# Стихи отсутствующего беспокойства

Александр Дзе

Вот оно


Горы облаками завалены, на самой мира окраине,

И цветы возложены, доблестными прохожими,

Так рождался стон, вечный серый звон.


Центр собственный утерян, не описаны мы и потеряны,

Еле различимы намерения твои и мои сомнения,

Все, что рождено - сметено и унесено.


Сколько дней выпито и съедено, лиц забыто и растеряно,

Водоворотом времени в бескорыстном стремлении,

Даровано забвению и забыто в падении.


Вот оно.


То, что было до нас и пребудет вечно неузнанным,

Серой ветошью, облаченное в утренний дым,

Прекрасное без слов, неразличимое здесь и сейчас,

Тайный алмаз, что как сокровище вечно храним.


Что за око взирает на мир суетный?

Что за длань правит вращением бытия?

Я сижу вне напряжения на черном стуле,

И пишу рунами историю уже не своего бытия.


Вот оно.


Началось беспощадно, несомненно, не вовремя,

Стуча по земле, стуча в окна, стуча в головах!

Безжизненное, глубокое, разоружающее

Мой полуденный и скрипучий в костях транс!


Без сомнения не узнать себя в этом,

Можно погибнуть, так вечность и не узнав.

Безвозмездная дань подается в священной посуде,

Залпом пью сей безгранично пустой стакан.


Вот оно.


Раскрывается в каждой секунде,

Непревзойдённое здесь и сейчас,

Бескорыстная вершина всех человеческих судеб,

Может быть, это?


Именно это о нас.


***


Неслучайный сегодня день


Неслучайный сегодня день.

Такой он выдается раз,

Для тех, кому прожить не лень,

Его как в первый и последний раз.


***


Лес вздрогнул и затрепетал


Лес вздрогнул и затрепетал,

Я сидел на краю и неслышно упал,

До конца моих дней я летел и робел,

И хмельную ту жизнь я понять не сумел.


Лес дрожал в темноте крыльями черных птиц,

Пролистали они пустоту моих лиц.

Листая книгу теней, оставляя осколки следов,

Мы бродили увешанные в бесконечность оков.


Лес застыл и молчал, я летел.

Больше я не робел, больше я не жалел,

И как будто упал в недвижимость чудес.

В бессловесность сознания, бытийность небес.


***


Философия молчания


Философия молчания, - в воздух не говорю,

Дай запрос, тезис, вопрос, - на них отвечу.

Лепи из глины новые ноги, колосс. В голове вечер.

Смыкая плечи, стою и молчу, а пока до встречи.


***


Ты пошутил?


Ты пошутил?

Со мной.

Ты думал это смешно.


Это не так.

Эта не смешно.

Это разительно и оглушающе.


Та разрушил мою вселенную

Божественный смех разорвал абсолют.

Ты салютуешь мне,

О, мой капитан!


И я иду за тобой.

Каждый день я ищу следы на песке,

От твоих истоптанных сапог.

И поверь мне, сам бог,

Не сказал бы мне о тебе ни слова.

Но так уж случилось,

Что я знаю о твоем существовании.

И я ищу лишь тебя,

Что бы еще раз услышать,

Как ты смеёшься прощаясь.


Пошути же опять на прощанье,

Чтобы не осталось даже случайной возможности,

Даже случайного потенциала

На еще один глупый вопрос.


Этот космический кросс мне больше не по плечу,

Я больше не спрашиваю, только лишь говорю:

- Пусть останется только безудержный смех.


***


На старом бардовом москвиче


Эти краски полны радости,

Они так же говорят и об отчаянном счастье,

Забытом среди пустынных дорог.


Погружаясь всё глубже в действительность

Я ощущаю жизнь и смерть

Как два нераздельных

Такта

Одного и того же дыхания.

Значит ли это, что ты

И я,

Лишь вдох и выдох одной вселенной,

Завернутой в лоскутное одеяло?


Этим одеялом лоскутным я и укроюсь без остатка.

И лишь химеры моего ума будут петь мне колыбельные.

Там на задворках памяти, где каждый шаг это истина,

Я несусь безудержным ребенком по лестницам,

Ведущим меня из одного сна в другой.

Там я проснусь от песни дедовой,

Там мы поедем и помчимся

Ранним утром.

Но не на оленях, а на бардовом москвиче.


Такова жизнь,

Что бы быть бесконечно неузнанной,

И кончится в один миг прекрасный.

Там смешаются все краски радости.

Там исчезнет она без остатка.


А следом наступит момент такой,

Как если бы я действительно проснулся.

И сказал бы себе совершенно босой:

- О, господи... Ну, что за прекрасное утро!


В которое мы помчимся,

Рано.

Но не на оленях,

А на старом бардовом москвиче.