# Опека

Виктор Давыдов

Она всю жизнь свою по-своему утробила.

Ей не родить детей уже, в зачатии ещё угробила.

На её морде всё написано давно, притом доподлинно.

Вся цвета моли, эта шлюха-бабочка и очень даже подлая.


Вся её шкура своей мерзостью - поганое явление.

Сирот взяла она к себе детей в усыновление.

Но руки у неё в крови, а рукава засучены.

Она детей не бьёт, а просто долго мучает.


А кто давал усыновлять, они сидят в начальниках за шторами.

Их мысли и душа давным-давно у них уже зашорены.

Им дела нет к тому, куда засунут мелких брошенных.

Обиженных судьбой, бедою огорошенных.


Опека не работает, хотя тех дел они тяжёлые свидетели.

Всех малолеток, как щенков, раздали 'благодетелям'.

И этих гадине подсунули, что к мерзостям способная.

Хоромы стала строить эта тварь на детское пособие.


Приёмыши у ней всегда строго наказаны.

И в детство путь уже им стал заказанный.

Ведь стройку дома начала она авральную.

Детишки пашут там на эту суку маниакальную.


Под сердцем ведь она своим их не носила.

Но есть задатки у этой маньячки Моли цвета Чикатило.

В то время как самой рожать, она поистаскалась.

И ливером своим налево и направо полоскалася.


У дома есть забор, где она хитро, чуть пригнувшись, прячется.

А дети на неё без отдыха приёмные корячатся.

Идут на дом КАМАЗы с грузом, щебень валится.

Соседка, что напротив, с носом длинным в зубья с гнильём скалится.


Она считает, беспредел такой в порядке.

Труд мелким подневольным нужен только для зарядки.

Машины едут мимо, люди пешком чапают.

А у детишек слёзы из глаз капают.


Эй, люди, посмотрите, дети вонА маются.

Но нелюди спокойные идут и просто улыбаются.

У них свои любимые к маньячке в руки не заложены.

Их дома ждут детишки их любимые, они ухожены, с пирожными.


Ну а в чужой семье приёмные живут без шалостей.

И в тёмный дом за сном бредут от страха и усталости.

Им в этом доме не предвидится ни выручки, ни господа пришествия.

И ПДН им не поможет, ни опека, лишь а не дожить бы им до сумасшествия..........