# Тест на мужскую пригодность

Аноним Cфинкский

Тест на мужскую пригодность


Много ли в мире найдётся людей, которым не нравятся поцелуи? Коко их терпеть не могла. Она никогда не говорила: "Я люблю тебя, Мамон!" - как всякая нормальная женщина. Вместо этого смеялась, качала головой, щурилась хитро и бросала с насмешкой:


- Ну и идиот же ты, Мамон! Не трать время.


И мы не тратили.


К семнадцати годам я вдруг понял: в моём мире появились слепые зоны. Женские губы, женские веки, женские коленки... Я просто не мог на них тратить время.


А потом мне исполнилось шестьдесят. И Коко - шестьдесят.


Я приехал в Тбилиси. Город встретил меня как старый друг, что давно не видел, но помнит каждую деталь. Жара лениво стекала по стенам домов, воздух пах пряной пылью и виноградными листьями, а на балконах сохли цветастые простыни, слегка колыхаясь от ветра. Я брёл по узким улочкам, ловя обрывки разговоров, вдыхая запах кофе и влажного камня.


И вот - Коко.


Сидит за столиком под вывеской с облупившейся краской, пьёт вино. Всё та же. Всё та же улыбка, тот же взгляд, в котором ты никогда не знаешь, насмешка это или прощение.


- Коко!


- Мамон!


- Ты...


- Ты знаешь, Мамон, - говорит она, - есть один тест. Он показывает, закончена ли мужская миссия на земле.


- Какой же это тест, Како?


Она смотрит на меня через узкий бокал, в котором отражается вечерний свет. И смеётся.


- Ну и идиот же ты, Мамон! Если ты ещё жив - значит, не закончена.


Всё тот же смех - с лёгкой хрипотцой, будто сигаретный дым застрял в горле и не хочет уходить. В этом смехе - Тбилиси, длинные тенистые улицы, старые дворы, виноградные лозы на балконах.


Мы стоим друг напротив друга, два призрака, застывшие в тепле грузинского вечера. Четыре десятилетия разорвали нас, но не стерли. Коко всё ещё Коко. Всё та же улыбка, всё те же быстрые, едва заметные движения, в которых есть что-то от танца.


- Ты не изменился, - вдруг говорит она, разглядывая меня. - В глазах всё та же глупость.


- Глупость?


- Глупость верить, что можно приехать через сорок лет - и что-то исправить.


Я молчу.


- Пошли, Мамон, - Коко берёт меня за руку, словно мы не старики, а всё ещё подростки, убегающие с уроков.


Мы идём по узким улочкам, среди фонарей, бросающих пятна света на камни. Коко ведёт меня в кафе, которое будто застряло во времени. Та же деревянная мебель, те же официанты, даже запах кофе такой же - терпкий, с едва уловимой ноткой корицы.


- Ты женился? - спрашивает она, наливая мне вино.


- Было дело.


- Дети?


- Двое.


- Умницы?


- Наверное. Они думают, что я старый идиот.


- Они правы, - усмехается Коко.


Мы молчим, потягивая вино.


- А ты? - спрашиваю я.


- Что - я?


- Ты кого-то любила после меня?


Она смотрит на меня поверх бокала, и мне вдруг кажется, что время - это всего лишь оптическая иллюзия.


- Ну и идиот же ты, Мамон, - отвечает она и смеётся.