# Наследство - Глава 7

Юля Исаева

Мужчину сопровождают два молодых жандарма, их растерянный вид свидетельствует о крайней неопытности. Юноши робко переглядываются за узкой спиной начальника.

- Утро доброе, - ёжась на холодном ветру, бормочет Цер.

Я отпускаю служанку, открывшую дверь неожиданным гостям.

- Здравствуйте. Проходите, на улице холодно, - предлагаю я, подтверждая приглашение вежливым кивком и пребывая в робкой надежде, что Шемору удалось скрыться раньше, чем у дома появился следователь со своей свитой.

Цер жестом велит подчиненным оставаться на месте, а сам проходит внутрь. Жандармы недовольно переглядываются и занимают позицию возле входа. Провожаю мужчину в кабинет.

- Не желая скрывать обстоятельств своего появления, готов признаться: мне известно о ночном происшествии, - холодно замечает Цер, бросая тревожный взгляд мне под ноги, видимо, в поисках собаки.

Сохраняю молчание.

- Вы не пострадали? - без тени сочувствия в голосе интересуется следователь.

- В действительности, вы не так уж обеспокоены моим здоровьем, не так ли?

Мужчина нарочито медленно обходит комнату, пробегая незаинтересованным взглядом по замысловатому убранству.

- Похороны Карла состоятся послезавтра. Распорядитель заберет тело из морга жандармерии сегодня сразу после полудня. Вы его ближайшая и, надо полагать, единственная родственница, но похоронами займутся городские власти, - резко меняя тему, сообщает Цер, - Вас все ещё подозревают, хотя, по моему разумению, случившееся сегодня ночью существенно меняет дело.

Продолжаю молчать, чувствуя, что следователь ещё не закончил и определенно к чему-то ведет.

- Вас, наверняка, занимает вопрос: к чему все это? - мужчина останавливает на мне внимательный взгляд голубых глаз.

- Почему похороны состоятся так скоро, если дело все еще не закрыто? - уточняю я.

- Судебный врач закончил свою работу, - коротко отвечает Цер, - По известным причинам вы не можете заявить о ночном нападении, следовательно, наше ведомство не сможет взять вас под защиту...

- Я ваш единственный подозреваемый?

- Это не так, - в голосе следователя слышится раздражение, - Я всего лишь обеспокоен вашей судьбой - этим и объясняется мое повышенное внимание.

Вопросительно поднимаю бровь.

- Окружая себя людьми, подобными младшему Куперу, вы подвергаетесь серьезной опасности, и даже ваш дар не убережет от возможных последствий такой дружбы, - замечает следователь в ответ, - Вы, как вижу, женщина не из робкий, но помяните моё слово - это не последняя наша встреча.

Мужчина делает многозначительную паузу, затем продолжает.

- Если вам что-то понадобится, я в вашем распоряжении, однако учтите - ради вашей же безопасности следует действовать в рамках закона. Вы и без того под подозрением.

Озадаченно молчу, пытаясь представить, зачем бы мне понадобилось к нему обращаться.

- Прошу услышать меня: вы связались не с тем человеком, - настойчиво повторяет Цер.

- Ваша внезапная забота кажется мне удивительной, - признаюсь я, - Еще недавно вы готовились спустить на меня всех собак жандармерии, а теперь - сама любезность.

Цер бледнеет.

- Ваше мнение меняется с ужасающей быстротой, - резко бросаю я и устремляюсь к двери, - Будьте так добры, покиньте этот дом, если долг служителя правопорядка не требует от вас немедленно взять меня под стражу.

На бледной коже следователя проступают розовые пятна. Он едва сдерживает гнев.

- Вы безрассудны, - заключает он и, повинуясь просьбе, покидает кабинет.

Жандармы покорно несут вахту у дверей дома. Алексо Цер принимает из рук подчиненного пальто и быстрым движением накидывает на плечи.

- Берегите себя, - безразлично бросает мужчина, смерив меня холодных взглядом. Кажется, нежелание принимать помощь следователь расценивает, как личное оскорбление.

Проводив незваного гостя, поднимаюсь в спальню. Следует подготовиться к визиту в банк - события последних суток растревожили раны на ногах и плече (последствия встречи с миссис Купер) и добавили новых.

Мирта черной тенью скользит по коридору, увязываясь за мной. Ее лапы бесшумно ступают по паркету, слышно лишь едва различимое дыхание за моей спиной. Всем телом чувствую ее присутствие, ее любопытство и воодушевление: опасности веселят и будоражат собачью душу, столь чувствительную к любым переменам.

Зверь сидит возле меня всё то время, что продолжается перевязка. Её нос беспрерывно шевелится - каждый миг мир пахнет иначе, а, значит, и живет как-то по-новому.

Заканчиваю с процедурами и спускаюсь в гостиную. Питер играет на ковре под присмотром одной из служанок. Его маленькие пальчики сжимают деревянную игрушку - жеребца с рельефной гривой; конь, управляемый маленьким мальчиком, будто несется во весь опор. Подарок отца ещё не рожденному ребенку. Густав вручил мне эту игрушку в день обручения, велев сохранить ее для нашего будущего сына. Карий всегда вызывал у меня необъяснимый трепет своей удивительной способностью угадывать будущее.

Экипаж подают ещё до полудня. Шемор приветствует меня робкой улыбкой, открывая застекленную дверь транспортного средства, и держит ее открытой, подпирая плечом раненой руки, свободной же рукой помогает мне преодолеть ступени. Вслед за мной в сумрачную прохладу кареты ныряет Мирта.

- Мы договаривались встретиться в банке, - с легким укором напоминаю я. Мужчина лишь рассеянно пожимает плечами. Экипаж трогается с места.

Я бездумно смотрю в окно. Шемор тактично не нарушает воцарившегося молчания.

Снег прекратился, тучи почти рассеялись, лишь белесый туман мешает робким солнечным лучам достигнуть земли. Иней делает стены зданий похожими на куски морской соли.

Вскоре мы подъезжаем к изящному зданию времен Первых Рыцарей - гладкие колонны из розового камня, замысловатый узор кованых решеток на окнах и полукруглых балконах, фигуры ангелов, вырастающие из стен, подобно русалкам, чей хвост скрывает темная водная гладь.

Лошади останавливаются у главных ворот - их венчает полукруглая арка, обрамленная каменными телами полуобнаженных женщин.

- Архитектор был тем ещё затейником, - улыбаясь, замечает Шемор, угадывая ход моих мыслей.

Мы покидаем карету.

Мимо проносится шумная толпа иностранцев - Купер заслоняет меня собой, робко придерживая за талию здоровой рукой. Благодарю его короткой улыбкой - мой взгляд направлен на окна банка, все тело застыло в напряжении.

- Не бойтесь, - шепчет мужчина, увлекая меня под свод арки. За нами терпеливо следует Мирта.

В банке нас встречает невзрачная девушка-секретарь. Она комично семенит перед нами, будто не в самом деле идет, а лишь изображает чью-то походку. Ее коллега - странного вида мужчина средних лет с козлиной бородкой и неумело прикрытой лысиной - принимает из рук Шемора документы и внимательно изучает их через толстые стекла очков. Его маленькие глазки бегают по страницам, лоб хмурится, весь вид говорит о крайнем неудовольствии. Секретарь же напротив - очень любезна и даже приносит нам с Шемором кофе. Ожидая решения своего коллеги, девушка то и дело бросает озабоченный взгляд на собаку - Мирта мерно покачивается, чувствуя ко всему безразличных духов, обитающих среди дубовых столов и банковских ячеек.

- Прошу за мной, - севшим голосом велит распорядитель, не выпуская бумаги из тонких высохших пальцев. Мы с Купером послушно следуем за служителем банка и, минуя несколько коридоров и два лестничных пролета, оказываемся в небольшом плохо освещенном помещении. Стены комнаты покрывают дешевенькие гравюры - реплики с картин популярного в прошлом веке портретиста в авторском прочтении современных художников, не отличающихся хоть сколько-нибудь сносным вкусом.

- Ожидайте, - велит распорядитель, исчезая за единственной дверью.

Отсутствие окон угнетает. Нам с Шемором даже негде присесть. Спустя десять минут, проведенных в полутьме и молчании, мы с Миртой начинаем нервничать. Собака тревожно водит острой мордой, на черной шести её настоящие глаза едва различимы, зато белые пятна над ними видны особенно хорошо.

- Такое чувство, будто они ждут, что мы передумаем, - раздраженно замечает Купер, нетерпеливо поглядывая на карманные часы.

Из-за двери появляется служитель банка, словно только и ждал прозвучавшего в его адрес упрека.

- Прошу за мной.

Мы покорно следуем за мужчиной в ту дверь, из которой он только что вышел. Снова минуем знакомый коридор, и на этот раз место, куда мы попадаем, ярко освещено - от пола до потолка тянутся пять узких окон, ни штор, ни ставень - голые рамы, совсем недавно выкрашенные голубовато-белой краской. Помещение представляет собой комнату правильной квадратной формы с пустыми белыми стенами, одну из которых занимает громоздкий металлический диск двери в хранилище. Служитель банка вручает Куперу мои документы и совершает замысловатые манипуляции с тремя механизированными замками. Дверь легко поддается и отходит в сторону, кажется, будто распорядитель не прилагает никаких усилий. Стены хранилища закрыты высокими стеллажами, каждый из которых содержит множество ящиков, запертых на ключ. Ячейки пронумерованы и снабжены табличками с именами владельцев.

- Густав Марс. Ячейка номер 48, - зачитывает распорядитель, - Прошу, - его рука указывает на крайний ящик в углу по правой стене.

Мирта выступает вперед и тревожно водит носом. Мы с Купером невольно переглядываемся. Мужчина в очках терпеливо ждет.

- Смелее, - шепчет Шемор, ободряюще касаясь моего плеча.

Делаю несколько шагов по направлению к стене и останавливаюсь. Мирта трется у моей ноги, я послушно закрываю глаза, и мир вокруг мгновенно меняется: у стеллажа клубятся духи, их столпотворение столь велико, что фигуры наплывают друг на друга, образуя многоликих уродцев с бесчисленными руками и ногами. Невольно вздрагиваю от этого зрелища, хоть и не чувствую никакой опасности. То, что завещал мне Карий, связано со множеством жизней, точнее - со множеством смертей, души погибших привязаны навечно и не могут отыскать успокоение. Это то, что я вижу.

- Что-то не так? - уточняет Купер.

- Все в порядке, - отвечаю я, размыкая веки.

Мы вместе подходим вплотную к стеллажу, я вставляю ключ и поворачиваю его, раздается щелчок. Ящик выскальзывает из стеллажа буквально на пару сантиметров. Разглядеть, что внутри, решительно невозможно.

- Открывайте, - в голосе Шемора нетерпение.

Я берусь за ручку и плавно тяну ящик на себя.