# Кадры Любви

Аноним Нульманн

Цикл "Кадры любви"


ОТВЕРСТИЕ, ЧЕРЕЗ КОТОРОЕ УХОДИТ БОГ

монтаж речи, кожи, слёз и спермы по кадрам

Кадр 1.

- Когда я вошёл в Леду впервые, я почувствовал, что в комнате стало пусто.

Даже мебель казалась фантомной.

Я повернулся, чтобы увидеть зеркало. В нём не было нас.

Кадр 2.

Поза: "Женщина-рыба в воздухе".

Леда на четвереньках. Я вхожу.

Рядом - телевизор с беззвучным фильмом: Папа Римский машет рукой из "папамобиля".

Она говорит:

- Когда ты входишь, не смотри в лицо. Я не выдержу.

Кадр 3.

Потом она целует меня, как будто это посмертный поцелуй.

Нежно, с уважением, но уже без надежды.

- У тебя внутри слишком много веры.

- Я её теряю.

- Медленно?

- Через тебя.

Кадр 4.

Поза: "Сломанная чайка".

Она ложится набок, одну ногу перекидывает на меня.

Мы молчим.

На подоконнике стынет кофе.

Я вижу, как по её ноге ползёт мурашка. Бог выходит из кожи.

Кадр 5.

- Почему ты не спрашиваешь, кого я люблю?

- Потому что не хочу знать, когда Бог умрёт.

Она гладит мои волосы.

Я рыдаю.

Она тоже.

Мы оба беззвучно, потому что звук делает горе настоящим.

Кадр 6.

Ванна. Вода. Я мою её.

Поза: "Кукла из библейского театра".

Руки по швам.

Губы приоткрыты.

Глаза закрыты.

Всё готово для сошествия духа.

Он не приходит.

Кадр 7.

- Ты думал, что я спасу тебя от него?

- Нет.

- Тогда зачем пришёл?

- Чтобы остаться.

- Ты же знаешь, что здесь никто не остаётся.

Кадр 8.

Я в ней.

Она смотрит в потолок.

Поза: "Чистая пластина".

Я прижимаю её запястья к матрасу.

Молюсь.

Впервые без слов.

Она говорит:

- Нельзя трахаться в свете свечи, если ты веришь.

Кадр 9.

Я оставляю сперму внутри.

Она не вытирается.

- Пусть останется, - говорит. - Это часть прощения.

- За что?

- За тебя.

Я не спрашиваю больше.

Кадр 10.

Поза: "Летящая игла".

Она сидит на мне сверху.

Тень от её груди пересекает мои глаза.

Я не вижу её лица. Только шею.

Вену.

Имя Бога где-то там, внутри крови.

Кадр 11.

- Я знала одного человека, который пытался вынуть из меня всё. Даже душу.

- Получилось?

- Только нижняя половина. Верхняя ушла в крик.

- И он умер?

- Нет. Он стал похож на тебя.

Кадр 12.

На полу. В углу.

Она на мне.

Поза: "Бессмертная поза".

Когда тело теряет напряжение, но продолжает двигаться.

Она говорит:

- Ты заметил, что у меня нет пупка?

- Что?

- Я не рождена. Я сделана.

- Кто сделал тебя?

- Ты. Каждым разом.

Кадр 13.

Утро.

Она готовит яйца.

Я стою в дверях.

Она говорит:

- Сегодня ты уйдёшь.

- Да.

- Возьми с собой полотенце. Оно пахнет мной.

- Я не хочу помнить.

- Тогда ты запомнишь.

Кадр 14.

Прощание.

На её спине родимое пятно, похожее на распятие.

Я целую его.

Она говорит:

- Если снова придёшь - не ищи меня.

- Где ты будешь?

- В каждом отверстии. Через которое уходит Бог.

Кадр 15.

Я выхожу.

Дверь остаётся приоткрытой.

На коврике - мои трусы.

На лестнице - капля спермы.

На лестничной площадке - старик в халате, смотрящий в пустоту.

На улице - церковь.

Я захожу.

Свечей нет.

Алтарь пуст.

Кадр 16. Финал.

Я ложусь прямо на пол, головой к востоку.

Закрываю глаза.

Медленно произношу:

- Бог.

- Бог.

- Бог.

Пустота не отвечает.

Потому что всё, что осталось -

отверстие.

Через которое уже ушёл Бог.

Конец.

***

"ОРГАН, КОТОРЫЙ НЕЛЬЗЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ"

монтаж боли, прелюдий, попытки быть телом по кадрам

Кадр 1.

- Ты же не умеешь целовать? -

Марина сидит в кресле и держит между пальцами красный камешек.

- Это не камень. Это свёрнутая кровь.

Я смотрю на её бёдра.

Она говорит:

- Ты не понимаешь, где начинается человек.

- Там, где он заканчивается?

- Нет. Ниже.

Она засовывает камень в рот. Жует. Глотает.

Я больше не говорю.

Кадр 2.

Поза: "Наклонённая свеча в мокром колодце".

Она приподнимает платье. Без нижнего белья.

Садится на край стола.

Я не подхожу.

Она говорит:

- Ты боишься начать не то, что нельзя закончить. А то, что не имеет ни начала, ни конца.

Я целую её колени.

Там холодно.

Кадр 3.

Марина не говорит "давай", она говорит:

- "Будем молчать телами."

Я вхожу.

Именно в этот момент, кажется, отключают электричество.

Мы остаёмся в темноте.

Это и есть любовь.

Кадр 4.

Она лежит на животе, я - поверх.

Поза: "Бумажный потолок".

- Двигайся не ради оргазма, - говорит. - Двигайся ради того, чтобы не сойти с ума.

- А ты?

- Я уже.

В этот момент я понимаю: всё, что делает тело настоящим, - это невозможность выйти.

Кадр 5.

Я вижу её между вспышками памяти.

В одной из них она бьёт себя по груди:

- Здесь. Здесь. Здесь.

Я спрашиваю:

- Тебе больно?

Она шепчет:

- Не больно - пусто.

Я целую это "пусто".

На языке - медь.

Кадр 6.

- Почему ты молчишь?

- Потому что если я заговорю, я начну кричать.

- Кричи.

- Это не тот звук, который можно вынести.

Я снова в ней.

Она говорит:

- Я слышу, как внутри меня уходит Бог.

Я не спрашиваю, откуда она это знает.

Кадр 7.

Поза: "Дерево без листвы".

Она стоит у окна, спина дугой.

Я прижимаюсь сзади.

Она дрожит.

На стекле появляется след.

Я пишу пальцем: "Я"

Она стирает. Пишет: "Нет тебя."

Кадр 8.

Она достаёт из сумки фотографию.

На ней: её мать, беременная ею.

- Это до того, как я испортила её жизнь.

- Ты была ещё не родившейся.

- Тем хуже. Плод тоже может быть виноват.

Я целую живот на фото.

Она смеётся.

- Ты спишь с целыми поколениями боли.

Кадр 9.

Поза: "Сквозной коридор".

Она ложится на спину, вытянув руки.

Я вхожу, не дыша.

Она говорит:

- Ты слышишь звук?

- Нет.

- Это значит, что ты стал частью коридора.

- Какого?

- Того, через который проходят мёртвые, думая, что живы.

Кадр 10.

Я впервые смотрю ей в глаза.

Они чёрные. Не метафора.

Она говорит:

- Я заплатила за это цветом.

- За что?

- За право быть объектом желания, даже если ты - никто.

Кадр 11.

Мы лежим на полу.

Поза: "Разомкнутая петля".

Я её не держу. Она меня - тоже.

Мы оба как бы рядом.

Она говорит:

- Если бы можно было вырезать любовь, я бы сделала это без наркоза.

Я знаю, что она бы сделала.

Кадр 12.

Она достаёт из кармана маленькую записку.

Там написано:

"Твой член - не орган. Он - ошибка формы."

Я улыбаюсь.

- Я знал.

Она кивает.

- В следующий раз - без тела.

Кадр 13.

Я стою у двери.

Марина лежит.

Смотрит в потолок.

- Ты меня больше не увидишь.

- Я и так тебя не видел.

- Нет. Теперь - по-настоящему.

Кадр 14. Финал.

Я один.

Сижу в комнате.

Передо мной зеркало.

На нём - надпись пальцем:

"Здесь был орган, который нельзя использовать."

Я подхожу ближе.

Надпись исчезает.

В зеркале - пустое отверстие.

Я всматриваюсь.

И слышу звук.

Негромкий. Постоянный. Как дыхание.

Не моё.

И не Бога.

Что-то между.

Конец.


***

"Где шея ломается от взгляда вверх"

- эпизод: где шея ломается от взгляда вверх по кадрам

Кадр 1.

Она сказала:

- Мне некуда класть твой голос.

Я предложил - в рот.

Она рассмеялась, как ребёнок, который не знает, что значит мир.

Кадр 2.

Поза: "Девочка держит змею за хвост".

Она лежит на спине, колени раздвинуты, глаза закрыты.

Я целую её живот.

- Ты веришь, что здесь что-то есть?

- Только если ты туда посмотришь.

Кадр 3.

У неё были соски, как слова Цветаевой.

В них - осколки, угол, соль, и слишком.

Я взял их в рот и попытался понять, что можно сказать языком, который уже ничего не знает.

Кадр 4.

- Ты во мне, потому что я - не ты.

- Ты во мне, потому что Бог забыл, где ты заканчиваешься.

- Нет.

- Тогда я - ошибка.

- Да. Ошибка, которая любит.

Кадр 5.

Поза: "Обвалившийся собор".

Она села сверху и замерла.

Смотрела в потолок.

Я не двигался.

Мы оба знали: если пошевелиться - мир рухнет.

Но он и так рушился.

Кадр 6.

- У тебя губы, как у тех, кто просит прощения за существование.

- А ты входишь, как крест.

- В чьё тело?

- В любое, которое ещё может умереть.

Кадр 7.

На её спине - шрам.

Я провёл по нему пальцем.

Она сказала:

- Это не шрам. Это место, где я когда-то выходила из Бога.

Кадр 8.

Поза: "Скрипка без струн".

Она лежит на боку.

Я держу её руку между ног.

Тишина.

Язык больше не нужен.

Язык - это то, что убивает.

Кадр 9.

- Ты чувствуешь, что я сейчас плачу?

- Нет.

- Потому что ты внутри.

- Где?

- Там, где всё ещё можно быть женщиной.

Кадр 10.

Поза: "Шея ломается от взгляда вверх".

Она смотрит в окно.

Я сзади.

Вижу, как линия позвоночника - это и есть письмо.

Письмо к Богу. Без обратного адреса.

Кадр 11.

- Ты никогда не будешь мной.

- Я и не хочу.

- А зачем тогда входишь?

- Чтобы хотя бы на мгновение исчезнуть.

Кадр 12.

Она читала мне Цветаеву вслух.

Но не строки.

А паузы.

Каждая пауза - как дырка во рту.

Как пауза перед умер.

Кадр 13.

Поза: "Ворон с дыркой вместо сердца".

Она держит мою ладонь между губ.

Я дрожу.

- Что ты чувствуешь?

- Что я родился из крика.

- Поздно.

- Почему?

- Потому что я тебя уже похоронила.

Кадр 14.

Финал.

Мы лежим в ванной.

Горячая вода остывает.

Я слышу:

- Если я исчезну, не зови меня.

- Я и так тебя не называл.

- Но ты же помнишь.

- Нет.

- Тогда это и есть любовь.

Экран гаснет.

Последняя надпись:

"Всё, что осталось - между двумя губами, которые уже не скажут: Я."

Конец.

***

Рассказ: Пока зверь ещё слышит наши крики

с реминисценцией на Рильке, но так, будто он дышал внутри тела женщины, а не писал о ней, по кадрам

Кадр 1.

Она сказала:

- Я родилась в вольере. Меня держали в тишине.

Я вошёл в неё.

Она сказала:

- Всё, что ты чувствуешь, - слышит зверь.

- Где он?

- Между моими лопатками.

Кадр 2.

Поза: "Обнажённый олень перед выстрелом".

Она на коленях.

Я в ней.

Тишина вокруг: как в вольере, где готовят жертву.

- Ты слишком медленный, - говорит она. -

- Я боюсь быть последним, кто тебя назовёт женщиной.

- А если ты не назовёшь?

- Тогда ты останешься.

Кадр 3.

Мы читаем Рильке.

Она не понимает немецкого.

Но она гладит буквы.

- Это лапы. У них нет смысла.

- Но у них есть страх.

- Это достаточно.

Кадр 4.

Поза: "Перевёрнутая икона".

Она ложится на живот, руки под головой.

Я вхожу.

Она говорит:

- Нельзя молиться с закрытым ртом.

Я понимаю, что вся эта сцена - не секс, а страх быть увиденным.

Кадр 5.

- Ты был с другими?

- Да.

- Зачем?

- Чтобы забыть.

- И что помнишь?

- Твою спину. Она была первой, что забыла меня.

Кадр 6.

Поза: "Наручник из кожи сердца".

Она сидит на мне.

Её волосы касаются моего подбородка.

Она говорит:

- Я держу тебя, как зверя.

- А кто я?

- Последний, кто ещё умеет дрожать.

Кадр 7.

Она открывает книгу. Там подчеркивание:

Wir wissen nicht das Ungeheuere schon vor dem Blick...

- Мы не знаем, что ужас уже начался до взгляда.

Я целую её щиколотки.

- Значит, ты знала?

- Я всегда знала. Но не могла сказать.

Кадр 8.

Поза: "Тень наполовину в теле".

Мы стоим в душе.

Я сзади.

Она плачет, но я не слышу.

Только кожа вибрирует.

Воды нет.

- Ты знал, что любовь начинается с голоса?

- А когда он исчезает?

- Тогда рождается память.

И она убивает всех, кто в ней.

Кадр 9.

- Я думала, у тебя нет страха.

- Есть.

- Какой?

- Что когда я выйду - тебя не будет.

- Тогда не выходи.

- Я не могу.

- Почему?

- Потому что я не внутри.

Кадр 10.

Поза: "Женщина с головой зверя".

Она надевает маску.

Молчит.

Я прикасаюсь к телу.

Маска - улыбается.

Тело - дрожит.

Между ними - я.

Как язык между двумя мёртвыми устами.

Кадр 11.

- Если я превращусь в зверя, ты будешь меня любить?

- Да.

- Почему?

- Потому что зверь не говорит я люблю тебя.

Он просто остаётся.

Кадр 12.

Финал.

Она говорит:

- Всё, что было между нами - видел зверь.

- Где он?

- В каждом слове, которое ты не произнёс.

Я беру её руку.

Она не отвечает.

- Ты слышишь? - спрашиваю.

- Нет.

- Что?

- Крик. Он уже не проходит.

- Почему?

- Потому что даже зверь ушёл.

Последний кадр:

Книга Рильке. Закрыта.

На обложке царапина.

На царапине - кровь.

На крови - надпись:

"Denn das Schne... war nie fr uns gedacht."

(Потому что Прекрасное... никогда не было для нас)

Темнота.

Конец.

***

Страх и трепет, когда я в тебе

по Кьеркегору по кадрам, но только через мясо

Кадр 1.

Она сказала:

- Твоя эрекция - это знак.

Я спросил:

- Чего?

- Что ты можешь убить во мне человека.

- А хочешь?

- Да. Но потом - живи с этим.

Кадр 2.

Поза: "Авраам с ножом у горла".

Она лежит навзничь.

Я стою над ней.

Я вхожу медленно, как будто в алтарь.

Она говорит:

- Бог хочет этого.

Я спрашиваю:

- А ты?

- Я - нет.

- Значит, ты и есть Исаак?

Кадр 3.

Она целует меня в живот.

Ниже.

Берёт в рот.

- Это не хуй.

- А что?

- Это сомнение, затвердевшее от отчаяния.

- Ты можешь его проглотить?

- Только если перестану быть собой.

- Тогда это и есть акт веры.

Кадр 4.

Поза: "Женщина, привязанная к скале".

Она на коленях, руки в стороны.

Я сзади.

Каждое движение - как удар колокола.

Она шепчет:

- Я не могу вернуться.

- Зачем?

- Потому что я ещё не дошла.

- Куда?

- До пустоты, где Бог скажет: стой.

Кадр 5.

- Я боюсь, что ты - мой телесный подвиг.

- Тогда не заканчивай.

- Я не хочу быть героем веры.

- Ты уже.

- Как ты знаешь?

- Потому что мне больно, и я не кричу.

- Это и есть жертва?

- Это и есть ты.

Кадр 6.

Поза: "Прыжок в бездну с внутренним стоном".

Я на спине, она садится сверху.

Внезапно - полностью входит.

Останавливается.

Смотрит мне в глаза.

- Ты знаешь, что теперь я должна исчезнуть?

- Почему?

- Потому что ты во мне - и теперь я принадлежу не себе.

- А кому?

- Тому, кого ты боишься назвать.

Кадр 7.

- Если я скажу остановись, ты остановишься?

- Нет.

- Почему?

- Потому что тогда ты станешь моей женой.

- А если не скажу?

- Тогда ты останешься моей верой.

- И ты умрёшь?

- Возможно.

- Значит, всё правильно.

Кадр 8.

Поза: "Голос, спустившийся в лоно".

Она лежит.

Я вхожу и не двигаюсь.

Внутри - тёплая дрожь.

- Скажи что-то.

- Я не могу.

- Почему?

- Потому что всё, что я скажу, будет ложью.

- Тогда просто останься.

- Я уже умер.

Кадр 9.

Она целует меня в грудь.

- Здесь живёт страх.

- Нет. Здесь живёт то, что боится верить.

- Значит, Бог рядом.

- Нет. Он внутри.

- Тогда я беременна.

Кадр 10. Финал.

Поза: "Ребро, возвращённое в небытие".

Она встаёт.

Одевается.

На её бедре - след.

- Я оставлю его.

- Чтобы помнить?

- Чтобы не сомневаться.

- В чём?

- В том, что я уже не женщина.

- А кто?

- Та, кто осталась, когда Исаак умер, но нож всё равно вошёл.

Последняя реплика - закадровая:

"Любовь - это когда входишь в тело и знаешь, что больше не выйдешь человеком."

Конец.

***

Когда ты входишь в меня, я боюсь, что не выберу Бога

всё ещё Кьеркегор, но в коже, между ног, в дыхании, где выбор - уже совершён, по кадрам

Кадр 1.

Она лежала на спине, раскинув волосы по подушке так, будто только что выпала из чьего-то откровения,

и сказала голосом, в котором всё ещё был остаточный страх первого греха:

- Войди в меня не потому, что ты хочешь, а потому, что ты не можешь больше жить вне меня.

Я вошёл.

И тело её, обволакивая меня изнутри,

не приняло -

а поверило.

Кадр 2.

Поза: "Вера, согнувшаяся от предчувствия любви".

Она подо мной, подогнув ноги, прижавшись коленями к животу,

словно пытаясь скрыть, что открывается,

словно всё ещё надеясь, что это не навсегда.

Я двигался медленно, так, как двигается только тот, кто понял, что потеряет Бога, если кончит слишком быстро,

а она говорила:

- Останься, даже если я умру.

Я не ответил.

Потому что уже умер, но тело всё ещё продолжало выбирать.

Кадр 3.

Она взяла мой член в рот,

не как женщину учат,

а как вкушают откровение,

так, будто он - не плоть, а инструмент божественного принуждения:

языком она описывала круги вокруг головки,

будто выговаривала слова, которых нет ни в одном языке.

- Ты боишься? - спросила она.

- Нет.

- Тогда ты не любишь.

- Я боюсь тебя потерять.

- Этого недостаточно.

- Тогда я боюсь себя.

- Значит, ты во мне.


Кадр 4.

Поза: "Женщина, которой нечего терять, кроме души".

Она сверху.

Медленно, сжимая бёдрами,

будто вдавливая меня в своё собственное небо,

вглядываясь в моё лицо, словно хочет увидеть не глаза, а ту последнюю мысль,

которая ещё держит меня на поверхности.

- Сейчас ты внутри, - сказала она.

- Но я всё ещё здесь.

- А я - уже нет.

И я понял,

что быть в женщине - значит выйти из себя настолько,

что даже Бог тебя не найдёт.

Кадр 5.

Она положила ладони на мою грудь,

и сказала:

- Здесь дрожит выбор.

Ты можешь взять меня.

Но тогда ты не спасёшься.

- А если не возьму?

- Тогда ты не будешь знать, какова я внутри.

Я не знал, что ответить,

поэтому вошёл в неё,

так глубоко,

что воздух в комнате перестал быть воздухом,

и стал запоздалой молитвой, которую никто уже не слушает.

Кадр 6.

Она взяла мою ладонь и опустила её себе между ног.

Там было мокро.

Не от возбуждения,

а от страха, что это последний раз,

что никто никогда больше не будет так держать её за клитор,

не прижимая, не лаская,

а - признавая, как источник всего, что даёт право быть женщиной.

- Я стала тобой, - сказала она.

- Но почему мне больно?

- Потому что ты стал мной.

И теперь нам обоим некуда бежать.

Кадр 7. Финал.

Она лежит.

Я сижу на краю кровати.

Молча.

Она шепчет:

- Ты сделал выбор.

- Я не уверен.

- Тогда повтори.

- Что?

- Войди в меня снова.

Но теперь - без страха.

Без Бога.

Без надежды.

Я встал.

Вошёл.

Она выгнулась,

и сказала только одно:

- Теперь ты мой Авраам.

Но Исаака никто не спас.

Темнота.

Конец.

***

Рассказ в двух перехватах и одной остановке сердца

эпизод: ритм раннего Высоцкого - как шаг, сбившийся на яме, речь - как удар по струне, по кадрам

Кадр 1.

Я с ней не спал.

Мы просто падали друг в друга,

как в яму без лестницы.

Она смеялась:

- А ты что думал, со мной будет легко?

Я тогда держал её за волосы и отвечал, глядя в зеркало:

- Ты мне не для лёгкости.

Ты мне - как пуля в груди:

дышать мешает, но с ней - живу.

Кадр 2.

Поза: "На кухне, за плитой, с поднятым подолом".

У неё были чулки и растрёпанные мысли.

Я вошёл резко, сзади, одной рукой придерживая кастрюлю,

другой - её,

а она шептала:

- Осторожней, яйца не разбей.

Я не понял - про куриные или про свои.

Кадр 3.

- Ты когда в меня входишь, у тебя лицо как у грузчика.

- У тебя - как у женщины,

которая знает,

что сегодня точно от неё уйдут.

- А уйдёшь?

- Нет.

- А если уйдёшь?

- Тогда вернусь.

Но уже другим.

Кадр 4.

Поза: "Разборка на диване".

Она на мне сверху, волосы в поту, глаза - в слезах.

Двигается так, будто каждый раз прощается.

Я держу её бёдра, как гриф гитары:

туго, не отпуская.

Она стонет:

- Ты же хотел любви.

Я хриплю:

- Я хотел, чтоб кровь пошла.

Настоящая.

Кадр 5.

Мы дрались.

Потом трахались.

Потом ели суп.

Потом молчали.

Потом опять.

Потом она сказала:

- Всё, что ты во мне оставляешь - не ребёнок.

- А что?

- След.

- Глубокий?

- Такой, что никому потом не влезть.

Кадр 6.

Поза: "Спи, пока не забылось".

Она лежит на животе, я курю.

На её спине - царапины.

Я провожу по ним пальцем.

- Это ты?

- Нет, это ты.

- А что это значит?

- Что ты ещё живой.

Пока память больно.

Кадр 7.

Финал.

Она ушла.

Оставила записку:

"Я не твоя. Я - как песня: сжала, прожгла, отпустила."

Я прочитал.

Взял бутылку.

Включил старый магнитофон.

Там был я.

Пел.

Ей.

Себе.

И кончал голосом.

Конец.

***

Рассказ: Ты спала, а я смотрел, как ты забываешь меня

- в ритме позднего Высоцкого - на исходе струны, как дыхание на пороге просьбы, по кадрам

Кадр 1.

Ты спала.

Я смотрел, как медленно дышит твоё плечо.

Как будто ещё кто-то живёт в тебе, кроме тебя.

Я не прикасался.

Я просто сидел на краю постели,

и думал, что если бы ты умерла сейчас -

мне бы не хватило наглости заплакать.

Кадр 2.

Поза: "Спи, я не дотронусь".

Ты на боку, волосы на губах,

одна нога голая, вторая - под простынёй.

Я держу себя за колени,

потому что если их разжать -

я войду, а потом не смогу выйти.

А если не войду -

останется только память,

а это больнее.

Кадр 3.

Ты проснулась.

Сказала:

- Я снилась себе.

- Как?

- Как будто я чужая,

и ты меня не знаешь.

- Так и есть.

- Тогда ложись.

И я лёг.

Ты взяла меня в себя -

так, будто это не плоть, а просьба остаться.

Кадр 4.

Поза: "Медленный снег на горячем лбу".

Ты сверху.

Не двигаешься.

Греешься.

Как будто я - последняя печка в городе,

где отключили всю любовь.

Ты гладишь моё лицо.

Я почти рыдаю.

Ты говоришь:

- Не бойся.

Я здесь.

Но ты уходишь.

И я это чувствую.

Между движениями.

Между вдохами.

Между нами.

Кадр 5.

Я не спал.

Ты курила у окна,

в моих трусах и без рубашки.

Снег за окном.

Ты повернулась и сказала:

- Я старая.

- Нет.

- Я стала женщиной,

после тебя.

А ты?

- Я стал один.

Кадр 6. Финал.

Ты ушла.

Сказала:

- Я вернусь, когда ты больше не будешь меня ждать.

- Тогда не возвращайся.

Ты улыбнулась.

- Это и есть жизнь.

И закрыла дверь.

Я лёг.

Положил руку себе на грудь.

Послушал.

Там ничего не билось.

Только слова.

Какие - не разобрать.

Но точно не молитва.

И не песня.

Темнота.

Конец.

***

Ты пахла подмышкой между двух эпох

тонкий эротизм в духе Набокова - без пошлости, но с невыносимым теплом, по кадрам

Кадр 1.

Ты спала, повернувшись ко мне плечом -

а точнее: крошечной впадинкой между плечом и шеей,

в которой, как в чаше, застывала тень от ночника,

и я смотрел туда,

как в единственное место, где твоё молчание становилось доступным.

Ты спала в рубашке, которая слетела с одного плеча,

оставляя открытым не сосок,

а обещание, что сосок был, и есть, и может быть найден -

только если я не стану его искать.

Кадр 2.

Поза: "Женщина лежит, как книга, которую не хотят дочитать".

Ты слегка согнула колено,

и между бёдер блеснула светлая полоса -

не трусики, а именно полоса,

граница между сном и желанием,

тем, где начинается утро,

и тем, где мужчина всё ещё может быть мальчиком,

которому позволено лишь смотреть.

Я смотрел.

И в этом взгляде было больше касания,

чем в любой руке.

Кадр 3.

Ты разбудилась не голосом,

а чуть уловимым движением колена -

как будто хотела почесаться, но передумала,

и из этого передумала

родилась моя эрекция.

Ты открыла глаза, не говоря ни слова,

и только одной фалангой мизинца

повела по простыне между нами,

как будто размечая карту,

на которой все страны уже потеряли свои границы,

но дороги остались.

Кадр 4.

Ты взяла мою руку и положила её себе на живот -

чуть ниже пупка,

чуть выше лобковой косточки,

в ту зону, где у женщин начинается рассудительная влага,

влага, которая не просит, не требует,

а только ждёт,

влажно, терпеливо, и чуть-чуть обиженно,

как персик, забытый на солнце.

Я держал ладонь,

и чувствовал, как под ней бьётся то,

что не является сердцем,

но всё равно способно убить,

если не быть с ним нежным.

Кадр 5.

Поза: "Ты подо мной, но это я раскинут".

Ты раздвинула ноги так,

словно не пускала,

а вспоминала,

как это - быть впущенной,

и я вошёл медленно,

не для движения,

а чтобы остановиться внутри,

как иголка в проигрывателе,

который давно не включали.

Ты обняла меня ногами,

так как умеют только те,

кто уже простил заранее.

И в этой позе

ты была не женщиной,

а ответом,

которого я не просил.

Кадр 6. Финал.

Ты снова спишь.

На щеке - след от подушки.

На бедре - след от меня.

На губах - ни слова.

Я смотрю.

И чувствую:

вот сейчас, в этой тишине,

ты стареешь.

И я старею.

Но внутри тебя всё ещё тёплое место,

куда я однажды вошёл - и не вышел.

И если я когда-нибудь исчезну,

пусть меня ищут там.

Темнота.

Конец.

***

В той комнате пахло ею даже после обеда

воспоминание через 20 лет, когда тело - это уже воздух, по кадрам

Кадр 1.

Комната снята на сутки.

Я приезжаю в этот город два раза в год.

Всегда в ноябре.

Всегда на один день.

Всегда в один и тот же номер.

Не потому что мне это нужно.

А потому что я когда-то пообещал,

что запомню запах.

Кадр 2.

Тогда, двадцать лет назад,

она вошла в эту комнату,

сняла пальто,

и закинула волосы на плечо -

так, как будто открывала спину не мне,

а времени, которое пришло за ней.

Я помню:

она пахла

- не духами,

не мылом,

а чем-то, что может пахнуть только в промежутке

между "ещё не было" и "уже никогда не будет".

Кадр 3.

Она лежала на кровати,

в одной рубашке,

поджав под себя левую ногу,

и смотрела в потолок,

словно надеялась, что кто-то снаружи напишет за неё то,

что она не могла сказать.

А я запомнил не позу,

не звук,

а только как пахнет подмышка,

когда женщина не ждёт,

что её будут трогать.

Кадр 4.

Когда я вошёл в неё,

мы не поцеловались.

Это было даже не телесно.

А как будто она отдала мне что-то чужое,

и я взял - по ошибке.

Я двигался в ней медленно.

Она смотрела в сторону.

На стене тень качалась от ветки за окном.

И вдруг она прошептала:

"Если ты это забудешь,

значит, всё было зря."

Кадр 5.

С тех пор я не забыл.

Но всё, что осталось, -

один запах.

И одна строчка.

Запах - как мягкий привкус под грудной костью.

Он возвращается в метро,

в постели с другими,

в комнатах, где шторы пахнут ничем.

А строчка -

я боюсь её произносить.

Потому что она и есть её тело.

Кадр 6. Финал.

Я снова в этом номере.

Ложусь на ту же сторону.

Поворачиваюсь к стене.

Пальцем провожу по изголовью.

И шепчу:

"Если ты это забудешь,

значит, всё было зря."

И пахнет.

Только один раз.

Только сейчас.

И только ею.

Темнота.

Конец.