# 2. По ту сторону

Дней Лета 7

Курсивом выделено то, что уже происходило в предыдущей истории. Эта история начинает отклоняться со второго дня, вначале по чуть-чуть, затем амплитуда быстро нарастает.


День 1


Мне снова снилось что-то. И я снова кричал во сне.

Кричал, кричал - и проснулся от собственного крика, не от страха, не от звука, а от ощущения, мало похожего на человеческие переживания.

Я с трудом мог собрать мысли, но хорошо помнил странные жёлтые - кошачьи - глаза. Помнил, как и последние сто раз, что она приходила в мой сон и протягивала руку. Каждый раз отталкивал.

Меня влекла смерть. Холодная, молчаливая и вечная. А не вечные блуждания непонятно где.

Ты пойдёшь со мной?

- Не пойду.

Голос со сна был хриплым, горло опять засорилось, и я несколько минут кашлял, пока не выхаркал сгусток мокроты. Повернулся, опираясь на локоть, достал из-под подушки телефон. Пять часов. Любимое время, пока город ещё спит.

Нащупал пачку сигарет, закурил, вдохнул сладковатой сизой отравы. Пять часов единого бесконечного дня, затянувшегося вот уже на десять лет.

Опять куришь.

"Опять болтаешь не по делу", вяло отмахнулся я.

Тебе опять снилась она.

Не твоё дело.

Я усилием воли отключил посторонний поток сознания и, откинувшись на подушку, выпустил в потолок целый клуб дыма. Помнится, меня так пугали, что пожелтеет потолок... Пожелтеют лёгкие... Пожелтеет всё.

"Вот было бы здорово умереть", в десятитысячный раз подумалось мне. "Наверное, там темно и ничего не происходит. А может, даже и холодно?"

Место окурку нашлось в одной из жестяных банок, валяющихся возле кровати, а мне пришлось подниматься. Я с кряхтеньем выпрямился на диване и провёл предварительную диагностику организма. Снова болело колено, болело... всё.

Глаза снова отказывались ловить фокус после пробуждения, и пришлось несколько минут сидеть, мотая головой.

"Мне двадцать девять лет", напомнил себе я. "Это Земля, Санкт-Петербург образца конца две тысячи восемнадцатого года. Моё имя - Семён. Персунов. Звучит как анекдот, но прошу винить в этом маму с папой.

Я пригляделся: на экране висела заставка какого-то очередного сайта, где люди людей ненавидят. Лиха беда начало. После прогона базовых систем пришло время диагностики систем посложнее.

Поднявшись, я пошатнулся от скрутившей слабости и был вынужден опереться о стенку. Но утро уж вступало в свои права - не прошло и двух минут, а я добрался до ванной.

Отражение в зеркале ожгло угрюмым взглядом и отвернулось.

Я - дизайнер-фрилансер. Дальше должны идти пафосные слова о невероятно опасном задании и сверка часов, но нет. Ничего такого.

Я играл в эту игру каждый день, воскресая ото сна носом в клавиатуру. Хотя с моим образом жизни все режимы давным-давно накрылись медным тазом. Я не был и ночным жителем, и дневным меня назвать было трудно.

Комната хранила следы былой роскоши - начиная со свисающих унылыми буклями обоев, которые у меня так и не дошли руки подклеить, заканчивая километровыми мотками пыли на четырёх плафонах люстры. Всё равно я её никогда не включаю. Не уверен даже, работают ли лампочки. В целом берлога моя полностью отвечала ожиданиям того, как должно выглядеть место обитания человека компьютеризированного, одинокого. По правде сказать, половину местного бардака можно было бы вытряхнуть отсюда меньше чем за десять минут, просто разбросав всё по пакетам из пакета с пакетами. Но это же не наши методы. Протоптанные тропинки между кучами мусора, вещами, огрызками техники и журналами - вот наше всё. Зато идеально чистым был компьютерный стол. Сразу видно - кто-то залил пивом клавиатуру. Или это был чай? Почесав затылок, я был вынужден констатировать, что всё-таки пиво. Хвала Рандому за бессмертных "рейзеров"! На экране замерла заставка телетрансляции - откуда-то, кажется, из Японии, где в очередной раз вытащили на сцену несуществующих человечков и заставили их петь. И было это форменным идиотизмом - чувствовать себя человеком без существования, когда несуществующие человечки собирают стадионы. Не к месту вспомнилось вдруг, что термин "хикикомори" придумали тоже японцы. Кстати, наш "Юбилейный" японцы обещали посетить с концертами в феврале, и ни в чём они не виноваты, японцы-то, хоть и придумали этот чёртов термин. И никто не виноват. Может, даже и я. Я вернулся к монитору и, подкурив предпоследнюю, с грустью констатировал, что, похоже, придётся выбраться на улицу. Сигареты заканчивались, несмотря на то, что последний раз я брал целый блок. Последний раз... За монитором был пустынный сектор рунета, в котором я обычно обитал, - парочка форумов, две или три доски объявлений, сборщик почты да неизменный YouTube. Социальные сети я презирал как лишнее напоминание о том, кто я есть. За окном была такая же пустынная улица - почему-то с утра пораньше в предновогодние дни никто вдруг не спешил по магазинам.

Только неизменный трафик, борющийся с ледяным ветром с Невы. Иногда мне казалось, что это некий конвейер, везущий на себе игрушечные модельки машинок, за рулём которых никого нет. И верилось: во всём мире теперь только так - промозгло, холодно и приглушённо-шумно.

- Я закрою глаза, и ты исчезнешь. Конец света через три... два...

С мягким знаком.

- А это обязательное условие?

Не совсем. Но ты можешь поорать, поспрашивать "кто здесь". Можешь же?

- А это поможет?

Нет, но мне будет приятно.

- Знаешь, что ещё приятно?

Знаю, милый. Только не предлагай мне это, у меня ни рук, ни... Скажи, а почему ты дома сидишь? Утро-то какое! Айда гулять!

- В шесть утра. Разумеется.

Я прислонился лбом к холодному стеклу. Всегда хотелось иметь альтер эго, эдакое приятное раздвоение личности, с которым можно будет поболтать. Но, с безжалостной честностью посмотрев на себя со стороны, я понимал - придушу через полчаса общения. И вот... Собеседник в голове начал проявляться несколько лет назад, но правом голоса обзавёлся не так давно. В тот самый момент, когда "сто вторая" маршрутка хлопнула за спиной дверью и умчалась прочь, оставляя меня наедине с памятью.

Ты же понимаешь, что ни в чём не виноват?

- Так если посудить, то никто не виноват. Ни в чём и никогда.

Тогда назначаем виноватым тебя! В наказание - самоубийство об стену с разбега. Дальний угол хорош! Там ещё гвоздь такой уместный, можно ещё глазом на него. Так что на счёт "три"...

- Да иди ты!

Как будто тебе есть что терять. Прямо беда с тобой таким - со всех сторон цивилизованная амёба с нулевой пассионарностью.

- Это как?

Если к тебе дьявол припрётся покупать душу - ему будет нечего предложить взамен. Ты же не хочешь ничего!

- Не хочу.

"Вот и зачем ты тогда?" презрительно фыркнул голос. "Есть что-то, ради чего ты вообще существуешь? Заветная мечта?"

- Как бы мне от тебя избавиться? Вот моя заветная мечта.

Сходи прогуляйся.

- Что, поможет?

Нет. Но хотя бы голову проветришь, пустую, звонкую. Иди!

- Откуда ты взялся... взялась... взялось? Тебя не должно быть, я все симптомы душевных болезней наперечёт знаю.

А ниоткуда. Я, конечно, польщён... польщена... польщено тем, что ты так старательно навязываешь мне некую личностность. Но давай не будем. И прекрати уже со мной вслух разговаривать, совсем уже долбанулся, сам с собой в квартире вслух разговаривает. Что только люди подумают...

"Прочь из моей головы. Тебя нет", мгновенно перешёл на внутренний диалог я.

Правда? А мне показалось, что это тебя нет. Я как в том романе Адамса - за каким-то хреном произнесённое слово, причём, судя по всему, матерное, которое очень многим не понравилось. Волеизъявление. А вот тебя - нет. Ты лёг спать десять лет назад после автокатастрофы и до сих пор не проснулся, так и спишь носом в клавиатуру. Хотя вру - спишь ты с тех самых пор, когда впервые купил себе этот чёртов ПК. Ты, кстати, в курсе, что через пять месяцев будет круглая дата вашего трогательного сожительства? Как отмечать будете? Ты подаришь ему кольцо? Срок уже приличный, пора решаться.

Вон, я сказал.

Обойдёшься. Твоя иллюзия существования поддерживается только потому, что мне этого хочется. На самом деле достаточно просто признать это. Понимаешь? Перестать пыжиться своим никому не нужным "я", избавиться от очередной иллюзии - Деда Мороза нет, зубной феи нет, правды тоже нет. Последний логический шаг, Сём. Признай, что и тебя - тоже нет.

- И меня тоже нет, - я произнёс эту фразу вслух - так она мне понравилась. - Уснуть - и видеть сны, быть может.

Мобильный на столе зажужжал, привлекая моё внимание. Спасаясь от почти ощутимого треска реальности по швам, я вцепился в трубку.

- Слушаю. Проснулся. Нет. Не занят. Вы серьёзно? Семь часов утра, вообще-то. Да, конечно, - я снова кинул взгляд на заснеженные многоэтажки. - Да, буду вечером.

Почему бы и нет? Лишняя денежка на Новый Год не помешает. Купить себе чего-нибудь алкогольного и залить сверху тоску-одиночество, встречая праздники где-нибудь в игрушке или на форуме.

А ещё можно потратить деньги и сходить куда-нибудь.

- Куда?

Да хотя бы в центр! Невский опять перекроют, кругом люди будут гулять, веселиться!

- И среди этого бардака - я. Душа компании, ничего не скажешь.

Я сходил на кухню и напился воды из-под крана, после чего вернулся обратно в комнату и уселся в кресло. День впереди предстоял долгий и скучный.

И, разумеется, никак не запоминающийся. Когда часы пробили шесть, я не мог вспомнить, чем занимался весь день. Как и всегда, впрочем. Но сегодня меня звали кое-куда. Затычки с Мэнсоном в уши, пальто на рыбьем меху на плечи - и навстречу декабрьскому вечеру.

Мало-помалу удалось привести голову в порядок, раскидать по дальним тёмным полочкам всё, что наговорил незваный гость. Неотразимый аргумент - логическую бомбу я крайне аккуратно спрятал в самый дальний чулан. Меня нет? Хм. Звучит как неплохое оружие судного дня. Теперь само воспоминание о визите...

Не расслабляйся. Твоя остановка, а тебе ещё полчаса жалеть себя, пока автобус подойдёт.

Слушай, я же наушниками заткнул уши.

Я переключился на мелодию потяжелее, но это не сильно помогло.

От тебя что, совсем спасения нет?

Почему же. Есть. Начни жить. Пойми одно, милый, я - это твоя жажда общения, иллюзия истосковавшегося по бытию сознания. Сделай вдох поглубже, стань самодостаточным.

"А нельзя без этого?" с тоской спросил я.

Можно. Есть один экспресс-метод...

Какой?

Внутренний голос промолчал, вместо ответа вытаскивая на поверхность непонятные, ненужные воспоминания.

У тебя тут интереснее, чем у родителей на балконе!

Моё первое двенадцатое апреля - то самое, которое я запомнил. Меня куда-то ведёт отец, держа за руку, из динамиков вещает Левитан в записи, а с экрана машет рукой какая-то улыбающаяся женщина с орденами. И не верится в то, что это космонавт, - они же небожители. Они обитают там, где кончается воздух и начинается Вселенная. Как эта маленькая женщина может быть тем серебристым чудом, что показывали всем нам в фильмах? А в детской голове срабатывает механизм, и я вдруг отчётливо понимаю, что если эта маленькая женщина смогла - то и я смогу. Надо только... Что именно "только" - я так и не узнал, после того как меня завернули на медицинской комиссии, - наследственность, прости Рандом... Или дело в том, что я пару раз, нагулявшись "Оболонью", заночевал на мостовой? Так или иначе, после томографии завернули - с мечтой пришлось попрощаться.

Или вот ещё - жестяные рупоры репродукторов прибиты за держащие скобы наживую на стволы сосен, и вниз от моего места идёт склон, по которому я всегда перемещался только бегом. Наступая между корней сосен, между камнями - приветом от ледника, что гостил здесь пару десятков тысяч лет назад, - я лечу вниз по склону. Мне немного грустно от того, что все мальчики нашли здесь себе кого-то, кто хотя бы не отказывается танцевать с ними. Но здесь и сейчас меня переполняет счастье, которое возможно только в детстве! А из динамиков льётся бравурный марш из "Индианы Джонса", и до гран-при нашего оркестра конкретно с этим маршем немногим менее полугода. Слепящие софиты в глаза, а я стою, расставив ноги, и держу трубу перед собой, выдавая фортиссимо, так как микрофоны во все времена презирал - что мне, дыхалки не хватит сыграть так, чтобы меня услышали в зале?! В мире существует всего пара вещей, позволяющих услышать глас божий, - это орган, причём непременно церковный... И симфонический оркестр. А я служу концентратором этому голосу.

- I refuse to replay the mistakes that we made yesterday.

Здесь всегда так холодно и ветрено. Как будто где-то неподалёку расположен разлом между мирами, ведущий в земли вечной мерзлоты. Здесь всегда так хорошо чувствуется смерть. А мне везло всю жизнь - не ломал кости, не дрался всерьёз - потасовки в школе не в счёт. И не сталкивался со смертью. Но всё равно панические атаки накрывали каждый раз, когда я видел в новостях сообщения об автомобильных катастрофах.

Знаешь, не везде дела идут плохо. Знаешь? Есть места, где всё было совсем не так. Совсем иначе. Хочешь, я отведу тебя туда?

А я очень хочу. Но мне и страшно: какое-то чувство вопит мне, что пути назад не будет, если я протяну руку. Потому я и остался здесь, наедине с компьютером, одиночеством и почти забытым прошлым.

По ту сторону невидимой границы осталось обеспечивающее существование эго, оставляя меня одного, обнажённого, против простого вопроса - а действительно ли я так нужен? Нет, не так. Вопрос звучит по-другому. Не "кто я" или "где я". А "зачем я?". Хоть кто-нибудь почешется, если меня однажды не станет?

Всем будет плевать. И это здорово, наверное.

- Среди подлости и предательства, и суда, на расправу скорого, есть приятное обстоятельство. На меня всем плевать. И это здорово, - переврал строчку я. Вот и крутилось это в голове всё время, что я устраивался в салоне подошедшего автобуса марки "ЛиАЗ" - старинного, таких на маршруте, пожалуй, что и не встретишь.

Я - Персунов Семён, двадцать девять лет, фрилансер.

Повтори это ещё сорок четыре раза. Кстати, ты знаешь, что повторение одного и того же слова пару десятков раз резко обесценивает его смысловую нагрузку? Вот, например, твоё "фрилансер". Давай-ка произнесём его вслух! Фрилансер, фрилансер, фрилансер... "Фри" означает свободу или отсутствие чего-то. Смотри-смотри - чайлд-фри. Или даже шуга-фри. А может, нуб-фри? Ты же заядлый просиживатель штанов за игрушками, должен знать. А "лансер" - это от английского названия лёгкого копья. Ты же в курсе, что первые копья представляли собой обтёсанную жердину, всё предназначение которой было сбросить всадника с лошади? Это японцы извращались со своими нагинатами, за каким-то фигом удлиняя рукоятки мечей до совершенно неприличных размеров. Как считаешь, может, комплексы виноваты? По поводу размеров.

Заткнись, пожалуйста.

Как это? Мы же только начали! Итак, ты у нас свободный носитель лёгкого копья. Звучит! Фрилансер, фрилансер, фрилансер. А может, нет? Может, это не фрилансер, а ланс-фри? Человек, свободный от тягот службы и ношения всяких длинных тяжёлых штук? Ну, свободный художник же! Ландскнехт. Чёртов наймит, согласный подставлять свои мягкие места под удары за звонкую монету. Тебе тоже в сребрениках платят? Кстати, всегда было любопытно, а тридцать сребреников - это сколько по нынешнему курсу доллара?

Заткниииись.

Чтобы отвлечься, я опять принялся считать количество смертей на квадратный метр. Это всегда помогало расслабиться - вот на пересечении с Народной опять оторвало вывеску, она, как в "Пункте назначения", легко прошьёт и автобус, и мою голову, если перестанет держать последний болт. Взрыв двигателя автобуса - тоже звучало неплохо. А вот и моя любимая - да такая, что дух захватывает, - мы въехали на горб Володарского моста, и если вдруг что... Что именно "вдруг что", я так и не понял - но, судя по тому, как развернулся и кувыркнулся мир за окном, мы только что исполнили па на гололедице.

В ушах что-то тонко пищало, вхолостую ревел двигатель, где-то на заднем плане дьявольским хохотом заливался внутренний голос. И длилось это бесконечные несколько секунд. Судя по тому, как меня бросило вперёд, мы пробили ограду моста и отправлялись в ледяную бездну. Пальцы мёртвой хваткой вцепились в переднее кресло и это спасло меня от перспективы летать по салону, как тряпичная кукла. Ещё один удар. К нему я уже был готов.

Автобус наклонился вперёд, готовясь к погружению. Я так и остался на месте, наблюдая за тем, как вода помаленьку проникает в салон через переднюю дверь. Было ощущение, что это происходит не со мной. Словно я смотрел на всю эту ситуацию со стороны. И в тот самый момент, когда чёрные языки воды впервые лизнули подошвы моих ботинок, я наконец уступил просьбам - и засомневался в реальности происходящего.

Из ничего соткалась картинка с какими-то воротами, ведущими, судя по надписи, в пионерский лагерь, - на переднем плане грустная шатеночка, о чём-то меня спрашивающая. И лицо её было знакомое-знакомое... А вода была всё ближе, и так обидно было отчего-то... Я обернулся к незнакомке и что было сил зафиксировал её в сознании.

Так о чём...

Ты пойдёшь со мной?

Так это... ты?!

Нет, но... Решайся.

По ногам хлестнуло льдом, а в наушниках играл чёртов "Пастух", и я был больше там - в прошлом, в памяти, чем реально на сиденье автобуса. А потому ничуть не удивился, когда картинка сменилась, - всё верно, мне же так хотелось в лето! Тихая, тёмная южная ночь у ворот с надписью "Пионерлагерь". Красивая незнакомка. И полное отсутствие стимулов возвращаться - реальный мир только что себя закопал. А я вдруг понял, откуда знаю эти правильные черты лица, эти огромные глаза.

Я же сам их создал! Плоть от плоти, это мои сны - чуть ли не с младенчества.

Она иногда снилась мне. Иногда. Всю мою жизнь. Звала с собой. Но почему-то дело никогда не заходило дальше моего согласия. Сегодня же всё было иначе. Так что...

Конечно, пойду. В голову пришло, что это нелогично было - изо всех сил заставлять меня думать и делать, а в такой ответственный момент подсунуть иллюзию.

Темнота накрыла меня с головой ледяным тяжёлым одеялом.

Я понял вдруг, что весь мир стал беспросветно-чёрной водой. Наверное, это и есть тот самый ад, которым меня столько пугали. Холод, тьма и полное отсутствие воздуха. И так хочется оставить всё как есть и отправить себя в бесконечное падение навстречу дну. Сил сопротивляться уже не оставалось. Движения становились всё медленнее, всё неторопливее... Вскоре я двигался только вниз.

И когда ударился о дно, понял, что просто сплю.

Я согнулся пополам, пытаясь выкашлять из себя влажную горечь. Одновременно хотелось и дышать, и как можно быстрее выплюнуть из себя то, что лениво колыхалось в лёгких.

Хотя стоп. Ничего в лёгких у меня нет.

Дышалось легко и без проблем. Разве что было немного жарковато. Я открыл глаза.

И тут же перехватил чей-то взгляд.

Заинтересованный взгляд. Как будто я какое-то экзотическое животное.

"Девушка. Симпатичная", машинально отметил я. Самым логичным было бы ей улыбнуться, но у меня всегда были с этим проблемы. У меня было чувство, что я её знаю. Нет, мы не были знакомы, просто я где-то её видел. Может быть, на экране монитора? Может быть, встретились на улице? Я имею в виду, аквамариновые глаза и волосы оттенка, который в печати называют не иначе как "циан", я бы точно запомнил, если бы увидел! И это не говоря уже об экзотическом наряде - явном закосе под советских пионеров.

Прости, милая, но для пионерки ты малость старовата.

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, прежде чем она кивнула и, выстучав ноготками дробь на стекле, убежала.

Стекле? Я что, в автобусе? Но я же точно помню... А, кстати, что?

Я совершенно точно помнил, что садился в автобус и куда-то ехал. Доехал ли, это отдельный вопрос - с какого-то момента в памяти зияло чёрное слепое пятно.

За окном царило лето.

Лето?!

Неподалёку от автобуса ожидала вторая девушка - чуть выше первой, тоже очень красивая, с медно-рыжими волосами, огненно блестящими на ярком солнце. "Циановая" девушка подбежала к ней и что-то быстро-быстро заговорила, размахивая руками, в то время как рыжая молча и чуточку снисходительно слушала её.

Потом что-то ответила - и "циановая" рассмеялась, как-то меленько так, рассыпчато. Как умеют только азиатки. Всё это время я сидел, пытаясь заставить себя двигаться.

Не паралич же меня разбил, раз уж я сумел открыть глаза!

Обе девушки ушли, оставив меня в покое. И парой минут спустя ко мне начала возвращаться подвижность. Наконец я сумел повернуть голову. Да, это совершенно определённо не "ЛиАЗ", в который я садился. Кресла протянулись парами вдоль салона, освобождая узкий проход посередине, напоминая рейсовые "Икарусы" из моего далёкого детства. И провалиться мне на месте, если это не "Икарус"!

Я обессиленно свалился в кресло.

Здрасьте, приехали! Что происходит вообще? Какие-то крашеные азиатки, рыжие - и хоть бы одна зашла в салон да помогла инвалиду.

В ушах было непривычно пусто - наушники вывалились и негромко шумели где-то на груди. Поймав беглецов, я попытался водворить их на место, однако они, даже не задержавшись, мгновенно вывалились наружу.

Неужели поломались? Час от часу не легче.

Отключив плеер, я направился к выходу. Страха почему-то не было совершенно - современный человек вообще редко чему-то удивляется. А тут чудеса просто уже выбрали квоту, поэтому всё, что мне оставалось, - это вяло констатировать удивительное. Всё для психики полезнее. Отметив, что до сих пор щеголяю в зимней одежде - ещё один пункт в растущий список вопросов - я сбросил неуместное при такой жаре пальто, и стал продвигаться к выходу.

Нет, но сколько же я спал, что зима успела закончиться? Или я до сих пор сплю? Ай!

Я ущипнул себя. Боль немного отрезвила, а вот проснуться не удалось.

Что ж, пора провести рекогносцировку местности.

Дверь была открыта, и я беспрепятственно выбрался наружу. И в тот же миг полузадушенная паника снова подняла голову.

Потому что взгляду моему открылась картина, что преследовала меня всю мою сознательную жизнь!

Я не мог вспомнить, когда мне впервые приснились эти выкрашенные шаровой краской ворота.

Но помнил их - детально, в подробностях! - от колышков сверху, уходящих дальше по кирпичной стене в обе стороны насколько хватало глаз, до пятиконечной звезды на стыке створок. Разве что всегда царила ночь, когда я во сне оказывался здесь.

А сейчас был день в самом разгаре. Да и был я не во сне теперь, а в самом что ни на есть наяву! Я стоял, шатаясь, сглатывая горькую слюну, закатывая глаза, старательно качаясь в противофазе с гравитацией. Четыре выдоха, два вдоха, пульс, шум в ушах.

И сломался надвое, вывернулся наизнанку, моля о смерти как об избавлении от страданий - болели корни волос, глазные яблоки, череп изнутри... Не удивительно, что через миг я обнаружил себя стоящим на четвереньках и смотрящим на бурую лужу - содержимое желудка - в траве.

"Надо встать", отстранённо подумал я.

С трудом я отполз обратно к автобусу и, усевшись на ступеньку, достал из кармана телефон.

Надо набрать мать.

Последний номер. Ничего удивительного, кроме него там было считанное количество других.

- Что за... - я отнял трубку от уха и проверил качество приёма, однако вместо хотя бы минимального сигнала там горел жирный красный крест - потеря сигнала оператора.

Крепко выругавшись, я стукнул кулаком по автобусу. У современного человека есть и другие способы докричаться до цивилизации, помимо мобильного. Я решил проверить их все. Однако многочисленные беспроводные сети в телефоне молчали. Даже GPS, и это на открытом воздухе!

- Машу вашу! Это что, какая-то шутка?!

Острая боль в висках была последним, что я ощутил, прежде чем провалился в забытие...

- ...ищут, а он здесь спит! - донёсся голос из ниоткуда.

Я завертел головой, пытаясь понять, откуда говорят.

И, пребольно стукнувшись головой о дверку, открыл глаза.

Из-за яркого солнца, бьющего прямо в лицо, никак не удавалось разглядеть, кто со мной говорит. Но хотя бы контуры фигуры - явно женской - различить удалось.

Ну что, снова подтверждаем реноме человека-неудачника? Не успел ещё даже пошевелиться или куда-то пойти - а уже где-то накосячил.

Великолепно, правда? Женщина - или девушка? - продолжала что-то говорить на повышенных тонах, размахивая руками, но я с трудом её воспринимал. Перед глазами всё плыло, звуки заслонил шум в ушах, и я, попытавшись подняться, судорожно схватился за ступеньку.

- С тобой всё в порядке?

"Нет, глупая женщина, со мной не всё в порядке! Что за банальные вопросы, голливудских фильмов насмотрелась?!" как обычно, про себя рявкнул я. Ни слова не покинуло моих губ - я клянусь! - но девушка отступила на шаг, явно чем-то потрясённая. А я наконец сумел разглядеть её лицо.

Всё-таки девушка - очень молодая, очень красивая, у себя дома я таких называл небожителями и всеми силами избегал их компании. Слишком уж разные у нас категории, слишком разные круги общения. Если до меня однажды снисходит такой ангел - то только потому, что ему от меня что-то надо. Как правило, что-нибудь напрямую связанное с моими навыками. Сколько я таким ангелам забесплатно визиток, аватарок и логотипов наштамповал... Прежде, чем начал шарахаться от них. Они же ещё и обижаются, что ты им помогать не хочешь. В совокупности с прочими странностями, присутствие такой красоты рядом со мной совсем не добавило мне спокойствия. Реакция ожидаемая: я насторожился.

- Что случилось?

- Ты что-то хотела?

- А, всё-таки заговорил! - непонятно чему обрадовалась она. Видимо, нечасто с ней тут разговаривают.

Впечатляющее достижение, спору нет. Ближе к делу.

- Ты почему такой злой?

- Всё в порядке, - ответил я, мимоходом подивившись тому, какой неожиданно высокий тон издало горло.

Просто прекрасно, первой же фразой пустил петуха. Есть ли пределы плохому первому впечатлению?

- Скажи, пожалуйста! Я постараюсь помочь! - девушка неотразимо улыбнулась - обаятельно так, открыто. Ситуацию это не разрядило, стало только хуже. Всё правильно - чем искреннее улыбка, тем тяжелее камень за пазухой.

- Всё в порядке, - повторил я.

- Да? Ну, ладно. Ольга Дмитриевна отправила меня встречать тебя, потому что автобус уже полчаса как приехал, а ты до сих пор не показался на территории.

Ольга Дмитриевна.

Колокольчик нигде не отзывался, с тем же успехом это мог быть какой-нибудь Дай Кхунь Пей - понял бы я столько же.

- Вожатая, - пояснила девушка.

Я вспомнил первого человека, которого увидел, открыв глаза, - ту японскую "разухабисту красотку" в форме пионерки. Да и нынешняя моя собеседница была наряжена ровно таким же образом. Белая рубашечка, алый галстук да юбочка до середины бедра. Не хватает только татуировки "Не забуду Ильича" для полной аутентичности.

Ясно. Так и запишем - играли в пионеров, даже вожатых завезли.

Откуда-то с той стороны долетел звук, который я, напрягая память, опознал как горн.

Ну точно же! Пионерская реконструкция!

А незнакомка забеспокоилась:

- Слушай, с удовольствием бы с тобой поболтала, но время не терпит. Мне надо бежать, дела, дела!

И тут мы плавно подходим к делегированию полномочий.

- А никто кроме меня их не решит, ты уж сам тут, ладно? - девушка достала из кармана сложенный вчетверо листок. - Думала сама тебя проводить, но ладно. - Развёрнутый листок оказался картой. - Смотри, мы здесь, - она показала на прямоугольник, чьим-то красивым почерком подписанный как "стоянка", - там был жирный красный крест. - А тебе надо вот сюда - к дому Ольги Дмитриевны. Ты же умеешь по карте ориентироваться, правда? - девушка улыбнулась так, будто для неё отрицательный ответ был невозможен.

- Я попробую.

- Замечательно. И на будущее - совет.

- Какой же?

- Понимаешь, сейчас уже не начало смены, ты очень сильно опоздал... - она передёрнула плечами, будто враз озябнув.

А я молча кивнул - мол, понял, я опоздал на начало смены - в лагерь? - да ещё и забесплатно.

- А у тебя ещё и одежда такая... - она окинула взглядом мои джинсы и свитер. Я кивнул. Одежда была не только не по сезону, но и привлекала внимание.

Странно, что эта блондиночка не задаёт вопросов.

- И? - не выдержал я - пауза явно затягивалась.

- А в лагере есть свои традиции... В общем, если вдруг увидишь группу людей с вёдрами - беги. Скорее всего - они по твою душу.

Выглядело это логично: если уж реконструировать эпоху, то полностью, включая и "штрафные".

- Принято, - кивнул я.

- А я убегаю, прости. И добро пожаловать в "Совёнок"!

- Надеюсь, я не потеряюсь по дороге, - пробормотал я.

- Нет! Это же не "Артек" и даже не "Каравелла", лагерь у нас маленький, разберёшься. Не обижайся, пожалуйста, но у меня и правда дела.

Да иди уже!

Кивнув мне, она исчезла за воротами. Оставшись наедине с собой, я уселся на ступеньку автобуса и облегчённо выдохнул. Меня всегда учили, что прежде чем что-то делать, нужно понять, а нужно ли это делать вообще. В идеале, конечно, лучше вообще составить план действий, но пока рановато, мало данных, а подсказываемый воющим подсознанием план схватиться за голову и побежать в разные стороны я отметал как несостоятельный. Мне предстояло найти ответы на два извечных русских вопроса: "кто виноват?" и "что делать?"

Природа вокруг бушевала яркими, насыщенными тонами, заставляя задуматься о гуляющей в крови отраве. Я слышал, что некоторые наркотики дают такой вот побочный эффект - ты глядишь на мир и видишь его перенасыщенно-ярким. Будто кто-то выкрутил ползунок насыщенности цвета на максимум. В результате картинка природы средней полосы России напоминала не то джунгли Амазонки, не то полотно импрессиониста.

А небо над головой было прозрачное, какое бывает лишь...

- Нет, серьёзно? Лето? - я почувствовал себя героем Хайнлайна, открывшим заветную дверку. Разве что никак не мог припомнить подробностей.

Я поднапрягся, и...

Виски скрутило болью, а из носа закапала кровь. Но меня это мало заботило, потому что сквозь образовавшийся лаз в прошлое хлынули воспоминания.

Я начал вспоминать. Урбанистический пейзаж за окном ЛиАЗа сменился пригородом, а там и вовсе полями. Да и дорога, сначала ровная и гладкая, как немецкий автобан, очень скоро превратилась в тряскую провинциальную вторичку. Что было до этого? Вспоминаем!

Почти побеждённая боль вернулась, и я понял намёк - видимо, там что-то не очень полезное для психики. Как от прострелившего болью зуба, я отпрянул от этой части воспоминаний. Не сейчас. Не сейчас.

Если понадобится, вспомню. Сейчас у меня дела куда более насущные.

Я ведь спал, я точно знаю - ко мне опять приходила та девочка и спрашивала, пойду ли я с ней. И вот я здесь. Значит, пошёл.

Что же это за девочка? И что ей может быть нужно от меня?

Мысли о ней спугнули боль, и от висков оттащили там-тамы. Ответов это не дало, зато стало чуточку легче.

Это она привезла меня сюда? Вот так, получив согласие, взяла и привезла в сон? Разве такое возможно?

Голос... Он доносился словно издалека, и я едва-едва мог разобрать отдельные слова.

Её губы почти касались моего уха, и от тепла дыхания было и щекотно, и приятно.

...помни... ...налось... ...омни... ...обещаю...

Я окинул взглядом ворота. Очень не хватало здесь этой фигуристой шатеночки в коротком платье. Вспомнив ряд направлений, куда я предлагал отправиться девушке вместо того, чтобы идти куда-то, я поёжился.

Если она их мне все припомнит... Так, стоп. Что припомнит? Пожелания во сне? Кто припомнит? Сон? Девушка-виденье? Уверен, всему этому есть рациональное объяснение.

Утешение было так себе, но за отсутствием лучшего...

Более или менее придя в себя, я отправился к воротам. Что бы они ни скрывали - там явно есть те, кто знают об окружающем больше моего.

За воротами оказался... пионерский лагерь. Удивительно, правда? Всё новенькое, свежее. Бетонные плиты, которыми вымощена дорожка, ещё не побиты, хотя тут и там уже успела пробиться зелень. И то, что меня всегда поражало в таких местах, - с удивительным мастерством вписанные в природу дома. Никем не потревоженные вековые сосны, неровности ландшафта, ставшие декорациями... По обе стороны от дорожки располагались какие-то небольшие здания, выглядящие одинаково обшарпанными, однако то, что было справа, было наглухо закрыто, а место двери в нём полностью занял пожарный щит с баграми, коническими вёдрами и красным огнетушителем. А вот здание слева было куда интереснее. Судя по вывеске, это здание кружков по интересам. Или, как претенциозно заявляли авторы вывески, "клубы".

Что гораздо важнее, там была какая-то девушка. Ещё одна красавица в этом тревожном месте.

Разве что, в отличие от деятельной незнакомки, тормошившей меня у входа, эта выглядела какой-то подавленной, настороженной. И совсем не спешила наладить контакт. Более того, сильно смешалась, когда мы встретились глаза в глаза.

Тут же покраснела чуть ли не до слёз. Я серьёзно! У неё глаза заблестели.

Девочка смущённо потупилась в пол и несмело улыбнулась...

Она что, мне улыбнулась?

...и тут же, не обнаружив ответной реакции, спрятала улыбку, оставляя меня гадать - а не почудилось ли это вовсе?

Ну да, так всё и начинается - сначала прибываем из зимы на "Икарусе", затем западаем со скоростью одна привязанность в минуту. А дальше как обычно - весёлый дом с жёлтыми стенами, вежливые санитары и рубашка от Кардена с завязками на спине.

Я стоял практически в таком же ступоре, тоже застыв, раздумывая, стоит ли подойти с риском спугнуть или предоставить инициативу ей Честно сказать, самым вежливым сейчас было бы уйти. Я сам был бы крайне себе благодарен, если бы оказался в такой ситуации.

Но почему тогда ноги не идут?!

Молчание становилось пугающим, и я уже решил было прочистить горло, чтобы хоть как-нибудь прервать тишину, как нам помешали. Соседние кусты затрещали, и на дорогу выскочила девочка! Невысокая, в алой футболке с надписью "СССР" и с мордочкой вечно жизнерадостной, счастливой и пакостливой младшей сестры.

Рыжие до красноты волосы, стянутые двумя хвостами-ракетами, смазливая внешность, которую уверенно портила бездна лукавства, плещущая на дне голубых глазищ! Издалека она казалась совсем маленькой и по возрасту определённо была младше всех, кого я тут видел раньше. Я уже совсем было собрался наплевать на возможные "меканья" и подойти уточнить дорогу по карте, когда новая девочка подскочила к так и стоящей зеленоглазке и начала что-то говорить, размахивая руками в лучших итальянских традициях. Та же, в свою очередь, смутилась, потупила взгляд и ничего не сказала. Заинтересованный, я сделал шаг поближе, пытаясь услышать, о чём они разговаривают.

Я бы, наверное, и дальше наблюдал за их занимательным диалогом, но "СССР" вдруг достала из кармана что-то и начала трясти этим перед лицом "Грустяши". "Чем-то" оказался кузнечик. Нет. Саранча. Огромная! Сказать по правде, я бы и сам напугался, если бы мне в лицо ткнули чем-то подобным.

"Грустяша" не разочаровала!

- Иииииии-ииииии! - завизжала она и моментально убежала куда-то.

"СССР" подмигнула мне, хитро улыбнулась и бросилась за ней.

Неплохое начало, что ещё тут можно сказать?

Ладно... О-окей. Я понял и принял правила - пионерия, традиции, розыгрыши и кузнечики в кулаке. Мне тоже надо будет ходить в коротких штанишках? Или кто-нибудь наконец пробьёт меня по спискам и вернёт обратно на родину с извинениями?

Впрочем, судя по всему, проверками занимается как раз Ольга Дмитриевна. Значит, придётся с ней познакомиться. Вздохнув, я отправился вслед за убежавшей девочкой.

И ведь насколько эта самая реальность ярче моей! Сейчас, сравнивая, кажется, будто мне приснился бесцветный сон или я просто выдумал всё, что со мной происходило до автобуса.

Ложная память.

И что теперь делать? Только сейчас я начал понимать, что со мной произошло что-то совершенно невероятное, по нервной системе шибануло, до дрожи в руках, откатом всего пережитого. Моя девушка - тогда, когда она ещё была - в последнюю нашу ссору назвала меня тормозом. И теперь я думаю, что у неё были все основания так считать. Так что не бесстрашие виной моему спокойному восприятию, а то, что до меня просто не дошло. А вот если бы дошло сразу... Меня передёрнуло от отвращения при мысли о возможной картине со мной, катающимся по траве в тихой истерике. Кошмар.

Заметив по ту сторону площади небольшие домики, я свернул туда. Да не так уж важно, победил я страх или не понял, что надо бояться, - надо вести себя достойно и соответствовать высокому званию представителя моего родного города. Я шёл по мощёной дорожке, жмурился от солнца и с интересом рассматривал "бочки" - полукруглые корпуса с одной дверью и одним окном, накрытые листом гофрированного железа. Для пионеров слишком шикарно. Лично мне приходилось ютиться в бараке на сорок человек, разбитом на четыре спальни - девочки в левом крыле, мальчики в правом. Поэтому мнение о быте пионеров у меня сложилось несколько отличное от того, что я вижу здесь. Во всяком случае, спален-общежитий здесь нет, и это уже неплохо. Что же касается распорядка...

Я не успел додумать - от сильного хлопка между лопаток я потерял равновесие и растерял остатки мыслей.

- Что за...

- Вот он! Нашла!

Я не успел среагировать, когда мою шею поймали сложным захватом, не дающим пошевелиться или даже вдохнуть свободно. Понятно, чем это чревато, приходилось уже опаздывать на смену.

Скосив глаза назад, я увидел, что меня держит знакомая уже девочка - именно она была у автобуса, когда я проснулся. Крепкая, но, как и все девочки её возраста, весящая чуть больше, чем ничего. Так что можно... Я дёрнулся что было сил. Тщетно!

- Ну, бегом!

- Бегу-бегу! - детский голосок, запыхавшийся так, будто его владелица несла что-то... тяжёлое?

- Аааа... Отпустите меня, гады! - я забился, пытаясь вырваться, уже понимая, что сейчас произойдёт. Тщетно!

Рыжая вражина только сильнее сдавила мою шею, перекрывая остатки кислорода.

Оставалось лишь смириться и принять унижение. Очередное унижение в новом коллективе. Казалось бы, при чём здесь любовь к людям?

- Добро пожаловать в лагерь!

Рядом со мной грохнуло брошенное ведро, а смех удалился. Смех на два голоса, вдвойне обидный от того, что смеются надо мной.

Рыжие стервы. Жизнь закончена, о, этот жестокий-жестокий мир... Дожили: меня, большого, здорового лба почти тридцати лет - скрутили и окатили водой две малолетние шалопайки!

Я махнул рукой и усмехнулся.

Сам виноват, сам.

Рядом была крайне перспективная скамеечка, куда я и устроился, предварительно выжав на себе свитер.

Сохнуть! К счастью, для таких вот моментов неминуемого унижения у меня, как у супергероя "Человека-неудачника", существовал антикризисный набор. Чуть-чуть самобичевания, чуть-чуть чёрного юмора и море самоиронии. Надо только принять нужную асану и начать постигать дао. В одиночестве. Ничего удивительного в том, что я и на новом месте постоянно попадаю во всякие переделки. Наверное, существует какое-то особое отличие, которое позволяет одним людям идти по жизни беззаботно, с улыбкой, любить день сегодняшний - как это происходит с той, что встретила меня у ворот. Других же людей это самое отличие постоянно ставит в дурацкие ситуации - не знаю, как ещё назвать происходящее. Хорошо хотя бы, что я снял пальто, иначе всё было бы ещё хуже, в мокром зимнем пальто... бррр... Хотя у входа и была эта глупая сценка с насекомым, я не сомневаюсь, что розыгрыши, особенно такие жестокие, здесь нечасты.

Просто это я такой неудачник.

Погрузившись в пучины жалости к самому себе, я полностью отключился от объективной реальности. Так что вздрогнул, когда меня без лишних церемоний толкнули в плечо.

- Почему ты всё ещё здесь? Разве я не сказала тебе... - девушка охнула и прижала руки ко рту, - Значит, всё-таки облили? Что ж ты не сберёгся, я же предупреждала, что захотят! Бедный мой... - она как-то очень естественно, очень машинально потянулась погладить меня по голове, а я так же машинально увернулся.

"Ты только что загубила процесс восстановления дзен, глупая блондинка", недовольно подумал я. "Какого чёрта ты лезешь со своей жалостью, мне не нужна жалость от несовершеннолетней ссыкухи!"

- Ты снова злой, - вздохнула она.

И кто в этом виноват?

- Да не молчи ты с такой ненавистью! - кажется, и у её плотины есть свои пределы вместимости.

- Я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Оставь меня, я высохну и найду дорогу к вожатой.

- Да? Как?

Глупая, что ли? Одно слово - блондинка. Сама же мне давала кар...

Я достал из кармана буро-коричневое нечто, на котором уже совсем ничего нельзя было разобрать.

- Так я и думала, - кивнула она. - Но тебе нельзя в сыром ходить, ты же простудишься!

Спасибо, мам, я сыт.

- Пошли, быстренько тебя Ольге Дмитриевне представим и поищем, во что тебе переодеться. Пошли! - она вскочила и дёрнула меня за собой.

Домик был забавным - такие обычно рисуют дети: треугольный, с одной дверкой. Он и отвоёвывающие себе пространство кусты сирени сложились в удивительной красоты натюрморт, достойный кисти любого художника.

Или пейзаж?

- Что стоишь? Пойдём! - вывела меня из размышлений девочка. Моя сопровождающая, не давая особо времени на раздумья, потащила меня за собой. Разминувшись в дверях с... Я с трудом сдержался от крепкого словца. - Не беспокойся, сейчас, сейчас...

- Открыто!

Внутри домик выглядел именно так, как и ожидалось: две кровати, столик, стулья, пара шкафчиков и постер с несравненным Жаном Маре в роли Фантомаса. Ничего сверхъестественного, хотя по части бардака этот домик влёгкую мог потягаться с моей квартирой.

Возле окна стояла девушка примерно моего возраста и что-то читала в ежедневнике. И, разумеется, как и всех прочих представительниц прекрасного пола, встреченных мной тут, природа не обделила её ни лицом, ни фигурой.

Хоть это радует - помирать буду в компании прекрасных дам. Если буду, конечно.

- А, вот и ты, - она скептически оглядела мою одежду и покачала головой. - Всё-таки облили. Ладно, Славя тебе что-нибудь подберёт. Скидывай пока сырое. - Отойдя к шкафу, она, покопавшись там, нашла безразмерную майку - явно из магазина для очень больших людей - и бросила мне: - Надевай пока.

А штаны?

- Угу...

- Посидишь пока здесь. Славя, пятидесятый где-то, лучше пятьдесят второй размер, - кивнув, девушка достала из кармана блокнотик и старательно занесла туда мои размеры. А футболка и правда оказалась безразмерной - я протёрся предложенным полотенцем и, надев, оказался как будто в огромной ночной рубашке. - Меня зовут Ольга Дмитриевна, и я твоя вожатая. Со Славей, думаю, ты уже знаком. Она моя помощница, так что если вдруг возникнут какие вопросы - можешь смело обращаться к ней, - вышеупомянутая помощница улыбнулась. Видимо, они считали происходящее очень смешным. Ну а я решил подыграть фарсу:

- Вожатая, значит. А я, значит, пионэр?

- Не коверкай слова. Ты теперь часть отряда, а значит, я должна сделать из тебя образцового пионера.

- Да вы на меня посмотрите, - я уже откровенно издевался. - Я что, похож на пионэра?

Ольга замолчала на пару минут, задумчиво изучая моё лицо, и, будто этого было недостаточно, вокруг меня прошлась Славя.

- Поправьте меня, если я ошибаюсь... Но похож.

- Я тоже так считаю.

- Ладно, девочки, - я решил сворачивать самодеятельность. - Вы пошутили, я тоже посмеялся, пора заканчивать концерт.

- Ты заговариваешься. Может, доктора позвать?

- Хорошая мысль, Славя. Приведи, пожалуйста, доктора Виолу, - на слово "доктор" Славя среагировала странно - покосилась на вожатую, приподняла бровь в немом вопросе. Но, не дождавшись ответа, вышла на улицу.

- Да какого доктора Виолу?! Вы что тут, все с ума посходили?! Уймитесь, это уже не смеш... - я осёкся, когда Ольга двумя быстрыми шагами пересекла помещение и, взяв меня за плечо, развернула носом к зеркалу. - Ох... ...ты ж... ...ё... - я отказывался верить тому, что увидел в зеркале. Из-под чёлки взирал товарищ лет восемнадцати, будто немного уменьшенный относительно меня настоящего. А я-то всё гадал, почему сваливаются штаны, почему ботинки стали будто на размер больше... Загадка с наушниками также решилась мгновенно. Оставалась сущая безделица. Просто понять... - ЭТО ЧТО, Я? - потолок закружился и начал заваливаться назад. - Не знаю, что вы со мной сделали, но верните мне - меня! Вы! Я... - наконец пол подпрыгнул и со всей силы врезал мне по бедовой головушке.

- Славя, когда Виолетта Церновна будет?

- Через пять минут, Ольга Дмитриевна. Она сказала, ей какое-то лекарство надо взять.

- Быстрее бы.

Я помотал головой и попытался подняться. К несчастью, силы совершенно оставили меня, и всё, что мне оставалось, - это безучастно пялиться в потолок.

Я ощутил, как мои пальцы кто-то осторожно сжал.

- Ты только не волнуйся, хорошо?! Я уже доктора позвала. Она у нас лучше всех, мигом тебя на ноги поставит.

- Пионерка, не утешай мальчика, это может повредить его самооценке, - раздался в комнате новый голос.

О, у нас новое действующее лицо. Местный бестиарий блещет разнообразием. Итак, кто же?

- Виолетта Церновна Коллайдер, - она подмигнула. - Но для тебя можно просто Виола... пионер.

Её руки споро бегали по моему телу, проверяя рефлексы, лимфатические узлы, дыхание... Хотя я готов был поклясться, что Виола меня... лапает! Я густо покраснел. А Славя, видя мою реакцию, кажется, о чём-то догадалась и подозрительно посмотрела на медсестру.

- Виолетта Церновна, что вы можете сказать о состоянии Семёна?

- Нормальный здоровый пионер. Немного перегрелся плюс акклиматизация. Пару дней пусть отсыпается и меньше на солнце сидит, - помахав у меня под носом ваткой с нашатырём, резюмировала Виола. - Как придёт в себя, напоите бульоном - я распоряжусь на кухне, чтобы для Персунова отдельно приготовили.

Откуда она знает мою фамилию?

- Вечером можно кефир и пару булочек. И никаких ранних подъёмов. Верно... пионер? - она многозначительно посмотрела на меня и подмигнула ещё раз.

- Верно. Для меня это вредно.

Закончив осмотр, она одарила меня ещё одним многозначительным взглядом, так что я поспешил оправить футболку, - и исчезла за дверью.

- Превосходно. Семён, придёшь в себя - и марш на бельевой склад. Притащишь себе матрац и постельное бельё. Пионер должен самостоятельно ухаживать за своей постелью.

Я посмотрел на Славю.

- Встретимся там! - убедившись в том, что моему здоровью ничего не угрожает, Славя улыбнулась и последовала вслед за медсестрой.

- Пойду и я. Располагайся пока здесь, потом подыщем тебе местечко. Вечером по расписанию ужин, не забудь.

- Ээээ... А что там с бульоном?

- Заправишь кровать и сходишь в столовую, - безапелляционно заявила вожатая. - Справишься?

- Я попробую.

- Вот и хорошо. Увидимся за ужином, - она выпорхнула за дверь вслед за Славей.

- А куда мне нести бельё? - спросил у пустоты я. С ожидаемым результатом.

Мои сырые вещи заняли шкаф и пару вешалок, так что я остался только в вожатской футболке - не самый лучший прикид, но куда лучше, чем ходить в мокром.

Что ж, ответы на вопросы можно поискать и на сытый желудок. Как в той самой пословице про то, что русский на голодный желудок ни думать, ни делать не хочет. А на сытый, понятно, не может. Я шёл по дорожке, и тут меня окликнули.

- Эй! - я оглянулся.

Надо же, первое существо мужского пола, которое я сумел встретить. Встрёпанный парень с россыпью мелких веснушек. Лицо классическое среднее. Семён у нас уже есть, значит, либо Василий, либо Сергей, угу.

- Ты штаны забыл надеть! - поделился он.

- Это я злонамеренно, - хмуро отметил я.

- Да? Ну ладно, - он задумчиво покачал головой, но тут же встряхнулся: - Привет! - он протянул руку. - Рад познакомиться, я - Электроник! Настоящий. Можешь меня так и звать.

Настоящий Электроник. Ко-неч-но. И под рубашкой прячет вилку на 220. Косплейщик, что ли? Не скудеет земля русская идиотами.

- Понятно...

- А Ульянка меня ещё Сыроежкой называет, - судя по недовольному выражению лица, ему это прозвище категорически не нравилось.

Кстати, довольно метко. Такого гриба ещё поискать.

- Фамилия у меня такая. Сыроежкин.

- Я так и подумал. Ты только это... не волнуйся, ладно?

К сожалению, его рукопожатие было достаточно твёрдым, и я не успел отобрать руку. А он уже переключился на новую тему:

- Как же не волноваться? Нам тебе постель притащить надо, а ещё столько в лагере показать. Пошли быстрее, - он развернулся вправо и, не глядя, иду ли я за ним, устремился в сторону площади. - А это правда, что ты в зимней одежде приехал?

- А что, похоже? - съязвил я.

- Не очень. Эта Ульянка опять сплетни распускает! - честно ответил он.

- Ульянка?

- Мелкая, рыжая, проказливая!

- А, эта. Ты эту пиявку больше слушай, - мне было не слишком уютно в импровизированном мини-платье, что сказалось на моём чувстве юмора.

- Она говорит, приехал в тулупе, ругается и ведёт себя отвратительно. Думаю, тебя в таком виде не стоит вести через площадь.

- Поддерживаю!

- Тогда в обход?

- Поддерживаю ещё раз!

Спустя пару минут мы уже подходили к серому сарайчику с огромными воротами с торцевой стороны.

- Ты не думай, это просто снаружи так. Внутри там изоляция и всё чисто. Там ведь не только бельё, там ещё инвентарь всякий, и лыжи, и мячи... Вооот.

- Лыжи? У вас тут что, ещё и зимой заезды бывают?!

- Мне пока не везло. Говорят, здесь очень весело в Новый Год. Наряжают Генду, ёлку из угодий привозят, огромную, голубую! Эх, хотел бы я на это посмотреть.

- Какие твои годы. Увидишь ещё, - он уже начал откровенно доставать своей болтологией, и я поспешил напомнить ему о цели прогулки: - Веди к кастелянше, или кто там у вас бельём заведует.

Мы обошли здание и приблизились к распахнутой настежь двери. Через неё можно было разглядеть полутёмное помещение с трёхэтажными деревянными полками, на каждой из них лежали свёрнутые рулетом матрасы; в качестве начинки выступала подушка, обёрнутая в тонкое шерстяное одеяло.

- Ой, ребята, подождите. Сейчас я выйду.

Несколько минут спустя из-за полок появилась встрёпанная и покрасневшая Славя, одёргивающая одежду.

- Эм... Я чего-то не знаю? - осторожно поинтересовался Электроник.

Я же стоял в ступоре, как и всякий раз, когда случайно оказывался втянут в чужие тайны. Впрочем, сейчас были куда более насущные темы. Я выразительно посмотрел на Славю, и она протянула мне пакет:

- Если вдруг будет где-нибудь жать, обращайся: поменяю обязательно.

- Спасибо!

- Ещё постель возьми - отнесёшь её пока к Ольге Дмитриевне, потом туда, куда она тебя поселит. Ой, чуть не забыла! Какой у тебя размер ноги?

- Сорок пятый.

Славя как-то странно взглянула на меня. Точнее, на мои ноги.

Ну да, а чего она хотела? При моём-то... Чёрт! Я же сейчас моложе себя настоящего, какой там сорок пятый? Хотя с виду не слишком поменялась.

Заметив моё смятение, Славя, не дожидаясь ответа, скрылась за стеллажами, а через минуту вернулась с парой сандалий. Это радует, всяко лучше, чем босиком ходить. Даже если здесь нет пьяных туристов, бросающих битое стекло в траву, всегда остаются шишки и камешки, на которые наступать босой ногой несколько неприятно.

- Примерь. Если не подойдут, возьму другие.

На глаз подбирала?

- И носки пока лучше не надевай. Потом наденешь, когда ноги помоешь.

Спасибо, мам.

Однако, глаз у Слави оказался намётан - сандали были впору. Без носков ощущения конечно не очень приятные: ноги липли к подошве, и я наверняка натру пятку, но это всё же лучше, чем босиком.

- Спасибо, Славя.

- Носи на здоровье!

Несколько минут спустя, переодевшись, приведя себя в порядок, я выбрался на улицу, где уже поджидал Электроник. Кажется, ему не терпелось продолжить экскурсию.

- Начнём экскурсию с площади. Там все наши достопримечательности, Генда и...

- И? - я скептически приподнял бровь.

- И... - он потерянно озирался - и вдруг просиял. - И - Лена! Смотри, Семён. Лена!

Не спорю, Лена - девушка видная. Но называть её достопримечательностью...

Я подавил смешок:

- А она в курсе, как ты её только что окрестил?

- Конечно, - он подскочил к девочке и затараторил. - Лена, привет! Это новенький! Знакомься.

"И что ей говорить?!" в панике заметались мысли.

- Привет. Мы вроде уже заочно знакомы.

- Да... - она на секунду оторвалась от книжки, взглянула на меня - и тут же, покраснев до самых ушей, спряталась за книжку, изо всех сил стараясь не замечать нашего присутствия. Я невольно улыбнулся: настолько её поведение напоминает моё собственное. Нет, краснеть-то я не стану - староват уже для таких дел. Но в целом попытка спрятаться от собеседника мне близка и понятна.

Впрочем, судя по картинке в зеркале, моя старость осталась на морозных улицах города.

- Ладно. Пошли дальше, тут ещё куча достопримечательностей ждёт, - сказал Электроник.

Вот и поговорили. Похоже, Электронику достаточно поздороваться с человеком, чтобы считать его чуть ли не другом. То ли дело я, который забывает имя человека через пять секунд после того, как оно было произнесено вслух.

- Приятно было познакомиться, Лена! - крикнул я через плечо, увлекаемый дальше неуёмным гидом. Лена вздрогнула и, хотя мне это казалось фантастичным, покраснела ещё сильнее.

- Какие ещё достопримечательности покажешь?

- Сейчас, сейчас... - мы уже подходили к новому объекту интереса. Как несложно было догадаться по приземистым очертаниям, перед нами была столовая. - А здесь у нас...

- Да-да, я уже догадался. Здесь мы принимаем органическую пищу.

Рыжая бандитка была здесь и на последнюю реплику отреагировала сдержанным смешком. Видимо, мои шутки от Евгения Ваганыча будут обладать определённой популярностью.

- А это... - Электроник перешёл на шёпот, который не услышал бы только глухой, - наша Алиса. Она всегда в плохом настроении.

Девочка-пожар, девочка-брызги...

- Такая злая?

- Да нет, просто она какая-то... Фамилия Двачевская, но только попробуй назвать её "ДваЧе"...

- Чё ты там вякнул? - Алиса мгновенно спрыгнула с крыльца и бросилась в нашу сторону.

- Ээээ... Ладно, дальше ты как-нибудь сам!

- Что? - с умным лицом спросил я у пустого воздуха. Электроника и след простыл, а я почему-то замер и наблюдал за приближающейся погибелью. Поравнявшись со мной, она одарила меня особо злым взглядом из своего арсенала:

- С тобой ещё потолкуем!

- А что я? Я ничего. - промямлил я. После сеанса обливаний, связываться с рыжей совершенно не хотелось. Не удостоив меня ответом, Двачевская кинулась за Электроником.

Судя по всему, дальше меня никто не будет доставать, и время до ужина можно посвятить блаженной праздности.

Я наобум выбрал направление и отправился в сторону, откуда раздавались упругие удары по мячу - там явно играли в футбол.

Некоторое время спустя я добрался до искомого места и, расположившись на одной из стоящих по периметру поля скамеек, задумчиво уставился на поле. Матч был в самом разгаре, и я поневоле засмотрелся. Когда-то у меня получалось неплохо обрабатывать мяч, однако мои приоритеты спорт в себя никогда не включали. Дети резво носились по полю, однако даже из постоянно двигающейся толкучки выделялась одна - самая быстрая, самая непоседливая. О, я сразу узнал красноволосую. Набедокурила, напроказничала и с чистой душой и спокойной совестью отправилась играть в футбол.

Под ноги подкатился мяч, и я, приняв его на ногу, запулил обратно.

Мда... Не лучший мой удар.

- Эй, ты! - крикнула девочка. Кажется, её звали Ульяна - если только Электроник мне не наврал. - Пошли играть!

Я задумался.

А почему бы, собственно, и нет?

А вот пачкать новую форму...

- Давай в другой раз!

- Ты скучный! - припечатав глаголом напоследок, она вернулась к игре.

Я слез со скамейки и ради разнообразия обратил внимание на стоящие тут же турнички.

Не так давно в моде было слово "воркаут", означающее самое тривиальное - любовь повисеть на турничке. Я, посмотрев пару роликов на YouTube, даже стал ходить на свой турник во дворе, однако быстро забросил это дело. А ведь раньше кое-что смогал! Надо посмотреть, что за тело мне подсунули и способно ли оно подтянуться хотя бы десяток раз. Пальцы, непривычные к нагрузкам, никак не хотели укладываться правильно. Потом куда-то увело центр тяжести. Наконец, наорав на себя, я подпрыгнул и повис на перекладине, ровно держа спину, и... Раз! Два! Три!

- Четыре! Пять! - раздался хор за спиной. Вздрогнув от неожиданности, я разжал руки и шлёпнулся на землю

- Ууууу... - разочарованно загудели незаметно подтянувшиеся болельщики.

"Так и до инфаркта довести недолго", недовольно подумал я, поднимаясь.

- Дальше будешь подтягиваться? - спросила Ульяна.

- Не буду. У вас билетов нет.

- Да ты не слишком похож на клоуна.

Зараза мелкая. Можно подумать, счастье - в количестве подтягиваний.

Только я собрался сказать рыжей всё, что о ней думаю, и куда ей стоит пойти, как раздался сигнал горна.

- Бегом до столовой! Кто последний, тот тухлый помидор! - дети загалдели и, толкаясь, бросились по направлению к столовой. А я неторопливо двинул за ними.

Заскочив по дорожке к умывальникам и сполоснув руки холодной до ломоты в пальцах водой, мы зашли в помещение столовой.

Что ж... Столовая как столовая. Длинные столы на двенадцать человек, выстроившиеся у стен, столы чуть короче по другую сторону прохода, чтобы обслуживающий персонал с тележками мог подобраться и сервировать или убрать со стола. Кафель на полу и стенах, стулья из нержавеющей стали и колонки под потолком на случай, если на улице будет дождь. Наособицу стояли небольшие столики - судя по всему, для персонала. За одним из них я разглядел какую-то фигуристую девицу примерно моего возраста.

Бывшего.

Что?

Бывшего возраста.

Только не ты...

Могу сказать тебе тоже самое.

Приглядевшись, я узнал в ней медсестру, осматривавшую меня.

Виолетта, кажется?

Виола приветственно кивнула.

Место рядом с ней занимала та самая "циановая" девушка. Она быстро улыбнулась мне, перехватив взгляд, и снова вернулась к тарелке.

Значит, она мне не приснилась?! Здорово! Интересно, как в этом лагере относятся к крашенным в бирюзовый цвет волосам?

- Семён, не стой столбом, не то без ужина останешься.

Я вздрогнул от неожиданности. Вожатая подкралась незаметно. Ольга окинула меня взглядом с головы до пят, слегка поправила воротник, и довольно кивнула:

- Вот, теперь ты похож на порядочного пионера.

Пионэра.

- Так, сейчас тебе место найдём... Двачевская, стоять! - Она чуть ли не из воздуха добыла рыжую молнию, несущуюся к законному пюре с котлетой.

- Чего ещё?

- Ты во что одета?

- Эмм... В форму?

Я подавил смешок. Похоже, понятие формы для Алисы коренным образом отличалось от общепринятого. Крайне вызывающе надетая рубашка, держащаяся лишь за счёт узла чуть ниже груди, галстук, напульсником повязанный на запястье, и два рыжих хвоста-молнии. И правда, что же не так с формой? Именно так и должен ходить настоящий пионер.

- Немедленно приведи в порядок форму!

- Пффф... Как скажете, - она неторопливо потянула узел рубашки...

- Алиса!

- Ну что ещё?!

Ольга Дмитриевна немного подумала и махнула рукой:

- Ладно, иди так. Так, теперь ты, - вожатая подвела меня к паре столов, которые, судя по всему, принадлежали моему отряду, и, немного подумав, указала пальцем на свободное место рядом с мелкой. - Здесь и будешь сидеть.

- Ольга Дмитриевна, у меня глупый вопрос, - обратился я к вожатой, понимая, что сидеть рядом с мелкой крайне чревато. Да и рекомендации добрейшего доктора Виолы следовало бы выполнить.

- Все глупые вопросы - после ужина. Садись ешь давай, - тем самым вожатая ответила на то, где видала все эти рекомендации. Видимо, я исчерпал квоту глупых поступков на сегодня. Делать было нечего, пришлось садиться. В конце концов, какая разница, с кем сидеть, если мне важнее содержимое тарелки, а не окружение.

- Эй, псст!

- Чего тебе?

- Почему играть с нами не стал?

- Не захотел форму пачкать.

- Ты что, одеждой играть собрался?

- Ульяна, не мешай ему, - сделала замечание вожатая.

- Ладно, садись, ешь, - она подмигнула, а я повернулся к своей тарелке. И обнаружил, что котлета пропала! Прикинув одно к одному, сделав поправку на уже сложившуюся репутацию егозы, я обернулся к ней. - В большой семье клювом не щёлкают.

- Ах ты, маленькая... - я грозно посмотрел на неё и протянул тарелку. - Ульяна. Котлету. ЖИВО.

- Да нет у меня её, сам смотри! - она показала на свою тарелку, где оставалось меньше половины пюре и, разумеется, ни одной котлеты.

- Ты... Съела...

- Так, стоп, - она мгновенно схватила мою тарелку и пропала. Замечательно. За один ужин я лишился и мяса, и гарнира.

Тебе уже кто-нибудь говорил, что ты осёл? Жизнь - боль.

Спустя несколько минут Ульянка вернулась с новой порцией горячего.

- Питайся! - она поставила еду передо мной. - И помни мою доброту!

- Спасибо большое! - от души поблагодарил я, отметив краем сознания, что девочка уже куда-то смылась.

А она не так уж и плоха! Ладно. Сейчас важнее всего - правильное и здоровое питание.

То, что я с утра ничего не ел, дало о себе знать, и я с душой ткнул вилкой в котлету, готовясь сделать из благолепия на тарелке мою любимую тюрю вперемешку из мяса, пюре и горошка.

Я уже почти было откусил благословенный ароматный кусок мяса, как вдруг заметил на тарелке шевеление.

Переведя взгляд на тарелку, я отпрыгнул назад, запуская стул в стенку.

- Мать честная, оно что, живое?!!

Это что, сколопендра?! Личинка чужого?! Ещё какая-то инопланетная гадина?

Я со вскриком шлёпнулся на кафельный пол.

Неведомая тварь неторопливо развернулась и, выбрав направление, всё ускоряясь, понеслась... ...ко мне!

- Ааа-а-а-а-а-а-а-а-а! - с громким криком я взял разбег, передвигаясь исключительно на карачках, и даже преуспел, пока не финишировал затылком об стену. А инопланетная мерзость целеустремлённо двигалась за мной!

Шутки шутками, но для моего голодного рассудка это оказалось чересчур. И каждому воздастся по грехам его!

- УЛЬЯНААААА!!! - во внезапно опустившейся на столовую тишине мой крик раздался особенно громко. И, судя по долетевшему от двери довольному хихиканью, достиг ушей адресата.

Вот только, увидев выражение моего лица, она расхохоталась уже в полный голос!

- Ах-ха-ха-ха-ха-хаа! - рыжий метеор унёсся сквозь двери, справедливо взимая фору.

Маленькая дрянь выскочила с отрывом в десять метров... Но её это не спасёт!

Я выскочил на крыльцо и огляделся. На дорожке к площади мелькнула и скрылась за поворотом какая-то невысокая тень. Одновременно с этим затрещали кусты на юго-востоке по направлению в сторону футбольного поля.

То, что я выбрал верное направление, стало понятно уже через десять секунд. Красная футболка с надписью "СССР" мелькала среди зелени заметным пятном. И я прибавил ходу, не обращая внимания на возмущённо ноющие ноги.

Впрочем, долго их игнорировать не удалось бы, и я почувствовал, что ещё немного - и начну сдавать. Скорости было недостаточно, дыхалки было недостаточно. К несчастью, демонёнок в алой футболке, казалось, не знал устали и лишь наращивал темп. К моменту, когда я выбежал на поле, она уже успела миновать половину и теперь полным ходом двигалась ко спасению. Я в отчаянии огляделся, и мой взгляд наткнулся на крайне удачно попавшийся мячик. Ульянка скрылась из виду. Я ещё некоторое время продолжал преследование, пока дыхалка не запросила пощады.

Время было уже позднее, и делать что-то в потёмках не хотелось совершенно

Если я ничего не перепутал, то здесь можно будет выйти к клубам... Заблудиться ещё не хватало. Будет апофеоз неудачника.

В темноте, да ещё и с тыла - попробуй узнай здание, которое видел раз в жизни. К счастью, чутьё не подвело и тропинка привела меня точнёхонько к зданию клуба. К тому самому месту, где я встретил Лену и Ульяну... с саранчой. Вот тяжело было сделать выводы, наверное... Не надо было брать еду из рук у маленькой мерзавки. Короче, я либо ей понравился, либо нет. И оба варианта сулят баааальшие проблемы. Вздрогнув от пришедших в голову картин, я зашагал в сторону ворот...

У ворот уже кто-то стоял. Я вздрогнул от неожиданности.

- Кто здесь?!

Нервы и так ни к чёрту. А тут ещё эти... Силуэты!

Я задумался о том, где бы раздобыть сигарет. Китайская марка "Цюзые" тоже бы подошла, я не привередливый. Да и нет у меня своих - моя пачка успешно укатила вместе с автобусом.

- Наконец-то я тебя нашла! - знакомый голос. - Я видела, ты за Ульяной побежал, - собеседник вышел под свет фонаря, и я наконец разглядел, с кем честь имею. Славя. Я угрюмо уставился на асфальт.

Она теперь тоже издеваться будет?

- Не догнал?

- Нет, - удивлённый её участием, я немного растаял. - Потерял... где-то.

- Ничего удивительного. Никто не может. Не ты первый.

Ничего, Земля - планета маленькая... И тут меня внезапно осенило:

- Ты меня искала?

- Да.

- Зачем?

- Ты, наверное, голодный? Поужинать-то тебе не удалось.

Я хотел было прочитать ей гневную и гордую отповедь в духе "не надо со мной, как с маленьким ребёнком", однако мечтательная китовая песнь желудка расставила все точки.

Славя снова рассмеялась:

- Пошли, покормим тебя.

Ага. Вот так просто, пойдём и покормим.

Не то чтобы я был решительно против, но я не верил в благотворительность.

- А как же режим, график и всё такое? Столовая закрыта.

- Что-нибудь придумаем, - рассмеялась девушка.

- И что ты можешь придумать, интересно? - проворчал я.

Накормить тремя хлебами сто тысяч страждущих, будто ты торрент-трекер?

- Ворчишь, как старый дед! - фыркнула девушка. - Мы идём?

- Да, конечно. Спасибо, - от такого предложения грех было отказываться.

Когда мы вышли на площадь, уже окончательно стемнело. А Славя, почему-то смутившись, сказала:

- Слушай, похоже, со столовой не получится.

Да кто бы сомневался, Болтунья Петровна.

- Я совсем забыла - там сегодня санитарный день, так что, скорее всего, выбросили абсолютно всё. Извини...

- Ага... - я развернулся и направился восвояси. Но не ушёл далеко.

- Подожди! - она бегом догнала меня. - Ты даже не дослушал, куда ты так бежишь?

- Спать.

Не то чтобы это было так приятно - спать натощак. Но и ничего непривычного в этом тоже не было.

- Просто я хотела сказать, что у меня с прошлого родительского дня кое-что осталось, если не побрезгуешь.

Значит, всё-таки благотворительность.

- Никогда не брезгую халявой.

Дают - бери, бьют - беги.

Славя улыбнулась и повела меня к домикам. Её дом, который она делила с какой-то неизвестной мне Женей, находился на второй улице, и чтобы попасть туда, надо было пройти мимо столовой.

От столовой донёсся какой-то шум. Судя по сосредоточенному пыхтению, кто-то пытался забраться внутрь.

В любое другое время я бы прошёл, стараясь не привлекать к себе особого внимания. В конце концов, это просто не моё дело. Нет, я серьёзно! Если у вас в лагере процветает воровство, не надо вешать собак на пионеров, которые не захотели связываться с криминальным элементом. К несчастью, Славя считала иначе.

- Эй! - крикнула она. - Что ты тут делаешь?!

Силуэт на крыльце вздрогнул, странно зашевелился - и распался на две неравные половины.

Это оказалась пара рыжих. Два человека, от которых меня раз пять сегодня предостерегали держаться подальше. И вот, вместо того чтобы внять предостережению, я... Ульяна выглядела немного напуганной, а вот Алиса сразу взяла быка за рога:

- Что шумишь, выскочка? О, да ты ещё со своим хахалем пришла!

Славя нахмурилась, но на выпад Двачевской не ответила.

- Не простыл, новичок?

- Нет, - сухо отозвался я.

- Ну вот, видишь, всё нормально, все здоровы! А теперь возьми его за ручку и пошли вон!

- Алиса, ты понимаешь, что если ты сейчас же не прекратишь, я должна буду сообщить вожатой?

- Чёртова стукачка... - прошипела рыжая, сжимая кулаки. - Это очень хорошо - весь день думаю, кому бы вломить как следует.

Вечер становился слишком томным, и я счёл необходимым вклиниться в беседу:

- Может, ты не знаешь, что за драку из лагеря выгоняют?

- А ты, значит, её подпевала?

Какая трогательная попытка вывести меня из себя.

- Да называй как хочешь, но если что, я буду свидетелем, что драку начала ты, а Славя защищалась.

- И чем тебя так приманила эта белобрысая макитра?

- Её зовут Славя.

Двачевская что-то выдохнула сквозь зубы и, махнув Ульяне, растаяла в сумерках.

- Слушай, спасибо, что не остался в стороне.

Я отмахнулся. Как будто я что-то сделал.

Девушка ещё раз поднялась на крыльцо и проверила замок. Тот был закрыт: похоже, бандитки немногого успели добиться, прежде чем мы их спугнули.

- Всё в порядке, - доложила она. - Пойдём? А то до отбоя уже совсем чуть-чуть.

Конфликтная ситуация немного заглушила порывы брюха, но теперь они вернулись в полной мере. Я торопливо кивнул.

- Так это и есть твой домик?

- Не совсем, - она покаянно посмотрела на меня. - Просто у меня в домике Женя, а я не знаю, как она воспримет твой поздний визит, - она достала откуда-то из шкафа пакет, перевязанный тугим шпагатом. - Здесь по мелочи - колбаса, копчёное мясо, немного лука. Всё, что осталось.

- Вкуснотиииища! - ощутимая, звонкая рулада желудка полностью подтвердила мои слова.

- Только всухомятку всё, ничего? У меня кроме воды, ничего нет...

Всё что есть в печи, всё на стол мечи!

- Приятного аппетита.

- Спасибо.

"Наверное, и бульон вылили", грустно подумал я, старательно отвлекаясь от особого, изучающего взгляда, которым смотрела на меня девушка. "Санитарный день же... Эх".

- Что случилось? Ты как-то погрустнел.

- Да знаешь, подумал, что мог бы сколопендру и выбросить вон из тарелки, а потом всё съесть. А если так посудить, то и сколопендра - тоже мясо!

Славя рассмеялась:

- Хороший настрой.

- Возможно. Я не очень понимаю, что мне делать.

Но все вокруг старательно убеждают меня в том, что я на своём месте, ошибки не произошло - наслаждайтесь летом, сээээр.

- А ничего не делай, - улыбалась девушка охотно и часто. Хотя это почему-то не обесценивало её улыбки. Возможно, потому что каждая улыбка была от души, искренней и честной? - Твоя самая настоящая жизнь начнётся только завтра, а пока наслаждайся затишьем. - Славя облокотилась о подоконник и задумчиво посмотрела в окно, вслушиваясь в царящую за стеклом ночь. И я готов был поклясться - она её понимала, каждый звук, каждый шорох.

А не ты ли, милая, и есть настоящая хозяйка Медной горы?

Я изучал её профиль, не забывая работать челюстями.

Высочайшим эдиктом дуэли были запрещены, но звон шпаг слышался каждую ночь, - или как-то так.

А её Серое Кардинальское Величество обернулось ко мне и в один момент уничтожило магию момента, надув щёки и изобразив жующего меня.

Ещё одна шалопайка. Пусть и чуточку взрослее окружающих.

Я не знаю, почему, - но это согрело душу. Не непогрешимый золотой паладин без страха и упрёка, не идеальное орудие порядка, а живая, тёплая девушка, которой просто нравилось, чтобы всё было в порядке и всё работало.

- А обязательно было меня передразнивать? - поинтересовался я.

- Нет, конечно. Тебе не понравилось? Прости.

- Да нет...

- Иногда мне кажется, что я понимаю чувства людей раньше, чем они их проявляют, - поделилась она. - А ты сегодня на меня целый день смотришь так, будто ждёшь от меня какой-то пакости. Нельзя так.

- А как можно?

Засомневавшись, Славя намотала локон на палец.

- Как-то иначе... Я не знаю.

- Вот когда узнаешь - скажи, - мы были квиты после сценки у столовой. Даже немного с лихвой. Поэтому я и расслабился немного, даже позволил ей покопаться у себя в эмоциях: - Потому что говорить "нельзя" проще всего.

- Я имею в виду, здесь, в этом месте, - люди все честные. Поэтому я так люблю это место, здесь красиво, спокойно и не надо думать о вещах вроде доверия - так как оно здесь само собой разумеется.

Кажется, этот разговор уводил меня далеко-далеко, совершенно не туда, куда я стремился.

- Ты волнуешься, - это было сказано утвердительным тоном.

- Что? Почему?

- Ты жуёшь слишком сосредоточенно.

- Прости...

- Ничего. Извини, сегодня так забегалась, не успела тебе лагерь показать.

- Ты же прислала Электроника. Мы сами справились.

- Прямо справились? - она улыбнулась так, что я, смутившись, спрятал глаза.

- Да кто ж его знает. Я здесь первый день, может, что и пропустил.

- Хорошо, и что сегодня уже видел?

- В порядке очереди?

- Да.

- Ладно, - я почесал затылок. - Сначала достопримечательность - Генда, потом Лена, за ней - столовая, злая Алиса и футбольное поле.

- А пляж?

- Да как-то не довелось.

- На пляж обязательно сходи. Что это за лето такое, что ни разу не искупался? Обязательно сходи. Или хочешь - давай вместе сходим?

- Вместе? Я - за!

Естественность и непринуждённость Слави плавно дожигала мои годовые запасы смущения и откровенно уже пугала, когда мне вдруг пришло в голову то, что сформировалось в процессе жевания. Вдруг для них всё так и должно быть? Вдруг этот мир непонятен и пугающ только для меня, а для них он... родной? Быть может, меня зашвырнуло в прошлое - хотя я не помню такого прошлого, да и Генды, если уж на то пошло. И спрашивается, какого фига им - Славе той же - смущаться незнакомого пионера, если они уверены, что и этот пионер смотрит на них с таким же встречным позитивом?

- А можно задать глупый вопрос?

- Нет.

- Мне правда очень надо!

- Ладно. Какой у тебя вопрос?

- Какой сейчас год?

- Вот уж действительно неумный вопрос. Неужели сам не знаешь?

- Мне бы хотелось, чтобы это сказала ты... Если не слишком трудно.

- Нетрудно, - она встала из-за стола. - 1989-й год от рождества Христова. Это какая-то проверка была?

- Да нет. Просто пытаюсь подсчитать возраст одного своего знакомого.

- Вот как? И что же получается?

- А получается, что ползает он сейчас в пелёнке, слюнявит маечку, и всё в его жизни замечательно.

- Так это же хорошо, когда у твоих знакомых и друзей всё замечательно!

- Угу.

Особенно, если это один очень особый знакомый. По фамилии Персунов.

- Ну, ты всё доел?

Я показал ей пустой пакет.

- Тогда пошли, мне надо ещё закрыть этот домик. Ну, всё. Если что, дорогу к Ольге Дмитриевне сам найдёшь? Она тебя куда-нибудь поселит.

Я кивнул, прикинув, что домик вожатой должен находиться на параллельной улице. Но пока не спешил навещать её. Было бы неплохо по закону Архимеда после вкусного обеда в рамках вечернего моциона... Я помахал Славе, что-то ищущей по карманам, и ушёл. Кажется, она вовсе не заметила моего ухода.

Я уселся на лавочку и ещё раз прокрутил в голове всё, что произошло со мной сегодня: от утреннего пробуждения до засады у столовой. И как ни старался я, как ни прикидывал - но не мог найти в действиях окружающих какого-либо злого умысла. Даже две рыжие бандитки действовали только ради собственного развлечения и не преследовали каких-либо злых целей. Моя смерть, внутренние органы или электронный счёт никого не интересовали.

Автобус, лагерь, девочки...

Почистив силиконовые амбушюры полой рубашки, я уже совсем было собрался немного приобщить местный мир к последним достижениям электронной музыки, как вдруг моё внимание привлёк тихий шорох с соседней скамейки. Девочка. Читает книгу.

Лена.

Она не столько читала, сколько сидела, прикрыв глаза, и что-то беззвучно говорила. Будто повторяла только что прочитанное. Или грезила наяву.

Волшебная девочка в волшебной стране.

Очень ценное умение - верить в чудо. Не знаю, смог бы я так, отложив книгу, грезить наяву о каких-то чудесных приключениях и странах. Но почему бы не спросить её об этом? Хотя бы о том, что за книжка так сильно её впечатлила. Я поднялся со скамейки и замер в раздумьях. С одной стороны, не хотелось мешать, но с другой... Есть смысл хотя бы поздороваться.

И что я ей скажу?

Я-таки пристроил наушники и сдобрил тёплый вечер ударными гитарными рифами. Ништяк! Немного посидев, девочка встала и ушла. Вот она, старая школа!

Вечер - тёплый, добрый, мой. Возможно, сегодня произошло всё не так, как я планировал, не так, как я хотел. Но это и не важно! Это всего лишь означает, что мне и завтра будет чем заняться. Я же далеко не со всеми перезнакомился - взять, например, ту японскую девушку-виденье. Или таинственную Женю. Я уже обогнул памятник бронзовому балбесу с непонятным не то именем, не то фамилией, как вдруг моё внимание привлёк металлический блеск.

Что это...

Я подошёл поближе и подобрал...

Бесхозные ключики? Должно быть, наша активистка их обронила.

Мы как раз стояли именно здесь, когда Славя окрикнула воришек у столовой.

Или нет?

Я задумался о том, как она открыла дверь домика, где кормили голодного Семёна, и решил, что тот, похоже, был попросту открыт...

- Как она их потерять умудрилась - такая же вещь важная.

Я подобрал артефакт и ссыпал его в карман. Надо будет потом найти Славю и отдать ей. Или нет? Кормила она меня в каком-то чужом домике, так что я могу только приблизительно догадываться, где она квартирует. Решив, что стучаться во все дома подряд - затея не из разумных, я направился дальше по своим делам. И на чей-то силуэт с длинными, до земли хвостами, вприпрыжку направляющийся мимо меня куда-то в сторону столовой, напевая какую-то песенку голосом Винни-Пуха, я уже даже внимания не обратил - устал. Только ветром донесло "пум-пурум-пум-пум", и всё стихло.

Ночь была тихой, пионеры, похоже, разошлись, и в темноте были видны лишь светлые квадраты окон их домиков. А сверху на всё это улыбались тёплые звёзды.

Я добрёл до знакомого домика и постучался в дверь.

- Открыто!

И я вошёл. Ольга Дмитриевна приветливо улыбнулась мне. Она сидела на кровати справа и бегло записывала какие-то мысли в солидного вида тетрадь в кожаном переплёте. Не иначе, про новенького, который гуляет допоздна и заставляет нянчиться с ним лучшую пионерку отряда! Я уже начал было что-то говорить, но она жестом оборвала меня и указала на соседнюю кровать, где лежала скатка и постельное бельё:

- Садись, - она продолжала писать. - У тебя, конечно, целая куча вопросов. Но давай мы оставим увлекательные викторины на завтра.

- Но как же...

- Успокойся, - прервала меня она. - Сейчас это не важно, - она задумчиво посмотрела на меня. Славя тебя одела, это хорошо, значит, голым ходить не будешь. Всё остальное тебе тоже выдадим, не волнуйся.

- Но я не...

Мои робкие протесты вынудили её отложить ручку и строго посмотреть мне в глаза:

- А мы все здесь "не". Спать будешь там, где сидишь, можешь начинать заправляться.

- Что?! - я растерялся.

- Ты не маленький, стесняться меня нечего.

Глаза у неё были зелёные, бесовские, и какая-то сжавшаяся в моём затылке пружина понемногу распускалась, уже не норовя забрызгать окружающих содержимым моей черепной коробки. Делать нечего, пришлось заправляться. А когда я заправился, вожатая понимающе улыбнулась:

- Спокойной ночи, - она щёлкнула выключателем.

А я начал было снимать штаны, когда вдруг в кармане что-то зазвенело.

Точно, ключики нашей девочки-на-все-руки.

Я задумался. Отдам их завтра лично Славе! Не то чтобы я хотел ей как-то понравиться. Но было бы любопытно сделать доброе дело. Вожатая её сто процентов отругает. А не за что - все мы так или иначе иногда делаем ошибки. Заключив с самим собой молчаливое соглашение, я выложил ключи в тумбочку, разделся и нырнул под одеяло. Я жутко переволновался сегодня за день. Фактически настолько, что ждал бессонницы.

Но стоило лишь завершить логическую цепочку и смежить веки - и я уснул.


День 2


Проснулся я от скрипа... Меланхоличного такого, протяяяяяжного. Какой может издавать только лениво потягивающаяся девушка. Ну что я, дурак, упускать такую возможность? Разумеется, я тут же повернулся, не вылезая из-под одеяла, и приподнял его так, чтобы образовалась маааааленькая дырочка. Удалось увидеть не очень много. Но и того, что удалось, хватило с лихвой!

- Семён, если будешь так сопеть, я решу, что у тебя сердечный приступ, - усмехнулась вожатая, не глядя в мою сторону.

Приступ или нет, но видеть девушку в одних трусиках и пионерской рубашке, застёгнутой на две пуговицы - это, простите, кого хочешь до приступа доведёт. Она сидела нога на ногу на кровати и опять что-то старательно заносила в ежедневник.

- До подъёма ещё полчаса, спи пока. Или... - на краткий миг я увидел на лице Ольги Дмитриевны точно такую же усмешку, какой меня одарила вчера Виола. - Ты будешь подниматься?

Горестно вздохнув по безвозвратно почившей утренней эротике, я отвернулся и смежил веки.

Солнце било мне прямо в лицо, и я расчихался от этого. По мне, так замечательное пробуждение!

...похоже, я всё-таки уснул. Эх, такую сцену проморгал!

Конечно, всё относительно, но вчера, например, я открыл глаза в незнакомом автобусе. Будто этого было недостаточно, я спал в зимней одежде, сидя на солнцепёке. Мало удивительного в том, как я себя потом чувствовал. Я потянулся на простыне и блаженно застонал - выспаться удалось на славу! Здесь же... Ну, не знаю. Комната как комната. По сравнению со вчерашним, изменений минимум. Я внимательно оглядел место, где спала вожатая. Ольга Батьковна уже умотала по своим вожатским делам, и это дало мне пару минут на то, чтобы провести очередную рекогносцировку. Абы как брошенное покрывало, носки на спинке в изголовье, а на спинке в ногах огромный, большой, прекрасный и крайне объёмистый предмет женского белья. Значит, вот к чему должен стремиться порядочный пионер? Интересно, она тут сама убирает? Или заставляет пионеров? Не хотелось бы оказаться в роли вечно дежурного по домику. С другой стороны, заставлять девушку, с которой не состоишь в отношениях - ни родственных, ни семейных - убирать за собой... Как-то не очень. Ладно, пора вставать. Я спустил ногу на пол... И тут же убрал её под одеяло - в комнату вошла Ольга Дмитриевна:

- Проснись и пой, Семён! Утро за бортом прекрасное, синоптики грозятся тридцатью градусами воздуха в течение дня, так что грех залёживаться в кровати долго. У нас здесь очень строгий распорядок, одобренный лучшими специалистами. Сон не менее восьми часов, свежий воздух и массовые мероприятия - всё, чтобы ты как следует набрался сил!

- Подъём в восемь? - я не скрывал ужаса.

- А что не так? Нормальное время. Как раз по холодку прогуляешься, умоешься, потом зарядка, линейка - и уже завтракать можно. Мы тебе заскучать не дадим, это я обещаю.

Вот уж действительно.

- Это тебе, - она бросила мне на кровать свёрток. Судя по специфическому запаху детского мыла, мне только что с барского плеча ссудили банные принадлежности. - Поднимайся давай, - она скрылась за дверью, и я уже начал было подниматься... Как она снова появилась: - Да, чуть не забыла: твои старые вещи я отнесла в прачечную, вечером вернут чистыми и глажеными. Всё равно не по погоде.

- А что...

- Если ты о содержимом карманов - оно в шкафу.

Кажется, понятие частной собственности здесь отметают как буржуазный предрассудок. Она выпорхнула из комнаты, дав наконец мне возможность одеться. К счастью, меня уже вчера экипировали, так что я немного привык к своему дурацкому внешнему виду. Проблему вызвал разве что галстук, но я завязал его простым двойным узлом и на этом успокоился.

Ольга Дмитриевна уже ждала меня за дверью:

- Смотри, там умывальники. Умоешься, а потом иди на площадь.

- Площадь? Зачем?

- За-ряд-ка! Зарядка необходима. Пионер всегда должен хорошо выглядеть и быть в форме! Эм... Ну, как скажете.

Я пожал плечами и поплёлся в сторону умывальников, лопатками чувствуя её изучающий взгляд. Она явно непроста. И что-то знает. Надо только раскрутить её на разговор. Но как?

- Семён, что за кошмар у тебя на шее?

- Э... Галстук?

- Ты что же, не умеешь повязывать галстук?

- Как-то вот не приходилось раньше, - я заметил странный взгляд, которым она одарила меня, и поспешил продолжить: - На застёжках носили!

Она кивнула:

- Это ничего, я тебя научу. После умывания жду тебя здесь, тогда на зарядку вместе пойдём.

- Жду с нетерпением, - я подпустил в голос немного яда.

- Ты что, из-за одежды злишься? Я, как вожатая, не могла оставить её грязной. Не самой же мне её стирать!

Я ничего не ответил и свернул за ближайшим домиком - там уже начиналась тропинка в сторону садистского аттракциона с ледяной водой и шаткими раковинами.

Честно сказать, я так и не понял, в чём прикол умывания ледяной водой что утром, что вечером, когда ты окунаешь разгорячённые конечности в лёд, и твои дыхательные пути принимают размер геометрической точки. Но на моей памяти никто ни разу не простыл таким образом. Наверное, строители лагерей знали что-то, чего не знал я. Ольга Дмитриевна, кажется, тоже знала что-то эдакое, так как я уже на полном серьёзе прикидывал, каково это будет - мыть здесь вечером ноги.

Так. Стоп. Какие ноги ещё? Я же уезжать отсюда собрался!

Ну-ну. Теперь-то, с одеждой в стирке, сам обряженный как записной клоун, разве что без накладного носа, уйдёшь ты очень далеко и добьёшься очень многого. Потом окажется, что транспортное сообщение здесь отсутствует, а до ближайшего населённого пункта полтыщи километров.

Придётся смириться, хотя бы на этот день. А уж там дайте только добраться до одежды! Картина ожидаемая: несколько раковин-фонтанчиков на отшибе, чтобы пионеры не устраивали внеочередной день Нептуна, ряд кранов по центру для умывающихся и параллельный ряд для всех желающих смочить ноги.

Я повернул вентиль, заранее приготовившись к тому, что вода будет холодной, и... Вода в сложенные ковшиком ладони хлынула не холодная, а ледяная!

- А-а-а-а-а!

Я щедро плеснул льдом в лицо и опять заорал. От обжигающе холодной воды перехватило дыхание, а зубы будто сами заскрипели. Зато я добился эффекта - мир вокруг будто протёрли влажной тряпочкой, картинка приобрела контрастность и некую, недоступную до этого, глубину и чёткость. То, что льётся из-под крана у меня в квартире, и рядом не стоит с этим кошмаром! Стараясь двигаться как можно быстрее, я достал из свёртка мыло и быстро-быстро намылил ладони, затем лицо - на контрасте с водой прикосновения казались горячими. Теперь несколько мгновений, и...

- А-а-а-а!

Это была всего одна горсть, а надо три. Хотя бы. Пальцы уже ощутимо сводило от холода.

Да хотя бы ещё одну!

- А-а-а-ап!

От холода опять перехватило дыхание. Вот он, наглядный образчик того, как сильно партия любит подрастающее поколение. Всё для детей! И холодную воду. Стуча зубами, я забрался в свёрток и достал оттуда зубную щётку, а несколько мгновений спустя - и круглую пластмассовую баночку с зубным порошком.

Порошок! Я уже очень давно не видел ничего подобного.

То, что продаётся сейчас в косметике, безусловно, близко по составу. Но вот этот запах... Чем дальше, тем больше я верил в то, что этот лагерь - действительно пионерский. Зачерпнув щёткой немного, я отправил абразив в рот, стараясь не думать о том, во что выльется полоскание после чистки. От ледяной воды зубы свело, а кое-где и откровенно заболело.

Ничего, с порошком все проблемы исчезнут только в путь.

Забросив банные принадлежности в домик, я вопросительно посмотрел на вожатую. Она уже переоделась в некое подобие спортивной формы, а вот мне, похоже, так и придётся как придурку весь день ходить в рубашке с золотыми пуговицами.

- Готов к зарядке? - весело спросила она.

- Э... Нет?

- Побежали! - она бросилась в сторону площади, и мне ничего не оставалось, как двигаться вслед за ней.

На площади уже было многолюдно. Мой отряд собрался здесь практически в полном составе, были видны и какие-то совершенно незнакомые ребята. Хотя тип построения я узнал сразу. Толпа против лидера, обычный порядок выполнения массовой зарядки. И кто будет руководить? Не Ольга же. Ответ пробежал мимо меня, сверкая обнажёнными загорелыми икрами. Она прошла толпу насквозь и встала перед нами, ноги на ширине плеч, ладони по швам.

Активисточка, кто ж ещё.

Она с секунду изучала собравшихся, кивнула мне, встретившись взглядом, и воздела правую руку в пионерском салюте:

- Физкульт-привет!

Толпа пробормотала что-то нестройное в ответ и подровнялась. Зарядка началась. Та самая зарядка, которой я занимался почти двадцать лет назад... Практически без изменений. Я разрешил телу самому вспоминать все махи с поворотами, а сам между делом искал знакомые лица. Славя делала зарядку с упоением, наслаждаясь самим движением, радуясь солнцу и новому дню. Лена размахивала руками сдержанно и вообще держалась поодаль. Ожидаемое поведение. Ульянка, напротив, делала упражнения с такой силой и скоростью, что, казалось, скоро взлетит от вращательных движений. Увидев, что я на неё смотрю, она на секунду остановилась и показала язык. Алиса откровенно не выспалась: на каждый мах руками она отвечала одним стабильным зевком. Наверное, не поверила на слово? Вернулась проверить, как там дела в столовой? Перехватив мой взгляд, она приветственно мотнула подбородком и снова ушла в себя.

"Ничего необычного на самом деле", думал я, размахивая конечностями, наклоняясь в разные стороны и крутя тазом. "Все упражнения знакомы, делать несложно... И почему люди так не любят зарядку?"

Меня можно было понять, во мне говорила эйфория. Я честно ожидал, что моя дистония сейчас разыграется, отморозит пальцы, закружит голову и затемнит глаза, однако организм оказался молодой и крепкий. Можно было сказать, что он выполнял упражнения с удовольствием. Хотя не уверен, что это то самое удовольствие, которое мне захочется повторить. После приседаний желающие убежали на пробежку, а несколько минут спустя ко мне подошла Ольга Дмитриевна. Она уже успела переодеться для линейки.

- Ну и как тебе начало нового дня?

- Видали и получше.

- Да ладно, не ворчи. Тебе здесь понравится, просто дай нам шанс и не обращай внимания на всяких хулиганов.

Можно подумать, кого-то интересует моё мнение.

Кто-то взял меня под локоток. Славя. И каким-то немыслимым образом уже переодевшаяся.

- Пошли.

- Куда?

- Что значит "куда"? Строиться пора, сейчас же линейка и нам надо занять наше место.

- А чем тебе не нравится это место?

- Тем, что оно не наше, конечно!

Она отвела меня на несколько метров правее, почти к самой трибуне, и вытянулась во фрунт. Поневоле я последовал её примеру, встав в шеренгу рядом с ней. Попытавшись на секунду представить себя настоящим пионером, я потерпел сокрушительное поражение - сознание буксовало и отказывалось видеть меня в постоянном галстуке и рубашечке. Да я даже в офисе из-за этого работал дай Рандом если год жизни - не мог заставить себя снять свитер. Это не считая того, что я староват для пионерии. Волей-неволей мысли переключились на куда более приятные материи. Я покосился на замершую рядом Славю. Эта девочка... Она уже успела переодеться, однако я помню, как на ней сидела её чёрная форма с белым кантом. Да и обычная форма, если уж на то пошло. Думаю, обряди её в тулуп, и картинка всё равно будет самая интересная. Я немного замечтался, представляя Славю, облачённую в длинную приталенную шубку с капюшоном, и тут меня аккуратно ткнули в бок.

- Не спи, наш выход.

- Что?! Какой ещё выход?!

- Пошли.

Я буквально чувствовал, как на мне сфокусировались взгляды всех окружающих. От этого в горле пересохло, а ноги стали деревянными. Толпа сама по себе штука довольно скверная, а вот оказаться в фокусе её внимания...

К счастью, Славю такие вещи не заботили совершенно. Она отвела меня под трибуну и оставила там, а сама вышла в центр площади, где на флагштоке уже висел спущенный флаг.

- Я хочу представить вам нового члена нашей дружной семьи, - голос Ольги Дмитриевны, профессионально поставленный, разносился по площади безо всякой техники, перекрывая все шумы. - Семён!

Кажется, я покраснел. Или побледнел. Не знаю точно. Но что-то с моим лицом однозначно произошло, так как Славя кинула встревоженный взгляд через плечо.

- Семён только вчера прибыл в лагерь, и ему, как самому последнему гостю, больше всего внимания. Поэтому сегодня он поднимает флаг вместе со Славей.

Я стоял, не в силах ни шевельнуться, ни даже вздохнуть как следует. Меня в буквальном смысле слова парализовало.

- Ну что же ты, иди, - сказала Славя.

Я продолжал стоять, совершенно отморозившись.

- Он не хочет! - донёсся крик из толпы. Мальчишеский голос, вряд ли кто-то из моих знакомых. - Давайте я вместо него.

- Никаких замещений не будет. Просто Семёну нужно чуть больше времени.

Это да. Насчёт времени. А лучше - провалиться отсюда так, чтобы никто-никто не нашёл. Господи, они же все смотрят! Они что, не понимают, что я так с места не сдвинусь?! Отвернитесь! К счастью, способность дышать ко мне уже вернулась, а вслед за ней и способность двигаться. Я сделал два шага к флагштоку.

- Давай, ты до половины поднимай, а потом я, - Славя ободряюще улыбнулась мне.

Я почувствовал острый приступ благодарности и какой-то нежности к этой девочке.

Это называется стокгольмский синдром. И в обычной жизни ты сбежал бы от неё через полчаса знакомства.

И всё-таки не хотелось вести себя по-свински с человеком, который поддерживает тебя просто потому... Да потому что может это сделать! Поэтому я заткнул своего внутреннего скептика и взялся за стальной трос.

- Хорошо, - сказал я.

Промазанные солидолом колёса запели, прокручиваясь, и трос пошёл вверх, вознося алое полотнище, всё выше и выше, вынуждая поднимать голову вслед за ним, пока в поле зрения не остались лишь небо да флаг. Я отошёл в сторону - мы добрались до середины мачты - и подъём продолжился. Это волшебство флага, когда он поднимается, за ним смотрят все. Даже те, кто его недолюбливает или откровенно не уважает. Я видел как задирается нос Двачевской, как Ульянка поднимает подбородок, даже отряд, откуда был последний выкрик - все единодушно провожали взглядом поднимающееся знамя. И наконец верхняя точка. Будто ожидая этого, жестяной рупор заиграл сигнал горна, священный для любого голодного пионера. Пионеры одновременно сделали "напра...", и, дождавшись отмашки Ольги, организованным строем поотрядно двинулись питаться. Я было направился вслед за ними...

- А вас, Семён, я попрошу остаться, - сказала Ольга Дмитриевна.

Без сюрпризов нельзя, конечно.

Меня всё ещё немного шатало после пережитого кошмара, но я мужественно делал вид, что всё в порядке. Хотя со Славей, похоже, это не сработало. Она озадаченно посмотрела на меня и негромко спросила:

- Ольга Дмитриевна, может быть, на попозже...

- Никаких "попозже" быть не может, и так уйму времени упустил.

- Но он же на ногах еле стоит, давайте я его к врачу отведу?

- Заодно и к врачу сходит, - отрезала Ольга. - В любом случае, обход необходим, пионер должен знать территорию!

Достав из кармана какую-то разлинованную бумажку, вожатая протянула её мне.

- Не было печали... - буркнул я.

- Всё ещё плохо? - Славя кинула косой взгляд на вожатую.

- От этого не умирают.

- Вот именно! - согласилась Ольга Дмитриевна. - Разгуляешься, всё лучше будет, - я был готов поспорить, что эти двое в моё отсутствие отлично ладят. А я почему-то стал камнем преткновения. - И не надо на меня коситься, Феоктистова - если так беспокоишься, можешь попробовать проводить его лично.

- Вы же знаете, что у меня нет на это времени... - сказала Славя.

- Да? Ну тогда, решай, что тебе важнее - сопельки новичку подтирать или делать что-то действительно важное.

- Я... - она задумалась.

- Ещё один момент: один не ходи - дольше проходишь. Или давай тебе провожатого назначу?

- Ааааа! - я схватился за голову.

Только не этого гриба опять!

- Да, Ольга Дмитриевна? - он протянул руку, на которую я не обратил внимания.

- Проводишь Семёна по лагерю?

- Легко! Вчера про...

- Можно, я решу сам, с кем пойду? - крайне вежливо попросил я. - Пожалуйста.

- Ладно, как скажешь, - сказала Ольга Дмитриевна. - Если сумеешь кого-нибудь уговорить - хорошо. А то давай Электроника?

- Нет!

- Ладно, тогда иди с кем договоришься. И не забудь заглянуть в библиотеку - посмотришь, как рисует наша художница.

- Это ещё зачем?

- Пионер должен развивать чувство прекрасного.

Я пожал плечами и направился в сторону столовой.

Завтрак ничем не отличался от ужина. Разве что пионеры гудели ощутимо тише и сидели заметно кучнее. Я огляделся в поисках свободного места. За столами нашего отряда таких мест было три: рядом со Славей, напротив Лены и в уголке у окна.

Я поел в самые сжатые сроки. Некогда рассиживаться, пора осмотреть это место!

Я задумался о том, кого можно было бы привлечь в качестве гида. Вчерашняя экскурсия с Электроником мне абсолютно ничего не дала в плане знакомства с лагерем. Я прикидывал варианты, отбрасывая один за другим, пока к собственному удивлению не остановился... На Алисе! Мне вчера показалось, что несмотря на всю свою задиристость, она не такая уж и плохая девочка.

В конце концов, это просто прогулка по лагерю. Ничего такого особо страшного не может случиться. Ведь верно?

От последнего вопроса стало особенно неуютно. Но раз уж взялся за гуж...

Я не стал беспокоить девочку-пожар во время завтрака - по себе знаю, когда я голоден, не влезай - убью. Поэтому я быстренько закончил завтрак и, ковыряя зубочисткой в зубах, занял наблюдательный пост на крылечке. И вскоре показалась она! Явно куда-то спешащая, сердито зыркающая по сторонам. Обычно рядом с ней вечно крутится эта мелкая, поэтому сейчас самый лучший шанс! Я спрыгнул с поручня и поравнялся со спешащей куда-то Алисой.

- Привет, - она промолчала. - Алиса...

- Что, - невыносимо ровным голосом сказала она. И это Двачевская?!

- Можно тебя о чём-то попросить?

- Нет.

Вот и вся беседа. Я немного помолчал.

- И всё-таки... Алис...

Она остановилась и сгребла меня за грудки.

- Я что-то непонятно сказала? - прошипела она не своим голосом.

- В-всё... п-понятно... - я ожидал всего. Кроме такой вот вспышки ярости. - Странно, я думал, ты своих в беде не бросаешь.

- Да какой ты "свой"?

- Пускай, не своих... Но я вчера сделал доброе дело!

- Какое?

- Сэкономил тебе время, чтобы ты в столовую не ла... - мне тут же заткнули рот ладонью. Договорить я не успел. Алиса сверкнула глазами:

- Ты совсем трудный, да? Давай ещё погромче покричи, а то не весь лагерь ещё слышал, - я пожал плечами. - Ладно. Убедил. Что тебе нужно?

- Погулять по лагерю, говорю. Мне тут бегунок дали. Не хочешь вместе со мной прогуляться?

- За ручку, что ли, отвести?

- За ручку? А можно?

- Нет! - отрезала она. - Всё равно я сейчас занята.

- Так я могу тебе помочь. Я помогу тебе, ты поможешь мне. Пионэры должны помогать друг другу.

- Иди ты... Пионэр, - ну я и пошёл... А в спину прилетело: - Через пятнадцать минут. У музыкального клуба. Не опаздывай.

При первом взгляде на здание создавалось впечатление какой-то лёгкости. Может, это из-за того, что половину дома занимала огромная терраса, может, из-за того, что две стороны из четырёх в "закрытой" половине были забраны окнами во всю стену. Я подумал, что вот здесь было бы очень неплохо задержаться ненадолго. Хотя бы посидеть на терраске. Алиса уже была здесь.

- Ты быстро. Ладно, за дело. Надо отнести вот это, - она постучала ногой по стальному коробу с прозрачной верхней панелью, стоящему рядом с ней. - К летней эстраде. Справишься? - Один бы я его точно не уволок. Удивительно, как Алиса вообще смогла его поднять. Приняв решение, я направился к домику вожатой - кажется, там был некий намёк на тележку. - Ты куда?

- Я сейчас! - вернувшись с тележкой, я сгрузил туда чёртов усилок и поднялся, приняв вес на руки. - Веди!

Спустя пятнадцать минут мучений, пыхтений и обливаний потом, я наконец сгрузил проклятый усилитель на сцену.

- Вот и хорошо, - сказала Алиса. - Пошли, что ли?

Прикинув, что до библиотеки отсюда ближе всего, мы развернулись к ней. Дорожка к храму знаний напоминала мне о моём городе, о бесславной борьбе городских властей с плохим асфальтом. Уж и так они его перекладывали, и эдак. Мысль о том, чтобы перестать пилить половину стоимости покрытия, почему-то ни в чью голову не пришла. Так что они в итоге махнули рукой и заказали у гранитного завода плитку. Да-да. Плиту. У завода. По цене за квадратный метр раз эдак в дцать выше асфальтового покрытия. Чем закончилась история, думаю, все в курсе. Но здесь плитка была ещё новенькая, не успела ещё вытереться и треснуть тут и там, поэтому идти по ней было сплошное удовольствие. Вскоре моему взгляду открылось небольшое деревянное здание на отшибе, куда не долетают звуки жизни лагеря. Рядом с ним стояла кирпичная пожарная сторожка на случай, если в библиотеке вдруг случится пожар... Но на моей памяти ещё ни одну библиотеку это не спасло. Поймав себя на мысли, что уже несколько минут топчусь на пороге, я толкнул дверь и зашёл в храм знаний.

В храме было тихо, пахло книжной пылью и подсыхающим клеем. За исключением изобилия советской символики, здесь всё было так, как я привык видеть в библиотеках - пять полок под Большую Советскую Энциклопедию, постеры - или плакаты? - с призывами учиться, учиться и ещё раз учиться... Столики со стульями для тех, кому захочется почитать здесь, легкомысленный тюль на окнах, спящая библиотекарша, бюро с читательскими карточками. Стоп. Я отмотал назад и развернулся. В библиотеке мы были не одни! За столом в позе "я не сплю, работаю с мелкими деталями", безмятежно почивала... Пионерка-библиотекарша?

Да она же дрыхнет как суслик!

- Сюда мальчишки после обеда бегают, - сказала Алиса.

- Зачем?

- Да кто ж его знает. Может, в карты играют. Или за грымзой этой ухлёстывают.

- Или чай с печеньками пьют, - я замер. - Тихо!

- Что?

- Прислушайся.

- Кто-то где-то болтает, - мы переглянулись.

- Пошли!

Я подошёл к двери - самому тривиальному тёмному прямоугольнику, обитому дерматином, и осторожно потянул за ручку.

Петли тихо скрипнули, выдавая моё присутствие, и спорящие мгновенно замолчали, обернувшись в мою сторону.

- Здрасьте... - несмело поздоровался я.

- Ну, заходи, коль пришёл. Да дверь закрой! А то Женька нам головы поснимает за шум в святом месте.

Я плотно прикрыл дверь за спиной и огляделся. По сути, это было чем-то вроде книгохранилища с возможностью консервации - небольшой закуток с окнами на профилях и доисторическим монстром в роли центрального климатизатора. "БК", - приглядевшись, прочитал я. Марка известная. Присутствующие молчаливо ждали моего вступления. Тут уже была Лена, занявшая место в уголке у окна и что-то старательно рисующая. Поймав мой взгляд, она изобразила намёк на улыбку. Я кивнул ей и обернулся к остальным присутствующим. Большую часть помещения занимал стол. За ним расположился Электроник и парень, неуловимо походящий на Александра Демьяненко.

- Шурик! - вырвалось у меня.

- Шурик, да. А ты новенький?

- Зачем спрашиваешь... Будто на линейке не был.

- И сразу в редакцию стенгазеты? Очень ответственно, молодец. Рассказывай.

- Эээ... А что рассказывать?

- Новости с полей! - сказал Электроник. - Рассказывай, зачем пришёл?

Они так выжидательно смотрели на меня, что я смутился:

- Я осматривался, услышал ваши голоса, и...

- Всё понятно, - сказал Шурик. - Ну? Ты посмотрел? Приобщился? А нам работать пора.

Я призадумался. Журналисты-стенкоры, как правило, обладают хорошим счётом у вожатых и начальства лагеря. Может, это можно как-то использовать?

- Не буду больше вас отвлекать, - сообщил я. - Пожалуй, у вас и без меня места не хватает. Арривидерчи!

Помахав рукой, я вышел из хранилища обратно в библиотеку. И застыл.

- Ну и кто тут кричит? - раздался скрипучий голос. - Если это опять чёртов Данька безобразит...

Несколько секунд спустя между полками показалась та самая спящая библиотекарша. Теперь, когда она стояла и вела себя активно, мне удалось рассмотреть её чуть получше. Тёмные, с отливом, коротко стриженные волосы, забавный вихор на макушке, напоминающий формой вопросительный знак. Глаза угрожающе-жёлтого цвета, спрятанные за очками с неисчислимым количеством диоптрий. Добавим сюда предельно сварливое выражение лица, и вот - библиотекарус вульгарис.

- Кто таков? - голос оказался под стать - скрипучий, со сварливыми хозяйскими нотками. - Почему в библиотеке без билета? Почему кричим? - голос у неё был довольно резкий, а тон совсем не из приятных.

- Я...

- Пошли, - кивнула она мне и, не оборачиваясь, заспешила к своему месту.

Им всем и правда пофигу, иду ли я за ними, или они настолько уверены в собственной неотразимости?

Я замер на месте, и тут библиотекарша неприязненно обернулась:

- Ну что встал, иди давай.

Мы выбрались в основное помещение, где она, не мудрствуя лукаво, протянула мне руку:

- Давай!

Я несмело протянул ей руку.

- Другую давай!

Психов и правда берут работать в библиотеку?

- Ну же! - её тон был не слишком дружелюбным, и ждать она явно не собиралась.

Я несмело протянул ей руку, в которой был тот самый бегунок. Библиотекарша забрала листок и развернула его у себя на столе.

- Угу. Новенький, значит?

Я промолчал.

- И тебе нужна моя подпись.

Нет, я пришёл сюда научиться играть на барабане.

- Вот, - она размашисто расписалась и отправила листок по столу в мою сторону. - Билет заводить будем?

- Что?

- Читательский билет заводить будем? - терпеливо, как умственно отсталому, пояснила она. - Книжки брать, почитать. Понимаешь?

- А... Нет. Не будем.

Мне пришло в голову, что труды по марксизму-ленинизму - несколько не то, чем есть смысл захламлять себе голову в такую погоду.

- Тогда не смею задерживать, - не терпящим возражений голосом сказала библиотекарша.

Я заглянул в бегунок ещё раз - подпись стояла напротив графы "Женя Ж."

- Меня, кстати, Семён зовут.

- Очень приятно, - её тон противоречил словам.

Она упокоила голову на сложенных руках и засопела.

- Дверь сразу за тобой, - не открывая глаз, указала она. - Не перепутай.

Пожав плечами, я отправился на улицу. С такими врединами общаться себе дороже. Пусть себе спит дальше.

- Можешь не пытаться хлопать дверью. Там доводчик.

Вздрогнув от того, как удачно вредная библиотекарша угадала моё намерение, я поспешил покинуть это мерзкое заведение.

- Брррр, ну и жужелица! - сказал я.

- Да, Женька редкостная вредина, - согласилась Алиса. - Впрочем, ты ей тоже понравился.

- Свят-свят!

- Пошли! Нам ещё в кучу мест попасть надо.

Приоритетным зданием по списку значились клубы.

Что-то знакомое... Не тот ли домик у ворот, где Ульянка бегала с саранчой? Он! Пойду к кибернетикам. Может, сумею у них разжиться какими-нибудь наушниками.

Без музыки бродить было скучновато, а сволочной силикон отказывался держаться в ухе. Несколько минут спустя я остановился у здания клубов и невольно улыбнулся, ещё раз вспомнив ту самую саранчу. Впрочем, по сравнению с инопланетной дрянью в тарелке саранча выглядела довольно безобидно. На дверях клуба висела табличка с расписаниями занятий, которую кто-то уже успел - и я даже догадываюсь, кто, - порвать пополам. Разобрать можно было только "шашки" - следующая строчка располагалась по линии надрыва и восстановлению не подлежала. Здание клуба не внушало доверия ни внешним обшарпанным видом, ни забранными кое-где решётками окнами. Хотя количество тянущихся сюда кабелей, проводов и труб поневоле заставляло проникнуться величием. Не иначе, тут либо ракету строят, либо прототип реактора холодного синтеза. Я покачал головой и сделал было шаг вперёд, однако взгляд привлекло объявление, висящее поверх расписания работ. Там было только одно слово: "Занято", и я на секундочку засомневался, стоит ли вообще беспокоить таких вот занятых людей. Но маршрутный лист недвусмысленно указывал первой же позицией эти клубы. Делать нечего, пришлось заходить. Ступив на первую ступеньку, я понял, что выводы о качестве здания были преждевременными - доски крыльца не скрипели, двери выглядели обшарпанными, но надёжными, а на перилах, закрытый, висел большой навесной замок. Дверь оказалась не заперта, и мы вошли.

Что ж, что-то в этом духе я и рассчитывал встретить. Бардак, который гений способный, но ленивый всегда зовёт "творческим беспорядком". Повсюду в изобилии валялись провода, катушки, самодельные платы и переключатели. На столе стояла какая-то хитрая бандура, названия которой я не знал, однако судя по застывшей в секторе ноль дрожащей проволочной стрелке, это был какой-то измерительный прибор.

Может, осциллограф? А кто его знает - я в этом не силён.

Хозяев нигде видно не было.

- Очкарик, похоже, поселился в библиотеке, - сказала Алиса.

- Кто?

- Этот. Как его... Шурик.

- Так это Шурик здесь заправляет?

- А кто ж ещё?

- Хм... Выглядит логично. Его вполне может заинтересовать кибернетика, - хотя времени на обход лагеря было мало, я решил всё-таки дождаться, чтобы мне поставили автограф в обходном листе. - И как долго его может не быть?

- А я знаю? Я с этими придурками не общаюсь.

- Твоя помощь неоценима, - съязвил я.

Алиса только кивнула. Кажется, этим её не проймёшь. Следующие пять минут я машинально разглядывал содержимое многочисленных полок. Наконец, томительное ожидание было прервано. За спиной раздался стук шагов, и в комнату зашёл Шурик.

- А что вы тут делаете? - он поправил очки на переносице своим фирменным жестом.

- Что-что... Бегунок у меня, помнишь?

Я вовремя вспомнил, что хотел разжиться здесь кое-чем ещё.

- А ещё провод у тебя спросить хотел.

- Провод? Какой провод?

- Папа на три с половиной миллиметра.

Он подошёл к столу, где в изобилии были разбросаны какие-то шнуры, платы и конденсаторы, и, с минуту покопавшись, вручил мне угловой штекер.

- Такой подойдёт?

- Более чем, - обрадовался я. - Спасибо.

Теперь он подпишет бегунок, и мы расстанемся почти друзьями.

- А бегунок подпишешь?

- Давай.

Забрав бумажку, он некоторое время вертел её в руках, будто не зная, что с ней делать. Я уже было хотел подать ему ручку, когда он отложил бумажку в сторону и строго посмотрел на меня.

- Скажи, Семён. Ты как насчёт того, чтобы записаться к нам?

- Конечно! - сказала Алиса. - Сейчас оба и вступим! Будет у вас четыре Шурика. Ты правда думаешь, что мы сюда пришли в ваш бардак записываться?

- А зачем? - он поправил очки.

- Обходной лист, балда!

- У балды есть имя. Шурик.

Я замялся. Тратить время, просиживая штаны в компании оголтелых технарей в то время, как на улице бушует лето... Не хотелось. Лучше уж книжку почитать интересную. Всё же обижать его однозначным отказом было страшно - а ну как подписывать откажется? Мне вдруг пришло в голову, что именно таким образом и вырастает самая махровая бюрократия, когда ради ничего не значащей подписи люди дают тебе право вертеть ими как заблагорассудится. Поэтому я ответил максимально нейтрально:

- Слушай, ты меня, конечно, извини, но я не могу. Я никуда не записался ещё, и не хочу. Для начала в лагере осмотрюсь.

- Думаешь?

- Уверен. У меня первый день сегодня, куда спешить? Времени вагон, подумать успею.

- Ну как знаешь.

Я неловко кивнул на бумажку:

- Я пойду?

- Да, - Шурик подписал маршрутный лист и отдал мне. - Обязательно запишись в наш кружок, когда закончишь с обходом! Мы всегда рады новым членам!

А в голове в такт его последним словам зазвучало "Союз нерушимый республик свободных...", и я поспешил освободить помещение.

Какие здесь все хитрые! Все норовят заманить к себе неофита.

Если бы не проявленные чудеса дипломатии, так и пришлось бы вступать...

Кстати, что мне ещё осталось?

Как и библиотека, клуб музыкантов стоял на отшибе. Только в отличие от библиотеки, которую берегли от лагерных шумов, здесь, скорее, речь шла о защите лагеря. Я вспомнил свои первые репетиции и поёжился, воочию представив человек двадцать, которые пришли, заняли места и разыгрываются. Вряд ли меня ожидает какой-либо сюрприз со стороны местного художественного руководителя. Хотя после пмс-нутой библиотекарши я уже ничему не удивлюсь. Мы вернулись к тому, с чего начали. Не утруждая себя стуком, Алиса повернула дверную ручку и зашла.

Я огляделся и понял, что мне здесь нравится. Просторное помещение, портреты Баха, Шуберта и Листа в рамочках на стенах, рояль, пюпитр под вокалиста, микрофон - здесь явно пели и делали это с удовольствием. Мой взгляд переместился дальше - от пылящейся в углу барабанной установки к "Музиме" со снятыми струнами, тумбочке с магнитофоном, от которого вёл к колонке толстый шнур. Несколько полочек с музыкальной литературой и замерший в крайнем положении метроном. Я уже хотел было подойти к роялю и наиграть что-нибудь легкомысленное, как вдруг мой взгляд наткнулся на...

Под роялем была девушка! Она почти полностью спряталась под роялем, выставив наружу лишь стройные ножки. Кажется, она что-то обронила, и оно укатилось под инструмент. Я проследил за направлением её взгляда. Губная гармошка. Девушка тянулась к гармошке, выгнувшись всем телом, однако всё равно немного не доставала, и ей приходилось все дальше и дальше забираться под рояль. Не знаю, как ей, а мне лично было бы страхово. Если вдруг у этой дуры подломятся ножки... Нет, я не могу на это смотреть!

А я зато - могу! Ты гляди, трусики в полосочку!

Я обогнул рояль и, нагнувшись, поднял гармошку, вручив её хозяйке. Она попыталась разогнуться, совсем забыв, где находится, и стукнулась о лакированное брюхо рояля.

- Ой!

Я отвёл глаза, притворившись, что только что пришёл - а вовсе не стоял и бесцеремонно пялился на... Она сдала задом и опять прогнулась эдак... эдак... Да она что, специально, что ли!

- Эй! Эй! Секи! - Алиса чуть ли не пальцем указала на выглядывающие из-под короткой юбочки... Двачевская оказалась в своём репертуаре - она прыснула и отошла чуть в сторонку - понаблюдать за тем, как я буду выпутываться из ситуации.

Я задел локтем крайне неудачно лежащий тромбон - судя по многочисленным замятинам на раструбе, не я первый, - и инструмент с грохотом повалился на пол, от удара разлетевшись надвое.

- Да ничего, его постоянно роняют.

Если она постоянно сидит под роялем - оно, в общем, и неудивительно.

- Эээ... - после сеанса вуайеризма мысли были несколько разрозненны. - То есть, я хотел сказать, привет. А я с маршрутным листом.

- Ты без сопровождающего? - рассеянно поинтересовалась она.

- Да вот, один решил сходить, - я протянул ей листок.

- Ты Семён? - она подошла ко мне и, подняв половинки тромбона, уложила инструмент на старое место. При этом она нагнулась, и я ещё раз увидел... Вот опять же кто-нибудь уронит! - Привет! Меня Мику зовут!

- Мику?

- Да, - она на секунду нахмурилась. - Никто почему-то не верит в то, что это моё настоящее имя! У меня мама из Японии, а папа - Русский Инженер!

Она произнесла последние два слова с явно выраженной заглавной буквы, и я невольно улыбнулся её забавной гордости. Гордиться тем, что твой папа - инженер... Это дорогого стоит. Почему-то в голову вдруг полезли анекдоты о нищих инженерах и грабителях, которые вместо того, чтобы отбирать деньги у таких трудяг, наоборот, ссуживают их трёшкой. Я молчал, чувствуя себя немного неловко из-за того, что подглядывал, однако девочку, похоже, это совершенно не заботило.

- А здесь мой музыкальный клуб! - она с уже знакомой забавной гордостью обвела помещение рукой и улыбнулась.

Я наконец собрался с мыслями:

- Тихо, спокойно.

Она с энтузиазмом кивнула, а два неимоверно длинных хвоста аквамариновых волос, поплывшие вслед за движением головы, на долю секунды ввели меня в некий транс. Засмотрелся. Довольно необычный цвет волос, тонкая изящная шея и фигура девочки-подростка. Если у меня и были сомнения относительно её японского происхождения, после осмотра они отпали - и имя "Мику" уже не казалось фантастическим. Наконец она соизволила обратить внимание на бумажку, которую я всё это время протягивал ей.

- Так тебя тоже с бегунком послали? - она так кавайно сложила ладошки у щеки, что я не выдержал и опять заулыбался.

"Кавайно"? Семён, ты только что сказал "кавайно"?! Может, тебе на улицу пора? Голову, например, в умывальничке остудить. Да ты сам посмотри, что она с тобой делает!

- Это они так над новенькими издеваются, - сказала Мику.

Нееее, это ТЫ над новенькими издеваешься.

- Сейчас подпишу, - она превратилась в небольшой смерч, откидывающий всё в сторону. - Ты проходи. Я сейчас, - и нагнулась ещё раз! Не знаю, какие цели она преследовала, но методы их достижения она использовала самые бесчестные! Улыбнувшись одними шальными глазами, она наконец подписала мой несчастный листок. - Я почти всё время здесь. Ты заходи... Даже если не хочешь записываться. А если хочешь... - она посмотрела на меня. - Мы всегда рады! Ой, то есть, я!

- Пффф... Вступишь сюда, тебя потом нормативами завалят, - сказала Алиса. - Будешь вместо музыки арпеджио и гаммы восьмушками гонять.

- Это неправда! Я всегда говорю, что в музыке главное творчество, а не техника!

- Ну-ну. Решать тебе, короче.

И я в который раз за последние две минуты улыбнулся. Не мог не улыбаться.

- Почему бы и нет. Давай, запишусь. Правда, я уже очень давно не играл.

- Прекрасно-прекрасно! - она захлопала в ладоши. - Сейчас только найду журнал... - она бросилась назад мимо рояля, по пути повалив одиноко стоящую бочку, достала с полки журнал и протянула его мне. - Вот здесь распишись, пожалуйста. На чём ты будешь играть?

- Я, вообще, по медно-духовым, - покосившись на тромбон, я дёрнул плечом. - И на гитаре немного.

- Прекрасно! Просто прекрасно! Сыграешь на чём-нибудь?

- Если мундштук достанешь.

- А ты правда умеешь? - Мику непонятно чему обрадовалась.

- Мы все учились понемногу... Достанешь мундштук - попробую что-нибудь слабать.

Очевидно было, что ничего серьёзного я из себя выжать не смогу, но...

- Обязательно достану! Мне только на склад надо будет сходить, кажется, они были там. Если хочешь, ты приходи после обеда, я постараюсь успеть, будем тогда играть вместе! Я здесь постоянно одна. Или хочешь, я тебя научу ещё на чём-нибудь играть? На скрипке? На флейте? Я на всём умею, правда-правда, - она вздохнула. - Правда, флейты у нас нет, но ты же не хочешь на флейте?

Тебе бы рэп читать, девочка-оркестр. Вся широкоштанная эстрада с тобой и рядом не стояла.

Я был склонен списать её странные выходки на смущение первой встречи. Но она выглядела несколько расстроенной - насколько я мог судить, зная её без году неделю.

- Это не будет нескромным, если я спрошу - что-то случилось?

- Что? Нет. Ничего. Просто я потеряла кое-что, никак не могу найти, и немного огорчена из-за этого!

- Что именно?

- Ну... Если вкратце, то браслет-косичку. Она для меня довольно много значит.

- Кумихимо?

- А ты и такие вещи знаешь? - как-то по-новому посмотрела на меня японка. - Да, его. Ты что-то знаешь?

Я покачал головой:

- Нет, но все девочки вяжут себе фенечки. А раз ты японская девочка - ты вяжешь себе япону фенечку.

- Ты... Ты дразнишься!

- Только что заметила? - я и не подумал скрывать улыбку.

- Так нельзя, нечестно и вообще - мы знакомы десять минут!

- Прости. Обещаю, если увижу где-нибудь твой браслет - обязательно передам. Скажи хотя бы - где ты его последний раз видела?

- Дома надевала. Потом на пляж ходила. То есть, не на пляж, на лодки! Я думала взять лодку и покататься немного, раз никто не приходит. Но Ольга Дмитриевна велела мне сидеть в клубе и ждать новичка - и чтобы обязательно записала его в кружок! Очень хорошо, кстати, что ты записался!

Ну кто бы сомневался.

- Так что я сейчас сижу здесь и скучаю, ко мне никто не заходит, я думала уже, что и ты не придёшь, и мне просто из вредности не дали на лодке покататься!

Мику снова уносило не в те степи, но главное я уяснил - если я хочу помочь ей в поисках, можно посмотреть у неё рядом с домиком и на пристани.

- Я всё понял, спасибо! - вежливо попрощался я. - Увидимся ещё, да?

- Конечно! - воскликнула Мику и, тут же забыв обо мне, схватила с пульта нотную тетрадку - у гения случилось вдохновение.

- В иных домах дорогих гостей встречают хлебом-солью...

- Тут, видишь, тоже булками встретили! - сказала Алиса.

- Пошли дальше.

- Ладно, не спорю, это и правда было пошловато.

Я усмехнулся и прикинул, куда двигаться дальше. К Электронику добавилась девочка-пулемёт. Что дальше? Мне здесь определённо начинает нравиться! Явно не так, как... В голове отчётливо щёлкнуло, и некий голос, который я затруднился бы опознать как внутренний - уж больно неприятно звучал - поинтересовался:

Как где?

Как в старой жизни!

Солнце будто протопило насквозь корочку льда, которой я покрылся, и вплотную подбиралось к замёрзшему сердцу. Отчего-то вдруг захотелось беспричинно рассмеяться, распахнуть руки и обнять весь мир. То самое счастье, о существовании которого я успел забыть - вот оно, ешь его ложками, забирай! Я смутился собственной истовости и вернулся с небес на землю. Никакого смеха и объятий. Несолидно. К тому же, у меня ещё дела.

Четверть часа неспешного шествования - и я вышел на уже знакомое футбольное поле. Сейчас, когда я располагал всем временем в мире, я позволил себе оглядеться внимательнее. Оказывается, здесь всё было чуть сложнее, чем поле со скамеечками и полтора турника. Нет, само поле, турники и брусья никуда не делись, однако дьявол в деталях, и в этот раз взгляду открылись новые подробности. Во-первых, огороженный сетчатый корт, одинаково подходящий как для бадминтона, так и большого тенниса. Чуть дальше можно было углядеть волейбольную площадку, на которой разминались какие-то незнакомые мне девочки. Над местностью доминировала громада крытого спортзала для всех желающих побегать в дождь или зимой, рядом были кирпичные закуточки душевых и, разумеется, "МЖ". Поле оккупировали какие-то мальчишки из младших отрядов с вездесущей Ульянкой во главе, на корте упруго швыряли волан - значит, тоже мелкие. Постояв немного и поискав глазами физрука, я не нашёл последнего и остановился в задумчивости. Нет, на футболе он явно быть не может - игра стихийная. В бадминтон тренировать королевишен? Сомневаюсь. Волейбол? Кстати, возможно, но я там не вижу никого... С футбольного поля донеслось озорное:

- Новичок, лови!

Но было поздно. Мяч достиг своей цели. Я согнулся пополам, пытаясь сделать вдох. Как вообще не упал - загадка.

- Эй, ты живой? - спросила Ульянка.

- От... вянь.

- Ну вот, я о нём беспокоюсь, а он огрызается.

- Засунь своё беспокойство знаешь куда...

- Куда?

Как же хотелось сказать это вслух! Перед глазами все ещё плясали "зайчики", но я таки смог восстановить дыхание и выпрямиться.

- Ульянка!

- Да-да?!

- А где физрук или его ИО?

- Имя-отчество?

- Исполняющий обязанности. Так где?

- Спит, наверное. Поищи его в крытом, он иногда там на матах спит.

Я для разнообразия решил прислушаться к информации и двинулся в сторону спортклуба. Дверь на хорошо смазанных петлях беззвучно отошла в сторону...

Ульянка была права! В дальнем углу, щурясь от бьющего в лицо солнца, нагло спал физрук! Я присмотрелся к бегунку - Борис Александрович - подошёл к спящему и аккуратно потрогал его за плечо.

- Борис Александрович!

- Мммм... Отвянь.

- Борис Александрович!

- Отлезь от меня, я сказал! - не просыпаясь, сказал он и, повернувшись на бок, опять засопел.

И что с ним теперь делать? Меня же без заполненного листа вожатая, небось, и в домик обратно не пустит, оставит ночевать под кустом сирени на шезлонге. Романтично, спору нет, но приятного мало.

Я задумчиво посмотрел на пожарный щит, видимый отсюда. На нём висело коническое пожарное ведро.

Если набрать в него водички... Тогда можно устроить армейскую побудку!

И когда я уж почти решился, за спиной заскрипели маты, и человек, от которого зависела моя весёлая и сытная жизнь, спустил ноги на пол. Спросонья он выглядел очень угрюмым и неприветливым, несмотря даже на то, что внешне он был той самой классической внешности, на которую вешаются девчонки - прямой арийский нос, голубые с ледком глаза и подбородок-наковальня. Икона тестостерона.

- Привет, пионер. Чё пришёл? - прогудел он.

- Я... Вот... Бегунок, - я протянул ему бумажку, которую физрук, поморщившись от отвращения, взял в руки.

- И чё ты мне принёс? - он скомкал бумажку и отбросил её. - Подпишу я её, дальше-то что?

- Что?

- Во, видел? - Телосложением физрук относился к эндоморфам, то бишь, выглядел скорее толстым, чем накачанным - но лишь до той поры, пока не напрягал мышцы. На руке его вздулся бицепс размером, наверное, с мою голову. - Вот к чему надо стремиться. А не к подписанию всяких бумажек.

- За смену вы из меня всё равно качка не сделаете.

- Не сделаю. Но начало положу! - в последнем слове он сделал ударение на второй слог. - Чтобы рыжая эта на тебя положиться смогла.

- Положиться? - переспросила Алиса.

- По-моему, для последнего грузоподъёмность не критична, - сказал я.

- Вот и я про что.

Физрук устал слушать нашу пикировку и прочистил горло:

- Ты сейчас дрищ. А значит, с тобой надо работать. Верно разумею?

- Верно, - сухо ответил я. Мне неприятны были оценки этого типа.

- Ты обиделся, что ли? Не обижайся. Давай лучше запишем тебя куда-нибудь. Куда хочешь?

- Подпишите бегунок сначала, а там посмотрим...

- Ладно, - он нагнулся, поднял с пола скомканный лист и что-то там начеркал. - Держи.

Я забрал лист.

- Итак, у нас есть футбол, волейбол и бадминтон. Что выбираешь?

Можно к Ульянке пойти мячик попинать.

- Нарды, - ответил я и вышел из спортзала.

- На вашего медведя сто процентов все девки вешаются, - сказал я.

- А как же! - согласилась Алиса. - Такой видный мужчинка, с такими банками. Почему бы и не повисеть?

- Ха-ха-ха. А ты? Висишь?

- Конечно, вишу. Сейчас дождёмся его выхода - вместе повиснем.

Я усмехнулся и прикинул, куда двигаться дальше. А дальше двигаться было некуда - я заполнил все графы с подписями. Хотя они и поехали вкривь и вкось. До обеда было ещё немного времени, поэтому я решил прогуляться к эстраде. Утренний ценный груз не давал мне покоя. Это же целый бесхозный усилок! Я забрался на сцену и устроил беглую ревизию аппаратуре. Какие-то пульты, колонки... Неплохая аппаратура! Домой бы такую... Микрофон!

Я подошёл и щёлкнул тумблером.

Триста лет на сцене не стоял...

Я взял несколько нот, слушая акустику пространства, а потом засмеялся и махнул рукой - какого, спрашивается, чёрта?! Выключив микрофон, я похлопал по карману, где лежал добытый миниджек с огрызком кабеля, и направился в сторону аппаратуры. Если в лагере будет дискотека, колонки возьмут отсюда. И полагаю, усилители тоже. Так что всё необходимое здесь есть. А если нет... Вообще эстрада производила впечатление! Огромная половинка десятиугольника шатром нависала над основной сценой, под самой крышей разместились три юпитера, а на столике у дальней стены стоял оставленный там ещё утром усилитель.

- Эй, что ты делаешь с моим усилком?! - возмутилась Алиса.

- Терпение. Сейчас ты всё увидишь.

- Ну если с ним что-то случится...

- Расслабься и получай удовольствие!

Дальше было не просто, дальше было элементарно - штекер в плеер... ...методом научного тыка подобрать во входе усилка, где пройдёт сигнал... ...колонки еле слышно загудели, и я добавил громкости.

- Эй, а что ты тут делаешь? - мелкая егоза, кажется, наигралась досыта и теперь решила подоставать меня.

Я щёлкнул пальцами:

- Музыку крутить собираюсь.

- Трали-вали? Завтра же дискотека будет, тогда и наслушаешься.

- Я хочу сегодня. Я меломан.

- Дурибан ты, - она забралась на колонку и, свесившись с неё, тыкала рукой в раструб фазоинвертора.

- Знаешь, что... - я выкрутил громкость усилителя на максимум. - Ты бы это... Отошла. От динамиков.

- А то что?

- Да ничего. Громко просто.

- Ничего не громко! Я на прошлых танцах у самой колонки была, и ничего!

И вот как ей объяснить, что бас-гитара какого-нибудь ансамбля и инфразвук, который я готовлю к воспроизведению, из общего имеют разве что... хм. То, что оба относятся к музыке? Ну да, действительно, для человека, не испорченного зарубежной электронщиной... ...воспитанного на пластинках... ...даже максимальная громкость звука всего лишь доставит лёгкое неудовольствие. Но у меня свой, совершенно особый сюрпризец!

- Фе-е-е-е! - она сморщилась так, будто откусила незрелое яблоко. - Ты что, классику слушать собрался? - она помолчала, слушая вступление. - Как низко ты пал.

И правда, из динамиков доносится партия скрипичных, плавно вливающаяся в мужской хор. Судя по выражению лица Ульянки, в её глазах я и правда упал ниже некуда. Впрочем, меня это смущало мало. Гораздо важнее будет то, что начнётся после вступления.

- Слушай-слушай... - я читаю надпись "polyhymnia", крутящуюся на экранчике плеера. Ульянка даже не догадывается.

- Не буду я эту гадость слушать... - она уже отвернулась, чтобы уйти, и тут в партию вступил БАС!

Подпрыгнула не Ульянка - подпрыгнул весь мир! Знойный, раскалённый воздух советского лагеря всколыхнули вязкие, густые басы музыки, не принадлежащей этому миру. Мелкая выпучила глаза, и я её понимал - всё-таки живой киловатт отборных басов. Три минуты самого тщательного причесывания мозгов. Я закрыл глаза и млел, пока не сыграли последние аккорды трека.

- Это что было? - она была определённо потрясена.

- Это была тоска моего поколения по заводским гудкам.

- Чё?!

- Сильно, - сказала Алиса. - Хотя много лишних шумов. Есть что-нибудь гитарное?

Я немного подумал:

- Я поищу.

По лицу Ульяны было ясно, что ничего ей не ясно.

- Музыка будущего, Уля, - улыбнулся я. - И от колонок лучше отойди. А то там ещё позабористее вещь дальше.

- Улёт! - восторженно заявила мелкая. - Ты должен дать мне послушать эту кассету!

- Кассету? Какую ещё кассету?

- Ну вот с чего ты сейчас крутил эти свои шумы? Это же не пластинка, у тебя и проигрывателя нет. Ничего не понимаю.

- Вот с этого! - я показал ей брусок "волкмена". - Четыре гигабайта музыки на все случаи жизни.

- Гигабайта? А сколько это в песнях?

- Где-то тысяча минут звучания со средним качеством.

- Дай! - она протянула руку.

- Нет, - я шлёпнул по протянутой ладони. - Это, можно сказать, последняя память о моей родине, а ты её забрать хочешь.

- Ну и сиди себе дальше, - она надулась и отвернулась. Ненадолго. Сразу видно, хоть и шкодливая, но очень лёгкая и отходчивая. - А включи ещё раз эти свои шумы?

- Понравилось, что ли?

- А то!

Я покрутил ещё несколько электронных треков - их было не очень много, и все проверенные временем. Но, как и любой другой владелец аудиодевайса, очень скоро понял, что настроения для мозговыносящего инфразвука никакого. Тогда может... Басы смолкли, их сменил гитарный перебор, в который органично вплёлся голос Саши Васильева. С лица Алисы как будто жидкий воск стекала маска презрения и скептицизма. Несложно было догадаться, что никакого хорошего вкуса она у меня не ожидала. А тут такой сюрприз.

- Хорошая музыка, - нейтральным голосом сообщила Алиса.

- Рад, что тебе понравилось.

- Ты наслушался? - всё тем же нейтральным тоном продолжила она.

- Я уже сворачиваюсь, - я и в самом деле собрался сворачивать лавочку, когда Алиса неожиданно тихим голосом попросила:

- Подожди. Дай дослушать.

Сказать, что она меня удивила, было бы грандиозным преуменьшением! И на этом она останавливаться не собиралась, так как в конце добавила ещё тише:

- Пожалуйста...

- Ладно, - я запустил было музыку, когда из рупоров полились сигналы сбора к обеду. - Пошли, - я потянул руку к тумблеру.

Головы единодушно отрицательно качнулись. Удивительно, как они выступают командой против одного меня. Сила музыки?

Отзвучали последние аккорды, и на полянку опустилось молчание.

- Надо идти, - наконец подал голос я. - На обед опоздаем.

- Да, - Ульянка повела плечами, будто сбрасывая оцепенение, и несколько мгновений спустя опять превратилась в девочку-метеор. - Дискотека-дискотека, Семён сделал дискотеку!

- Дискотека завтра.

- Ну да, сравнил. Что играет там, и то, что играло здесь.

- Да брось. На дискотеке музыка не главное!

- А что главное?

- Покривляться в толпе! - ответила за меня Алиса.

Забегался. В этом лагере счёт идёт либо на года, либо на секунды. Сейчас, пока был занят, и не заметил, как время с завтрака пробежало. И это меня ещё от общественных дел отстранили!

Я с ужасом прикинул, во что мне выльется полноценное принятие в ряды отряда. Но на голодный желудок такие материи обдумывать решительно не хотелось.

Вовремя же я успел!

- А мы всё обесточили? - забеспокоился я.

- Не беспокойся, если что, очкарик отключит всё, - сказала Алиса.

- Очкарик?

- Шурик! - сообщила Ульяна. - Неужели не встретил до сих пор?

- Почему же...

- Ну вот и заканчивай плакать, пошли обедать уже, - сказала Алиса.

Ольга Дмитриевна, как и положено вожатой, уже караулила у входа, при этом вид имела подозрительно цветущий и отдохнувший. Знаем мы... Их работу. Судя по довольному выражению лица, вкалывает наша Олечка без роздыху то на пляже, то на пристани. И всё без отрыва от производства. Работа - не бей лежачего, называется.

- Ну что, Семён, уже познакомился с лагерем? - приветливо улыбнулась она.

Я перебрал в памяти всех сегодняшних персонажей.

- Познакомился. Ещё как познакомился!

Маршрутный лист напоминал уже непонятное буро-коричневое нечто, однако подписи на нём различались достаточно чётко. Я гордо подал его вожатой, а она взяла... и просто сунула его в карман!

Это что же получается! Я же мог всякой фигни там начеркать, и прокатило бы?!

Ну Ольга Дмитриевна!

- Что, и правда поверил? Видел бы ты своё лицо! - посмеиваясь, она развернула бумажку и бегло проглядела подписи. - Смотрю, ты решил делом заняться?

- Да каким там делом...

- Хоть каким! В столовую шагом арш!

Кажется, сегодня пионеры были голоднее обычного. Во всяком случае, свободных мест было здорово меньше, чем на завтраке или даже вчерашнем ужине. Том самом, с малазийской кухней. Рядом с рыжими была пара незанятых мест. И после сегодняшнего мне казалось, что они неплохие девочки. Во всяком случае, сесть рядом можно. Свободное место было ещё и рядом с Мику - кажется, девочка пользовалась определённой репутацией в узких кругах. Она подняла на меня взгляд и заинтересованно распахнула глаза - враз став похожей на героиню столь популярных у неё на родине аниме. Ну вылитая аниме-девочка! Вопрос лишь в том, с кем сесть - так, чтобы ущерб был минимальным...

- М-можно?

Алиса подняла глаза:

- Ну, если я тебе ещё за день не надоела...

Хотя от перемещений по лагерю у меня разыгрался зверский аппетит... Увиденное мной в тарелке буквально подкосило! Это вот что такое? Нет, я не спорю, к рассольнику ноль претензий, он приготовлен по классическому рецепту Лаврентия Палыча. Но второе! Варённая в какой-то херне с яйцом рыба с пюре? Каждого, кто готовит такое, надо на год запереть в доме и кормить только такой едой! Стоит ли удивляться, что обед вызвал у меня вполне объяснимое отсутствие энтузиазма? Суп да компот - разве обед? Впрочем, и из такой ситуации можно найти определённый выход. Раз уж не поел по-человечески, так хоть посмеюсь. Мы раньше в лагерях так делали, когда повара готовили откровенный порожняк. Рецепт крайне прост - в пустой стакан из-под компота сливаем жидкое содержимое, не суть важно, суп это или пюре по-больничному. Докидываем сверху всех на свете приправ в виде той же самой рыбы, кусочков хлеба и остатков супа. Далее - внимание! - Накрываем стакан тарелкой, и резко переворачиваем получившуюся конструкцию! Я тронул локтем Ульяну, задумчиво наблюдающую за моими действиями:

- Уль, спорим а спорим!

- Чего тебе? - грустно спросила уныло копающаяся в тарелке Ульяна. Кажется, ей тоже не слишком по нраву местная кухня.

- Давай поспорим, что ты стакан от тарелки не оторвёшь!

- Стакан? Как делать нефиг, - она легко подняла свой стакан с компотом.

- Аааа, от стола любой дурак сумеет. Ты от тарелки попробуй! - я поставил "коктейль" на стол и подтолкнул по направлению к девочке. - Жги! Всё равно сил не хватит!

- Легко! - она протянула руку, схватила стакан покрепче, дернула, и... - в этот день мы поменялись ролями, и от двери уже в голос хохочу я, а из зала слышен самый матерный вопль: - СЕМЁЁЁЁООООООН!

Я проскользнул мимо вожатой, делая вид, что всё хорошо, и только оказавшись на крыльце, позволил себе посмеяться от души. Этот смех сменился истерическим иканием, когда на крыльцо выскочила разъярённая фурия - вся в пюре, рыбе, яичной подливе! Сейчас меня будут бить, и очень возможно, ногами. Разумеется, не испытывая ни малейшего желания пасть жертвой маленьких кулачков, я стартанул с места и побежал. В этот раз вёл я, поэтому мы два раза обежали вокруг склада, один раз вокруг библиотеки... И мимо какого-то лужка рядом со зданием складов, буквально заросшего высокой травой. Здесь уже Ульянка не смогла за мной угнаться, она запнулась и полетела бы на землю, если бы я не успел её поймать. Она висела у меня на руках, временами враждебно позыркивая из-за куска рыбы, а я опять не мог сдержать смеха.

- Вот это было весело, - сказал я.

- Ничего и не было, - пробурчало картофельно-рыбное чудовище, однако поневоле разулыбалось. - А как ты такую штуку со стаканом сделал? Покажи, а?

- Умоешься, тогда скажу.

- Да тут сразу в душ идти надо! - она с омерзением вытерла скользкие руки.

- Пойдём хотя бы лицо и руки тебе отмоем, - сочтя себя отомщённым, я решил проявить толику благородства. Я отвёл Ульянку на умывальники и добрых полчаса оттирал пятна, вычесывал волосы и контролировал процесс в целом. Мы закончили, когда по лагерю уже был объявлен тихий час. - Теперь можно и баю?

- С ума сошел? Сейчас же самое купальное время! - возмутилась Ульянка, вся красная от холодной воды.

- Мало тебе было водных процедур, да?

- Ничего ты не понимаешь! Это процедуры, а там купание!

Мы шли вдоль домиков, и уже почти добрались до того, который указала Ульянка - не полукруглого, а эдакого трапециевидного, с весёлым Роджером на двери, когда нам навстречу попалась Ольга Дмитриевна. Сказать, что она была зла - это ничего не сказать.

- Семён! - уткнув руки в бока начала она. - Это что же получается, нам одной Ульянки мало? Ладно она, маленькая, ей играть надо. Но ты-то, ты!

- А чё сразу я, - я почти как в детстве потупился и ушёл в несознанку.

- Мне пионеры уже доложили о твоих упражнениях со стаканом. И знаешь, что я тебе скажу, Семён - порядочные пионеры так себя не ведут! Ты проявил неуважение к товарищу по отряду, к работе поваров и образу пионера в целом.

- Ничего я не проявлял. И вообще, это наше личное дело.

- А уборка того кошмара, который остался после вас - это тоже ваше личное дело? Короче, так. Ещё раз я услышу или увижу что-то, связанное с вами обоими - и вы у меня попляшете. Всё понятно? А ну марш по домикам, в лагере тихий час!

Обозлённый на весь мир, я прошёл в свой домик и, шандарахнув как следует дверью, завалился в одежде на кровать. Помнётся? Ну и чёрт с ним. Не жалко. Пусть все видят образцового пионэра. Я прекрасно понимал, что в моём поведении очевидны мотивы "назло мамке уши отморожу", но ничего не мог с собой поделать. Я полежал ещё десять или пятнадцать минут, старательно жалея себя и строя планы коварчивой мести, когда в окошко тихонько постучали.

- И кому там... неймётся. - Там стояла и во все тридцать два зуба улыбалась Ульянка, уже сменившая испачканную рубашку на привычную алую футболку. - Чего тебе? - сумрачно спросил я, готовясь и дальше предаваться экзистенциальным страданиям.

- Пошли, - она поманила рукой.

- Куда?

- Пошли, говорю! - она нетерпеливо топнула ногой и тут же ойкнула, приложив руки ко рту. Со стороны входа в домик донеслось поскрипывание шезлонга. Похоже, Ольга там принимает солнечные ванны пополам с чтением очередного дамского романчика. Церберит меня, значит. Это определило мой выбор в пользу Ульяны, и я раскрыл окно. Несколько секунд спустя мы уже проломились сквозь кусты и вышли на дорожку.

- Куда идём?

- А давай... - Ульяна заглянула мне в глаза, и мне очень не понравилось выражение, которое я разглядел на дне. - Сбежим!

- Сбежим?!

- Да! Сейчас только забежим в домик, я возьму нужные вещи.

Мы уже и в самом деле приблизились к домику, где квартировали Ульяна с Двачевской. Мелкая скрылась внутри, а меня вдруг осенило - я узнал этот взгляд! Взгляд этот может означать только одно - женщина изволит сходить с ума, вы приглашены, явка обязательна. Снова скрипнула дверь, и на пороге показалась Ульяна - она сменила обувь на кеды и к груди прижимала кулёк с конфетами и медведя. Смешно было очень, правда. Но я не позволил ни одной черте лица дрогнуть - настолько эта картинка была трогательной и забавной. Поэтому я проглотил все возражения и на её:

- Ну что, пошли?

Просто коротко кивнул. Мы засели в очередных кустах, девочка откуда-то из кармана достала скомканную карту лагеря - явно сорванную с информационного стенда - и тыкала пальцем, пытаясь понять, где и как можно выйти.

- Я всё просчитала, - солидным голосом говорила она. - Идти будем ночью, через лес. Я специально украла больше конфет, чем обычно, чтобы хватило на подольше. Сначала будем питаться ими, потом перейдём на подножный корм.

- Ты карту вверх ногами держишь. И леса в окрестностях почти что и нет. Есть лесистый клин, зажатый между полем и рекой, но... Кстати, а как река называется?

- А чёрт его знает. Нам говорили название, но я всё забыла, - простодушно призналась она.

- Короче, я вижу два пути отхода - на автобусную станцию, а там несколько километров пилить по вторичке, прежде чем выйдем на междугородний маршрут.

- Нас поймают так! Предложи что-нибудь другое.

- Другое - вот, - я указал на реку. - Мне пришло в голову, что мы слишком долго будем идти, если райцентр и в самом деле далеко. Поэтому леса, поля и дороги отпадают. Остаётся что?

- Что?

- Железная дорога! - я легонько постучал её по лбу. - Думай, голова, картуз куплю. Шоссе может идти из ниоткуда в никуда, леса могут быть очень большими. Но железная дорога всегда связывает два населённых пункта. Поэтому всё, что нам нужно - это забраться на поезд.

- И как мы туда заберёмся?

- Легче лёгкого. Главное - доплыть до острова Длинного, там подобраться к насыпи и выждать. Если я правильно определил породу острова, он должен быть болотистым, а значит, машинист волей-неволей сбросит скорость. Тут-то мы и...

- И запрыгнем! - восторженно завопила она.

- Да тише ты, пока нас весь лагерь не услышал, - я выбрался из кустов и, поминутно озираясь, чтобы не встретить Ольгу Дмитриевну, направился по уже знакомому направлению к лодочной станции. - Короче, план мой - детали твои, - строго посмотрел на Ульянку. - Не подведи нас.

- Какие детали?

- Отвлечь паромщика или выкрасть вёсла - это на тебе. Грести буду я. Если будет чем.

- Бут сделано, гражнинначаник! - отдала салют она.

- Вот и действуй!

Добравшись до пристани, я сделал отмашку Ульянке, отправляя её в обход, а сам на цыпочках пересёк песчаную косу и, стараясь держаться в тени, короткими перебежками сократил дистанцию до сторожки. В здании кто-то явно был, там было заметно движение и яркая картинка - телевизор. Стараясь дышать через раз, я обогнул охранное помещение, посекундно озираясь, прокрался к самому причалу - и, присев у понтона, достал из кармана припасённую скрепку, разогнул её и, покачивая, попытался завести загогулину внутрь замка. Замок попался строптивый, с личинкой на пружине, но я и не таких обламывал - меньше чем через минуту, когда Ульянка помахала мне рукой из-за здания причала, я уже разматывал цепь. Наконец лодка отвязалась и заплясала на воде. Классическая плоскодонка, вся устойчивость которой зависит лишь от веса седоков. Прикинув наш общий вес, я понял, что это будет ещё та поездочка, и толкнул лодку вдоль понтонов, выводя из причальной зоны. Ульянка догнала меня на полпути и ловко спрыгнула с купальни на кормовую банку, заставляя судно трястись и плясать.

- Садись давай! - я отобрал у неё вёсла и, немного поколебавшись, поставил их прямо на края лодки - надеяться на то, что Ульянка украдёт ещё и уключины, было глупо. С берега донёсся возмущённый, гневный крик - там какой-то старик с беломориной в зубах выскочил на причал и бегал, потрясая сединами и мослатыми кулаками. - Адью! - крикнул я и приналёг на вёсла.

Грести было тяжело, организм сопротивлялся такой нагрузке и говорил, что работать в таком режиме отказывается! Сначала заныли плечи, потом предплечья, спина, шея. Ульяна всё это время сидела на банке и лопала конфеты, хозяйственно убирая фантики в карман. В результате, когда до Длинного острова оставалось не более пятидесяти метров, у меня болело вообще всё, и я бросил вёсла.

- Ты почему бросил грести? - она дожевала очередную конфету и уставилась на меня.

- Нипочему. Просто надоело.

- Как это?! Мы же сбежали!

- Сбежали. И?

- Что непонятно? Греби! - казалось, её возмущает моя непонятливость.

- Так, может, сама погребёшь?

- Нет. Мне нельзя. Я девочка.

Сказал бы я, кто ты такая. Несколько минут спустя кровообращение вернулось в прежнем объёме, и я, стараясь не сильно налегать, плавным ходом отправил наше судно в сторону острова. Ещё пять минут - и Ульяна спрыгнула на песок. Вслед за ней зашёл и я, хозяйственно втащив лодку поглубже на берег и примотав её к дереву.

- Что там дальше? - спросила Ульяна.

- Дальше ждём поезда. Прыгаем на него и уезжаем.

Она жалобно заглянула в кулёк:

- У меня почти закончилась провизия.

Я сел прямо на землю и устало закрыл глаза. Кажется, ещё одна суточная квота глупостей была закрыта. Что ж, это радует.

- Дай хоть конфетку, - я протянул трясущуюся руку.

- Не дам, - она жадно прижала кулёк к груди. Правда, уже через секунду опомнилась и от щедрот подвинула мне кулёк. Но я много не взял, хотелось просто попробовать, что это там так активно лопает напарница. "Раковые шейки", как я и думал. Правда, назывались они иначе - "Халвичные", и производитель у них некий "Краснознамённый имени Крупской кондитерский завод". Короче, даже конфеты в качестве зацепки использовать нельзя. - И долго нам ждать этот поезд?

- Откуда мне знать? Расписанием не владею, увы! - ядовито отозвался я.

- И что, нам теперь весь день тут торчать?

- Если придётся. А может и ночевать.

- Какой-то дурацкий у тебя план! - Ульяна состроила недовольную гримаску и начала ныть. - Нашу пропажу заметят, точно тебе говорю. А потом найдут, а потом накажут! Зачем я тебя послушала? Надо было через лес...

Я демонстративно зевнул:

- Кончай уже хныкать, это изначально была твоя идея.

Но мелкая уже потеряла ко мне всякий интерес, радостно уставившись куда-то в кусты:

- Земляника!

И как это детям удаётся - так быстро переключаться со вселенских страданий на простые человеческие радости?

Кряхтя и отряхиваясь, я поднялся с земли. Ульяна уже ускакала вперёд, и мне оставалось только догонять её.

В конце концов, должен же я поиметь хотя бы немного профита с этого дурацкого путешествия?

До отвала наевшись земляники, я блаженно растянулся под деревом. От усталости и жары меня начало клонить в сон.

- И чего ты тут разлёгся? А кто поезд сторожить будет?

- Тебе надо - ты и сторожи. А мне и тут неплохо.

Эх, вот как же мало надо человеку для счастья: активный отдых, свежие витамины прямо с куста и приятный лесной воздух. Если бы ещё мелкая под ухом не ныла...

Но та, кажется, обиделась на меня и замолчала. Или просто решила стоически ждать, когда ко мне вернутся силы.

Полежу ещё минут десять, и... Если усну - Ульяна разбудит...

По воде разнёсся гудок тепловоза, и на мост, соединяющий большую землю и наш остров, осторожно заехала наша попутка.

- Ульянка, - я оглянулся. Привалившись к моему боку, вся липкая от конфет, Ульяна безмятежно спала. - Ульяна! Подъём!

- Что? Чего? - неохотно ответила она.

- Поезд! Поднимайся давай.

- Поезд?

- Да! Двинули к насыпи.

Мы подошли к самой границе зелени, окружавшей крупный колотый гранит, выполняющий функцию держащей подушки для путей. Я знаю, что если взять два таких камня, то можно высечь из них искру. А если бросить один камень под колёса тепловоза - то осколками легко может вышибить глаз. Поэтому я отнял один из камешков у своей проказливой напарницы, явно помышлявшей об этом, и отволок её чуть дальше в лес:

- Здесь посидим, пока локомотив не пройдёт. Идеальная цель - крытый вагон с раздвижной дверью. Но любой другой вагон тоже сгодится. Готова?

- Да, - немного напряжённо ответила девочка.

Я внимательно посмотрел на неё. Для неё побег из лагеря - это захватывающее приключение, о котором она потом расскажет в школе. А я? Может, для меня это единственный шанс вырваться отсюда? Так, собрались. Я сидел в самых тёмных кустах, чтобы нельзя было разглядеть из кабины машиниста, и считал секунды. Времени у нас будет мало, поезд хоть и идёт с малой скоростью, для нас и такая может оказаться чрезмерной. Поэтому крайне важно среагировать вовремя. По прямой видимость была метров триста, и плавно трюхающий поезд был как на ладони.

- Мне говорили, что тебя никто не может догнать. А вот ты сама - сумеешь догнать уходящий поезд? На старт, - дистанция до поезда сократилась до ста метров. - Внимание, - дистанция пятьдесят. - Марш!

Поезд шёл тридцать-сорок километров в час, поэтому из кустов я бросился параллельно его движению. Это должно будет смягчить рывок, если я схвачусь. Куда более быстрая Ульяна уже убежала вперёд и сейчас, как и я, искала, где бы можно зацепиться. И вдруг я почувствовал, как моя нога пребольно столкнулась с чем-то твёрдым.

Вот же чёрт!

В следующую секунду я уже летел носом вперёд, истошно крича:

- !

Ульяна обернулась и резко затормозила. Это было крайне необдуманное решение с её стороны, потому что я тут же впечатался в неё, свалив девочку с ног.

- Ай! - она распласталась подо мной на траве, хныча от боли. Как бы сильно мне ни хотелось, подняться и облегчить её страдания я не мог - у меня и дышать-то с трудом получалось. - Ты... ты... - последний вагон поезда пронёсся мимо нас, и стук колёс плавно растворялся вдали. План побега был целиком и полностью провален. - Ты всё испортил!

Наконец я сумел приподняться и откатиться в сторону. Ульяна тут же вскочила на ноги. Она почти не пострадала при падении, ограничившись лишь испугом и парой царапин. Дыхание медленно приходило в норму.

- Извини, - сказал я. - Чёрт бы побрал эту корягу!

- Под ноги смотреть было надо! - Ульяна была готова то ли расплакаться, то ли поколотить меня. - Из-за тебя мы не сбежали!

Я стыдливо отвёл глаза в сторону.

А так уж ли я хотел сбегать? Весь наш план был идиотским с самого начала. Зачем я вообще на это подписался?

- И что мы теперь делать будем? - спросила Ульяна.

- Партизанить в лесах. Ты там ещё не всю провизию доела?

Ульяна рассерженно топнула ногой:

- Ну уж дудки! Поехали обратно!

- Только если ты сядешь на вёсла. Дай отдохнуть хотя бы немного... - я присел под деревом и прикрыл глаза. И вдруг услышал прямо над собой голос Ольги Дмитриевны:

- Семён... Мне мало было за вас краснеть в столовой, вы теперь ещё и сбежать придумали?!

- Ишь, милуются, голубки, - раздался голос Алисы.

Какого чёрта? Когда они успели к нам подобраться?

Большое дело - поймать двух спящих пионеров.

Да я же только глаза прикрыл!

Угу, уже три часа прошло.

Бред! Поезд ведь только что...

А, ты про это кино?

Кино? Это был сон?

Угу. Но это не самое забавное открытие этого вечера.

Я вдруг понял, что сплю не один. Вернее сказать, сплю не совсем сам по себе. Облапив меня в стиле кошки, положив сверху руки, ноги и живот, мне в плечо сладко посапывала Ульянка, всё такая же липкая от конфет. Это заставило меня проснуться окончательно:

- Аааааа!

- Ууууууу! - закричала спросонья Ульяна.

А Ольга Дмитриевна и Алиса стояли над нами и обидно смеялись. Наконец Ульяна начала приходить в себя.

- Ты чего орёшь? Что случилось? - проворчала недовольная Ульяна.

- Пока - ничего. Но скоро очень даже, - "утешил" её я.

- Вы закончили выяснять отношения? - Ольга в своём обычном стиле упёрла руки в бока.

- Эм... ну да, а что? - я поднялся, и как-то само собой получилось, что Ульянка спряталась мне за спину.

- Если ты вдруг забыл, то я напомню. Что, я сказала, будет, если вы двое опять станете проблемой?

- Мммм? Заругаете и простите?

- Ха-ха-ха-ха! - кажется, Алиса от души веселилась.

Ольга покосилась на рыжую, но ничего не сказала. Я постарался сделать как можно более невинную мордашку. Впрочем, отсвечивающие из-за плеча враждебные глазёнки Ульяны несколько портили картину.

- Нет, дорогие мои, - сказала вожатая. - В этот раз вы так просто не отделаетесь. В этот раз я накажу вас как следует. Ты, Семён, и ты, Ульяна, - она со смаком ткнула в нашу сторону пальцем, явно наслаждаясь. - Назначаетесь завтра дежурными по столовой. На целый день!

- Ну мы ведь только на остров скатались, - заныла Ульяна. - И немного ягод поели, честно-честно.

- Я всё сказала! Дежурство в столовой!

- Как скажете, Оль Дмитривна, - Ульяна загрустила. И немудрено, для неё не побегать день - это уже время насмарку. А что же до меня...

Завтра будет завтра. Как бы сегодня отсюда убраться? Грести-то за меня никто не будет... Я украдкой подул на свежие мозоли на ладонях и вышел вслед за вожатой на пляж. Здесь уже была видна вторая лодка, как и моя, вытащенная на песочек. Я вопросительно посмотрел на Алису, а она кивнула на вожатую. Что, правда? Ольга сама гребла? Ни за что не поверю! Однако поверить пришлось. Разделив нас - от греха подальше - вожатая забрала к себе в лодку Ульянку, а меня оставила наедине с Алисой. Столкнув лодки в воду, мы погребли обратно.

- Расскажи по секрету, а что ты здесь делаешь? - спросил я Алису.

- Я волновалась, - легкомысленно пожала плечами Алиса. - Когда я обнаружила, что Ульяна куда-то утащила конфеты, это тревоги не вызвало - у неё в лесу есть целый дворец на дереве. А когда Ольга Дмитриевна сказала, что ты исчез вместе с ней, то я сразу всё поняла. - она села по-мужицки, упираясь локтями о расставленные колени. - Семён...

- Да?

- Это что, ты и правда собирался сбежать с мелкой куда-то?

Я закатил глаза:

- Ты сама представь себе картинку - маленькая девочка в кедах с кульком конфет и медведем. Куда она такая убежит? Хорошо мы до острова добрались, вон, какое приключение получилось.

Двачевская ненадолго замолкла:

- На самом деле это была проверка.

Я не поверил ушам. То есть, весь этот план побега был понарошку?

- И что это за проверка?

- Это Улькина идея. Всё хотела узнать, хватит ли у тебя духу нарушить правила и сбежать. Надеюсь, ты не будешь на неё злиться?

Я призадумался и не ощутил в себе никакой обиды:

- Не буду. Если подумать, меня никто за руку не тащил, верно? - Алиса понимающе кивнула. - А ты очень сильно за неё переживаешь.

- А как иначе? По секрету скажу, ты только никому не говори... - она нагнулась ко мне с самым заговорщическим видом, а я немного опасливо наклонился ей навстречу. - Вчерашняя вылазка была, чтобы её покормить, - она безмятежно кивнула на соседнюю лодку.

- Всё равно вы в пролёте оказались. Что так, что этак.

- Ты не злишься?

- Нет... Она сама себя наказала. Ульяна - очень хорошая девочка... Если направлять её энергию в конструктивное русло. Но я тебе этого не говорил и всё буду отрицать!

- Как скажешь, дон Кихот, - Алиса рассмеялась и до конца водного путешествия не проронила больше ни слова.

Полдник мы прокатали-проспали, впрочем, какой-то дискомфорт от этого испытывал лишь я, вовсю отработавший сегодня вёслами и под занавес чуть не получивший таким же веслом от сторожа. Силы были потрачены, а восстанавливать их было неоткуда. Что ж, пришлось смириться. Доставив нас обратно в лагерь, Ольга куда-то делась, наорав на нас напоследок - чисто в профилактических целях. Пришлось, чтобы не бесить вожатую ещё больше, прогуляться домой к девочкам и переодеть Ульяну в форму.

- Ну, что дальше? - посмотрела на нас Алиса.

Я поднял указательный палец:

- Слышите?

По лагерю разносились какие-то крики. И мы направились на звук.

Здесь были все, кого я знаю - старший отряд практически в полном составе. Славя. Лена. Мику. Про рыжих бандиток и говорить не приходится. А в центре всей толкучки стоял Электроник:

- Нет-нет, никаких автоматчей или переигровок не будет! Нам надо восемь участников, чтобы разыграть минимальный плей-офф.

- Может, из младших отрядов наберём? - спросил Шурик.

- Нет. Это отрядное мероприятие, - сказала Славя.

- А где наш новенький? Семён. Сеня? - Мику углядела меня и тут же сбежала с крыльца, подбежала ко мне. - Ну вот, я тебя так ищу, кричу, а ты не отзываешься. И в кружок не пришёл. Забыл или не захотел?

- Первое.

- Не страшно, мы открыты каждый день. То есть, я. То есть, мы. Короче, не важно! Электроник! У нас тут один новый игрок!

- То есть два! - ну да, куда ж без Ульяны-то...

- Три! - сказала Алиса. - И сделайте мне посопротивляться.

- Ну вот и славно, - сказал Электроник. - Восемь человек есть, турнир устроить можно!

- Турнир, значит, - сказал я. - Спасибо, что поинтересовались моим мнением.

- Не кисни, - ткнула в спину Ульянка. - Будет весело, и я всех победю! Или побежу?

- Побегу, - подсказал я. - И упаду.

- Да ну тебя...

В этом лагере все такие милые. И все такие простые. Как двадцать пять копеек. Пионэр должен помогать товарищу, поэтому можно без зазрения совести припахать его к какому-то непонятному турниру и быть уверенным в том, что он не откажет. Взаимовыручка же!

- Объясните хоть, на что меня подписали.

- Карточный турнир, - обернулась Славя. - Нам не хватало участников, поэтому ты, Алиса и Ульяна очень вовремя!

- Карточный турнир? - театр событий освятила своим появлением вожатая. - А почему я не в курсе?

- Потому что это отрядное мероприятие! - гордо ответил Электроник. - Проведение и организацию я полностью беру на себя!

- Ладно, вы всё организуете и проведёте. Сами? От меня ничего не потребуется?

- Карты! Четыре колоды, и мы знаем, что они у вас есть!

Ольга расхохоталась:

- Вот чертенята. И откуда только узнали... Но вы сами должны понимать: это азартные игры, а они запрещены на территории лагеря.

- А это не азартная игра, - с пылом объяснил Электроник. - Это, можно сказать, стратегия! Почти как шахматы! Я её сегодня придумал.

- Ладно. Раз уж согласилась...- она кивнула мне, подзывая, и протянула небольшой резной ключ. - Это от моего шкафчика. Там найдёшь карты...- она на секунду сделала самое злобное лицо. - Под вашу ответственность!

Я покрутил ключ в пальцах и спрятал его в карман шорт... А потом медленно-медленно поднял голову... До меня вдруг дошло, что мне сейчас придётся искать что-то в вещах - личных вещах! - девушки, которая лишь чуть-чуть младше меня настоящего. Удивительно, но Ольга просто спокойно улыбнулась мне.

Кажется, именно это она и имела в виду, когда говорила, что ни она меня, ни я её стесняться не будем. Не маленькие.

Но то ли румянец, то ли мой разгильдяйский вид не добавили мне веса в её глазах, потому что она отвернулась и вполголоса произнесла:

- Или, может, Славе это поручить...

Угу, главный психолух-поручатор лагеря.

И тут мне стало так обидно, так за живое задело, что я не удержался, и сказал:

- Что мне, и поручить ничего нельзя, что ли...

- Да, нельзя! Мы ещё обсудим с тобой твои сегодняшние подвиги.

Я покраснел, но всё же нашёл в себе силы продолжить спор:

- А это попрошу к вопросу не приплетать. Речь о картах.

- Хорошо. Вот твой шанс. Используй его.

Ну что, всё всем доказал, умник? Тебя снова припахали за здорово живёшь. Лох - это диагноз.

Понял Антоха, что поступил плохо, и то, что развела его колдунья как лоха... Лейтмотив последних нескольких дней в этом лагере. А потом мы не понимаем - а почему это в СССР была такая сильная педагогическая школа? А почему бы ей и не быть, если самая обычная вожатая вертит своими пионерами как ей заблагорассудится! Так что я решил посмотреть, что же из этой затеи получится.

Помнится, в лагере мы тоже здорово любили угробить пару-тройку часиков за игрой в "Тысячу". Один парень сделал на колоде крап и за счёт этого постоянно выигрывал. Ох и метелили его, когда поймали...

Вряд ли пионеры станут меня бить, но почему бы не воспользоваться шансом. Тем более, меня опять втянули без моего согласия.

Не сказать чтобы у меня был обширный опыт в этой сфере. Однако количество пойманных на горячем позволяет сделать некоторые выводы и даже освоить пару техник. Впрочем, в моём случае это совершенно необязательно.

Я возвращался с картами к столовой, где должен был пройти турнир. А на крыльце уже скучала Алиса. Я толкнул дверь и... Упёрся грудью прямо в выставленную поперёк прохода руку!

- Куда это мы так торопимся? - ядовито поинтересовалась Алиса. Закрывшаяся дверь отсекла всех, оставив лишь меня - против неё. - Наигрались с детишками, переключились на детишек постарше? Не пора ли вылезать из песочницы?

- Алиса... - устало вздохнул я, не пытаясь пройти дальше.

Мне бы и не удалось - она встала между мной и дверью, а в её тоне явно проявились угрожающие нотки.

- Торопишься, значит... - злость на её лице читалась невооружённым глазом. - Карты приказали притащить, ты и поскакал!

- Тебе-то какая забота? Во-первых, моего мнения никто не спрашивал, меня - как его - назначили. Ответственным за доставку карт. Во-вторых, ещё раз - тебе-то какая разница?

Вот пристала-то. Ревнует, что ли?

- Прямо пай-мальчик. Наверное, и карты-то в руках никогда не держал.

Ну тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться - она меня на что-то развести пытается. Только вот на что? Сдать партию?

- Предположим, держал, - я лениво осклабился. - И не меньше твоего, можешь быть уверена.

- Ты? - она, казалось, не поверила своим ушам. - Может, ты и выиграть настроился?

- Да уж будь уверена, раскатаю как первоклашек. Встретимся в финале.

И если до этого Алиса просто играла, пытаясь прощупать меня на предмет слабины, то сейчас, кажется, она увязла по полной! Все эти многозначительные подмигивания, подёргивания уголков глаз... Я всё ещё корил себя за свою несдержанность, а она вдруг перестала смеяться и спросила, хитро прищурившись и даже закусив в предвкушении чего-то одной ей известного губу:

- А хочешь пари? - выпалила она, глядя исподлобья.

- Условия? - я откровенно наслаждался открывающейся картиной. После того, как азарт смыл с неё всё наносное, под коркой хамства, чёрствости и зла оказалась очень приятная озорная девчонка, чем-то напоминающая Ульянку.

Наверное, на этой почве они и спелись!

Но мы о пари...

- Я спорю, что ты проиграешь! - сказала Алиса.

Неплохое начало. Интересно, что поставит? Какой-нибудь скандальный фант?

- Хм... Ну а я спорю, что проиграешь ты, - я зевнул. - Неинтересно. Какие ставки?

- Ставки... Если ты выиграешь, я от тебя отстану! И не буду больше доставать!

- Как будто это когда-либо мне мешало... Но продолжим. Что будет, если проиграю я?

Похоже, насчёт того, что игра новая, Электроник покривил душой. А Алиса уже переходила к своим условиям.

- Если ты проиграешь, тогда я... - она призадумалась, снова прикусив губу и не переставая при этом улыбаться, и выпалила: - Я скажу всем, что ты подглядывал за мной, пока я переодевалась... И... - вот тут она от души расхохоталась. - ...лапал!

Интересно, а сидящая в кустах Ульянка против кого свидетельствовать будет, если дело дойдёт до суда? С одной стороны подруга, а с другой - справедливость...

Я бы не надеялся на её лояльность.

Мерзавка наслаждалась моментом! А вот мне, похоже, придётся обратиться к доктору - хотя бы за успокоительным.

- Ты что несёшь?! - но рыжая уже вся была во власти грёз о своей будущей победе и на моё лепетание не обращала внимания. - Это же... это нечестно! Так нельзя!!!

Да слышит ли она вообще?!

- Так что придётся потрудиться. Если, конечно, не хочешь, чтоб о нашей маленькой тайне узнал весь лагерь! - и со звонким смехом, довольная собой, она взбежала по ступеням и скрылась в столовой, хлопнув на прощание дверью.

Господи, во что я встрял...

Я медленно и нехотя поплёлся за ней в столовую, твердя про себя: "Ей никто не поверит. Ей никто не поверит". Но сам я себе при этом верил слабо.

[турнир всегда унылый, незачем его подробно описывать]

- Итак, турнир окончен, - вспомнил о своих обязанностях организатор. - Поздравляем нашего победителя - Семёна! А вот Алисе сегодня немного не повезло; тем не менее, она занимает почётное второе место.

Я выиграл! Выиграл? Выиграл!!!

Ещё несколько часов назад я не мог и представить себя таким счастливым! Я победно смотрел на Алису, ещё не веря до конца в свою удачу... А вокруг уже все поздравляли меня с победой, и Электроник писал моё имя в своей таблице!

Моё имя!!! Я выиграл турнир!

Словно и не было этих часов переживаний и напряжения... Я стал лёгким как пёрышко... Я как будто научился летать!

Я выиграл пари!!!

А Алиса наконец поднялась со своего места и, проходя мимо меня, хлопнула по плечу.

- Поздравляю! - и от этих слов мне стало так радостно!

Я победил Алису!!!

Поскольку турнир занял довольно много времени, Ольга Дмитриевна объявила, что все остаются тут же, на ужин. Славя, Женя и ещё несколько девочек пошли на кухню за едой. А Электроник с Шуриком и кучей малышей принялись расставлять столы на их законные места. Очень скоро все уже сидели и уплетали еду. И только я ещё не мог поверить в то, что со мной произошло... Так что ужин мне запомнился слабо. Кажется, я почти ничего не ел... Но и после ужина никто не спешил расходиться... Атмосфера в столовой становилась всё более напряжённой - все чего-то ждали. Наконец вперёд вышла Ольга Дмитриевна. Она выглядела очень важной сейчас, но и довольной тоже:

- Ребята! Мне крайне приятно, что вы сами смогли организовать и провести это мероприятие. Вы все показали себя с лучшей стороны, - она невольно покосилась в сторону Ульянки, и та заулыбалась во все тридцать два. - Молодцы!

Все дружно захлопали, затопали и закричали. Переждав, пока приступ восторгов схлынет, Ольга Дмитриевна продолжила:

- Поэтому, в награду за сегодняшние старания, все сегодняшние участники турнира получают этот приз!

В награду за сегодняшние страдания, я бы сказал. Дверь в кухонный блок распахнулась, и оттуда вышли два повара, несущие огромный торт с ягодами земляники!

Ха! Торт! Для ничего не подозревающей вожатой она на удивление быстро сориентировалась.

Я посмотрел на Ольгу Дмитриевну, стоящую рядом с самым хитрым выражением на лице. Поймав мой взгляд, она подмигнула. Ну конечно, отрядное мероприятие, вожатая ничего не знала. Клоуны! Болельщики закричали - и непонятно, чего было больше в их крике, то ли восторга, то ли разочарования от того, что торт не достанется им!

- А все остальные - получат конфеты!

И тут уже кричали все! Славя уже разрезала торт пополам, чтобы на пару с Ольгой Дмитриевной раздать его страждущим пионерам как можно быстрее. А Ульяна, подозрительно довольная после своего сокрушительного поражения, бочком-бочком подобралась к торту, и... Впилась в один из кусков зубами, отхватив сразу половину кремовой башенки!

- Ульяна! - возмущённо закричала Ольга Дмитриевна и попыталась оттащить её, но мелкая вырывалась и продолжала кусать и кусать торт! И будто этого было мало, она ещё что-то кричала с набитым ртом, разбрызгивая вокруг крем, крошки и кусочки ягод:

- Я фолфна фыла фыигфать! Фыигфать фоут!

Остальное уже совсем нельзя было разобрать... Наконец она откусила особо крупный кусок и на время притихла, пытаясь его прожевать. За это время вожатая уже успела оттащить её назад. Это так и сохранилось у меня в памяти - вырывающаяся Ульянка, которую оттаскивает Ольга Дмитриевна, Алиса по ту сторону стола, снисходительно наблюдающая за сценой, Лена рядом со мной, судя по испачканному в креме пальцу, уже тоже успевшая присоединиться к дегустации. Мику же, которая на несчастное кондитерское изделие прав имела никак не меньше, держалась поодаль. Она смеялась втихомолку и над тем, как воюют вожатая с Ульяной, и над тем, как Лена с Алисой под шумок уже проводят дегустацию. А насмеявшись досыта, поймала мой взгляд, подмигнула и выскользнула прочь из столовой.

- Ульяна, ты у меня точно получишь! - увидев, что осталось от торта, зарычала вожатая.

Потому что оставалось действительно мало. Мест, куда не дотянулась Ульянка, было крайне мало, меньше половины, поэтому если резать сейчас на всех, достанется совсем по чуть-чуть. Но мелкая уже прожевала и могла внятно выразить свои мысли. Она опять топнула ногой:

- Вы все сами виноваты! Это всё из-за того, что плохо мне поддавались! Я должна была выиграть и забрать торт! Он мой!

С этими словами она схватила тарелку с самым большим куском и кинулась бежать!

- Ну Ульяна... - вожатая была мрачнее тучи. И похоже, во всей этой драме только один я тихо погибал от хохота. Все стояли и не знали, что делать... Разглядев меня, Ольга сначала неохотно, но чем дальше, тем больше, смеялась, пока наконец не расхохоталась от души: - Ну она у меня ещё получит!

А я всё думал, что же делать мне... Прикинув, стоит ли гоняться за егозой, я всё же махнул рукой.

Ну её. Торт это всё равно не спасёт.

С кухни принесли нож, и мы нарезали остатки так, что каждому досталось по чуть-чуть.

- Вот... - Славя выкладывала небольшие кусочки на салфетки и раздавала присутствующим. Досталось и мне чуть-чуть. - Это тебе, - она улыбнулась и протянула мне мою порцию.

- Спасибо, Славя. Ты - чудо! - я улыбнулся в ответ.

Похоже, Славя выбрала мне лучший кусок: он был надкусан совсем чуть-чуть. Оно и к лучшему, может. Ужину тесниться не придётся.

Я так давно хотел попасть на пляж! Но безумный день закрутил меня в круговороте своих невозможных событий. Сначала я был занят с обходным листком... Я не без удовольствия вспомнил, как познакомился с остальными обитателями лагеря... Но это было утром. А после обеда столько всего произошло, что о пляже некогда было и вспоминать!

Но теперь всё закончилось... надеюсь. Я ведь победил в турнире! Самое время расслабиться и отпраздновать! И я, наконец, смог, пусть и под самый вечер, выбраться на берег.

Поездка на лодке не в счёт. Я всмотрелся вдаль. Железная дорога натянутой нитью проходила на фоне безупречного неба. Перекатываясь, волны искрились и слепили глаза так, что приходилось щуриться. Солнце медленно скатывалось за горизонт, окрашивая низкие облака во все оттенки розового, лилового и оранжевого.

Словно ребёнок, играющий с красками...

Но хоть солнце и уходило, объявляя приближающийся конец дня, всё ещё было тепло. Даже жарко. Очень хотелось прыгнуть с разбегу в воду и распластаться на волнах, отдыхая от суеты и всяческих переживаний. Я сбросил обувь. Какое же это блаженство - чувствовать, как янтарный песок пересыпается под пальцами, хрустит и покалывает пятки маленькими камешками! За день солнце нагрело его так, что и сейчас ещё он приятно обжигал голую кожу! Я расстегнул рубашку, сунув надоевший уже галстук в карман, и невольно обернулся прежде, чем стянуть шорты. Я не большой фанат купаний, лет до четырнадцати я вообще не умел плавать, и большинство моих купаний ограничивалось лежанием на воде или маканием ног... Вот так, чтобы плескаться - этого никогда не было. Потом плавно начал получать удовольствие. Ну а дальше история знакомая - угасание интереса абсолютно ко всему. Одно только удручает: плавать придётся в труселях - плавок нет. Ну и ладно, и так сойдёт. После первого гребка тело немного попротестовало - дневной демарш всё ещё давал о себе знать - но вскоре втянулось в ритм, и я поплыл в сторону буйков.

Сто лет уже в воду не заходил!

Размерено хватая воздух, ритмично шевеля конечностями, я двигался в воде, не сказать чтобы прям таким уж пловцом, но и не стилем топора точно. Совсем расслабившись, я плыл лениво и неторопливо, думая о том, какой сегодня насыщенный вышел день... За всеми своими привыканиями я сделал то, чего делать никогда не следует - упустил из виду Алису. И вот она, похоже, решила составить мне компанию. Удар! Вернее даже не удар, толчок - немедленно сбил мне и дыхание, и ритм, и всё на свете. Тёмная вода хлынула в нос, я запаниковал, забил руками, нырнув сразу на полметра. Утонуть здесь было бы крайне обидно, и я приказал себе успокоиться. Ну, уронили немного, с кем не бывает. Без воздуха я могу обходиться не меньше минуты, до поверхности меньше метра. Мозг без кислорода вообще две минуты обходится без проблем, пешком до дна и обратно прогуляться можно. Главное - не паниковать. Не пытаться вдохнуть или выдохнуть. Плавно стабилизировать себя и выгребать наверх. Вот так, уговаривая себя, я всплыл и, схватившись за буёк, кашляя и выплёвывая воду, попытался отдышаться. Обернувшись в поисках обидчицы, я обнаружил её рядом, почти вплотную ко мне. Она лениво шевелила руками под водой, удерживая себя на плаву, и смеялась. Похоже, она была опять довольна собой и вовсю улыбалась.

Месть, да? Месть...

- Ты... - от злости я забыл работать ногами и опять нырнул. - Ты! Вредная! Мстительная! Девчонка!

- А что не так-то? Подумаешь, притопила чуть-чуть!

- Это не смешно!

- Ты не прав. Это очень смешно! - она оплыла вокруг буйка, явно забавляясь сложившейся ситуацией.

- А если бы я начал тонуть?!

- Ну... Я бы тебя спасла. Наверное.

Вот "наверное"-то меня и пугает. Я отцепился от буйка и погрёб обратно к берегу, чувствуя, как всё тело буквально колотит от всплеска адреналина. Как тот самый кит, я выбросился на берег чуть выше линии прибоя и попытался отдышаться. Она тоже тяжело дышала после нашего рывка.

Мокрый песок облепил меня, в глаза светит луна, а рядом расположилась самая вредная девчонка лагеря. Заслужил.

Она вышла из воды чуть позже меня и, нимало не стесняясь, встала рядом и улыбнулась. И ни угрозы, ни злости в этой улыбке не было.

- Поздравляю, - сказала она.

Я перевернулся на спину:

- Правда, топить меня было совсем не обязательно.

- Кто ж тебя топил. Просто по спине тебя хлопнула, - она опять засмеялась и встала, потянувшись.

Ну а я что - железный что ли... Краска щедро бросилась в лицо, и я поспешил отвернуться. Фигурку Алисы в бикини чётко очерчивал лунный свет, а я вдруг подумал, что её слова... Пари это... Оно ведь не такое и сумасшедшее или дурацкое, как показалось на первый взгляд.

"Ведь есть же за чем подглядывать!" я усмехнулся. "И лапать!"

Невозможно притягательное зрелище. Я и сам не заметил, как снова ласкал взглядом изящные обводы её фигуры. В оранжевом купальнике и с каплями воды на коже она казалась статуэткой из драгоценного камня, произведением искусства. Восхитительное зрелище. Она перехватила мой взгляд и подмигнула:

- А ты не такой уж и тормоз.

Последнее слово больно резануло по сознанию. Кажется, мерзавке удалось меня уязвить. Что ж, похвально. Как гласит первое инженерное правило: если вещь долго ломать, она в итоге сломается. Двачевская испытывает меня на прочность уже вторые сутки, и неудивительно, что она в итоге обнаруживает бреши в моей флегме. Я судорожно сел, прикрыв руками свои семейники, но она, казалось, ничего и не заметила...

- Тормоз? Почему ты так меня назвала?

- А ты разве не?.. - окончание повисло в воздухе, а Алиса хитро улыбнулась.

- А что, похоже?

- Очень!

- Это видимость.

- И чем докажешь?

- Не собираюсь я тебе ничего доказывать! - тут я по-настоящему возмутился.

- Ах вот как, значит, - протянула она тихо. И уставилась мне в глаза. А я своих не отвёл. Как-то... Не успел?

Ну конечно, ври дальше. Не хотел - сразу говори. Эта дерзкая девчонка умудрилась вывести тебя из равновесия и заставить чувствовать что-то кроме безразличия и апатии. Да ты на неё молиться и памятники ставить ей по гроб жизни обязан!

По сравнению со вчерашней, ночь была тихая-тихая. Не считая плеска гуляющей воды да одинокого сверчка, играющего соло где-то далеко, всё, что нарушало тишину - это звук моего собственного дыхания. Уверен, выглядел я не самым лучшим образом, а глаза Алисы потеряли сосредоточенность, словно смотрела она не на меня, а куда-то сквозь, словно не видела или полностью погрузилась в какие-то мысли. Я негромко кашлянул, привлекая внимание.

- А, что? - она вздрогнула и сбросила оцепенение.

- Ты задумалась о чём-то.

- Не важно. Проехали, - она собрала одежду. - Ладно, бывай, - и скрылась из виду.

Я уже совсем разнежился и только хотел посмотреть, в какую сторону ползти, чтобы облачиться... И вдруг понял, что ползти-то, в сущности, и некуда! Злая Алиска утащила мою одежду! Негу как рукой сняло, все глупости мгновенно вылетели из головы. Я оглянулся, надеясь, что просто не заметил, и моя одежда где-то лежит и ждёт... Нет.

Ну, Алиска...

И после этого она ещё удивляется моему к ней отношению. Да там не то, что подкалывать, там сечь надо! Ремешком по мягким сиденьям! Мысли заметались, прикидывая варианты. Конечно, можно всё рассказать вожатой, однако мысль о променаде по лагерю в мокрых труселях не грела совершенно. Я прямо воочию представил себе, как это будет выглядеть - я, непросохший, с приставшим песком, в мокрых труселях шествую по дорожке. Настоящий джентльмен, только цилиндра с моноклем не хватает. А ещё можно сразу к Алиске в домик вломиться... Но тогда её угрозы и в самом деле приобретут некое подобие правдоподобности. Сами подумайте - к девочке в домик среди ночи забрался мальчик в одних трусах! Не книжки же он туда читать полез. Стерва! Вон как продумала! Короче, подставила меня рыжая по полной программе. Оторвалась, что называется, за все тысячелетия лишений и притеснений. Это, правда, не отвечает на вопрос, что делать прямо сейчас. В долгосрочных планах прочно поселилась месть, но надо подумать о дне насущном. Шанс не сесть в лужу у меня один, и он не самый большой.

Может, она ещё не успела далеко уйти? Тогда я догоню её и... Отберу одежду.

Бегом! Босиком мокрыми пятками по песочку особо не побегаешь, но я умудрился выдать неплохую скорость и очень скоро очутился под укоризненным взглядом Генды.

- Чё зыришь, - угрюмо буркнул я деятелю, озираясь в поисках Алисы.

На удивление, она была здесь! Уже переодетая, с самым скучающим выражением на лице, она всем своим видом давала понять, что устала ждать, пока "этот тормоз" созреет и догонит.

- Ты долго, - не поворачиваясь в мою сторону, сказала она.

- Спешил как мог. Мадемуазель не указала координат рандеву, и пришлось немного побегать, - я заметил свёрток с моей одеждой, лежащий здесь же, и мгновенно развернул его. Ничего. Ни сажи, ни зубной пасты на швах, ничего такого. Обычная, чуть ношенная пионерская форма. Я с подозрением посмотрел на Алису: - И как это прикажешь понимать?

- А никак. Решила не топить тебя глубже, чем ты есть.

- Ах, решила. Что ж, крайне любезно. Спасибо, что не добавила "сюрпризов" и вернула всё в целости.

- Пожалуйста, - она казалась смущённой, но быстро справилась с собой и, поднявшись со скамеечки, направилась в сторону домиков. - А ты и правда не такой уж и тормоз, - донёсся до меня её голос.

Она скрылась в ночи, а я остался стоять на месте как громом поражённый. Двачевская злая, агрессивная, азартная и озорная - это мы уже видели. Ещё видели Двачевскую смущённую, задумчивую. А сейчас нас пустили за кулисы и дали полюбоваться на Двачевскую настоящую.

- Я польщён. И спасибо за тёплый вечер

Было уже порядком за полночь, когда я, наконец, добрался до приютившего меня домика. Стараясь двигаться как можно тише, чтобы не... В домике никого не было. Странно. Или вожатые тоже люди и тоже хотят отдохнуть? Не знаю. В любом случае, сил или желания размышлять на отстранённые темы не было никакого. Я наскоро отряхнул с себя песок на крылечке, и, раздевшись, нырнул под одеяло. Мысли лениво гуляли где-то вне пределов моей черепной коробки. Ответы? Не было никаких ответов. Да и искал ли я их, полноте. Я, как на смотринах, показывал себя лагерю, смотрел сам лагерь, наслаждался солнышком и беззаботностью, свойственной только таким вот местам, удалённым от вечно спешащей цивилизации. Будет честным сказать, что здесь я делал то, что никогда не успевал в старой жизни... Я жил. Были и вещи, удивившие меня самого. Удивительно яркая реакция на подначки физрука - раньше я бы просто пожал плечами и не стал тратить времени на этого человека. Моя какая-то совершенно необъяснимая проказливость, будто приставшая от неуёмной красно-рыжей пиявки. Наш совместный "побег". Карточный турнир, научивший меня, что победа - это далеко не всегда самое главное. И Алиска эта... Шкатулка с двойным дном. Мне казалось, мы почти помирились, почти подружились. Ещё бы чуть-чуть, и... А впрочем, как говорит героиня "Унесённых ветром": "Я подумаю об этом завтра".

Алиса... Как я устал...

Я улёгся поудобнее, заложил руку за голову и прикрыл глаза. Уже почти засыпая, я услышал, как открылась дверь и Ольга Дмитриевна тронула меня за плечо:

- Ну что, как тебе первый день в лагере? Запомнилось что-нибудь?

- Больше, чем ждал... меньше, чем хотел, - я еле шевелил губами, но она всё-таки услышала и улыбнулась.

- Ладно, спи. Завтра будет новый день.

Я полностью согласился с ней. И через секунду уже спал.


День 3


Мне снилось что-то странное. Тёмная комната, под потолком висит люстра на четыре лампочки, но, судя по пыли, наросшей на плафонах, пользуются данным источником света крайне редко. Предпочитают другие. Например, тот самый, плоский, на двадцать четыре дюйма с функцией "ночной просмотр", чтобы не тревожить воспалённые глаза. И там кто-то сидит! Кто-то знакомый, вихрастый, небритый, угрюмый. Пальцы сами ложатся на WASD, несмотря на то, что игрушки в данном доме не слишком-то в чести, только чтобы убить время. Системный блок, стоящий по левую руку, рядом с ним горы и батареи пустых бутылок, коробок из-под пиццы и суши - последние больше для того, чтобы произвести впечатление на редко захаживающих гостей. Это что, и правда я?!

- Вот это унылое, убогое ничтожество, горбящееся за монитором, уложившее подбородок на левую руку - это оно... я?!

Я отказывался верить в то, что вижу. Нет, не спорю, проблемы в моей жизни были, и я видел их, знал. Но никогда, слышите, никогда это не было настолько печально! Это не я! Нет. Не я. Я не могу, не хочу быть - ИМ! Так, расслабиться, восстановить дыхание. Я же в лагере, верно? В лагере. С пионерами? И с Ольгой Дмитриевной.

Да правда, что ли? А не расскажешь, мимо каких городов ты проезжал, когда ехал туда? Или ты из города Города, с улицы Улицы?

И я в который раз уже попросил свой внутренний голос заткнуться. Мои мысли прервал нетерпеливый стук в дверь.

- А, что? Кто здесь? - это были не мои слова, это была реплика того волосатого убожества, что заняло моё кресло.

- Никто. Хватит придуриваться, Семён, - ответили из-за двери. - Я знаю, что ты меня слышишь.

- Отстаньте от меня. Я ничего не делал, - показалось, он съёжился и попытался забраться под системный блок.

- Как же, не делал, - в голосе слышались нотки нетерпения и даже угрозы. - А кто сделал? Я, что ли?

- Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ! ОТСТАНЬТЕ!!!

- Ничего не знаю. Не надо было вчера в лягушку-путешественницу играть, - заявила Ольга Дмитриевна и вручила мне полотенце, куда уже были завёрнуты все необходимые мне вещи. - Марш умываться, время - половина, а тебе ещё в столовую идти надо. Плавки ждут тебя в тумбочке, если вдруг решишь искупаться - когда закончишь дежурить!

- Что?

- Твой забег в мокрых семейниках меня, честно, очень повеселил. Но чтобы такого больше не повторялось.

Уяснив, что с вожатой спорить бесполезно, я неторопливо отскрёб себя с пола и, накинув одежду, выбрался прямо в свежее утро!

- Ух! - только и воскликнул я, одевшись и выйдя на крыльцо.

За ночь температура воздуха сильно упала, и оттого между деревьями висели клочья тумана. Вкупе с ещё не поднявшимся солнышком получалось мерзейшее холодно-мокрое ощущение, от которого совершенно не спасали короткие штанишки и хлопковая рубашечка. Так как я сегодня был освобождён от зарядки и линейки, галстук я резонно оставил в нумерах, упрятав его поглубже под подушку, и, обрадованный хотя бы этим фактом, заспешил навстречу латунно-кафельному монстру. Пионеров нигде не было видно, даже вездесущая Славя, судя по всему, ещё только готовилась подниматься. Лепота! За последние 48 часов мне так толком и не удалось побыть в одиночестве. Уже забывать начал, что это такое.

- А-а-а-а-а! - поприветствовал я утренний лагерь.

Вода была ещё холоднее вчерашней, и я серьёзно подумывал о том, чтобы на ночь оставлять одну раковину заполненной. Пусть хоть немного греется.

- А-а-а-а! - в лицо полетела ещё одна горсть льда, а за спиной кто-то сонно пробурчал:

- Ну чего ты развопился, и без тебя голова болит.

Я обернулся и обнаружил у себя за спиной Ульянку. Она стояла над раковиной с недовольной физиономией и закрытыми глазами.

- Не выспалась?

- Угу, - она была опять в своей советской футболочке с растянутым воротом и вельветовых шортах.

- Это оттого, что торта обожралась! - я наставительно поднял палец. - Передоз сахара в крови!

- Да ну тебя, - она отвернула рукоятку крана и опасливо трогала воду кончиками пальцев.

А мне вдруг пришла в голову мысль. Ульянка вся такая егоза, шустрая и весёлая. Но на один вопрос ответ можно найти только экспериментальным путём. Я держал руку под водой до тех пор, пока не почувствовал, как холод превращается в боль - целых десять секунд. А потом, подкравшись к мелкой сзади, опустил ладонь ей за шкирку!

- Иииииии-иииии!

Умеет! И ведь и правда умеет! Я имею в виду, визжать.

- Ты! Ты! Ты... - она пыталась отдышаться, смотрела недобро и замыслила явно недоброе.

А я даже среагировать не успел - она мгновенно подскочила к крану, выкрутила его на полную мощность, и, растопырив большой и указательный пальцы, прижала кожу между ними к крану, оставляя небольшой промежуток для выхода воды. Крутая водяная дуга потянулась в мою сторону! Я еле-еле успел отпрыгнуть вбок. Ещё вбок! Пока не догадался спрятаться по ту сторону умывальников.

- Ты сумасшедший! - заявила Ульяна. - Мало того, что в столовую нам залезть не дал, голодом ребёнка моришь, так сейчас ещё и заморозить, как Карбышева, хочешь!

- Ничего подобного! От воды ...! Пфу! - я выглянул из-за кафельного бока, чтобы возразить, и тут же получил приличную порцию ледяной воды прямо в лицо.

- А-ха-ха-ха! - расхохоталась мелкая, и, посчитав себя отомщённой, вернулась к тому, с чего начала. Да! Она совершенно не собиралась умываться такой водой! Вместо этого она опять убавила струю до минимума и продолжила трогать её пальцами.

- Мелкая, ты что делаешь?

- Как будто сам не видишь. Воду трогаю.

- А можно узнать, зачем ты её трогаешь?

- Глупый человек. Давно ведь известно, что если вода слишком холодная или слишком горячая, надо просто дать ей сойти.

- Здесь это не работает.

- В городе, значит, работает, а здесь нет? Почему?

- Потому что это не город, мелкая! Воду здесь берут из местной петлянки, а там она сейчас - можешь сходить потрогать - примерно такой же температуры!

Почему-то меня посетило странное чувство. Будто Ульянка каким-то непонятным образом издевается надо мной. Но каким?

- Ну и ладно. Тогда я вообще умываться не стану, - она закрыла воду и свернула в полотенце всё, что успела выложить.

- Лады. Не умывайся. Только ты уж не умывайся побыстрее, пожалуйста. Слышишь? - над лагерем раздавались пока ещё негромкие сигналы пионерского горна, трубящего подъём. - Восемь. Нам надо быть в столовой.

- Блин! Не напоминай! Это всё из-за тебя!

Я не поверил ушам:

- Из-за меня?! Я-то здесь причём?

- Ты сбежал плохо потому что!

- Значит, в том, что ты обожралась торта, в том, что не выспалась, и в том, что мы сейчас идём в столовку горбатиться, виноват исключительно я, верно?

- Ну наконец-то до тебя дошло! Ладно, я на тебя зла не держу, недотёпа и есть недотёпа, - я хотел было сказать что-нибудь резкое и вообще осадить малявку, чтобы немного думала - кому что говорит, когда она добавила: - В следующий побег делать будем, как я скажу!

- Следующий побег?! Ты серьёзно?

- А как же! В этот раз пойдём лесами!

- Да ну тебя, - я собрал вещи и направился к дому.

- Эй, ты чего? Ты больше не хочешь сбегать? Погоди!

Она ещё что-то кричала мне в спину, но я уже ушёл. Пока суд да дело, пионеры потихоньку раскачивались и готовились к новому дню. Мимо меня упруго пробежала Славя, одарив мимолётной улыбкой. Намокшая от росы форма обтягивала её в самых нужных местах, и я силой заставил себя не глазеть вслед. Она хотела было остановиться и поболтать, но, видимо, о чём-то вспомнила - немного покраснела и умотала в сторону площади. В режиме "зомби" проковыляли последовательно Алиса, Лена и Шурик. До них, кажется, бесполезно было пытаться достучаться, так как на приветствие они не среагировали никак. Мику, которую я не видел со вчерашнего дня, наоборот, была уже бодра, весела и крайне деятельна:

- Здравствуй, Семён! Я хотела сказать "доброе утро", но ты выглядишь таким печальным, что я решила, может оно для тебя и не доброе совсем, поэтому выбрала что-нибудь нейтральное! - одним словом произнесла она.

- Привет, Мику. Как спалось?

- Лучше всех! Я обнаружила под одеялом жука, который забавно шевелил усами и пытался сбежать, поэтому я его поймала и отпустила. А Лена так сильно визжала при его виде! Она такая странная, правда? Жук, может, хотел тепла... - Или, может, дело не в желаниях жука, а в проказах одной рыжей малолетки... Она говорила что-то ещё, но я благополучно пропустил всё мимо ушей, опять уйдя в собственные мысли. - В общем, после десяти часов жду тебя на первую репетицию! - заключила она и, ослепительно улыбнувшись, упрыгала в сторону умывален.

А мне ничего не оставалось, как направиться к столовой - еда сама себя не разложит и пионеров не накормит. Я хочу сказать, что во всех нормальных домах уже давно перешли на систему самообслуживания, но это явно не наш случай. Местные пионеры меня распнут, если придут на завтрак и не обнаружат еды на столах. Ну, или, может, не распнут, а просто покалечат. В любом случае, следует поспешить. Ульянка, хоть у меня и фора, всё равно будет у столовой раньше. С площади уже были слышны резкие выкрики Слави, отсчитывающей ритм выполнения упражнений, а я даже не знал, радоваться или нет тому, что не размахиваю сейчас вместе со всеми руками, ногами и прочими конечностями. Безусловный плюс в том, что они сейчас стоят на холоде, и у них линейка ещё. А минус... Да скорее всего в том, что картошку чистить заставят!

Я как в воду глядел насчёт Ульяны - она уже успела вся извертеться и исскучаться в ожидании, пока её запустят на рабочий объект, даже не вспомнила об обливаниях на рукомойниках.

- Ты долго, - сказала она. - Принёс ключи?

- Нет. Да и откуда у меня ключи. Нам надо с другой стороны обойти и заходить там.

- Это я как-то не подумала, - призналась она и тут же развернулась было бежать дальше, кабы я не положил руку ей на плечо и не развернул бы к себе. Она сделала два шага и упёрлась в меня, прежде чем до неё дошло, что движется она, мягко говоря, не в ту сторону, куда хотела. - Ой, а что это ты здесь делаешь?

Я вздохнул и мысленно запретил себе мечтать придушить этот мелкий источник неприятностей. Никто не оценит.

- Всё, закончили шуточки, сейчас быстренько накрываем, убираем и разбегаемся до обеда.

- Фигушки. Вчера на ужине меню на сегодня вывесили, снова пюре будет, так что...

- Чистим картошку. Значит, тем более, работаем вместе. Раньше сядем, как говорится...

Мы обошли столовую по периметру и постучались со служебного входа, куда обычно подъезжают машинки с продуктами - кстати, так ни разу на моей памяти и не прибывших. Нас некоторое время поизучали сквозь стеклянную дверь, и наконец замок щёлкнул, отпираясь.

- Помощнички пришли? - улыбнулась большая тётка в белом костюме и фартуке. Повар, похоже. Ульянка хотела было что-то сказать, но я быстро её оттёр назад и как мог вежливо улыбнулся:

- Конечно, помощники! Всегда хотел посмотреть на кухню изнутри!

- Ой, какой воспитанный юноша. Вот сейчас и посмотрите.

Нас провели в святая святых - мимо подсобных помещений, прямо в жаркое сердце кухни, где на растопленных печках уже булькали огромные алюминиевые котлы, распространяя вокруг себя запах рисовой каши и какао. Я с тоской проводил взглядом какую-то тётку посуше, которая при нас отработанным движением вскрыла банку со сгущённым молоком и опрокинула её в кастрюлю с какао. Ульянку это не заботило совершенно - немного осмотревшись, она тут же обнаружила бесхозный халат и накинула на себя, сразу превратившись в эдакое привидение. Халат был размеров на пять больше, и она в нём тонула совершенно. Сзади раздался смех - кажется, повара уже успели оценить всю пользу пребывания Ульяны здесь. Осталось только занять её чем-нибудь, прежде чем проявленные ей деструктивные наклонности испортят первое впечатление.

- Итак, с чего начать? - спросил я.

- Ай, да с простого. С мытья рук.

- Это-то понятно. А дальше-то что?

- Расставите стаканы по столам согласно количеству стульев, возьмёте на раздаче чайники и будете разливать какао.

- Это мы легко.

Сполоснув руки, я подогнал к раздаче тележку и сгрузил на неё всё необходимое. Работа шла споро и ходко. Егоза и хулиганка, Ульянка оказалась незаменимой помощницей - как всему, что она делала, она отдавала себя целиком, работая от души и как могла быстро. Так что столы младших отрядов мы накрыли быстро, даже осталось время немного побалдеть с нормальным человеческим кофе в подсобке перед тем, как двери открылись и запустили в столовую первую свору голодных пионеров. Старшие отряды мы не сервировали, такова была договорённость между администрацией лагеря и сотрудниками столовой - последним надоело, что старшие постоянно ничего есть не хотят. Как результат, старшие отряды теперь полностью были на самообслуживании. Стоило ли говорить, что это нашло самый живой отклик в рядах пионеров. Тебя никто не заставлял брать то, что ты есть не собираешься. Ну, во всяком случае, если ты успел зайти вместе со своим отрядом. В противном случае вожатая вполне могла взять на тебя порцию, как это, например, было вчера, когда меня поставили перед фактом того, что я должен "это съесть, и не волнует". Я поймал себя на том, что стою, подпирая стенку, и эдак по-отечески улыбаюсь, наблюдая за тем, как голодные пионеры оккупировали столы и быстро работают ложками, потребляя приготовленное. Наверное, улыбка у меня была и правда дурацкая, так как знакомый уже хлопок по плечу сопровождался хрипловатым хохотком:

- Пошли есть, офусант! - Двачевская была в своём репертуаре и, не слушая моих возражений, потащила меня к раздаче.

В столовой было шумно, многолюдно и неуютно. Всё как и всегда. Я взял себе порцию и остановился, выбирая, куда сесть. Немного подумав, я выбрал место рядом с Алисой. Тремя минутами позже за столиком она наклонилась ко мне поближе и прошептала:

- Сегодня какие-то дурацкие мероприятия, и я собираюсь сбежать. Ты со мной?

- С удовольствием, - я помолчал и проводил взглядом Ольгу. - Но куда?

- Думаю взять гитару и рвануть до малого камня.

- Малого чего?

- А... Ты, наверное, не в курсе. Здесь рядом с лагерем есть малый и большой камни. На малый мы обычно ходим в походы, костры жечь, всё такое.

- Далеко, наверное?

- Минут сорок пешком, - она прищурилась. - Справишься?

- Прости, сегодня никак, - я виновато улыбнулся.

- Что ж... - она вздохнула. - Глупо было надеяться, - она встала и вышла из столовой, не убрав за собой грязную посуду.

А спустя ещё десять минут и зал опустел - в чём-чём, а в организованности уничтожения съестных припасов пионерам отказать было нельзя! Я вышел на улицу и перехватил подумывающую сбежать Ульянку:

- Пошли, беглянка! Надо закончить утренний кошмар - и можно будет идти куда захочешь.

- Ну вот... - она огорчилась. - И вообще не хотелось, да! Я думала немного пробежаться, пока ты там завтракаешь!

- Конечно-конечно! Всё что угодно. Но там столы непротёртые и пол неподметённый. Ждут, понимаешь?

Она кивнула и зашла в зал вперёд меня, тут же вцепившись в швабру:

- Я буду мести с того края, а ты - с этого! Побежали!

- Да погоди ты, побежала она. Сначала столы, всё остальное потом.

- Фу... Не хочу столы. Там постоянно всякое остаётся. Особенно после малышни! - здесь мы наблюдаем эскалацию шовинизма по возрастному признаку, господа, прошу отойти от клетки.

- Ничего не попишешь, такой вот горький хлеб дежурного. Да, и после этого мы не гулять идём, помнишь? Мы идём...

- Чистить картошку... - она вздохнула и как-то вдруг утратила весь свой энтузиазм.

И правда, кому понравится награда за уборку целой столовой - в виде возможности начистить картошки на весь лагерь?

- Хммм... Славе? - подумал я вслух.

- Что?

- Я говорю, Славя была бы счастлива оказаться здесь. Здесь столько возможностей приложить дурные руки и голову. Например, к подметанию этого пола.

- Ты это Славю дурной назвал?

- Нет, это я назвал руки и голову дурными. Шевелись давай, мне бы не хотелось заночевать здесь.

Она только фыркнула и сбросила с себя огорчение, возвращаясь к статусу рыжего смерча. Делала она всё на совесть, и мне стоило больших трудов двигаться с ней в одном ритме, поэтому когда полчаса спустя мы хлопнули ладонь о ладонь, встретившись на середине, я чувствовал себя как загнанная лошадь. Зато столовая была чистая.

- Ох, вы уже справились? - донеслось с кухни. - Ладненько! А у нас как раз машинка заканчивает. Вы проходите.

- Вы проходите! - передразнила Ульянка. Получилось неожиданно смешно.

Сама кухня тоже уже блестела - видимо, детей сюда не пускали, убирались собственными силами. Огромные плиты потрескивали, остывая, в дальней комнате - судя по обилию кранов, посудомойной - уже сохли котлы, а большинство работников ушли. Осталась только та самая тётка-повар, имя которой я спросить забыл, а сейчас уже и вовсе неловко было спрашивать.

- Что это за гул? - спросила Ульянка, невзначай прячась мне за спину.

- Это машинка наша работает, не бойтесь, - с этими словами тётка отперла дверь, и нашему взгляду явилось металлическое чудовище, лязгающее пастью и вибрирующее так, будто улетит сейчас! - Картофелечистка, - гордо сказала провожатая. - Одна из передовых.

- А мы что тут делаем тогда?

- Мы с тобой будем на глазки охотиться. Потому что "передовая картофелечистка" этому не обучена, - усмехнулся я.

- Верно смекаешь! Это хорошо, ничего объяснять не придётся, - Тётя повар окинула помещение взглядом, прикидывая - что нам предложить, потом зашла, отряхнула стул и указала на него. - Малая пусть садится сюда, здесь ей будет удобно. Тебе я табуретку или ящик какой сейчас соображу. Ножи на столе, наливайте один из котлов на треть водой и работайте. Когда закончите - скажите, я зайду и приму работу. Всё понятно?

- Так точно, тётя повар! - крикнула Ульянка.

- Не просто повар, но - шеф-повар! Скоро буду, мальчик, можешь пока стоя поработать. Если хочешь, - она вышла, оставляя нас с Ульяной наедине.

- Ну-ка, расскажи, приходилось чистить картошку? - спросил я.

- Ты это серьёзно? Мне уже четырнадцать!

- Не вижу связи. Я же не про водку или сигареты спрашиваю... - я задумался, как бы это выразиться яснее. - Значит, картошку чистить приходилось?

- Ну! Я что говорю!

- А сразу на сто человек?

- Это нет. Но здесь её просто больше, разве не так?

- Не совсем. Во-первых, мы работаем с уже обработанным клубнем, во-вторых, его действительно здорово больше... Поэтому ты брось тот тесак, который примеряешься взять, и обрати внимание на нож поскромнее, - я взял со стола небольшой ножик, проверил его остроту и вручил напарнице: - Меньше движений - быстрее процесс. Начали, что ли?

Ульяна кивнула и потянулась за первой картофелиной. А я на треть наполнил стоящий неподалёку бак и поставил его посередине, решив постоять, пока мне не принесут что-нибудь, куда я смогу примоститься. Мне показалось, что фронт работ не слишком обширен, во всяком случае, это не пять полных баков, как в годы моей молодости.

Ну да... Ну так и нас здесь не четверо...

А вскоре пришла и повариха, которая подставила под раструб машинки ещё один котёл, тем самым удваивая объём того, что должно быть сделано. Мне она, кстати, принесла какой-то грязный деревянный ящик - не то из-под апельсинов, не то из-под тархуна. Короче, не обидела. Я беззвучно чертыхнулся и, усевшись на ящик, углубился в монотонный, вычищающий мозги процесс выколупывания глазков оттуда, куда не добрались шершавая поверхность центрифуги. Ульянка засопела, подарив мне косой взгляд, но, похоже, поняла, что развлекать её я не в состоянии. И притихла. Ненадолго, на полчаса где-то.

- Эй! Не спи! - она бросила в меня небольшой картофелиной и попала в лоб.

Я удивлённо уставился на неё:

- Ты что это творишь, мелкая?

- Мне скучно! - безапелляционно заявила она. - Давай беситься!

- И какие будут предложения?

- Неееееет! Я предложила, а ты придумай как! Вообще! Ведёшь себя как тапочка-зануда.

- Это я-то тапочка-зануда? - я не поверил собственным ушам.

- Ты! Опять ноешь, что тебя наказали, и вообще ты такой несчастный. А я, между прочим, тут с тобой! Не бросила! Цени! - она подобрала с пола свежевырезанный глазок и бросила в меня. Ну хоть не картофелину, как в прошлый раз, и то спасибо. Ценить, что не бросила картофелину - пометка на полях.

- Что ценить? - я отклеил очистку со щеки. - То, что ты в меня грязью всякой кидаешься?

Я не договорил - в меня летела ещё одна очистка. За ней ещё. Ульянка не давала мне сделать ничего, внезапно обратившись пулемётной батареей, уничтожающей врага. Так стоит ли удивляться, что после пятого попадания в лицо сопредельная держава открыла контр-огонь? Я взревел, сгрёб с пола целый ворох останков картофеля и запулил ими в рыжую. Она восторженно захохотала и, слетев со стула, приподняла его так, что получилось неплохое укрытие, откуда и продолжила поливать меня беспрестанным потоком шкурок, выковырянных глазков и чёрт знает чего ещё. Мне пришлось прятаться за ящик, а там, понятно, площадь укрытия была куда меньше, поэтому в итоге я оказался обстрелян весь.

- А что это у вас тут... - голос за спиной не договорил. Я очень не вовремя ушёл с линии огня, поэтому последний залп достался... Да поварихе, кому ж ещё. Весь. Очень не вовремя она на огонёк решила зайти. - Ну, Ульянка... - процедила тётка, вытираясь фартуком. Но ругаться почему-то не стала. Видимо, знала уже, что это бесполезно. - Шалопаи! Заканчивайте и идите отсюда.

Дверь за ней хлопнула.

- Продолжим? - азартно предложила мелкая сразу, как только дверь закрылась.

- Нет. Давай уже закончим, - мелкая опять собиралась надуться, но я её опередил. - Тут уже совсем немного осталось, смотри.

Она заглянула в оставшийся котёл. И в самом деле, там оставалось не более четверти... Которую мы и уговорили меньше чем за пятнадцать минут.

- Всё! - она отложила нож в сторону и отряхнула руки, кожа на которых уже пошла складками из-за сырости.

- Да. Мы справились.

- Это был трудный бой.

- Не бойся, тебя за него наградят. Хочешь завтра на линейке флаг поднимать?

- Фе, лучше бы конфет дали!

- Кстати, насчёт...

- Нет, я проверяла уже. Пусто. Спрятали!

- Пойдём хоть отчитаемся о проделанной работе.

Тётку мы нашли в помещении кухни, где она потребляла кофе с какими-то, судя по запаху, свежеиспечёнными булочками. На наше "мы всё!" жестом предложила присоединяться к чаепитию, но по мне так в нас и так слишком много воды было.

- От ведь какие привереды, - засуетилась тётка. - И чаю не хотят, и отпускать просто так нехорошо. - она ненадолго задумалась. И вдруг просияла: - Да! У нас же как раз с прошлой смены оставалось несколько мороженых. Вы как, ребят, уважаете мороженое? - она расплылась в ответ на энтузиазм, с которым мы закивали и, загремев ключами, сходила к холодильнику, откуда и раздала нам с Ульяной по стаканчику. - Чаю точно не хотите? А то хоть согреетесь.

- Нет, спасибо, тёть повар! - вежливо ответила Ульяна. - Вы нас просто отпустите...

Тётка расхохоталась и показала на дверь:

- Да идите, бога ради. Только на обед накрывать приходите не так рано. За пятнадцать минут вполне достаточно.

Мы переглянулись и, кивнув, вышли в жаркое утро, одновременно облизывая каждый свой стаканчик.

- А у меня шоколадное! - похвасталась Ульяна.

- У всех шоколадное! - я рассмеялся. - Нам из одной коробки доставали.

- Ну а вдруг! И вообще, у меня самое шоколадное!

- Ладно, у тебя самое шоколадное, - нерастраченная энергия девочки била из неё ключом, и я поспешил увеличить разделяющее нас расстояние. - Ладно, я побегу, меня ещё Мику ждёт, - по какой-то причине рассказывать о том, кто и по какой причине на самом деле меня дожидается, не хотелось. - Встретимся без пятнадцати два здесь же, хорошо?

- Да! - она развернулась и побежала. Судя по направлению - опять гонять мячик.

- Не забудь! - крикнул я ей в спину.

- Спасибо, мам! - крикнула она, не оборачиваясь.

Я улыбнулся её последним словам и двинулся в сторону площади. Вспомнив вчерашнее, я решил устроить себе ещё один сеанс громкой музыки и направился к эстраде. К сожалению, она оказалась занята. Ещё издали я услышал, как соло-гитара терзает воздух, раздирая его резким звуком с почти болезненными выплесками на пиках. Алиса. Она опустила голову так, что лица невозможно было разглядеть, и старательно выстраивала гармоническое звучание, нотку за ноткой укладывая в тональность будущей песни. Наконец она удовлетворённо тряхнула волосами, будто выставляя точку в музыкальной фразе, и бегло проиграла получившийся фрагмент, застыв в странном положении, ухом к гитаре, удовлетворённо кивая. А я сидел притихший и не мог, не смел мешать. Мне всегда нравились такие люди, которые могут взять несколько нот и выстроить из них такую последовательность, что будет выражать переживание полностью, вплоть до последней мысли. И сейчас я присутствовал при рождении новой мелодии. Так что я в определённом смысле благоговел. Наконец Алиса закончила игру.

- Давно сидишь? - ровным голосом спросила она.

Я кивнул.

- Ну и что ты сидишь как бедный родственник? - она мелькнула быстрой улыбкой. - Садись сюда, стерео лучше всего слышно именно здесь.

- Ты какая-то странная сегодня, - задумчиво произнёс я.

- Слухи по лагерю ползут. Про тебя.

- И что говорят? - заинтересовался я.

- Всякое, - уклончиво ответила Алиса.

Всякое. Про что, интересно? Про мой гардероб или про вчерашнее...

- А ты-то сама что думаешь?

Она пожала плечами. Я помолчал и уже собрался было уходить, когда она окликнула меня:

- Эй!

Я медленно обернулся.

- Как тебе песня? - заметно волнуясь, спросила она.

- Честно? Я ещё не слышал её целиком. Только маленький кусочек.

- А целиком послушать не хочешь?

- Ты сейчас вряд ли сыграешь, ты ещё в процессе...

- Ну... да! Но я к вечеру... Короче, если хочешь послушать, как оно звучит целиком, жду вечером здесь же. Придёшь?

- Но сегодня же танцы! Ты разве не пойдёшь?

- Пффф, и что мне там делать? Глазеть на дебилов или уподобляться дебилам, размахивая руками под стрёмную музыку?

- Там не только стрёмная музыка бывает. Есть ещё и медляки.

- Угу, неплохое оправдание тому, чтобы потискаться на танцполе.

Вот тут она меня, конечно, расстроила.

- Ты знаешь, очень жаль, - сказал я.

- Что?

- Что ты... ну, на танцы не ходишь. Если бы ты там была, я бы тебя обязательно танцевать пригласил.

- Выброси из головы эту дурь, - тихим голосом, раздельно чеканя слова, произнесла она. - Меня такими глупостями не взять, не четырнадцать лет.

- Так и не тридцать. А насчёт танцев я серьёзно.

Мне всего три дня потребовалось на то, чтобы догадаться о том, что Двачевская-то - девушка. Не в смысле целомудрия, а в смысле принадлежности к прекрасному полу. И теперь эта мысль не даёт мне покоя. Однако обладая диаметрально противоположными кругами интересов, какие мостки можно проложить между душами? Музыку? Совместное баловство? Красоту в самом изначальном смысле этого слова - от звёзд и закатов до купания обнажёнными? Она притихла, будто задумалась, а я всё стоял, где стою, и в ушах шумел прибой. Было так спокойно и пусто, что я удивился, услышав собственный голос:

- А если вдруг передумаешь - тогда я всё же хотел бы пригласить тебя... На танцы.

Потом развернулся и ушёл. Как и любая другая симпатия, она не должна бродить внутри, рискуя выродиться. Ей надо поделиться, выдохнуть наружу. Именно так, и именно тогда возможно что-то искреннее и настоящее. А я шёл, чувствуя спиной жгущий между лопатками взгляд, и не оборачивался, не оборачивался! Даже если ничего не случится, я хотя бы буду спокоен - я сделал всё от меня зависящее.

Обед и в самом деле приближался, и у столовой мы с Ульяной оказались примерно в одно время. Ольга Дмитриевна ожидала нас здесь же, кажется, здорово нервничая и то и дело бросая взгляд на изящные часики в форме сердечка у себя на запястье. Увидев нас спешащих, она облегчённо выдохнула, впрочем, тут же спрятавшись за маской злой и разгневанной вожатой:

- Вы где ходите?! Обед на носу!

- Ничего не знаю! - Ульяна смотрела в глаза вожатой нагло и с вызовом. - Нам сказали приходить без пятнадцати, а мы пришли без двадцати! Вы нас вообще похвалить должны!

- Я? Да что ты...

- Конечно! - сказал я. - Это для обычных пионеров надо за полчаса приходить - и то с риском не успеть. А нам с Ульяной можно и за пятнадцать минут!

- И то... ещё десять минут бездельничать будем! - выпалила мелкая, а вожатая, не выдержав, рассмеялась:

- Ладно, быстрые мои. Марш руки мыть и приступаем.

- Присту... что?

- Я решила помочь вам, а что? - она показалась настолько удивлённой, что я на целую секунду поверил ей - действительно, мол, хочет оказать посильную помощь упахивающимся пионерам. - Не думаю, что вы сможете помочь...

Я откровенно сомневался в том, что ей найдётся место в нашем с мелкой тандеме, но посмотреть было любопытно. Мы зашли в столовую, и тут я понял, каким образом вожатая собирается помогать! Она отошла к раздаче, переговорив о чём-то с поваром, забрала чашечку с чаем, и, усевшись за стол, отведённый под администрацию, сидела и смотрела на то, как мы работаем. Ну да, как я уже и говорил, человеку свойственно наблюдать за первостихиями практически бесконечно - как течёт вода, как горит огонь... И как работают другие.

- Вы, главное, не надорвитесь, - сказала Ульяна.

- Ваша помощь неоценима! Даже не знаю, прям, что бы мы без вас делали, - сказал я.

- Вот! Цени, пионер! - Ольга важно подняла палец вверх, а Ульянка фыркнула и пробурчала что-то о том, что кое-кто не работает, а выступает больше всех. К счастью, вожатая не расслышала реплики, и рыжей удалось избежать законного втыка.

Между тем мы уже обежали половину столовой, раскидав компот и кастрюльки с супом - младшие отряды уже рвались в столовую, несмотря на то, что горна ещё и в помине не было. Этих мы заткнули тем самым супом, расставив на каждом столе по стопке тарелок, в назидание вожатым - не можете сдержать детей, кормите их сами. Работать приходилось быстро, не отвлекаясь на глупости, и я был совершенно поглощён процессом: бегал с тележкой, расставлял тарелки, переворачивал поднятые стулья, где возможно, отставлял скамейки, чтобы детишки могли сесть. Наконец мы отработали по последнему столу, и будто рожок валькирий, забирающих павших воинов в Валгаллу, от двери послышался сигнал на обед. Следующая остановка - полный желудок!

Двачевская уселась рядом с Ульянкой, так что туда мне ход был определённо заказан - ну их обеих куда подальше! Я огляделся в поисках свободного местечка.

Кажется, по части социализации я не сильно продвинулся относительно того места, откуда меня сюда забрали. Впрочем, в тишине и естся вкуснее и спится слаще. Я в считанные минуты подмёл то, что мне было предложено и, готовый к труду и обороне, подкараулил Ульянку - в этот раз она собиралась улизнуть уж наверняка! Вышла ещё так крадучись... Наверное, поэтому мой вопрос, заданный прямо у неё над ухом, её напугал:

- А куда это мы торопимся, интересно?

- А я... это! Руки испачкала! И шла мыть.

- В ведре помоешь, - я остался непреклонен. - Сначала мыть пол, потом все глупости.

- Зануууууда, - только и вздохнула она и, всем видом изображая неземное страдание, вернулась обратно в здание столовой.

Эстрада сегодня определённо пользуется популярностью. С утра тут музицировала Алиска. Лена. Славя. По логике, тут не хватает только Ульянки и двух наших кибенематиков. Славя выговаривала что-то Лене, видимо, инструктируя, так как та стояла вполоборота и кивала, глядя куда-то себе под ноги. Наконец Славя закончила, что-то спросила - видимо, всё ли та поняла - получила утвердительный кивок и отпустила жертву. Лена прошла мимо меня, по обыкновению, глядя себе прямо под ноги, а я, наконец, добрался до виновника торжества:

- Да будут пляски!

Вид, похоже, у меня был самый ретивый, так как девочка рассмеялась:

- Осталось только сделать так, чтобы сами танцы состоялись. Потребуется аппаратура, пластинки и уговорить Мику сегодня работать диск-жокеем вместо того, чтобы танцевать.

Мне показалось это несколько нечестным, однако Славе, наверное, было виднее.

- Ты уверена, что Мику согласится? Она же девочка, наверное, тоже потанцевать захочет.

- Мику? Нет! Она один раз попробовала танцевать под нашу музыку. Вся переплевалась. Говорила, что на её родине такую музыку в ресторанах ставят, чтобы беседы за чужими столиками заглушать. - Славя спрятала улыбку - похоже, несмотря на комическое содержание, тема её не очень веселила. - Если Мику вдруг захочет танцевать - поищем другого ведущего. В крайнем случае, сама за вертушки встану.

О-ла-ла, Slavyana-deejay взрывает танцполы.

- Может, лучше того, кто точно танцевать не станет? - спросил я.

- Например, Алиса?

- А что Алиса?

- Она же не любит танцы! Считает их просто кривляниями.

В чём-то Двачевская даже права. В чём-то, но не во всём.

- Подходящий кандидат на пост лагерного диджея, правда? - спросила Славя.

Я кивнул:

- Может, и так.

- В общем, оставляю всё на твоей совести - либо уговаривай Двачевскую вести наши танцы, либо договаривайся с Мику. Справишься?

Я пожал плечами:

- Наверное, не труднее, чем бегунком подписи собрать.

- Твоя правда. Ладно, жду тебя с результатами переговоров.

Алису пришлось поискать. В ее домик я заглянул в первую очередь, но он был заперт, окна были тёмные, и изнутри не доносилось ни звука. Пришлось оббежать весь лагерь - от столовой до ворот. И вполне ожидаемо, что либо никто её не видел, либо видели, но - "буквально за пять минут до тебя ушла". Я, уже отчаявшись и ни на что не надеясь, уселся на её крылечко и задумался.

Куда она могла подеваться? Ребята что-то про старый лагерь говорили, неужели...

Моё внимание привлекли еле слышные гитарные переборы, доносящиеся с той стороны домика. Оглядевшись по сторонам - не смотрит ли кто - я обогнул домик и, ориентируясь на звук, двинулся по еле заметному проходу в плотных кустах. Алиса сидела спиной ко мне и меланхолично перебирала струны, держа голову подозрительно знакомо! Обычно я так держу голову, когда дым ест правый глаз, а текст набить важнее, чем отложить сигарету. Рядом лежала пачка "Магны", придавленная к земле стальным квадратиком "Зиппо". Она курит?!

- Паровозим, Двачевская, - заключил я. Почему-то она не выглядела ни испуганной, ни разозлённой - а ведь уже в моё время детишки здорово боялись попасться с сигаретой! Скорее, раздосадовано, как человек, которого отвлекли от ненужного дела, которое, тем не менее, необходимо завершить. - Ай-яй, как некрасиво. Такая умница, красавица - и дымит! Что скажет вожатая?

- Пошлёт тебя в Африку, - не останавливая партии, парировала Алиса. Она посмотрела на меня с сомнением, будто не зная, можно ли мне доверять. А я, не мудрствуя лукаво, подобрал с земли пачку, губами добыл оттуда сигарету и, катнув колесом о ладонь, прикурил, растянул, затянулся... Ох и крепкая, зараза! Я сморгнул непрошенные слёзы и только тогда увидел квадратные глаза Двачевской: - Ты куришь?!

- Хотел задать тебе тот же вопрос, - прокашлявшись, заявил я.

- Ну я-то понятно, нестабильный элемент, все дела.

- А я... Я курил в прошлой жизни. Там, откуда я родом.

- И давно ты...

- Да лет с четырнадцати.

Я наконец примирил слизистые с горлодёркой и, стараясь делать неглубокие затяжки, отправил в полёт идеальное кольцо, сквозь него - ещё одно. Она задумчиво следила за мной, и было в её взгляде что-то такое... Такое...

- Ты появился в очень странное время, - неторопливо сказала она. - Я знаю всех здесь и о каждом могу сделать заключение. Но не о тебе. Ты - тёмная лошадка.

- Скорее, чужой среди своих. Я пришёл сюда просить тебя принять участие в жизни отряда.

- Танцы-то? Нет. Я уже сказала, что не пойду как идиотка размахивать руками.

- Не совсем танцы. Я хочу предложить тебе побыть ведущей на танцах, - кажется, мне удалось её удивить.

- Ведущей? Переставлять пластинки?

- Вообще, вести дискотеку целиком - ставить пластинки, следить за ротацией, объявлять белый танец и так далее.

- Что-то мне эта идея не по душе.

- Да расслабься ты. Это как играть, выступать на сцене, только инструментами являются заранее записанные песни. Качество зависит не только от них, но и от твоего сценического мастерства.

Не знаю, убедил ли я её или нет, но она, погасив сигарету, встала.

- Ладно! Я пойду. Но если что не так...

Мне даже интересно стало:

- А что может быть "не так"?

- Не знаю я! Ты умудряешься доставлять неприятности одним своим присутствием. Удивлена, что нас ещё тут вожатая не застукала - напридумает себе, небось, всякого.

На секундочку мне показалось, что под "не так" Двачевская понимает приглашение на танец от какого-нибудь мальчика. Вот позору будет, если мальчик её пригласит, а она танцевать не умеет!

Теперь, когда эта тема всплыла, мне внезапно очень сильно захотелось пригласить конкретно эту девочку на танец.

Вроде, она вся такая суровая, как Чапай, а мы к крепкой мужской, да на руки, по-своему, по-серьёзному.

- Так что, я передаю Славе твоё согласие?

- Так ты от этой курицы... - ощутимо закипая, прошипела она.

А я вздохнул.

- Алис, ты зачем злобишься, а? - жалобно спросил я. - Вообще-то, это я предложил твою кандидатуру в качестве ведущего.

- Ты?

- У тебя получится, я в тебя верю.

Кажется, мне удалось шокировать её, потому что она только рукой махнула:

- Иди уж... Массовик-затейник.

Она скрылась в доме. Я улыбнулся и побежал дальше по своим делам. А их было - уйма!

- Согласилась? Вот и отлично! - Славя как раз заканчивала сматывать какие-то толстые провода. - Спасибо тебе большое!

- Ещё какая-нибудь помощь нужна? - спросил я с плохо скрываемой в голосе надеждой, что не нужна. Славя улыбнулась:

- Нет, пока не нужна. Можешь отдыхать!

Этим разрешением я не замедлил воспользоваться, направившись в сторону своего пристанища - поспать. Поспать показалось мне прекрасной затеей. И пусть весь мир подождёт.

Столовая была полна народа. Алиса... Славя... Лена... И все остальные уже были здесь. Кроме Ольги Дмитриевны. Та, наряду с другими вожатыми, была на площади, занимаясь крайне полезным делом - развешиванием гирлянд. Хвала Рандому, что она не причастна к программе танцев или каким-либо другим организационным моментам. Я ещё раз оглядел столовую. Наверное, это единственный раз, когда все собрались вовремя. Кроме меня... Я сел за свободный столик. Но никто даже не обратил на меня внимания. Практически никто не разговаривал. Вокруг стояла почти осязаемая атмосфера возбуждения. Все были в предвкушении танцев.

- Всё, последний рывок, - сказала Ольга Дмитриевна. - Сейчас уберётесь, и можете считать себя свободными.

- Э... Хорошо, - отозвался .

Воспользовавшись правом дежурного, я забрался в закрома Родины и за их счёт набил карманы снедью. Не знаю, чем я руководствовался, но решил прислушаться к голосу интуиции.

- Пол мыть будешь сам, - заявила Ульяна. - Я это ведро не подниму, - она пнула по небольшой бадейке с мыльной пеной.

- Как скажешь. Тогда столы твои.

Уже сыгравшимся тандемом мы шли в две полосы: сначала она - выравнивая столы, переворачивая стулья и отодвигая лавки, за ней я - протирая пол влажной тряпкой и устанавливая мебель на место.

- Как у вас замечательно всё получается! - восхитился голос от двери.

Я обернулся. Славя. Не улыбается, что довольно необычно, а смотрит приветливо и даже с некоторым вызовом. - Про танцы помним? - начала она.

- Окстись, милая, я же по твоему заданию ведущего на эти ваши танцы организовал.

- Вы придёте?

- Я-то точно приду! - сказала Ульяна. - А вот насчёт моего тормозного друга... Там всё сложно.

Я пожал плечами - после предложения Мику поучиться втроём...

- Сложно?

- Кажется, он то ли не хочет, то ли не умеет танцевать.

- Это не имеет значения. Танцы - мероприятие коллективное. Коллектив должен присутствовать без исключений. - она помолчала и вдруг спросила: - Не хочешь идти?

- Шутишь, что ли? - сказал я. - Да я хотя бы ради того, чтобы убедиться, что мои труды втуне не пропали, приду!

Не говоря уже о том, чтобы пригласить танцевать одну крайне симпатичную девочку.

Ага. И она прям ждёт не дождётся, когда ты обнимешь её грязными руками, прижмёшься три дня не мытым вонючим телом...

Или не приду...

Ульянка рядом фыркнула - похоже, до неё, хоть и с опозданием, дошло то же самое, что и до меня.

- Я подумаю, - уклончиво ответил я и, крякнув, поднял бадейку.

- Хорошо поработали, - безразлично резюмировала Ульяна, скидывая халат на стоящую у дверей вешалку.

- Лучше всех.

За время, пока мы набивали желудки, вожатая очень неплохо постаралась! Не сказал бы, что площадь было не узнать, но в общем и целом выглядело всё это куда приличнее, чем я опасался. Хотя к идее касательно танцев под открытым небом относился с известной долей скепсиса. Я устроился на лавочке неподалёку от мурлыкающих "Пастуха" чёрных кубиков "ЛОМО" и насвистывал мелодию, когда ко мне подошли два оболтуса-кибенематика.

- Поздорову, - я пожал руки обоим теоретикам и вопросительно уставился на них. - Чем могу?

- Да мы пока сами не уверены, - сказал Электроник.

- То есть?

- Да есть одно затруднение, - сказал Шурик

- И?

- Мы не уверены, справимся ли сами, или нам потребуется твоя помощь, - сказал Электроник.

- И вы хотите заручиться ей заранее?

Восхитительно.

- В целом, - Шурик кивнул.

- Может, хотя бы в курс дела введёте?

Они оба смущённо хихикнули.

- Да радио хотим в лагере наладить, - сказал Шурик. - Оно незадолго до твоего приезда сломалось.

Их смущение выглядело явно нездоровым. Такое ощущение, что они то ли оба высоты боятся - а работа на верхотуре неизбежна, если мы говорим о радио. Либо...

- А в чём загвоздка?

- Да тут, понимаешь... - глазки веснушчатого кибернетика забегали.

- Вы высоты боитесь, - уверенно заключил я.

- И ничего мы не боимся, мы вообще! - они синхронно покачали головами.

- Что-то ещё?!

Почему я не удивляюсь...

- Раньше радио играло в режиме ретрансляции, - сказал Шурик. - А тут Ольга Дмитриевна сказала нам, что раз мы за технику отвечаем, то и объявления делать должны, и горн на нас, и программа музыки чтобы каждый день новая была.

Хы. Ничего не напоминает?

Я призадумался.

Фриланс? Или жадный начальник?

Последнее. Не помнишь, как тебя на последнем месте хотели определить одновременно дизайнером, сисадмином и веб-мастером... И это не считая основной сферы деятельности. А-ха-ха! Вот они, истоки вечного русского головотяпства у власть предержащих.

- Вы должны были отказаться, - сказал я. - Диск-жокей - это серьёзная профессия, требующая полной отдачи.

- Во! - сказал Электроник. - Может, тогда ты ей и растолкуешь? А нам ещё стенгазету рисовать надо!

- Посредником мне ещё выступать не приходилось. Фигушки, ребята. Ни за какие коврижки.

- Да как так-то, - Шурик выглядел немного обескураженным моим отказом. - Значит, ты нам не поможешь?

- Я этого не говорил. Но я не собираюсь выступать вашим адвокатом или кем-то ещё. Я могу помочь с поисками радиоведущего или по технической части. Но только что-то одно. Интересует?

- Конечно!

- Вот и договорились. Я поищу вам диск-жокея, а вы пока ковыряйте аппаратуру. Да не забудьте место человеку отрядить! Надо же ему где-то работать!

- У нас, кажется, было свободное помещение. Только оттуда надо всё выбросить, - Электроник посмотрел на меня. - Поможешь?

Я пожал плечами:

- Сейчас?

- Желательно бы!

- А ведущего искать Шурика отрядим? - с намёком спросил я, и от меня мгновенно отстали.

- Звукоизоляция там хорошая, в окно никто ломиться не будет, - они быстро распрощались со мной и отправились по своим, несомненно, важным кибернетическим делам.

Я даже не стал спрашивать их, пойдут ли они танцевать - такие одиозные личности считают преступлением впустую тратить время, лупя каблуками доски. Ну а на мне ответственное партийное поручение. Вербовка кадра на нужды местной узковещательной сети.

Поиски Алисы я решил начать опять с её домика и не сильно прогадал. В этот раз никто не мучил гитару, заставляя плакать несчастный инструмент. Зато в домике горел свет, и оттуда слышались голоса на повышенных тонах. Я постучался и, дождавшись некоего невразумительного "бу-бу-бу", открыл дверь. Удивительно, как преображает человека даже малая толика признания. Куда только делись покатые плечи, ссутуленная спина, безучастное всеприятие в глазах вперемешку с высокомерным прищуром. Ничего этого не было. Двачевская деятельно сидела на полу, обнимая ногами огромный квадратный короб с пластинками - готовила концертную программу, не иначе. Периодически она вынимала одну пластинку из кейса и, вытряхнув винил из бумажного чехла, протягивала Ульяне, и та заводила проигрыватель. Большая часть музыкальной коллекции уже была отложена - судя по небрежной стопке, в забракованное. Напротив, кучка одобренной музыки была не столь велика и, по самым оптимистичным прикидкам, неспособна была обеспечить музыкой мероприятие целиком.

- Это ты? Заходи, - она отрывисто кивнула мне и вернулась к своему увлекательному занятию.

- Ты что с моей подругой сделал, гад? Она теперь не балуется, не бесится - сидит и слушает музыку, - Ульяна подозрительно сощурилась. - Ты ей свою дуру байтную подарил, да?

- Вот ещё. Да и не станет она такое слушать.

- Ну, кое-что послушала бы, - сказала Алиса. - Например, про то, как лампа не горит. Хочется табулатуру подобрать. Сможешь подключить свою игрушку к проигрывателю? Там пятиконтактный разъём есть на вход.

- Почему бы и да, - я добыл из кармана миниджек и, немного помыкавшись, заставил проигрыватель играть "Сплина".

- Добротная вещь! - одобрительно кивнула Алиса. - Что за группа, и как песня называется?

- Песня называется "Романс", а вот исполнителя я забыл.

Не хватало ещё ляпнуть что-нибудь вроде "Он в вашем времени ещё не существует". А Алиса так задумчиво-задумчиво на меня глядела... Я бы поставил на то, что я ей нравлюсь - если бы не был уверен в обратном! Двачевской может нравиться только насилие!

- Очень похоже на "Сплин", - сказала Алиса.

Челюсть резко потянуло куда-то вниз.

Откуда...

Алиса продолжала задумчиво изучать моё лицо. Я судорожно сглотнул.

Неужели это настолько старая группа? Бред какой-то!

Но пристальный взгляд рыжей не располагал к долгим раздумьям.

- Алис, ты, это. Если будешь и дальше на меня так таращиться, я решу, что опять где-то накосячил.

- Да я вот думаю, что будет, если я всё это барахло... - она щедрой рукой обвела виниловые залежи, - ...брошу здесь, а танцы проведу с помощью твоей игрушки.

Прикинув перспективы профукать остатки зарядки плеера, я нешуточно испугался:

- Не получится. Заряда мало осталось. А заряжать негде.

- Так мы кибернетиков привлечём! Пора бы им уже отрабатывать содержание.

- Боюсь, для кибернетиков техника слишком сложная. Это, блин, не самопальные усилки в купоросе травить.

- То есть ты откажешь девушке? - её глаза смеялись.

- Прости, но откажу. Не та вещь, которую я так легко могу дать, - и тут мне в голову пришла мысль. - Впрочем... Мы можем заключить сделку.

- Ну-ка! Какую сделку?

- Я дам тебе плеер и даже объясню, как с ним обращаться - и мы выберем несколько треков оттуда. Но только несколько! Дискотеку целиком заменять не будем.

- Так, а взамен?

- А взамен ты проведёшь один день на новом радио в качестве ведущего!

- Радио? Но это же на весь лагерь...

- Ага. Почти то же самое, что и сегодня, только там придётся весь день так сидеть. Попробуешь?

- Целый день - это очень много.

- Короче, я не давлю. Сегодня вечерком посмотришь, как у тебя получается, и если понравится - будешь Элис Диджей.

- Звучит похоже на имя этой идиотки из книжки у тебя под... - Ульянка не договорила - почему-то всполошившаяся Алиса мгновенно рванулась к подруге и зажала той рот!

- Молчать.

Я ничего не понял, наверное, это их какие-то внутренние разборки. Не знаю. Не моё дело.

- Так что, Алис? Мы договоримся? - она задумалась, так и не выпуская бешено вращающую глазами Ульяну. - Подругу не выпустишь? Задохнётся.

- Эта-то? Не... Её, как таракана, и ломом не перешибёшь. Носом дышит, - похоже, что её не слишком-то грела перспектива оказаться весь день взаперти накоротке с кибенематиками, но желание послушать ещё чего-нибудь эдакого победило. - Годится. Давай сюда свою игрушку.

- Не так быстро. Сначала инструктаж. Отпусти уже Ульяну, она не будет твои секреты разбалтывать.

Ульяна быстро-быстро закивала, а Алиса, недоверчиво прищурившись, всё же отпустила подругу.

- Ладно. Так что куда тут нажимать надо?

Я вздохнул и вывел на экранчик список песен. Электронщина, саундтреки и лаунж отпадали автоматически - под это никто здесь танцевать не сможет. Осталось минимум - пара плейлистов с зарубежным старьём из восьмидесятых. Собственно, оттуда и была основная выборка. Слушатели попались благодарные и первоначально собирались определить в ротацию чуть ли не сто процентов прослушиваемого материала, но я немного остудил их пыл, напомнив о соглашении и причинах, почему я такой жадный. Короче говоря, спустя полчаса мы закончили составление танцевальной программы и выдвинулись в сторону площади, где уже ожидала аппаратура. Ведущую на сегодняшний вечер и завтрашний день я обеспечил. Задание выполнено! Я заработал кучу опыта и теперь точно подниму уровень.

- Танцы! Танцы! - скандировала толпа.

Ольга Дмитриевна взяла в руки микрофон и начала вечер:

- Добрый вечер, дорогие друзья! Сегодня вторник, а значит, вечер танцев. И сегодня мы приготовили для вас нечто совершенно особенное. Я хочу представить вам человека, под чью музыку вы сегодня будете танцевать. Она простёрла руку в сторону пульта:

- Алиса!

Пройдя к вертушкам, Алиса деловито кивнула. Судя по её лицу, внимание публики для неё было не сказать чтобы совсем в диковинку, но - не самым частым переживанием в жизни точно. Хотя смутить её было сложнее, чем казалось - она уже вытряхнула из слегка потрёпанного конверта первый виниловый диск, поставила, плавно прибавила громкости. Как только "почтальон Валера" ушел на полную громкость, она мгновенно остановила вторую вертушку и кинулась колдовать с плеером - мы договорились третьим треком поставить что-нибудь из моей коллекции. Ульянка не дождалась подруги и кинулась плясать. Тем временем вечер набрал обороты, а диджей обрадовал присутствующих первой новинкой. Что странно - медленной. Я подошёл к зажигающей Алиске и вежливо постучал её по плечу.

- ЧТО?! - весело прокричала она.

Я зашевелил губами, делая вид, что что-то говорю, и она сняла наушники.

- Прекрасно, больше ты не привязана к этой шайтан-машинке. Пошли, - нетерпеливо протянул ей руку.

- Куда? У меня тут программа ещё!

- Танцевать! Я хочу, чтобы ты со мной станцевала! - раздельно повторил я. - Пригласить тебя. Понимаешь?

- Нет! - она резко отдёрнула ладонь, которую я почти - почти! - схватил.

- Но почему?! Тебе жалко, что ли?

Она спрятала руки за спину:

- Не хочу, и всё тут!

- Я тебе настолько неприятен, что ты со мной танцевать не хо... - я ещё договаривал фразу, когда передо мной вдруг как будто зеркало повесили, и я объективно смог взглянуть на себя. А вполне вероятно, кстати, что неприятен. Лично я, будь я девушкой, с собой танцевать в жизни не стал бы. Но Двачевская помотала головой! Значит, у меня есть шанс?

- Потому что я никогда не танцевала. Понятно? - внятно произнесла она.

- И что дальше? Будь ты девочкой, в конце концов, дай мне вести и ухаживать, - она покачала головой.

Мы препирались ещё несколько минут, пока медляк не закончился. Я сделал обиженное лицо, выпятил нижнюю губу и исподлобья посмотрел на злую Алиску!

- Надеюсь, тебе хотя бы чуточку стыдно, - укорил я. И ушёл. В следующий медляк ещё раз пойду звать!

Дискотека набирала обороты! С некоторым удивлением я разглядел на танцполе и кибернетиков. То, что они изображали, назвать танцем можно было лишь с ооочень большой натяжкой.

Заболели, что ли?

Алиса открыла в себе талант церемониймейстера и отрывалась на полную катушку, буквально светясь от переполняющей её энергии! Ещё чуть-чуть - и она сама пустится в пляс! Если песне не хватало ритма, она добавляла его с соседней пластинки, подгоняла скорости, где необходимо, добавляла нужного тембра - короче, вела себя так, что я лишний раз похвалил себя за то, что не проглядел талант! Я поймал её взгляд и показал большой палец.

- Ты молодец! - одними губами сказал я.

- Сам дурак! - так же ответила она.

Двачевская стерва. Но - классная!

Кто-то потрогал меня за плечо.

- Меня Шурик прислал, сказал, что всё готово для решающего рывка, - сообщил Электроник.

- И под решающим рывком вы подразумеваете, что рваться придётся мне, а вы бездельничать будете?

Электроник немного смутился:

- Ээээ... Немного не так, но...

Я оглянулся на Алису, которая ловко переворачивала в руках очередную пластинку. Лицо у неё при этом было...

Одухотворённое?

Было сложно это объяснить, но внутри защемило ни с чем не сравнимое чувство правильности происходящего. Словно всё это время что-то было не так, а теперь... Теперь Алиса была на своём законном месте.

Помогать этим оболтусам я совершенно не горю желанием. Но вот этой противной девчонке - почему бы и нет?

Я кивнул, вызвав лёгкое недоумение на лице Электроника:

- Ладно уж, ведите.

Окинув напоследок танцплощадку взглядом, я встретился глазами с Алисой. Она задорно подмигнула мне и тут же вернулась к плееру.

Кажется, я всё делаю правильно.

У здания клубов Электроник оставил нас с Шуриком на крыльце, нырнув в помещение. Поскольку я совершенно не представлял, о чём говорить с будущим светилом советской науки, мне оставалось лишь сесть на крыльцо, изображая на лице задумчивость. Лестница, прислонённая к крыше, уже стояла наготове. От одной лишь мысли о том, чтобы лезть куда-то по незакреплённой и узкой лестнице, внутри нарастало нехорошее предчувствие.

Складывается впечатление, что все обитатели этого лагеря затеяли заговор с целью меня угробить!

Электроник вылетел из клуба, едва не споткнувшись об меня. В руках он сжимал зелёный брезентовый мешочек.

- Инструменты - вот, - неуклюже отрапортовал он, протягивая мне инвентарь. Я со вздохом поднялся со ступеньки. - Пожалуйста, не урони ничего. Нам потом в конце смены за недосдачу...

- Да знаю, знаю, - отмахнулся я. - Только как я его понесу? В зубах?

- Там карабин есть, на пояс зацепишь. Лестницу мы подержим, не волнуйся!

"Мне бы твой оптимизм", завистливо подумал я. "Хорошо же ты устроился - есть решения на любой случай жизни, да ещё и на земле останешься!"

Я щелкнул карабином. Желания лезть на крышу было всё меньше и меньше. А кибернетики тем временем уже заняли свои позиции у лестницы.

Не дрейфь, приятель! Даже если ты проведёшь остаток смены в медпункте со сломанным позвоночником - делать это ты будешь под хорошую музыку.

Ну спасибочки! Теперь я точно никуда не полезу!

Но делать было нечего - груздем я уже назвался, так что оставалось только полезать. В моём случае, правда, кузовом выступала всё менее и менее безопасная на вид крыша здания клубов. Я осторожно ступил на лестницу. Даже в плохом освещении было заметно, как побелели костяшки Сыроежкина, и это самую малость обнадёживало.

Как называется явление, когда подписываешься на откровенно сомнительные затеи из-за желания угодить одной на редкость вредной женщине?

Шерше ля фам?

Именно.

Каким-то чудом я вскарабкался наверх и ухватился руками за грубый шифер.

И если завтра Алиска заявит, что передумала - полетит её рыжая головушка с плеч!

Подтянувшись, я наконец поставил ногу на шифер. Подошва сандалии тут же предательски заскользила вниз, заставив моё сердце рухнуть в пятки.

- Порядок? - спросил Электроник.

С трудом подавив желание обложить его трёхэтажным матом, я выпалил в ответ:

- Полный!

- Тогда двигайся к слуховому окну, там где-то должен быть кабель!

Легко сказать - двигайся! Я и пошевелиться-то не мог. Мне, пожалуй, ещё никогда не было настолько страшно - одно неверное движение, и... Но нужно было продолжить начатое - спасительной лестницы под ногами больше не было, а это означало, что оставался лишь один путь. Наверх. Стоило мне добраться до конька крыши и крепко ухватиться за него, как тело резко вернуло былую подвижность. Оцепенение спало, хоть голова и слегка кружилась - всё это время я почти не дышал.

- Ну что там? - нетерпеливый окрик Электроника буквально призывал случайно уронить ему на голову парочку-другую инструментов. Но это потребовало бы отпустить конёк, а идти ради морального удовлетворения на такие риски я ещё не был готов.

Медленно ступая по шиферу, я двинулся к упомянутому слуховому оконцу вдоль крыши.

- Вижу кабели!

- Отлично! - оживился Электроник, видимо уже успевший испугаться, что я уснул. - Теперь найди антенну и посмотри, что с ней.

Доставать фонарь я не рискнул, так что оставалось лишь сощуриться и понадеяться, что в стрессовой ситуации организм подрубит ночное видение. И, к моему приятному удивлению, привыкшие к темноте глаза довольно быстро выискали антенну, тянущуюся вдоль конька. Причина неисправностей обнаружилась ещё быстрее - толстая с виду ветка, лежащая прямо поверх кабелей посреди крыши.

- Эй вы там, внизу! - "Сухопутные крысы", чуть не добавил я. - Осторожно, сейчас к вам ветка полетит!

Конечно, можно было бы изловчиться и перекинуть её на другую сторону, но её текущее расположение на редкость удачно совпадало с желанием прибить этих двоих. Я вновь двинулся по крыше - на этот раз куда увереннее. Немного ловкости рук - и ветка полетела вниз, с грохотом покатившись по шиферу. От мысли о том, что на её месте вполне могла оказаться моя туша, голова вновь предательски закружилась.

- Ой! - вскрикнул Шурик.

Неужели этим болванам не пришло в голову отойти?

Я осмотрел антенну на предмет повреждений. Нельзя было сказать, что даже с набором лучших инструментов клуба кибернетики! в моей компетенции было хоть что-то починить, но оценить ущерб всё же стоило. А причина поломки оказалась до смеха простой - упавшая ветка выдрала штекер, вполне рабочий на первый взгляд.

Ничего плохого ведь не случится, если я верну его на место?

Не дожидаясь, пока съязвит моя шизофрения, я воткнул штекер обратно в розетку. Удара током не последовало, что не могло не радовать - всё же к вечеру тут стало довольно сыро. Подёргав штекер для надёжности, я удовлетворённо кивнул.

- Держите лестницу! - крикнул я.

- А ты уже справился? - спросил Электроник.

- Сделал всё, что мог.

- Может, сначала проверим? - спросил Шурик.

Фигушки! Спустите меня на землю, а там уже проверяйте, что хотите!

Героически умирать мне не хотелось. Единственное, чего я желал - ступить на твёрдую почву и отправиться по ней прямиком на площадь, где я получу свою заслуженную награду: танец с красоткой. А может, удастся отхватить даже целый поцелуй...

- Я спускаюсь! - безапелляционно заявил я, отпуская козырёк. Сердце вновь ухнуло вниз - конечно, никто не говорил, что спускаться будет легче, но колени задрожали куда сильнее, чем получасом ранее.

Только не смотреть вниз... только не смотреть вниз... только не...

Нащупав под ногой лишь воздух, я изо всех сил впился пальцами в шифер.

- Твою же...

- Левее! - крикнул Электроник.

Лестница слегка покачнулась под моим резким выпадом ногой.

Надеюсь, ты хоть поплачешь на моей могиле, рыжая ты...

Лишь ухватившись за верхнюю ступеньку лестницы я вспомнил, как дышать.

Очередной невероятный квест пройден. И это уже как минимум восьмидесятый уровень!

Я спрыгнул на землю, отряхивая перепачканные ладони. Кибернетики с видимым облегчением отпустили несчастную лестницу.

- Шурик, включи-ка радио, - сказал Электроник. - Проверим, работает ли.

Парень растерянно кивнул и двинулся к крыльцу. Я же устало сел на траву.

Если и сейчас не заработает - пусть завтра хоть физрука посылают! Или Славю - ей-то вечно на месте не сидится.

А как же твоё рррыцарское желание подарить девочке мечту?

А может, это и вовсе не её мечта. Вдруг она мечтает о букете ромашек?

Репродуктор на крыше резко зафонил, заставив меня скривиться. Электроник же просиял:

- Работает!

А то никто не заметил!

Шум прекратился, и из клуба высунулся Шурик:

- Порядок.

Я поднялся с земли:

- Что же, если с поручениями на сегодня всё...

- Спасибо огромное! - сказал Электроник. - Без тебя бы мы точно не справились.

Не кинулся меня обнимать - и на том спасибо. Я кивнул в ответ:

- Пойду, пожалуй, попляшу. Бывайте.

И я торопливым шагом отправился в сторону площади.

- Всем спасибо, это был прекрасный вечер! - вещала Ольга в микрофон, когда я почти протиснулся к вертушкам. - Объявляется последний танец!

"Медляк?" с надеждой подумал я. Это было бы просто идеальным завершением моего героического вечера! Но Рандом лишь захихикал в ответ на мои чаяния, и из динамиков послышались бодрые биты очередной танцевальной песенки - слишком посредственной, чтобы её опознать.

Ладно уж, рыжая, сегодня тебе повезло. Но я так просто не отстану!

Алиса деловито раскладывала пластинки по стопкам, изредка бросая взгляды на плеер. Зарядки ей вполне хватило на целую дискотеку, благо она разумно чередовала чудо-девайс с привычными ей пластинками. Мику вертелась рядом с ней, уже сжимая охапку пластинок в руках. Она заметила меня первой:

- Семён, ты где всё это время был? Ты ведь такую чудесную штучку Алисе подарил, с такой музыкой, неужели ты не хотел сам её послушать?

Хотел, конечно. Да вот только меня спросить забыли...

- Радио чинил.

Рыжая недоверчиво изогнула бровь:

- И что, теперь я штатный лагерный диджей?

- Ну, если ты хочешь уступить место кому-то другому...

Мику мгновенно замахала руками - на мой взгляд, слишком уж активно:

- Нет-нет, у меня ещё в клубе дел полно, да и к концерту надо готовиться! Только Алиса с этим справится, у неё так здорово выходит, ты бы видел!

- Ни секунды в этом не сомневался.

Алиса стушевалась под нашими вопрошающими взглядами.

- И чего вы на меня уставились? - она сделала непроницаемое лицо, старательно делая вид, что не понимает наших намёков.

Хотя какие тут намёки? Мы же ей прямым текстом говорим, что хотим видеть в роли диджея её и только её!

Трек закончился, и Алиса вырубила аппаратуру. Толпа на танцполе возмущённо загудела, не желая отправляться на боковую.

Бал окончен, Золушки уходят превращаться в тыквы. А Алиса же... А она уже взяла последнюю стопку пластинок и двинулась вслед за уходящей Мику. Я замер, не желая отпускать её просто так.

В конце концов, она задолжала мне танец.

- Рыжая!

Алиса обернулась. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова упорно не шли на ум. В отчаянии я сунул руку в карман.

- Держи.

Девочка с недоверием покосилась на протянутые мной наушники:

- Зачем они мне?

- У этого плеера нет динамика.

- Чё?

- Музыка, говорю, без них играть не будет!

Прижав подбородком пластинки, Алиса взяла из моей ладони комок проводов и сунула его в карман:

- Спасибо.

Мне показалось, или на её лице было что-то похожее на смущение?

Решив, что на этом наш диалог окончен, она поспешила догнать Мику. Я сунул руки в карманы, провожая её взглядом. Ещё никогда прежде мне так не хотелось, чтобы человек просто послушал музыку. Мою музыку.

Это ведь совершенно естественно - радоваться, когда твои вкусы совпадают с симпатичным тебе человеком.

И отчего-то я был уверен, что наши с ней совпадут.

- Семён? - послышался Славин голос.

Кажется, квесты на сегодня не закончены...

Колонки сиротливо стояли посреди площади, и всем своим видом намекали, что неплохо было бы их убрать. С секунду поразмыслив над планом побега, я тяжело вздохнул и повернулся к активистке.

- Ты где так перепачкался? - спросила она.

- Выполнял важное партийное поручение.

Краем глаза я оценил ущерб, нанесённый в ходе миссии рубашке - даже в темноте были заметны насыщенно-серые, почти черные полосы.

- Тебе бы помыться не помешало, - сказала Славя. - У нас как раз сегодня баня натоплена! - А что, мысль дельная! Иначе скоро я ни от каких заданий не скроюсь - по запаху найдут. - Занять тебе очередь? - Я радостно закивал, и Славя улыбнулась. - От домика пойдёшь по тропинке в сторону вторых ворот, там и будет баня. Не промахнёшься.

С этими словами мы и разошлись.

Интересно, а пойдёт ли в баню Алиса?

Хочешь за все нанесённые обиды отлупить её веником?

Ага. И ушат воды на голову вылить!

Хотя от мыслей о пребывании в бане с рыжей ушат воды понадобился уже мне самому.

Вот ведь зараза! Даже в мыслях от неё покоя нет!

Глубоко вздохнув, я двинулся к домику - за полотенцем.

Найти баню оказалось несложно. Выглядела она скорее как избушка, чем как место, где можно очистить тело и мысли. В любом случае, густой дым, валящий из трубы, исключал двоякость толкований. Осталось разобраться в том, кто же там сейчас находится. А то конфуза потом не оберёшься - будто мало мне глупостей, которые происходят со мной без моей воли, давайте теперь ещё и опростоволосимся, забравшись в занятую баню, да... Стёкла там, где горел свет, были запотевшими, но в них время от времени мелькал силуэт и я, придвинувшись, попытался разглядеть, кто это там. Если мальчик, тогда всё нормально, а если... Я с запозданием понял, что я вообще творю, когда конденсат на стёклах стёк вниз, и расплывчатые контуры сложились в девичью фигурку! Славя! Ох, мать! Я прикусил пальцы. Она, конечно, обещала мне придержать очередь, но, блин, я и не думал, что она проделает это таким образом!

А каким образом она должна была? Сесть в предбаннике и никого не пускать?

И, в строгом соответствии с законами жанра, голая. Ну, в бане других не бывает. Я шумно сглотнул и уставился на неё. Это же... Это же...

Самое настоящее пип-шоу! Кладёшь 25 центов в желоб, и открывается шторка, а там... Ну и как оно, в целом? Подвинь мысли похотливые, плохо видно же! И позволь узнать, чего это ты уставился? Никогда голых баб-с не видел?

Видел. Лет пять назад. И то тогда...

Ладно. Ну а что ты скажешь о том, что ты вообще-то с Алисой...

Алиса - это другое.

А, ну да, понятно. Губа у тебя не дура, барин. Может, тогда и зайдешь? Потрёшь ей что-нибудь... Внутри или снаружи.

В голове раздался скабрезный смешок, а я попытался отвернуться - и не смог! Организм отозвался мгновенно! И единственное, на что он был согласен променять это зрелище - это на непосредственный тактильный контакт. Собственно, электричество уже прогулялось по телу, разбудив все необходимые механизмы, и если бы меня кто застал в том виде, в каком я сейчас был... Никого вокруг не было, и никто не мешал мне наслаждаться визуальным пиршеством. Недолго. В какой-то момент она, вздрогнув, замерла - будто натолкнувшись на мой взгляд. И пугающе медленно стала разворачиваться... В сторону окна! Я в ужасе отпрянул. Всё, пора идти. Мне надо... Я сказал "надо"! Идти! Чуть ли не за волосы я утащил себя от окошка.

Между тем, свет в помещении погас, и, судя по поскрипыванию досок, Славя закончила мытьё и вышла в предбанник. Ещё через пять минут она вышла наружу и с удовольствием вдохнула ночной воздух. На ней было интересное платье-сарафанчик, высоко открывающее стройные ножки, судя по отсутствию лишних складочек, надетое прямиком на то, что мыли. Я невольно засмотрелся, поняв, что никогда раньше не видел Славю без её вездесущих кос. Тут она заметила меня, сидящего на скамеечке:

- Семён, ты давно здесь?

Спрашиваешь, во всех ли ракурсах я тебя рассмотрел? Ответ положительный.

- Конкретно здесь - минут пять, может, - честно признался я. - С лёгким паром!

Правильно, до этого я был в несколько другом месте.

- Спасибо, - она потянулась, и платье, надетое на влажную кожу, рельефно обрисовало то, что должно было обрисовать, а я поспешил уложить полотенце на колени. - Хорошо как, после баньки! У тебя есть чем мыться? Если нет, могу дать мочалку.

У меня опять перед глазами встала картина - где была мочалка и что она там видела - и я срочно приказал организму успокоиться.

- Н-нет, спасибо, - поблагодарил я. - У меня своя есть.

- Семён, ты какой-то странный.

- К-какой? - сдавлено крякнул я.

- Напряжённый, что ли...

- Ничего я не...

- Сём, - я поднял глаза и встретился взглядом с её, полными какого-то бесовского лукавства. - Ты что, подглядывал? - кажется, её это совершенно не смущало. - Серьёзно?

Краснеть дальше уже было некуда, и я всерьёз подумывал о том, чтобы провалиться сквозь землю.

- Ничего я не...

- Да? А у меня другие сведения, - она подошла ближе и, протянув руку, положила её мне на плечо. Девушка ещё немного постояла, о чём-то раздумывая, и потом качнула головой. - Пойду я спать. Сладких снов.

- А... Да.

Я проводил её взглядом, весь во власти того волшебного момента, когда она... Зайдя в баню, я в первую очередь налил половину шаечки холодной воды и опрокинул на себя, в голос завопив. Ибо нефиг. Помывшись, я уступил помещение Мику и Лене, подумал было о том, чтобы... И чуть ли не силком уволок себя от бревенчатого здания.

Надо спать. Спаааать!

Добравшись до ставшего уже родным домика, я сбросил одежду. Мысли текли лениво и размеренно. ...Моё сегодняшнее дежурство... И одна до скрипа зубов вредная девчонка, которая отныне наполнит этот лагерь музыкой... Моей музыкой.

Она ведь послушает её, правда?

...Сценка в бане... Денёк вышел тот ещё... С этой беготнёй по лагерю, со всеми этими делами, я уставал так, что... С последней мыслью я уснул. Поворочавшись, я улыбнулся посетившей мои сны Алисе. Мне снилась Алиса...


День 4


Мне снилось что-то... Я хватался за нечёткие образы, пытаясь выцепить хоть крупицу того дивного сна, - такого приятного и удивительного, что хотелось остаться там жить - но он всё ускользал, предательски растворяясь с каждой секундой. Мне определённо что-то снилось, правда?

- ...родители, так что на тихом часу по территории не шастай!

- А? - надо признаться, все наставления вожатой я прослушал, охотясь за остатками своего интересного сна.

- Бе. Дуй уже умываться, соня!

Прихватив свой пакет с мыльно-рыльным, я поспешил выскочить за дверь. Утро-то какое хорошее! Да вот только не хватает чего-то... Где же хвалёное радио, из-за острой необходимости в котором я вчера ползал по крыше, рискуя свернуть себе шею? Навстречу мне шёл мужчина весьма солидного возраста, а на руках у него повисли, словно мартышки, две маленькие девочки. Они наперебой пытались что-то рассказывать, яростно перекрикивая друг друга.

Какие-то они одинаковые. Близнецы?

Ну что ты - просто однофамилицы!

Пытаясь осмыслить ответ своей шизофрении, я продолжил путь в сторону умывальников.

И вообще, что это за мужик такой? И эти...

Я как раз приметил вдалеке двух женщин, выходящих из ближайшего к площади домика.

...что тут делают?

Родительский день же, балда! Ты чем вожатую слушал?

Это действительно многое объясняло. Ну кто мог заниматься делами насущными, когда на горизонте маячила куда более привлекательная перспектива - распотрошить привезённые родичами пакеты со вкусностями?

Оно и понятно: Двачевская и без того не похожа на трудоголика, а уж если есть хороший повод улизнуть от работы... Но если я не услышу, как вещает лагерная радиостанция после завтрака - я здорово рассержусь!

У умывальников царил балаган. Кажется, с утра все торопились побыстрее встретить родственников, так что вопросы гигиены были отодвинуты на дальний план. В спину мне болюче прилетела шишка. Я обернулся в поисках источника снаряда и обнаружил Ульяну с горстью шишек в перепачканной ладони. Свободной рукой девочка грозила кулаком мальчишкам из другого отряда, спешащим укрыться за умывальниками.

- Мелкая! - позвал я. - У тебя с глазомером проблемы?

- Бу-бу-бу! - показав мне язык, девчонка ловко обогнула меня, догоняя своих противников.

Я же лишь покачал головой и склонился над краном, по привычке опасливо трогая воду мизинцем.

И на что я надеюсь? Что за ночь в лагере материализуется бойлер?

Так что оставалось лишь стиснуть зубы (насколько это было возможно при попытке их почистить) и приступить к ежедневной утренней пытке. Когда я закончил, почти все пионеры рассосались, включая Ульяну и её товарищей. Пришлось поторопиться, чтобы не получить нагоняй за опоздание на зарядку.

Как же это всё странно... Ещё пару дней назад я скептически ухмылялся, глядя на весь этот цирк, а сегодня уже почти ощущаю себя его частью. Неужели стоило лишь сделать что-то полезное, как я сразу стал для этих людей... своим?

А ты вспомни, для кого ты делал это полезное?

Это никак не связанные вещи! Мне поручили задание - я его выполнил. Рыжая тут вовсе ни при чём!

Но ты, тем не менее, в первую очередь подумал о ней. Знаешь, как это называется?

Да ничего я не...

Я остановился на тропинке, печально констатируя факт: мне приходится оправдываться перед собственной шизофренией, доказывая ей, что носился по лагерю и чинил радио я вовсе не для рыжей.

"Ну ладно, для рыжей! Но лишь с целью посмотреть на её лицо, когда она осознает, что работает на благо всего лагеря!" обрадовавшись этой интересной зацепке, я поспешил вперёд. "А если ей ещё и флаг поднимать на линейке доверят... Она под землю провалится от злости!"

На площади, между тем, творился настоящий бардак: родители наравне с пионерами готовились делать зарядку, и я мог только позавидовать их энтузиазму. Ольга метеором носилась между нестройными рядами, пытаясь расставить всех так, чтобы каждый мог видеть проводящую зарядку Славю. Я тщетно высматривал в толпе Алису, но то ли она затерялась среди взрослых, то ли предпочла провести утро в тесном семейном кругу, а не на площади.

Она ведь не собирается весь день развлекать своих родичей?

В этом я почти не сомневался: Двачевская ну никак не походила на человека, которому за счастье было ходить под ручку с маменькой, сплетничая о невероятно увлекательных лагерных событиях.

- Руки на пояс, ноги на ширине плеч!

Ульяна, несмотря на внушительную разницу в росте, оказалась в одной шеренге со мной. Я потеснил зазевавшегося усатого мужчину, подбираясь поближе к мелкой.

- Ульяна!

- Чего тебе? - неохотно отвлеклась от упражнения девочка. Она, не в пример остальным, на зарядке не сачковала, получая искреннее удовольствие от происходящего.

- Подружка твоя где?

Ульяна хитро прищурилась:

- А что, волнуешься? Солнце не греет без неё, птички не так сладко щебечут?

Я с трудом удержался, чтобы не отвесить ей щелбан.

- Да не волнуюсь я! - мои покрасневшие щёки, вероятно, говорили об обратном. - Просто интересно, как она ухитрилась саботировать зарядку. Может, я тоже так хочу!

Отлично, просто отлично. Сначала моё раздвоение личности, теперь мелкая... Кому следующему я начну доказывать, что у меня нет никакого интереса к Двачевской? Электронику? Жужелице?

- Наклоны вперёд! Раз, два, три, четыре!

- У тебя так не получится, - выдохнула Ульяна, распрямляя спину. - В медпункте она валяется. Живот.

Выразительно посмотрев на меня, девочка вновь потянулась пальцами к носкам своих кроссовок. Я же хмыкнул.

Во дела! Я-то уже и забыл, что такое бывает. Один балл в пользу того, что этот лагерь - не плод моего больного воображения, а место вполне реальное.

Либо твоё воображение настолько больное, что ты собственноручно генерируешь облом даже в выдуманной фантастической утопии!

Спасибо, один балл в пользу моего сумасшествия. Хотя одно только твоё наличие уже никакими аргументами в пользу реальности происходящего не перекрыть!

Зарядка закончилась, и пионеры разбежались по домикам - переодеваться. Я же двинулся к Ольге:

- Ольга Дмитриевна, я вас спросить хотел...

- Вот после завтрака и спросишь, - нахмурившись ответила она, разглядывая стягивающуюся к ней толпу.

Представляю её ужас - мало ей своих разгильдяев, так ещё и вдвое больше новых вручили! И если свои хотя бы ориентируются по территории...

- Да я как раз про завтрак и хотел...

- Через восемь минут. Неужели настолько голодный, что потерпеть не можешь?

- Да нет же! - ближайшие к нам родители с интересом поглядывали на нас. Ольга смерила меня недовольным взглядом, словно я был крайне неудобной помехой. - Можно я отнесу завтрак Алисе?

- В этом нет необходимости. Завтрак ей отнесёт Виолетта Церновна, - и, понизив голос до шёпота, она шикнула: - И не жмись ко мне так сильно! Это неприлично!

Я послушно отпрянул, примирительно подняв руки. Вожатая, словно забыв о моём существовании, уже любезно переговаривалась о чём-то с двумя пожилыми женщинами.

Нет, я слышал, конечно, что циклы у женщин синхронизируются, но чтобы настолько... Это что, весь лагерь тут скоро начнёт рвать и метать?

Я поёжился, представив себе Ульяну, отрывающую голову Электронику. Зрелище выходило жутковатое.

- Семён! - уже переодетая в форму, Славя спешила ко мне.

Поравнявшись, мы неспешно направились в сторону столовой.

- Весёленький сегодня предстоит денёк, - бросил я, не зная, как начать с ней разговор.

Девочка улыбнулась:

- Да, я сегодня провожу экскурсию для родителей до обеда. А тебе уже что-нибудь поручили? Ты ведь вчера здорово выручил нас всех, починив радио!

Угу. Это означает, что я записан в тетрадке вожатой как ответственный пионер, на чьём горбу можно кататься до конца смены?

Но вслух я этого, конечно, не сказал.

- Думаю, моя работа от меня не уйдёт, - уклончиво ответил я.

Наш разговор прервал звук горна. Я радостно прыгнул было на крыльцо, но Славя ухватила меня за локоть:

- Семён, надо пропустить вперёд малышей!

Я с тоской проводил взглядом родителей, ломанувшихся в столовую так, словно малыши их интересовали в последнюю очередь. Но делать было нечего - под строгим присмотром Слави я не смел двинуться ни на шаг вперёд.

С такими друзьями и врагов не надо... Сами же голодом и заморят!

Но девочка то ли сжалилась, то ли решила, что в столовой уже и без того не протолкнуться, и отпустила мой локоть:

- Ладно, идём уже!

Свободных мест в столовой никогда не было достаточно, а сегодня так и вовсе наблюдался острый дефицит. Я уже присматривал место на подоконнике в углу, где как раз бы удобно разместился поднос, когда из-за ближайшего ко мне стола поднялся сонный пионер. Не раздумывая ни секунды, я бесцеремонно оттеснил в сторону зеваку, плюхнувшись на освободившийся стул...

- Ай!

...и лишь в этот момент обнаружил, что место напротив занимала Лена. Моей компании она явно была не слишком рада - испуг на лице девочки граничил с паникой.

"Может, я просто появился слишком резко?" утешил я себя, украдкой взглянув на Лену. Она уже залилась пунцом, пряча взгляд в своей тарелке.

- Приятного аппетита! - сказал я.

Я решил махнуть рукой на вежливость и не спрашивать, не возражает ли она против моей компании. Даже если и возражала бы - других свободных мест в столовой не наблюдалось. Лена тихо пробормотала что-то в ответ, размешивая ложкой свою кашу. Сочтя, что на этом прелюдии можно заканчивать, я приступил к еде.

- Хорошая погода сегодня... - сказала она.

- Хочешь позвать меня на свидание?

- Я... Нет! - Лена вздрогнула и отвернулась, чуть не плача. - То есть...

Я сегодня в ударе! Уже которая женщина на меня ненормально реагирует. И это даже часа не прошло, как я проснулся!

- Шучу я, Лена. Расслабься!

Но девочка и не думала расслабляться, нервно ёрзая на стуле. Казалось, в любой момент она была готова сорваться и убежать, куда глаза глядят.

Надо срочно спасать ситуацию!

- А с кем ты тут обычно общаешься, если не секрет? - спросил я.

Лена удивлённо взглянула на меня:

- Да так... Со всеми понемногу. А почему ты спрашиваешь?

А действительно, почему?

- Собираю показания свидетелей. Я вчера, понимаешь ли, завербовал диджея для лагерного радио, а диджей начал свой первый рабочий день с прогула, - по крайней мере, Лена больше не выглядела, словно собирается дезертировать с поля боя. Всё ещё не глядя на меня, она пожала плечами:

- Если ты хочешь узнать моё мнение об Алисе, то я тебе вряд ли помогу. Нынешнюю Алису я знаю плохо.

Нынешнюю? Её тут что, пропатчили под FreeBSD?

- Но точно могу сказать: если она чем-то загорится, то пойдёт в этом деле до победного конца, - Лена робко улыбнулась. - А ей, вроде бы, понравилось проводить дискотеку.

- Мне тоже так показалось, - я доел кашу и принялся тыльной стороной ложки размазывать масло по булке. - Так вы, получается, давно знакомы?

- С детства. Мы в одном классе учимся.

Ответы ты даёшь, конечно, на редкость исчерпывающие!

Слова из Лены приходилось вытаскивать буквально клещами.

- И она всегда была такой?

- Какой? - недоумённо спросила Лена.

Как бы сформулировать помягче...

- Несносной.

Девочка тихонько захихикала:

- Что есть - того не отнять. Но если уж ты решил с ней связаться... - она поднялась из-за стола, прихватывая свой поднос, - ...то советую запастись терпением. - Неловко потоптавшись на месте, Лена кивнула головой, словно извиняясь: - Я пойду. У меня дела ещё в редакции.

- Ага.

Итак, я понял только то, что ничего не понял! Тот факт, что я не слишком-то нравлюсь Лене, я обнаружил уже давно, а о скверном характере Двачевской знаю не понаслышке. Не слишком-то информативная беседа!

"А ты не слишком-то много спросил", уколол меня внутренний голос. "Неужели ты ожидал, что в ответ на такие тупые вопросы она должна была выдать тебе полную биографию твоей подружки, включая имя мишки, с которым она спит?"

Ничего я не ожидал!

Я залпом допил какао и двинулся к выходу из столовой. В голове моей зарождался грандиозный план...

К медпункту я пробирался окольными путями, стараясь не привлекать к себе внимание ни пионеров, ни их родителей, ни уж тем более вожатых.

Даже если рыжая сейчас не в состоянии что-либо делать, то уж развлечь-то её кто-то должен! Виола вряд ли меня пустит, но я ведь могу и не спрашивать у неё разрешения?

Я вынырнул из-за кустов, изучая обстановку около медпункта. Относительно всего, что я видел ранее, это место можно было назвать самым тихим во всём лагере.

Да уж, обожравшиеся конфет детишки подтянутся сюда ближе к обеду. Так что надо действовать! Сейчас или никогда!

В полусогнутом состоянии я добежал до стены медпункта. Плотно прижался к ней спиной и начал медленно продвигаться к окну. Под ногой хрустнула ветка, и по спине побежал холодный пот.

Только без паники!

Я осторожно заглянул в ближайшее окно и тут же отшатнулся: Виола сидела за столом и делала записи в каком-то увесистом с виду журнале. Собравшись с духом, я вновь приблизился лицом к стеклу, всматриваясь вглубь кабинета доктора. Кушетка ожидаемо пустовала.

Оно и логично: должен же тут быть изолятор?

Вновь пригнувшись, я обежал здание по периметру и заглянул в окно с другой стороны. Точнее, попытался заглянуть: по всем правилам приличия оно было завешено плотной белой шторкой.

Ну ничего, и не такие препятствия штурмом брали!

Я зацепился за подоконник и принялся ползать вдоль стекла, пытаясь найти угол, с которого виднелись бы внутренности изолятора. Ободрав ладонями почти всю краску с оконной рамы, я всё же обнаружил тонюсенький просвет между шторой и стеной.

Ага! Вижу что-то рыжее...

Если зрение меня не подвело, то Алиса лежала на самой дальней от окна кровати, отвернувшись лицом к стене. Я тихонько постучал пальцами по стеклу. Ноль реакции. Во второй раз я постучал настойчивее. Ничего нового - всё то же отсутствие хоть каких-либо действий по ту сторону стекла.

- Да она там дрыхнет, что ли?

- Пионер!

Я замер всё в том же дурацком положении, в котором стоял до этого: ногами на выступе фундамента, скрючившись почти пополам и сжимая пальцами облезший подоконник.

Кажется, меня заметили...

Да ладно?

Стоявшая на углу Виола с интересом меня разглядывала, крутя в руках дужку своих очков.

Ну всё, попал: теперь меня запишут в извращенцы, отберут мой и без того незаслуженный галстук, а заодно выпишут бром три раза в день внутримышечно!

Но доктор неожиданно вскинула голову и поманила меня рукой:

- За мной.

Высказанному таким тоном требованию не подчиниться было просто невозможно. Я позорно покинул свой пост у окна и поплёлся следом за Виолой:

- Извините, я не хотел...

Будешь оправдываться, как нашкодивший мальчишка?

А для неё я и есть нашкодивший мальчишка!

- О, понимаю. Ты-то, может, и не хотел, но вот твои гормоны... - она прикрыла глаза и покачала головой. - Поверь мне, пионер: они иногда выкидывают такие фокусы, что краснеть устаёшь. Мне ли не знать - не первую смену тут работаю, повидала всякое.

Мы вошли в медпункт, и я прикрыл за собой дверь не слишком плотно - в тщетной надежде сбежать.

- Но это не то, о чём вы подумали! - краснеть я начал и без всяких фокусов. - Мне просто сказали, что Алиса приболела, вот я...

Виола приподняла бровь, всем своим видом выражая крайнюю заинтересованность.

- ...пришёл спасти её из лап злого доктора? Вызволить из лазарета и бежать в леса? - она умилённо хмыкнула. - А я уже думала, что не осталось в нашем бренном мире места для настоящих чувств!

Вообще-то это был мой запасной план!

Вам бы всё издеваться, - проворчал я. Поняв, что настроена Виола не слишком строго, я перестал бояться. - Как она?

Уже успевшая сесть за свой стол медсестра вдруг резко поднялась, на несколько шагов приблизившись ко мне. Я позорно попятился к двери, стушевавшись под её серьёзным взглядом.

- Есть такие вещи, пионер, о которых лучше не знать. Самому тебе же лучше, поверь мне! Есть загадки, ответы на которые никто и никогда не узнает, и нам остаётся лишь бродить в неведении, словно слепые котята, - её бесовские разноцветные глаза едва ли не пожирали мою плоть. - Одно лишь известно точно: в это лучше не лезть. Пусть оно и безобидно с виду, но на деле же это непредсказуемый и крайне оголодавший дракон. И много смельчаков, бросивших вызов неизбежному, полегли в пасти этого ужасного дракона. Были съедены заживо по собственной глупости.

Я отступал всё дальше и дальше крохотными шажками.

Да что она несёт?!

- Так что если уж ты решил, что совладаешь с этим... - Виола шагнула в сторону и махнула рукой в сторону двери в лазарет. - Иди уже, буди свою пионерку. Обезболивающее уже должно было подействовать, так что дуйте отсюда гулять. Свежий воздух и умеренная физическая активность ей сейчас не повредят, - оставив меня в ещё большем недоумении, чем прежде, доктор вновь уселась за стол и притянула к себе журнал.

Тьфу на неё! Ноги моей в этом медпункте больше не будет!

Не желая больше оставаться в одном помещении с полоумной Виолой, я поспешно проскользнул в лазарет. Алиса всё так же мирно сопела на неразобранной кровати прямо в форме, свернувшись калачиком. И я бы даже умилился её безмятежному лицу и по-детски приоткрытому рту, если бы не...

Не чинил вчера вечером это треклятое радио, которым она сейчас должна заниматься вместо того, чтобы дрыхнуть!

- Рыжая! - я легонько потряс её за плечо. Алиса что-то недовольно буркнула, зарываясь лицом в подушку. - Рыжая! Вставай, кому говорю!

- Отвяжись! - проворчала она, шаря по кровати рукой в поисках одеяла.

Это уже начинало злить.

Интересно, она боится щекотки?

Есть только один способ узнать.

Двачевская заверещала, извиваясь, словно уж на сковородке, но я и не думал отступать.

- А ну перестань!

Боится, и ещё как!

Лишь когда она окончательно уселась на кровати, попутно отбиваясь от меня, я примирительно убрал руки за спину и отошёл от кровати. К тому, что по кумполу мне прилетит подушкой, я был вполне себе готов - по крайней мере, морально. Так что из обороны я перешёл в атаку стремительнее, чем того ожидала девочка.

- Придурок! Ты что творишь? - успела крикнуть она, прежде чем мы с грохотом упали на кровать.

Вот теперь я, можно сказать, буквально поймал для нас диджея. Осталось только силой доволочь его до рабочего места...

Всё ещё не понимающая до конца, что происходит, Алиса злобно смотрела мне в глаза. Благо, положение для этого было весьма удобное - я придавил её всем своим весом к кровати, не оставив девочке возможности пошевелиться.

Давненько никто не подбирался ко мне так близко - сколько между нами сантиметров? И как скоро она осознает, что я сотворил, и начнёт вырываться?

Дверь в лазарет приоткрылась.

- Пионер, я сказала, что девочке нужны умеренные физические нагрузки! - я подскочил с кровати, как ошпаренный. Алиса, покрасневшая ничуть не меньше моего, поднялась следом, попутно пытаясь поправить свою форму. - Так что марш предаваться физическим нагрузкам на улицу - не хватало мне тут ещё погрома!

Под насмешливым взглядом медсестры мы поспешили ретироваться за порог. Как только дверь за нами захлопнулась, Двачевская мигом повернулась ко мне, сжимая кулаки. Щёки её по-прежнему пылали:

- Ты что там устроил?!

Я напрягся, готовясь к погоне:

- Будил тебя. Ты вообще-то сегодня человек занятой!

Алиса нахмурилась, и её решимость поколотить меня как будто слегка поутихла:

- О чём ты?

- Этому лагерю нужен диджей! А ты, помнится, вчера как раз согласилась им побыть. Или я что-то путаю?

- Разумеется, путаешь! - фыркнула рыжая. - Я согласилась стать диджеем только в случае, если мне понравится вести дискотеку. А кто сказал тебе, что мне понравилось?

- Не дури, Двачевская. Я там был и всё видел своими глазами - ты чуть ли не лыбилась от удовольствия! К тому же, я вчера героически починил радио, рискуя своей шеей, забыла? Так что теперь ты можешь смело приступать к работе! - я двинулся в сторону площади, увлекая девочку за собой. Та явно колебалась.

- А что я там делать-то буду? Пластинки менять с утра до ночи?

- Если хочешь, то можешь ещё оглашать экстренные новости. Товарищи пионеры, срочный выпуск новостей! Сегодня, двадцать второго июля, Алиса Двачевская из первого отряда проспала зарядку, а Сергей Сыроежкин из первого отряда подавился на обеде картошкой!

Рыжая вновь начала заводиться:

- Знаешь, что? Засунь себе эти новости в...

Мимо нас прошла процессия родителей, с интересом оглядывающих окрестности. Во главе её маршировала Славя, попутно рассказывая что-то понаехавшим зевакам. Мы с Алисой как по команде заткнулись, провожая дорогих гостей лагеря взглядом.

- И так весь день сегодня будет? - спросил я.

- Ага. До самого ужина, - кажется, ситуация однозначно играла на меня.

- Так не лучшим ли выходом будет спрятаться от них всех в радиорубке?

Двачевская хмыкнула:

- Я ведь всегда могу просто уйти в лес.

Я поморщился:

- Кормить комаров и пачкать форму сырой землёй? Не глупи, Двачевская! Такой шанс выпадает только раз в жизни - управлять звуковым сопровождением целого лагеря!

Мне кажется, чем дольше я её уговариваю - тем больше у неё появляется поводов отказаться. Но Алиса, кажется, решила меня удивить. Вскинув голову, она ухмыльнулась:

- Ладно уж, пошли! Покажем этим старпёрам, какую музыку предпочитает нынче молодёжь!

Ты же понимаешь, что влетит потом вам обоим?

Ну и пускай! Разве я ожидал чего-то другого, когда шёл вчера зазывать её на пост диджея?

Так что я радостно потёр руки в предвкушении чего-то интересного. Загоревшиеся глаза Алисы вселяли в меня необъяснимый кураж.

- Итак, идём к кибернетикам? - спросил я.

- Сначала завернём в мой домик. Надо забрать твою побрякушку.

- Но ты же его совсем разрядишь!

- И что с того? Кибернетики что-нибудь придумают! Не зазря же их кормят?

Я хотел было сказать, что двое юных техников не совладают со сложным устройством, до выхода которого в их мире осталось минимум лет пятнадцать, но...

Всё-таки это был мой подарок ей. Так что пусть распоряжается, как её душе угодно!

У домика Алисы я остался сидеть на крыльце, когда рыжая забежала внутрь. Едва за ней захлопнулась дверь, как она тут же распахнулась снова.

- Физкульт-привет! - Ульяна была в спортивной форме, и бодрости ей было не занимать. - Нашёл свою возлюбленную? Поздравляю!

Я закатил глаза:

- Мелкая, ты бы лучше о своей личной жизни беспокоилась. Где же твой парень?

- Ты сегодня на зарядке перетрудился, что ли? Какой ещё парень?

- В которого ты шишками с утра кидалась. Жених твой.

Девочка вздрогнула и залилась краской - но не от смущения, а от злости:

- Да какой он мне жених?!

- Самый настоящий. Ты разве не знала, что если девочка бегает за мальчиком с целью чем-нибудь в него кинуть, то это первый и самый верный признак влюблённости? - я с трудом сдерживал смех, а на голове Ульяны, кажется, можно было кипятить воду:

- Ах ты...

- Тили-тили тесто! Алиса, ты слышала? У Ульянки есть парень!

По всем признакам я перегнул: девочка стояла красная, в отчаянии сжимая кулаки:

- Дурак! - вместо того, чтобы налупить меня как следует, Ульяна сорвалась с места и умчалась куда-то в сторону пристани.

Неужто попал в цель?

Пусть мне и было немного совестно, но перестать смеяться я не мог.

- Что смешного? - из домика выглянула Алиса, сжимающая в руке плеер. Наушники также торчали из него, спутанные в солидное такое гнездо.

- Ничего. Мило побеседовал с твоей соседкой, да и отпустил её. Она, видишь ли, на свидание торопится.

- С Данькой-то? Интересно, давно они начали называть совместные пакости свиданиями? - хмыкнула Алиса.

Я пожал плечами и поднялся с крыльца:

- Ну что, пора заступать на пост диджея?

В здании клубов, когда мы туда вошли, восседал Электроник. Видок у него был весьма помятый.

На дискотеке вчерашней утомился, что ли?

- О, Семён, Алиса! Долго же вас не было. Я уже решил, что ты передумала насчёт радио!

Алиса недобро на него зыркнула, заставив парня вжать голову в плечи:

- Ну? Куда идти-то?

Сыроежкин махнул рукой в сторону неприметной двери в углу помещения:

- Радиорубка у нас там. Я как раз собирался с утра там убраться, да только случился один форс-мажор... - он виновато улыбнулся. - Вчера вместе с радио заработала гуделка от грызунов. Она у нас обычно по ночам включается, но похоже, что программа сбилась из-за грозы, так что с ней тут было, мягко говоря, неприятно. Голова от неё болит просто ужасно, если долго находиться рядом! - поморщившись, Электроник продолжил: - Так что всё утро я пытался её отключить. Только что закончил.

Это на какой же частоте должна работать гуделка, чтобы от её воздействия валились с ног пионеры?

- Вы там располагайтесь, обустраивайте всё, как вам нравится. А я, пожалуй, дойду до медпункта, - он поднялся из-за стола и, вновь кинув на Алису опасливый взгляд, выскользнул из помещения.

- Ну что же, будем надеяться, что там не так уж... - Двачевская уже распахнула дверь, - ...плохо.

Вся комнатушка-конура была завалена разного рода барахлом, которое то ли не поместилось на складе, то ли его поленились туда донести.

Да, уборка тут предстоит грандиозная!

- Знаешь, если свалить всё это вон в тот угол... - без особой уверенности в голосе протянула Алиса, оглядывая открывшийся перед ней бардак.

- Пожалуй, так и сделаем, - согласился я. - Остальным займёмся на тихом часу.

Девочка скривилась:

- А зачем? До конца смены всего-ничего осталось. Пусть следующий заезд и убирается!

- А ты хочешь весь тихий час просидеть в домике? По территории ходить будет нельзя - родители должны посмотреть на идеальный распорядок дня. Радио тоже работать не будет - на то это и тихий час, - я ухватился за первую же коробку, стоявшую на шатком стуле. - Так что вперёд, Двачевская! Солнце ещё высоко!

Отпихнув в угол последнюю коробку, Алиса уселась на стул, подкидывая в руках плеер:

- Тащи сюда провод - устроим им дискотеку средь бела дня!

И давно она успела записать меня как мальчика на побегушках?

Но всё же не решившись препираться с Алисой, я послушно вышел в обитель кибернетиков за штекером. Как я и рассчитывал, после дискотеки его не успели убрать далеко, так что провод нашёлся в считанные секунды:

- Получите-распишитесь.

Девочка выхватила у меня штекер и на удивление привычным движением воткнула его в плеер, после чего принялась возиться с усилителем. К моей зависти, справилась с этим она куда быстрее, чем я позавчера.

- Готово! - она покрутила регулятор громкости. - Сходи-ка проверь, заработало? - и без всякого предупреждения включила первый попавшийся трек!

Армагеддон настал. Земля сейчас разверзнется, и все мы, несчастные грешники, падём в пучины ада.

- Потише! - умоляюще закричал я. - Ты вышибешь во всём лагере стёкла!

Двачевская убавила громкость в половину, радостно хихикая:

- Ой. Я и не знала, что будет так мощно!

Судя по её довольному лицу, ей было ни капельки не стыдно. На всякий случай я выглянул на улицу. Закреплённый на крыше клубов динамик вполне себе безобидно воспроизводил Скорпов, но стоявшая неподалёку группа родителей и их экскурсовод едва ли не крестились.

Ещё бы - после такой-то звуковой бомбы!

Славя, едва завидев меня, нахмурилась. Я подмигнул активистке и поспешил скрыться, пока она не натравила на меня разъярённую толпу.

- Если твоей целью было довести кого-нибудь до инфаркта, то поздравляю - кажется, у Виолы сегодня прибавится работы, - сообщил я.

Алиса довольно откинулась на стуле, закинув ноги на стол.

Так и грохнуться недолго!

А уж какие после этого откроются виды... Может, подтолкнём?

- И что же, мне просто предстоит нажимать на кнопочки раз в три минуты? - скучающим тоном поинтересовалась Алиса.

- Могу облегчить тебе задачу, - я притащил ещё один стул - благо, клубы пустовали - и уселся рядом с рыжей, забирая у неё плеер. - Смотри, мы можем составить плейлист, как вчера перед дискотекой. Тогда ты сможешь поставить его на воспроизведение и с чистой совестью заниматься своими делами.

До тех пор, конечно, пока плеер окончательно не сядет. Потом уж мучайся с пластинками!

- Скажем, вот это будет дневной эфир. Что-то довольно бодрое, но ненавязчивое, - я открыл свой плейлист с музыкой восьмидесятых. - Чего расселась? Помогай выбирать!

Рыжая придвинулась ко мне, заглядывая через моё плечо на экран:

- Вот эти две - точно нет, - она ткнула пальцем в треки Мадонны, - а вот эту добавляй, - одобрила она "Money" Флойдов.

ABBA, Queen, Bee Gees - словом, всё, что не вызвало бы острого отторжения у неискушённого советского слушателя, летело в наш "дневной эфир". Плейлист вышел, по моим примерным подсчётам, часа на три.

Многовато, конечно, но до обеда мы теперь совершенно свободны. А сколько до него, кстати?

С мысли меня сбил очередной зевок Алисы.

- Позволь поинтересоваться: чем ты занималась всю ночь, если даже сейчас ты клюёшь носом?

- Слушала музыку, - девочка сложила руки на столе и улеглась на них щекой, закрывая глаза. Сердце радостно ёкнуло.

Значит, она всё-таки послушала!

Выдавать ей этой радости я, разумеется, не собирался. Возомнит себе ещё... Но просто сидеть и наблюдать, как она спит, было сомнительным развлечением. Может, и водились в мире извращенцы, любящие подглядывать за спящими девушками, но я точно был не из их числа.

Надо бы её как-нибудь растормошить!

- И что же, как тебе, понравились песенки? - как можно более нейтральным голосом поинтересовался я, силясь не выдать своего любопытства в полной мере.

- Нормально, - лениво ответила Алиса, не открывая глаз. - Сплошное старьё, конечно, но хорошее.

Старьё? Она что, послушала только дискотечный плейлист?

На Алису это было не похоже. Как мне показалось, ей был по душе старый добрый рок. Сплин же ей понравился, в конце концов!

И она откуда-то о нём знает...

- И какое же старьё ты там слушала?

- Немцев этих... Не помню, короче. Отвяжись, дай поспать!

- Modern Talking, что ли?

"Да уж явно не Sabaton", хмыкнул внутренний голос.

Они шведы. Немцы - Powerwolf.

Да какая разница? Их всё равно никто не различает!

Я откинулся на своём стуле, рассеянно глядя перед собой.

Вот знаешь, что в этом самое странное?

Знаю, конечно. Ты заперт в тесной каморке один на один с симпатичной девочкой, и что ты делаешь в столь удобной и приятной ситуации? Правильно, ни-че-го! Скажи мне честно, ты импотент?

Ой, да тебя послушать - я должен был с первого же дня бросаться тут на всё живое, имеющее размер груди, отличный от нуля!

Ну нет, на физрука не обязательно... Но не отвлекайся от темы! Она тебе нравится, балда! Планируешь ты с этим что-то делать или нет?

Я посмотрел на безмятежно спящую Алису.

А что с этим делать? Она же не приемлет ухаживаний!

Её вчерашний отказ танцевать со мной был тому прямым подтверждением. Но вот утром в медпункте...

Вели мы себя ничуть не лучше Ульяны, которая закидывает объект своего воздыхания шишками. Но это было... весело? Пожалуй.

Тоже планируешь в неё шишкой...

Дверь каморки резко распахнулась.

- Алиса! - я повернулся к вошедшему Сыроежкину. Тот замер с открытым ртом, явно не желая лично будить лихо, пока оно тихо посапывало, пуская слюни на стол.

- Что случилось? - тихо спросил я.

- Обед, - лаконично ответил Электроник. - Горн не сработал. Бегаю вот, собираю всех.

Я благодарно кивнул, и парень поспешил удалиться. Мне же пришлось вновь поднимать рыжую:

- Алиса!

- А? - сонно спросила она, поднимая голову. На её щеке осталась красная вмятина.

- Есть пойдём! В гробу ещё отоспишься.

Алиса неохотно поднялась из-за стола и принялась отключать аппаратуру:

- Представляешь, мне снилась та песня... - она наморщила лоб, силясь что-то вспомнить.

- Какая?

- Из фильма. Там в конце ещё всё взорвалось!

Прекрасное описание. А главное - конкретное-то какое!

Я с ходу мог назвать примерно десяток, и это без вариантов из двадцать первого века. Алиса махнула рукой:

- Ладно, потом найду! Пошли уже жрать, - она сунула плеер в карман и вышла, не оставляя мне ничего, кроме как следовать за ней.

Благодаря сломанному горну в столовой сегодня было подозрительно тихо. Народ только подтягивался, когда мы пришли, и очередь на раздачу состояла лишь из самых оголодавших.

Не по зову горна, но по зову желудка!

- И что это такое? - скривилась Алиса, кивая на чан с супом, из которого повариха щедро разливала по тарелкам непонятную субстанцию. Пахло это... своеобразно.

- Фруктовый суп. Проходи, не задерживай очередь! - всучив рыжей тарелку ленивых голубцов в придачу, повариха потянулась за следующей тарелкой - для меня. Я лишь усмехнулся, глядя на постное лицо Алисы.

Вряд ли это будет хуже, чем мои первые попытки готовить самостоятельно. На вид всё же симпатичнее, чем обуглившаяся картошка!

- Пойдём к Ульянке, она как раз одна сидит, - Алиса кивнула в сторону своей подруги. Я с тоской посмотрел на свободный стол неподалёку.

Боюсь, что после моего утреннего концерта мелкая не ограничится одной лишь сколопендрой. Фантазия у неё явно богатая.

Но рыжая уже поставила свой поднос напротив Ульяны, и мне ничего не оставалось, кроме как приземлиться рядом. Девочка недобро посмотрела на меня, склоняясь над своей тарелкой с супом. Впрочем, её плохое настроение подозрительно быстро улетучилось, и она задорно подмигнула Алисе:

- Вот это ты сегодня устроила! Просто бомба!

Да уж, это действительно должно было напоминать взрыв...

Двачевская гордо ухмыльнулась:

- Я им ещё такое веселье покажу - закачаются!

- Ты ведь это всё с его безделушки крутила? - глаза Ульяны после утвердительного кивка загорелись ой как нехорошо... - А она у тебя с собой? - Алиса вынула из кармана плеер, являя его мелкой. Та радостно заёрзала на стуле: - Так почему бы им сейчас не устроить встряску? Этой гадостью... - она брезгливо отодвинула от себя абрикосовый суп, - ...и без того подавиться можно, а уж если провернуть такой же фокус, как и утром... А то что, зазря у нас в столовой динамики висят?

Я закатил глаза. Мелкая казалась мне куда находчивее в вопросах пакостей.

Второй раз за день напугать людей звуковым скримером? Нам ещё и за первый не влетело! Нет бы там включить гимн, чтобы заставить всех подняться и сорвать обед...

Впрочем, гимна СССР у меня на плеере и не было.

- Ну что вы сидите, как пни? Давайте сюда свою штуковину!

Затея, конечно, дурацкая, но кто будет спрашивать моего мнения? Я не уверен, что мелкая хотя бы примерно представляет, как к этим динамикам подключиться. Тем более, у нас и провода-то с собой нет!

- Валяй, - сказал я. - Только чур вся реализация на тебе. - И последствия тоже!

Широко улыбнувшись, Ульяна выхватила плеер из рук Алисы. Деловито понажимала кнопки - не иначе как запомнила что-то из моего вчерашнего инструктажа! - и приготовилась было выскочить из-за стола, но вдруг нахмурилась:

- Не работает! Мигнул и отключился. Ну вы и гады!

Мы с Алисой недоумённо переглянулись.

- Я же говорил, что зарядки почти не осталось.

- И что же это получается? - протянула Алиса.

- Мне теперь придётся вручную пластинки менять? - я развёл руками.

- Ничего в нашей жизни не даётся без труда. Ты разве не знала?

Рыжая вспыхнула:

- Ну уж нет, на рабский труд я точно не подписывалась!

- Брось, Двачевская, тебе понравится. Это ведь не на весь день занятие: три часа утром, три вечером. Если хочешь, то можем достать второй проигрыватель, и тогда я научу тебя вытворять такие фокусы со звуком, что домой ты уедешь профессиональным диджеем!

Если, конечно, пластинки всё ещё в ходу хоть где-то за пределами этого лагеря.

Недоверчиво хмыкнув, Алиса отодвинула от себя тарелку со вторым:

- Нет уж, есть эту гадость решительно невозможно.

- Давай сюда! - Ульяна сцапала тарелку с ленивыми голубцами прямо у меня из-под носа. Я с тоской проводил упущенную лишнюю дозу калорий взглядом. Заметив это, мелкая подмигнула: - Кто успел, тот и съел! - и, не оставляя мне надежд перехватить порцию, активно заработала челюстями.

- Если уж ты закончила с трапезой, то пойдём, - сказал я Алисе. - Нас ещё уборка ждёт.

Алиса молча допила компот и поднялась из-за стола. Мы потащили свою посуду на мойку.

У выхода из столовой нас словно специально поджидала вожатая:

- Алиса, ничего не хочешь мне объяснить?

А что объяснять-то? Ей ведь не проводили инструктаж, как управляться со всей этой аппаратурой. Могла бы хоть спасибо сказать, что радио вообще состоялось!

- Технические неполадки, - буркнула Алиса. Ей-то было ни капли не совестно! Ольга нахмурилась:

- Ещё одна такая неполадка, и пост диджея в лагере вновь будет свободен! А сейчас марш по домикам! Тихий час начнётся через десять минут.

- Нам надо в радиорубке убраться, Ольга Дмитриевна. За время, пока лагерь был без радио, она успела превратиться в сарай. Вы бы видели только, какой там сра... - вожатая смерила меня строгим взглядом, и я тактично закашлялся. - ...беспорядок. Совершенно невозможно работать!

- Ладно, идите. Но чтобы до полдника я вас не видела и не слышала! - мы уже отошли на пару метров от крыльца, когда Ольга вновь нас окликнула: - Семён, родители передали тебе гостинец. Можешь забрать в домике.

Родители? Что за бред!

Смятение на моём лице Алиса интерпретировала по-своему:

- Думают, что ты тут от голода умираешь?

- А?

- Ты тут и трёх дней не провёл, а к тебе уже с гостинцами! - она фыркнула. - Чай, помрёт дитятко на столовских харчах!

- Да ну тебя! - я почувствовал, как заливаюсь краской.

Показаться перед Двачевской маменькиным сынком - мог ли я представить себе более эпичный провал? К тому же, я понятия не имею, откуда у меня тут взялись родители!

Но рыжая вдруг посерьёзнела:

- А вообще я тебе вот что скажу: такое надо ценить, - и, не говоря больше ни слова, поспешила вперёд под моим удивлённым взглядом.

- Постой ты, Двачевская!

Она обернулась, раздражённо нахмурившись:

- Чё ещё?

- Завернём для начала ко мне? Надо всё-таки посмотреть, что за гостинец там такой - вдруг что-то съестное.

Алиса как будто сжалась, отведя глаза в сторону:

- На обеде не наелся, что ли?

- Я-то наелся, а ты? Ты ведь к еде не притронулась даже, а завтрак проспала.

- Не бери в голову. До полдника уж доживу, - но громкое урчание у неё в животе говорило об обратном. Тяжело вздохнув, Алиса была вынуждена признать своё поражение: - Тогда пошевеливайся - надо успеть, пока не начался тихий час!

На стуле у моей кровати висел потрёпанный и уж больно знакомый мне рюкзак. Мой старый добрый "Гризли", как будто ласковый привет из прошлой жизни.

Ну это уж явно нечто инородное для здешних мест - такие лишь в середине девяностых начали появляться на рынках. А этот ещё и выглядит в точности как мой.

Характерная потёртость на лямке говорила об этом прямо, не оставляя поводов сомневаться. Ничего помимо рюкзака, что могло бы напоминать пресловутые гостинцы, я не обнаружил.

Ладно, разберёмся с этим позже. Пора смываться, пока Ольга не вставила фитиля!

Алиса ждала меня на крыльце, нервно оглядываясь по сторонам. Перспектива встретиться с вожатой без особого на то повода ей явно не улыбалась. Мы поспешили к клубам, обгоняя сонных пионеров, плетущихся к своим домикам.

- Ладно хоть после полдника можно будет заняться чем-нибудь нормальным - я тебе давно хотела одно место показать...

- А что будет после полдника? - перебил я Алису.

- Концерт для родителей. Малышня будет петь и плясать, а нас это не касается.

- Но разве ты не играешь на гитаре? Ты ведь могла бы...

- Не могла бы, - отрезала девочка. - Мои не приехали - для кого тут кривляться? - и, не дав мне продолжить, распахнула дверь клубов.

- А что, на тихом часу радио тоже работает? - ошарашенно спросил Электроник. Они с Шуриком сидели за столом, склонившись над каким-то чертежом. Завидев Алису, очкарик напрягся ничуть не меньше своего кудрявого товарища.

- Не боись, не буду я тебя кусать, - не слишком-то успокаивающим тоном пообещала Алиса. - Мы пришли разгребать ту помойку, что вы оставили в радиорубке.

- Мешать не будем, - добавил я

По крайней мере, постараемся. С этой Двачевской никогда нельзя предугадать начало неприятностей!

Уж в ней ли дело? Мне-то показалось, что все неприятности сегодня генерируешь ты.

Но лишь под её дурным влиянием!

Мы протиснулись в каморку, закрывая за собой дверь. Алиса положила на стол ставший бесполезным плеер и огляделась:

- Выкинуть бы это всё за порог, а там уж пусть эти ботаники разбираются, что им нужно, а что нет, - она мечтательно зажмурилась. - А лучше просто сжечь. У нас как раз завтра костёр намечается...

Я же тем временем погрузился в недра своего рюкзака в поисках обещанных гостинцев. Только вот содержимое никак не напоминало привычные в таких случаях пирожки с печеньем. Помимо весьма полезных в лагере вещичек - таких, например, как новенькая колода карт и складной ножик, - в рюкзаке обнаружились и довольно странные находки: коробок походных спичек, рыболовные крючки, свинец под грузила и два комплекта ключей. Под всем этим добром завалялись кошелёк и кулёк с конфетами. Он-то мне и был нужен!

- Налетай, Двачевская, - я протянул конфеты девочке. - Не густо, конечно, но и сами не барствуем-с.

- Видимо, насчёт голодающего дитятка я погорячилась - не сильно-то тебя балуют! - фыркнула Алиса, но за конфеты принялась весьма охотно. Я же хотел было отложить рюкзак со всем его бесполезным содержимым, но тут в голове что-то щёлкнуло. Была у меня когда-то привычка таскать с собой провода на случай всяких непредвиденных ситуаций. Во времена ещё бурной молодости выручало не раз. Только вот провод был безвозвратно утерян ещё пару лет назад, и я точно помнил, что так и не удосужился положить новый. А вот переходник... Я с надеждой сунул руку в неприметный кармашек в самом углу маленького отделения.

- Что же, господин диджей, мои поздравления: можете смело продолжать бездельничать до конца смены!

- О чём ты? - прошамкала с набитым ртом Алиса. Конфеты она уже успела уничтожить подчистую.

Я гордо поднял над головой найденный переходник. Вилка слегка погнулась, но на первый непрофессиональный взгляд не критично - можно было и руками выпрямить.

В крайнем случае попрошу кибернетиков. Должны же они хоть что-то уметь!

- И чё это? Новый плеер?

Наконец-то хоть кто-то запомнил это слово! А то всё "штучка", "игрушка", "безделушка" - никакого уважения.

- Лучше - зарядное устройство для старого.

Алиса с подозрением рассматривала переходник в моей руке. А затем вдруг радостно хмыкнула:

- Тут свободных розеток нет, так что придётся потеснить наших дорогих соседей.

Электроник любезно предоставил нам место для зарядки рядом с подоконником. Краем глаза я приметил неподалёку кипятильник и мутную двухлитровую банку.

Интересно они тут время на кружке проводят! Вот если бы знал, что они тут чаи гоняют - может, и записался бы к ним. Хотя, пожалуй, нет. Моё время стоит много дороже, чем потенциальная пачка печенья!

Убедившись, что плеер заряжается, я с чистой совестью вернулся в каморку. Алиса уже успела развести там бурную деятельность, перетаскивая связки старых газет к выходу:

- И для чего им тут, спрашивается, эта макулатура? Пыль собирать?

Я украдкой взглянул на одну из верхних газет. Это была уже заметно пожелтевшая "Комсомольская Правда", датированная восьмидесятым годом. Не удержавшись, я сцапал её и с интересом развернул. "На прогулку в биополе? Репортаж о встрече с человеком, обладающим неразгаданным пока даром природы", гласил заголовок на открытой мной странице. Я бегло ознакомился с текстом - статья была о Джуне, известнейшей шарлатанке всего Союза.

А говорят ещё, что в сугубо атеистическом СССР не было мракобесия!

- В археологи записался? - хмыкнула Двачевская, заглядывая через моё плечо. - О, это же та сумасшедшая тётка, которая объявила себя царицей австрийского народа? Или арабского... Ай, не помню! Очередная мошенница. Раньше эти гадалки на каждом шагу о своих суперспособностях кричали, спасу от них не было.

- Цыгане, что ли?

- Ага. А те из них, кто цыганами не был, старательно ими притворялись, - Алиса пихнула меня в бок. - Хватит уже бездельничать! Кто там громче всех кричал, что мечтает тут убраться?

Поспорить с Двачевской было сложно, так что я со вздохом отшвырнул газету к остальным и принялся за ящики в углу.

- Вы там паяльник не находили, случаем? - сунулся в нашу каморку Электроник.

- Не находили, - сказал я.

Но когда найдём - обязательно засунем его тебе...

- Этот? - спросила Алиса, доставая из очередной коробки паяльник.

- Да, именно! Я... - обрадованно воскликнул Сыроежкин, шагнув вперёд.

- Лови.

С реакцией у парня явно было так себе - уже через секунду паяльник с грохотом рухнул на пол, разлетевшись на две части.

- ...как раз собирался его починить, - упавшим голосом произнёс Электроник, растерянно глядя на то, как жало проваливается в широкую щель в полу.

Мне стало совестно.

Ну почему она себя так с ними ведёт? Зачем обязательно приносить неприятности всем, кто тебя окружает?

За последние дни я стал привычен к выходкам Алисы, и некоторые из них даже начал находить забавными, но отчаяние на лице кибернетика, который всеми силами старался нам помочь...

Это уже чересчур!

Я присел на корточки и заглянул в щель:

- Не очень глубокая. Есть линейка или что-то ещё, чем можно подцепить? - парень понуро кивнул, поднял с пола не успевшую откатиться деревянную ручку и удалился. Я же сердито зыркнул на Двачевскую. - И на кой чёрт, извини меня?

Та лишь пожала плечами:

- А что не так? Он попросил паяльник - я отдала. Сам виноват, что такой растяпа!

- Нечего тут дедовщину устраивать! - рявкнул я. Алиса оскалилась:

- Да что ты знаешь о дедовщине?

- Что я не допущу её в моём присутствии, поняла?

Алиса испуганно отшатнулась назад. Оно было и неудивительно - я был очень, очень зол.

- Совсем ты, что ли, шуток не понимаешь...

- Это ты не понимаешь, если для тебя шутка - ломать чужое имущество! Серёга нам помогает тут, носится с нами, а ты... - я отвернулся, чтобы не смягчиться от вида растерянной Алисы.

Нет уж! Если до этого её никто не мог приструнить, и она так распоясалась, то пора положить этому конец.

- Словом, если ты и дальше собираешься вести себя по-свински с людьми, которые хотят сделать для тебя что-то хорошее, то нам с тобой не по пути.

Я ожидал чего угодно, - равнодушного молчания, означающего, что я свободен, гневных криков, да хоть драки - но никак не тихого и протяжного вздоха!

- Что-то я и правда... перегнула, - выдавила из себя Алиса, словно наступая на собственное горло. Её брови сошлись на переносице, а взглядом она сверлила дощатый пол.

Перегнула - не то слово!

- Может, извинишься хоть? - едко поинтересовался я.

Алиса вновь вернулась в привычный мне режим берсерка.

- Вот ещё! - фыркнула она. Её глаза злобно сверкнули в полумраке радиорубки. - Я не просила, чтобы меня воспитывали!

Ладно уж. Осознала, что виновата - и на том спасибо.

- Оставляю это на твоей совести, - сказал я

Алиса равнодушно повела плечом, прихватила две связки газет и направилась к выходу.

Несколько секунд спустя в каморку вновь сунулся Электроник - с полуметровой металлической линейкой в руках:

- Ничего меньше не нашёл.

- Да ладно, сойдёт, - я отобрал у него линейку и вновь склонился над треклятой щелью. - Слушай, насчёт Алисы...

Электроник отмахнулся:

- Не бери в голову. Я всё понимаю, у них у всех такие повадки, так что обижаться глупо.

- У каких таких всех?

Парень запоздало прикусил язык. Выражение лица передавало во всех красках одно-единственное слово. "Упс".

- Сам у неё спроси, - тем временем я как раз выудил из пола жало и протянул его Электронику. Тот благодарно кивнул. - Спасибо большое!

- И всё-таки...

Сыроежкин умоляюще посмотрел на меня:

- Не могу я об этом говорить! Вдруг она не хочет, чтобы ты знал?

- Знал о чём? - в голосе Алисы слышалась нешуточная угроза.

Электроник сжался в комок, поспешно отходя от двери:

- Да ни о чём. Я уже ухожу, не буду вам мешать!

Если его целью было заинтриговать меня, то справился он отлично, сказать нечего.

А ты сам ещё не понял?

И ты туда же...

- Поселили с сумасшедшими! - выплюнула Алиса, забирая последнюю связку газет. И на этот раз я был с ней почти согласен.

Нашими совместными усилиями каморка наконец-то приобрела человеческий вид.

Не самая крутая радиостанция в мире, конечно, но теперь тут можно хотя бы поворачиваться спокойно, не боясь что-то свалить или обо что-то споткнуться. Неплохо бы тут ещё и подмести, но моральных сил на это уже не осталось. У моей напарницы, полагаю, тоже.

Стоило мне только откинуться на стуле и облегчённо вздохнуть, как с крыши над нашими головами послышался сигнал горна. Лицо Алисы просияло:

- Я уж думала, что тихий час сегодня будет бесконечным!

Радостно вскочив, она помчалась к двери, даже не оборачиваясь ко мне. Я усмехнулся, поднимаясь следом.

Может, это она от голода такая злая?

Или от чего-нибудь ещё.

Ах да...

Тоже заметил, что она слишком долго выносила газеты на крыльцо?

А ну цыц! В женщине должна быть загадка.

Задвинув стул, я поспешил за товарищами по отряду - всё же моему организму явно не хватило одной лишь тарелки голубцов за обедом.

В столовой вновь было шумно, как и утром. Я с досадой подумал, что неплохо было бы сломать динамики до конца дня.

- Алиса! - радостно окликнула наша худрук Алису, жевавшую коврижку рядом со мной. - Алиса, ты же помнишь, что я тебя записала выступать на сегодня? Тебя просто не было на репетиции, вот я и удивилась...

Двачевская поперхнулась, забрызгав нас с Мику кефиром:

- Какого лешего? Я же не соглашалась!

- Как это не соглашалась? - изумлённо пробормотала Мику. Поразмыслив с пару секунд, она нахмурилась: - Я же тебя сегодня утром встретила, ещё до зарядки, и спросила, не передумала ли ты насчёт выступления, а ты сказала "ага", вот я и...

- Не надо тут перевирать! Во-первых, я сказала "ага, только отвали". А во-вторых - я даже не слышала, что ты там спрашиваешь.

Мику, казалось, вот-вот была готова заплакать. Она растерянно посмотрела на меня в поисках поддержки.

Ну вот, опять кто-то хочет сделать меня крайним. А я что?

- Да с тебя убудет, что ли, если ты им одну песенку споёшь? - сказал я.

А я и не против!

- Давай вместе, про кузнечика! В тра-ве си-дел куз-не-чик...

- Ты сдурел? - возмутилась Алиса. - Какой ещё кузнечик?

- Которого они все ожидают услышать на концерте в детском лагере, - я кивнул в сторону стола, оккупированного оживлёнными родителями. - А разве тут можно исполнять что-то ещё?

Алиса фыркнула, глядя на меня, как на дурака:

- Разумеется можно! Я на прошлом концерте играла "Кино"!

Как же легко её брать на слабо!

- А при родителях что, стесняешься? Боишься, что в комсомол не возьмут?

- Вот ещё! Ничего я не боюсь!

- Значит, ты всё-таки выступишь? - я с досадой взглянул на Мику: ну как же она не вовремя влезла! Алиса вновь хмыкнула, скрестив руки на груди:

- Нет. И даже не пытайтесь меня уговаривать - я не хочу, а значит не буду.

С одной стороны я всегда уважал право другого человека не делать то, чего ему делать категорически не хочется, но с другой...

Это же Двачевская! Заставить её что-то делать - вопрос принципа! Рычаг номер один - взять на слабо - не сработал.

- Ну вот, теперь Мику придётся объяснять Ольге Дмитриевне, почему вместо твоего номера кто-то выступит дважды...

Рычаг номер два: чувство вины.

- Не придётся, она даже не знает, что Алиса согласилась выступать. Я с утра так забегалась, напоминая всем выступающим о репетиции, что совсем забыла её предупредить! - кажется, Мику не слишком-то стремилась помочь мне затаскивать Алису на концерт.

Тогда остаётся лишь последний рычаг. Но тут мне предстоит идти ва-банк!

- Даже так? Тогда неудивительно, что ты всё ещё надеешься, что Алиса выступит, - я усмехнулся, ловя на себе удивлённые взгляды девочек.

- А что в этом такого? - спросила Мику.

- Вожатая ни за что не пустит её на сцену. Готов поспорить на что угодно, что если вы сейчас к ней подойдёте - она развернёт вас и пошлёт куда подальше.

- Думаешь? - Алиса хищно улыбнулась. - И что же ты готов предложить, если вдруг меня выпустят на сцену?

- Что угодно - только попроси. А если же я окажусь прав... - я прищурился, оценивающе глядя на рыжую. - В этом случае ты поцелуешь Мику. Взасос.

Глаза обеих округлились, как пятирублёвые монеты. Алиса опомнилась первой, пока Мику заливалась краской:

- Ты... ты...

- Пошляк! - сказала Мику.

Обаятельно улыбнувшись, я отступил на шаг назад, заранее готовясь к бегству:

- Ваши ставки, дамы?

- Потом придумаю, - прошипела Алиса. - И не надейся, что тебе удастся улизнуть. Иначе я тебе такое устрою... - она демонстративно хрустнула костяшками. - Пойдём, Мику!

- Тренироваться? - ехидно поинтересовался я им вслед.

Алиса показала мне средний палец, даже не удосужившись обернуться.

Дело сделано!

А ты не боишься, что она попросит в ответ что-нибудь столь же экстравагантное?

Ничего страшного. Что мне может предложить пусть и хулиганистая, но всё же строго воспитанная в союзе девчонка?

Ну-ну. Готовься к худшему, приятель. Вдруг она возьмёт на заметку твоё же желание?

Как будто я против поцеловать Мику!

А Электроника?

А вот об этом я как-то не подумал...

Да ты вообще этим не слишком часто занимаешься.

Допив остатки кефира, я поспешил к выходу. В конце концов, я всё ещё мог выиграть этот дурацкий спор!

У самой сцены я понял, что дело пахнет керосином: спор я, кажется, проиграл. Обсуждавшая что-то с Ольгой Двачевская заметила меня и хитро прищурилась. Кивнув головой, вожатая махнула рукой в сторону сцены и удалилась к местам для зрителей, а я же двинулся прямиком к рыжей.

- Ну что, готов к позорному поражению?

- Всегда готов! - я отсалютовал, как и полагалось любому порядочному пионеру после таких слов.

Алиса хмыкнула:

- Вот так просто возьмёшь и сдашься? Не попытаешься устроить мне подлянку, сорвать концерт, да хотя бы возмутиться-то, в конце концов?

Я развёл руками:

- Сдаваться? Мне-то казалось, что я уже победил.

- А? - с непониманием уставилась на меня Двачевская. Я гаденько захихикал:

- Рыжая, ты уже проиграла, согласившись выступить. Думаю, в качестве утешения я могу сделать какую-нибудь пакость, о которой ты меня попросишь.

До неё наконец-то стало доходить:

- Вот же ты гад! Думал, что со мной всё так просто, да? - она явно судорожно искала способ вывернуть эту ситуацию в свою пользу. - Да я сама собиралась выступать на этом идиотском концерте!

- Да-да, конечно. Поэтому и предложила мне свидание вместо него сегодня утром!

- Это была шутка, кретин. Я не хожу на свидания!

Можно подумать, тебя часто на них зовут!

Но вслух я этого, конечно, не сказал. Моей целью было победить её морально честным образом.

- Просто признайся: ты слишком азартна, чтобы продолжать гнуть свою линию, когда тебе предлагают пари.

- Ничего я не азартна!

- А ты докажи. Спорим, что не сможешь?

Она болюче пнула меня по колену, заставив с шипением скрючиться.

- Не советую со мной шутить, - выплюнула Алиса и, гордо вскинув голову, удалилась к сцене.

Всё ещё морщась от боли в колене, я поплёлся к зрительским местам. Наш немногочисленный отряд сидел в самом конце, уступая все лучшие позиции малышне и их родичам.

- Семён, что-то случилось? - обеспокоенно спросила Славя, заметив болезненное выражение на моём лице.

- Ничего страшного. Пытаюсь смириться с тем, что меня больше никогда не поведёт дорога приключений.

Сидевшая неподалёку Ульяна с подозрением прищурилась, но потеряла интерес ко мне почти мгновенно. Я же опустился на скамейку рядом с активисткой.

- А ты не видел Алису?

- Пересеклись недавно, - пробормотал я, потирая колено. - А что?

- Просто я боюсь, что если она пойдёт выступать, то это плохо закончится! После её утренней шутки можно ожидать чего угодно.

- Да какая шутка, Славя? Она даже не знала, как обращаться со всей этой аппаратурой.

- Она знала, - спокойно сказала Славя. - В радиорубке стоит такой же усилитель, как и вчера на дискотеке. - Одному дедушке чуть не стало плохо! - возмущённо добавила она.

- Она просто не проверила громкость перед тем, как включить музыку. Это случайность.

- Нет, Семён, - девочка покачала головой. - Ты просто слишком плохо знаешь Алису. Иногда мне кажется, что делать гадости - это смысл её жизни.

- Подумаешь - в лагере люди иногда меняются не в лучшую сторону. Всё-таки контроля поменьше: родители далеко, учителя тоже, а тут ты всего-то на три недели...

- Мы в одном классе учимся с самого детства. Так что нет, она всегда была такой. Была и остаётся. Я не настраиваю тебя против неё, но...

Но настраиваешь. И ты прекрасно это знаешь.

- Алиса такая, какая есть, - сказал я. - Другой уже не будет. Так что будь добра, прекрати мне на неё жаловаться. Или стыдно всё это высказать ей в лицо?

Славя опустила глаза:

- Извини.

На этом я решил, что разговор наш исчерпан, и молча уставился на сцену.

Посмотрим, чем же нас будут удивлять...

Удивиться можно было разве что тому, насколько профессионально ведёт концерт Мику. Номера детей же оставляли желать лучшего. Я уже начал было клевать носом, когда меня вернул к реальности задорный голос ведущей:

- А сейчас для вас выступает Алиса Двачевская, первый отряд!

Немного оживившись, я присоединился к негромким аплодисментам. Алиса тем временем вытащила на сцену стул и придвинула к нему микрофон. Мику же настраивала штатив второго микрофона, располагая его на уровне гитары. Казалось, что рыжей было абсолютно до лампочки, смотрят на неё или нет - если она и нервничала, то никаким своим движением или взглядом она этого не выказывала. Я начинал серьёзно ей завидовать.

Неужели она настолько привыкла к выступлениям на публику?

Приготовления были закончены, и Мику спешно удалилась со сцены. Алиса же склонилась над струнами, сжимая в руке медиатор. Мелодию я узнал с первых же аккордов. И непроизвольно заулыбался, как будто встретил в вагоне метро старого и доброго знакомого.

А мог ли я ожидать от Алисы чего-то другого?

- Ночь шуршит над головой как вампира черный плащ. Мы проходим стороной - эти игры не для нас. Пусть в объятьях темноты бьется кто-нибудь другой. Мы свободны и чисты, мы проходим стороной.

Кто-то из родителей передо мной недовольно качал головами и тихо перешёптывался, но большинство же наблюдало за выступлением девочки с интересом. Расхаживающая вдоль рядов Ольга обеспокоенно следила за реакцией зрителей.

Боится, что прилетит по шапке за то, что пропустила на сцену несанкционированную музыку? Но всё же она разрешила Алисе выступить. А это о чём-то, да говорит.

Впрочем, большого недовольства среди взрослых я не заметил. Оно было и неудивительно - играла рыжая виртуозно.

Да и поёт она неплохо. Не знал, что у неё такой сильный голос!

- Вот и я, ха-ха, до боли в ушах посмеяться не прочь. Лишь пока светло в небесах, лишь пока не наступит ночь.

Закончив играть, Алиса встала и коротко кивнула зрителям. Те ответили ей бурными аплодисментами - и я в том числе.

Хороша она, всё-таки! А эта музыка ей так подходит...

Но всё же что-то внутри не давало мне в полной мере насладиться выступлением рыжей. Я как будто чувствовал фальшь. Пусть и хорошо, пусть и талантливо, но играла она абсолютно не от души. Не было в этом никакой жизни, которую я так ожидал услышать.

Может, она хотела исполнить что-то другое, но Ольга не позволила? Но ведь и "Пикник" она явно разучивала не в музыкальной школе!

Громкие крики откуда-то сзади заставили меня отвлечься от своих размышлений.

- Дура психованная! Маньячка! Да моя мама тебя...

Позади скамеек стояли мальчишки примерно Ульянкиного возраста. Сама же она бежала куда-то в сторону библиотеки. Я бесцеремонно поднялся с места и направился к ним.

- Семён, стой! - попробовала ухватить меня за руку Славя. Вид у девочки был испуганный. - Не надо срывать концерт!

- А если с Ульяной что-то случилось? Какой, к чёрту, концерт?

- Там была Ульяна? - нахмурившись, Славя поднялась следом за мной. Стараясь не привлекать к себе внимания (насколько это было возможно с учётом неутихающей ругани прямо за зрительскими местами), мы двинулись к месту происшествия.

- Как же больно! - хныкал один из мальчиков, сидевший на траве и зажимавший нос рукой. Сквозь грязные пальцы тонкими струйками сочилась кровь. Другой мальчишка, кудрявый и красноглазый, хлопотал рядом, пытаясь его поднять, но пострадавший упорно отбрыкивался, извиваясь и скидывая руки товарища со своих плеч.

- Что у вас тут произошло? - спросила Славя.

Двое мальчиков, стоявших чуть поодаль, недобро посмотрели на активистку, видимо решив хранить молчание до последнего. Я не выдержал:

- Что вы сделали с Ульяной?!

Мой окрик заставил всех четверых обернуться.

- Ничего, - сказал кудрявый. - Не лез бы ты сюда...

- Это всё она! - всхлипнул мальчик с разбитым носом. - Она меня ударила! Гадина! Я ей ничего не сделал!

- Вот вы где! Почему вы опять... - подошедшая к нам девушка резко осеклась, увидев сидящего на земле мальчишку. - Антон, ты опять влез в драку?

- Это их вожатая? - тихо спросил я у Слави. Девочка кивнула, поджав губы.

- Она первая меня ударила! Она виновата!

- Вы двое - марш на свои места, - послышалось шипение прямо у меня над ухом. Ольга была в ярости.

- Но Ульяна... - начал я.

- С Ульяной я разберусь сама. Вы забыли, где должны сидеть?

Славя тяжело вздохнула и взяла меня за руку, почти что силой утаскивая обратно на зрительские скамейки.

- Не верю я этому мальцу! - проворчал я, силясь усмирить своё негодование. - Вряд ли Ульяна стала бы нападать просто так!

- Не стала бы, - спокойно ответила Славя. - Но за неё не волнуйся - она себя в обиду точно не даст.

- Да уж, кто бы сомневался.

И мне пришлось вновь смотреть на неумелые пляски детей из младшего отряда.

Как бы мне хотелось, чтобы рядом оказалась не Славя, а Алиса. Она бы точно не стала бездействовать и прятать голову в песок!

Думаешь, добила бы мальчишку?

Кто ж её знает? Может и добила бы.

Мне было гадко от собственного бездействия. А ещё гаже - осознавать, что кто-то другой на моём месте бы не растерялся.

Особенно если этот кто-то - Алиса. Кстати, а где она? Почему не вернулась к зрителям после выступления?

Как-то запоздало я подумал о том, что она вполне могла бы сидеть за сценой, но пойти и проверить не решился. Мало ли - заметят, начнут задавать вопросы...

И мне-то всё равно: наругают, не наругают. А вот подставлять других не хочется.

Так что я невидящим взглядом уставился на сцену, молясь, чтобы эта вакханалия поскорее закончилась.

В столовую я просочился одним из первых, так и не дождавшись Алису. В конце концов, было бы куда более джентльменским поступком занять ей место, а не топтаться у дверей музклуба, пока она ставит на место гитару.

К тому же, ходить за ней по пятам именно сейчас - затея не из лучших. Мало ли, когда ей понадобится в медпункт? А зная Двачевскую - о своём недуге она и под дулом пистолета не расскажет. Чего её лишний раз смущать?

Я пристально следил за входом в столовую, поджидая девочку. Каждый скрип входной двери заставлял меня непроизвольно вздрагивать.

Ты просто маньяк какой-то. Мог бы по-человечески предупредить после концерта, что место ей займёшь, но нет - будешь сидеть, как на иголках, и пялиться на дверь!

Ага, чтобы она надо мной посмеялась? Мол, смотрите, какой рыцарь, всех голодающих детей ради меня распугал? А вот, кстати, и они...

- Мы подсядем? - спросил Электроник.

- Нет. Тут занято.

Кибернетики недоумённо переглянулись и поплелись искать другой стол. Внутренний голос противно захихикал.

То-то смеху будет, если она к тебе не сядет! Или ты думаешь, что попытка выбить тебе коленную чашечку - это такая интересная форма флирта?

С досадой размышляя над тем, куда бы послать свою шизофрению на этот раз, я и не заметил, как напротив меня грохнулся чей-то поднос.

- Ну что, спорщик, готов к моему желанию? - спросила Алиса.

Сердце радостно подпрыгнуло в груди, разве что сальто не сделало.

Она всё-таки не сердится на меня!

- Всё, чего милая дама пожелает, - широко улыбнулся я, чувствуя себя при этом чем-то средним между слабоумным ребёнком и мартовским котом.

Алиса, уже успевшая набить рот, задумчиво посмотрела куда-то вверх.

- Я ишо не пидумава, - прошамкала она.

В привычной обстановке я бы, пожалуй, скривился от отвращения, но сейчас Двачевская вызывала во мне исключительно чувство какого-то постыдного умиления.

Такая свинья, прелесть просто!

Ты просто ничего не понимаешь!

- Что же, я умею ждать, - сказал я.

Девочка молча поглощала пищу. Я же прикидывал, как бы мне уговорить её на какую-нибудь совместную деятельность этим прекрасным вечером.

Она вроде как обещала показать мне какое-то место в лагере ещё утром, но что-то мне подсказывает, что лучше об этом не напоминать. И чёрт меня дёрнул пошутить про свидание!

- А концерты в лагере всегда такой отстой, или только в родительский день? - спросил я, чтобы сказать хоть что-то.

- Всегда, - Алиса вдруг хмыкнула. - Неужели ни один номер не понравился?

Двачевская напрашивается на комплименты? Это что-то новенькое!

- Почему же? Все выступления Мику были потрясающими! Ну и ещё один номер был вполне себе... сносным. Уши в трубочку не свернулись - и на том спасибо, - наблюдать, как она меняется в лице, было сплошным удовольствием! - Шучу я, рыжая. Ты и правда неплохо поёшь. Но всё равно это мероприятие было сущим балаганом, который несколько хороших песен не спасут. Если самым ярким воспоминанием о концерте становится драка, то для чего вообще был этот концерт? Устроили бы лучше бои без правил, принимали бы ставки...

- Какая ещё драка?

- Ульяна разбила какому-то мальчишке нос и убежала. А теперь, вероятно, скрывается от правосудия где-то на Карибских островах.

Алиса посмотрела на меня, как на полного идиота, сердито хмуря брови:

- Ты хочешь сказать, что она пропустила ужин?

Я беспомощно развёл руками:

- Ну вообще я хотел её догнать, но было слишком поздно. Ты и сама прекрасно знаешь, что бегает она быстро.

- Надо срочно её найти! - воскликнула Алиса, поднимаясь из-за стола. Я поспешно вскочил, хватая свой поднос.

- Ты думаешь, с ней что-то случится?

- Да. Например, она снова проголодается к ночи, и нам придётся лезть в столовую! - прошипела девочка и чуть ли не бегом кинулась относить свой поднос.

Что же, хотел вечер с девочкой - получи и распишись. А то, что проведём мы его в поисках другой девочки - мелочи жизни! Но на безрыбье, как говорится...

Невесело усмехнувшись, я вышел на крыльцо. Алиса выскочила из столовой через минуту после меня, сжимая что-то в руке.

- Котлет наворовала? - пошутил я. Девочка усмехнулась:

- Да и воровать-то было не надо - сами отдали. Малышня сегодня весь день конфеты жрёт, вот и сидят сейчас, ковыряются в тарелках, - она гордо подняла две котлеты, зажатые между кусками хлеба.

Суровый советский гамбургер?

- Идём уже, пока она с голоду не померла!

- А как же радио? - мой вопрос заставил Алису поморщиться. - Да чёрт бы с ним, с этим радио! Без него почти неделю прекрасно жили...

- Нет, так дела не делаются, - я скрестил руки на груди, подперев плечом крыльцо столовой. - Сейчас мы поставим в эфир музыку, а потом пойдём хоть на все четыре стороны. Ничего страшного с Ульяной не случится, если она получит свои котлеты на десять минут позже.

- Это ты так думаешь! - в секунду вскипела Алиса. - Если раньше нас Ульяну разыщут её приятели, мы их до ночи не поймаем!

Я лишь пожал плечами:

- Тогда оставь еду для неё в вашем домике. Разве это так сложно?

Двачевская смерила меня суровым взглядом, но быстро отвела глаза в сторону:

- Я не успокоюсь, пока не узнаю, что ей сделал тот мальчишка, понимаешь?

Или кто-то просто ищет повод не торчать весь вечер в радиорубке.

- Включим музыку - и вперёд. Ну? Я не хочу, чтобы тебе влетело за отлынивание от работы. Кому будет лучше, если вас обеих посадят в наказание под замок? Или того хуже - заставят чистить картошку на кухне? Так что сейчас мы в темпе двигаемся выполнять свой пионерский долг перед лагерем. Вперёд!

Я двинулся к клубам даже не оборачиваясь - словно знал, что Алиса и без того последует за мной. Кибернетиков в их обители, как ни странно, не было.

Заболели, что ли?

Или вспомнили, что они вообще-то половозрелые особи мужского пола, и попёрлись подглядывать за девочками на пляже.

Ты их видел? Какие девочки?

Блондинка, нелюдимка, хафу - да хоть твоя дорогая вожатая! Не все же так любят острые ощущения, как ты.

Не сказал бы, что с Алисой такие уж острые ощущения.

Так это пока она выше колена не стукнула...

Алиса осторожно положила бутерброд на стол, сняла плеер с зарядки и побежала в радиорубку. С минуту повозилась там, - я не стал идти за ней следом - и над крышей мирно загудела музыка.

- На три часа, говоришь, музыки? - спросила Алиса, выглядывая из каморки. Я кивнул, и девочка облегчённо вздохнула, поспешив к столу за провизией для мелкой. - Как раз успеем... А это ещё что? - она наклонилась, заглядывая куда-то под стол. Когда она вынырнула обратно, лицо её сияло довольством. - Смотри-ка, что я тут нашла!

На стол рядом с "гамбургером" упал увесистый пакет с пряниками. Я присвистнул.

Как знал, что кипятильник у них тут не просто так стоит! Негоже, в самом деле, пустой чай пить. Не удивлюсь, если в начале смены у них тут был целый театральный буфет!

- Теперь Ульяна точно голодная не уснёт, - сказала Алиса.

Как бы ни было приятно обнаружить в закромах кибернетиков нечто съестное, тоненький писк совести где-то над ухом заглушить было сложно: "Это же их пряники! Не будем же мы красть чужую еду?"

Но Алиса по всей видимости решила, что будем, деловито устраивая в одной руке котлеты, а в другой пакет.

- Слушай, я понимаю, что ты хочешь покормить Ульяну, но тебе не кажется, что это уж слишком? - спросил я.

Двачевская лишь фыркнула:

- Да они тут чаи гоняют раз в неделю всем отрядом. Точнее, почти всем - неугодных и не думают позвать, выскочки хреновы! Мы с Ульянкой для них отбросы, видишь ли. На таких лишней конфетки потратить жалко! - она ехидно улыбнулась, увидев, как я нахмурился. - А ты, судя по всему, тоже не получал приглашения? Они ведь как раз сегодня тут соберутся, после отбоя.

Что же, это значительно меняет дело. Если уж пряники и без того рассчитаны на наш отряд... То мы тоже часть отряда, верно?

- Тогда пойдём быстрее, пока они не обнаружили пропажу! - сказал я.

Хитро подмигнув мне, Алиса первая выскочила за дверь. Повела меня она к воротам лагеря.

- И где ты собираешься искать Ульяну?

- В домике на дереве. Она всегда сидит там, когда ей плохо, а рядом никого нет, - Алиса словно одёрнула себя на полуслове. - И только попробуй проболтаться об этом Шляпе!

Я закатил глаза:

- Двачевская, за кого ты меня принимаешь? В жизни бы не подумал закладывать тебя или Ульяну. Вы же меня потом побьёте!

- Ну смотри мне! - подозрительно прищурилась Алиса. Тон её, однако, был вполне себе дружелюбным.

От лагеря мы ушли недалеко, не больше, чем на километр по тропинке вдоль забора, дающей резкий поворот неподалёку от реки.

- А домик этот Ульяна с друзьями строила? - спросил я.

- Он тут уже давно. Ещё со времён, когда сюда пионеркой каталась Шляпа.

Ну ничего себе!

Ты не догадывался, что твоя вожатая тоже была пионеркой? Кажется, ты куда моложе, чем думаешь.

Да нет же! Просто так странно чувствовать, что у этого места есть своё прошлое и свои тайны...

- Точно не знаю, кто его строил - я тогда в младшем отряде была, и старшаки от нас нос воротили. Сначала всем жутко интересно было, что они там такое делают, но потом как-то всё равно стало, если честно. На каждой смене ходили слухи, что в лесу есть целый дворец на дереве, но его никто и никогда не мог найти, - Алиса резко затормозила. - А он вон там. Видишь крестик? - Действительно, на коре огромной южной сосны стояла едва заметная метка, хорошенько укрытая зелёным пушком мха. Заметить её случайно было просто невозможно. - Со стороны деревьев ступеньки есть. Лезь вперёд!

- А почему...

По кочану, балда! В юбке она. Стесняется. Или ты хочешь омолаживающие спа-процедуры в виде умывания кровью девственниц?

Меня передёрнуло.

Пожалуй, воздержусь.

Алиса бесцеремонно положила котлеты в пакет к пряникам, завязала его узлом и зажала в зубах, после чего вновь нетерпеливо кивнула в сторону дерева. И я полез на сосну, осторожно проверяя каждую вбитую в ствол дощечку на прочность. Вскоре я приметил и зелёную маскировочную сетку, растянутую меж толстых ветвей. Кто бы ни обустраивал это потайное место - постарался он на совесть! Я вскарабкался на громоздкий настил - и как его только никто не замечал? - и подал руку Алисе.

- Что-то тихо тут, - пробормотала она, поправляя юбку. - Неужели раньше добрались?

Рыжая заглянула в импровизированное окно, сложив ладони козырьком над глазами, после чего ухмыльнулась:

- Ну разумеется, она дрыхнет!

Я невольно рассмеялся:

- Неужели так набегалась за день?

- Нет. Это она так с голодом борется. Получается, правда, не всегда, - опустившись на четвереньки, Алиса полезла в домик через маленькую дверцу высотой в половину детского роста. Я хотел было отвести глаза в сторону...

Но я не виноват! Они сами туда посмотрели!

Глубоко вдохнув и мысленно сосчитав до пяти, я направился следом. Мелкая свернулась калачиком в куче какого-то тряпья в углу, словно свив себе из него гнездо. С виду это напоминало старые одеяла - наверняка стащенные со склада.

- Ульяна? - позвала Алиса.

- А? - сонно отозвалась девочка.

- Вставай, мы тебе покушать принесли! - сказал я. - Ужин в постель, так сказать.

Алиса уже уселась на пол и развязывала пакет. Ульяна заметно оживилась:

- Ну и ну! Я-то уж думала, что опять придётся ночью в столовую лезть! - она радостно сцапала протянутые Алисой котлеты и принялась жевать. Я же под шумок утянул один пряник из пакета - отсутствием аппетита мелкая не страдала, а уж её скорости поглощения пищи позавидовал бы любой солдат-срочник.

- Ну и из-за чего весь этот цирк с побегом? - спросила Алиса, когда Ульяна разделалась с котлетами и принялась облизывать грязные пальцы. Мелкая поморщилась:

- Да Антоха опять... Ты знаешь, в общем. Больная тема.

Двачевская нахмурилась:

- Он ему что-то сделал? Сколько раз тебя просила: не лезь на рожон! Если что - зови меня, я ему пару ласковых...

О чём они вообще?

Я озадаченно смотрел то на одну, то на вторую, силясь понять, что же у них за секреты тут такие. Но девочки, кажется, напрочь забыли о моём существовании.

- Ничего бы у тебя не вышло, - покачала головой Ульяна. - Он сегодня матери своей пожаловался, что ему в одном отряде с... такими быть приходится, что ему противно, видите ли. А она пообещала, что разрешит этот вопрос. Что Альке больше не дадут путёвку в хороший лагерь.

- Вот же сволочь! - процедила сквозь зубы Алиса. О чём бы ни говорила Ульяна, рыжую это взбесило не на шутку. - Я таких много видала. Они в нас разве что не плевать были готовы. Своих кормить нечем, а эти за наш счёт жрут! - передразнила кого-то Алиса. - Я глупо смотрел на неё и понятия не имел, что мне делать. Объяснять что-либо мне явно не собирались. - Но полезть в драку прямо при его матери - это совсем без мозгов нужно быть! - посуровела вдруг Двачевская. - Кто бы за тебя заступился тут, а? Ты для них кругом виновата! Надо выждать было, балда!

Ульяна густо покраснела, уставившись куда-то в окно:

- Я не собиралась его бить. Это... случайно вышло. Он нас с Даней давно уже дразнит, но сегодня все границы перешёл, - девочка злобно зыркнула глазами в мою сторону. - А я уже устала слушать эти глупости!

Я принялся с интересом разглядывать деревянный потолок, делая вид, что никак не отношусь к происходящему.

- Уля! Ты там? - услышав крик мальчишки, Ульяна подскочила. Злость с её лица испарилась в секунду. - Ладушки. Спасибо за хлеб-соль, но у меня ещё дела есть.

- Дуй уже отсюда! - сказала Алиса. - А Антоху из головы выброси, я завтра с ним ещё разберусь, поняла?

Мелкая кивнула и поползла к выходу из домика. Грустным взглядом я проводил пакет с пряниками, который Ульяна прихватила с собой, выбираясь наружу. Мы с Алисой переглянулись.

- И что это...

- Неважно, - отмахнулась Двачевская. - Пойдём-ка на пляж. Хочу немного проветрить голову.

Я покорно вылез из домика следом за ней - что мне оставалось?

И она снова меня куда-то ведёт, даже не спрашивая, хочу ли я. Словно пёсика на поводке: чуть дёрнется в сторону, так можно сразу же потянуть, сдавив ему шею и перекрыв кислород. Вот пёсик и тащится за своей хозяйкой, слепо и беспомощно. Боится отстать и потеряться. Боится остаться без кислорода. А я ведь действительно этого хочу. Хочу быть с ней, слушать все её обидные шутки в мой адрес и получать по морде за попытки что-то ей ответить. И когда я успел стать таким мазохистом? Наверное, я просто всегда им был. А что же Алиса? Зачем ей это нужно? Ладно ещё с утра - я помогал ей разобраться с плеером. После обеда ненавязчиво напросился в помощники с уборкой. А сейчас? В чём её резон веселить какого-то недотёпу?

Возможно, она просто скучала. Я не заметил, чтобы в лагере у неё были друзья помимо Ульяны, но и та вечно носилась в компании своих обормотов из второго отряда.

Значит, попал в окружение Двачевской по остаточному принципу? Ну-ну, достижение невероятное! Оказаться чуточку лучше задротов-кибернетиков уже достаточно, чтобы не выглядеть совсем уж безнадёжным. Хорошо хоть, что фон тут благоприятный для хоть какой-то интеграции в общество. Иначе пришлось бы мне...

- Осторожнее, идиот! - от резкого окрика Алисы я едва не свалился с дерева. Девочка уже стояла на земле, скрестив руки на груди. - Ну и зачем так орать?

- А кто виноват, что ты не смотришь, что у тебя под ногами?

Я рассеянно отметил, что чуть было не поставил ногу мимо ступеньки. Впрочем, на такой высоте эта оплошность была бы чревата лишь парой царапин, так что я спокойно спрыгнул на траву.

Парку-у-ур! Теперь ты достаточно впечатлил девочку, чтобы чувствовать себя достойным её?

Не дожидаясь меня, Алиса устремилась куда-то по тропинке. Я потоптался на месте, прикидывая, не лучше ли мне уйти, но что-то неумолимо тянуло меня следом.

В кого же я превратился?

Небо уже почти почернело, когда мы вышли к воде. Приятный прохладный ветер со стороны реки и правда успокаивал, и на секунду мне даже показалось, что все мои надуманные тревоги насчёт Алисы попросту смешны и неуместны.

Ведь какая разница, зачем и почему мы сейчас здесь? Важно лишь то, что Алиса со мной. Рядом. И ей - как же хочется надеяться! - это нужно так же, как и мне.

Алиса села на бревно и закрыла глаза. Левой рукой она потирала лоб, устало морщась. Я присел рядом - не слишком близко, чтобы её не смущать.

- У тебя есть с собой зажигалка? - спросил я.

- Зачем тебе?

- Надо бы развести костёр, пока нас не сожрали комары.

Девочка приоткрыла глаза, глядя куда-то на горизонт:

- Дело говоришь. Веток только бы набрать...

Минут десять мы ползали по траве вдоль дикого пляжа, собирая всё, что в темноте было возможно принять за сухую древесину. Тишину нарушала лишь редкая ругань Алисы, когда та натыкалась на торчащие из песка корни кустарника.

Вот положили бы мне добрые родители зефирок... Да и вообще, что это за родители такие?

Днём у меня не было ни времени хорошенько подумать над этим вопросом, ни сил удивляться, почему кто-то передал мне мой же собственный рюкзак. А в том, что это был он, сомневаться не приходилось. Я всегда выходил с ним из дома, но в автобусе проснулся без него. А до автобуса... Замерев на месте, я напряг память, пытаясь выцепить хоть что-то из произошедшего до пробуждения у ворот лагеря, но мозг словно мягко застилало туманом каждый раз, когда события последнего дня в привычном мире добирались до своей границы.

Но я ведь точно куда-то ехал? Если пробуждение в автобусе не было для меня сюрпризом, значит, однозначно ехал.

- Ты уснул там?

- Иду!

Мы вернулись к тому бревну, которое облюбовала Алиса, и начали сооружать перед ним наш нехитрый костерок. Украдкой я поглядывал на девочку: она всё ещё была не в духе, но решимости поубивать всех окружающих в ней явно стало поменьше. Лишь убедившись, что сухая трава равномерно тлеет и не собирается потухнуть от малейшего дуновения ветра, я с чувством выполненного долга приземлился на бревно - на этот раз чуть ближе к Алисе. Буквально на пару сантиметров, но всё же...

- Ничего в этом лагере не меняется. С каждым годом всё тоскливее и тоскливее, - бросила Алиса, бездумно глядя в огонь.

- А давно ты сюда приезжаешь?

- Считай, что всю сознательную жизнь. Я ещё Шляпу в старшем отряде застала, представляешь?

Представить было сложно, хоть я и честно попытался.

- И какой она была?

- Совершенно другой. Очень напоминала Ульяну. О ней и о Мире, её брате, ходили легенды. Я тогда в четвёртом отряде была - чуть постарше мелюзги, но всё ещё соплячка. Мы все тогда мечтали стать такими же, когда вырастем. Что тоже будем хулиганить всласть, а нас всё равно будут любить и ни за что не наказывать. А они с Мирей порой такое устраивали, что я до сих пор поражаюсь: как их тогда не выгнали из лагеря?

- А что она такого делала? - с интересом спросил я. Обзавестись компроматом на свою любимую вожатую никогда не было лишним!

- Сорвала проверку нашего лагеря на предмет образцовости, например. Шутка с клеем и скамейкой старая и весьма невинная, но когда на эту скамейку опускаются задницы важных шишек из партии... - Алиса выразительно замолчала. - Как ты понимаешь, наш лагерь до сих пор не был признан образцовым.

Я и сам не заметил, как разулыбался: всё-таки люди никогда не рождались взрослыми и скучными:

- А я почему-то всю жизнь думал, что вожатыми становятся такие, как Славя.

Поворошив длинной веткой костёр, Алиса хмыкнула:

- Серьёзно? И как ты себе это представляешь? Ты думаешь, кто-то стал бы слушаться эту выскочку?

- Не знаю. Иногда она умеет быть довольно строгой.

- Ну и что же, эта строгость заставляет тебя делать то, чего она от тебя хочет? Когда она начинает говорить в моём присутствии, я желаю лишь одного: чтобы она заткнулась и никогда в жизни меня не трогала.

- Это у вас ещё со школы так?

Неприязненный взгляд в мой адрес весьма красноречиво говорил о том, что эту тему поднимать не следовало.

- Значит, уже успели посплетничать? - едко поинтересовалась Алиса. - Интересно, что же она тебе рассказала? Полагаю, немного, если ты до сих пор готов со мной разговаривать.

- Мы не сплетничали! - вскипел я. - Она сама полезла с жалобами на то, как ты плохо себя ведёшь, а я...

- А что ты? - её глаза злобно сузились, а на губах застыла холодная усмешка.

- Послал её. Мне плевать, что о тебе думают другие.

- Вот оно как, - протянула Алиса. На лице её я отчётливо видел сомнение. - То есть, ты не склонен к предрассудкам?

- Абсолютно не склонен.

- Я детдомовская, - она выпалила это так резко, что я опешил.

Так вот что это всё значит! Именно об этом говорил с утра Сыроежкин! Я ведь мог догадаться и раньше - по обрывкам фраз, по повадкам...

Мыслишь предрассудками?

Иногда это неизбежно. Но это вовсе не значит, что меня это как-то волнует!

Тут я, разумеется, лукавил. Не волновать это не могло.

- Ну и что же ты молчишь? - спросила Алиса. - Даже не станешь жалеть меня?

- А разве ты этого хочешь?

Алиса пожала плечами:

- Нет. И без тебя сердобольных хватает. Да и что уж тут жалеть - я ведь уже почти девять лет живу в приёмной семье. Многим повезло куда меньше. Я в больницу загремела тогда, с сотрясением мозга. А мои меня прямо из палаты и забрали - надеялись, видимо, что меня там перевоспитали. Да вот только старые привычки уже не вытравишь, всё-таки я с рождения росла в среде, которую у нас принято называть неблагоприятной. Так что не жди от меня извинений за то, что я такая, какая есть.

- И ты думаешь, что я теперь стану относиться к тебе как-то иначе? - теперь уж настала моя очередь хмыкать. - Я общаюсь с тобой, потому что с тобой никогда не бывает скучно. Потому что когда ты рядом, я чувствую, что мне всё ещё хочется жить. Мне не твоё прошлое важно, Алиса, а ты сама.

- Да неужели? - изогнула бровь девочка. - Я не советую тебе разбрасываться такими словами. Ты совсем меня не знаешь.

Она... боится?

Это было предельно ясно. Человек, у которого очень долго не было никого близкого, который буквально сросся с мыслью, что в этом мире он один против всех, никогда не поверит в пустой трёп, пусть и самый искренний на свете.

И поэтому она мне всё рассказала? Чтобы если я решил уйти, то сделал это сразу, не давая привязаться к себе так, чтобы стало больно.

- Но я бы хотел узнать всё, что ты готова мне рассказать.

- От такой постановки вопроса у меня все мысли из головы улетучились, - усмехнулась девочка.

Играет со мной. Издевается. Ждёт подвоха, подкола. Неудобного вопроса, за который она будет в своём полном праве плюнуть в мою сторону и никогда в жизни со мной не заговорить. Лишь бы только избавиться от этого параноидального ожидания раз и навсегда!

- Тогда расскажи про лагерь, - попросил я. - Каким он был раньше?

- Да таким же, пожалуй. Разве что трава была зеленее и солнце ярче светило. А ещё мне казалось, что дальше будет только веселее и веселее. Знаешь, я всегда ненавидела эти дурацкие эстафеты и прочую клоунаду, которой заставляют заниматься малышню. Старшие отряды от этого свободны. По крайней мере, в этом лагере так точно. У нас тут такое вытворяли - обхохочешься. А в этом году целый отряд зубрил набрали, словно специально! - Алиса сплюнула в песок. - Помню ещё когда Миря тут был пионером, он в последнюю ночь смены над домиком дяди Бори ведро с водой повесил.

- Это была его последняя смена в лагере?

- Если бы! В тот день дядя Боря проспал, и будить его отправили... угадаешь, кого?

- Неужто самого Мирю?

Рыжая расхохоталась:

- Если бы! Шляпу собственной персоной. Крик стоял такой, что лучшую побудку и представить сложно. Миря потом от неё у нас с девочками в домике прятался. Под моей кроватью.

Я смахнул с глаз проступившие от смеха слёзы.

А я-то ещё думал, что у нас на этой смене сумасшедший дом!

- Тогда я уже в четвёртом отряде была, а за год до этого, когда мне восемь было, тут такой скандал учинили... Какая-то парочка из второго отряда ночью смылась в лес, сразу после отбоя. Вернулись уже к рассвету, а ворота на ночь закрыли. Ну они и полезли через забор. А та девочка неуклюжая была, напоролась на штырь, пока лезла. Несильно, даже в больницу не повезли - но в столовой она ещё два дня ела стоя. Весь лагерь её потом дразнил: "Ирка - в попе дырка". Она тогда решила из лагеря сбежать - не выдержала позора. Ночью связала простынь и пододеяльник, полезла в окно...

- Постой-ка, какие простыни? - перебил я Алису. - Тут же все домики одноэтажные! Да и штырей на заборе нет.

Девочка осеклась, и брови её поползли к переносице:

- Да нет же, я точно помню... Я тогда ещё с детдомовскими ездила!

- А тебя разве не в восемь удочерили?

Алиса раздражённо повела плечом:

- В восемь. Так, постой, это было в... - она открыла было рот, но тут же снова его захлопнула. - Да какая разница, когда это было? - с раздражением выпалила она. - Сто лет уже прошло, не помню! - резко поднявшись с бревна, она принялась яростно засыпать песком наш почти догоревший костерок. - В лагерь пора идти. Уже и музыка, небось, закончилась.

Что это с ней?

А Виола предупреждала тебя с утра...

Ладно, если так. Но всё же странно это. Не любит вспоминать вещи, связанные с детским домом?

Или не любит, когда её подлавливают на чём-то.

Да на чём?

Мы молча пошли в лагерь. Я не решался начать разговор, и Алиса тоже не горела желанием прервать это странное молчание.

Опять хожу по острию ножа. Может ли с этой девочкой хоть что-то быть нормальным?

Хочешь моё мнение по этому поводу?

Нет.

Не может. И дело далеко не в девочке!

Я проигнорировал его колкость, шумно вдыхая. До лагеря оставалось идти каких-то минут десять. В здании клубов горел свет.

Ага, а вот и то самое секретное чаепитие! Интересно, они уже обнаружили пропажу пряников?

За столом сидели Электроник, Жужелица и Лена. Последняя, завидев нас с Алисой, поспешно отвела глаза в сторону.

- Добрый вечер, господа! - сказал я. - Кипятильник уже поставили?

Библиотекарша насупилась, а Сыроежкин густо покраснел, стараясь не смотреть мне в глаза.

Что, даже из вежливости не предложат присоединиться? Права была Двачевская, нам тут не рады.

- Не паникуйте вы так, мы аппаратуру отключить, - сказала Алиса. - На печенье ваше не позаримся!

Музыка уже не играла, поэтому Алиса просто вытянула штекер из плеера, отключила усилитель и обессиленно плюхнулась на стул.

- Ну и как тебе первый день в качестве диджея всея лагеря? - спросил я.

- Если честно, я ожидала, что будет повеселее, - призналась рыжая. - Но спасибо и на том, что не слишком хлопотно!

Это пока что не хлопотно. Боюсь, что скоро у нашей любезной вожатой появятся вопросы по поводу халтурности наших радиоэфиров. Да и вообще, почему я называю их "нашими"? Какое я имею отношение к этому? Диджеем ведь Алису назначили! А я так, примазываюсь, ища повод побыть с ней. Но успехи, кажется, уже есть.

- Надо идти спать.

- Тебя проводить?

- Нет, - как-то слишком резко выпалила Алиса. - Волки тут не водятся, дорогу и сама знаю, - она поднялась со стула, резко задвигая его, и поспешила к двери. - Бывай.

- И тебе доброй ночи, - растерянно пробормотал я.

Ох уж эти женские штучки... С такими перепадами настроения она меня в могилу сведёт!

Стараясь не думать о том, что же так внезапно испортило наш прекрасный и уютный вечер у костра, я двинулся следом - спать. В двери из клубов я столкнулся со Славей. Та нахмурилась, завидев меня, но я с издевательской ухмылкой кивнул на пакет печенья у неё в руках, заставив активистку покраснеть:

- Приятного чаепития, - и, не дав ей сказать ни слова, потеснил девочку в дверном проёме, выбираясь наружу.

Ольга уже поджидала меня у домика, и выражение её лица не сулило ничего хорошего:

- Не изволишь рассказать, где вы с Двачевской пропадали весь вечер?

- А с чего вы взяли, что я был с ней?

- Птичка на хвосте принесла, - ядовито улыбнулась вожатая. - Я заходила в радиорубку трижды, и она пустовала. У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

- Но музыка-то играла, - буркнул я.

- Музыку включить и убежать могут и пионеры из пятого отряда. Пост диджея предполагает объявления и программу. Это серьёзная и ответственная должность!

И именно поэтому вы отдали её Алисе...

- А был ли какой-то инструктаж? Какие-то поручения, рекомендации по работе? - лучшей стратегией, как мне показалось, было наступление. Нам просто выделили радиорубку и сказали: "теперь у нас в лагере есть радио"! Что мы должны были делать?

- Вот поэтому я и искала вас весь вечер! - Ольга уступать не собиралась. - Ладно, с утра Алисе нездоровилось, да и у меня не было времени на инструкции, но вот так взять и уйти со своего поста невесть куда! А если бы аппаратура забарахлила? А если бы понадобилось сделать какое-то срочное объявление? - она смерила меня грозным взглядом. - Будут вам завтра и инструкции, и задания. И только попробуйте опять исчезнуть! А теперь марш умываться и спать! Отбой уже десять минут как был.

- Вы об этом собравшимся в клубах напомните, - едко выплюнул я. Ольга поджала губы и удалилась прочь, не удостоив меня ответом. Зайдя в домик, я тут же рухнул на кровать. Идея тащиться куда-то ещё мне совершенно не улыбалась, так что я разобрал постель и выключил свет.

Странный выдался денёк. Вертелся возле Алисы, не отходя ни на шаг, а что она за человек такой, всё равно не понял. И вот угораздило же влюбиться в самую сложную девочку в этом лагере!

Наконец-то признаёшь это?

А чего мне теперь скрывать? Я ясно дал ей понять, что не собираюсь от неё отставать. Она не выказала явного недовольства по этому поводу. Так что теперь мы... Коллеги.

Со вздохом я натянул одеяло до подбородка. Кажется, вожатая негласно записала в диджеи нас обоих, так что поводов проводить время с рыжей у меня было предостаточно.

Но достаточно ли этих поводов, чтобы подобраться к ней поближе?"

Этого я не знал. Она была колючей, злой и совершенно не страдала от избытка совести. И именно это разжигало мой азарт!

Завтра я... Завтра...

Мои веки тяжело закрывались, а разум уплывал куда-то далеко. Туда, где Алиса тепло и искренне смеялась в свете костра.


День 5


Как же я ненавижу вставать с кровати, когда за окном хлещет дождь... В такую погоду можно либо сладко спать, либо бесцельно пялиться в окно на то, как крыши высоток прячутся за серой завесой из крошечных капель. Третьего не дано. Но упрямая вожатая моей позиции совершенно не разделяла:

- Живо марш умываться, до завтрака пять минут осталось! Сегодня тебя ждёт ответственное задание, так что потрудись привести себя в порядок и набраться сил.

- Какое ещё задание? - я неохотно поднялся и сел на кровати, пальцами приглаживая взлохмаченные волосы.

- Расскажу только после того, как ты умоешься, - хихикнула Ольга.

Делать что-то под проливным дождём? Бррр, мерзость какая!

- Знаете, я тут подумал... Мне кажется, я и без умывания достаточно красивый.

- Нечего тут паясничать! - она сердито швырнула в меня дождевик, который до этого сжимала в руке. - Жду тебя в столовой.

Как только дверь за ней закрылась, я со вздохом поднялся с кровати и принялся надевать свою мятую форму.

Кажется, пора начинать учиться складывать вещи аккуратно.

Смеёшься, что ли? Напомнить, сколько раз ты пытался приучить себя выполнять самые простые действия, и чем это обычно заканчивалось?

Тебя-то мне только не хватало...

Накинув дождевик, я помчался к умывальникам уже под звуки горна, призывающего пионеров поработать челюстями. Идти на какое-то ответственное задание от дорогой вожатой на пустой желудок уж совсем никак не хотелось. В столовую я протиснулся с трудом: громко гомоня, весь лагерь столпился вокруг ближайшего к выходу стола и вступать в борьбу за пищу на раздаче совершенно не спешил.

- А ну отдай! - Ульяна, разумеется, была в самой гуще событий - раскидывая по полу какие-то бумажки, девочка догоняла мальчишку лет десяти на вид.

- Перестаньте! - вопила Славя. - Вы все успеете написать, станьте в очередь!

Написать что? У нас тут внеплановые выборы нового директора лагеря?

Скорее чучела на вечерний костёр.

Подавив своё любопытство, я быстро зашагал к пустующей раздаче.

Обо всём происходящем мне и без того доложат, а вот отхватить лишнюю тарелочку каши сейчас куда интереснее.

Набрав себе полный поднос еды, я обернулся и заметил вторую странную вещь за это утро: Алиса сидела за одним столом с Мику и Электроником.

Ну и дела! Её каждый день, что ли, переклинивает?

Впрочем, лицо у рыжей было таким кислым, что догадаться было нетрудно: в эту компанию она загремела явно не по своей воле.

И догадка моя тут же подтвердилась, ведь стоявшая в конце раздачи Ольга как раз поджидала меня:

- Семён, идём за мной! - я послушно поплёлся за вожатой к тому самому злополучному столу. Мику радостно замахала мне рукой, Электроник сдержанно кивнул, а Алиса пробурчала что-то нечленораздельное. - Итак, ребята, как вы уже знаете, сегодня я выбрала вас ведущими радиопередачи "Сто вопросов взрослому".

А я-то вообще об этом знаю?

Кажется, теперь знаешь.

- Сейчас весь лагерь напишет записки с вопросами, а потом мы рассадим всех здесь и будем слушать, - Ольга Дмитриевна смерила всех новоиспечённых ведущих строгим взглядом, но в особенности задержалась на нас с Алисой. - Только настоятельно рекомендую всем следить за своим языком! Вы уже взрослые, и должны понимать, что дети рассчитывают услышать ответы на свои вопросы, а не выдумки или шуточки! Также можете делать музыкальные паузы между ответами, чтобы перевести дух.

Я опасливо посмотрел на толпу у стола: двое мальчишек чуть младше Ульяны сцепились в сражении за ручку, некоторые бросали по несколько записок за раз, а очередь за чистыми бумажками и вовсе казалась бесконечной. Вопросов у наших новоиспечённых слушателей было много.

- А если мы не успеем ответить на всё? - спросил я.

- Ничего страшного. Просто закройте глаза на откровенные глупости и не тратьте время на вопросы из серии "а почему вода мокрая?" - сосредоточьтесь на том, на что точно сможете дать ответ.

Я оглядел нашу скромную команду. Полной энтузиазма и решительности провести эфир достойно выглядела только Мику.

Интересно, а по какому принципу Ольга выбирала ведущих? Алиса-то понятно, она у нас, вроде, за диджея. Электроник, возможно, разбирается в технических науках. Мику просто умеет болтать, ну и о музыке рассказать способна. А я-то им на что? За рыжей присматривать?

- Ладно уж, ешьте и дуйте в радиорубку! - она ушла, и мы все переглянулись.

- И какая муха её с утра укусила? - спросила Алиса.

- Не знаю. Это всё из-за дождя, наверное... - кудрявому совершенно не улыбалась мысль три часа сидеть в одном помещении с Двачевской. Та же всем своим видом выражала солидарность с Электроником.

- Да ладно вам, разве это не здорово? - Мику разве что не светилась. - Представьте только, как замечательно - мы будем рассказывать всем о том, что им на самом деле интересно! - она осеклась, посмотрев на наши кислые рожи. - Какие вы все старые и скучные!

- А чего это сразу старые? - спросил я.

Значит, со вторым ты согласен?

- Мику у нас в отряде самая младшая, если не считать Ульяны, - сказала Алиса. - Вот у неё и колется шило в...

- Они когда-нибудь остановятся? - Сыроежкин в панике смотрел на коробку с записками, которые уже образовали неплохую такую горку и грозились вот-вот посыпаться за её пределы.

Я активнее налёг на кашу - чем раньше мы выберемся, тем меньше работы нам предстоит выполнять.

- Кстати, а кто будет самым главным ведущим? - между делом поинтересовался я.

- Мику, конечно, - сказала Алиса. - У неё язык без костей.

- А у кого-то бывает с костями? - Мику принялась с глупым лицом водить языком по рту, очевидно пытаясь нащупать в нём кости.

Оу! Это похоже на...

И сам вижу!

Я уткнулся глазами в стакан с какао, чтобы не навыдумывать себе лишнего.

- А кто-нибудь из вас вообще был ведущим чего-либо? - осторожно поинтересовался Электроник. Хоть он и старался держаться спокойно, дрожащая ложка в руке выдавала его с головой.

- На радио - нет, да и концерты вести мне приходилось только здесь, в лагере. Но однажды меня пригласили на телепередачу...

"Ну всё, теперь мы отсюда ещё долго не выберемся", мысленно выключив у себя в голове звук, я украдкой скосил взгляд на Двачевскую. Алиса сегодня была непривычно тихой. Она молча жевала булку с отсутствующим лицом, в упор не замечая болтовни Мику.

До конца смены ещё наболтается. У неё же теперь есть серьёзная и ответственная работа - температуру воздуха дважды в сутки оглашать! Или что там делает радиоведущий в лагере? Передаёт приветы?

- ...а потом во время концерта мне под ноги упали цветы, представляете? Это было безумно приятно, а может даже романтично, но я тогда чуть не расшибла себе лоб!

- Все доели? - с нажимом спросил я.

Сыроежкин посмотрел на меня с благодарностью, хватая свой поднос и поднимаясь со стула. Мику вздохнула:

- А я ещё такое вспомнила...

- По дороге расскажешь, - сказала Алиса. - Идём уже, пока у нас ящик для писем по швам не треснул!

Может, просто отправим это всё в корзину, пометив как спам?

Тем временем коробка уже и впрямь переполнилась. Незнакомая мне вожатая тащила за руку мальчишку лет девяти:

- Коля, хватит! Ты уже пять вопросов написал!

- Но Анна Леонидовна, у меня ещё есть вопрос про телефон...

- Лавочка закрывается, кто успел - тот и съел! - прикрикнула Алиса, оттесняя от стола оставшихся детей. Те неохотно расступились, с тоской глядя на оставшиеся пустые бумажки.

Они серьёзно надеялись, что мы осилим СТОЛЬКО вопросов?

Я сунул коробку за пазуху, укрывая её от дождя. Наша процессия выдвинулась к клубам.

Скинув дождевики на стол, мы направились в радиорубку. Электроник любезно притащил ещё два стула, пока Алиса возилась с микрофоном.

Хорошо хоть, что мы удосужились тут убраться! Не придётся сидеть друг у друга на головах.

- Во сколько мы должны начинать вещать? - спросил я.

- Без двадцати десять, когда все уже закончат завтракать, - сказала Мику. - Но пока можно поставить музыку и начать сортировать вопросы, - коробку с записками я поставил на стол рядом с микрофоном. Верхние бумажки, вопреки всем моим стараниям укрыть их от дождя, всё равно намокли, так что я без зазрения совести смял их в охапку и швырнул в пустой ящик рядом со столом. Глаза Мику округлились: - Семён, что ты делаешь? Вдруг там было что-то действительно интересное для спросивших? Разве можно так просто взять и выкинуть чьи-то труды?

- Можно, - равнодушно пожал плечами я. - Кто сильно захочет получить свои ответы - найдёт их сам.

Сквозь шум дождя еле слышно различалась музыка - Алиса включила что-то из репертуара группы "Кино".

- Всякий бред сразу в помойку, - безапелляционно заявила рыжая, вытаскивая первую записку из коробки. - Как называется обратная сторона колена?

- Хороший вопрос, - пробормотал Электроник. - А действительно, как?

- А никак, - фыркнув, Алиса скомкала листок и швырнула его в ящик. - Что там у нас ещё?

- Как будет по-английски "мир, дверь, мяч"? - пока японка хмурилась, вспоминая нужные слова, я выхватил у неё записку и выбросил - от греха подальше.

- Кажется, пора начинать, - прервал нас Электроник.

- Но мы ведь даже не отсортировали вопросы! - воскликнул я.

- Разберёмся по мере поступления, - Алиса придвинула микрофон к Мику.

Чёрт с ней с модерацией - все пионеры тут с виду люди приличные, возможно даже слегка интеллигентные. Но разве мы не должны для начала обговорить наш план эфира? Подготовить вступление, расписать, что и когда кто из нас делает?

Впрочем, худрук не заморачивалась над такими мелочами. Она радостно вцепилась в микрофон обеими руками и обаятельно улыбнулась: видимо, ещё не привыкла не быть для своей аудитории голосом без симпатичной картинки:

- Доброе утро, Совёнок! Всем, кто ещё ест - приятного аппетита! За окном льёт дождь, но пусть это не омрачает наш день - впереди ещё столько всего интересного! Вечером нас ждёт поход: лес, костёр, гитара... Романтика!

- И картошка, - шёпотом подсказал Электроник.

- И картошка, разумеется! Думаю, многие из вас считают это лучшей частью любого похода. Я печёную в костре картошку знаете как люблю, только ей бы и питалась, но Па всегда говорил, что рацион должен быть разнообразным, иначе грозит авитаминоз...

Алиса закрыла лицо ладонями и тихо бормотала что-то ругательное. Электроник нервно хихикнул, опуская глаза в пол.

- Давай ближе к делу, Мику! - шикнул я.

- Ой! А сейчас, когда вы все собрались в нашей большой и уютной столовой, мы приготовили для вас радиопередачу, чтобы никто не заскучал! Сто вопросов взрослому! - повисла неловкая пауза. - Алиса, а почему ты не включила никакую музыку в качестве вступления? - прошептала Мику, накрыв ладошкой микрофон.

Рыжая апатично пожала плечами:

- Так ты и не просила.

- Но это же было очевидно!

Я выхватил у Мику микрофон, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

С такими ведущими мы и до вопросов-то не доберёмся. До ответов так тем более...

- Сегодня на ваши вопросы отвечают пионеры из первого отряда: Алиса Двачевская, главный диджей нашего радио! Мику Хацунэ, художественный руководитель! Сергей Сыроежкин, эээ... редактор лагерной газеты и член кружка кибернетики! И Семён Персунов... это я! - я вытащил первую попавшуюся бумажку из коробки: - Итак, первый вопрос у нас от Анатолия: Что сегодня дадут на обед?

Кажется, Ольга про такие вопросы говорила, что их нужно сразу отправлять в топку?

Микрофон тут же выхватила Алиса:

- Если Анатолий сумел написать этот вопрос, то я полагаю, что читать он тоже умеет. График питания висит на колонне в самом начале раздачи. Пользуйтесь на здоровье. Следующий вопрос у нас от... - она вытянула записку, - ...Ярика из четвёртого отряда. Правда ли, что бобры едят древесину? Эммм... - она нахмурила брови и поджала губы, окинув нас вопрошающим взглядом с лёгкими нотками паники. - Ну...

- Не совсем древесину, скорее её кору, - подключился Сыроежкин, забирая у Алисы микрофон. - Но вам я так делать не советую, иначе окажетесь в кабинете у доктора Виолетты! Дальше вопрос... это не вопрос! Загадочная незнакомка из первого отряда просит включить песню Стилл Лавинг Ю.

- Мы обязательно включим её во время музыкальной паузы. А пока что вопрос от Юры из второго отряда: Почему девочки всегда ходят... - я закашлялся в тщетной попытке имитировать некое подобие цензуры, - ...вдвоём?

Вот же засранец!

- Потому что в одиночестве очень грустно! Как говорилось в одной известной песне - если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь - веселей дорога... - прощебетала Мику, даже не заглянув в записку. Оно было и к лучшему: если бы она увидела пропущенное слово, то наверняка бы смутилась.

Или того хуже - раскрыла бы человечеству глаза на страшную правду.

Конечно, меня тоже волновала эта загадка женской природы, но за подобные фокусы в эфире наши головы наверняка полетели бы с плеч быстрее, чем пятый отряд занимает все места в столовой.

- А следующий вопрос у нас от Лизы из пятого отряда: Почему зимой вода с неба падает снежинками, а не градом? - зачитала Мику.

Пока Электроник радостно рассказывал про кристаллизацию воды в облаках, я повернулся к Алисе:

- Ты можешь пока начать собирать в один плейлист все песни, которые у нас будут заказывать. Для начала Скорпов.

- Угу, - Алиса выглядела не слишком весёлой.

Оно-то и понятно: припахали работать с самого утра, да ещё и без возможности слинять, как прошлым вечером. Но всё-таки это как-то... странно? Да она сиять должна - такой простор для шуток и розыгрышей! Столько возможностей для двусмысленных и неоднозначных ответов! Почему же она всем своим видом показывает, что мечтает лишь о том, чтобы её никто не трогал? Снова слушала музыку всю ночь? Или опять болит живот, а до медпункта дойти не смогла из-за плохой погоды?

- С тобой всё в порядке? - тихо спросил я, наклонившись к самому уху девочки.

Она вздрогнула:

- Да. То есть... - нахмурившись, Алиса вновь уткнулась в плеер. - Я опять не выспалась, а Шляпе приспичило с самого утра устраивать это шоу!

- Понимаю. Сам был удивлён не меньше твоего.

Девочка как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

- Почему мальчики так часто дерутся? - прочитал Электроник. - Полина, четвёртый отряд. - Эээ... - Сыроежкин почесал затылок. - Ну, лично я никогда не дрался, но знайте: драки - это плохо!

- Идиот, - прошипела Алиса, откидывая в сторону плеер и выхватывая у него микрофон. - Мальчики дерутся, потому что они так показывают свою силу и отстаивают своё право быть лидером. Лидер должен быть самым сильным, поскольку он в ответе за всех, кого он поведёт за собой. Он будет защищать их, он будет принимать решения. Среди взрослых лидерами становятся те, кто умнее или хитрее, но детишкам плевать на такие тонкости. У них всё измеряется смелостью и прочностью кулаков.

- Но драться в любом случае не стоит! - добавил я, без особых усилий отбирая у разбушевавшейся Алисы микрофон.

Об этом она вчера и говорила. Те вещи, которые из неё уже не вытравить - это не курение и грубая речь. Это то понимание жизни, которого никогда не обрести добрым домашним деткам вроде Электроника.

- А сейчас - музыкальная пауза! - сказал я. - Трек для прекрасной незнакомки из первого отряда!

Алиса включила музыку и отрубила микрофон, и мы все облегчённо выдохнули.

- Как думаете, у нас нормально получается? - никакой уверенностью в тоне Электроника и не пахло.

- Да, в начале немного сплоховали, потому что не успели подготовиться, но сейчас уже гораздо лучше, - одобрительно закивала Мику. - И вопросы пошли интересные, и музыку просят поставить... Как на настоящем радио! - она протянула мне ещё три записки с заказами песен. Я передал их Алисе:

- Добавишь в очередь?

Девочка кивнула и повернулась к плееру. Мику же с любопытством уставилась на нас с Электроником, мечтательно прикрыв глаза:

- Как думаете, а кто из нашего отряда попросил поставить эту песню? Она обычно на медленном танце играет, значит, это почти признание в любви!

Сыроежкин пожал плечами:

- Может, Славя?

- Чтобы наша зубрила такое слушала? Точно мимо, - фыркнула Алиса, не отрываясь от плеера.

- Тогда наверное Женя? - с какой-то непонятной надеждой в голосе спросил Сыроежкин.

- Женя вообще на дискотеку не ходит никогда, точно не она, - сказала Мику. - Наверное, это Лена!

Действительно - не Ульяна же!

Я вытянул из коробки очередной вопрос, бегло прочитал и смял бумажку, отправляя её в ящик к остальному "спаму".

Бред какой-то. Какие ещё демоны? Разве СССР - не глубоко атеистическая держава?

Трек плавно подошёл к концу, и мы вновь напряглись - ожидать можно было чего угодно.

- Что же, друзья, мы снова в эфире и продолжаем отвечать на ваши вопросы! - сказала Мику.

Алиса уже вытянула одну из записок.

- О, знакомый почерк, - хмыкнула она.

Я заглянул через её плечо, читая вопрос. Автор, судя по всему, решил остаться анонимным, но по лицу рыжей и крупным скачущим буквам определить его не составило труда.

- Ну тут я могу дать пару дельных советов! - сказал я.

- Эй, а ну отдай!

Я подскочил со стула, попутно хватая со стола микрофон и уворачиваясь от Алисы, пытающейся отобрать у меня записку:

- Наш слушатель, пожелавший остаться неназванным, интересуется: Как понравиться мальчику? На самом деле, это не так уж и сложно. Запомни, моя маленькая рыжая подружка... - я ловко увернулся от кулака Двачевской. - Для начала - запусти в него тяжёлой и крупной шишкой. Целься в голову, чтобы до него побыстрее дошло, что ты оказываешь ему знаки внимания! Затем произведи на него незабываемое впечатление - можешь, например, разбить в его присутствии нос кому-нибудь противному, - вновь пригнувшись, чтобы мне не прилетело по уху, я отскочил в другой угол каморки, насколько позволяла длина провода. - Ну и не забывай, что в женщине должна быть загадка, поэтому после своего перформанса исчезни из поля зрения часика на два - пусть он понервничает и поищет тебя! - наконец Алиса догнала меня, и прежде чем моё колено вновь встретилось с её сандалией, я успел лишь выпалить: - Всё, ты великолепна! Готовь платье к следующей дискотеке, ты уже приглашен... Ааааааа!

- Спасибо Семёну за очень точные инструкции! - произнесла перехватившая микрофон Мику, силясь заглушить своим голосом звуки моего позорного избиения. - Кажется, некоторые принялись немедленно их выполнять!

- Чё ты там вякнула? - Алиса отвлеклась достаточно, чтобы я успел отползти и спрятаться за ошалевшего Электроника.

- А следующий вопрос у нас от некого - или некой? - Н. из второго отряда: Правда ли, что в будущем роботы заменят живых певцов? На самом деле я не думаю, что это возможно. Ну разве может робот вызывать у слушателей какие-то эмоции, даже если ему создадут идеальный голос? И даже если он будет совсем неотличим от человека, то о чём он будет петь? О цифрах и тусклом огне экранов? У робота никогда не будет чувств, а значит, он никогда не расскажет о чём-то важном для слушателя. Робота никогда не полюбят так, как любят живого исполнителя. Ведь на концерты приходят не для того, чтобы послушать музыку, а чтобы почувствовать артиста вживую! Поэтому искусственные создания никогда не вытеснят музыкантов.

Либо Мику тоже об этом задумывалась, либо её просто оскорбила даже сама идея того, что её могут заменить условным вокалоидом.

Артисты такие ранимые.

Микрофон уже был у Электроника:

- В чём заключается принцип работы Великого Кристалла? О, Крапивин! Это я уважаю! Для начала нужно разобраться, что же представляет из себя этот Кристалл. Представь себе бесконечный гладкий стержень. Это первое приближение. А теперь тот же стержень, но граненый, как карандаш, причем число граней бесконечно. Каждая грань - свой мир. И этот стержень замкнут в кольцо бесконечного радиуса. Кольцо замкнуто с поворотом на одну грань, так что у нас получается многогранная поверхность Мёбиуса, - я перестал понимать его примерно на пункте с кольцом. Мику сосредоточенно складывала руки - видимо, пыталась визуализировать всю ту ахинею, что нёс Сыроежкин. - А грани эти не гладкие, а сами разбиты на отдельные... подграни, что ли, вдоль оси этого бывшего стержня. И каждая подгрань - это свой мир. С каждой подграни мы можем попасть через Ребро на соседнюю подгрань, иногда можем сходить по диагонали через Узел. При переходе с грани на грань меняются условия существования, вселенные-то разные...

- Да мы уже поняли, что ты это читал! - Алиса хлопнула Сыроежкина по голове невесть откуда взявшейся энциклопедией. - Никому здесь не интересны твои пересказы Крапивина! Что там у нас дальше? - девочка выхватила вопрос из коробки. - Почему пить алкоголь можно только с двадцати одного года? Я тоже этого не понимаю, если честно, - пожала плечами Алиса. - Наверное, потому, что до двадцати одного его не продают? - Мику что-то недовольно шикнула прямо ей на ухо, и рыжая поморщилась: - Ну и потому, что детям вредно - если в детстве много пить, то станешь уродливым слабоумным карликом.

- А если немного? - спросил Электроник.

- Тогда, наверное, не станешь. Не просто так же говорят, что пить надо в меру?

А мера, как известно, это двадцать четыре литра...

- То есть, немного пить всё-таки можно? - Мику испуганно посмотрела на нас. - Вы не подумайте, я не злоупотребляю, но иногда после концертов Сакишита-сан позволял мне стаканчик...

- Так, тихо! - я вырвал у них микрофон, пока они не наговорили ещё чего-нибудь. - Пить нельзя никому и ни в каком возрасте! А теперь - музыкальная пауза! Специально для Ромы из второго отряда играет песня "Бриллиантовые Дороги"! - я резко выключил микрофон, едва не вырвав его из усилителя - настолько мои руки дрожали. - Как думаете, мы уже можем идти паковать чемоданы?

- Брось, всё не так плохо, как ты думаешь. По крайней мере, обошлось без крепких ругательств, что уже можно считать успехом! - злорадного оптимизма Алисы никто не разделял.

- Если бы ещё вопросы не были такими глупыми... - грустно протянула Мику. - Теперь мне уже не кажется, что всем так интересно что-то новое узнать. Большинство ведь просто издевается!

- А ты как думала? Это же дети, - утешил я девочку. - Они понимают, что на самые интересные вопросы мы не ответим, вот и пишут всякую ерунду.

- А интересные - это какие? Про то, чем их родители занимаются в спальне по ночам? - Алиса мрачно оглядела нас всех. - Не знаю, как вы, но лично я считаю, что всё, чем мы тут занимаемся - пустая трата времени.

Не сказать, что я так уж хорошо знал Алису, но эти слова из её уст звучали как-то... противоестественно?

Разве она не должна была выразиться куда грубее? В худшем случае - просто хлопнуть дверью и уйти, оставив нас самих разгребать эти чёртовы вопросы?

Но девочка лишь сидела, скрестив руки на груди, и пялилась в угол за моей спиной, словно ей уже было безразлично всё происходящее. Я придвинул свой стул поближе к ней:

- Если ты не хочешь в этом участвовать, то не переживай: если что я скажу вожатой, что тебе стало плохо...

- С этим я справлюсь и сама, - отрезала Алиса. - Не думаю, что я хочу участвовать хоть в чём-то, но выбора мне никто не давал.

Она смотрела на меня столь злобно, словно я был источником всех её бед и несчастий, а я вновь ощутил то же странное чувство, что и на вчерашнем концерте. Ни с чем не сравнимое осознание фальши в том, чем занималась Алиса.

Вчера она выступала талантливо, но без души. Сегодня она отвечает весело и задорно, но не испытывает от этого никакого удовольствия. Что же перевернулось в твоём мире с ног на голову за эти сутки, что ты перестала гореть внутри? То, какой ты была на прошлой дискотеке, то, какой ты встретила меня в первый день... Куда делась та Алиса?

- Наверное, надо продолжать? - робко спросила Мику, когда доигрывали последние аккорды. Но не успела она протянуться к микрофону, как дверь в радиорубку распахнулась. Стоявшая на пороге Виола насмешливо оглядела нас:

- Если вам интересно, как наша почётная публика реагирует на ваше выступление, то могу вас обрадовать: она в восторге. Что же касается вашей дорогой вожатой... Там всё не так однозначно, - я почувствовал, как сердце уходит в пятки. - Словом, она отправила меня сюда, чтобы помочь вам с выбором интересных вопросов.

Спасибо хоть, что она не пришла сюда собственной персоной. Полетели бы наши головы с плеч, ой как полетели бы!

Но Виола, рассевшаяся на стуле в углу с коробкой в руках, тоже не добавляла уюта в атмосферу. Мы переглянулись: Электроник был в полном ужасе, Мику смущённо жевала свою нижнюю губу, а Алиса лишь презрительно хмыкнула, уткнувшись в плеер.

- Вот вам эти четыре вопроса. Справитесь?

Не прошло и двух часов нашего стрима, а у нас уже появился модератор, стабильная аудитория в сотню человек и претензии от местного Роскомнадзора. Интересно, когда нам начнут донатить?

Сыроежкин опасливо взял записки из рук доктора:

- Мы снова в эфире, Совёнок! И вопрос у нас от Даши из пятого отряда: "Что делать, если в школе заставляют читать скучные и неинтересные книги?"

Эфир вошёл в спокойное и унылое русло. Вопросы Виола и в самом деле выбирала безобидные, ответы на которые мог с лёгкостью дать любой начитанный шестиклассник.

Эдак мы тут и со скуки помрём...

- ...поэтому нужно прощать своих обидчиков, а не пытаться им отомстить, - говорила Мику.

- ...именно так Ньютону и пришла в голову идея о наличии гравитации, - говорил Электроник.

- ...и тогда вы сможете выступать на сцене, совершенно не парясь о наличии зрителей, - говорила Алиса.

Алиса права. То, чем мы сейчас занимаемся - бессмысленная ерунда. Просто вожатой было лень заморачиваться с нормальным мероприятием, и она радостно спихнула задачу по увеселению целого лагеря на своих непутёвых пионеров, искренне веря, что те прекрасно с этим справятся. Особенно злая на язык Алиса и несведущая в местных особенностях культуры Мику, конечно! Я с тоской посмотрел на рыжую. Та сидела за столом, положив голову на сложенные руки, и скучающе смотрела на Мику, распинавшуюся о певческой установке.

- Как думаешь, после полдника нам снова придётся этим заниматься? - шепнул я.

Алиса поджала губы:

- Вряд ли. Малышни и на три часа-то нашей болтовни вряд ли хватит, а уж целый день на это убить... Они взвоют! - она устало прикрыла глаза. - Если дождь закончится к обеду, то я угоню лодку и сбегу отсюда куда подальше.

- Я могу посидеть на вёслах!

Усмехнувшись, Алиса приподнялась:

- Виолетта Церновна, сколько там времени до обеда осталось?

- Полчаса. А вот этот вопрос тебе понравится! - доктор протянула записку девочке, и я с любопытством заглянул туда.

Можно ли научиться играть на гитаре без музыкальной школы? Андрей, третий отряд.

Пока Алиса рассказывала о том, как сложно подбирать аккорды на слух, я вновь уставился в потолок.

Почему я чувствую себя таким разочарованным? Быть может, окажись мы с Алисой тут наедине, она вела бы себя так же, как и прежде?

Просто смирись, чувак: ты в пролёте.

Что?

Она сделала за эти дни хоть что-то, чтобы показать свою симпатию к тебе?

Но она же не прогоняет меня!

Потому что какой ей с этого толк? Девочке одиноко, а ты буквально ходишь за ней по пятам, пытаясь всячески развлечь и повеселить.

И что ты мне предлагаешь?

Сделай что-то, за что она будет тебе действительно благодарна. Подписывание её на занудную работу и пакет конфет не считаются! Вот если ты достанешь для неё водки...

Хватит пороть чушь! Алиса не такая!

А какая она? Ты за три дня нарисовал себе в голове красивую картинку, а теперь удивляешься, что всё далеко не так просто, как показалось на первый взгляд. Если ты хотел веселья и беззаботных проказ, то мог бы выбрать мелкую.

Я ничего такого не хотел! Или всё же...

- О, на этот вопрос позвольте ответить мне, - сказала Виола. - "Правда ли, что существуют таблетки, от которых грустные люди снова становятся весёлыми?"

Ага. Только за хранение и распространение таких таблеток уехать грустить можно далеко и надолго...

- Действительно, такие таблетки есть. Но они не делают людей весёлыми мгновенно. Некоторые люди могут утратить способность радоваться жизни - в их организме просто не вырабатываются вещества, за эту самую радость отвечающие. В таком случае им выписывают лекарства, с помощью которых они вновь учатся жить полноценно. Антидепрессанты. Только вот они работают долго и накопительно. Зачастую пациенты принимают их не один год, и всё это время за ними присматривают врачи. В таблетках нет и никогда не будет радости. Не забивайте себе голову глупостями и веселитесь, пока на вас не свалились скучные взрослые заботы.

Алиса хмыкнула, и я скосил на неё непонимающий взгляд.

Не доверяет медицине или просто в силу возраста считает депрессию выдумкой бездельников?

Мику забрала микрофон у Виолы и кинула взгляд на часы в углу радиорубки:

- И на этом мы завершаем нашу передачу! Простите, что не успели ответить на все ваши вопросы, но не расстраивайтесь: впереди ещё целая жизнь, и вы узнаете кучу всего! А сейчас - последняя песня. Спасибо, что были с нами! - Мику шумно выдохнула, откидываясь на стуле. - Никогда не думала, что работа на радио может быть такой трудной. И это нас было четверо, да ещё и Виолетта Церновна помогала...

Последняя усмехнулась, поднимаясь со своего места:

- Думаю, моя помощь вам больше не нужна. Отключайте аппаратуру и дуйте на обед, пионеры! - у самого порога Виола обернулась, сверкнув глазами. - И впредь следите за языком получше. Кто знает, куда он вас заведёт...

- Ладно, давайте признаемся: это было ужасно, - обречённо пробормотал Сыроежкин, как только за Виолой закрылась дверь.

- Могло быть и хуже, - сказал я. - Если бы вместо Виолы сюда пришёл физрук...

Электроника передёрнуло:

- Нет уж, больше я на такое не подпишусь!

- Я тоже, - сказала Алиса. - Пусть хоть из лагеря выгоняют!

Ну ничего себе - Алиса в чём-то солидарна с Сыроежкиным? Не иначе как дождь на улице перерос в метеоритный! Мику расстроенно посмотрела на них:

- А как же "первый блин комом"? Разве не должны мы в следующий раз выступить лучше?

- Надеюсь, что качество нашего сегодняшнего эфира обеспечит отсутствие следующего раза, - сказал я.

- Чё? - спросила Алиса.

- Не позволит, говорю, Ольга нам ещё хоть раз притронуться к микрофону. Так что выше нос, рыжая! До конца смены будешь крутить песенки и балду гонять.

Радостно усмехнувшись, Алиса поднялась из-за стола:

- Ну раз так, то можно было справиться и похуже! Мы явно перестарались.

Я рассмеялся, ловя на себе недоумённые взгляды Мику и Электроника:

- Идёмте есть, пока Шляпе не пришло в голову оставить нас без обеда в качестве наказания!

Когда мы вышли из здания клубов, солнце уже ярко светило на небе, противно бликуя по глазам на всех влажных поверхностях.

- Как хорошо, что дождь закончился! - Электроник разве что не перекрестился, довольно щурясь от яркого света. - После тихого часа наконец-то вернёмся к делам.

Мику выглядела немного расстроенной:

- Плохая погода, оказывается, так сближает... Неужели мы не можем собраться всем отрядом без дождя?

"Можете, дорогуша, разумеется можете. Но нас с Алисой почему-то не зовёте!" подумал я, злобно усмехаясь. Алиса кинула на меня ехидный взгляд - явно разделяла мои мысли.

- Сейчас мне хочется только двух вещей, - сказал я.

- Супа и второго? - спросила Алиса.

- Увидеть лицо Шляпы... - я скорчил гримасу ужаса и понизил голос до шёпота, - ...и стать невидимкой, чтобы никогда с ней не пересечься!

Алиса фыркнула, с вызовом вскидывая голову:

- Да что она нам сделает? Максимум - конфискует микрофон. Она же сама попросила, чтобы мы занимались этой... - девочка запнулась на полуслове, заметив на крыльце грозную фигуру. Ольга поджидала нас, поджав губы и скрестив руки на груди:

- Поздравляю вас с первым радиоэфиром. Первым и последним.

- Неужели мы были настолько плохи? - спросил я.

- Нет, - Ольга вдруг захихикала, заставив нас всех недоумённо переглянуться. - Синоптики не обещали дождей до конца смены, так что больше мне не придется за вас краснеть, - она тепло улыбнулась, хоть лукавые искорки всё ещё плясали у неё в глазах. - На самом деле вы молодцы, спасибо всем за работу! Идите уже есть, я для вас накрыла.

Так и не сообразив, где же тут скрывался подвох, мы с нашей скромной командой проскользнули в столовую.

- Она не злится? - глупо спросил Электроник, с подозрением оглядываясь на дверь.

- А сам не видел? Она всем довольна, дурень! - Алиса выглядела несколько раздосадованной, и я её прекрасно понимал.

Подумать только - наговорить глупостей в прямом эфире, идти в столовую, как на эшафот, а получить от своего строгого надзирателя лишь благодарность... Какое же это, должно быть, унижение для Двачевской!

Стайка детей помладше как раз закончила трапезу, и Алиса оперативно сцапала свой поднос с любезно накрытого вожатой стола и плюхнулась на освободившееся место. Я виновато пожал плечами и сел рядом с ней, оставляя Мику и Сыроежкина наедине.

Они, конечно, неплохие ребята, но вынужден признаться: за утро они меня здорово утомили. Хочется простого человеческого поесть в тишине и спокойствии.

- Приятного аппетита, - сказал я.

- Угу, - рыжая устало хлебала суп, опустив глаза в тарелку.

Ну вот, теперь вы остались только вдвоём. Сильно она повеселела?

Её просто вымотал утренний эфир. Я сейчас тоже на разговоры не настроен!

Ну-ну. А что же тогда не сел один, вымотанный ты наш? Хочется полюбоваться приятной картинкой?

Как будто в этом есть что-то постыдное.

Ровным счётом ничего. Ей же не стыдно чавкать в твоём присутствии.

Я не понимаю, чего ты от меня хочешь?

Объясняю для особо одарённых: ты хоть раз показал ей, что она нравится тебе, как девушка? И сам знаешь, что нет. Так что нечего надеяться, что она телепат.

Надоедливый голос затих, и я вновь принялся украдкой изучать Алису. Со вчерашнего дня рыжая бестия изменилась. Это угадывалось не столько в том, что и как она говорила - скорее в опущенных плечах и рассеянном взгляде, который то и дело замирал на пустоте за моей спиной.

Неужели я ей настолько опостылел за эти дни, что одна лишь моя компания заставляет её зевать?

- Что планируешь делать на тихом часу? - ненавязчиво поинтересовался я.

Алиса вздрогнула, поднимая на меня сухие красные глаза:

- То, что и положено. Спать, - она сложила всю свою посуду на поднос и поднялась из-за стола, не удостоив меня больше и словом. Я проводил её долгим взглядом, но девочка ни разу не обернулась, словно напрочь забыв о моём существовании.

Что ты там говорил про женщин и загадки?

Неважно. Но отсутствие хоть каких-нибудь внятных ответов начинает откровенно бесить!

Так пойди и поинтересуйся - за спрос денег не берут.

Если ты не заметил, то Алиса не выглядит сильно жаждущей задушевно беседовать.

Вот и нашёл бы кого-нибудь поразговорчивее, пока она дрыхнет. Чего тянуть-то кота...

- Бу, - неожиданно произнесла Ульяна. - Лиску видел?

В этом лагере традиция такая - со спины подкрадываться?

- В домике она. Спать ушла.

Вынырнувшая из-под моего левого бока Ульяна скривила лицо:

- Обстоятельства складываются крайне неудачно, - она задорно подмигнула мне, прежде чем помчаться к двери. Я лишь покрутил пальцем у виска, словно Ульяна могла это увидеть.

Только старшая перестала пакостить, как младшая начала за двоих работать? Ну её - ничем хорошим это явно не закончится!

Я допил компот и поднялся из-за стола. Мне предстояло определиться, где и как убить тихий час.

Я брёл по тенистым тропинкам, размышляя, куда бы податься. Никаких идей в голову не приходило.

Эдак бродить весь тихий час - прилетит по шапке от Ольги за саботаж режима дня. Ещё и работу какую поручит, этого у нее всегда найдется...

Так и шёл бы спать. Рыжая наверняка уже нагрела тебе местечко!

Она меня разве что по коленке огреет. Это она любит.

А ты разве не мазохист? Мне показалось, что в прошлый раз тебе понравилось... О, смотри-ка, кто сюда идёт!

Вот чёрт!

Прямо в мою сторону направлялась Ольга собственной персоной. Я не знал, какая муха укусила её во время обеда, но лицо вожатой даже издалека выглядело не в меру суровым.

Надо бы сматываться отсюда, да поскорее!

Единственным путём для отступления была библиотека, и я тут же прошмыгнул внутрь.

Вряд ли стоит искать спасения в этой обители зла, но между рассерженной вожатой и рассерженной библиотекаршей выбор явно не в пользу первой!

Стол библиотекаря пустовал, и я с опаской осмотрел стеллажи: как ни странно, между ними тоже никто не бродил.

Но если Жужелицы тут нет, то почему дверь открыта?

- Женя? - послышался слегка испуганный голос из редакции. Выглянувшая Лена ойкнула, едва заметив, кто именно перед ней стоит. - Ты хотел книгу взять?

- Эээ... - соврать я почему-то не решился. - Нет. Просто прячусь от вожатой, - Лена робко улыбнулась, открывая дверь пошире. - Можешь пока посидеть здесь, если хочешь.

От такого заманчивого предложения было невозможно отказаться, и я радостно проследовал к Лене.

- А где твои коллеги? - спросил я.

- Заняты в своём основном кружке. А мне вот поручили собрать все оставшиеся материалы и провести опись, - девочка обвела рукой горы хлама за своей спиной. Часть материалов она уже систематизировала: все карандаши и кисточки лежали аккуратными связками, перетянутыми резинками, а рядом с ними расположилась аккуратная стопка каких-то журналов.

- Давай помогу?

Лена вздрогнула и уставилась в окно, закусив нижнюю губу:

- Да не стоит... Тут не так уж много работы, правда. Я справлюсь, - словно в подтверждение своим словам она засуетилась, присев на корточки и начав сворачивать в трубочку большие обрезки ватмана. Пальцы её дрожали, и бумага неуклюже валилась на пол из рук девочки.

Ей неприятно моё общество?

Ну что ты! Она просто мечтает о том, что ты проторчишь с ней тут два часа кряду, пристально наблюдая за её работой.

Я опустился напротив Лены, отбирая у неё ватман и одним движением сворачивая его в ровный свиток. Девочка покраснела, опуская глаза в пол:

- Спасибо.

Повисла неловкая пауза. Разговаривать с нелюдимой девочкой было нелегко - знал не понаслышке.

Вспомнить хотя бы тот дурацкий завтрак...

Дабы хоть как-то отвлечься, я потянулся к стопке сваленных неподалёку рисунков, и принялся аккуратно выравнивать её, словно это занятие было хоть сколь-нибудь полезным для уборки этого хаоса:

- Знаешь, я так давно не был в лагере, что уже и забыл, какая суматоха царит тут ближе к концу смены.

- Знаю, - тихо прошелестела Лена, печально улыбаясь одними лишь глазами.

Мне показалось, или в их уголках затесались крохотные бусины непролитых слёз?

- Я тут третий год. В детстве мечтала ездить сюда вместе с Алисой, но отец был против. Боялся, что со мной что-то случится.

Ничего себе! Ты это слышал?

Просто невероятно! Она выжала из себя больше трёх слов за раз!

Может, она даже сможет поддержать беседу, а не просто брякнуть что-то, чтобы ты отстал?

Предлагаю устроить тотализатор.

Ставлю на то, что её переклинит, и она заткнётся до конца тихого часа.

А я даже не знаю... Есть монетка?

Набравшись смелости, Лена подняла на меня глаза:

- Алиса не говорила тебе об этом? - девочка продолжала сверлить меня глазами, вызывая нестерпимое желание ползком отступить к двери и умчаться прочь из этой комнаты допросов.

- Ну вообще... Говорила. Что она в Совёнок сколько себя помнит ездит, и всё такое.

Чего она от меня добивается?

Лена вдруг улыбнулась, заставив меня почувствовать себя ещё неуютнее, чем когда-либо прежде:

- А она рассказывала, что произошло в восемьдесят первом? - я мысленно провёл сложные расчёты. Согласно имеющимся у меня данным, Алисе тогда было восемь. - Она с родителями переехала в соседний с нашим подъезд.

То есть, это было её первое лето с приёмными?

- Боюсь, тебе будут не так интересны все подробности нашей девичьей и наивной дружбы, но один Алисин поступок я до сих пор вспоминаю, когда мне кажется, что весь мир от меня отвернулся, - Лена поджала губы и принялась крутить в руках стакан с карандашами. Я кивнул, показывая свою заинтересованность. В попытке занять руки я стал бездумно укладывать инвентарь в пустую картонную коробку. - Мы быстро сдружились. Алиса умела выдумывать истории, а я - переносить её фантазии на бумагу. Один альбом, огрызки карандашей и целые миры, в которые мы убегали, прячась ото всех на свете. А потом она уехала в "Совёнок". Её родители сказали, что это необходимо для... - девочка уткнулась взглядом в пол, отчаянно подбирая нужные слова.

- Акклиматизации? - помог ей я. Лена изумлённо вздохнула, округляя глаза. - Я знаю о ситуации в семье Алисы. Она рассказала вчера. Так и что случилось, когда она уехала в лагерь?

- Мы договорились, что каждый день будем продолжать придумывать нашу общую историю, чтобы не потерять её. И, как я понимаю уже сейчас, - не потерять и друг друга. Но, когда спустя три недели мы встретились снова, то оказалось, что наши истории пошли совершенно разными путями. В тот вечер мы страшно поссорились. Я полночи проплакала - думала, что мы уже никогда не станем друзьями, - тяжело вздохнув, Лена свалила во второй ящик все газеты и журналы, которые до этого бессмысленно выравнивала у себя на коленях. - А три дня спустя Алиса пришла ко мне. Сказала, что ей на всё плевать и она согласна с моей историей, а свой альбом она порвала и выбросила. И даже отказалась от путёвки в другой лагерь, чтобы снова не оставлять меня одну! - голос Лены дрогнул. - Она бросила то, что ей было дорого, и всё это ради меня, понимаешь?

Я-то, конечно, понимал, что она пыталась донести до меня. Но вот оценить по-достоинству эту жертву мне было сложно - как в силу преклонного возраста, так и в связи со смутным пониманием контекста:

- Но сейчас вы не особо-то и общаетесь, - это был не вопрос. Лена кивнула, понурившись:

- Звучит смешно, но всё произошло так же, как и тем летом. Наши пути разошлись, как и продолжение той истории. Но я обязана... я не могу не отплатить ей за то, что она сделала для меня тем летом, - девочка подняла на меня глаза. Сухие, ясные, серьёзные до судорожной боли в том пустом месте, где полагалось бы быть сердцу. - Поэтому я прошу тебя: до конца этой смены, до момента, пока мы не выйдем в городе из автобуса - не заговаривай со мной. Не ищи встречи, не кивай, когда заметишь - а лучше вообще не смотри! - не выдержав, она отвернулась, прикрывая рот тыльной стороной ладони. - Уходи, - последнее пронеслось мимо моего уха тихим шёпотом, который словно не желал быть услышанным. Но я, к сожалению или к счастью, разобрал её тихую просьбу.

"Значит, ты делаешь для неё то же, что и она когда-то для тебя?" я грустно усмехнулся одними лишь уголками губ, поднимаясь с пола. "Это самое экстравагантное признание. Но и - буду откровенен - самое изящное".

Лена оставалась позади, точно гордая леди из старых романов. Тонкая, нежная, но достаточно сильная, чтобы обуздать саму себя.

- Ухожу, - ответом мне послужил короткий кивок - девочка не доверяла своему голосу, и я её прекрасно понимал. - Удачи.

Выбравшись из библиотеки на свежий воздух, я бодро тряхнул головой, будто стараясь выбросить из головы эту сумбурную сцену. Не придумав ничего умнее, я поплёлся в домик - спать.

Конечно, мне есть о чём подумать... Но я подумаю об этом завтра.

Пионеры в столовой сонно гудели, уплетая приторные пряники. Хоть дождь и закончился ещё до обеда, в тихий час все мирно сопели в кроватях.

Или занимались важной общественной работой в самый солнцепёк, что тоже не способствует бодрому настрою...

Стоящая рядом со мной Алиса уже успела осушить свой стакан молока.

- Хочешь пряник? - спросила она. - Он настолько приторный, что меня сейчас стошнит!

Я радостно потянулся было за добавкой, но тут же скис: предложение было озвучено не для меня. Запихивая в рот остатки своей порции, Ульяна с жадностью схватила неожиданный подарок судьбы:

- Шпашиба! - девочка хитро подмигнула, окинув взглядом мою кислую рожу.

Ничего, подружка, это пока ты маленькая, на тебя все блага сыплются с небес сами по себе. Вот когда ты станешь старой и некрасивой...

- Полагаю, сейчас никаких мероприятий не планируется? - спросил я.

- Угу. Так что думаю, есть приятная перспектива ещё немного поспать! - Алиса широко зевнула и потянулась с самым что ни на есть довольным видом.

Дождавшись, когда Алиса раскроет рот максимально широко, я приблизился к её уху и громко выпалил:

- Муха летит!

- Ай! - девочка поморщилась, судорожно потирая челюсть. Я захихикал: знал не понаслышке, что ощущения от таких фокусов не самые приятные. - Дурак! Идиот! - она замахнулась с целью стукнуть меня, но я вовремя отскочил в сторону, злорадно хохоча:

- Как же мало тебе нужно, чтобы взбодриться...

С грохотом поставив стакан на стол, Алиса кинулась в мою сторону. Я же в три прыжка обогнул стол, оказавшись прямо напротив неё.

Самая удобная позиция для игры в догонялки с препятствиями. Из загнанной в угол жертвы ты моментально превращаешься в Джерри, в тысячный раз доводящего Тома до белого каления.

Алиса дёрнулась вправо, я дёрнулся влево. Она резко сменила направление, и в ту же секунду я устремился вправо, угадав её манёвр. Девочка злобно нависла над столом, тяжело дыша. Мои губы растянулись в довольной ухмылке:

- Сдаёшься?

Но подстава как обычно прилетела откуда не ждали.

- Держу его! Держууу! - Ульяна повисла на моей спине, неприятно передавив шею захватом. Её сандалии больно бились о мои ноги, усиливая желание скинуть мелкую прямо на столы позади.

А вот отдал бы ей свой пряник...

...было бы сейчас вдвойне обидно!

Алиса не растерялась и тут же кинулась ко мне, огибая стол. Я же, малость подрастеряв мобильность со своей ношей, попытался скрыться, но хватка Ульяны оказалась на удивление сильной.

- Это нечестно! - без особой надежды воззвал я к совести рыжих.

Хотя о чём это я? У них ни души, ни совести, ни сострадания!

- Ты ещё поговори мне тут о том, что честно, умник! - Алиса замахнулась, и я зажмурился, ожидая удара...

- Что тут происходит? - открыв глаза, я тут же наткнулся на грозный взгляд вожатой. Застигнутая врасплох Алиса так и осталась стоять с поднятым в воздух кулаком, а Ульяна забыла отцепиться от меня.

Интересная картинка открывается перед нашей дорогой и любимой вожатой!

- Полдник, - с моим заявлением было тяжело поспорить.

- Ульяна! Немедленно отпусти Семёна! Алиса! Приведи форму в порядок! Семён! - у Ольши Дмитриевны произошло небольшое подвисание.

Не семёнь!

- Ты-то зачем вечно лезешь в какой-то балаган? - наконец подобрала слова Ольга Дмитриевна. Мы послушно разошлись: Алиса неохотно разглаживала мятую рубашку, а Ульяна закатила глаза, точно её оторвали от до ужаса важного занятия. - Ульяна - свободна. Радиоведущие - шагом арш за мной!

Ого, меня снова повысили в должности! Так и до генерала к концу смены дослужусь...

Размечтался! У него свои дети есть.

- Есть, гражнинначальник! - откланявшись, Ульяна пулей выскочила из столовой.

Мы же с Алисой перекинулись злобными взглядами и проследовали за Ольгой к выходу.

Чувствую, наша великая битва ещё не окончена. Интересно, за сколько секунд я сумею организовать баррикаду из подручных средств в радиорубке?

На крыльце Ольга остановилась, повернувшись к нам. Лицо её было не суровым, как я ожидал, а привычно-хитрым с лёгким налётом ленцы.

Поняяятно. Очередное партийное поручение...

- Если вы забыли, то напоминаю: после ужина у нас поход, - сказала она. - Разумеется, с костром и гитарой.

- Куда же без этого, - пробормотал я.

- Я бы очень хотела, чтобы во время эфира вы исполнили несколько песен в живую, под гитару. Какие-нибудь самые простые, походные - Алиса точно такие знает. Надо освежить тексты в памяти младших отрядов, а также хотя бы дать послушать эти песни тем, кто приехал в лагерь впервые.

Много чести для них будет! Вот приедут во второй раз - от зубов отлетать будет. Сейчас-то чего из-за них беспокоиться?

- Задачу поняли? - я кивнул. Алиса лишь отвела взгляд, нахмурив брови. - Тогда не задерживаю. - оценивающе взглянув на нас напоследок, точно не до конца доверяя, Ольга вновь скрылась в дверях столовой. Я же повернулся к своей напарнице:

- Идём за гитарой? - не отвечая на мой вопрос, Алиса двинулась по ступенькам вниз. Я нагнал её, хватая за руку: - Что с тобой, Лиска?

О своих словах я начал жалеть буквально за секунду до того, как открыл рот.

- Не смей. Называть. Меня. Так! - выпалила она мне в лицо. Её рот скривился от злобы. Внутри всколыхнулась обида.

Ульяне, значит, можно, а я для неё так - случайный прохожий?

- Извини, Двачевская, - сказал я. - На солнце перегрелся.

Алиса выдавила из себя подобие ухмылки:

- Быстро соображаешь.

Но на хотя бы приемлемое её состояние всё ещё никак не тянуло.

- За гитарой? - спросил я.

Девочка кивнула, вновь помрачнев:

- За гитарой.

В радиорубке всё было по-прежнему: тишина, покой и уныние. Не ощущалось в этом месте уюта, который был во всех прочих кружках. Не было тут лёгкости, как в музклубе, видимости кипучей деятельности, как в основном помещении клубов...

Да даже библиотека кажется куда приятнее, чем эта жалкая подсобка!

Алиса вовсю занималась настройкой аппаратуры, пока я топтался в углу, сжимая в руках гитару.

- Что будешь исполнять, массовик-затейник? - спросил я.

Включив музыку, девочка устало откинулась на стуле, сверля глазами потолок:

- Не знаю. Ничего в голову не приходит.

Я присел рядом, осторожно устраивая гитару у себя на коленях:

- В тра-ве си-дел куз-не-чик... - навыками обращения с инструментом это тело не обладало: пальцы с трудом находили нужный аккорд. Я поднял глаза на Алису в надежде увидеть на её лице улыбку. Девочка вымученно приподняла уголок рта:

- Надоели эти песни, сил моих уже нет, - Алиса говорила равнодушно, но в её голосе сквозило едва уловимое раздражение. - Каждый год одно и то же: детишки радостно подпевают, вожатые смотрят так умилённо, того и гляди расплачутся, аж платочек подать охота! А мне противно это всё. Вот сегодня Петька и Витька поют про дружбу крепкую, не ломается которая, а завтра ломаются их носы. Это фальшивое мероприятие, от и до.

Говорила ли она хоть о чём-нибудь так долго? Разве что байки травила, а тут целый опус...

Я затаил дыхание, словно впитывая в себя эту новую Алису.

- Как и всё здесь. Сплошная фальшь, обманка. И если я закрою глаза... - она действительно закрыла их, сводя к переносице брови и закусывая нижнюю губу. - Давай сюда гитару, - скорбная мечтательность на грани с обречённостью исчезла из её интонаций. Передо мной вновь была прежняя Алиса, которая не стеснялась чавкать в столовой и была готова душу продать, чтобы улизнуть от общественных работ. Девочка устроила гитару у себя на коленях и задумчиво повернула в пальцах медиатор. - С чего бы на... - медиатор выскользнул из её руки, падая на пол. Пару раз обернувшись вокруг своей оси, он печально ухнул в ту самую щель, куда днём ранее укатилась часть Сыроежкинского паяльника. Алиса пробормотала сквозь зубы что-то ругательное, опускаясь на пол. Я присел на корточки рядом, словно это могло хоть как-то помочь:

- В принципе, если подцепить линейкой...

Девочка раздражённо мотнула головой:

- А толку? Там же не видно ни черта. Проползаем тут до ночи, если возьмёмся, так что... - она выпрямилась, и на лице её нарисовалось некое облегчение. - Что же, планы разрушены, надежд не осталось. Придётся новоприбывшим подвывать в такт.

- Постой-ка, у меня тут кое-что было! - я нырнул в рюкзак, так и брошенный в радиорубке за ненадобностью. Если память меня не подводила, то там как раз завалялся кошелёк.

Конечно, струнам быстро настанет конец от таких манипуляций, но надо же как-то спасать ситуацию?

- Держи, - я протянул Алисе пятирублёвую монетку. Конечно, у неё могли возникнуть вопросы, но я всегда мог соврать, что она сувенирная. Вопросы возникли, и явно не один. Девочка смотрела на монетку с приоткрытым ртом, переворачивая её то одной стороной, то другой. Тихонько подкравшись сзади, я прошептал над её ухом: - Кажется, я оплошал. - Алиса вздрогнула и замерла, не в силах пошевелиться. - Теперь ты догадываешься, кто я такой. Ты ведь уже знаешь ответ, правда? - мне послышалось, как она тихо сглотнула. - Теперь мне придётся свернуть тебе шею и бежать из лагеря на попутке, - я опустил руки на плечи Алисы, заставив ту вновь вздрогнуть - на этот раз куда сильнее. - Либо же мы можем договориться, - выдерживая паузу, я переместился от её левого уха к правому, угрожающе дыша в рыжий затылок. - Ты ведь никому не расскажешь, что я... ...фальшивомонетчик? - тут уж я сплоховал: сдерживать смех было просто невозможно. Алиса оперативно развернулась и со всей силы хлопнула меня ладонью по лбу. - Ауч!

- Ты клоун, а не фальшивомонетчик!

- Это было больно!

- И шутки у тебя идиотские!

- Я мог погибнуть! Ты могла меня убить!

- Это тебе ещё мало досталось! - Алиса вновь отвернулась к столу, кидая на него монетку. - В любом случае, она не подойдёт. Струнам придёт конец, а у Мику запасных почти не осталось.

- И что же делать тогда?

- Снимать штаны и бегать! - фыркнула девочка. - Ладно, могу и без медиатора сыграть. Благо, ногти на правой руке имеются.

Я задумчиво посмотрел на неё. Никакого желания тешить публику живым выступлением в Алисе так и не проснулось.

- Давай лучше я спою! - предложил я.

Алиса с недоверием посмотрела на меня - уж больно много энтузиазма было в этом предложении:

- А ты умеешь?

- Обижаешь! - я напряг горло и челюсть - именно так можно было достичь самого мерзкого звучания голоса. - Крылааатые качееелиии... - не ожидавшая такого звукового удара Алиса в ужасе закрыла уши руками морщась от боли, но я и не думал останавливаться! - Летят-летят... Летяяят!

- Пожалуйста, прекрати! - кричала она это откуда-то из-под стола - видимо, я недооценил свои вокальные данные.

- Ну как тебе?

- Да знаешь... - Алиса опасливо вынырнула из своего укрытия, словно ожидая очередной ударной звуковой волны. - Мне доводилось слушать, как гвоздь царапает стекло, и это было раза в три приятнее, чем твоё пение!

- А я ещё фальцетом могу!

- О боже... - Алиса вновь поползла под стол.

- Ты мне лучше вот что скажи: через сколько секунд такого исполнения сюда ворвётся Шляпа, чтобы разбить гитару об мою голову?

- Мне бы очень хотелось проверить, но боюсь не дожить до её прихода, - Алиса взяла гитару и поставила её в угол, прислонив к столу. - Так что давай избавим лагерь от этих мук и просто забудем про эту идиотскую просьбу вожатой?

- Дело предлагаешь!

Потянувшись, Алиса вытащила из кармана колоду карт:

- Партеечку в "Дурака"?

Я пожал плечами:

- Почему бы и да?

Пока рыжая раздавала карты, я сидел, подперев щёку рукой, и лениво наблюдал за движениями её рук.

Интересно, сколько лет должно пройти, чтобы она подпустила меня хотя бы столь же близко, как Ульяну?

Ого, ты вознамерился стать её... ...лучшим другом?!

Упаси Рандом! Я вовсе не этого хочу!

Тогда предложи ей играть в карты хотя бы на раздевание!

И тогда я несомненно стану её самым лучшим другом до конца времён. В перспективе - собутыльником. А в ещё более дальней перспективе - другом с привилегиями.

И тебе этого мало?

Мне этого и не надо! В чём смысл делить постель с человеком, который всё равно никогда не пустит тебя в свою душу?

А давай-ка представим, чисто гипотетически, что она сама на тебя прыгает. Поддашься или сначала в ЗАГС потащишь?

Я мог не лукавить: поддался бы. Я вообще был готов на всё в угоду своей рыжей бестии.

Только моей ли?

- А это тебе на погоны! - сказала Алиса.

- А моё паучье чутьё говорит, что ты жульничала!

- У твоего паучьего чутья нет доказательств! - она принялась тасовать колоду. Я без особых надежд следил за движениями её пальцев: знал, что все равно не уличу её в мухлеже.

А ведь мы могли бы сейчас не в "Дурака" играть, а...

Мысли заволокло дымкой - слегка тусклой и зернистой, точно кадры из старого и тёплого сердцу фильма.

Мы могли бы удрать туда, где нас никто не найдёт, и лениво лежать под ласковыми лучами угасающего солнца, перебрасываясь необременяющими шутливыми фразами. А могли бы стянуть пару велосипедов с инвентарного склада и долго-долго ехать вперёд, словно мечтая сбежать от жара, который испускает нагретый за долгий световой день асфальт. Доехать до луга и просто сидеть в компании стрекочущих насекомых, наблюдая, как за горизонтом тонет солнце. Или купаться на диком пляже, громко крича и брызгая друг в друга водой, пока не надоест. А потом долго-долго сохнуть на берегу с посиневшими от холода губами, стуча зубами и перебрасываясь обзывательствами - не обидными, нет. Просто мы бы не смогли иначе выражать свои чувства. Мы могли бы...

- Да с тобой вообще не интересно играть! - Алиса с раздражением кинула свои карты на стол. Мне не нужно было переворачивать их, чтобы понять - я снова остался в дураках. - Витаешь в облаках, за картами не следишь даже. Ты разве не знаешь самый основной принцип игры в "Дурака"?

- Перетасовать карты так, чтобы точно затопить противника? - уклониться от щелбана мне не удалось.

- Балда! Надо просто запоминать, какие карты забирают другие игроки!

Это на словах звучит просто, а на практике я своё имя с утра вспоминаю с трудом!

- Ты уж извини - я не самый заядлый картёжник. Тем паче не на деньги играем, толку-то напрягаться?

- Можно подумать, ты у нас богатенький Буратина!

- Именно, - с важным видом кивнул я. - Потому что в карты не играю!

Я перехватил её руку у своего лба и завёл за своё плечо. Не ожидавшая таких манёвров Алиса едва не впечаталась в моё лицо:

- Вот же ты...

- Кто? - с интересом посмотрев в её глаза, я свободной рукой убрал прядь со лба девочки. Смущаться Алиса не начала - видимо, не до конца осознавала происходящее.

- Неужели забыла? - вкрадчивым тоном спросил я, медленно приближаясь к её губам.

Что я вижу! В нашем тормозе всё это время дремал Дон Жуан провинциального разлива?

Питер это вторая столица!

Контроль над ситуацией был упущен: взгляд Алисы резко из растерянного стал настороженным. А пару секунд спустя затрубил горн, призывая пионеров к последней на сегодня трапезе. Без особых усилий высвободившись из моей хватки, девочка с невозмутимым лицом принялась отключать аппаратуру.

И какого лешего ты вечно появляешься так не вовремя?

Кто же виноват, что малая родина тебе интереснее девочек?

- Придумала отмазку для Шляпы?

Алиса усмехнулась, вытягивая последний штекер:

- Ещё в тот момент, как она подошла ко мне со своей идиотской задачкой! - она вела себя как ни в чём не бывало. Это и радовало, и нет.

И угораздило же затупить в такой удачный момент!

- Пойдём, нам ещё головомойку предстоит прослушать... для улучшения аппетита, - сказала Алиса.

Фыркнув, я двинулся следом за ней. В конце концов, у меня ещё было полно времени.

Правда ведь?

Ольга Дмитриевна, не изменяя сложившейся за последние дни традиции, поджидала нас с Алисой на крыльце. Согласно всё той же доброй традиции, вид у неё был не самый радужный.

Интересно, почему ей никак не придёт в голову идея начинать все неприятные разговоры после трапезы?

На сытое брюхо никакой разговор неприятным не будет.

И то верно.

- Я так понимаю, Двачевская, мою просьбу ты решила проигнорировать? - поинтересовалась Ольга Дмитриевна.

Какая поразительная проницательность!

- У меня произошли неполадки с гитарой. Струна порвалась, - ложь Алисы звучала так уверенно, словно весь вечер рыжая старательно убеждала себя в том, что это и в самом деле было так.

Ага, конечно. Она ещё и перед зеркалом репетировала, когда ты моргал!

А поставить новую не судьба?

Алиса равнодушно пожала плечами. Гнев вожатой её ни малость не трогал:

- Этим я и занималась весь радиоэфир. Не на пять минут задачка, сами понимаете.

Либо Ольга действительно ничего не смыслила в гитарах, либо была не в настроении лаяться - махнув рукой, она любезно шагнула в сторону, освобождая нам путь в столовую:

- Впредь утрудись ставить меня в известность обо всех неполадках!

Боковым зрением я приметил Славю, спешащую к крыльцу. Она воровато оглянулась, прежде чем прошмыгнуть мимо вожатой в столовую.

Ничего себе! Неужели наша пионерка-всем-примерка тоже отлынивала от важной работы, и теперь всеми силами пытается улизнуть от правосудия?

На Славю это было не похоже. Я перекинулся взглядом с Алисой - девочка нахмурилась, тоже почуяв что-то неладное.

Ещё и жмётся-то как ко мне! Это уж явно неспроста...

Очереди на раздачу не было - все пионеры уже сидели за столами, радостно гудя в предвкушении костра. Я обернулся к Славе, и девочка улыбнулась:

- Хороший вечер выдался сегодня, тёплый. Я уж боялась, что из-за утреннего дождя наш поход отменят! - было в её речи что-то неестественное, нервное. Алиса хмыкнула, оглядывая Славю, но ничего не ответила.

- Да уж, нам всем сказочно повезло, - сказал я.

Улыбнувшись ещё шире, Славя ненавязчивым движением обогнула нас с Алисой, на ходу хватая из стопки поднос, и, не говоря ни слова, принялась набирать себе еду.

Странные тут творятся дела...

О чём это ты?

А о том, балда, что твоя рыжая подружка молчит!

Чтобы понять, что Алисе решительно не нравится Славя, много ума не требовалось. И тот факт, что рыжая оставила объект своей ненависти без единого словесного укола, заставил меня серьёзно напрячься.

Если уж этот омут затих, то у местных чертей случился как минимум шабаш!

- Ну надо же, какие у нас тут секреты! - процедила Алиса, стоило Славе уйти со своим подносом в сторону столов. Я с беспокойством взглянул на девочку: та, казалось, пожирала глазами удаляющийся затылок активистки:

- Ты о чём?

- С самого начала смены я заметила, что выскочка побирается по столам после еды. Я этот взгляд из тысячи узнаю: у самой на самых неголодных радар до сих пор срабатывает. Как и на конкуренцию. Я-то думала, что она просто не наедается - явно не на детских порциях свои... - Алиса очертила руками две дуги в области груди, - ...нажрала, - её губы скривились в ухмылке. - А теперь-то всё понятно!

Ага, примерно как в доказательстве любой математической теоремы: у куба все грани квадратные, отсюда следует, что он являет собой идеальную сферу.

Чувствуя себя полнейшим идиотом, я уточнил:

- Эээ... а что тебе понятно-то?

Алиса закатила глаза:

- Ты видел, что у неё на рубашке?

Признаться честно, я понятия не имел, что там углядела Алиса.

Но постойте-ка... Она сначала жалась ко мне, чтобы пройти мимо вожатой, потом нервничала и вертелась, когда я обернулся к ней, а затем и вовсе пролезла перед нами на раздачу, что уже ни в какие рамки не лезло! Получается, на её рубашке...

- Грязные следы от чьих-то лап, балда! Она держит в лагере кошку или собаку!

Пазл сложился: вот куда она бежала первым вечером перед тем, как меня покормить.

И тогда, когда я только приехал в лагерь... она ведь спешила к своему питомцу?

- Скорее уж собаку, - сказал я. - Кошки слишком своевольны, чтобы долго сидеть в одном месте, да и лазейки находить умеют, когда им приспичит погулять.

Мы с Алисой так и топтались в конце раздачи с подносами в руках.

- Что же мне делать с этой информацией... - сказала Алиса.

- Серьёзно, зачем тебе в это лезть? Даже если Славя действительно прячет в лагере собаку, то правда рано или поздно вскроется. Или ты стукачкой выступить вздумала?

Алиса вспыхнула:

- Ну нет уж! Я этого так не оставлю! Что она о себе возомнила? Думает, раз им чаи после отбоя гонять позволено, так значит теперь вообще никаких берегов нет? - девочка с грохотом обрушила свой поднос на ближайший стол. - Сиди здесь, - приказным тоном бросила она, прежде чем удалиться.

Я проводил её долгим и тяжёлым взглядом, опуская свой поднос напротив. Зная Алису, нужно было готовиться в любой момент сорваться с места разнимать драку.

Хотя чтобы Славя такое допустила... Не настолько же острый у них конфликт? А я опять сижу в стороне, пока кто-то устраивает разборки. Это уже начинает входить в привычку.

Так подскочи кабанчиком, порешай вопросики - что тебе стоит?

Нет уж. Если у Двачевской есть какой-то план, то я в него явно не вхожу, если она бросила меня тут, приказав не соваться!

О том, в чём этот план заключался, оставалось только гадать. А Алиса уже нависла над столом активистки, что-то выговаривая той в лицо. Губы её скривились в ухмылке, которая становилась всё шире. И чем ярче сияла улыбка Алисы, тем бледнее становилась Славя.

Не нравится мне это... Шантажирует? Возможно. Запугивает? Не исключено.

Что бы там ни говорила Алиса, Славе было ой как не весело. Её брови нахмурились, а лежащая на столе ладонь сжалась в кулак. Она начала медленно подниматься из-за стола, и я сгруппировался, готовясь броситься на выручку - правда, пока не совсем понимая, кого и от кого мне придётся защищать.

Ух ты, смотри - хлеб и зрелища в одном помещении! Лично я на блондинку - скорость у неё, может, и ниже, но по массе она противницу заметно превосходит.

Но Славя прошла мимо Алисы, даже не задев ту плечом. Она направлялась к вожатскому столу.

Мудрое решение для столь юной особы. Если вы боитесь что-то потерять - то потеряйте и больше не бойтесь.

И пока активистка с опущенной головой сдавалась Ольге с повинной, Алиса вернулась ко мне, тихо посмеиваясь:

- Видел её лицо?

- Угу, - радости Алисы я совершенно не разделял. Её поступок казался чем-то гадким и подлым, и я поймал себя на мысли, что мне совестно перед Славей.

Она ведь, в общем-то, ничего плохого мне не сделала. Уж не знаю всей подноготной их вражды с Алисой...

Вот пусть твоя головушка об этом и не болит. Ты в их дела не лез? Правильно, не лез. Так что нечего свою совесть терзать - у тебя её и без того с гулькин нос осталось.

И то верно.

- Приятного аппетита, - сказал я.

- Ага.

Завершали трапезу мы молча: я в своих тяжких и бессмысленных спорах с совестью, Алиса - упиваясь своим триумфом.

Кто шагает дружно в ряд?

Шагать-то все были горазды, а вот становиться для этого нехитрого занятия в ряд...

- Дети! Парами! Парами - это по двое! Почему вы стоите втроём? - пока вожатая самого младшего отряда безуспешно пыталась оптимизировать своих подопечных, Ольга сурово оглядывала немногочисленных великовозрастных балбесов, которые тоже не спешили подавать младшим пример:

- Серёжа и Саша, хорошо, становитесь вперёд... Лена, ты идёшь с Женей? А Мику у нас с кем?

- Со мной, - Алиса шагнула вперёд, едва не заехав мне по лицу грифом гитары, болтающейся у девочки на спине. Я почувствовал, словно мне хорошенько так зарядили поддых.

Как это - со мной?

Пешком, полагаю.

Внутренний голос мерзко захихикал, ни малость не добавляя радости в этот резко омраченный вечер.

- Отлично, - сказала Ольга Дмитриевна. - Семён?

Мне оставалось лишь открывать рот, как оказавшейся на суше после шторма рыбе.

И ведь ни слова не сказала, зараза! Даже не посмотрела в мою сторону!

Я кинул мрачный взгляд на Алису, которая уже внимательно слушала щебечущую Мику. О моём существовании она, кажется, и вовсе забыла.

- Да мне, в общем-то, всё равно, - сказал я. - Хоть с мешком картошки в пару ставьте.

- Отлично, тогда пойдёшь с Ульяной.

- Это ещё что за намёки? - возмутилась Ульяна. - Я, по-вашему, хуже мешка картошки?

Ольга строго взглянула на девочку:

- Будешь много умничать - сама пойдёшь в паре с мешком. Тяжести таскать любишь?

Что-то недовольно пробурчав в ответ, Ульяна потянула меня к строю. Я встал сразу за Алисой, старательно не задерживая свой взгляд на рыжем затылке.

Подумаешь, горе какое - захотела с подружкой поболтать. Как будто мы с ней должны двадцать четыре на семь вместе таскаться! Надо признать, что за весь день Алиса меня знатно утомила своей компанией. Нам обоим будет лучше немного друг от друга отдохнуть.

Утешай себя, страдалец!

А я чем занимаюсь?

Ну конечно, ни капли... Минуточку! Ты так просто берешь и признаешься, что всё это время надеялся зря?

Ну да. А что мне остаётся? Я прекрасно понимал, во что ввязываюсь. Я видел своими глазами, как Алиса ко мне относится, и мог просчитать все крайне предсказуемые и неутешительные перспективы в первый же день. Глупо было ожидать от Алисы чего-то сверх дружбы.

Но ты ожидал?

А кто сказал, что я умный?

Казалось, что от признания самому себе должно было стать легче, но пустота предательски продолжала жрать моё нутро, убивая и без того скудные остатки хорошего настроения. Такая, как Алиса, никогда со мной не будет.

Извини, что я не настолько хорош, чтобы удостоиться хотя бы толики твоего внимания! Извини, что я бегаю вокруг тебя, как собака, выпрашивая хоть немного ласки, а получаю лишь очередной пинок в живот раз за разом! Может, мне извиниться ещё и за то, что я пытаюсь помочь тебе найти себя, пока ты гоняешь балду и делаешь вид, словно детство бесконечно?

- Новичок! - позвала Ульяна.

- Где? - отозвался я.

- В Караганде. Славю видел? - видимо, моя горечь притупила ещё и зрение - я и не заметил, что активистка куда-то пропала.

Неужели и правда депортировали?

По спине побежал холодок.

- Не видел.

И если в этом виновата наша с Алисой догадка...

Радостно ухватившись за эту задачку, словно за спасительную соломинку, я принялся судорожно выискивать светлые косы среди пионеров. На секунду мой взгляд встретил пару внимательных зелёных глаз. Ольга тоже кого-то искала.

Неужели Славя не выдержала позора и подалась в бега с собакой под мышкой? Вот так номер!

И хоть моя версия выглядела до смешного неправдоподобной, другой причины топтаться на площади я не находил - все пионеры уже угомонились и даже сумели построиться.

- Смотри, бегут! - я повернулся в указанном Ульяной направлении - действительно, со стороны медпункта к нам спешили Виола и некогда самая порядочная и ответственная пионерка всея лагеря, ныне попросту Славя.

Блох у неё искали, что ли?..

Ольга удовлетворённо кивнула, едва завидев приближающуюся парочку:

- Отряды, равняйсь! Смирно! Шагом марш!

Гудящей цепочкой мы проследовали за кибернетиками, назначенными почётными хранителями провизии. Я изо всех сил пытался заставить себя любоваться природой, а не вслушиваться в разговор Алисы и Мику, но выходило паршиво.

- ...а потом меня начали звать на все телешоу!

- Забавная ты. И тебя это устраивает?

- А что плохого в том, что тобой все интересуются? Это же такой прорывной шаг для карьеры, Сакишита-сан всегда говорил...

- Плохого? Ну не знаю. Например то, что на тебя повесили ярлык, которому ты должна будешь соответствовать пока не сдохнешь, если не хочешь забвения?

- Но я же просто выступаю, пою свои песни, и людям это нравится!

- Это пока тебя не сменила, скажем, отчаянная Ами. Что ты будешь делать, когда на первые полосы всех журналов вылезет она? Правильно, что-то такое, что будет способно её перекричать. И так до бесконечности, Мику - охочих до славы пруд пруди, а получают её лишь очень удачливые или очень богатые.

- Глупости какие! Ты просто трусишка, признай это!

- И признаю, если тебе станет от этого легче.

Я с досадой поймал себя на том, что вот-вот начну наступать девочкам на пятки, силясь уловить каждое их слово.

- А подслушивать нехорошо! - сказала Ульяна.

В мгновение ока все окружающие затихли. Любопытные взгляды сзади я буквально ощущал лопатками.

- А кто подслушивает? - Мику обернулась, вытаращив глаза, и принялась выискивать потенциального шпиона где-то за моей спиной. Алиса со звонким хлопком уронила лицо в ладони. Из-за нашей заминки движение резко прекратилось, и тишину начал заполнять недовольный гул младших пионеров.

- И что ты устроила? - шикнула рыжая-старшая на рыжую-младшую. Та виновато вжала голову в плечи.

- Скучно стало. А этот непутёвый даже разговаривать не умеет - только уши развешивать!

- Ах ты... - пробормотал я.

- И что у вас опять не так? - вожатая нависла над нами, разом заткнув всех желающих высказать свои претензии.

- Ничего, - сказала Алиса. - У Мику шнурок развязался.

- Из-за этого не обязательно было останавливать всех! - смерив нас напоследок профилактическим строгим взглядом, Ольга крикнула: - Отряды, шагом марш!

Алиса схватила за руку насупившуюся Ульяну и притянула к себе:

- Пойдёшь со мной, - безапелляционно заявила она.

А мне, получается, в наследство достаётся...

- Семён! - обратилась ко мне Мику. - Если честно, я так и не поняла, кто там и что подслушивал, но я давно заметила, что те мальчики из второго отряда ведут себя как-то странно...

Если его игнорировать, оно уйдёт.

Разве что медведь из кустов выпрыгнет и в лес утащит.

Рандом всемогущий, пусть этот медведь выпрыгнет с моей стороны!

Идущая впереди Алиса о чём-то негромко переругивалась с Ульяной - весёлая болтовня Мику не позволяла разобрать их разговор.

Интересно, и как Алисе это удаётся - напрочь забывать о моём существовании по щелчку пальцев? Словно я для неё так, игрушка-безделушка - появись на горизонте занятие поинтереснее, как я тут же лечу пылиться на полку до следующего приступа смертельной скуки.

- ...а потом я узнала, что петь их придётся только во время костра.

- Ага, круто, - Мику глупо захлопала глазами, непонимающе глядя на моё хмурое лицо:

- Ты меня не слушал!

- Я задумался.

Японка обиженно хмыкнула:

- Тогда мог бы хотя бы не притворяться, что тебе интересно!

А я разве притворялся? Если ты, глупышка, выражение лица "не влезай - убьёт" читаешь как заинтересованность собеседника в разговоре, то с эмпатией у тебя наблюдаются явные проблемы.

- Долго нам идти ещё? - спросил я.

- Мы на месте, - ответила Мику.

Похоже и правда обиделась - это самое короткое предложение, которое я от неё слышал за всю смену! А вид, тем временем, действительно сменился: мы пришли на костровую поляну. Особых достопримечательностей тут не было - разве что большое костровище и куча брёвен, аккуратно выложенных вокруг.

- Семён, ты умеешь разжигать костёр? - спросила Ольга Дмитриевна.

- Да я, знаете, парень городской...

Ольга махнула рукой:

- Ну и мужчины пошли нынче! Славя! - вожатая удалилась к костровищу, у которого кибернетики уже пытались пристроить мешок с картошкой. Оба выглядели весьма помятыми - видать, провизию несли по очереди.

- Интересно, а почему она сразу Славю не попросила, она же всегда костёр разводит, просто профессионал в этом деле! - похоже, любопытство Мику оказалось сильнее обиды на меня.

- Понятия не имею. Видимо, решила, что кемпинг - моё тайное хобби.

Мику вновь взглянула на меня с раздражением:

- Бака! - и, демонстративно задрав нос, удалилась прочь - к Алисе, настраивающей гитару на ближайшем бревне.

Неудобно-то как вышло... И к рыжей не знаю как подойти, и к этой полоумной теперь в компанию не напросишься. Вот так плюнул в колодец!

Я сел на край бревна, стоящего на отшибе, и уставился на разгорающиеся ветки. Стремительно темнело, и костровая поляна становилась всё меньше и теснее, словно наступающая со всех сторон темнота прижимала нас друг к другу. Один лишь я сидел отрезанный от остальных, не спуская глаз с яркой точки вдали. С медно-рыжих волос, отливающих красным в свете костра.

Не смотрит.

Алиса перебирала струны, не открывая рта - пели лишь дети, сидевшие вокруг. Глаза её были опущены вниз, словно она и не желала ничего видеть.

Не ищет никого взглядом.

- Если б жили все в одиночку, то уже давно на кусочки развалилась бы наверное Земля...

Не чувствует, словно чего-то не хватает.

Мимо меня пробежала стайка визжащих девочек, следом за ними - мальчишка Ульянкиных лет с крохотной змеёй в руке.

Ты была моей единственной связью с этим миром, Алиса. И теперь, когда я чувствую себя брошенным и одиноким, меня тут ничего не держит.

- Ольга Дмитриевна, угли готовы! - крикнул Электроник. - Забрасываем первую партию!

Эти глупые детские посиделки... Когда-то я бы испытывал неисчерпаемую радость и даже наивную гордость из-за того, что просто принадлежу этому месту. Этому лагерю, этому разношёрстному, но удивительному отряду. Я встал с бревна и пошёл прочь, не ощущая на своей спине ни единого взгляда.

Я ухожу. Ухожу так, как научила меня она. Алиса не прощается - уходит по-английски, чтобы потом вернуться как ни в чём не бывало. Не радуется встрече - буднично кивает головой, чтобы уведомить меня о том, что она знает о моём присутствии. Как будто я ей не нужен. Как будто ей не нужен никто на всём белом свете - только её одиночество. Нас разделяет глухая бетонная стена, и я сутками сижу у неё, прижав вплотную ухо и забыв о дыхании, лишь бы только услышать что-то по ту сторону. Я уже не могу выносить этого! И каждый чёртов раз, когда мне кажется, что Алиса открывается, это оборачивается всего лишь моими фантазиями, бесконечно далёкими от реальности. Эта стена слишком высока, и все мои старания бессмысленны - мне никогда за неё не прорваться. Но и выбросить из головы я её не могу: навязчивые мысли пожирают разум, словно дождевые черви. А ты никак мне не помогаешь! Никак! Мы просто тихо умираем по разные стороны баррикад.

Тропинка вывела меня к озеру. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул влажный ночной воздух, словно желая успокоить обожжённое самолюбие.

Как же тебе жаль себя...

Не себя мне жаль. Я горюю о том, что сам себе навоображал рыжее беззаботное счастье и поверил, будто оно реально. Только разве бывает в этой жизни так, что счастье приносят на блюдечке, заботливо подтолкнув тебя к нему носом, чтобы ты, смешной недотёпа, точно не упустил этот лакомый кусочек? Мне жаль этот дивный мир, существующий лишь в моём воображении. Мне жаль, что он раз за разом разлетается на куски, сталкиваясь с миром реальным.

Ветер трепал мои волосы, донося лёгкий аромат дыма и противные до боли в зубах крики чьего-то чужого веселья.

А ведь я, по сути, ничего не потерял. Чтобы что-то потерять, нужно обладать этим. Но кто же виноват в том, что я дурак, и дурак в неизлечимой стадии?

Опустившись на траву, я обхватил голову руками. Отчаянно хотелось выть.

- Я всё гадала: заблудишься ты или нет. Можешь поздравить меня с очередной верной ставкой, - голос Алисы вырвал меня из оцепенения - лишь на секунду и лишь чтобы утянуть в куда большее: удушающее, ледяное, отчаянное.

Ты мучаешь меня, когда ты не рядом, Алиса. И мучаешь в сотни раз сильнее, когда возникаешь в моём поле зрения.

- А разве я звал тебя за собой? - я услышал - едва уловил - резкий вздох, точно мои слова задели её за живое.

Кого ты пытаешься обмануть? Мы оба прекрасно понимаем, что ты не знаешь других эмоций кроме жгучей злости.

- Почему ты ушёл?

Потому что устал смотреть, как ты на меня не смотришь!

- Чувство такта, Двачевская. Слыхала о таком? Мне кажется, я вполне ясно намекнул, что не хочу никого видеть.

- Даже меня? - её голос надломился, превращая конец фразы в тихий писк.

- А чем ты отличаешься от остальных? - я смотрел на мелкую рябь, разносящую по поверхности озера тусклый лунный свет. Обернуться назад мне не хватило бы духу.

Гнойные раны нужно вскрывать, если хочешь, чтобы они зажили.

А из меня буквально сочился яд.

И пускай. Пускай она видит, что за уродливое существо вертится вокруг. Пускай она ужаснётся и пустится наутёк, пока не стало поздно. А я, наконец, обрету покой. Вернусь в ту душевную кому, в которой прекрасно пребывал все эти годы - там тошно, но зато нет места для боли.

- Да что с тобой такое?! - я поморщился - её крик заставил вздрогнуть.

Неужели я так слаб? Неужели я просто обернусь и всё забуду? Неужели позволю ей и дальше держать себя на коротком поводке, ни во что меня не ставя?

- Уходи, Алиса.

Уходи, и не позволяй мне больше лелеять мои ложные надежды!

- Ты забыл о том, что за тобой должок, - она говорила ровно, без надрыва, без злобы. Говорила так, словно была согласна на то, что это наш последний диалог.

Ах вот оно как... Ты ещё большая сука, чем я мог представить. Ты пришла лишь потому, что я тебе нужен для какой-то пакости. Здесь и сейчас. Вынь да положь. Хороший Семён, удобный. Можно погладить по голове и уйти, выбросив его из мыслей, пока не станет слишком скучно!

- Я сделаю всё, что ты скажешь, если после этого ты от меня отстанешь, - сказал я.

- Выслушай меня!

- Весь во внимании, - резкий рывок за плечо заставил меня обернуться. Сердце гулко упало вниз, а разум застлала дымка. Передо мной были её глаза. Злые, пылающие. Такие родные.

- Это моё желание, болван! Я хочу, чтобы ты меня выслушал! - Алиса села на траву, едва ли не прожигая меня взглядом. Не ведая, что творю, я повернулся, устраиваясь напротив неё.

Я опять терплю поражение. И опять поражаюсь тебе.

А Алиса всё изучала меня, гипнотизировала. А может, просто собиралась с духом.

Какая, в общем-то, разница?

- С тех пор как ты отдал мне плеер, я чувствую себя странно. Ночью не могу спать, а днём не нахожу в себе сил, чтобы жить. Бессмыслица, Семён. Мне кажется, что всё происходящее - сплошная бессмыслица. Как будто в один миг жизнь превратилась в паршивую постановку школьного спектакля, в которой меня насильно вынуждают участвовать. И я не могу найти себя прежнюю, как ни пытаюсь. Я хочу снова быть той Алисой, которая приносит неприятности и наслаждается этим, а не жалкой пародией! - она закрыла глаза, морща лоб и потирая его рукой. - А внутри что-то изменилось. И я не могу понять, что именно. И каждый чёртов раз, когда мне удаётся уснуть, меня мучают кошмары.

Что я могу тебе ответить на твою исповедь?

- Почему ты рассказываешь об этом мне? - спросил я. - У тебя ведь есть Ульяна, Мику...

Алиса покачала головой:

- Они не поймут. Я просто чувствую... знаю, что ты такой же как и я. Потерянный, - она посмотрела мне прямо в глаза, и я замер, не в силах отвести взгляд. - Когда ты рядом, я как будто снова становлюсь собой, - её рука робко, сантиметр за сантиметром, приближалась к моей. Её голос понизился до еле слышного шёпота, заставляя меня наклоняться всё ниже к её лицу. - Когда ты рядом, мне так легко убеждать себя, что эти кошмары - просто дурные сны...

Я сжал её холодные пальцы. Алиса изумлённо выдохнула, поднимая голову и сокращая расстояние между нами до каких-то миллиметров. Глаза в глаза. Как вчера утром, как сегодня днём, но в то же время совершенно иначе. Без ужимок, без смеха, без ребячества. Впервые мы сбросили все маски, являя друг другу самих себя.

Мы такие разные: в моих глазах плещется ледяной Петербург, в её душе полыхает мятежная юность. Такие разные, но почему-то...

- Я тоже тебя люблю, - сказал я. Я не знал, чего в этом поцелуе было больше - отчаяния или надежды. А может, и того, и другого с лихвой - во мне смешалось слишком много чувств, чтобы понимать хоть что-то. Алиса прижималась ко мне, впиваясь пальцами в плечи, путаясь руками в моих волосах, закусывая до крови мою нижнюю губу.

Тебе ведь знакомо чувство, когда ты целую вечность искала что-то неведомое, а теперь пытаешься получить сполна?

Она уткнулась носом в мои ключицы, а я, стиснув до боли в своих объятьях оцепеневшее тело, вдыхал горьковатый аромат растрепавшихся волос - каждый вдох, как последний.

- Какая же ты глупая, Алиса.

- Почему это? - девочка попыталась вырваться, но я лишь крепче прижал её к своей груди.

- Потому что гладиолус.

- Сам-то того, а ещё и обзывается! - я едва ощутимо поцеловал её в макушку:

- А у нас правило такое - кто первый халат надел, тот и доктор, - Алиса фыркнула:

- Ну и что мне делать с тобой теперь?

- Холить и лелеять! Где ж ты ещё себе такого завидного жениха найдёшь? - усмехнувшись, девочка ловко выбралась из моих рук:

- Самомнения тебе не занимать, я погляжу. Пойдём, завидный ты наш!

- А разве мы куда-то спешим? Смотри только, какая ночь...

- На костёр, балда! Там моя гитара!

Ну это, конечно, поважнее всякой там глупой ррромантики!

Ясное дело! Гитара у неё уже давно имеется, а этого Семёна она в первый раз видит.

Я поднялся следом за Алисой и протянул ей руку. Девочка изогнула бровь:

- Боишься, что сбегу?

- Да. Ты погоди, завтра я поводок раздобуду!

- Мы ещё посмотрим, кто первый взвоет и подастся в бега! - она сжала мою ладонь, утягивая за собой туда, где шумели голоса.

И что же это получается - всё это время мы могли просто поговорить?

Вы два клоуна, какие разговоры? Только и можете, что жонглировать шуточками.

И то верно. Разве что остался один вопрос... Какая же из Алис настоящая - та, что не чувствует в себе сил жить, или та, что способна обратить всю эту жизнь в чёрную шутку?

На костровой поляне было шумно - лагерь почти полным составом пел "Прекрасное Далёко", полностью перекрывая своими голосами аккомпанемент Мику:

- От чистого истока в прекрасное далёко, в прекрасное далёко я начинаю путь!

И я, кажется, тоже начал этой ночью свой.

Мы с Алисой замерли у самых дальних брёвен. Никто и не заметил нашего появления - лишь Лена покосилась, нахмурив брови. Наши взгляды пересеклись буквально на мгновение - она тут же уставилась в костёр, продолжив петь. Я невольно отметил, что движения её губ совершенно не совпадают со словами песни.

- Отряды, всем спасибо за отличное знание и душевное исполнение песен! - провозгласила Ольга Дмитриевна. - Строимся по парам!

Алиса ненавязчивым движением высвободила свою руку из моей. Я театрально закатил глаза, заставив девочку хмыкнуть:

- Мы не в детском саду, чтобы за ручки держаться! - и самым детсадовским образом показала мне язык, прежде чем двинуться к собирающемуся у тропинки отряду.

Ну и пускай уходит! Это всего лишь её стиль. Раздражающий до невозможности, но уже почти привычный. Она всё равно вернётся. Теперь я в этом твёрдо уверен.

Я пошёл следом, пряча глупую улыбку.

Мы вышли из леса лишь убедившись, что костёр окончательно потух. Пионеры дружно зевали, и вели себя не в пример тише, чем по пути в эту пародию на поход.

- Интересно, а кто сожрал положенную нам картошку? - спросила Алиска. Тихое хихиканье её соседки за нашими спинами ответило на этот вопрос весьма исчерпывающе.

Она отправилась искать тебя не дождавшись картошки? Это похоже на серьёзные чувства!

- Ладно хоть мы её на своём горбу не тащили... - сказал я. Разговор не клеился - мы оба были слишком измотаны как физически, так и морально. Я был почти уверен в том, что те душеизлияния на берегу озера дались Алисе ой как непросто, и от этого внутри бурлила странная радость. Злорадная и очень, очень собственническая.

Ты выглядишь как нечто, чем очень хочется обладать, Алиса. Как нечто притягательное, таинственное, но такое недоступное - хоть расшибись, не ухватишься руками. Это злит, это вгоняет в тоску, от этого хочется кричать и выть волком, сметая всё на своём пути. Но в то же время даёт силы жить, заставляя открывать глаза каждое утро. Разве я смел мечтать о том, что однажды вновь испытаю всё это?

На площади отряды разделились: вожатые повели к умывальникам откровенно сонных малышей, мы же замедлились у поворота к домикам. Я взглянул на Алису - та зевала, прикрыв рот кулаком.

- Живо дуйте умываться и по койкам! Завтра нас ждёт долгий и насыщенный день, так что никаких посиделок, - к моему удивлению, взгляд вожатая задержала не на тандеме рыжих, а на Мику с Леной.

Вот уж никогда бы не подумал, что эти две по ночам сплетничают, укрывшись одним одеялом!

А с чего ты решил, что под одним? Впрочем, неважно, ход твоих мыслей мне нравится!

Наши с Алисой взгляды пересеклись.

- Спокойной ночи? - спросил я.

- Ага, - она двинулась было к развилке, но я схватил её за локоть, разворачивая к себе:

- Не "ага", а "спокойной ночи, мой дорогой и любимый Семён"!

- Ты...

- Балда, знаю, - я быстро поцеловал её прежде, чем она успела ответить - благо, темнота скрывала нас от потенциальных зевак. - Но книжки по этикету всё-таки почитай на досуге.

- Засунь себе эти книжки...

- Лиска! - позвала Ульяна. - Идёшь или нет?

- Спокойной ночи, - сказала Алиса.

Ни-че-го себе! Такими темпами она скоро ещё и здороваться начнёт!

Улыбнувшись темноте, в которой растворилась Алиса, я поплёлся в домик.

Умоюсь, пожалуй, утром. Не погонит же Ольга меня силой?

Едва зайдя в домик я ощутил накатившую свинцовую усталость, безумно тянущую к кровати. Лишь жалкие остатки разума принудили меня раздеться, прежде чем рухнуть в кое-как разобранную постель.

Ну и денёк!

Глаза закрывались, а перед ними, точно диафильм, мелькали приятные глазу и сердцу картинки. Наш сумбурный, но всё-таки весёлый утренний дебют в качестве радиоведущих... И то странное признание Лены, дающее куда больше вопросов, чем ответов. Мои тревоги и терзания, которые я сам и придумал... Откровения Алисы, которые вмиг затмили всю эту пустую ерунду... И наш поцелуй.

Дверь тихонько скрипнула.

- Ну ты и грязнуля! - сказала Ольга Дмитриевна. - Даже появление девушки не заставило тебя начать умываться.

- Так я же не с ней ночую! - проворчал я в подушку, отворачиваясь к стене.

Ольга тихо хихикнула:

- Спокойной ночи, свинтус.

- Кто как обзывается... - закончил ли я свою фразу, и что мне за это было, узнать мне было не суждено. Меня затянуло в сон.


День 6


Утро пыталось отнять у меня все касания тёплых рук, что я видел в том дивном сне, но я отчаянно сопротивлялся. Метался, брыкался, накрывался с головой одеялом и изо всех сил жмурил глаза в тщетной попытке уплыть обратно, но пение птиц предательски подтвержало факт:

Я уже проснулся.

- Ты знал, что ты разговариваешь во сне? - спросила Ольга Дмитриевна.

- И что я такого наговорил? - вдоволь налюбовавшись на моё перекосившееся от ужаса лицо, вожатая захихикала:

- Ничего компрометирующего, - и, прежде чем выйти за дверь, подмигнула мне:

- Я ведь не ошибусь, если скажу, что твой любимый фильм - "Гостья из будущего"?

Предлагал ей во сне показать свой миелофон?

Признайся, вы с Ольгой родственники?

Будильник на тумбочке вожатой говорил, что время ещё раннее для среднестатистического пионера, сдающего на пожарного, так что я пулей помчался к умывальникам.

Я и без того потерял слишком много времени! Уж сегодня-то я своё наверстаю!

Закинув мыльно-рыльное в домик (и, судя по звуку, рассыпав в полёте всё содержимое пакета по полу), я кратчайшими тропинками устремился к домику, который в этом лагере было принято обходить стороной. Ольги тут уже не было, и я с облегчением опустился на ступеньку. Сунуться в домик я не решился.

Мало ли - вдруг дамы переодеваются...

Так ты бы заглянул, поинтересовался, нужна ли помощь какая. Вдруг там на спине что-то не сходится!

Ага, у Ульяны. Ей-то больше всех надо!

Кусты справа от меня зашуршали, и я испуганно подскочил.

Если Ольга увидит меня тут... То что, собственно? Я же не в окно таращусь, а чинно сижу на ступеньке, целомудренно повернувшись спиной ко всем источникам соблазна для молодого организма. Хороший пионер, порядочный!

Из кустов вынырнула лохматая кудрявая голова, а следом выбрался и её обладатель. Данечка, верный Ульянкин товарищ - он же "жених".

- Утро доброе, - сказал я. - Подглядываем за переодевающимися девочками?

Пионер неприязненно покосился на меня:

- А сам-то!

- А я-то ничего!

- Вот и я тоже ничего!

Разговор не клеился. Я любезно подвинулся на край ступеньки, уступая место мальцу. Тот опустился рядом, но более дружелюбным его лицо не стало С минуту мы сидели молча, изредка метая друг в друга вопрошающие взгляды.

- За Алисой? - спросил, наконец, Даня. Я коротко кивнул.

- За Улей? - поинтересовался я в ответ. Ответом мне послужил столь же сдержанный кивок:

- Долго они.

- Женщины вообще собираются небыстро.

Даня вздохнул.

- Ты её это... на медляк звать планируешь? - спросил я почти шёпотом. Мальчишка поёжился:

- Да неловко это как-то...

- И мне неловко. Но надо. Такова уж наша участь.

- А вдруг она в платье придёт, а у меня из чистой одежды только форма осталась!

- Ты не переживай, это же вечерние танцы - там темно будет.

- На то и вся надежда...

Дверь распахнулась, и мы едва успели отскочить, чтобы не огрести по спинам.

- И чего вы тут расселись? - из плеча у Алисы тут же выросла вторая рыжая голова:

- Вот зачем ты так рано припёрся? Знал же, что я сегодня вовремя не поднимусь!

Интересненько... Это чем они ночью таким изнурительным занимались?

Обогнув подругу, Ульяна выскочила на улицу и подбежала к Дане. На лице мальчика не мелькнуло и тени смущения, и я всерьёз позавидовал его способности сохранять невозмутимость. Дети умчались к площади, оставляя нас с Алисой наедине.

- Доброе утро, - сказал я.

- Аг... Ааааа! - чтобы согнать с Алисы остатки сна оказалось достаточным просто ухватить её за бока. - Ладно-ладно, доброе утро, только прекрати щекотать!

- Так-то лучше, - чмокнув свою невоспитанную девушку в лоб, я опустил руки. И тут же получил болючий щелбан!

- А меня-то за что?

- А нечего домогаться средь бела дня. Тут же дети ходят!

- Хорошо, уговорила: начну домогаться, когда детей рядом не будет.

Алиса хмыкнула (неужели одобрительно?) и устремилась на площадь. Зарядку сегодня проводил Саныч, всем своим видом красноречиво демонстрируя, как он относится к этому важному утреннему мероприятию:

- Шевелитесь, увальни! Я вас всех вижу, сачкующие у меня вместо завтрака отжиматься будут! - Ольга прикрыла ладонью глаза, беззвучно бормоча то ли молитву, то ли проклятья. Рыжая вожатая второго отряда откровенно веселилась, а вот вожатая пятого отряда уже мысленно прикидывала список психологических травм, с которыми уедут домой её дети. - Кто это там зевнул? Десять приседаний вне очереди! ВСЕМ!

- Знала бы, к чему это приведёт - сама бы побежала Славину псину маскировать, чтобы уж точно не нашли... - прошипела Алиса, растирая оглушённое басом физрука ухо.

- Разговорчики в строю! Ещё пять приседаний! - пятьдесят шесть приседаний спустя ноги гнулись только у Ульяны, да и та не выказывала никакого желания продолжать наш карательный спортивный марафон. Физрук мрачно оглядел выбившуюся из сил толпу: - И вы, слабаки, ещё смеете называться будущим нашей страны? Да в моё время вас бы в комсомол не взяли с такой физподготовкой! Запустил я вас, запустил...

- Спасибо, Борис Александрович. А теперь строимся на линейку! - Ольга всеми силами пыталась остановить разбушевавшегося медведя. Ко всеобщему облегчению, тот как раз выполнил свою годовую норму воспитательной работы и уже с нетерпением поглядывал в сторону столовой. Мы с Алисой отправились к месту построения, синхронно морщась от каждого шага.

- Ещё никогда прежде я не была так счастлива, что в последний день не проводится зарядка, - сказала она.

- Итого у нас осталось дней страданий?..

- Ноль. Отъезд завтра, балда!

Как завтра?!

Пока пионеры неохотно строились, громко жалуясь на боль в натруженных мышцах, я пытался обмозговать только что услышанное.

И что же это получается - всё было зря? Я столько мялся и не решался подойти к Алисе, чтобы в тот момент, как я поверю, что у нас всё на самом деле, это вот так вот закончилось?

Ах, ну раз так, то придётся сделать эту смену бесконечной! Кому ты там молишься, чтобы не поминать Бога всуе? Рандому? Так пусть твой Рандом всё и устроит!

Уж скорее он, чем твои непрошенные шуточки!

Я нашёл пальцами ладонь Алисы и тихонько сжал. Со всем переполняющим меня отчаянием. Девочка вырвала руку из моей хватки, словно обожглась:

- Не при людях же!

- А ещё хочу объявить, что наш сегодняшний радиоэфир будет особенным! - продолжала Ольга Дмитриевна. Нам с Алисой даже не нужно было переглядываться, чтобы понять: дело пахнет керосином. - Все желающие могут прийти и передать в прямом эфире приветы и пожелания своим друзьям.

Если придут те же самые ребята, что писали вопросы, которые мы отправляли в корзину, то наша с Алисой смена закончится сильно раньше положенного срока! Поражаюсь нашей вожатой: строго-настрого наказать, чтобы эфиры проходили серьёзно и без оплошностей, а потом пустить к нам в радиорубку толпу несмышлёных детей. Попахивает взаимоисключающими параграфами.

А ты возьми бумажку и записывай, кто и во сколько приходил. Спеси у шутников это здорово поубавит!

И будет у нас в первые же полчаса три Васи Пупкиных из двадцать седьмого отряда, конечно же.

Мне бы твои врождённые способности к нытью...

- А теперь всем пять минут на переодевание, и жду вас в столовой! - закончила Ольга Дмитриевна свою речь.

Я проводил взглядом Алису, ушедшую вслед за толпой в сторону домиков, и опустился на ближайшую скамейку. Ноги гудели так, что я готов был поклясться - остаток смены мне суждено было провести прикованным параличом к этой самой скамейке.

- Доброе утро! - прощебетала Мику над моим ухом.

Вот уж кто сегодня будет бодр и полон сил! На зарядке-то её не было...

- И тебе не хворать, - сказал я.

Мику легко опустилась рядом, с наслаждением потягиваясь. Здоровый румянец на щеках говорил о том, что спала она прекрасно.

Завидуй с сохранением собственного достоинства! Не надо корчить рожу маньяка!

- Хорошо, что дядя Боря-сенсей уже ушёл. Представляю, как он рассердился бы, если бы узнал, что я пропустила зарядку!

Даже не представляешь, дорогуша.

- А Лена была на зарядке? Я просто проснулась, а её нет, хотя она обычно будит меня, я так тяжко поднимаюсь с утра, ты бы знал!

Я пожал плечами:

- Нет, Лену я не видел. Может, заболела?

Ох, лучше бы Мику и дальше на меня обижалась после вчерашнего. Совсем у неё в голове ничего не держится, что ли?

- Ну нет, если бы она заболела - я бы заметила, она бы кашляла наверняка, а я хоть и крепко сплю, но чутко.

- Мику, есть много разных болезней. Особенно у девочек, - произнёс я с нажимом на последнее слово. Японка вспыхнула, как маков цвет:

- Разве можно о таких вещах говорить?

- Что естественно, то не сверхъестественно...

Мику с ужасом вскочила со скамейки:

- Есть-то как хочется, умираю, побегу занимать очередь в столовую!

Девочку как ветром сдуло, а я откинулся на спинку скамейки, смеясь через боль в рёбрах.

Такой интересный способ уходить от разговора - надо бы сделать пометочку в блокноте, чтобы не забыть...

Наконец-то прозвучал горн, и я с трудом отскрёб себя от скамейки. Через площадь уже спешила разношёрстная толпа, среди которой я мигом отыскал Алису.

- Я уж думал, что ты уснула, - сказал я.

- И пропустила завтрак? Фигушки! Сиеста у меня только после плотного приёма пищи.

- Если хочешь, чтобы приём пищи был плотный, а не два засохших ломтя хлеба, то поднажми. Или ножки после зарядки не ходят?

- Ещё как ходят!

Мы сорвались с места и припустили вперёд, обгоняя недоумевающих пионеров. Несмотря на то, что мы обогнали примерно половину лагеря, очередь на раздачу казалась бесконечной и тянулась ещё с улицы. Алиса облокотилась на перила крыльца, глядя на недовольно гудящих пионеров, вынужденных держать тяжёлую дверь:

- Ну что же, последний рывок, и мы свободны как ветер.

- О чём это ты?

- Сегодня будет только утренний эфир. Ты чем Шляпу слушал?

Примерно тем же, на чём я обычно сижу.

Оно и заметно.

- После тихого часа концерт, а сразу после ужина танцы, - сказала Алиса.

Я с досадой скрипнул зубами.

С утра Ольга по велению левой пятки превратила нашу уютную радиорубку в проходной двор, на концерте Алису опять утащит на сцену деятельная Мику, а во время дискотеки я буду сидеть в углу, пока рыжая ставит пластинки! Это что же получается - в свой последний день в лагере я даже не смогу толком насладиться обществом Алисы? А ведь как было бы здорово, если бы она сказала мне:

- Да я их всех в виду имела. Рванём на попутке до города! Нааскаем мелочи и поедем на собаке в сторону моря. Или нет, сразу зайцем запрыгнем - так веселее будет. И уже через неделю окажемся у моря. Будем лопать сладкие-пресладкие апельсины и лежать на раскалённой гальке. Не красота ли? Эй! Ты вообще меня слушаешь? - если Алиса что-то и говорила, то явно не то, что я так мечтал услышать. Но признаваться в том, что я пропустил всё мимо ушей, было равносильно самоубийству.

- Да. А что?

Девочка протягивала мне ладонь:

- Так что, спорим?

- Мы что, в детском саду? Только и делаем, что спорим! Какое будет следующее пари? Что на завтрак дадут кашу?

Алиса закатила глаза:

- В моём некрологе в качестве причины смерти будет стоять "смертельное занудство". А вот и наша очередь! Расступись!

Мы протиснулись в столовую и взяли по подносу. Вожделенная каша была уже близко.

Эх, убогонькая ты наша каморка с двумя стульями и грузной аппаратурой! Когда же ты успела стать такой родной?

Я с любовью оглядывал скромное убранство радиорубки. За неполных три дня я настолько свыкся с мыслью о том, что это моё рабочее место, что было даже жаль отрывать это всё от сердца.

Этот лагерь делает меня излишне сентиментальным. Сначала я умиляюсь чавканью Алисы в столовой, потом тоскую о какой-то подсобке... Что дальше? Пойду на завод работать во славу коммунизма?

- Что-то гости к нам не торопятся, - сказала Алиса. Я взял микрофон со стола под подозрительным взглядом своей напарницы:

- Если гора не идёт к Магомеду...

- ...то хрен с ней, с этой горой! Положи микрофон на место, и никто не пострадает! - словно прочитав мои намерения, Алиса грозно нависла надо мной. Я подмигнул ей, прежде чем щёлкнуть тумблером:

- Доброе утро, "Совёнок"! В эфире ваша любимая радиостанция, и сегодня мы передаём приветы! Да-да, вы тоже, так что не стесняйтесь и заглядывайте к нам на огонёк! Я же, пользуясь служебным положением, хочу передать самый первый привет, - Алиса опустилась на свой стул и обхватила голову руками. Лицо её сливалось с галстуком, повязанным на запястье девочки. - Передаю привет своей напарнице Алисе, без которой этой радиостанции бы никогда не случилось! Спасибо тебе за все твои труды, "Совёнок" тебя не забудет, - усмехнувшись, Алиса забрала у меня микрофон:

- А я хочу передать привет своему напарнику Семёну. Он, конечно, жуткий тормоз и порой страшный зануда, но иногда с ним бывает даже весело, - я почти физически ощутил, как улыбка сползает с моего лица.

И это всё, что я заслужил? Иногда бывает весело?

Конечно, от Алисы нельзя было ожидать пылких признаний в любви и горячих благодарностей, но то, что она сказала... Это было обидно.

Я ей что, клоун какой-то? Неужели нельзя было хотя бы постараться не выставлять меня дураком на весь лагерь?

- Спасибо, - сказал я. - Приятно слышать, что ты так хорошо обо мне думаешь.

- Ты обиделся?

Миледи, да вы сама проницательность!

- Нет. Просто сделал некоторые выводы.

- Да что я не так сказала? - кажется, она искренне не понимала, что именно меня задело. - Я тысячу раз говорила тебе, что ты тормоз и зануда. И я не вижу в этом ничего плохого! Раздражает, да. Порой даже бесит. Но я ведь всё равно принимаю тебя таким, какой ты есть!

- А способна ли ты сейчас включить микрофон и сказать это на весь лагерь? - Алиса беспомощно захлопала глазами. - Правильно, не способна. Зато ушат дерьма на меня вылить - это пожалуйста. Пусть все посмеются! Если тебе весело, то почему бы не повеселить окружающих?

- Извини, - девочка произнесла это так тихо, что я не поверил своим ушам. - Я не хотела обидеть тебя. Просто... - она закусила губу, уставившись куда-то в пол. - Иногда мне сложно понять, какие шутки для своих, а какие для чужих. Я росла в такой среде, где все смеялись над всеми, понимаешь? Там ты либо смеёшься вместе со всеми, либо тебя признают слабаком. Не было у нас такого, чтобы о тебе чего-то не знали, понимаешь?

- Неужели ты ничему не научилась за последние девять лет? - возможно, мне стоило промолчать, но злость моя оказалась сильнее меня самого.

- А чему я научусь? Мне никто заткнуть рот не способен. Только потом узнаю по сарафанному радио, что кто-то на меня смертельную обиду затаил. Один ты сразу все претензии высказал.

- Скажи, что больше так не будешь, и я всё прощу.

- Я постараюсь, но ничего не обещаю.

- Тогда марш в угол! На пять минут, для профилактики.

- Нет, ты действительно засранец! - Алиса замахнулась для удара, но я привычным движением перехватил её руку, привлекая девочку к себе.

Ну ничего, сейчас мы тебя перевоспитаем!

В дверь постучали, заставив нас с Алисой отпрянуть друг от друга.

- Я тут вот пришёл... привет передать, да! - Электроник сильно нервничал, и в этот раз явно не из-за присутствия Алисы. Я любезно подвинул свой стул, освобождая путь к микрофону. Сыроежкин взял микрофон, глубоко вздохнул, закрыл глаза... - Я хочу передать привет...

- Тумблером щёлкни, - подсказал я.

- А?

- И не ори так, иначе тебя и без микрофона весь лагерь услышит! - сказала Алиса.

Густо покраснев, Электроник откашлялся и включил микрофон, после чего вопросительно посмотрел на меня. Я поднял большой палец вверх.

- Хочу передать привет Жене Жуковой из первого отряда. И сказать, что она самая красивая девушка лагеря. И самая интересная. И самая... - он зажмурился, скривив губы, и явно мучительно подбирал нужные слова. Алиса смотрела на него с насмешкой, но молчала. А я же вообще не понимал, что тут происходит!

И после этого ты обижаешься на "тормоза"?

- В общем, Женя, я приглашаю тебя на танец сегодня вечером! - выключенный микрофон с грохотом обрушился на стол, а Электроник облокотился на спинку моего стула, переводя дыхание. - Это было плохо?

- Ну, не сказать, чтобы очень уж плохо, скорее... - начал я.

- Отвратительно! - Алиса закатила глаза. - Ты как будто стрелку ей забил, а не позвал тискаться под музыку на площади.

С каких пор она стала разбираться в таких вещах?

Сыроежкин поник:

- То есть, она не пойдёт?

- Это ещё почему? Пойдёт. Только не удивляйся, если вместо танца она начнёт бить тебе морду!

- Не слушай её, у неё всегда такие шутки дурацкие, - сказал я.

- Эй! - возмутилась Алиса.

- Ты молодец, Серёга. Думаю, она не откажет.

Неловко улыбнувшись, парень поспешил ретироваться. Алиса же повернулась ко мне:

- Ну и дурак же ты! Женька его ненавидит!

- С чего ты это взяла?

- Ты вообще смотришь дальше своего носа? Она ни на одну дискотеку не приходила, в столовой садилась от него как можно дальше, на костре бегала с одного бревна на другое, лишь бы этого клоуна рядом не оказалось. А теперь представь, каково ей было сейчас, когда он на весь лагерь её опозорил?

Нда, ситуация, однако. Мне кажется, или меня сместили с пьедестала "самый главный тормоз лагеря"?

Дверь радиорубки распахнулась. На этот раз к нам заглянул Данька:

- Я привет передать хотел.

Я протянул ему микрофон, выразительно взглянув на Алису. Та ухмыльнулась, но ничего не сказала.

- Уля, ещё раз привет, - сказал Даня. - Хочу, чтобы ты знала: даже если ничего не выйдет, мы проделали этот путь не зря. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, - он щёлкнул тумблером и вернул мне микрофон: - У меня всё, - и Данька удалился, игнорируя наше с Алисой недоумение.

- И что всё это значит? - спросил я.

Девочка равнодушно пожала плечами:

- Мне-то почём знать? У них свои секреты, в которые они не считают должным посвящать кого-то постороннего.

В дверь снова постучали.

Никакого уединения сегодня не предвидится...

Желающих прозвучать в прямом эфире было много, очень много. Через полчаса за дверью уже выстроилась очередь.

- Передаю привет Полине из четвёртого отряда...

- ...и чтобы ты никогда не болел!

- ...стань самым великим футболистом в мире!

- ...ты очень красивая и добрая!

- ...надеюсь, мы не потеряем друг друга после лагеря!

Время близилось к обеду, и приветы потихоньку иссякли. Алиса задумчиво вертела в руках микрофон:

- Вот уж не думала, что будет столько желающих сказать что-то хорошее. Это как-то... лицемерно, что ли.

- И что же в этом лицемерного?

- Если уж и хочешь сказать что-то важное - говори лично. Зачем на весь лагерь-то трубить?

- Чтобы показать, что ты своих чувств нисколько не стесняешься. Лично я тебе чего угодно наговорить могу, но какой в этом толк, если я буду стесняться тебя и прятать от своих друзей? - Алису дёрнуло, словно мои слова резанули по живому:

- Только не говори никому, что мы дружим, - отрешённо повторила она чью-то полузабытую интонацию. - Моя мама запретит мне гулять, если узнает, что мы общаемся, - губы девочки скривились в усмешке. - Если уж выбирать из двух сортов лицемерия, то мне по душе первый, - и, не говоря ни слова, она выдернула плеер из усилка.

- Но как же...

- До обеда пять минут, а нам ещё провода смотать надо. Не хочу угробить весь тихий час на уборку!

Повисло напряжённое молчание. Я быстро складывал кабели в коробку, изредка косясь на Алису.

Неужели её настолько гложет прошлое, что любое случайное воспоминание так сильно бороздит так и не зажившие раны? А я всё никак не пойму, как мне правильно на это реагировать!

До того, как с улицы раздался приглушённый сигнал горна, Алиса так и не проронила ни слова.

- Поздравляю с освобождением, - сказал я.

- И тебя, напарничек, - она обвела радиорубку долгим взглядом.

- Будешь скучать?

- Вот ещё! Возьму кое-что на заметку, а в остальном же... С глаз долой, из сердца вон! - она заливисто расхохоталась, задвигая свой стул. - Идём уже есть - бьюсь об заклад, обед нас сегодня ждёт королевский!

Алиса не соврала - ещё на крыльце стало понятно, что повара решили удивить изголодавшихся по вредной пище пионеров напоследок.

- Ммм... Солянка? - сообразил я. Моя подружка едва ли не облизывалась:

- Вот что им стоит каждый день кормить нас по-человечески? У меня уже рвотный рефлекс от вида перловки в тарелке!

Получив в придачу к солянке по тарелке плова и по стакану компота, мы отправились на поиски стола.

- Семён, Алиса! - Мику сидела одна, и вид у неё был крайне обеспокоенный.

Слишком впечатлилась традиционной русской кухней? у ничего, это ей не какой-нибудь там сюрстрёмминг. Вот такое бы даже я в рот не взял, а я парень не привередливый!

- Лены нигде нет! - сказала Мику.

Алиса нахмурилась:

- Как это нет? Не могли же её забрать за день до конца смены!

- Её точно не забрали, все её вещи на месте, и одежда, и альбомы, и краски, всё-всё! Я подумала, что она и правда могла заболеть, сходила в медпункт, но там её тоже нет, только Виолетта Церновна журналы заполняет какие-то.

Ложка Алисы повисла в воздухе:

- Как за рубашки не по уставу завязанные отчитывать, так она вперёд паровоза бежит, а как пионерка пропала, так сразу рыльце в пушку! - прошипела девочка. Глаза у неё вмиг стали очень и очень недобрые.

- После обеда предлагаю пойти на поиски, - сказал я. Помнится, Лена строго-настрого запретила мне приближаться к ней. Хотя тут уже не до дурацких запретов, тут человек пропал! - Есть идеи, где она может быть?

- Не знаю, наверное где-то за территорией, - сказала Мику. - Я сегодня весь лагерь обходила, списки выступающих сверяла, я бы её точно заметила, будь она здесь.

- На малом камне, - предположила Алиса. - Ну конечно, она туда раньше часто ходила! Надеюсь, ей хватило ума взять с собой провизию! Ей отец позавчера столько привёз, что до конца смены она может есть от пуза.

- А ты откуда знаешь? - спросил я.

- Мы вместе к нему выходили. Ленка потащила - думала, мол, мои через него мне чего-нибудь передадут. Ни шиша не передали.

Мику с тревогой смотрела то на меня, то на Алису:

- Я тоже хочу пойти с вами, но... Если я сбегу с репетиции, то концерта вообще не случится!

- Не надо никуда сбегать, - возникшая из ниоткуда Ульяна заставила нас всех подскочить. - Лена каждый год сбегает в последний день, и найти её ещё ни у кого не получалось, - заговорщическим тоном прошептала девочка. - Только зря время потратите. А Ольга Дмитриевна в курсе, она её лично отпустила.

Алиса вспыхнула:

- И ты молчала?!

Ульяна лишь развела руками:

- Так ты и не спрашивала, - и мелкая поскакала по своим безумно важным делам, потеряв к нам всякий интерес. Мы с девочками переглянулись.

- Как-то это странно, не находите? - сказала Мику. - Ладно ещё, что её отпустили, но для чего она вообще сбегает?

- А кто ж её разберет! - Алиса с раздражением отхлебнула свой компот. - Лена уже много лет не посвящает никого в свои тайны. Впрочем, мне до этого дела нет.

Настолько нет дела, что ты чуть было не сорвалась её искать, наплевав на всё остальное!

Я горько усмехнулся, глядя на то, как напряжение потихоньку отпускает Алису.

Эти девочки такие загадочные... Всю смену и не смотрела в сторону своей подруги, а тут распереживалась вся!

Старый друг лучше новых двух.

Ну уж всяко получше нового кавалера!

Внутренний голос гаденько захихикал, озвучив то, что я не хотел произносить даже в мыслях.

Даже если они с Леной давно потеряли друг друга, Алиса помчится ради неё хоть на край света, напрочь выкинув меня из своей головы. А я как всегда в пролёте. Настолько обыденно, что я почти без усилий проглатываю это раз за разом.

- Всё сегодня так вкусно было, что я бы ещё раз так пообедала, только вот боюсь, что лопну, как воздушный шарик! - сказала Мику.

- Ишь чего захотела! Тут второй раз пообедать охочих хоть отбавляй. И они, в отличие от некоторых, лопнуть не боятся, - Алиса кивнула на толпу у раздачи, которая была едва ли не длиннее, чем в начале обеда.

Плакала моя вторая тарелочка солянки...

Хватит о харчах думать, обжора! У тебя есть дела насущные на повестке - например, затащить одну рыжую красотку в уголок поукромнее...

Это ты вовремя напомнил. Хорошо, что Лена сбегает каждый год!"

- Пора всех собирать. Алиса, не забудь про репетицию! - подхватив свой поднос, Мику покинула нас. Рыжая проводила её скривившимся лицом.

- Пойдём-ка и мы, - сказал я.

- А мы куда-то торопимся?

- Ну конечно! - прошептал я, сделав большие испуганные глаза. - Спрятаться от Мику с её репетициями!

Алиса довольно хмыкнула:

- Раз в год и в твоей головушке зарождается дельная мысль!

Дети спешно разбегались от столовой - кто-то репетировать свои номера к концерту, а кто-то совершать пакости, на которые не хватило времени за некогда долгую, а теперь уже такую короткую и скоротечную смену.

- И куда пойдём? - спросила Алиса.

- Есть у меня одна идейка... - схватив рыжую за руку и не слушая её возмущённые вопли, я потащил девочку в сторону площади.

- Мне не нравится, когда моего мнения не спрашивают!

- Брось! Ты точно не будешь против.

Стайка пионеров из второго отряда посмотрела на нас с недоумением, но я не остановился и руку Алисы не отпустил. От этой маленькой победы меня с головой накрыла странная эйфория, до дрожи в кончиках пальцев.

Быть может, надо было сразу так? Подошёл, взял за руку, наплевал на то, что она там думает по этому поводу, и нам обоим было бы проще.

О да, сексуальное насилие - это ведь так просто!

Нет никакого насилия. Она просто не понимает, чего она хочет.

Хорошо, что твоя голова за двоих работает. Нет никакого "я", есть только "мы".

Внутренний пошляк изменил свои взгляды на половые отношения настолько резко, что я опешил. Былой настрой грозился улетучиться в любой момент.

Дорогая, у нашей секретарши от нас ребёнок!

Тьфу ты! Тебе лишь бы всё опошлить!

Я затормозил у домика Алисы. Девочка недоумённо взглянула на меня:

- И зачем ты меня сюда привёл?

- Включи логику, Двачевская. Если ты не придёшь на репетицию, то что подумает Мику?

- Что я сбежала и отлыниваю где-нибудь, где она меня не найдёт... - кажется, до неё начало доходить.

- Вот именно! Если хочешь спрятать что-то - положи это на самое видное место, - я вскочил на крыльцо и приглашающим жестом распахнул дверь. - Так что добро пожаловать в наше политическое убежище на ближайшие два часа!

Как только дверь за Алисой захлопнулась, спеси у меня резко поубавилось. Одно дело - затащить девочку в укромное место, а вот логически продолжать сию затею...

- Ты присаживайся, не стой столбом, - Алиса кивнула на свою кровать. Я послушно приземлился на незаправленную койку, не сводя с рыжей взгляда. И это подействовало: теперь смутилась уже она. - В картишки, может?..

- Ну какие картишки? Детство в одном месте покоя не даёт? - я притянул её к себе так резко, что она изумлённо выдохнула. - Взрослые люди ведь уже, - Алиса шумно сглотнула:

- Да знаешь, как-то... - её щёки заливала краска, и я искренне надеялся, что выгляжу хотя бы капельку увереннее. - Странно это всё, - с каждой секундой моих поцелуев она понемногу оттаивала, и одеревеневшее от страха тело становилось податливым, точно разогретая теплом рук восковая свеча.

Ближе... ещё ближе... Ну хоть на миллиметр!

Распластавшись по подушке, я стискивал её рёбра, заставляя Алису выгибаться, то прижимаясь ко мне, то вновь отдаляясь.

Ты же знаешь, я люблю эмоциональные качели. А раскачать меня так сильно умеешь только ты.

Её пальцы робко подбирались к моим волосам - лишь затем, чтобы рвануть со всей силы, вынуждая до крови прикусить её нижнюю губу, подавляя шипение.

Может, мне и не семнадцать, но когда ты рядом, последние десять лет я могу легко отбросить, как что-то ненужное. Неправильное.

Но стоило мне приблизиться к узлу на её рубашке, как я тут же получил по загребущим рукам:

- А вот этого не надо! - Алиса выпрямилась, откидывая со лба мокрую чёлку. Я усмехнулся, помогая ей левой рукой. Пробежался пальцами по разгорячённой щеке. Ненавязчиво опустил ладонь на её бедро:

- Неужто струсила?

- А может, и струсила! - она отвернулась к окну, нахмурив брови. Внутри её буйной рыжей головушки явно боролись два противоречивых желания. Я положил правую руку на её второе бедро и легонько стиснул:

- А кого тут бояться? Все же свои! - Алиса фыркнула, но мои ладони не сбросила:

- Представила вот, что спросит у меня через много лет моя дочь, каким был мой первый раз. А что я ей скажу? Что был у меня в лагере один придурошный...

- Да уж, её отец в те времена на принца не тянул. Но это пока! Ты мне время только дай, я всех прочих кандидатов за пояс заткну!

Алиса склонилась над моим лицом, улыбаясь одними лишь глазами:

- Ты дошутишься... У меня отец знаешь какой строгий? Завтра сразу после автобуса в ЗАГС поедем!

- А как же платье? Я хочу, чтобы моя невеста была в самом красивом платье!

- Много хочешь - мало получишь!

- Звучит как вызов! - я вновь прижал к себе Алису, и едва не подскочил вместе со своей ношей, когда дверь с грохотом распахнулась.

- Фу, вы тут что, прелюбодействиями занимаетесь? - возмутилась Ульяна.

- Прелюбодеянием, неуч. И я даже не хочу знать, где ты услышала это слово...

И уж, тем паче, в браке из нас никто не состоит!

Момент был испорчен, окончательно и бесповоротно: Алиса вспыхнула и спешно слезла с меня, поправляя руками задравшуюся юбку.

- Что тебе надо-то? - спросил я.

- Ну во-первых, я тут живу. На двери не было таблички "не беспокоить"! - Ульяна сердито зыркнула в мою сторону, даже не попытавшись подколоть и без того смущённую донельзя Алису. - А во-вторых, вас Ольга Дмитриевна искала. В частности тебя, - она не очень-то вежливо ткнула пальцем в мою сторону.

Поня-я-ятно. В этом лагере крайне изобретательные методы избежания аморалки. Нагрузим пионеров так, что сил на всякие глупости не останется!

Я с тоской взглянул на Алису, застёгивающую сандалии.

Ну ничего, если после дискотеки мы умудримся сохранить свои отношения в текущем статусе, то мы ещё всё успеем!

А мелкую под ёлку спать отправите? Или к её кудрявому товарищу?

Что-нибудь придумаем. Начальство, конечно, умное, но коварный пионер думает на три хода вперёд!

- Идём? - Алиса, казалось, впервые за всю смену была рада внезапно подвернувшемуся партийному поручению. Я вздохнул.

Настолько мне не доверяет? Ну-ну. Могла бы и сразу сказать, мол, отвали, приятель, а не устраивать этих игрищ!

- Идём, - сказал я. - А то вдруг весь лагерь замер в ожидании двух самых главных трудяг и работяг!

Ольга стояла посреди площади, обмахиваясь панамкой. Вокруг неё столпился почти весь наш малочисленный отряд.

- Наконец-то явились! - сказала она. - Алиса - марш репетировать, Мику тебя сыскаться не может! Серёжа и Саша, проверьте аппаратуру на сцене. Славя - за тобой всё ещё уборка склада. Ульяна, принеси гирлянду из клубов. И не надо корчить такое лицо! Ещё бы кто помог Мику отнести костюмы на сцену и мне очистить стенды... - взгляд вожатой остановился на мне. - Семён, рук у нас катастрофически не хватает, так что решай сам, кому ты пойдёшь на помощь.

Ничего себе, какие поблажки!

Я мысленно прикинул, какая из предстоящих партийных задач выглядела наименее пыльной.

Костюмы вряд ли весят слишком много, чтобы эту задачу можно было в принципе рассматривать, как работу. А ещё там Алиса будет. Авось пристроюсь в уголочке, понаблюдаю - не выгонят же меня?

- Пойду таскать костюмы, - сказал я. - А то вдруг Мику времени на всё не хватит?

Вожатая кивнула:

- Хорошо. Раз задачи все получили - никого не задерживаю.

Пионеры поплелись по своим поручениям, а я же метнулся в сторону музклуба в надежде догнать рыжую. Но куда там! Алисы и след простыл. Это означало одно из двух.

Либо Алиса так сильно устыдилась, что галопом понеслась на репетицию, либо, как и положено главной лентяйке всея лагеря, смылась в неизвестном направлении, и до самого полдника её не сыскать. А зная Двачевскую, даже гадать не надо - в музклубе я её не увижу.

Настроение резко испортилось.

А ведь она могла подождать меня! Подкараулить и выхватить, избавив от бесполезной работы!

Мысли утягивало в уже привычное и приятное русло.

- Эй, Семён! - позвала Алиса. - Оглох ты, что ли? Какие костюмы? Мику не маленькая, да и русский язык вроде прилично освоила - найдёт кого попросить. Айда в лес лучше - я там дикую яблоню видела, наверняка яблоки уже поспели. Только я сама не дотягиваюсь. Подсадишь?

Я дошёл до крыльца музклуба, но чуда так и не случилось. Тяжело вздохнув, я постучал в дверь.

- Открыто! - крикнула Мику.

Внутри, к моему удивлению, было пусто. Только посреди привычного убранства музклуба стояла вешалка, густо обвешанная какими-то тряпками.

- Мне казалось, что на репетиции закрывающего смену концерта должно быть несколько больше народу, - пробормотал я себе под нос. И вешалка тут же покатилась ко мне!

Вот ведь чертовщина!

А ты разве в детстве истории про гроб на колёсиках не слышал?

- Семён, это ты? Не мог бы ты мне помочь, если тебе не сложно, я ничего не вижу! - с лёгкой паникой в голосе попросила ожившая вешалка. Я спешно снял с Мику гору костюмов. Девочка зафыркала и зачихала, отряхиваясь от пыли и поправляя примявшиеся хвосты. - Спасибо большое, что бы я без тебя тут делала! Я, понимаешь, сначала всё-всё прекрасно видела, а потом на глаза наехала шляпа, но я всё ещё помнила, куда надо идти, а потом зашибла ногой тромбон, обернулась, забыв, что на мне эта дурацкая шляпа, и совсем потерялась...

- Ты зачем на себе все костюмы сразу понесла, горе луковое? - прервал я этот увлекательный монолог.

- Так репетиция же в самом разгаре! Меня все ждут!

Видимо, я переоценил умственные способности Мику, когда предположил, что она могла попросить выступающих о помощи...

Мику наклонилась, яростно отряхивая юбку от налипших ниток:

- Надо бы поскорее идти, а то Даня там... Ой! - из её кармана выпало что-то маленькое и цветное, и с грохотом покатилось по полу. Я инстинктивно кинулся было поднимать упавший предмет, забыв о горе костюмов в руках. Мы с Мику среагировали столь быстро и синхронно, что катастрофы избежать не удалось. - Ай-ай-ай! - захныкала японка, хватаясь за лоб. Я же изо всех сил пытался делать вид, что за кучей упавших костюмов не вижу, как интересно задралась её юбка.

Ух ты!

Молчать!

Так вот для чего нас всегда учили спешить окружающим на выручку...

- И как я буду выступать, если у меня сейчас вскочит шишка на лбу? - сказала Мику.

- Ничего страшного. Смотри, какая классная шляпа!

Но Мику уже напрочь забыла о шишке, заметив на полу свою несчастную безделушку, из-за которой и случился весь этот переполох:

- Нашла! - она гордо подняла над головой...

Тамагочи?

Я присмотрелся, чтобы убедиться, не обманывают ли меня глаза. Ошибки быть не могло - это было розово-голубое яйцо с экранчиком, кои в моём далёком детстве встречались на каждом углу.

Но ведь их начали выпускать в середине девяностых, не раньше!

- Откуда у тебя это?

Мику радостно улыбнулась, показывая мне игрушку:

- О, это тамаготти, электронный карманный питомец. У меня на родине их пару лет назад стали выпускать, и сюда пока не импортируют, хотя всем в лагере он очень понравился, младший отряд в первые дни ходил за мной толпой, всё посмотреть просили. Пришлось сказать им, что я его потеряла, и спрятать подальше. Я уже и сама про него почти забыла, тут же столько дел в последние дни.

Но как? Разве это не слишком сложная технология для восемьдесят седьмого года? Хотя за последние дни я услышал столько противоречивых вещей, что уже не уверен ни в каких датах...

- Можно посмотреть? - в мою ладонь шлёпнулся весёлый кусочек пластика с экраном, тремя кнопками и верёвочкой на боку. Я растерянно вертел его в руках, силясь вспомнить, было ли что-то похожее до появления того тамагочи, который я застал.

- Алисе он тоже очень понравился, я удивилась даже, думала ей не интересны такие игрушки. Она на него прямо налюбоваться не могла! Она сказала, что у неё в детстве было что-то похожее, но она наверняка с чем-то перепутала, это даже у нас до сих пор считается модной новинкой, - Мику задумчиво поджала губы. - Может, надо подарить ей его перед отъездом на память?

В АЛИСИНОМ ДЕТСТВЕ? Нет, это уже перебор! В начале восьмидесятых точно не было ничего похожего! Или она просто увидела в этом сходство с шедевром от "Электроники" по мотивам "Ну, погоди"?

Вопросов было много, а вот ответов явно не предвиделось. Мику же подскочила с пола и принялась спешно поднимать рассыпавшиеся костюмы:

- Меня же заждались на сцене!

Я торопливо собрал всё оставшееся тряпьё, всё ещё сжимая злополучную игрушку в руке:

- Тогда пойдёмте уже, товарищ художественный руководитель!

На сцене царил сущий бедлам: дети помладше устроили гладиаторские бои, грозясь разнести ветками всю казённую аппаратуру, дети постарше же просто загорали, растянувшись на деревянных скамейках. Я свалил костюмы на край сцены и с сочувствием взглянул на Мику:

- Справишься с ними?

Она неуверенно кивнула:

- Ничего страшного, просто иногда перед репетицией приходится долго настраиваться на рабочий лад...

Убедившись (или скорее убедив себя), что ситуация под контролем, я сунул в руку растерянной Мику тамагочи и поспешил ретироваться. Очень хотелось заткнуть чем-то уши, чтобы избавиться от навязчивых мыслей в голове, но плеер остался у Алисы, так что пришлось довольствоваться насвистыванием. Искать на свою голову новую работу не хотелось, поэтому я поплёлся коротать оставшийся до полдника час в домик. Растянувшись на кровати, я уставился в скошенный потолок.

Почему в моей голове такая каша? То, что я знал всю свою сознательную жизнь, ставится под сомнение каждый день в этом странном месте. Тамагочи выпускают в конце восьмидесятых, а про группу "Сплин" все знают за несколько лет до её появления. А ещё этот неизвестный Генда... Здесь явно что-то не в порядке. И что-то подсказывает мне, что не со мной, а со всем, что меня окружает! Как там говорила Алиса?

- Как и всё здесь. Сплошная фальшь, обманка.

Мне кажется, что кто-то крайне неумело водит меня за нос. Подтасовывает факты, скармливает неверные сведения, чтобы... Чтобы что?

Да ты параноик, приятель! Что дальше? Решишь, что этот лагерь - испытательный полигон, на котором тебя закрыли и в рамках эксперимента не рассказывают ничего об окружающем мире?

Но это ведь действительно похоже на правду! Я и год-то с трудом разузнал. Где я нахожусь территориально - ни малейшего понятия.

Потому что для окружающих эта информация является столь прочной частью их картины реальности, что не требует озвучания. Понятным для тебя языком выражаясь, дефолтная информация. Как для них самих, так и для всех, кого они здесь встречают. Не будь ты таким тугодумом - сформулировал бы такие вопросы, при ответе на которые товарищам по отряду пришлось бы назвать конкретные города и цифры.

Ага. И тогда я проколюсь, и куча местного спецназа выскочит из кустов, положив меня мордой в асфальт...

Так пессимистично...

Уж извини, поживёшь с моё - разучишься верить в хорошее.

Глаза против воли слипались.

Ничего, я ещё пойму, что тут к чему...

- Полдничать будешь или нет?

- А? - от неожиданности я едва не свалился с кровати. Стоящая рядом Ольга захихикала:

- Значит, будешь. Не видать мне второй булочки... - она вышла за дверь, а я поспешил следом.

Вопросы вопросами, а еда по расписанию!

Со стороны сцены промаршировала шумная толпа артистов. Разумеется, Алисы среди них не было.

Кто бы сомневался... Если она и была на репетиции, то наверняка слиняла в ту же секунду, как Мику моргнула!

Как только дети во главе с худруком скрылись, из-за кустов выглянула рыжая голова, заставив меня подскочить:

- Алиса?

Девочка ухмыльнулась, подсаживаясь ко мне:

- Если бы Мику меня заметила, то вышло бы слишком много шума.

- И давно ты там сидишь? - сам я в этот момент судорожно прикидывал, ковырялся ли я в носу в последние пять минут.

- Да как только на сцене всё затихло, так сразу за ними выдвинулась.

- То есть, всю репетицию ты просидела где-то там?

- Ага, - Алиса с наслаждением потянулась. - Слушала музыку на дереве за сценой. Но репетирующие всё равно умудрялись её перекрикивать. Концерт нас ждёт ещё тот! - хлопнув меня по плечу, девочка двинулась вперёд. - Пойдём есть, герой труда!

В столовой царила оживлённая атмосфера: те, кто не был захвачен предстоящим концертом, предвкушали вечернюю дискотеку. Последнюю, а оттого особенную. Я уже дожёвывал свою булку, когда к нам с Алисой подскочила Мику:

- Алиса, ты опять забыла про репетицию?

Рыжая тихо процедила что-то сквозь зубы, прежде чем повернуться к взволнованной японке:

- Если честно, я туда и не собиралась. Я не буду выступать.

Как это не будет?!

- Как это не будешь?! - возникшая словно из ниоткуда вожатая была ой как не рада услышанному. Она грозно нависла над Алисой, но та и бровью не повела:

- Не хочу. А что в этом такого?

- То есть, ты хочешь сказать, что от первого отряда будет всего двое выступающих? От первого, Двачевская: все младшие дети равняются на вас!

Равняются - громко сказано!

В отличие от большинства лагерей, в которых я бывал, местная малышня не донимала старших, не водила дружбы с условной Славей, и даже девочки из второго отряда не заглядывались на перспективных женихов из первого.

Хотя перспективных женихов тут...

- Вот пусть на Славю и Мику равняются. Я тут, знаете, элемент деструктивный - меня лучше вообще честному народу не показывать, - Алиса залпом допила свой кефир и удалилась, игнорируя три возмущённых взгляда, провожающих её к мойке.

- И какая муха её укусила? - Мику, казалось, готова была заплакать. У Ольги разве что пар из ноздрей не валил.

Опять Алиса оставляет окружающих в идиотской ситуации!

- Не сердитесь на неё, Ольга Дмитриевна, - сказал я. - У неё сейчас сложный период в жизни, и...

- У неё всегда сложный период. Я уже устала терпеть все эти фокусы!

- Вы могли бы поговорить с ней по-человечески, а не обвинять во всех грехах!

Вожатая смерила меня убийственным взглядом:

- Какие ещё рекомендации по моей работе я услышу от своего пионера?

- Семён прав, - против помощи Слави я ничего не имел, но что-то мне подсказывало, что это ни к чему: лишь полетит на одну голову больше. - Алиса не обязана выступать. У нас и так полно номеров! А она ещё и болеет, так что...

- Феоктистова, я не помню, чтобы спрашивала твоего мнения! - Ольга выпрямилась, и по лицу её стало понятно без лишних слов: к нашим просьбам помиловать Алису она останется глуха. - Не опаздывайте на концерт. Некоторым из вас ещё выступать.

Мику, молча наблюдавшая за сценой расправы, торопливо сунула в рот остатки булки и помчалась к выходу. Я же с благодарностью взглянул на побледневшую Славю:

- Спасибо, конечно, но зря ты в это полезла...

Славя покачала головой:

- Это уже своего рода традиция. Я заступаюсь за Алису, а получаю лишь шишки со всех сторон.

Что?!

Увидев моё недоумённое лицо, девочка грустно улыбнулась:

- Я не понравилась Алисе с того самого момента, как вошла в класс. Она вечно задирала меня, иногда переходя все границы настолько, что я приходила домой и плакала от бессилия. А потом я узнала... О некоторых деталях её прошлого.

- О том, что она приёмная?

Славя кивнула, нахмурив брови:

- Уже нашептали?

- Она сама мне рассказала.

- Когда я узнала это, мне стало жаль Алису. Я начала защищать её перед учителями и одноклассниками, какую бы гадость она ни сделала. Но это лишь сильнее её злило. Лишь много позже я поняла, что люди не любят, когда их жалеют. Это унизительно для них! Но я не могу ничего поделать с собой, Семён! Мне всё равно всех жаль.

И людей, и животных, да-да. Наслышаны будем.

- Алиса это чувствует и ненавидит меня! - закончила Славя.

- А тогда, на прошлом концерте, когда ты начала говорить про неё гадости - тогда тебе не было жаль Алису?

Славя опустила глаза:

- Мне было жаль тебя. Я же вижу, как ты смотришь на неё, как спешишь ей на помощь, что бы ни случилось. Девочки чуткие - мы такие вещи чувствуем и понимаем очень хорошо. Мне просто не хотелось, чтобы тебе было больно, когда ты узнаешь настоящую Алису. Возможно, это действительно не моё дело, но...

- Не можешь ничего с собой поделать? - я усмехнулся, глядя на смутившуюся Славю. - Я не держу на тебя зла, Славя.

Девочка улыбнулась:

- Побегу я, пожалуй, пока Мику не начала беспокоиться.

Я проводил её взглядом. В голове никак не желало укладываться: никакой вражды между Славей и Алисой не было - лишь глубокое недопонимание и слишком разные взгляды на жизнь.

Как же у них тут всё сложно...

Можно подумать, что ты у нас простой!

Допив кефир, я поспешил вслед за последними выходящими к дверям столовой. Искать Алису было бессмысленно, так что оставалось лишь идти смотреть на местный цирк, называемый громким словом "концерт".

Я расположился на самом последнем ряду. Концерт меня не волновал совершенно, так что сей факт меня ни малость не огорчал.

Интересно, где планирует прятаться Алиса?

Но Алиса, кажется, не планировала прятаться. Возникнув словно из ниоткуда, девочка приземлилась на скамейку рядом со мной.

- Решила посмотреть на балаган? - спросил я.

Она равнодушно пожала плечами:

- А что мне ещё остаётся? - неожиданно девочка подняла голову, и её смурное лицо вмиг прояснилось. - Ульяна! Айда сюда!

Запоздавшая Ульяна прискакала к нам, с лёгким недоумением глядя на Алису:

- И вы тут? Я-то думала, что когда все заняты, вы опять попрётесь предаваться плотским...

- Что у вас тут за светские беседы? Концерт уже начинается! - вожатая смерила Алису тяжёлым взглядом, но тактично не стала устраивать разборки на глазах у всего лагеря. Поджав губы, Ольга удалилась к сцене, а рыжая тем временем ухитрилась втиснуть на скамейку между нами свою маленькую подружку.

- А ты почему не выступаешь? - спросила Ульяна.

- Да знаешь, решила, что раз уж я в лагере последний раз - надо сполна насладиться всем этим позорищем! - девочки захихикали. Я вяло улыбнулся - меня к разговору явно не приглашали.

Как обычно, Семёна кладут на полочку, когда рядом есть игрушки поинтереснее. Что же, это уже почти традиция.

- А твой жених нас чем сегодня порадует? - спросила Алиса.

- Он мне не жених! - Ульяна инстинктивно вскинула кулаки, зарядив мне под рёбра локтём. Впрочем, она этого даже не заметила. - И вообще, отчего же твой жених не поёт тебе серенады со сцены?

Два взгляда впились в меня: обозлённо-вопрошающий и равнодушно-насмешливый.

- Да я как-то...

- Не всех природа наделила талантами столь щедро, как Даньку, Ульяна, - сказала Алиса.

Девочка вспыхнула, и я почувствовал, как начинаю закипать вместе с ней.

Сморозь я что-то в таком духе про Алису в её присутствии - мой нос бы в ту же секунду превратился в лепёшку. А ей можно значит, да? Почему Алиса никогда не упускает случая проехаться по мне? Если это такой экстравагантный способ показать свою любовь, то что же она на Мику с Ульяной не наезжает?

Быть может, ты у неё в особом списке?

Ага, конечно. Это ведро помоев у неё зарезервировано исключительно для VIP-гостей её сердца!

Со сцены уходили две девочки в весьма халтурных костюмах кошек, а Мику объявляла свой собственный номер.

- Надеюсь, Мику приедет в следующем году, - сказала Ульяна. - Без неё концерты были просто скукой смертной!

- А помнишь, как два года назад на зимней смене у Димы разболелось горло, и концерт пришлось проводить всему остальному первому отряду? - спросила Алиса.

- Да уж, такой переполох был! Пока они с ролями определились, и кто за кем выходит, уже и концерт закончился. Помнишь ещё, как в прошлом году какой-то умник зеркальце принёс и начал в глаза выступающим зайчиков пускать?

Алиса ехидно засмеялась:

- Он так тебе и не признался?

- Кто?

- Данька! Это же я ему зеркальце то дала!

- Вот ведь гад! Ну ничего, я ему это ещё припомню...

Ненавижу моменты, когда в моём присутствии начинают вспоминать общее прошлое. Невольно чувствуешь себя не просто лишним - скорее даже чужеродным элементом, который никогда не станет своим. Тебе навсегда определена роль новичка, - кажется, так меня и кличет Ульяна? - про которого всегда можно забыть.

Я откровенно завидовал Ульяне, повидавшей так много в компании Алисы. Я откровенно злился на Алису за то, что никогда не засяду в её жизни так прочно, как Ульяна.

Мелкая для неё - человек близкий. Она ради неё и в огонь, и в воду, и в столовую после отбоя. А мне навсегда отведена роль клоуна, лишь сильнее укрепляющего их и без того прочную дружбу.

- А сейчас для вас выступает Даниил Сумароков, второй отряд, - сообщила Мику.

- Так! - сказала Ульяна. - Если я услышу хоть одну шутку - я тебя укушу.

- Да тут и шутить-то не надо, - сказала Алиса. - Он сам справится. Лучше уж без серенад обойтись, чем...

- Ах так! - Ульяна кинулась на подругу, претворяя в жизнь свою угрозу и зловеще клацая зубами рядом с рукой отбивающейся Алисы.

- Всё-всё, успокойся, больше ни слова про твоего возлюбленного!

- Ууу!

Девочки с хохотом упали на траву за скамейкой.

Какая прелестная сценка! Надо бы почаще их стравливать...

Я хмуро отвернулся к сцене, не испытывая никакого желания пялиться под задравшуюся юбку Алисы.

Ну и дурак. Солнышко греет, птички поют, девочки интересными местами светят - живи и наслаждайся! А уж музыкальное сопровождение-то какое...

Растрёпанные девочки вернулись на скамейку как раз к окончанию звуковой пытки, гордо именуемой "соло на металлофоне". Алиса утирала проступившие от смеха слёзы, и даже Ульяна выглядела вполне удовлетворённой своей местью. Она присоединилась к скудным аплодисментам, после чего показала большой палец "жениху", задорно улыбаясь во все свои двадцать с чем-то. Про меня рыжие подружки и вовсе забыли.

И опять это ощущение, что где-то тут меня конкретно нагрели. Почему та Алиса, которой снятся кошмары и которой по неизвестным никому из ныне живущих причинам осточертел этот треклятый мир, появляется только рядом со мной? Рядом с другими она оживает, смеётся, и выглядит так, словно ей всё нипочём. Рядом с другими она вновь становится той Алисой, которая ещё покажет всем Кузькину мать. Сколько ещё оправданий я должен придумать, чтобы перестать задавать себе один и тот же вопрос изо дня в день?

- На концерт? Ты на солнце перегрелся? - Алиса из моих мыслей беззлобно смеётся. - Там всё равно скука смертная. Идём, я тебе такое покажу... - она ведёт меня к библиотеке, попутно осыпая колкостями всех, кто планирует выступать на этом идиотском мероприятии. - Тут лестница запасная стоит, чтобы не спёр никто - в библиотеку даже Женька из-под палки ходит, места надёжнее не придумаешь! - на раскалённой крыше она растягивается, подставляя всю себя солнцу. Приоткрывает один глаз и смотрит на меня, растягивая губы в ехидной усмешке: - Да ты, похоже, и правда тормоз... - А что я? А меня не нужно просить дважды! Её руки торопливо ослабляют галстук на моей шее, пока я развязываю узел на её рубашке. - Пошевеливайся - концерт не бесконечный! - я прикусываю мочку её уха, запуская пальцы в рыжие волосы...

- Эй, новичок!

- А? - Ульяна вырвала меня из фантазий так резко, что я невольно залился краской, словно меня действительно застукали за чем-то непристойным.

- Ты уснул там, что ли? Помоги лучше вопрос разрешить - японцы едят сырую рыбу или Алиса опять меня разыгрывает?

- Едят. С васаби и имбирём. Это, между прочим, довольно вкусно.

Ульяна скривилась:

- Да вы просто сговорились! Мику не похожа на дикарку, чтобы жрать такую гадость!

Я лишь хмыкнул:

- А ты сама у неё спроси при случае - узнаешь много нового о восточной кухне.

Интересно, иностранцы тут настолько в порядке вещей, что никто даже не расспрашивал Мику о её родине?

Ульяна буркнула что-то про мажоров, которые катаются по заграницам, а Алиса торжествующе хмыкнула.

Бьюсь об заклад, едва мы окажемся с Алисой наедине, как она тут же скорчит скорбное лицо и не захочет даже элементарно поддерживать вежливую беседу...

Концерт подходил к концу, как и моё терпение.

Если она и дальше не станет ничего объяснять, то я за себя не ручаюсь!

- Спасибо за этот прекрасный концерт всем выступающим! - провозгласила Мику и пионеры шумно зааплодировали - скорее от радости, что самая скучная часть дня наконец-то осталась позади. Впереди их ждали только ужин и танцы. А возможно, и ночные проказы. Зубной пасты тут не водилось, но никто ведь не отменял старую добрую зелёнку? - Увидимся следующим летом, "Совёнок"!

Все резко подскочили со скамеек, упрямо игнорируя призывы своих вожатых построиться, и заспешили к столовой. Во всей этой неразберихе я потерял Алису из виду - они с Ульяной умчались чуть ли не самыми первыми.

Что же, поговорю с Алисой после ужина. Устраивать сцены в столовой как-то не хочется.

Я поплёлся в хвосте шумной и голодной толпы, морально готовясь к очередным сюрпризам от моей переменчивой пассии. Но что-то подсказывало мне, что ничего хорошего меня сегодня не ждёт. Толпа на крыльце радостно гудела, и чем сильнее нарастало веселье пионеров, тем глубже я уходил в себя.

Наверное, я всё же эгоистичная сволочь, но мне не хватит сил подавить это: не могу я разделить с Алисой счастье в те короткие моменты, когда она смеётся. Потому что невозможно разделить то, чего тебе не предлагают!

Шумные пионеры потихоньку протискивались в столовую, и я монотонно шагал вперёд, подгоняемый чьим-то нетерпеливым нытьём за спиной.

Отчего же мне так тоскливо этим прекрасным вечером? Уж не оттого ли, что прямо перед моим носом возвели ещё несколько рядов кирпича над глухой непробиваемой стеной, которая, как казалось мне ещё вчера, готова была рухнуть?

- Можно я с тобой пройду? - спросила Мику.

Я машинально кивнул, не удосужившись даже обдумать вопрос. Запыхавшаяся Мику уже успела переодеться в форму и выглядела донельзя довольной. Это означало только одно - грядёт внеочередное словесное изнасилование.

Быть бы тебе, прекрасная японская дева, стереотипной анимешной школьницей - вечно смущённой и теряющей дар речи при виде представителя противоположного пола, цены бы тебе не было. Правда, эту роль почему-то заняла абсолютно союзмультфильмовая школьница из нашего отряда...

- Я так боялась, что устану на концерте и не смогу потанцевать на дискотеке, но отчего-то мне кажется, что у меня заряд бодрости даже сильнее, чем обычно - я бы целый вагон смогла толкать!

Вот и побереги свой заряд для дискотеки, милушка. Чтобы расшевелить меня его явно не хватит.

Но вместо этого я почему-то спросил:

- С кем танцевать планируешь?

Мику удивлённо захлопала глазами, словно я задал свой вопрос задом наперёд:

- Танцевать? Ты про медленный танец?

- Быстрые тут в паре не танцуют.

Глаза девочки просияли:

- Я поняла! Ты хочешь пригласить меня, чтобы Алиса поревновала. Правда ведь?

Ещё чего!

- И ничего я не... - но Мику было не остановить:

- А потом она закатит тебе сцену прямо на танцах, возможно вы даже подерётесь немножко, Алиса же такая вспыльчивая... А потом она убежит к себе в домик, а ты будешь до утра вымаливать у неё прощение под окнами, и к утру она впустит тебя, потому что поймёт, что не может жить без тебя! А потом...

- Вы заходите или где?

Громко ойкнув, Мику прошмыгнула в столовую. Я с облегчением зашёл следом, надеясь потеряться в толпе. Есть не хотелось, так что я нахватал первой попавшейся еды на поднос и бегло окинул взглядом столовую. Алиса сидела в самом углу. Одна.

- Быстро же ты бегаешь, - как я ни старался, укоризна из моего голоса никуда не исчезла.

Алиса устало подняла на меня глаза, после чего вновь уткнулась в тарелку. Её ужин выглядел нетронутым: она вяло ковыряла вилкой гарнир, подперев щёку левой рукой. Я сел напротив и принялся молча поглощать свой ужин. Боялся, что стоит мне открыть рот, и остановить меня будет невозможно.

Всё как я и полагал. Ушла Ульяна - ушло веселье. Ради Семёна стараться хотя бы улыбку выдавить - зачем? Он неприхотливый, ему и кислой рожи для счастья достаточно! Ему можно и не рассказывать ничего, чай не маленький уже, телепатию в школе прошёл!

Боковым зрением я заметил, как к нашему столу стремительно движется Ольга.

Видимо, только я в этом лагере руководствуюсь здравым смыслом и не считаю столовую местом для выяснения отношений...

- Как тебе концерт, Алиса? - яда в этих ласковых интонациях было столько, что хватило бы для умерщвления пары отрядов.

- Как обычно, - девочка даже не посмотрела на вожатую. Ольга нахмурилась:

- Я надеюсь, ты понимаешь, что этим вечером весь лагерь рассчитывает на тебя?

- А?

- Танцы, Двачевская. Как штатному диджею лагерного радио, вести дискотеку полагается тебе.

- Попросите Семёна. Я не пойду, - я напрягся, ожидая как минимум оглушительных воплей. Но тон вожатой остался всё таким же спокойно-язвительным:

- И грамоту за активное участие в жизни лагеря мне тоже только Семёну вручить?

Алиса сжала край стола так сильно, что костяшки её пальцев побелели:

- Вручайте кому хотите. Я обойдусь, - она поднялась из-за стола так резко, что вся посуда со звоном подпрыгнула. Я и рта раскрыть не успел, как девочка выбежала из столовой, едва не сорвав с петель дверь.

И что это было?

Ты же знаешь, вы встретились в странный период её жизни... А Виола ведь предупреждала!

Я встал со стула, и Ольга смерила меня ледяным взглядом:

- На тебя я тоже могу не надеяться, - она не спрашивала - утверждала. И это было единственным, что спасло её от моего праведного гнева. Забыв про подносы, я помчался следом за Алисой.

Ну держись, Двачевская, сейчас я выскажу тебе всё, что думаю по этому поводу!

Догнал Алису я только у площади. Звать не стал - знал, что не обернётся. Резким рывком развернул девочку к себе, заставив смотреть мне прямо в глаза:

- Что. Это. Чёрт возьми. Было?!

Алиса вырвалась из моей хватки, отскочив на добрый метр;

- Не твоё. Собачье. Дело! - выкрикнула она в ответ. - Ты такой же, как они! Вы все одинаковые! Болванки! Пустышки!

Я опешил. Криков в ответ я не то чтобы не ожидал, но...

- А ты у нас, значит, самая особенная? Не такая, как все остальные? Да весь лагерь носится с тобой, как с писаной торбой, чуть ли не на руках готов носить, лишь бы ты два раза в день нажала на кнопочку "плей" в положенное время! А что ты делаешь в ответ? Плюёшь всем в лицо! Посмотрите только, какая независимая, грамоты ей не надо!

- Да сдалась мне эта грамота! Что я с ней делать буду? На квартирниках показывать? - кулаки Алисы сжались. - Не хочу я вашей заботы, не хочу, не хочу! Оставьте меня в покое, я на вас всех плевать хотела!

Где-то в груди больно засаднило.

- И на меня тоже? - ровным голосом поинтересовался я.

- И на тебя тоже! Катись к собачьей матери! Никто мне не нужен, понимаешь? Никто!

В звенящей тишине мне показалось, что сердце прекратило биться. А Алиса... Она уходила. Не прощаясь, как и всегда. Но явно не намереваясь вернуться. Площадь заполнялась людьми, а я всё так же неподвижно стоял на месте, бездумно глядя в одну точку.

И кто меня за язык тянул? Зачем я вообще заговорил про эту проклятую грамоту? Кому она вообще сдалась? Идиот, идиот, идиот!

Я понимал, что не в грамоте дело. И даже не в том, насколько плевать было Алисе на общелагерную жизнь.

Если бы я только знал, как правильно с ней заговорить... Да и хотела ли она вообще говорить?

- Ты что с Лиской сделал? - Ульяна ткнула меня в бок и сердито уставилась мне в глаза. - Она такой не была ни разу, а ты...

- Я-то тут причём? - огрызнулся я в ответ. - У твоей подружки тараканов в голове столько, что никакой дихлофос не спасёт!

Девочка оскалилась:

- До знакомства с тобой она была нормальная!

- Она плачет? - меня сковал какой-то необъяснимый страх. Страх, что я вновь сломал то, к чему осмелился прикоснуться.

- Вот ещё! Будет она из-за всяких проходимцев слёзы лить. Лежит на кровати, слушает твою побрякушку. Со мной говорить не захотела, попросила заткнуться и свалить побыстрее, - неожиданно девочка грозно показала мне кулак. - Сунешься к ней - убью! - я задумчиво посмотрел на Ульяну, и та поёжилась: - Чего это ты на меня пялишься?

- Да ничего. Просто... Понял, что мне надо обдумать некоторые вещи. Не боись, мелкая, не пойду я к твоей подружке. И нечего так смотреть на меня - иди жениха своего гипнотизируй.

Я отпихнул в сторону возмущённо крякнувшую девочку и поплёлся подальше от этого праздника жизни, на который мне опять забыли выписать приглашение. Окинул площадь напоследок хмурым взглядом, чтобы в очередной раз убедиться, что из здесь присутствующих никто не станет по мне плакать. За вертушками стояла Мику. Она заметила мой взгляд и что-то крикнула, энергично помахав рукой, но я притворился, что её голос затерялся в первых аккордах открывающей песни.

Если я останусь здесь - точно кого-нибудь прихлопну. Не тараторку Мику, так бравую защитницу Её Рыжейшества Ульяну. Или, на худой конец, Славю - её всегда найдётся за что.

Вдали от шума мой рассудок стал самую малость яснее. У спортплощадки я остановился, на секунду задумавшись о том, а что же вообще произошло между мной и Алисой.

Она ведь просто вычеркнула меня из своей жизни, да? Так же внезапно и резко, как и открыла свою душу вчера у озера. Хотя о чём это я - нет у неё никакой души.

Я невесело усмехнулся собственному каламбуру, который совершенно не вписывался в трагические нотки этого вечера. На ум пришли мои же собственные слова:

- Мне кажется, я вполне ясно намекнул, что не хочу никого видеть. Даже тебя. А чем ты отличаешься от остальных?

Не мне одному приходилось глотать обиды. Не мне одному было тошно от недомолвок.

Быть может, не отвернись я от неё, не задень безразличием и грубым словом - сегодня всё было бы иначе?

Я тряхнул головой. Иначе быть не могло.

Алиса, наверное, думает, что страшно обидела меня своими криками... если вообще обо мне думает, конечно. Но до неё никогда не дойдёт, что молчание достало меня куда сильнее! Похоже, что я для неё действительно никто.

А она говорила обратное?

А обратного она не говорила. Она вообще никак не называла ту связь, что сложилась между нами за эти дни. Мне с тобой спокойно - самые громкие слова, которых я был удостоен за все свои старания. За все попытки скрасить её унылое существование в этом пансионате для престарелых, мимикрирующем под детский пионерлагерь! Видимо, это моя судьба - тонуть и топить всех, кто оказался рядом. Чем больше я старался, чем сильнее я изголялся в попытках вызвать у Алисы хотя бы подобие искренних эмоций, тем стекляннее становились её глаза. Кажется, она совсем перестала обращать внимание на кого-то помимо себя.

Понимаю, понимаю. С эгоцентричными людьми так тяжело...

И чего я, старый пень, так убиваюсь по девчонке, которая не в силах сдержать свои закидоны ради элементарного уважения к окружающим? И ладно ещё я, мимо шедший крокодил, но что ей сделали Мику, Ульяна, да даже Ольга Дмитриевна?

Я устало облокотился спиной на раму футбольных ворот, уставившись на почерневшее небо.

Да и если уж так спросить себя откровенно - я вообще её люблю? Надо бы пройтись. Упаси Рандом одной нестабильной мадам надоест сидеть в домике, и она решит поблудить по ночному лагерю!

Ещё в первый день пребывания здесь я приметил дыру в заборе. До сегодняшнего дня времени и повода искать приключений как-то не было, но теперь мне было нечего терять.

Заблужусь - разыщут. В конце концов, за пропажу пионера Ольгу по голове не погладят...

Лесную тропинку я различал с трудом, но она явно была хоженной - а значит, определённо вела к чему-то интересному.

Хотя что тут может быть интересного? Какая-нибудь поляна с дикими ягодами или шалаш, а то и вовсе затопленный овраг, кишащий всякой земноводной пакостью.

Впрочем, никаких других вариантов скрасить свой одинокий последний вечер в лагере у меня не было. Но смена локации никак не повлияла на внутреннее состояние - мысли упорно сводились лишь к одному-единственному имени.

Алиса не похожа на всех, кого я встретил здесь. И это настораживает. Она будто выбивается из общей картинки. Битый пиксель на мониторе, который никак не влияет на передачу изображения, но до скрипа в зубах раздражает глаз. И дело не в том, что она грубиянка и задира - Ульяна тоже не ангелок, да и дружки её... Просто есть в ней что-то чужеродное. Её взгляд слишком похож на тот, что я с самого рождения вижу в зеркале. Это взгляд человека, который знает о том, что мир катится в пропасть, и не имеет ни малейшего представления, как это остановить. Взгляд человека из другого мира.

Тропинка резко повернула вправо, и я ощутил порыв холодного и влажного ветра. Перед глазами вырос залитый луной дикий пляж. А у самой воды еле-еле различалась одинокая фигурка.

Алиса?..

Словно почуяв появление чужака, девочка обернулась и вздрогнула, встретившись со мной взглядом.

Вот и нашлась наша беглянка. Интересно, она весь день тут просидела?

- А что ты... - хрипло прошептала Лена, поднимаясь с песка. Она сделала робкий шаг в мою сторону, а я же замер в ступоре. Неудобные вопросы были неизбежны. - Алиса, да? - её голос звучал вкрадчиво. Я не увидел - скорее почувствовал, как её уголки губ приподнялись в понимающей улыбке. И тут меня словно озарило: ответы на все мои вопросы ближе, чем когда-либо!

Если кто-то и может помочь мне разобраться со всеми странностями, которые я заметил в Алисе, то только Лена.

- Лен... Ты когда-нибудь замечала в Алисе что-нибудь... скажем так, необычное?

- Ты о чём? - нахмурившись, спросила девочка.

- Она когда-нибудь говорила о вещах, о которых ты никогда не слышала? О музыкальных группах, о фильмах, о людях, в конце концов?

На лице Лены нарисовалось облегчение:

- А, ты об этом? Да, есть у неё грешок. Алиса всегда была такой фантазёркой!

Фантазёркой?

- Она рассказывала, будто смотрела мультик, где девочки сражаются с силами зла, одеваясь в матроски. Я даже рисовала для неё картинки из этого воображаемого мультика - такие странные, - девочка мечтательно улыбнулась своим воспоминаниям. Только мне было совсем не до веселья... - У этих девочек были большие глаза и длинные ноги, а матроски выглядели не как у мальчишек из Нахимовки, а как сценические костюмы Мику. А называла она его...

- Сейлор Мун?

- О, так она тебе уже рассказала? - Лена не заметила, как вытянулось моё лицо. - И ты из-за этого с ней поссорился?

- Не совсем, но...

- Только не вздумай считать её сумасшедшей! У неё богатое воображение, но мне кажется, что она и сама верит в те небылицы, которые рассказывает. Я читала в одном... - она запнулась, потупив взгляд. - В общем, такое бывает, Семён. И это абсолютно нормально - тебе не стоит злиться на неё из-за таких глупостей!

- Да я и не злюсь!

Всё резко стало ясно, как божий день. И от этого не менее запутанно!

- Очень похоже на "Сплин", - говорила Алиса. - Представляешь, мне снилась та песня... Из фильма. Там в конце ещё всё взорвалось! Когда была тут с детдомовскими... Мне ещё восемь было...

- Алиса приехала из "Совёнка"... - говорила Лена. - И даже отказалась от путёвки в другой лагерь, чтобы снова не оставлять меня одну!

- О, это тамаготти, электронный карманный питомец, - говорила Мику - Алиса сказала, что у неё в детстве было что-то похожее, но она наверняка с чем-то перепутала, это даже у нас до сих пор считается модной новинкой.

Алиса не просто похожа на меня. Она такая же, как и я!

- Что с тобой? - Лена наконец соизволила заметить, что моё тело тряслось.

- Лена, ты не сочтёшь, что я рехнулся, если я задам один очень странный вопрос?

- Боюсь, что тебе нечем меня удивить, - тихо усмехнулась она.

- Как ты думаешь - путешествия во времени... реальны?

Девочка склонила голову набок, внимательно изучая меня:

- Одно я знаю точно: путешествия между мирами - вполне реальны. И ты тоже это знаешь.

Если до этого земля ушла у меня из-под ног, то теперь я словно со всего размаху впечатался в бетонный пол. Я почувствовал, как подкашиваются мои ноги.

То есть... Она знала? Они ВСЕ знали о том, что я...

- Семён! - девочка попыталась подхватить меня, но куда ей было - моя туша явно весила больше, чем та могла поднять при всём желании. - Чёрт-чёрт-чёрт, только не это! - панические нотки в её голосе меня не тронули. Картинка теряла четкость, и меня начало мутить. - Не смей! Не уходи!

- Прекрати истерику, - произнёс кто-то чужой моим голосом. - Заткнись, или ты его добьёшь окончательно!

Лена испуганно замолчала, отскочив от меня назад.

Очнись, чувак!

Что... Что произошло?

Я вновь смог различать окружающую среду. И дрожащую Лену в метре от меня.

Всё нормально. Ты просто перенервничал.

Но Лена...

Забудь про эту психованную!

Первая попытка встать провалилась - голова закружилась, и я вновь рухнул на песок.

Но она знает! Она знает, кто я!

Делай то, что я говорю, а обо всех своих нежных чувствах позаботишься потом!

Я поднялся на ноги. Координация пришла в норму.

Ни слова больше. Сделай ручкой и уходи отсюда.

- Ты как, Семён? - на Лене не было лица. Я с трудом выдавил из себя улыбку:

- В порядке. Давление подскочило, наверное - со мной бывает.

- Давай я помогу тебе дойти до лагеря...

- Не надо. Справлюсь сам.

Нехорошо, конечно, бросать её тут одну, но... Мне нужно срочно поговорить с Алисой! А Лена - Лене бы и так пришлось возвращаться одной, не забреди я сюда.

- Я пойду, - отрывисто бросил я, прежде чем помчаться в сторону лагеря. Лена кричала что-то вслед, но её слова потерялись в моём тяжёлом дыхании.

Такая же... Такая же... Алиса пришла сюда из моего мира!

Я чувствовал, что если не объяснюсь с ней прямо сейчас, то мою голову разорвёт от всех этих мыслей.

И как я только не заметил этого раньше?

Прибавив скорости, я устремился вперёд.

Чем раньше я поговорю с ней, тем быстрее успокоюсь!

Когда я миновал стадион, в боку ощутимо горело, а язык уже приклеился к нёбу, но я не сбавлял темп. Музыки не было - дискотека закончилась, а это означало, что времени у меня оставалось ничтожно мало.

Только бы Алиса ещё не спала!

У её домика я заметил тёмный силуэт и рванул вперёд с удвоенной силой... Чтобы едва не сбить с ног вожатую.

- Семён! Ты почему до сих пор не в домике?

Только не это!

- Оль.. га.. Дми... я... Али... - я согнулся пополам, с трудом глотая воздух.

Просто дайте мне перевести дух!

- Мне... нужно... поговорить...

- Все разговоры будь добр оставить на утро. Отбой уже десять минут как был.

- Но это срочно!

- Во-первых - перестань орать. Младшие отряды уже спят! Во-вторых - отбой был для всего лагеря. И для тебя в том числе, - Ольга встала прямо перед крыльцом, загорождая мне путь. - Надеюсь, ты помнишь дорогу до своего домика? Даю тебе пять минут на умывание. Время пошло!

Что-то подсказывало мне, что закатывать скандал - не лучшая стратегия, как бы сильно мне этого сейчас ни хотелось. Понурив голову, я развернулся и пошёл к себе в домик.

Ничего. Дождусь, пока она уснёт, и смоюсь по-тихому. Алиса не маленькая, внезапную побудку переживёт.

От ворот поворот у крыльца немного охладил мой пыл. Я даже не сорвал с петель дверь, заходя в своё пристанище. Скинул с себя одежду, положив её так, чтобы можно было одеться, не поднимая шума. Подобрал с пола содержимое своего пакета с умывальными принадлежностями и положил их на край тумбочки. Выключил свет, залез под одеяло и притих в ожидании вожатой.

Слишком уж долго до меня доходило очевидное. Мне было проще сделать допущение, притвориться, что я не знаю дат, чем поверить в такую невероятную и нелепую историю! Если бы я только спросил в первый же день...

Дверь тихо хлопнула. Судя по звукам, Ольга переодевалась в углу. Соседняя кровать скрипнула под тяжестью тела, и я постарался выровнять своё дыхание, дабы ослабить бдительность вожатой. Потянулись бесконечно долгие минуты.

Главное не уснуть... Главное не уснуть... Главное...

В этом городе слишком много улиц. Бесконечно одинаковых улиц, бесконечно одинаковых машин, едущих по бесконечно одинаковым дорогам к бесконечно одинаковым домам. А на краю всей этой бесконечности - я: маленький, одинокий, и отчаянно конечный. Суть любой бесконечности - пустота. И я не представляю, как найти её в этой пустоте.

- Алиса! - мой голос не долетает и до угла этой улицы. А улиц много - безумно много. И по всем по ним шагают бесконечно одинаковые люди. А её нет. Я бегу, выбиваясь из сил, но ничего не меняется. И до меня начинает доходить: Ничего этого нет. А она... А она обязательно есть! Её не может не быть! Не может! - Алиса!