Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Можно ли изменить будущее и предотвратить катастрофу, во многом вызванную природой людей, попав в своё прошлое? На твоей стороне опыт прожитой жизни, знание того, куда пойдёт мир без твоего вмешательства, и память о всех достижениях человечества. Против будет множество самых разных людей, которые не верят в возможность катастрофы и не нуждаются в спасителях. И так заманчиво махнуть на всё рукой и использовать знания для себя...
|
Глава 1
24 декабря 2030 года, один из небольших южных городов России
Я давно не отмечаю свои дни рождения. Когда-то, в далёком детстве, каждый такой день был праздником, приближавшим долгожданный момент вступления во взрослую жизнь. Жили тогда небогато, поэтому немногочисленные подарки приносили радость, а непременный торт, который делала мама, уже сам по себе был праздником для такого сладкоежки, как я. Жена соглашалась со мной, что для нас в днях рождения нет ничего приятного, но каждый год отмечала свой праздник и приставала ко мне, надеясь убедить сделать то же самое. Жены нет уже два года, и теперь ко мне никто ни с чем не пристаёт. С её смертью жизнь свелась к просиживанию за компьютером и редким прогулкам по соседним улицам, когда было настроение и позволяла погода. Весь мир перешёл на мобильные устройства, но я остался верен своему компьютеру. Большинство пользователей никогда не отключали свои планшетки и часы с голо, но я берёг свой комп. Не хотелось, чтобы он умер раньше меня, поэтому включал только для выхода в Сеть, просмотра одного из фильмов своей коллекции или семейных фотографий. Вот и сейчас включил системный блок, уселся в кресло и просмотрел интересные для меня сайты. Таких было немного. Раньше часто заглядывал в "Одноклассники" в надежде, что на страничке нашего класса появится кто-нибудь из школьных друзей. Увы! Никто так и не появился. Моё детство прошло в военных городках, а офицеры редко задерживались в них подолгу, поэтому большинство тех, с кем учился и дружил, разбежались по другим местам и заканчивали другие школы. Если они заходили на этот сайт, то искали свои выпускные классы. А для меня дорогим был тот, где я учился с третьего по восьмой классы. Техникум и институт не вызывали ностальгии. Родители переписывались с однополчанами, и я изредка узнавал о судьбе кое-кого из ребят, с их смертью не стало и этого.
Как обычно, начал с одного из погодных сайтов. На этой странице была вкладка "погодные аномалии", в которую я часто заглядывал. Быстро её просмотрел и выбрал "Тайфун Атино". Прочитав сообщение и просмотрев ролик, уже в который раз посочувствовал японцам. Как можно такое терпеть? Устойчивая скорость ветра триста км, с порывами до трёхсот восьмидесяти. Прогноз по высоте волн был до восемнадцати метров, и они эвакуировали жителей побережья. Неудивительно, что Японию покинула треть населения, удивляет, что они все оттуда не сбежали. После погоды зашёл на один из новостных сайтов. Войны в Африке не заинтересовали, как и беспорядки в Соединённых Штатах. А вот это уже интересно, вчера такого сообщения не было. Китай, Индия и Бразилия, не доверяя прогнозу международного центра космической безопасности, собрались осуществить совместную экспедицию к проблемному астероиду с целью изменения его орбиты. Ну и молодцы. Если есть возможность устранить риск, почему бы это не сделать? Следующая новость напрочь испортила настроение. Опять на побережье Норвегии выбросились киты. Заражённые выведенной американцами бактерией животные лежали на галечном пляже и долго умирали, пока их не облили чем-то горючим с самолётов норвежских ВВС и не подожгли. Прошло два года, как эта дрянь добралась до Европы. Уверения учёных в том, что бактерии не переносятся дождями и заражённое мясо безвредно, если его хорошо проварить, не успокаивали, но никто не знал, что можно сделать.
Я выключил компьютер и задумался. Моя жизнь заканчивалась, да и сыновья дотянут до естественной смерти, но внуков было жалко. Тысячи лет люди боролись за лучшую жизнь, рожали и воспитывали детей и накапливали знания и богатства. И что в итоге?
На улице опять густо повалил снег. Потепление климата вернуло сюда снежные зимы. Тёплая, часто дождливая погода сменилась морозами, но газа хватало, и в домах было тепло. Я решил прогуляться. Ноги ещё носили, и я, несмотря на свои болезни и общую слабость, к большой радости невесток, не нуждался в уходе и обслуживал себя сам. Они забегали навести порядок в квартире, так как мне это было уже не по силам, а от домработницы отказался. Не хочу, чтобы дома были чужие люди. Раз в неделю в мой холодильник загружали продукты и регулярно звонили справиться о здоровье. Сыновья работали и были вечно заняты, а внуки подросли и не горели желанием убивать со мной время. Я не расстраивался, потому что не знал, о чём с ними говорить. Нынешние молодые были для меня такими же чужими и непонятными, как так и не прилетевшие инопланетяне.
Я натянул куртку с капюшоном, включил её обогрев и вышел из квартиры. Самое неприятное в моём возрасте - это лестницы, но не хотелось менять квартиру только из-за того, что она на третьем этаже, а в доме нет лифта. При моём приближении разошлись створки двери подъезда, и этим решил воспользоваться мёрзнувший под навесом котёнок. Поймав дурачка и поморщившись от боли в пояснице, вышел за порог.
- Туда нельзя! - сказал я котёнку. - Там живёт злая бабушка, которая выкинет тебя обратно. Поломаешь лапки и умрёшь. А я не могу тебя взять: и ухаживать за тобой тяжело, и самому осталось...
Пригревшись в тёплых руках, малыш решил, что устроил судьбу, и довольно заурчал. Сорок лет в семье жили кошки, после смерти последней мы решили никого не брать. Но я носил с собой кошачий корм и подкармливал бездомных бедолаг. Очистив от снега кусочек площадки перед дверью, насыпал из пакета корм "Кошачье счастье" и положил туда протестующе запищавшего котёнка. Малыш посмотрел на подачку, потом на меня, и в его взгляде было столько надежды, что я поспешил прочь от подъезда.
Выйдя со двора, прошёл мимо спортивного комплекса к городскому парку. От него осталась центральная аллея, остальные деревья срубили и построили множество ларьков и павильонов. Делать здесь было нечего, но нужно же куда-то идти? Хорошо, что ноги понесли меня туда, иначе мы не встретились бы.
Она стояла у меня на пути, простоволосая и без зимней одежды. Хлопья снега, кружась, падали на мальчишескую фигуру и уже припорошили гриву волос, по которой можно было издали признать девочку. Когда я подошёл ближе, она повернулась, заставив замереть на месте. С красивого лица на меня с надеждой и болью смотрели большие серые глаза.
- Что с тобой? - спросил я. - Почему ты на улице в таком виде? Тебе нужна помощь?
Девочка подошла ко мне, привстала на цыпочки и что-то закрепила на виске. Я машинально потянулся рукой к закреплённому предмету.
- Не трогай, - услышал из него голос, - иначе не поговорим. Мы можем где-нибудь укрыться? Здесь холодно, а я не хочу разряжать батареи.
При разговоре её губы шевелились, но не в такт словам.
"Может, немая, - подумал я, - а это прибор, который для них придумали?"
- Пойдём ко мне домой, - предложил я. - Это рядом. Там и расскажешь о своих проблемах.
Она согласно кивнула, стряхнув с волос часть снега, и протянула узкую ладошку. Я снял перчатку и взял её руку, поразившись тому, насколько она горячая.
- Ты вся горишь! Пошли быстрее! С такой температурой нужно лежать в кровати! О чём ты думала, когда вышла раздетая на мороз?
- Я не больна, - прозвучало у меня под ухом. - Жар - это нормально. Но ты прав, пойдём быстрей!
Хорошо, что, когда подходили к подъезду, не встретили никого из соседей, иначе у них надолго появилась бы тема для пересудов. Котёнка не было, а насыпанный мною корм кто-то раскидал по площадке. Я снял вторую перчатку и коснулся указательным пальцем окошка считывателя. Двери разъехалась, и мы вошли.
- Извини, - сказал я, - не могу быстро подниматься из-за того, что болят колени и нет сил. Но ты можешь подняться на третий этаж и подождать меня там.
- Нет, я с тобой! - ответила она, крепче сжав мою ладонь. - Здесь уже тепло, а я никуда не спешу.
Добравшись до своей двери, немного отдышался, после чего набрал на замке код и опять приложил палец. Замок открылся со второй попытки, когда протёр окошко считывателя носовым платком. Мальчишка живущих выше соседей периодически пачкал его жвачкой из-за моей жалобы на громкую музыку.
Девочка вошла в прихожую, присела и что-то сделала с ботинками. Обувь осталась стоять на полу, а она босиком пошла в комнату, с любопытством осматривая обстановку.
- Надень тапочки, - сказал я и дал ей гостевые тапки. - Подожди, сейчас поставлю чай и найду термометр.
- Чай я попью, а зачем термометр?
- У тебя очень высокая температура! Я вызывал бы скорую помощь!
- Не нужно никого вызывать! - встревожилась девочка. - И чая не нужно, сначала поговорим. Где это лучше сделать?
- Диван устроит? Тогда садись и излагай! У тебя есть коммуникатор? Непонятно? Можешь позвонить родителям?
- Если я позвоню, всё закончится, - грустно сказала она. - Может, ты сначала меня выслушаешь?
Я согласился и сел в кресло рядом с журнальным столиком. Говорила она с полчаса, и чем дольше я слушал, тем больше крепла уверенность в том, что её рассказ не вымысел и не бред заболевшего ребёнка, а самая настоящая правда. Вспоминая наш разговор через много лет, понял, что эта уверенность не была следствием моей доверчивости, мне её как-то внушили.
Она была из другого мира, очень похожего на наш. Точнее, мир был тот же самый, другой была реальность. Таких реальностей, по её словам, у каждого мира большое, но конечное число, а те из них, в которых живут люди, для нашего мира можно посчитать по пальцам рук. Её цивилизация обогнала нашу по уровню развития и погибла. Причиной гибели были работы генетиков, которые создали вирус, уничтожавший в организме человека все болезнетворные микробы. Поначалу всё было замечательно, и длилось это благоденствие тридцать лет, а потом вирус мутировал и человечество начало гибнуть. Заразность мутанта была поразительной. Он уничтожал не только людей, но и животных и птиц. Самые развитые страны отгородились от остального мира и успели построить подземные города, куда увели несколько миллионов своих граждан. А на поверхности бушевал мор. Миллиарды людей погибли в считанные месяцы. Пожары сжигали города, добавляя запах гари к смраду гниющей плоти. Люди в подземных городах были обречены. Созданное производство продовольствия не могло прокормить всех спасшихся, и они постепенно проедали запасы. Делали всё возможное, чтобы получать больше еды, но не успевали. Были попытки использовать продукты погибшего мира. Сделали надёжные скафандры, в которых можно было выйти на поверхность, не подвергаясь заражению. Нашли и целые склады с продовольствием. Эти вылазки закончились после гибели от вируса одного из городов. Выход нашли, но не для уже живущих, а для их потомства. Был разработан новый человеческий геном, неподвластный земным микроорганизмам.
- Теперь в наших тканях намного больше кремния, чем у вас, - рассказывала девочка, которую звали земным именем - Оля. - И температура у нас выше.
Всё потомство в городах выращивали искусственно, меняя геном у зародышей. Точно так же меняли геном у спасённых видов птиц и животных. К сожалению, их уцелело немного. Новое поколение людей могло питаться животной и растительной пищей только с добавками ферментов и препаратов кремния, иначе начинались нарушения, которые со временем становились необратимыми. Наружу вышли через полсотни лет, когда умерли последние обычные люди и планета очистилась от останков прежней жизни.
- С тех пор прошло почти сто лет, - рассказывала Оля. - Нас уже больше двадцати миллионов в двух колониях. Мы обеспечили свои потребности, даже продвинулись во многих науках, но...
По её словам, многие стали терять интерес к жизни. Ушедший в небытие мир отцов не отпускал их детей. Тоска по жизни предков и бесконечному разнообразию живой природы разрушительно действовала на души. Дошло до того, что правительство запретило просмотр старых фильмов. А потом открыли вероятностный характер мироздания и нашли возможность перемещаться в другие реальности.
- И ваши учёные отправляют в них маленьких девочек? - с ехидством спросил я.
- Туда уже давно никого не отправляют, - ответила она. - Мы нашли реальность, в которой нет людей, и туда переселяемся. Там богатая жизнь, хотя приходится жить на добавках. На будущее есть план вернуть прежний геном следующим поколениям.
- А почему прекратили исследования?
- В них нет смысла. Как только люди начинают творить искусственную жизнь, они рано или поздно губят свою. Мы нашли несколько таких миров-могильников, остальные движутся по тому же пути. Взрослые говорят, что нам ещё повезло, но если бы ты знал, как у нас тоскливо! Людей мало, и они стараются собираться вместе. И все похожи друг на друга. Не внешне, хотя и внешне тоже. Мне даже не хочется ни с кем общаться в школе!
- И другие думают так же или только ты?
- Это проявляется по-разному: у кого-то сильнее, у кого-то меньше.
- А у тебя так сильно, что взяла и сбежала?
- Я вернусь, - пообещала она. - Можно я у тебя немного побуду? Поговорю, попью чаю, посмотрю чего-нибудь... Скажи, а вы не вывели какой-нибудь дряни?
- Вывели, - ответил я. - Не вирусы, как у вас, а бактерии. Должны есть нефть, а жрут любой животный белок. И никто не знает, как их убить. Не вскипятишь же океаны. Эта дрянь ест и рыб.
- А как ею заражаются?
- Через повреждения кожи. Если попадёт в рот, тоже заболеешь. Я читал, что её могут переносить дожди, хотя многие в это не верят.
- Вы будете долго умирать, - сказала Оля.
- Это утешает, - усмехнулся я. - Послушай, а можно переместиться в прошлое?
- Не-а, - помотала она головой. - Время обратимо только на квантовом уровне. Ни одно материальное тело нельзя отправить в прошлое, только личность.
- Как это? - не понял я.
- У человека есть душа и личность, - начала объяснять Оля. - Душа остаётся после смерти тела, а личность создаётся всю жизнь и разрушается после гибели мозга. Но личность - это информация, записанная на квантовом уровне, поэтому её можно отправить в прошлое. И прицепиться она сможет только к своей душе и своему телу. Понимаешь? Если отправить твою, то ты возникнешь в прошлом, но я не знаю, в каком возрасте это произойдёт. Учёные это как-то считают, а я случайно услышала разговор отца с одним... неважно. Он сказал, что слишком рискованно отправлять кого-то в прошлое. Может произойти замещение нашей реальности на ту, в которой не выживет никто. Отец не верил в то, что такие работы можно запретить.
- А это очень тяжело сделать? - спросил я.
- Хочешь вернуться и предотвратить катастрофу? - спросила она.
- Прежде всего хочу просто вернуться, а с катастрофой...
- Учти, что личность не копируется, - предупредила Оля. - Она переносится, а это значит, что здесь ты умрёшь.
- Этим меня не напугаешь. Я не потерял желания жить, но чувствую, что моё время на исходе. Мне же не придётся убивать себя самому?
- Конечно нет! Тебя никто не будет убивать, а смерть наступит в результате самого переноса. Но я не знаю подробностей. Со мной универсальный модуль, который я спёрла из лаборатории отца. Это экспериментальная модель, в других нет такой функции, да и этот модуль предназначен к ликвидации.
- А ты сумеешь им воспользоваться?
- Чтобы запустить программу, не нужно разбираться в вероятностях. Только я сделаю это перед возвращением. Ты собирался меня угощать?
Мы ушли на кухню, где я занялся чаем.
- У меня из сладкого только вафли, - предупредил я, разливая чай по чашкам. - Не знаешь, что такое вафли? Это такая вкусная гадость.
- Если вкусная, тогда давай! - сказала Оля. - Сейчас только выпью капсулу. Ммм! Действительно вкусно! Дашь с собой?
- Возьмёшь кулёк на столе. Можешь забрать себе всё, что понравится.
- С твоим исчезновением эта реальность заменится другой, поэтому я уйду раньше тебя. В новой меня не станет.
- Жаль, что в моих мозгах уже ничего не держится, иначе освежил бы в памяти многое из того, что может оказаться полезным.
- Об этом не беспокойся. При наложении личностей память будет прекрасной. Вспомнишь почти всё, что было в жизни. Наверное, это интересно, когда мальчишка становится взрослым мужчиной. Только имей в виду, что детское тело и личность ребёнка тоже подействуют на сознание. И это хорошо, потому что быть стариком в детском теле... Я вижу, что тебе не терпится. Жаль, я ещё здесь побыла бы, но ты прав: нужно спешить. Если меня хватятся, будет нетрудно найти модуль. В каждом из них есть что-то вроде маяка. А если найдут, то накостыляют по шее, а ты уже никуда не попадёшь. Дай мне вафли, и пойдём в комнату. Тебе лучше лечь.
Мы вернулись в гостиную, где я улёгся на диван.
- Готов? - спросила Оля и, получив утвердительный кивок, что-то покрутила на запястье.
Вокруг её тела возник туманный диск, который на глазах уплотнялся, становясь материальным.
- Прощай! - сказала она. - Удачи! - Девочка исчезла, и вместе с ней исчез весь мир.
Сознание вернулось скачком. Я по-прежнему лежал, но теперь видел на потолке не пластик, а обычную побелку. Было непривычно тихо из-за того, что впервые за последние тридцать лет не шумело в ушах. Раньше болело всё тело, сейчас не чувствовалось никакой боли! Я повернулся набок и осмотрел комнату. Она была знакома до мелочей и одновременно воспринималась, как что-то давно забытое. Откинул лёгкое одеяло и осмотрел худое мальчишеское тело. Сколько же мне лет? Не до конца веря глазам, встал с кровати и подошёл к висевшему на шкафу зеркалу. В седьмом классе у меня начали клочьями выпадать волосы, но пока на голове красовалась шикарная шевелюра. Судя по листве за окном, попал в лето или начало осени. Наверное, сейчас шестьдесят четвёртый год и четырнадцать исполнится только в ноябре! Внезапно навалился страх. За дверью был исчезнувший мир детства, в котором живы давно умершие родители! Меня так затрясло, что с трудом удалось добраться до кровати. Не знаю, сколько это продолжалось, но постепенно мандраж прошёл. Встав с кровати, натянул трико и принялся осматривать комнату. Первым делом посмотрел на механический будильник на столе, который тикал и показывал половину седьмого. Ещё раз выглянул в окно и увидел, что солнце только начало выползать из-за крыши штаба. Значит, сейчас утро и, наверное, воскресение, иначе мама уже готовила бы отцу завтрак. Я осмотрел книжную полку, заранее зная, что увижу на ней книги Казанцева, Беляева, Стругацких и Уэллса. Ольга была права, когда говорила о прекрасной памяти. Я читал их сорок лет назад, но мог бы пересказать дословно. Новых учебников ещё нет и портфель пуст, поэтому всё-таки лето, и я почему-то уверен, что оно идёт к концу. Просыпается память ребёнка? Надо вспомнить всё, что помнит он, иначе родители могут подумать чёрт знает что. Да, в квартире должна быть сестра, которая в этом году жила с нами! Лучше полежать и подумать, пока все спят. Итак, перенос получился и я получил вторую жизнь. И что теперь? Прожить её намного лучше той? Это я мог. Знание всего, что случится в мире за семьдесят лет, моё образование и огромный запас никому пока неизвестных открытий и технологий давали большие возможности. Нет необходимости поступать в техникум, а это экономия в два года. Учёба в институте дастся без труда, ещё и закончу его экстерном на год-два раньше. Я не поехал в аспирантуру, когда посылали, теперь это можно сделать. С моими знаниями не проблема сдать кандидатский минимум и защитить диссертацию, а за кандидатской может последовать докторская. Развал Союза не застанет врасплох, и будет нетрудно подкатить к тем, кто позже встанет у руля. Много плюсов и только один минус, который делает всё остальное неважным. Ничего не изменится, и в положенный срок всё рухнет в тартарары! Как можно любить женщину и растить детей, зная, какая им уготована судьба? Влезть со своими знаниями и попробовать всё переиграть? Можно попробовать, но велика вероятность того, что настучат по голове или вообще её оторвут. В середине октября Брежнев станет генсеком. В годы юности я не любил его за чрезмерное честолюбие и любовь к наградам. Уже много позже узнал о больших заслугах в укреплении экономики и обороноспособности государства. В последние годы жизни он не держался за власть и дважды просил освободить от работы. Ставку придётся делать на Брежнева, и так, чтобы обо мне не узнали. Решив, что об этом можно подумать потом, ещё раз себя осмотрел. Я занялся йогой и гантелями только в конце учёбы в институте, а до этого был хиляком. Надо заняться этим сейчас. Чёрт, почему не просыпается память мальчишки? Хоть убей, не помню, что было в предшествующие дни. Придётся хитрить и по крупицам вытягивать эти знания из родителей и сестры.
За дверью заскрипела тахта, и послышались удаляющиеся шаги. Мама встала и пошла на кухню. Ну что же, пора вставать и мне. Я быстро застелил кровать, оделся и, глубоко вздохнув, открыл дверь в большую комнату.
Глава 2
Обычно отец вставал рано, но сейчас он спал. Наверное, вымотался на службе и теперь отсыпается. Я стоял и смотрел на его спокойное лицо, испытывая... Даже самому себе не смог бы объяснить, что тогда чувствовал. Отец сильно любил меня всю жизнь, и я отвечал ему тем же. Он был трудягой и мастером на все руки, научил мать готовить и делать заготовки на зиму, мог пошить брюки или шапку, починить обувь и сделать любую работу по дому, занимался фотографией ещё на стеклянных пластинках и сам делал зеркала. Родом был из крестьянской семьи и после окончания семи классов работал киномехаником в райцентре, а потом помощником редактора районной газеты. Когда началась война, подал заявление об отправке на фронт и попал на краткосрочные офицерские курсы. Всю войну провёл в войсках ПВО, где встретился с матерью, которая тоже пошла добровольцем и дослужилась до звания старшего сержанта. Войну они закончили в Кёнигсберге и вскоре поженились. В отличие от многих других, отца не демобилизовали после войны, а отправили на курсы при каком-то училище. С таким куцым образованием он дослужился до звания майора и занимал должность начальника связи полка, сделав свою службу лучшей во всём округе. Я посмотрел в угол комнаты, где стояла высокая тумба из декоративной фанеры с экраном. Это было творение отца, которое в семье называли комбайном. Он сам сделал телевизор, радиоприёмник и проигрыватель грампластинок и вставил их в один корпус. Это был второй его телевизор. Собранный шесть лет назад три года спустя подарили родителям матери. Я был специалистом и представлял, как сложно настроить даже чёрно-белый самодельный телевизор только с помощью тестера. Я не смог бы этого сделать со своим институтским образованием. Отец прожил долгую жизнь и умер позже матери. Умирал полгода и за это время измучился сам и измучил нас. В то время я жил его заботами. Когда отец лучше себя чувствовал, у меня поднималось настроение, а когда ему становилось плохо, плохо было и мне. А потом его не стало. Я был на работе, и о смерти сообщил по телефону старший сын. В тот день мы ничего не успели сделать для похорон. Отца положили на стол, и я всю ночь просидел рядом. За окнами громыхала гроза, и вспышки молний освещали его разгладившееся и ставшее спокойным лицо. Дождь барабанил в окна, казалось, природа оплакивает уход из жизни. Я тогда так и не заплакал, несмотря на всю боль и тоску. А теперь он, молодой, спит на тахте и мне страшно, что всё это может оказаться сном или бредом! Надо было срочно успокоиться. Стараясь не шуметь, сходил в ванную комнату и умылся. Стало заметно легче, и решил зайти на кухню. Мама стояла у стола и чистила картошку.
- Что это ты так рано вскочил? - спросила она, заставив вздрогнуть от звука её голоса. - То даже в школу нужно вытаскивать из кровати трактором, а то встаёшь ни свет ни заря в выходной день. Куда-то собрался?
- Пройдусь по воздуху, пока ты готовишь завтрак, - ответил я, поедая её глазами.
Мама не заметила моего волнения, потому что стояла в пол-оборота ко мне и смотрела на картошку.
- Надень что-нибудь, - сказала она. - По утрам уже прохладно. И не хлопай дверью, а то разбудишь отца. Он вчера поздно пришёл со службы, так что пусть дольше поспит. И надолго не уходи, скоро будем завтракать.
В городке нашего полка была только одна улица из трёх стоявших в линию пятиэтажных домов. Мы жили на первом этаже среднего из них. За забором располагался наш полк ПВО, который прикрывал Минск. С наружной стороны ограды стоял небольшой одноэтажный дом, поделённый пополам на продовольственный магазин и библиотеку. Сразу же за КПП был штаб, а за ним - казарма, столовая и всё остальное хозяйство. Позиции ракет укрыли в лесу, который тянулся на десятки километров. Наши дома тоже огородили дощатым забором, но въезд в городок по бетонке был свободным. За этим забором был построен шикарный по тем временам Дом офицеров. Его большое двухэтажное здание вмещало кинозал, спортивный зал, библиотеку и ещё много всего, во что я не вникал за ненадобностью. Конечно, построили его не только для нас. Рядом с городком нашего полка находился городок гарнизона, которым командовал генерал Алфёров. Одна из его дочерей училась в моём классе. Этот городок почему-то носил название "рабочего" и был раз в пять больше нашего. Школу построили на его территории, но недалеко от моего дома. Въезд в "рабочий" городок охранялся, но ничего не стоило перелезть через забор, что многие и делали. Каждому школьнику оформили пропуск с фотографией и печатью воинской части, но до их КПП идти триста метров, а дыра в заборе была рядом. В это место, где отсутствовали две доски, я сейчас и протиснулся.
Как я мечтал когда-то сюда приехать! Пройтись по большому пустырю за школой, зайти в её двухэтажное здание и посмотреть на свою классную комнату. Кабинеты были только по физике, химии и биологии, остальные занятия, кроме физкультуры, шли в ней. Сейчас мог осуществить ту мечту, но не стал. Через несколько дней пойду учиться, и всё очарование быстро уйдёт. Я вернулся на свою сторону забора и решил пробежаться к стадиону. Бежал по бетонке к выходу из городка. За ним дорога поворачивала налево и шла мимо Дома офицеров к стадиону и дальше - в сторону железнодорожной станции. Меня хватило только до поворота из-за того, что стало колоть в боку. Стадион был в нескольких минутах ходьбы. На моей памяти здесь не проводилось никаких соревнований, но мы, я имею в виду мальчишек, им всё-таки пользовались. Для строительства использовали брошенный котлован, и зимой в его чашу сдувало снег, засыпая до самого верха. Когда снег слёживался, мы ныряли в него рыбкой. Весной эта издырявленная нашими телами масса таяла, и последняя вода исчезала только к началу лета.
Не помню, чтобы в это время бегали ради здоровья. Если начну я, скажут, что чокнулся. Я хотел спуститься к стадиону и подошёл к бетонной лестнице, но передумал. Наверное, приятней будет бежать по лесу. Помимо бетонки, к железнодорожной станции шла обычная грунтовка, которой пользовались, чтобы добраться до поезда, и школьники из посёлка возле станции. Там не было своей школы, и они ходили учиться в нашу.
Пока гулял, странно изменилось настроение. Волнение не исчезло, а страх сменился щенячьим восторгом. Мне опять хотелось бежать и дурачиться. Даже хилое молодое тело - это не тело старой развалины, которое я слишком хорошо помнил. Трудно было думать о чём-то серьёзном, я и не думал, отложив все дела на потом. Интересно, чьи это чувства, мои или ребёнка? Других признаков нашего слияния не было, и он не спешил делиться со мной памятью. Я решил, что пора возвращаться. Дома уже никто не спал, а с кухни доносился одуряющий запах жареной картошки с грибами. Маму я встретил в коридоре.
- Наконец-то! - сказала она. - Быстро мой руки и иди за стол.
- Грибы! - обрадовался я. - Пахнут-то как! Откуда они?
- Ты не заболел? - спросила мама, посмотрев на меня с тревогой. - Или это у тебя такая дурацкая шутка? Сам же принёс вчера подосиновики.
- Шутка, - сказал я. - Сейчас приду. - И сбежал от неё в ванную комнату.
После её слов вспомнил, что в этом году, во второй половине лета, было много дождей и мы собирали грибы даже в начале сентября. Надо же было так проколоться! Нужно будет меньше болтать и больше слушать.
На кухне уже сидели отец с Татьяной.
- Куда это ты бегал? - спросила сестра. - Наверное, узнавать, не приехала ли зазноба?
- Оставь его, Таня! - сказала мама. - Ешьте, а я сяду после вас.
Сидеть вчетвером за кухонным столом было тесно, поэтому она сначала кормила нас, а потом ела сама. Вопрос сестры о зазнобе всколыхнул память, и я вспомнил, что Лена Цыбушкина, в которую я был влюблён уже три года, уехала по путевке в "Артек". Почему-то вспомнился сюжет из "Ералаша", где на совете дружины пропесочивали влюблённого пионера. Это когда говорили, что как целовать, так отличниц. Я фыркнул.
- Чему радуешься? - спросил отец, накладывая себе картошку.
- Жизни, - ответил я и занялся тем же самым.
- Полезное занятие, - одобрил он. - Сходил бы ещё за грибами, пока они есть и не начались занятия. А то свежих уже долго не увидим, а у сушёных совсем не тот вкус. Я составил бы тебе компанию, но нужно помочь матери.
- Обязательно, - с полным ртом ответил я. - Хоть и вредно, но вкусно!
- Это что же там вредно? - спросила мама. - Грибы, что ли? Так ведь сам принёс.
- Жареное вредно: сплошные канцерогены. А на подсолнечном масле нельзя жарить.
- Откуда взял такие слова? - сказала недовольная мама. - Если всё готовить на сливочном, нам не хватит зарплаты. И чем плохо подсолнечное? Всегда ел, а сейчас вдруг стало вредным!
- Почитал статью об онкологии, - начал выкручиваться я. - В ней пишут, что жареное вредно, а когда жарят на подсолнечном масле, вредно вдвойне, потому что оно при жарке превращается в олифу и гробит печень.
- О вреде жаренного мы знаем и без твоей статьи, - сказал отец, вымакивая хлебом остатки масла. - Вред будет, если есть каждый день, а вы не раскатывайте губу на картошку. Её у нас два мешка на всю зиму. Это только на борщи и супы. К грибам можно ещё пожарить, а потом перейдём на каши и макароны. А скоро мой отец заколет кабана и пришлет сала. На сале я тоже пожарю, в нём нет никакой олифы.
- Пусть отказывается, - ехидно сказала Танька. - Мне же больше достанется! Хоть что-то он не сожрёт!
Это она намекнула на то, что я, как младший в семье, объедал её в тех нечастых случаях, когда нам доставались какие-нибудь вкусности. Я промолчал, но мама сделала ей замечание:
- Не ожидала от тебя таких грубых слов, да ещё в адрес брата!
- Я не обиделся, - примирительно сказал я. - Как можно обижаться на любимую сестру? Спасибо, мама, всё было очень вкусно!
Встал и пошёл мыть руки, проигнорировав удивление матери и вытаращившуюся на меня сестру. Всё равно не получится быть прежним, так что пусть привыкают к моим странностям. Чтобы избежать объяснений, вышел на улицу, пытаясь вспомнить, кого из ребят видел до школы в той реальности. Наверное, таких встреч не было, потому что мои друзья приехали в последние дни августа. Девчонок из "рабочего" городка тогда видел, но подойти к ним и завязать разговор... В школе - другое дело, а так... Слава богу, что от прежней стеснительности не осталось и следа. Если нет ребят, пойду искать девчонок. Я вернулся в квартиру и, пока мама возилась на кухне, поменял трико на более приличные брюки и причесался. В детстве волосы доставляли немало огорчений. Они были материнские: густые и слегка вьющиеся. Я так и не смог сделать ни одну из нравившихся причёсок. В конце шестого класса даже пропустил день занятий из-за неудачной попытки уложить волосы назад. Помыл голову, расчесался в нужном направлении и туго завязал косынку. Когда утром её развязал, не смог сдержать слёз из-за того, что волосы встали дыбом! Я не успел бы высушить их ещё раз, а идти с мокрой головой в середине апреля... Меня все жалели, даже сестра отсмеялась, когда думала, что я этого не замечу. Сейчас несколько раз провёл расчёской по шевелюре и остался доволен. Было бы из-за чего терзаться! Очень красиво, не у всякой девчонки такие. Уже потеплело, поэтому решил ограничиться рубашкой. Дополнив свой наряд купленными к школе туфлями, вышел из дома и направился к дыре в заборе. Хотелось пообщаться хоть с кем-нибудь из одноклассников и посмотреть, как они будут на меня реагировать. Да и соскучился я по ним за лето, а другой я - за все семьдесят лет.
Идти пришлось через территорию школы. В школьной ограде были две калитки. Выйдя в одну из них, двинулся к двухэтажным домам, в которых жили многие девчонки нашего класса, в том числе и моя первая любовь. Повезло только в третьем дворе, где на лавочке о чём-то разговаривали Алла Орленко и Ира Алфёрова. Увидев меня, они замолчали. Ира была самой высокой девочкой в классе, а Алла могла похвастать хорошей фигурой и прекрасными светлыми волосами, но её внешность портили крупные черты лица. Когда я выбирал даму сердца, их кандидатуры не рассматривались.
- Привет, девочки! - поздоровался я. - Прекрасно выглядите! К школе морально подготовились?
В ответ на меня уставились две пары широко открытых глаз.
- Что я такого сказал, что вы удивились? - спросил я, садясь между ними. - Разрешите присесть рядом? Не бойтесь, я не кусаюсь.
- Что с тобой, Ищенко? - спросила Алла. - Не заболел?
- Неужели так плохо выгляжу? - спросил я, глядя в глаза смутившейся девчонке. - Так вроде смотрелся в зеркало и не нашёл дефектов. И что у вас за дурацкая манера - звать по фамилиям? Учителям простительно, а мы с вами школьные друзья. За четыре года не запомнить имени... Точно говорят о девичьей памяти, что она короткая.
- Выглядишь ты нормально, - пришла на помощь подруге Ира. - Ты ведёшь себя ненормально.
- Ну вот! - я сделал вид, что обиделся. - Уже ни с того ни с сего записали в ненормальные. Злые вы, уйду я от вас! Не знаете, приехали Черзарова или Цыбушкина?
- А зачем они тебе? - спросила Алла. - Решился подкатиться к Ленке?
- А тебе-то что? - вопросом ответил я. - Кого хочу, того и люблю!
Всегда думал, что выражение "круглые глаза" - это метафора, а теперь смог воочию наблюдать две пары таких глаз.
- Опять удивились, - засмеялся я. - Учтите, что я ничего не сказал о своей любви, а то разнесёте небылицы, а мне потом уличать вас во лжи. Люся с Леной нужны только для разговора, раз его не получилось с вами. Они умницы и отличницы, поэтому с ними я нашёл бы общий язык.
- Нет их, - ответила Ира. - Ленка уехала из "Артека" к бабушке. За ней должна заехать мать. А Люся с родителями сегодня в Минске, так что не с кем тебе разговаривать, Геночка!
- Здорово! - сказал я, опять садясь на лавочку. - Как заговорил о других женщинах, так даже вспомнили имя, да ещё его ласкательный вариант.
- Ты шутишь? - догадалась Ира.
- Наконец-то, дошло! Я провёл всё лето один. До школы осталась неделя, а никто и не думает приезжать. Обошёл все дворы и никого не встретил, кроме вас. Изнываю, понимаете, от жажды общения, а меня заносят в ненормальные.
- Я так не говорила, - запротестовала Алла. - Не ты ненормальный, а ведешь себя не так, как всегда. И разговор у тебя какой-то взрослый. Как будто говорит мой отец. Мне даже стало страшно! Была бы одна, убежала бы.
- Ну извините, захотелось пошутить.
- Я приглашаю на день рождения, - неожиданно сказала Ира. - Придёшь?
- А когда он? - спросил я.
- В середине декабря.
- Если не отменишь приглашения, обязательно приду, - пообещал я. - А кто ещё будет?
- Из девочек будут Алла, Лена с Люсей и Света Зимина, - ответила Ира, - а из мальчишек, кроме тебя, - только Сашка Широчин. У нас есть магнитофон и гитара. Потанцуем, а если не умеешь - научим.
- Если не будет вальса, обойдусь без учёбы. Вот его так и не выучил, сколько... - Вовремя я заткнулся. Ещё немного, и сказал бы, что так и не научился танцевать вальс, сколько меня ни учила жена. Тогда они точно дёрнули бы со скамейки. Что со мной творится? Откуда этот словесный понос? Неужели это то, о чём говорила Ольга из другой реальности? Проснулся мальчишка и, радуясь новым возможностям, отрывается по полной программе?
- Что замолчал? - спросила Алла.
- А кто умеет играть на гитаре? - перевёл я разговор на другое.
- Гитара отца, - объяснила Ира. - Сашка говорил, что умеет, но я уже проверила. Бренчать он умеет, а не играть. Может, ты умеешь?
- Нет, я играю только на пианино! - ответил я, вызвав дружный смех.
Зря смеются. Когда после института отрабатывал по распределению в Перми, загорелся желанием сделать клавишный электронно-музыкальный инструмент. Микросхем тогда не было, а на транзисторах получилось очень сложно. Звучание было изумительным, особенно с аккордами, но из-за наводок шёл сильный шум. То ли из-за него, то ли из-за того, что пропал запал, но я за полгода разучил с десяток мелодий одним пальцем и одну - обеими руками, на чём всё и закончилось. Удивительно, но я прекрасно помнил разученное. Купленное сестре пианино уже несколько месяцев стояло без пользы, и родители начали разговоры о том, чтобы его продать. Вот стоило брать деньги в кассе взаимопомощи, а потом больше года их выплачивать? Надо будет выбрать время, когда все разбегутся, и попробовать сыграть.
- Не хотите сходить за грибами? - спросил я девочек.
- А разве они ещё есть? - спросила Алла.
- Вчера набрал полную корзину и мелочь не брал. К завтрашнему дню должны вырасти. Вряд ли туда кого-нибудь занесёт.
- Можно, - неуверенно сказала Алла. - Это далеко?
- С полчаса ходьбы. Часа за три обернёмся. Давайте встретимся у ворот завтра в десять. Ладно, я пойду. Спасибо за компанию.
Не знаю, о чём они говорили до моего появления, но сейчас точно будут меня обсуждать. Ну и пусть болтают и расскажут о моих странностях другим, мне же лучше. А Ирку что-то во мне заинтересовало. Я вспомнил, что и в той реальности она приглашала на свой день рождения нас с Сашкой. Что же я тогда принёс в подарок? Надо будет вспомнить, чтобы не ломать голову.
Я был недалеко от ворот, поэтому решил не лезть через забор, а воспользоваться проходной и зайти в Дом офицеров посмотреть афишу. Когда прошёл через вертушку, не вызвал у дежурных никакой реакции. Вдоль забора была заасфальтированная пешеходная дорожка, которая сворачивала к Дому офицеров. Сегодня на дневном и на вечернем сеансах показывали "Человека-амфибию". Не хотелось тратить двадцать пять копеек на фильм, который смотрел раз десять. Деньги будут нужны на покупку общих тетрадей для моих планов. Хоть мы рассчитались за пианино и больше не платили репетитору, всё равно экономили, потому что мама каждый месяц старалась что-то отложить на летний отпуск. Тяжело будет свыкнуться с нехваткой денег, когда привык ни в чём себе не отказывать.
Когда вошёл в квартиру, в ней была только мама.
- А где все? - спросил я.
- Таня у кого-то из подруг, а отцу позвонили из штаба. Сказал, что скоро придёт.
Знал я это "скоро". В лучшем случае отец вернётся к обеду.
- Даже в выходной не дают отдохнуть, - недовольно сказал я. - Он хоть успел сделать тебе то, что хотел? А то я могу помочь.
- Спасибо, ничего не нужно, - отказалась мама и посмотрела на меня с удивлением. - Всё уже сделали. Я тебе не нужна? Тогда ненадолго схожу к Кулешовым.
Оставшись один, я подошёл к пианино, откинул крышку, сел на стул и положил руки на клавиши. Единственной мелодией, которую я выучил с аккордами, была песня из кинофильма "Три дня в Москве".
- Ты говоришь мне о любви, а разговор напрасно начат...
Слух у меня был неплохой, сыграл тоже хорошо, вот только голос... Надо будет им заняться. Мантра-йогой не так сложно сделать его сильнее и улучшить тембр и благозвучность, вопрос в том, где этим заниматься. Если начну дома часами выкрикивать мантру, у родителей поедет крыша. Ладно, что-нибудь придумаю. Я закрыл пианино и ушёл в свою комнату отжиматься. На шестом отжимании сдох. Всё, с сегодняшнего дня начинаю тренировки. Главное - не потянуть мышцы. Переодевшись в домашнее, приступил к ревизии своих личных вещей. Какой только ерунды у меня не было! Почти всё найденное отправилось в мусорное ведро, которое тут же вынес в стоявший во дворе бак. А ведь для мальчишки, которого я заменил, весь этот хлам имел ценность. В ящике письменного стола были найдены пятьдесят три копейки. Тетрадь стоила сорок четыре, так что на одну денег хватало, а потом придётся выпрашивать их у родителей. Вернулась сестра, и мне пришла в голову мысль - научиться с её помощью танцевать. Сейчас от такого умения мало толку, но в будущем может пригодиться, а сестры рядом не будет. Таня училась в десятом классе и жила с нами последний год. Она великолепно танцевала и была постоянной участницей самодеятельного танцевального ансамбля, который на приличном уровне выступал в воинских частях.
- Тань, научи танцевать! - попросил я. - Мечтаю кружиться в вихре вальса.
- С кем? - ехидно спросила сестра. - И потом у тебя нет способностей к танцам! Два года назад уже пыталась научить танцевать вальс, и без толку. Ты просто пробежался со своей Леночкой по залу!
Было такое. На новогодний бал-маскарад, который устроили в школьном спортзале, у меня был костюм римского воина, а Лена пришла в костюме Снежной королевы. Эти костюмы были признаны лучшими, поэтому нам предложили станцевать вальс, что и сделали. Лена танцевала, а я держал её за талию и кружился, стараясь не отдавить ей ноги. До бала я тоже подкатил к сестре с просьбой научить танцевать вальс, но она промучилась со мной два часа и признала безнадёжным. Более поздние попытки жены тоже не увенчались успехом. Я надеялся, что сейчас всё-таки выучу этот танец.
- Ну не будь врединой. Что тебе стоит? Если не получится, больше с этим не подойду.
К удивлению сестры, я выучил вальс за полчаса. И что в нём было такого, что я мучился? В сущности, очень простой танец.
К обеду собралась вся семья. Поев вкусный борщ с говядиной, я отказался от второго, на которое была котлета с перловкой. Есть не хотелось, тем более перловку, которую не любил. Отбившись от матери, опять ушёл гулять. Взвинченное состояние сменилось более спокойным, и я мог нормально обдумывать уже случившееся и то, что буду делать дальше. Проблем со школой не ожидалось. Я не собирался скрывать свои знания и подстраиваться под слабого хорошиста, каким числился в классе, но не было и желания выставлять их напоказ. Неприятности могло принести знание английского языка. Я учил его в общей сложности десять лет, но так и не освоил. В институте вызубрил больше трёх тысяч слов, а через год после его окончания помнил их в лучшем случае три сотни. Намного позже, когда оформил загранпаспорт и решил проехаться по заграницам, проштудировал больше половины англо-русского разговорника, а месяц спустя смог вспомнить сущую ерунду. Память была неплохая, но проклятый английский мне не давался. Оказалось, что я ничего не забыл и сейчас мог свободно пользоваться большим словарным запасом. С одной стороны это обрадовало, но с другой - вызвало опасение. Человек может по каким-то причинам поменять поведение, и это вызовет интерес знавших его людей, но если семиклассник за лето выучит английский, он не отделается одним интересом. А тут ещё затаившаяся во мне часть мальчишки подталкивает пошалить, блеснуть знаниями и удивить окружающих. Надеюсь, что с этим удастся справиться.
Нагулявшись, вернулся домой и спросил отца, где вчерашняя газета.
- Я просмотрел и отнёс в туалет, - ответил он, не отрываясь от телевизора.
- Охота такое слушать? - сказал я, глядя на экран, на котором Багланова исполняла песню "Ах, Самара-городок".
- Кроме этого, есть и хорошие песни, - отозвался он. - Когда тебя не было, пел Магомаев. Не прикручивать же каждый раз звук, если что-то не нравится. После концерта будут мультфильмы. Садись, это уже скоро.
- Спасибо, не хочется, - ответил я, заработав удивлённый взгляд. - Что-то захотелось спать.
- В шесть часов и без ужина? - спросила услышавшая мой ответ мама. - Ты и второго не ел! Не заболел? Весь день ведёшь себя как-то странно. Давай я померю температуру.
- Я прекрасно себя чувствую, просто страшно хочу спать! - сказал я чистую правду. - Можешь пощупать лоб.
Она пощупала, после чего я ушёл к себе, разделся, разобрал кровать и сразу заснул. Наверное, эта сонливость была реакцией на перенос сознания.
Глава 3
До чего же у человека гибкая психика! Два дня назад я разваливался на ходу и был готов к тому, что любой день может стать последним. Потом была случайная встреча, ставшая подарком судьбы, и вторая жизнь, вернувшая мир детства. Вчера я чуть не упал в обморок при виде воскресшего отца, а сегодня общаюсь с семьёй без прежнего волнения. Радость никуда не делась, но она уже не захлёстывает с головой и не мешает соображать. И понемногу кое-что начало вспоминаться. Видимо, слияние произошло не сразу. Утром испытал досаду из-за того, что вчера выбросил рефлектор от прожектора, который был нужен для зеркального телескопа. Чувства и мысли были не мои, потому что я прекрасно знал, что из этой затеи ничего не получится. В детстве я отличался неумеренной фантазией и с десяти лет читал только фантастику и исторические романы. Я не был глуп, просто витал в облаках, из-за чего часто недодумывал свои действия и совершал поступки, которых потом стыдился. Девчонки в классе были рассудительнее мальчишек, по крайней мере, самые умные, поэтому наши умницы не проявляли большого интереса к сверстникам. Мы были им так же неинтересны, как они сами не интересовали старших ребят, на которых кое-кто засматривался. Я поставил перед собой задачу изменить историю, но не собирался жить только этим. Всё, что я наметил, должно было не только помочь выполнить планы, в первую очередь я делал это для себя.
Утром проснулся в девятом часу, поэтому отец уже был на службе. Сказав маме, что уйду за грибами, быстро позавтракал яичницей, надел не самую лучшую одежду, обул резиновые сапоги и с корзинкой вышел на улицу. Было только двадцать минут десятого, но я решил выйти раньше и подождать девочек возле КПП. Когда подошёл к воротам части, возле них с лукошками уже стояли девчонки, да не только Ира с Аллой, но и Люся Черзарова.
- Здравствуйте! - поздоровался я. - У нас пополнение?
- А ты против? - спросила Люся. - Я могу уйти.
- Я отдам свои грибы, только не уходи! Девочек я вчера видел, а по тебе соскучился.
- Вот видишь! - сказала Ира. - А ты не верила!
- Действительно, - согласилась Люся. - Интересно, что должно было произойти, чтобы ты так изменился?
- Может, он ударился головой? - предположила Алла.
- От удара по голове не становятся умней, - засмеялся я. - Вы пришли обсуждать меня или за грибами? Давайте поговорим по дороге. Или вы ждёте кого-то ещё?
Девочки никого не ждали, поэтому я повёл их туда, где обычно собирал подосиновики, а чтобы отвлечь разговор от своей персоны, стал вспоминать и рассказывать анекдоты, выбирая из своего огромного запаса те, в которых не было пошлятины.
- Ну тебя! - сказала Алла, когда мы пришли на место. - Никогда столько не смеялась. Даже живот разболелся, как теперь наклоняться? И где только всё это отыскал?
- Знаешь ещё что-нибудь смешное? - спросила Ира.
- Навалом! Только как же грибы? Я не буду за вас их искать. Давайте закончим с грибами, а на обратном пути я вас посмешу.
Я хорошо знал, где было много грибов, поэтому быстро набрал своё лукошко и принялся помогать девочкам.
- Никогда не ходила в это место, - сказала Люся. - Не жалеешь, что показал?
- Мне в радость сделать вам приятно! - отозвался я. - Что такое грибы? К тому же вы девушки.
- Ну и что? - спросила Алла.
- Слышала, что я вчера говорил о девичьей памяти? В ней ничего не задерживается, поэтому до следующего сезона вы забудете сюда дорогу!
- Завтра должна приехать Лена, - сказала Люся, - ты и перед ней станешь распускать хвост? Учти, что ей это не нужно.
- Во-первых, я ни перед кем из вас не распускал хвост! - обиделся я. - Не думал, что ты скажешь такое. Я считал тебя самой умной в классе, видимо, ошибся.
- А во-вторых? - спросила она.
- А во-вторых, я знаю, что ей нравится мальчишка из восьмого класса, - поведал я то, что узнал, когда учился на класс старше. - Только ведь мы с ней в одинаковом положении. Как поётся в песне: "Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает!"
- Он ещё и поёт! - сказала Алла. - Рехнуться можно! А песня откуда? Никогда такой не слышала.
- Пойдёмте, я вас провожу, - сказал я девочкам, не отвечая на вопрос.
Не было сказано ничего такого, чего я не знал, но слова Люси испортили настроение. Если я не преувеличил её ум, значит, нужно делать выводы и вести себя более сдержанно.
- Ты обещал ещё что-нибудь рассказать, - напомнила Ира, когда шли обратно.
- Извини, надоело изображать клоуна.
- Прости! - сказала Люся. - Я не хотела тебя обидеть.
- Ты ещё пойдёшь за грибами? - спросила Алла.
- Нет, - ответил я. - До школы осталась неделя, а у меня дома уйма дел. Да и не будет больше много грибов, если не пройдут дожди.
Дальше до бетонки шли молча.
- Ты всё-таки обиделся, - сказала Люся, когда я с ними прощался. - Жаль. Спасибо за сегодняшний день.
Я ничего не ответил и поспешил вернуться домой и отдать маме грибы.
- Заходила в магазин, - сказала она, забрав у меня корзинку. - Привезли твои любимые конфеты, так я взяла полкило. "Кавказские".
- Спасибо! - поблагодарил я. - Но я хочу просто попить чай.
Как только услышал название, сразу вспомнил эти понравившиеся мне шоколадные конфеты, которые продавались без обёрток и стоили дешевле других. Со сладостями нужно было заканчивать, пока только один запломбированный зуб. К сорока пяти не осталось ни одного целого. Надо будет взять в школе мел, и понемногу употреблять в пищу. Можно ещё толочь яичную скорлупу, но с мелом проще.
- Мам, я решил заняться спортом. Куда это годиться, когда нет мышц! Вы не против?
- Как мы можем быть против? - удивилась она. - Наоборот, я буду рада. Если для этого что-нибудь нужно, скажи, и мы постараемся купить.
- Пока ничего не нужно, - ответил я. - Только, мам, я займусь ещё гимнастикой йоги. Вычитал о ней в журналах. Эта индийская гимнастика развивает тело лучше нашей. И ещё мне придётся по утрам раньше вставать и бегать. Но я постараюсь выходить тихо, чтобы вас не будить.
- Что с тобой случилось? - требовательно спросила мама. - Я должна знать! Ты и вчера был не такой, как обычно, и сегодня тоже! В чём причина?
- Прочёл одну книгу и решил, что хватит валять дурака. Надоело быть слабым. Хотел спросить, мы куда-нибудь поедем в следующий отпуск или опять просидим здесь?
- За пианино расплатились, так что деньги будут, - сказала она. - Наверное, съездим на Украину, а потом к моим родителям. Ещё навестим родственников в Таганроге. Хоть и не Чёрное, но море.
- Можно поехать через Москву, - предложил я. - Я был в ней только в шесть лет и почти ничего не помню. Остановимся на два дня у твоей подруги, как тогда.
- Не знаю, - заколебалась мама. - Нужно посоветоваться с отцом.
- Ну мама! Я обещаю закончить год на одни пятёрки!
- Если случится такое чудо, можешь требовать что хочешь! - засмеялась она. - На одни пятёрки, Геник, вряд ли получится. У тебя в шестом классе тройки по четырем предметам, а пятёрки только по трём. С троек не прыгают на пятёрки, не бывает таких чудес! Но не буду тебя расхолаживать, пробуй, если есть желание.
Я попросил у матери для занятий старое шерстяное одеяло и ушёл в свою комнату. Разостлав его на полу, разделся до трусов и приступил к занятиям. Решил делать тот же комплекс упражнений, который делал в сорок лет. Прежде всего разогрел мышцы и суставы, похлопывая их ладонями и растирая, а потом пришёл черёд восьми асан. Это были перевёрнутые позы и те, которые обеспечивали гибкость позвоночника. Заодно они действовали на печень и брюшной пресс и укрепляли мышцы рук и ног. Получилось выполнить только половину асан, да и то держал их очень недолго. Последним был комплекс из шести упражнений на развитие мышц, куда входили и отжимания. Медитация не сочеталась с нагрузками, поэтому была отложена на утро. В девяностые годы в Ростове-на-Дону были открыты курсы трансцендентальной медитации, которые я закончил и получил свою мантру от гуру Агравала. Учителя приезжали из разных стран, у меня был индус. Я не дотянул до летающих йогов, но на собственном опыте убедился в эффективности медитаций. Пока это было всё, что запланировал. Вот когда приведу тело в порядок, включу в занятия несколько боевых приёмов из книги, которая в упрощённой форме предлагала выжимку из восточных единоборств применительно к уличной драке. Технику нанесения ударов и блоки я помнил, простые связки - тоже. Вряд ли это понадобится в таком возрасте, но кто знает? Я не собирался тратить годы на изучение карате или ушу, да и не было такой возможности, но считал, что будет неплохо, если хватит сил и сноровки врезать кому-нибудь или отбить удар. При хорошо разработанных связках и накачанных мышцах даже ребёнок может вырубить взрослого, а то и двух, особенно если от него этого не ждут, а противники не обучены бою. Я старался не переусердствовать, но знал, что завтра тело будет болеть. Наверное, медитации придётся отложить, возможно, придётся повременить и с бегом. Вроде делал всего по чуть-чуть, а набралось на полтора часа. Для такого тела, как моё, это было много. Отец задерживался, а сестра к кому-то ушла, поэтому обедать сел с мамой, съев к её удовольствию и первое, и второе. После этого взял свои деньги и пошёл в небольшой магазин, который торговал книгами и канцтоварами. Находился он в "рабочем городке" на полпути от школы до дома Алфёровой, поэтому опять оделся прилично. В школьном дворе было безлюдно, и до магазина не встретил никто из знакомых. Перерыв уже закончился, поэтому я купил тетрадку и вернулся домой. С работой по плану решил повременить. Родители и так будут сейчас следить за моими чудачествами, а если к ним добавится заполнение неизвестно чем общих тетрадей... Пусть лучше привыкают ко всему постепенно.
Вечером в первый раз занялся медитацией, а утром всё пришлось отложить, потому что мышцы болели и умоляли их не трогать. Постанывая, всё-таки сделал лёгкий массаж, но за занятия взялся только вечером. Три следующих дня прошли одинаково. Я старался как можно больше заниматься своим телом, уже притерпевшись к боли, ненадолго выходил по утрам на прогулки, а остальное время сидел у телевизора или пропадал в библиотеке Дома офицеров. Читал там не книги, а газеты "Известия" за этот год. На четвёртый день ко мне зашёл Игорь Кулешов.
- Проходи Игорёк, - пригласила открывшая дверь мама. - Гена в своей комнате.
- Я уже здесь, - сказал я, заходя в коридор. - Привет! Пошли на улицу.
- Ты что наболтал девчонкам про свою любовь? - спросил он, когда мы ушли за дом и сели на лавку возле забора.
- От кого ты это слышал?
- Ходил в городок и встретил Светку Зимину.
- Всё ясно: испорченный телефон. Не понял? Я вообще летом не видел Светку. Болтушки.
- Четыре дня до школы, а из ребят никого нет! - пожаловался он. - Скука! Не хочешь поиграть в футбол?
- Хочу, но не могу, - соврал я. - Потянул ногу.
Тело продолжало болеть, хоть уже меньше, и не хотелось гонять мяч с Игорем, который был выше и сильнее меня. Я развеселил его, рассказав несколько анекдотов, потом сослался на больную ногу и ушёл домой.
- Что так быстро? - спросила мама. - Раньше трудно было загнать домой, а теперь не вылезаешь из своей комнаты.
- Давай сыграю на пианино одним пальцем? - предложил я.
- Одним пальцем может и твой отец, - засмеялась она. - Собачий вальс. А у тебя что?
- Не знаю, - соврал я. - Нашёл ноты и разучил
Я сыграл маме одну из разученных мелодий. Ей понравилось, а я был разочарован. На моём электронном инструменте звучало красивее.
- Плохо, что нет гитары, - пожаловался я. - Можно было бы научиться играть. А то стоит этот гроб и зря занимает столько места.
- Мы его продадим, - сказала мама. - Уже есть покупатель. Жаль, но кто же знал, что Таня не захочет заниматься дальше?
- Она с самого начала не сильно хотела, - возразил я. - Это было больше ваше желание. А теперь наверняка продадим за меньшую цену.
Мама пошла к зазвонившему телефону, а я вернулся в свою комнату.
Я всё-таки начал работу с тетрадкой, используя для этого время, когда дома никого не было, и сразу возникли сложности. Что-то помнил очень хорошо, но многое вспоминалось хуже. Было желание изложить все значимые события следующих семидесяти лет, а уже потом писать об открытиях и технологиях. Были и мысли о том, как и кому передать мои тетрадки, чтобы они попали куда нужно, а не отправились в мусор. В самом начале пояснил, что если дата поставлена со знаком вопроса, то это значит, что она может немного отличаться от написанной. Сначала работа шла тяжело, потом я втянулся и стало легче. Скоро с непривычки от писанины начали болеть пальцы.
Я занимался телом только неделю, но уже мог десять раз отжаться и недолго выполнять все асаны. Во время моих занятий отец был на службе, а мама интересовалась ими меньше, чем я думал, хоть и похвасталась подругам, что сын занялся спортом. В понедельник, за день до школы, я был в квартире один. Не знаю, к кому из подруг убежала сестра, а мама ушла в магазин за продуктами. Только хотел воспользоваться её уходом и немного пописать, как затарахтел дверной звонок. Я открыл дверь и увидел Черзарову.
- Разрешишь войти? - спросила она. - Или ты теперь не пустишь меня на порог?
- Входи, - посторонился я, давая ей пройти. - Могла бы и позвонить. Ты начистила пёрышки, а я в старом трико.
- Какие пёрышки? - не поняла она. - О чём ты?
- Разувайся и проходи в большую комнату. К себе не приглашаю, там сейчас... неважно. А пёрышки... Так говорят о женщине, которая привела себя в порядок и приоделась. Садись на тахту и излагай.