопросами был зажат в свободной руке.

«Последний вопрос, команды, и вот он снова: «Какая голливудская старлетка связывает шотландского актера с песней «Yellow»?» Мойра сейчас придет, чтобы собрать ваши ответы. У нас будет небольшой перерыв, а затем мы сообщим вам, какая команда оказалась лучшей. Сэндвичи на бильярдном столе, так что угощайтесь».

Игроки начали вставать из-за столов, некоторые передавали заполненные листы хозяйке. Внезапно раздался шум разговоров, когда люди спрашивали друг друга, как у них дела.

«Меня бесят эти чертовы арифметические штуки.

«А ты бухгалтер!»

«В последнем случае он имел в виду «Желтую подводную лодку»?»

«Ради бога, Питер, знаешь ли, со времен «Битлз» была создана своя музыка».

«Но ничего даже близко с ними не сравнится, и я буду драться с любым, кто скажет обратное».

«Так как же звали партнера Хамфри Богарта в «Мальтийском соколе»?»

Шивон знала ответ на этот вопрос. «Майлз Арчер», — сказала она мужчине. Он уставился на нее.

«Я тебя знаю», — сказал он. Он держал в одной руке остатки пинты, другой указывая на нее.

«Мы встретились в «Уорлоке», — напомнила ему Шивон. — «Тогда ты пил бренди». Она указала на его стакан. — «Принести тебе еще?»

«Что это значит?» — спросил он. Остальные давали Шивон и Джо Эвансу пространство для себя, как будто внезапно активировалось невидимое силовое поле. «Не те ли еще чертовы скелеты?»

«Не совсем, нет… Честно говоря, я просто прошу об одолжении».

«Какого рода услуга?»

«Такой, который начинается с вопроса».

Он задумался на мгновение, затем посмотрел на свой пустой стакан. «Лучше налей мне еще», — сказал он. Сиобхан с радостью согласилась. В баре на нее полетели вопросы — не имеющие отношения к викторине, но местные жители интересовались ее личностью, откуда она знает Эванса, была ли она его инспектором по условно-досрочному освобождению или социальным работником? Сиобхан справилась с этим достаточно ловко, улыбнувшись смеху, и протянула Эвансу свежую пинту лучшего. Он поднес ее ко рту и сделал три или четыре больших глотка, в конце концов отдышавшись.

«Так что задавайте свой вопрос», — сказал он.

«Ты все еще работаешь в «Уорлоке»?»

Он кивнул. «И это все?» — спросил он.

Она покачала головой. «Мне интересно, есть ли у тебя ключ от этого места?»

«В паб?» — фыркнул он. «Рэй Мэнголд не был бы таким тупым».

Шивон снова покачала головой. «Я имела в виду подвал», — сказала она. «Ты можешь сама войти и выйти из подвала?»

Эванс вопросительно посмотрел на нее, затем сделал еще несколько глотков пива, после чего насухо вытер верхнюю губу.

«Может быть, ты хочешь спросить у зрителей?» — предложила Шивон. Его лицо дернулось в улыбке.

«Ответ — да», — сказал он.

«Да, у тебя есть ключ?»

«Да, у меня есть ключ».

Шивон глубоко вздохнула. «… — это правильный ответ», — сказала она. «А теперь ты хочешь побороться за звездный приз?»

«Мне это не нужно», — в глазах Эванса блеснул огонек.

«И почему это?»

«Потому что я знаю вопрос. Ты хочешь, чтобы я одолжил тебе свой ключ».

'И?'

«И мне интересно, насколько далеко это заведет меня в отношениях с моим работодателем».

'И?'

«Мне тоже интересно, зачем он тебе. Как думаешь, там внизу еще скелеты?»

«В некотором смысле», — призналась Шивон. «Ответы будут предоставлены позднее».

«А если я дам тебе ключ?»

«Или это, или я скажу твоей жене, что не смог найти тебя на викторине».

«От этого предложения трудно отказаться», — сказал Джо Эванс.

Поздняя ночь на Арден-стрит. Ребус вызвал ее. Он ждал в дверях, когда она добралась до его лестничной площадки.

«Проезжала мимо», — сказала она. «Увидела, что у тебя включен свет».

«Чертов лжец», — сказал он. Затем: «Чувствуешь жажду?»

Она подняла пакет. «Великие умы и все такое».

Он жестом пригласил ее войти. В гостиной было не больше беспорядка, чем обычно. Его стул стоял у окна, телефон, пепельница и стакан рядом с ним на полу. Играла музыка: Van Morrison, Hard Nose the Highway.

«Должно быть, дела плохи», — сказала она.

«Когда их нет? Это, по сути, послание Вана миру». Он немного убавил громкость. Она вытащила из сумки бутылку красного.

'Штопор?'

«Я принесу один», — он направился на кухню. «Полагаю, ты тоже захочешь стакан?»

«Извините за назойливость».

Она сняла пальто и отдыхала на подлокотнике дивана, когда он вернулся. «Тихая ночь, а?» — сказала она, забирая у него штопор. Он держал для нее стакан, пока она наливала. «Вы пьете?»

Он покачал головой. «Я выпил три порции виски, а ты знаешь, что говорят о винограде и зерне». Она взяла у него стакан и удобно устроилась на диване.

«У тебя была спокойная ночь?» — спросил он.

«Наоборот, еще сорок минут назад я был этим усерден».

«О, да?»

«Удалось убедить Рэя Даффа не спать по ночам».

Ребус кивнул. Он знал, что Рэй Дафф работал экспертом-криминалистом в полицейской лаборатории в Хауденхолле; к тому времени они были ему обязаны целой кучей услуг.

«Рэю трудно сказать «нет», — согласился он. — Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?»

Она пожала плечами. «Я не уверена… Ну, как прошел твой день?»

«Вы слышали об Алане Трейноре?»

'Нет.'

Ребус позволил тишине на мгновение воцариться между ними; взял свой стакан и сделал пару глотков. Не торопясь, оценил аромат, послевкусие.

«Приятно посидеть и поговорить, не правда ли?» — прокомментировал он наконец.

«Ладно, я сдаюсь… Ты мне расскажешь свое, а я тебе свое».

Ребус улыбнулся, подошел к столу, где стояла бутылка Bowmore. Наполнил свой бокал и вернулся на свое место.

Начал говорить.

После чего Сиобхан рассказала ему свою собственную историю. Ван Моррисон был обменян на Хоботалка, а Хоботалк на Джеймса Йоркстона. Полночь наступила и прошла. Ломтики тоста были сделаны, намазаны маслом и съедены. Вино было на последней четверти, виски — на последнем дюйме. Когда Ребус убедился, что она не поедет домой на машине, Сиобхан призналась, что приехала на такси.

«То есть ты предполагал, что мы собираемся это сделать?» — поддразнил Ребус.

'Я полагаю.'

«А что, если бы здесь была Каро Куинн?»

Шивон только пожала плечами.

«Не то чтобы это произойдет», — добавил Ребус. Он посмотрел на нее. «По-моему, я облажался с Леди Бдения».

«Что?»

Он покачал головой. «Так ее называет Мо Дирван».

Сиобхан уставилась в свой стакан. Ребусу показалось, что у нее было дюжина вопросов, дюжина вещей, которые она хотела ему сказать. Но в конце концов она сказала только: «Думаю, с меня хватит».

«Из моей компании?»

Она покачала головой. «Вино. Есть шанс на кофе?»

«Кухня там же, где и всегда».

«Идеальный хозяин». Она поднялась на ноги.

«Я тоже возьму, если ты предлагаешь».

«Я не такой».

Но она все равно принесла ему кружку. «Молоко в твоем холодильнике все еще пригодно для употребления», — сказала она ему.

'Так?'

«Так это же впервые, не так ли?»

«Послушайте, какая неблагодарность!» Ребус поставил кружку на пол. Сиобхан вернулась к дивану, держа свою кружку в ладонях. Пока ее не было в комнате, он немного приоткрыл окно, чтобы она не жаловалась на его дым. Он видел, как она заметила, что он сделал; видел, как она решила ничего не комментировать.

«Знаешь, о чем я думаю, Шив? Мне интересно, как эти скелеты оказались в руках Стюарта Буллена. Мог ли он быть парнем Пиппы Гринлоу в ту ночь?»

«Сомневаюсь. Она сказала, что его звали Барри или Гэри, и он играл в футбол — думаю, так они и познакомились...» Она замолчала, когда улыбка начала расползаться по лицу Ребуса.

«Помнишь, как я поцарапал ногу в Nook? — сказал он. — Тот австралийский бармен сказал мне, что может посочувствовать».

Шивон кивнула. «Типичная футбольная травма…»

«И его зовут Барни, не так ли? Не совсем Барри, но достаточно близко».

Сиобхан все еще кивала. Она полезла в сумку за мобильным телефоном и блокнотом, пролистала их в поисках номера.

«Сейчас час ночи», — предупредил ее Ребус. Она проигнорировала его. Нажала кнопки и поднесла телефон к уху.

Когда ей ответили, она начала говорить. «Пиппа? Это детектив Кларк, помнишь меня? Ты где-то в клубе? Она не сводила глаз с Ребуса, пока передавала ему ответы. «Просто жду такси домой…» Она кивнула. «Была в Opal Lounge или где-то еще? Ну, извини, что беспокою тебя так поздно ночью». Ребус шел к дивану, наклоняясь, чтобы поделиться наушником. Он слышал шум транспорта, пьяные голоса неподалеку. Визг «Такси!», за которым последовала ругань.

«Пропустила это», — сказала Пиппа Гринлоу. Она звучала скорее запыхавшейся, чем пьяной.

«Пиппа», — сказала Шивон, — «это из-за твоего партнера… той ночи, когда Лекс устроил вечеринку…»

«Лекс здесь! Хочешь поговорить с ним?»

«Я хочу поговорить с тобой».

Голос Гринлоу стал приглушенным, как будто она пыталась не дать кому-то услышать. «Я думаю, мы можем что-то начать».

«Ты и Лекс? Это здорово, Пиппа». Шивон закатила глаза, показывая ложь своих слов. «Теперь, о той ночи, когда пропали те скелеты…»

«Ты знаешь, что я поцеловала одну из них?»

«Ты мне сказал».

«Даже сейчас мне хочется блевать... Такси!»

Сиобхан держала телефон подальше от уха. «Пиппа, мне просто нужно кое-что узнать… парень, с которым ты была той ночью… мог ли он быть австралийцем по имени Барни?»

'Что?'

«Австралиец, Пиппа. Тот парень, с которым ты была на вечеринке у Лекса».

«Знаете ли вы... теперь вы об этом заговорили...»

«И ты не счел нужным мне об этом рассказать?»

«Я тогда не придала этому значения. Наверное, вылетело из головы…» Она поговорила с Лексом Кейтером, введя его в курс дела. Телефон перешел из рук в руки.

«Это Маленькая Мисс Сваха?» — раздался голос Лекса. «Пиппа сказала мне, что ты познакомила нас в ту ночь… это должна была быть ты, но вместо тебя там была она. Женская солидарность и все такое, а?»

«Ты не сказал мне, что гость Пиппы на твоей вечеринке был австралийцем».

«А разве он был таким? Никогда не замечал... Вот снова Пиппа».

Но Шивон закончила разговор. «Никогда не замечала», — повторила она. Ребус направился обратно к своему креслу.

«Такие люди редко это делают. Думают, что мир вращается вокруг них ». Ребус задумался. «Интересно, чья это была идея».

'Что?'

«Скелеты не были украдены по заказу. Так что либо у Барни Гранта была идея использовать их, чтобы отпугнуть наглых иммигрантов…»

«Или Стюарт Буллен».

«Но если это был наш друг Барни, это значит, что он знал, что происходит, — не просто бармен, а лейтенант Буллена».

«Это может объяснить, что он делал с Хоуи Слоутером. Слоутер тоже работал на Буллена».

«Или, что более вероятно, Питер Хилл, но вы правы — конечный результат тот же».

«Так что Барни Грант тоже должен быть за решеткой», — заявила Шивон. «Иначе, что помешает всему этому начаться снова?»

«Немного доказательств может быть полезным прямо сейчас. Все, что у нас есть, это Барни Грант в машине с Слоутером...»

«Это и скелеты».

«Этого едва ли достаточно, чтобы убедить прокурора».

Сиобхан подула на поверхность своего кофе. Hi-Fi затих; возможно, так было уже некоторое время.

«Что-нибудь на другой день, а, Шив?» — в конце концов согласился Ребус.

«Это я получаю приказ на марш?»

«Я старше тебя… Мне нужен сон».

«Я думал, что с возрастом нужно меньше сна?»

Ребус покачал головой. «Тебе не нужно меньше спать, просто спи».

'Почему?'

Он пожал плечами. «Смертность приближается, я полагаю».

«И ты сможешь спать сколько угодно, когда умрешь?»

'Это верно.'

«Ну, извини, что задержал тебя так поздно, старина».

тебя будет сидеть молодой полицейский ».

«Теперь есть мысль закончить вечер…»

«Я вызову тебе такси, если ты не хочешь переночевать здесь — здесь есть свободная спальня».

Она начала надевать пальто. «Мы ведь не хотим, чтобы языки болтали, правда? Но я схожу в Медоуз, обязательно найду там кого-нибудь».

«Вы вышли на улицу в такое время ночи?»

Шивон подняла сумку, перекинула ее через плечо. «Я большая девочка, Джон. Думаю, я справлюсь».

Он пожал плечами и проводил ее до выхода, затем вернулся к окну гостиной, наблюдая, как она идет по тротуару.

Я уже большая девочка…

Большая девочка боится пустых разговоров.

OceanofPDF.com


День десятый


Среда

OceanofPDF.com


30

«У меня лекция», — сказала Кейт.

Ребус ждал ее снаружи общежития. Она бросила на него взгляд и пошла дальше, направляясь к стоянке для велосипедов.

«Я тебя подвезу», — сказал он. Она не ответила, отстегивая цепь от своего велосипеда. «Нам нужно поговорить», — настаивал Ребус.

«Тут не о чем говорить!»

«Это правда, я полагаю...» Она посмотрела на него. «Но только если мы решим игнорировать Барни Гранта и Хоуи Слоутера».

«Мне нечего вам сказать о Барни».

«Он ведь тебя предупредил, да?»

«Мне нечего сказать».

«Так ты сказал. А Хауи Слоутер?»

«Я не знаю, кто он».

'Нет?'

Она с вызовом покачала головой, сжимая руками руль велосипеда. «Ну, пожалуйста… Я опаздываю».

«Тогда еще одно имя». Ребус поднял указательный палец. Он воспринял ее вздох как разрешение спросить. «Шанталь Рендиль… Я, наверное, неправильно произношу».

«Я не знаю этого имени».

Ребус улыбнулся. «Ты ужасная лгунья, Кейт, — твои глаза начинают трепетать. Я заметил это раньше, когда спрашивал о Шанталь. Конечно, тогда у меня не было ее имени, но теперь оно у меня есть. Когда Стюарт Буллен за решеткой, ей больше не нужно скрываться».

«Стюарт не убивал этого человека».

Ребус только пожал плечами. «И все же я хотел бы услышать, как она сама это скажет». Он сунул руки в карманы. «Слишком много людей в последнее время испугались, Кейт. Пора это прекратить, ты не согласна?»

«Это не мое решение», — тихо сказала она.

«Ты имеешь в виду, что это Шанталь? Тогда поговори с ней, скажи ей, что ей не нужно бояться. Всему приходит конец».

«Мне бы хотелось заслужить ваше доверие, инспектор».

«Возможно, я знаю то, чего не знаешь ты… то, что Шанталь должна услышать».

Кейт огляделась. Ее однокурсники направлялись на занятия, некоторые с остекленевшими глазами недавно пробужденных, другие с любопытством смотрели на мужчину, с которым она разговаривала, — очевидно, не студент и не друг.

«Кейт?» — подсказал он.

«Сначала мне нужно поговорить с ней наедине».

«Все в порядке». Он махнул головой. «Нам нужна машина или можно дойти пешком?»

«Это зависит от того, насколько вам нравится ходить».

«Серьёзно, разве я похож на этого человека?»

«Не совсем». Она почти улыбалась, но все еще нервничала.

«Тогда мы возьмем машину».

Даже после того, как ее уговорили сесть на пассажирское сиденье, Кейт потребовалось некоторое время, чтобы закрыть дверь, и еще больше времени, чтобы пристегнуть ремень безопасности, поскольку Ребус опасался, что она может выпрыгнуть в любой момент.

«Куда?» — спросил он, стараясь, чтобы вопрос звучал небрежно.

«Бедлам», — сказала она едва слышно. Ребус не был уверен, что услышал ее. «Театр Бедлам», — объяснила она. «Это заброшенная церковь».

«Через дорогу от Greyfriars Kirk?» — спросил Ребус. Она кивнула, и он тронулся с места. По дороге она объяснила, что Маркус, студент, живущий напротив нее, был активным членом университетской театральной группы, и что они использовали Бедлам в качестве своей базы. Ребус сказал, что видел афиши на стенах Маркуса, а затем спросил, как она впервые встретила Шанталь.

«Иногда этот город может показаться деревней», — сказала она ему. «Однажды я шла к ней по улице, и я просто поняла, когда посмотрела на нее».

«Ты знал что?»

«Откуда она взялась, кем она была... Трудно объяснить. Две сенегальские женщины в центре Эдинбурга». Она пожала плечами. «Мы просто посмеялись и начали разговаривать».

«А когда она пришла к тебе за помощью?» Она посмотрела на него, как будто не понимая. «А что ты думал? Она рассказала тебе, что случилось?»

«Немного…» Кейт уставилась в окно со стороны пассажира. «Это она тебе расскажет, если решит».

«Ты понимаешь, что я на ее стороне? И на твоей тоже, если до этого дойдет».

«Я знаю это».

Театр Бедлам стоял на пересечении двух диагоналей — Форрест-роуд и Бристо-плейс — и выходил на более широкий простор моста Георга IV. Много лет назад это была любимая часть города Ребуса, с ее странными книжными магазинами и рынком подержанных пластинок. Теперь сюда переехали Subway и Starbucks, а рынок пластинок превратился в тематический бар. Парковка тоже не улучшилась, и Ребус оказался на двойной желтой полосе, надеясь, что удача поможет ему вернуться до того, как вызовут эвакуатор.

Главные двери были надежно заперты, но Кейт провела его сбоку и достала ключ из кармана.

«Маркус?» — догадался он. Она кивнула и открыла маленькую боковую дверь, затем повернулась к нему. «Хочешь, чтобы я подождал здесь?» — догадался он. Но она пристально посмотрела ему в глаза и вздохнула.

«Нет», — сказала она, решив. «Ты можешь подняться».

Внутри было мрачно. Они поднялись по скрипучим ступеням и вышли в зрительный зал наверху, глядя вниз на импровизированную сцену. Там были ряды бывших скамей, в основном заваленные пустыми картонными коробками, реквизитом и частями осветительного оборудования.

«Шанталь?» — крикнула Кейт . «C'est moi . Ты там?»

Над одним рядом сидений появилось лицо. Она лежала в спальном мешке и теперь моргала, протирая глаза от сна. Когда она увидела, что рядом с Кейт кто-то есть, ее рот и глаза широко раскрылись.

— Calmes-toi, Шанталь. Il est policier.

«Зачем ты приносишь?» — пронзительно, неистово пронзительно пронзительно пронзила ее голос Шанталь. Когда она встала, сбросив спальный мешок, Ребус увидел, что она уже одета.

«Я офицер полиции, Шанталь», — медленно сказал Ребус. «Я хочу поговорить с тобой».

«Нет! Этого не будет!» Она замахала руками перед собой, словно он был дымом, который нужно было развеять. Ее руки были тонкими, волосы коротко подстрижены. Ее голова казалась непропорциональной тонкой шее, на которой она сидела.

«Вы знаете, что мы арестовали этих людей? — сказал Ребус. — Люди, которые, как мы думаем, убили Стефа. Они отправятся в тюрьму».

«Они убьют меня».

Ребус не сводил с нее глаз и покачал головой. «Им предстоит провести много времени в тюрьме, Шанталь. Они совершили много плохих поступков. Но если мы собираемся наказать их за то, что они сделали со Стеф... ну, я не уверен, что мы сможем сделать это без твоей помощи».

«Стеф был хорошим человеком». Ее лицо исказилось от боли воспоминаний.

«Да, он был», — согласился Ребус. «И за его смерть нужно заплатить». Он постепенно приближался к ней. Теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки. «Стеф нуждается в тебе, Шанталь, в этот последний раз».

«Нет», — сказала она. Но ее глаза говорили ему совсем другое.

«Мне нужно услышать это от тебя, Шанталь», — тихо сказал он. «Мне нужно знать, что ты видела».

«Нет», — снова сказала она, умоляя Кейт взглядом.

«Oui, Шанталь», — сказала ей Кейт. «Пора».

Только Кейт позавтракала, поэтому они направились в кафе Elephant House, Ребус отвез их на короткое расстояние, найдя парковочное место на Чемберс-стрит. Шанталь хотела горячего шоколада, Кейт — травяного чая. Ребус заказал порцию круассанов и липких пирожных, а также большую чашку черного кофе для себя. А затем бутылки воды и апельсинового сока — если никто другой их не выпьет, он выпьет. И, возможно, еще пару таблеток аспирина в придачу к трем, которые он проглотил перед выходом из квартиры.

Они сидели за столиком в самом конце кафе, из окна рядом с ними открывался вид на кладбище, где несколько пьяниц начинали день с общей банки крепкого пива. Всего несколько недель назад какие-то дети осквернили могилу, используя череп как футбольный мяч. «Mad World» тихо играл из динамиков кафе, и Ребусу пришлось согласиться.

Он выжидал, позволяя Шанталь проглотить свой завтрак. Выпечка была для нее слишком сладкой, но она съела два круассана, запив их одной из бутылок сока.

«Свежие фрукты были бы лучше для тебя», — сказала Кейт, Ребус не был уверен в ее цели, поскольку он доедал абрикосовый пирог. Затем пришло время для повторной порции кофе, Шанталь сказала, что она, возможно, возьмет еще горячего шоколада. Кейт налила себе еще малинового чая. Пока Ребус стоял в очереди у стойки, он наблюдал за двумя женщинами. Они разговаривали непринужденно: ничего горячего. Шанталь казалась достаточно спокойной. Вот почему он выбрал Elephant House: полицейский участок не произвел бы того же эффекта. Когда он вернулся с напитками, она на самом деле улыбнулась и поблагодарила его.

«Итак», — сказал он, поднимая свою кружку, — «наконец-то я познакомился с тобой, Шанталь».

«Вы очень настойчивы».

«Возможно, это моя единственная сила. Не хочешь рассказать, что произошло в тот день? Думаю, я кое-что знаю. Стеф был журналистом, он узнавал историю, когда ее видел. Полагаю, это ты рассказал ему о Стивенсон-Хаусе?»

«Он уже кое-что знал», — запинаясь, сказала Шанталь.

«Как вы с ним познакомились?»

«В Ноксленде. Он…» Она повернулась к Кейт и выпалила поток французских слов, которые Кейт перевела.

«Он расспрашивал некоторых иммигрантов, которых встретил в центре города. Это заставило его понять, что происходит что-то плохое».

«И Шанталь заполнила пробелы?» — догадался Ребус. «И стала его другом в процессе?» — поняла Шанталь, кивнув глазами. «А потом Стюарт Буллен поймал его за шпионажем…»

«Это был не Буллен», — сказала она.

«Тогда Питер Хилл», — описал Ребус ирландца, и Шанталь немного откинулась на спинку сиденья, словно отшатнувшись от его слов.

«Да, это он. Он преследовал… и ударил…» Она снова опустила глаза, положив руки на колени. Кейт протянула руку и накрыла ближайшую руку своей.

«Ты убежала», — тихо сказал Ребус. Шанталь снова заговорила по-французски.

«Ей пришлось это сделать, — сказала Кейт Ребусу. — Они бы похоронили ее в подвале вместе со всеми остальными людьми».

«Других людей не было», — сказал Ребус. «Это был просто трюк».

«Она была в ужасе», — сказала Кейт.

«Но однажды она вернулась… чтобы возложить цветы на место происшествия».

Кейт перевела для Шанталь, которая снова кивнула.

«Она пересекла континент, чтобы добраться до места, где она чувствовала бы себя в безопасности», — сказала Кейт Ребусу. «Она здесь уже почти год, но до сих пор не понимает это место».

«Скажи ей, что она не единственная. Я пытаюсь уже больше полувека». Пока Кейт переводила это, Шанталь выдавила слабую улыбку. Ребус размышлял о ней… размышлял о ее отношениях со Стеф. Была ли она для него чем-то иным, чем источником, или он просто использовал ее, как это делают многие журналисты?

«Кто-нибудь еще участвовал, Шанталь?» — спросил Ребус. «Кто-нибудь был там в тот день?»

«Молодой человек… плохая кожа… и этот зуб…» Она постучала по центру своих безупречных зубов. «Не там». Ребус решил, что она имела в виду Хоуи Слоутера, и, возможно, даже выделила его из списка.

«Как вы думаете, Шанталь, как они узнали о Стефе? Как они узнали, что он собирается обратиться в газеты с этой историей?»

Она посмотрела на него. «Потому что он им рассказал».

Глаза Ребуса сузились. «Он им рассказал ?»

Она кивнула. «Он хочет, чтобы его семью привели к нему. Он знает, что они могут это сделать».

«Ты имеешь в виду вытащить их из Уайтмайра?» Еще больше кивков. Ребус обнаружил, что наклоняется к ней через стол. «Он пытался шантажировать их всех?»

«Он не расскажет то, что знает… но только в обмен на свою семью».

Ребус снова откинулся назад и уставился в окно. Прямо сейчас этот сверхкрепкий лагер показался ему довольно неплохим. Безумный, безумный мир. Стеф Юрги мог бы с таким же успехом написать себе предсмертную записку. Он не встречался с шотландским журналистом, потому что это был блеф, давая Буллену знать, на что он способен. Все это ради его семьи... Шанталь просто друг, если что. Отчаявшийся мужчина - муж и отец - идет на смертельную авантюру.

Убит за дерзость.

Убит из-за угрозы, которую он представлял. Никакие скелеты не могли его остановить .

«Ты видел, как это произошло?» — тихо спросил Ребус. «Ты видел, как умерла Стеф?»

«Я ничего не мог сделать».

«Вы позвонили… сделали все, что могли».

«Этого было недостаточно… недостаточно…» Она начала плакать, Кейт утешала ее. Две пожилые женщины наблюдали из-за углового столика. Их лица были напудрены, пальто все еще застегнуты почти до подбородка. Эдинбургские леди, которые, вероятно, никогда не знали другой жизни, кроме этой: распитие чая и сплетни на стороне. Ребус сверлил их взглядом, пока они не отвели глаза, вернувшись к намазыванию масла на булочки.

«Кейт, — сказал он, — ей придется рассказать эту историю еще раз, сделать ее официальной».

«В полицейском участке?» — предположила Кейт. Ребус кивнул.

«Было бы лучше, — сказал он, — если бы ты был там с ней».

'Да, конечно.'

«Человек, с которым вы поговорите, будет другим инспектором. Его зовут Шуг Дэвидсон. Он хороший парень, сочувствует даже лучше меня».

«Тебя там не будет?»

«Я так не думаю. Шуг — главный». Ребус набрал полный рот кофе, смаковал его, затем проглотил. «Я никогда не должен был здесь находиться», — сказал он, почти самому себе, снова глядя в окно.

Он позвонил Дэвидсону со своего мобильного, объяснил ситуацию и сказал, что привезет обеих женщин в Торфичен.

В машине Шанталь молчала, глядя на проносящийся мимо мир. Но у Ребуса было еще несколько вопросов к ее спутнику на заднем сиденье.

«Как прошел ваш разговор с Барни Грантом?»

«Все было в порядке».

«Как вы думаете, он продолжит работу Nook?»

«Пока Стюарт не вернется, да. Почему ты улыбаешься?»

«Потому что я не знаю, хочет ли этого Барни… или ожидает».

«Я не уверен, что понимаю».

«Неважно. То описание, которое я дала Шанталь... этого человека зовут Питер Хилл. Он ирландец, вероятно, со связями в военизированных организациях. Мы считаем, что он помогал Буллену, понимая, что Буллен затем поддержит его, когда дело дойдет до торговли наркотиками в поместье».

«Какое отношение это имеет ко мне?»

«Может, ничего. Молодой человек, у которого отсутствовал зуб… его зовут Хоуи Слоутер».

«Вы произнесли его имя сегодня утром».

«Верно, я так и сделал. Потому что после твоей небольшой болтовни с Барни Грантом в пабе, Барни забрался в машину. В той машине был Хоуи Слоутер». В зеркале заднего вида его глаза встретились с ее глазами. «Барни в этом по горло, Кейт... может, даже немного глубже. Так что если ты собиралась положиться на него...»

«Тебе не нужно обо мне беспокоиться».

«Приятно слышать».

Шанталь сказала что-то по-французски. Кейт ответила ей на том же языке, Ребус уловил только пару слов.

«Она спрашивает о депортации», — предположил он, затем посмотрел в зеркало заднего вида, как кивнула Кейт. «Скажи ей, что я потяну за все ниточки, за которые смогу. Скажи ей, что это высечено в камне».

Рука коснулась его плеча. Он обернулся и увидел, что это рука Шанталь.

«Я тебе верю», — вот и все, что она сказала.

OceanofPDF.com


31

Сиобхан и Лес Янг наблюдали, как Рэй Мангольд вылез из своего Ягуара. Они сидели в машине Янга, припаркованной через дорогу от гаража на Маркет-стрит. Мангольд отпер гаражные ворота и начал их открывать. Ишбель Джардин сидела на пассажирском сиденье, нанося макияж и одновременно осматривая свое лицо в зеркале заднего вида. Поднеся помаду к губам, она колебалась немного дольше, чем нужно.

«Она нас засекла», — сказала Шивон.

'Вы уверены?'

«Ни на тысячу процентов».

«Давайте подождем и посмотрим».

Янг хотел поставить машину в гараж. Таким образом, он мог подъехать к ней спереди, заблокировав любой выезд. Они сидели там большую часть сорока минут, Янг слишком подробно рассказывал об основах контрактного бриджа. Зажигание было выключено, но рука Янга лежала на ключе, готовая к действию.

С широко открытыми гаражными воротами Мангольд вернулся к работающему на холостом ходу Ягуару. Сиобхан наблюдала, как он садился, но не могла понять, сказала ли что-нибудь Ишбель. Когда она увидела, как глаза Мангольда встретились с ее глазами в одном из боковых зеркал, она получила ответ.

«Нам нужно двигаться», — сказала она Янг. Затем она открыла пассажирскую дверь — нельзя было терять времени. Но фонари заднего хода Jag были включены. Он проехал мимо нее на скорости, направляясь к Нью-стрит, двигатель завывал от усилий. Сиобхан вернулась на пассажирское сиденье, дверь закрылась сама собой, когда машина Янг рванула вперед. Jag тем временем достиг перекрестка Нью-стрит и тормозил, скользя, лицом вверх к Кэнонгейту.

«Выходи на радио!» — крикнул Янг. «Передай описание!»

Сиобхан позвонила в полицию. На пути к Кэнонгейт образовалась пробка, поэтому «Ягуар» повернул налево, под гору, в сторону Холируда.

«Как ты думаешь?» — спросила она Янга.

«Вы знаете город лучше, чем я», — признался он.

«Я думаю, он направится в парк. Если он останется на улице, рано или поздно он влипнет в неприятности. В парке есть шанс, что он сможет занять твердую позицию, возможно, потеряет нас».

«Ты пачкаешь мою машину?»

«В последний раз, когда я смотрел, у Daewoo не было четырехлитровых двигателей».

Jag выехал, чтобы обогнать открытый туристический автобус. Улица была самой узкой, и Мангольд задел боковое зеркало стоящего фургона доставки, водитель которого выскочил из магазина и крикнул ему вслед. Встречный транспорт остановил Янга, проезжавшего мимо автобуса, пока тот продолжал медленно спускаться.

«Попробуйте посигналить», — предложила Сиобхан. Он посигналил, но автобус не обратил на это внимания, пока не остановился на временной остановке у Толбута. Водители, ехавшие навстречу, запротестовали, когда Янг выехал на их полосу и проехал препятствие. Машина Мангольда была далеко впереди. Доехав до кольцевой развязки у дворца Холируд, она свернула направо, направляясь к Хорс-Винд.

«Ты был прав», — признал Янг, пока Сиобхан передавала эту новую информацию. Парк Холируд был собственностью короны, и, как таковой, имел собственную полицию, но Сиобхан знала, что протокол может подождать. Сейчас Jag мчался прочь, огибая скалы Солсбери.

«Куда дальше?» — спросил Янг.

«Ну, он либо кружит по парку весь день, либо сходит с дистанции. Это значит, что это будет Dalkeith Road или Duddingston. Я ставлю на Duddingston. Как только он проедет там, он окажется в пределах переключения передач от Al — и он определенно обгонит нас там, до самого Ньюкасла, если понадобится».

Сначала нужно было преодолеть пару круговых развязок, однако, Мангольд почти потерял управление на второй, «Ягуар» въехал на обочину. Он проезжал сзади Поллок Холлс, двигатель ревел.

«Даддингстон», — прокомментировала Сиобхан, снова вызывая его. Эта часть дороги была вся в изгибах и поворотах, и они в конце концов полностью потеряли Мангольд из виду. Затем, сразу за каменным выступом, Сиобхан увидела поднимающуюся вверх пыль.

«О, черт», — сказала она. Когда они свернули за поворот, они увидели следы шин, безумно петляющие по проезжей части. С правой стороны дороги были железные перила, и «Ягуар» проломил их, катясь вниз по крутому склону к Даддингстон-Лох. Утки и гуси хлопали крыльями, спасаясь от опасности, а лебеди скользили по поверхности воды, по-видимому, не беспокоясь. «Ягуар» подбрасывал камни и старые перья, когда он подпрыгивал под гору. Стоп-сигналы светились красным, но у машины, похоже, были другие мысли. Наконец, он развернулся вбок, а затем еще на девяносто градусов, его задняя половина погрузилась в воду, покоилась там, передние колеса висели в воздухе, медленно вращаясь.

Дальше вдоль кромки воды были люди: родители и их дети, кормившие птиц хлебными корками. Некоторые из них побежали к машине. Янг вытащила Daewoo на тротуар, чтобы не перекрывать проезжую часть. Сиобхан покатилась вниз по склону. Двери Jaguar были открыты, с обеих сторон появлялись фигуры. Но затем машина снова дернулась назад и начала тонуть. Мангольд был снаружи, по грудь в воде, но Ишбель отбросило обратно на сиденье, и давление снова закрыло ее дверь, когда салон начал заполняться водой. Мангольд увидел, что происходит, и потянулся внутрь, начав тащить ее к водительской стороне. Но ее каким-то образом поймали, и теперь видны были только лобовое стекло и крыша. Сиобхан ворвалась в дурно пахнущую воду. Пар поднимался от затопленного и перегретого двигателя.

«Дай мне руку!» — кричал Мангольд. Он держал Ишбель за обе руки. Сиобхан сделала глубокий вдох и нырнула под воду. Вода была мутной и пузырилась, но она видела проблему: нога Ишбель застряла между пассажирским сиденьем и ручным тормозом. И чем сильнее Мангольд тянул, тем быстрее она держалась. Она снова вынырнула.

«Отпусти!» — сказала она ему. «Отпусти ее, или она утонет!» Затем она сделала еще один вдох и нырнула обратно под поверхность, где она лицом к лицу столкнулась с Ишбель, чьи черты приобрели неожиданное спокойствие, окруженная обломками и хламом озера. Из ее ноздрей и уголков рта вырывались крошечные пузырьки. Сиобхан потянулась мимо нее, чтобы освободить ногу, и почувствовала, как руки обвились вокруг нее. Ишбель притягивала ее ближе, словно решив, что они оба должны остаться там. Сиобхан попыталась освободиться, все время работая над застрявшей ногой.

Но он больше не был в ловушке.

И все же Ишбель осталась там.

И обнял ее.

Сиобхан попыталась схватиться за руки, но это было трудно: они были сцеплены за ее спиной. Последний воздух покидал ее легкие. Движение становилось почти невозможным, Ишбель пыталась втянуть ее глубже в машину.

Пока Сиобхан не ударила ее коленом в солнечное сплетение и не почувствовала, как объятие ослабевает. На этот раз ей удалось вырваться. Она схватила Ишбель за волосы и толкнула их вверх, руки тут же нашли ее — на этот раз не Ишбель, а Мангольда. Когда ее лицо оказалось над водой, рот Сиобхан открылся, чтобы втянуть воздух. Затем она выплюнула воду изо рта, вытерла ее с глаз и носа. Откинула волосы с лица.

«Ты тупая чертова сука!» — закричала она, пока Ишбель, задыхающуюся и отплевывающуюся, вела к берегу Рэй Мэнголд. Затем, обратившись к изумленному Лесу Янгу: «Она собиралась забрать меня с собой!»

Он помог ей выбраться из воды. Ишбель лежала в нескольких ярдах от нее, вокруг нее собралась группа зевак. У одного из них была видеокамера, он снимал происходящее для потомков. Когда он направил ее на Сиобхан, она отбросила ее и набросилась на лежащую, промокшую фигуру.

«Какого черта ты это сделал?»

Мангольд стоял на коленях, пытаясь укачивать Ишбель на руках. «Я не знаю, что произошло», — сказал он.

«Я не тебя имею в виду, я имею в виду ее!» Она ткнула Ишбель носком ноги. Лес Янг пытался увести ее за руку, беззвучно бормоча слова, которых она не могла услышать. В ее ушах бушевал шум, в легких пылал огонь.

Ишбель наконец повернула голову, чтобы посмотреть на своего спасителя. Ее волосы прилипли к лицу.

«Я уверен, что она благодарна», — говорил Мэнголд, в то время как Янг добавил что-то о том, что это автоматический рефлекс… о чем-то, о чем он уже слышал раньше.

Но Ишбель Жардин ничего не сказала. Вместо этого она склонила голову и изрыгнула смесь желчи и воды на сырую землю, белеющую от перьевого пуха.

«Если хочешь знать, вы мне чертовски надоели».

«И это ваше оправдание, не так ли, мистер Мэнголд?» — спросил Лес Янг. «Это все ваше объяснение?»

Они сидели в комнате для допросов 1, полицейского участка Сент-Леонард — совсем рядом с Холируд-парком. Несколько полицейских выразили удивление возвращением Шивон в ее старое место обитания, ее настроение не улучшилось даже после звонка на мобильный от старшего инспектора полиции Макрея с площади Гейфилда с вопросом, где, черт возьми, она находится. Когда она ему рассказала, он начал длинную жалобу на отношение и командную работу и явное нежелание бывших офицеров Сент-Леонарда демонстрировать что-либо, кроме презрения к своему новому месту службы.

Пока он говорил, Шивон была закутана в одеяло, в ее руке была кружка с растворимым супом, а ее обувь была снята и высушена на батарее…

«Простите, сэр, я не все расслышала», — вынуждена была признать она, когда Макрей замолчал.

«Вы думаете, это смешно, сержант Кларк?»

«Нет, сэр». Но это было… в каком-то смысле. Она просто не думала, что Макрей разделит ее чувство абсурда.

Теперь она сидела без бюстгальтера, в одолженной футболке и в черных стандартных брюках на три размера больше. На ногах: пара мужских белых спортивных носков, поверх которых были полиэтиленовые тапочки, используемые на месте преступления. На плечах: серое шерстяное одеяло, такое, которое выдают в каждой камере предварительного заключения. У нее не было возможности помыть волосы. Они казались густыми и влажными, и пахли озером.

Мангольд тоже был завернут в одеяло, обхватив руками пластиковый стакан с чаем. Он потерял свои тонированные очки, и его глаза превратились в щели в ярком свете полосового освещения. Одеяло, как не могла не заметить Сиобхан, было точно такого же цвета, как и чай. Между ними стоял стол. Лес Янг сидел рядом с Сиобхан, занеся ручку над блокнотом формата А4.

Ишбель была в одной из камер предварительного заключения. Ее допросят позже.

На данный момент их интересовал Мангольд. Мангольд, который уже пару минут ничего не говорил.

«Вот история, которой ты придерживаешься», — прокомментировал Лес Янг. Он начал чертить в блокноте. Шивон повернулась к нему.

«Он может нести нам любую чушь, какую ему вздумается; это не меняет фактов».

«Какие факты?» — спросил Мангольд, изображая лишь слабый интерес.

«Подвал», — сказал ему Лес Янг.

«Господи, неужели мы снова к этому вернулись?»

Ответила Шивон. «Несмотря на то, что вы мне сказали в прошлый раз, мистер Мангольд, я думаю, вы знаете Стюарта Буллена. Я думаю, вы знаете его уже некоторое время. У него была идея фиктивного захоронения — притворяться, что он хоронит эти скелеты, чтобы показать иммигрантам, что с ними случится, если они не будут соблюдать правила».

Мангольд отодвинулся так, что передние две ножки его стула оторвались от пола. Его лицо было наклонено к потолку, глаза закрыты. Сиобхан продолжала говорить, ее голос был тихим и ровным.

«Когда скелеты забетонировали, это должно было стать концом. Но этого не произошло. Ваш паб находится на Королевской Миле, вы видите туристов каждый день. Нет ничего, что им нравится больше, чем немного атмосферы — вот почему прогулки с привидениями так популярны. Вы хотели немного этого для Колдуна».

«Никакого секрета», — сказал Мангольд. «Вот почему я отремонтировал подвал».

«Это верно… но подумайте, какой стимул вы бы получили, если бы под полом внезапно обнаружили пару скелетов. Масса бесплатной рекламы, особенно с местным историком, подливающим масла в огонь…»

«Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь».

«Дело в том, Рэй, что ты не видел общей картины. Последнее, чего хотел Стюарт Буллен, — это чтобы эти скелеты вышли на свет. Люди обязательно начнут задавать вопросы, и эти вопросы могут привести к нему и его маленькой рабовладельческой империи. Поэтому он и дал тебе пощечину? Может, он заставил ирландца сделать это за него».

«Я же рассказал, откуда у меня синяки».

«Ну, я предпочитаю тебе не верить».

Мангольд начал смеяться, все еще глядя в потолок. «Факты, ты сказал. Я не слышу ничего, что ты мог бы хотя бы начать доказывать».

«Мне интересно вот что…»

'Что?'

«Посмотрите на меня, и я вам скажу».

Медленно, стул вернулся на землю. Мангольд устремил свой прищуренный взгляд на Шивон.

«Я не могу решить, — сказала она ему, — сделал ли ты это из-за гнева — тебя избивал и кричал Буллен, и ты хотел выместить это на ком-то другом...» Она сделала паузу. «Или это было больше похоже на подарок Ишбель — на этот раз не завернутый в ленты, но все равно подарок... что-то, что хоть немного облегчило бы ей жизнь».

Мэнголд повернулся к Лесу Янгу. «Помогите мне: вы хоть понимаете, о чем она?»

«Я прекрасно понимаю, о чем она говорит», — сказал ему Янг.

«Видишь ли», добавила Шивон, слегка поерзав на стуле, «когда инспектор Ребус и я пришли к тебе в последний раз… нашли тебя в подвале…»

'Да?'

«Инспектор Ребус начал играть с зубилом: вы помните это?»

'Не совсем.'

«Он был в ящике с инструментами Джо Эванса».

«Придержи первую страницу».

Шивон улыбнулась сарказму; она знала, что может себе это позволить. «Там тоже был молоток, Рэй».

«Молоток в ящике с инструментами: что они придумают дальше?»

«Вчера вечером я пошла в ваш подвал и вытащила этот молоток. Я сказала экспертам, что это срочная работа. Они работали всю ночь. Еще рановато для результатов ДНК, но они обнаружили следы крови на этом молотке, Рэй. Той же группы, что и Донни Крукшенк». Она пожала плечами. «Вот и все факты». Она ждала ответа Мангольда, но его рот был сжат. «Итак, — продолжила она, — вот в чем дело… Если этот молоток использовался при убийстве Донни Крукшенка, то, по-моему, есть три возможности». Она поднимала один палец за раз. «Эванс, Ишбель или ты. Это должен был быть кто-то из вас. И я думаю, что, реалистично, мы можем не вмешивать Эванса». Она опустила один из пальцев. «Так что, все зависит от тебя или Ишбель, Рэй. Что будет?»

Ручка Леса Янга вновь замерла над блокнотом.

«Мне нужно ее увидеть», — сказал Рэй Мэнголд, голос его внезапно стал сухим и ломким. «Только мы вдвоем... мне нужно всего пять минут».

«Не могу, Рэй», — твердо сказал Янг.

«Я ничего тебе не дам, пока ты не позволишь мне ее увидеть».

Но Лес Янг покачал головой. Взгляд Мэнголда метнулся к Сиобхан.

«Инспектор Янг всем заправляет», — сказала она ему. «Он всем командует».

Мангольд наклонился вперед, локти на столе, голова в руках. Когда он говорил, его слова были приглушены ладонями.

«Мы этого не заметили, Рэй», — сказал Янг.

«Нет? Ну, лови!» И Мангольд бросился через стол, размахивая кулаком. Янг отдернулся. Сиобхан вскочила на ноги, схватила руку и вывернула. Янг бросил ручку и обошел стол, наложив захват на голову Мангольда.

«Ублюдки!» — выплюнул Мангольд. «Вы все ублюдки, вся ваша чертова куча!»

А потом, примерно через минуту, когда прибыло подкрепление и были готовы к бою, я сказал: «Ладно, ладно… Я сделал это. Теперь доволен, ты, дерьмо? Я воткнул молоток ему в голову. Ну и что? Оказал миру огромную чертову услугу, вот что это было».

«Нам нужно услышать это от тебя еще раз», — прошипела Шивон ему на ухо.

'Что?'

«Когда мы отпустим тебя, тебе придется повторить все это снова». Она отпустила ее, когда офицеры приблизились.

«Иначе, — объяснила она, — люди могут подумать, что я выкрутила тебе руку».

В конце концов они сделали перерыв на кофе, Сиобхан стояла с закрытыми глазами, прислонившись к автомату с напитками. Лес Янг выбрал суп, несмотря на ее предупреждения. Теперь он понюхал содержимое своей чашки и поморщился.

«Что ты думаешь?» — спросил он.

Шивон открыла глаза. «Я думаю, ты сделала плохой выбор».

«Я имел в виду Мангольд».

Шивон пожала плечами. «Он хочет за это поплатиться».

«Да, но сделал ли он это?»

«Или он, или Ишбель».

«Он любит ее, не так ли?»

«У меня такое впечатление».

«Значит, он мог ее прикрывать?»

Она снова пожала плечами. «Интересно, окажется ли он на одном крыле со Стюартом Булленом. Это было бы своего рода справедливостью, не так ли?»

«Полагаю, что да», — скептически ответил Янг.

«Не унывайте, Лес», — сказала ему Шивон. «У нас есть результат».

Он устроил представление, изучая переднюю панель автомата по продаже напитков. «Ты чего-то не знаешь, Шивон…»

'Что?'

«Я впервые руковожу командой по расследованию убийств. Хочу сделать все правильно».

«В реальном мире так не всегда бывает, Лес». Она похлопала его по плечу. «Но теперь ты хотя бы можешь сказать, что окунул палец в воду».

Он улыбнулся. «Пока ты направляешься в глубину».

«Да…» — сказала она, и голос ее затих, — «и почти не всплывала снова».

OceanofPDF.com


32

Королевский лазарет Эдинбурга располагался недалеко от города, в районе под названием Маленькая Франция.

Ночью Ребус думал, что это похоже на Уайтмайр, автостоянка освещена, но мир вокруг нее в темноте. В дизайне была суровость, и комплекс казался замкнутым. Воздух, когда он вышел из своего Saab, ощущался иначе, чем в центре города: меньше ядов, но и холоднее. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти комнату Алана Трейнора. Сам Ребус не так давно был здесь пациентом, но в открытой палате. Он задавался вопросом, платит ли кто-то за конфиденциальность Трейнора: может быть, его американские работодатели.

Или Иммиграционная служба Великобритании.

Феликс Стори дремал у кровати. Он читал женский журнал. По его потрепанным краям Ребус догадался, что он из кучи в другой части больницы. Стори снял пиджак и повесил его на спинку стула. Он все еще носил галстук, но с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Для него это был повседневный вид. Он тихонько посапывал, когда вошел Ребус. Трейнор, с другой стороны, был в сознании, но выглядел вяло. Его запястья были забинтованы, а в одну руку шла трубка. Его глаза едва сфокусировались на Ребусе, когда он вошел. Ребус все равно слегка махнул рукой и пнул одну из ножек стула. Голова Стори дернулась с фырканьем.

«Просыпайся-проснись», — сказал Ребус.

«Который час?» Стори провел рукой по лицу.

«Четверть десятого. Ты плохой охранник».

«Я просто хочу быть здесь, когда он проснется».

«Мне кажется, он уже давно не спит». Ребус кивнул в сторону Трейнора. «Он принимает обезболивающие?»

«Здоровая доза, так сказал доктор. Они хотят, чтобы завтра его осмотрел психиатр».

«Удалось ли сегодня от него что-нибудь узнать?»

Стори покачал головой. «Эй, — сказал он, — ты меня подвел».

«Как это?» — спросил Ребус.

«Ты обещал, что пойдешь со мной в Уайтмайр».

«Я постоянно нарушаю обещания», — сказал Ребус, пожав плечами. «Кроме того, мне нужно было кое-что обдумать».

'О чем?'

Ребус внимательно посмотрел на него. «Будет легче, если я покажу тебе».

«Я не…» Стори посмотрел на Трейнора.

«Он не в состоянии отвечать ни на какие вопросы, Феликс. Все, что он вам даст, будет выброшено из суда…»

«Да, но я не должен был просто…»

«Я думаю, тебе стоит это сделать».

«Кто-то должен следить».

«А вдруг он снова попытается покончить с собой? Посмотри на него, Феликс, он в другом месте».

Стори посмотрел и, похоже, признал правоту.

«Это не займет много времени», — заверил его Ребус.

«Что ты хочешь, чтобы я увидел?»

«Это испортит сюрприз. У тебя есть машина?» Ребус наблюдал, как Стори кивнул. «Тогда можешь следовать за мной».

«Куда тебя преследовать?»

«Есть ли у вас с собой чемоданы?»

«Сундуки?» — нахмурил брови Стори.

«Неважно», — сказал Ребус. «Нам придется импровизировать…»

Ребус ехал осторожно, следя за фарами в зеркале заднего вида. Импровизация, невольно подумал он, была в основе всего, что он собирался сделать. На полпути он позвонил Стори на свой мобильный и сказал, что они почти приехали.

«Лучше бы это того стоило», — последовал раздраженный ответ.

«Я обещаю», — сказал Ребус. Сначала окраины города: бунгало, выходящие на дорогу, жилые комплексы, спрятанные за ними. Именно бунгало увидят туристы, понял Ребус, и подумают, какое это милое, правильное место Эдинбург. Реальность ждала где-то в другом месте, вне поля их зрения.

Ждут, чтобы наброситься.

Движение было не очень оживленным: они объезжали южную окраину города. Морнингсайд был первым реальным намеком на то, что в Эдинбурге может быть ночная жизнь: бары и закусочные, супермаркеты и студенты. Ребус повернул налево, посмотрев в зеркало, что Стори сделал то же самое. Когда зазвонил его мобильный, он понял, что это будет Стори: раздраженный еще больше и задававшийся вопросом, сколько еще ждать.

«Мы здесь», — пробормотал Ребус себе под нос. Он съехал на обочину, Стори последовал его примеру. Иммиграционный офицер первым вылез из машины.

«Пора заканчивать с играми», — сказал он.

«Я полностью согласен», — ответил Ребус, отворачиваясь. Они были на зеленой пригородной улице, большие дома вырисовывались на фоне неба. Ребус толкнул ворота, зная, что Стори последует за ними. Вместо того чтобы попытаться позвонить, Ребус направился к подъездной дорожке, теперь уже целенаправленно.

Джакузи все еще стояла на месте, крышка была снята, из нее валил пар.

Большой Джер Кафферти в воде, руки вытянуты вдоль бортов. Оперная музыка из звуковой системы.

«Ты сидишь в этой штуке весь день?» — спросил Ребус.

«Ребус», — протянул Кафферти. «И ты привела своего парня: как трогательно». Он провел рукой по спутанным волосам на груди.

«Я забыл», сказал Ребус, «вы ведь никогда не встречались лично, не так ли? Феликс Стори, познакомьтесь с Моррисом Джеральдом Кафферти».

Ребус изучал реакцию Стори. Лондонец сунул руки в карманы. «Ладно», — сказал он, — «что здесь происходит?»

«Ничего». Ребус помолчал. «Я просто подумал, что ты захочешь сопоставить лицо с голосом».

'Что?'

Ребус не стал отвечать сразу. Он уставился на комнату над гаражом. «Джо сегодня не будет, Кафферти?»

«Он иногда берет выходной, когда я не думаю, что он мне понадобится».

«Столько врагов ты нажил, что я бы никогда не подумал, что ты когда-либо чувствовал себя в безопасности».

«Время от времени нам всем нужно немного риска». Кафферти возился с панелью управления, выключая и струи, и музыку. Но свет все еще был активен, все еще меняя цвет каждые десять или пятнадцать секунд.

«Послушайте, меня здесь подгоняют?» — спросил Стори. Ребус проигнорировал его. Его глаза были устремлены на Кафферти.

«Ты долго таишь обиду, я тебе это скажу. Когда ты поссорился с Рабом Булленом? Пятнадцать... двадцать лет назад? Но эта обида передается из поколения в поколение, а, Кафферти?»

«Я ничего не имею против Стю», — прорычал Кафферти.

«Но не отказался бы от части его действий, а?» Ребус остановился, чтобы закурить сигарету. «Хорошо сыграно». Он выпустил дым в ночное небо, где он смешался с паром.

«Я не хочу ничего из этого», — сказал Феликс Стори. Он сделал вид, что собирается повернуться и уйти. Ребус позволил ему, поспорив, что тот не доведет дело до конца. Через несколько шагов Стори остановился и повернулся, затем пошел обратно.

«Говори то, что хочешь сказать», — бросил он вызов.

Ребус осмотрел кончик своей сигареты. «Кафферти — это твой «Глубокий Глотка», Феликс. Кафферти знал, что происходит, потому что у него был человек внутри — Барни Грант, лейтенант Буллена. Барни снабжал информацией Кафферти, Кафферти передавал ее тебе. Взамен Грант получал империю Буллена, поданную ему на блюдечке».

«Какое это имеет значение?» — спросил Стори, нахмурившись. «Даже если бы это был твой друг Кафферти…»

«Не мой друг, Феликс — твой . Но дело в том, что Кафферти не просто передавал тебе информацию… Он придумал паспорта… Барни Грант подложил их в сейф, вероятно, пока мы гнались за Булленом по этому туннелю. Буллен взял бы на себя вину, и все было бы хорошо. Дело в том, как Кафферти получил паспорта?» Ребус посмотрел на обоих мужчин и пожал плечами. «Довольно просто, если это Кафферти занимается контрабандой иммигрантов в Великобританию». Его взгляд остановился на Кафферти, чьи глаза казались меньше и чернее, чем когда-либо. Чье все круглое лицо блестело от злобы. Ребус снова театрально пожал плечами. «Кафферти, а не Буллен. Кафферти скармливает Буллена тебе, Феликс, чтобы тот мог прибрать все это дело к рукам…»

«И самое прекрасное, — протянул Кафферти, — что нет никаких доказательств, и с этим абсолютно ничего нельзя поделать».

«Я знаю», — сказал Ребус.

«Тогда какой смысл это говорить?» — прорычал Стори.

«Слушай, и ты узнаешь», — сказал ему Ребус.

Кафферти улыбался. «С Ребусом всегда есть смысл», — признал он.

Ребус стряхнул пепел в ванну, что внезапно положило конец улыбке. «Кафферти — тот, кто знает Лондон… у него там есть связи. Не Стюарт Буллен. Помните ту фотографию, Кафферти? Там вы были со своими лондонскими «партнерами». Даже Феликс тут проговорился, что во всем этом замешаны лондонские связи. У Буллена не было сил — или чего-то еще — чтобы организовать что-то столь скрупулезное, как контрабанда людей. Он козёл, так что на некоторое время все становится проще. Дело в том, что подставить Буллена становится намного проще, если на борту есть кто-то еще — кто-то вроде вас, Феликс. Иммиграционный офицер, который ищет легких денег. Раскроешь дело, это будет большой плюс. Буллен — единственный, кого обманывают. Насколько ты можешь судить, он в любом случае подонок. Тебе не нужно беспокоиться о том, кто стоит за обманом или что им за это может быть выгодно. Но вот в чем дело — вся слава, которую ты получишь, складывается в куб херни, потому что то, что ты сделал, облегчило путь Кафферти. Отныне он будет всем заправлять, не только привозить нелегалов в страну, но и загонять их в могилу». Ребус помолчал. «Так что спасибо за это».

«Это чушь собачья», — выплюнул Стори.

«Я так не думаю», — сказал Ребус. «Для меня это имеет смысл… это единственное, что имеет смысл».

«Но, как вы сказали», — прервал его Кафферти, — «ничего из этого не получится заставить прилипнуть».

«Это правда», — признал Ребус. «Я просто хотел, чтобы Феликс знал, на кого он на самом деле работал все это время». Он стряхнул окурок на газон.

Стори бросился на него, оскалив зубы. Ребус увернулся от удара, схватив его за шею удушающим захватом, засунув его голову в воду. Стори был, может быть, на дюйм выше... моложе и выносливее. Но у него не было веса Ребуса, его руки размахивали, он не был уверен, искать ли опору на краю ванны или попытаться освободиться от хватки Ребуса.

Кафферти сидел в своем углу бассейна, наблюдая за происходящим, как будто он находился рядом с рингом.

«Ты не победил», — прошипел Ребус.

«С моей точки зрения, я бы сказал, что вы неправы».

Ребус понял, что сопротивление Стори ослабевает. Он отпустил хватку и сделал несколько шагов назад, за пределы досягаемости лондонца. Стори упал на колени, отплевываясь. Но вскоре он снова поднялся, наступая на Ребуса.

«Хватит!» — рявкнул Кафферти. Стори повернулся к нему, готовый направить свой гнев в другое русло. Но в Кафферти было что-то такое… даже в его возрасте, с избыточным весом и голый в ванне…

Чтобы противостоять ему, нужен был человек более храбрый — или более глупый, — чем Стори.

Что-то Стори понял сразу. Он принял правильное решение, расслабив плечи, разжав кулаки, пытаясь контролировать кашель и брызги слюной.

«Ну, мальчики», — продолжал Кафферти, — «я думаю, вам обоим уже пора спать, не так ли?»

«Я еще не закончил», — заявил Ребус.

«Я так и думал», — сказал Кафферти. Это прозвучало как приказ, но Ребус отмахнулся от него, дернув губами.

«Вот чего я хочу». Теперь его внимание было приковано к Стори. «Я сказал, что не могу ничего доказать, но это не может помешать мне попытаться — а дерьмо имеет свойство пахнуть, даже если его не видно».

«Я же говорил, я не знал, кто такой «Глубокая Глотка».

«И ты не проявил ни малейшего подозрения, даже когда он дал тебе подсказку, например, кому принадлежит красный BMW?» Ребус ждал ответа, но не получил его. «Видишь ли, Феликс, большинству людей это покажется либо грязным, либо невероятно глупым. Ни то, ни другое не смотрится хорошо в старом резюме».

«Я не знал», — настаивал Стори.

«Но я готов поспорить, что у тебя было предчувствие. Ты просто проигнорировал его и сосредоточился на всех этих очках, которые ты мог бы получить».

«Чего ты хочешь?» — прохрипел Стори.

«Я хочу, чтобы семью Юргии — мать и детей — освободили из Уайтмайра. Я хочу, чтобы их разместили в месте, которое вы сами для себя выберете. К завтрашнему дню».

«Думаешь, я смогу это сделать?»

«Ты разоблачил аферу с иммигрантами, Феликс, — они тебе должны».

«И это всё?»

Ребус покачал головой. «Не совсем. Шанталь Рендиль… Я не хочу, чтобы ее депортировали».

Стори, казалось, ждал большего, но Ребус уже закончил.

«Я уверен, что мистер Стори посмотрит, что он может сделать», — спокойно сказал Кафферти, как будто он всегда был голосом разума.

«Если кто-нибудь из твоих нелегалов появится в Эдинбурге, Кафферти...» — начал Ребус, понимая, что угроза пуста.

Кафферти тоже это знал, но улыбнулся и склонил голову. Ребус повернулся к Стори. «Как бы там ни было, я думаю, ты просто пожадничал. Ты увидел золотой шанс и не собирался его подвергать сомнению, не говоря уже о том, чтобы отказываться. Но есть шанс искупить свою вину». Он ткнул пальцем в сторону Кафферти. «Направив на него свое оружие».

Стори медленно кивнул, оба мужчины — сцепившиеся в бою всего несколько мгновений назад — теперь смотрели на фигуру в ванне. Кафферти наполовину повернулся, как будто он уже вычеркнул их из своего разума и своей жизни. Он был занят панелью управления, струи внезапно снова хлынули в ванну. «В следующий раз ты принесешь свои чемоданы?» — крикнул он, когда Ребус направился к подъездной дорожке.

«И удлинитель», — крикнул Ребус.

Для двухбарного электрического камина. Посмотрите, как меняются цвета огней, когда они касаются воды…

OceanofPDF.com


Эпилог

Оксфордский бар.

Гарри налил Ребусу пинту IPA, затем сказал ему, что в задней комнате есть ajourno. «Честное предупреждение», — сказал Гарри. Ребус кивнул и отнес свой напиток. Это был Стив Холли. Он просматривал то, что выглядело как утренняя газета, и сложил ее, когда Ребус приблизился.

«Джунглевые барабаны сходят с ума», — сказал он.

«Я никогда их не слушаю», — ответил Ребус. «Постарайся также никогда не читать таблоиды».

«Уайтмайр приближается к краху, у вас под стражей владелец стрип-клуба, и есть история, которую военизированные формирования навязывают Ноксленду». Холли поднял руки. «Я даже не знаю, с чего начать». Он рассмеялся и поднял бокал. «На самом деле, это не совсем так… хотите знать, почему?»

'Почему?'

Он вытер пену с верхней губы. «Потому что куда бы я ни посмотрел, я натыкаюсь на твои мазки».

'Ты?'

Холли медленно кивнула. «Учитывая внутреннее поколение, я могла бы сделать тебя героем статьи. Это бы вывело тебя на кратчайший путь из Гейфилд-сквер».

«Мой спаситель», — предложил Ребус, сосредоточившись на своем пиве. «Но скажи мне вот что… Помнишь ту историю, которую ты написал о Ноксленде? Как ты ее переиначил, так что беженцы стали проблемой?»

«Они представляют собой проблему».

Ребус проигнорировал это. «Ты написал это так, потому что Стюарт Буллен сказал тебе». Это прозвучало как заявление, и когда Ребус посмотрел в глаза репортера, он понял, что это правда. «Что он сделал — позвонил тебе? Попросил об одолжении? Вы снова чешете друг другу спины, как когда он раньше давал тебе наводки на знаменитостей, покидающих его клуб…»

«Я не совсем понимаю, к чему вы клоните».

Ребус наклонился вперед на своем стуле. «А ты не задавался вопросом, почему он спрашивает?»

«Он сказал, что это вопрос баланса, предоставления местным жителям права голоса».

'Но почему?'

Холли пожала плечами. «Я просто подумала, что он обычный расист. Я понятия не имела, что он что-то пытается скрыть».

«Теперь-то ты знаешь, не так ли? Он хотел, чтобы мы сосредоточились на Стефе Юргии как на расовом преступлении. И все время это был он и его люди… с такой слизью, как ты, на побегушках». Хотя Ребус и смотрел на Холли, он думал о Кафферти и Феликсе Стори, о многочисленных и разнообразных способах, которыми людей можно использовать и оскорблять, обманывать и манипулировать ими. Он знал, что может вывалить все это на Холли, и, возможно, репортер даже что-то с этим сделает. Но где доказательства? Все, что было у Ребуса, — это тошнотворное чувство в животе. Это и несколько угольков ярости.

«Я только сообщаю о событиях, Ребус», — сказал репортер. «Я не заставляю их происходить».

Ребус кивнул сам себе. «А такие, как я, стараются потом убирать».

Ноздри Холли дернулись. «Кстати, ты ведь не плавала, да?»

«Я похож на этого человека?»

«Я бы так не подумал. Но все равно я определенно чувствую запах хлора…»

Сиобхан припарковалась у его квартиры. Когда она вышла со стороны водителя, он услышал, как в ее сумке звенят бутылки.

«Мы не можем загружать тебя работой достаточно усердно», — сказал ей Ребус. «Я слышал, ты взяла отпуск, чтобы посидеть в Даддингстон-Лохе». Она выдавила улыбку. «Но ты в порядке?»

«Я выпью пару бокалов… Конечно, если ты не ждешь другой компании».

«Ты имеешь в виду Каро?» Ребус сунул руки в карманы и пожал плечами.

«Это была моя вина?» — спросила Шивон в тишине.

«Нет… но это не должно помешать тебе взять вину на себя. Как там Майор Подштанник?»

«С ним все в порядке».

Ребус медленно кивнул, затем достал ключ из кармана. «Надеюсь, в этой сумке нет дешевой дряни».

«Самый лучший мусорный бак в городе», — заверила она его. Они вместе поднялись на два пролета, находя утешение в тишине. Но на площадке Ребуса он резко остановился и выругался. Его дверь была приоткрыта, косяк расколот.

«Черт возьми», — сказала Шивон, следуя за ним внутрь.

Прямо в гостиную. «Телевизор исчез», — заявила она.

«И стерео».

«Хотите, я позвоню?»

«И всю следующую неделю будешь шутить с Гейфилдом?» Он покачал головой.

«Я полагаю, вы застрахованы?»

«Мне нужно проверить, продолжал ли я платить…» Ребус замолчал, заметив что-то. Клочок бумаги на стуле у эркера. Он присел, чтобы рассмотреть его. Ничего, кроме семизначного номера. Он взял телефон и позвонил, оставаясь пригнувшись, пока слушал. Автоответчик, сообщающий ему все, что ему нужно было знать. Он завершил разговор, встал.

«Ну?» — спросила Шивон.

«Ломбард на Квин-стрит».

Она выглядела озадаченной, особенно когда он улыбнулся.

«Чертов отдел по борьбе с наркотиками», — сказал он ей. «Заложили все это по цене этого чертового факела». Вопреки себе он рассмеялся, ущипнув себя за переносицу. «Сходи за штопором, ладно? Он в кухонном ящике…»

Он поднял клочок бумаги и упал в кресло, уставившись на него, смех постепенно стих. А Шивон стояла в дверях, держа в руках еще одну записку.

«Не штопор?» — спросил он, поникнув лицом.

«Штопор», — подтвердила она.

«Вот это жестоко. Это больше, чем могут вынести плоть и кровь!»

«Может быть, ты мог бы одолжить его у соседей».

«Я не знаю никого из соседей».

«Тогда это твой шанс познакомиться. Либо это, либо никакой выпивки». Шивон пожала плечами. «Твое решение».

«Не стоит относиться к этому легкомысленно», — протянул Ребус. «Тебе лучше сесть… это может занять некоторое время».

Конец

OceanofPDF.com

Содержание

Титульный лист

День первый

1

2

День второй

3

4

5

День третий

6

7

8

9

10

День четвертый

11

12

13

14

День пятый

15

16

17

18

19

Дни шестой и седьмой

20

21

День восьмой

22

23

24

25

День девятый

26

27

28

29

День десятый

30

31

32

Эпилог