# Лесная ведьма

Аноним Джиллиан

Дальняя пограничная крепость подверглась внезапному нападению нелюдей из Повреждённых земель. Оставшиеся в живых дозорные собираются в потайном лесном доме и пытаются определиться, как им противостоять нелюдям и выжить.

Ссылка на обновление


Глава первая


Мирна очнулась не сразу. Сначала почуяла, что её тело - с прояснением сознания - наливается постепенно тяжелеющей, прижимающей к земле болью. Затем эту боль перебили чьи-то жёсткие сухие пальцы. Слишком тонкие и жилистые для человеческих. Они вцепились в её запястье, бесцеремонно вонзаясь когтями в кожу, и судорожно трясли руку. А в голову начали лезть панические вскрики: "Вставай! Вставай! Мирна-Мирна-Мирна! Вставай! Они близко!"

Ведьма с усилием подняла голову, разомкнула веки. Ястреб Янис, фамильяр, яростно тряс её руку и посылал в её голову сигналы тревоги.

Застонав, Мирна со сломанных сучьев медленно перекатилась набок и, с великим трудом приподнявшись на локтях, огляделась, машинально обирая с лица грязь и отдирая сухие травинки, впившиеся в кожу... Темно. Поздний вечер, и высокие деревья, стволов которых и не разглядишь в частом орешнике, обступали чёрными стенами.

Бой с отрядом "той стороны", напавшим на приграничную крепостцу, закончился плачевно не только для неё. Как уж она сумела отползти к лесной опушке - даже сейчас не могла бы объяснить. Вспоминалось что-то совсем уж невероятное: она не отползла - её откинули... Или отшвырнули?.. Но голова болела, и лежала она сейчас среди деревьев, а слишком просторный просвет впереди подсказывал, что Янис прав - и пора бы сбегать отсюда. Иначе плен. Возможно... А может, и никакого плена - убьют на месте. Если не что похуже. Вариантов много.

Но вот встать... Ястреб, подпрыгивая, приблизился к её лицу и замер. Мирна уловила, как он едва заметно вздрогнул и чуть сжался. Странно. Обычно Янис выстрелов из винтарей не боялся... Но следующие звуки: близкий высокий вскрик сразу после выстрела и близкий треск сломанных под чьей-то безжалостной ногой тонких костей, - подсказали, что выстрелы... "Та сторона" добивала не раненых, а их фамильяров.

"Ми-ирна-Мирна-Мирна!" - вновь мысленно вскрикнул Янис, подгоняя раненую ведьму. Она поверхностно проверила себя: общая боль притупилась, но нога...

"Сил маловато", - сумрачно думала она, ползком втискиваясь в кусты за спиной и надеясь, что "та сторона" не будет слишком пристально осматривать ветви. Да и время суток должно помочь: в лесу вечерние сумерки наступали быстро, а уже сейчас - граница между сумерками и ночью... Янис короткими подскоками, помогая себе крыльями, заторопился рядом. Он-то давно мог бы сбежать подальше от опасности - серый, в тёмных рябоватых крапинах, которые легко скрывали его среди кустов и в траве, тоже пёстрых в начале осени. Да и крылья целые... Но оставить хозяйку не мог. И не из-за того, что покорен ей из-за короткого ритуала крови на верность. Нет, Янис порой так своенравен, что мог без предупреждения покинуть свою ведьму на неопределённое время. Но сейчас... Иногда обгоняя её, он то и дело после прыжка вперёд оборачивался взглянуть, не слишком ли она отстала...

То ли раненая, то ли ушибленная нога (времени нет посмотреть, но ныло ощутимо, а то и приходилось дёргаться от резкой боли) здорово мешала быстрее скрыться от чужой обслуги налётчиков, зачищавшей недавнее поле боя от раненых фамильяров. Живые-то, пусть и раненые, люди им нужны...

Ни пойти, ни оттолкнуться от земли...

Из последних сил Мирна протиснулась между двумя стволами и с нечаянно вырвавшимся негромким охом выпала в небольшую ложбинку, сплошь покрытую высокой травой. Охнула, потому что увечной ногой ударилась - так сильно, что та подпрынула. Отдышавшись, наплакавшись от пронзительной боли, порезала себе ладонь (стихийных сил не хватало, поистратилась в бою - вот и пришлось обратиться к крови) и укрылась под вуалью невидимости, молясь только об одном: чтобы в кустах обслуга чужаков не сумела её разглядеть...

Кажется, она снова впала в забытье, напоследок ощутив мягкие, но нервно раздражающие перья Яниса, прижавшегося к её щеке...

Проснулась ночью, скованная застывшей было, но с новым дижением проснувшейся болью. Поняла, что выжила и смогла избежать опасности. Не шевелясь, запустила вокруг себя, насколько сумела, поисковую сеть. Площадь прослушки получилась маленькой. Но и того довольно. Полежав уже совершенно проснувшейся, проанализировала всё, что вокруг происходило. Кажется, никого?.. Или все, кто рядом, замерли, стараясь не выдавать себя?..

Янис сидел на её плече, благо руку она вытянула в сторону, и, прижавшись к её голове - к уху, спал. Ночь не его время, хоть и привык... Зато для ведьмы ночь - лучшее пристанице в дурной ситуации. Особенно ведьме лесной... Мирна, придерживая ястреба на плече, осторожно встала. Правая нога всё ещё болела, но как-то не очень. В самом деле был только ушиб? Всем телом, но не сразу навалилась на травмированную ногу и качнула головой, подтверждая предположение. Скорее всего, кровоподтёк есть, но он не так уж страшен. Правда, оставалось впечатление, что чем дальше, тем больше нога опухает... Пора найти место для ночлега и там уже разбираться с мелкими проблемами.

Пришлось снять боты. Ногу постепенно раздувало. В обуви не походишь - так ногу стискивало. Да и брать силы в лесу легче, пока босая. Боты связала меж собой и прикрутила к поясу.

Шагала медленно, хоть и видела во тьме. Застывала на месте, чуть только наступала на слишком сухие и оттого вызывающе шелестящие травы или в кучи сучьев, трещавших под ногами. Зачистная команда вряд ли пойдёт в чащобу, так что Мирна надеялась, что сумеет отсидеться...

Шагала... Слишком хорошо она назвала своё движение. Хромала - вот правильно. Порой вообще волочила ногу, если приходилось перешагивать коряги или толстые сучья... От постоянной, нудной боли спасали навязчивые мысли, которые крутились вокруг одного: "И зачем именно мне довелось привезти сюда этих юнцов... Но я же не знала, что меня пошлют!.. Не знала, что пограничная крепостца станет целью этих - с другой стороны!.. Не знала, что будет набег..."

Она снова страдальчески поморщилась, вспомнив, как адские змеи чужаков буквально втаптывали в землю командира их маленького отряда; как мучительно умирал под их ударами, словно под ударами чудовищно тяжких и громадных плетей, Светогор. А она, рядовая ведьма, бывшая в тот момент близко к нему, не могла помочь ему. Ведь одновременно она защищала магов-юнцов и дозорных от более подготовленных к бою чужаков... Мгновенное воспоминание: именно Светогор успел отбросить её подальше от места... казни, когда закончились её силы.

"Хватит! - резко оборвала себя Мирна, яростно моргая мокрыми глазами. - Лучше думай об укрытии и о том, как залечить ушиб. А заодно о том, сможешь ли найти хоть кого-то, кто остался в живых, и вернуться в городские казармы".

Остановилась и, отдышавшись, опять огляделась. С плеча встревоженно клекотнул Янис. Он плохо видел в темноте, а использовать иной взгляд не любил. Слишком много сил тот забирал у фамильяра.

- Тихо, Янис... Тихо. В лес они точно не пойдут.

Ястреб вновь нахохлился на её плече.

А Мирна присмотрелась. Ведьма, она всегда настороже относилась к любым своим желаниям, особенно к тем, что возникали стихийно. Пусть даже к желанию остановиться.

Так почему она застыла здесь?

Взгляд под ноги. А ведь это лесная тропа!.. Правда, давно не хоженная и постепенно зараставшая травами и мелкими кустами. Значит, неподалёку есть человеческое жильё, хоть и заброшенное. Послала бы Яниса разузнать, но фамильяр устал больше обычного. А так... Пока не дойдёшь - не узнаешь, права ли, что жильё рядом.

Ястреб внезапно сжал лапы на её плече. Не будь на Мирне плаща и наплечника, когти фамильяра впились бы в кожу до крови.

Ведьма перестала дышать, вслушиваясь в ночные шорохи и шелест.

Ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Постояв - тая дыхание, Мирна снова поплелась по плохо отслеживаемой тропе.

Янис опять всего лишь переступил лапами на её плече... Ведьма вновь замерла, лихорадочно прислушиваясь. И жёстким морозом ей заткало сердце: кто-то неподалёку то ли тоненько простонал, то ли проскулил.

Сглотнув, чтобы пересохшее горло не заставило раскашляться, Мирна, прикинув, откуда раздался звук, осторожно зашагала по направлению к нему. Кто-то из молодых магов остался жив? Тоже успел уползти в лес?

Не прошла и десятка неуверенных шагов, как впереди и чуть сбоку, резко прошуршала трава. Будто кто-то дёрнул по ней упавший плащ.

"Иди назад, к тропе, - дремотно выговорил Янис, настроенный на прослушку. - Он ушёл".

- Он опасный? - прошептала Мирна.

"Не знаю. Но нас он испугался".

Положившись на слово фамильяра, легко читавшего "громкие" для него эмоции, она быстро разыскала брошенную было тропу и поковыляла по ней, раздумывая над словами ястреба. Если это был маг или воин с "её" стороны, чего он испугался? Хотя, если он истратил магические силы и теперь держится только на обычных, человеческих... Он мог решить, что чужие прочёсывают лес. Что ж... Если неизвестный думает, что сумеет в одиночку пережить ночь, спустя некоторое время она и в самом деле обойдёт приграничную местность и разыщет всех. Если останется кого разыскивать.

Показалось - приблизилась к бурелому. Но заставила себя перейти на иное зрение, и утомлённым, отяжелевшим глазам предстала полуразрушенная халупа, чья густо замшелая крыша по центру провалилась в само жилище. От древности небось. "Здесь - что? Лесничий жил?"

Забор вокруг халупы тоже кое-где почти обвалился. Скорее даже не от ветхости, а оттого, что ползучие травяные плети опутали - и ломая его, и поддерживая на месте.

Пока Мирна искала вход в узкий двор при избушке, не оставляла мысль: "При реке-границе наша крепость. Потом долина между крепостью и лесом. Лес... Вроде и довольно знакомая местность. Я же бегала сюда несколько раз, пока жила при крепости. Но почему эта халупа всплыла только сейчас?"

И, лишь когда перешагнула бревно между двумя растрескавшимися столбами, которые когда-то были частью калитки, додумалась осмотреть забор, да и само ветхое строение взглядом, настроенным на поиск магии.

Нашла слабые следы охранной магии. То ли лесничий был боязлив и с кого-то стребовал создать магическую охрану, то ли кто-то из военных магов позаботился, чтобы приграничная избушка стала защищённее...

Дверь из тяжёлых досок стояла крепко. Хотя, когда Мирна осторожно потянула за металлическое кольцо, заменявшее дверную ручку, дверь вдруг поехала так плавно, словно её только что смазали.

Насторожившись, Мирна, прежде чем переступить высокий порог во тьму помещения, на всякий случай выудила из набедренных ножен охотничий нож, сотворила огонь на пальцах и только тогда вошла, переволокла через порог, по впечатлениям, раздутую, будто пережаленную осами ногу.

Машинально отметила, что порог под ногами слабо полыхнул заметной только для ведьмы или магов прерывистой полосой бледно-красного цвета. Да, охранная система на издыхании. Если вовремя не наполнить силой, избушка через год-два превратится в труху.

Но это потом.

Мирна оглядела избу. Крепкая и прочная. Она стояла на пороге её задней, горница же еле угадывалась за полуоткрытой дверью. Вот как. Пятистенок, хоть и мелкий. Пара сухих, скрученных в трубочку листьев на полу подсказывала приглядеться к половицам, довольно широкие расщелины между которыми забиты землёй, нанесённой сюда давным-давно ветром. Полати при печи. Если приглядеться, в горнице виднелись два грубых топчана, заменявших кровати. На них настелены неразличимые, пока не подняли, тряпки, похожие на мешковину; грубо сколоченный прямоугольный стол и две скамьи по обе стороны от него... Да, пусто. Хозяина нет. Значит, можно вернуться во двор, маленький и тесный настолько, что забор под напором травных плетей "падал" чуть не к маленьким окнам.

Глянула на плечо с кожаным наплечником, где сидел ястреб. Со стороны казалось - Янис спал. На деле - с закрытыми глазами прислушивался к лесному шумку, чтобы вовремя предупредить хозяйку об опасности, уловив подозрительный звук.

Прихрамывая, Мирна снова очутилась во дворе. Тот тоже зарос травами и кустами так, что двигаться в них было сложно. Но Мирне заброшенность здешнего двора нужна. Опять придерживая рукой всё-таки задремавшего Яниса, она легла на травы и ветви, упруго и мягко прогнувшиеся под нею, но до земли так и не опустившиеся.

Где-то там, ближе к опушке, возможно, прячутся свои, невредимые и раненые. Мирна очень надеялась, что ребята сообразят уйти подальше в лес. Но ей пойти туда в таком состоянии, как сейчас... И сама помрёт, и раненых сгубит. И главное, что знала и она, и молодёжь: чужаки бродят по опушке, но в сам лес не пойдут. Особенно сейчас, когда время - к ночи. Боятся они леса. Привыкли к своим пустошам и приглаженным вечными ветрами лысым холмам, в которых живут, говорят, как дикие звери в норах.

Как только сумела расслабиться на зеленнОй "постели", губы зашевелились, проговаривая первое из заклинаний в перечне самоисцеления. Едва шелест склонённых трав и ветвей затих, Мирна расслышала шелест иной: в границах её власти растительный мир леса принялся делиться с ведьмой своими силами.

Когда перечень заклинаний закончился, Мирна до боли прикусила губу. Сначала она думала, что нога просто ушиблена. Но сейчас, как только изнутри ноги словно начало рваться сжигающее пламя, стало ясно: нога ранена чем-то с отравой.

После первого же её болезненного вскрика, который вырвался непроизвольно, Янис подпрыгнул и покинул ведьму. Скорее всего, ястреб устроился где-то за наличником, которым последний лесничий пытался облагородить свою халупу.

А нога, мгновения назад жёстко раздутая, под безжалостным огнём лесных сил, выжигающих отраву, будто худела на глазах. В невидимом огне исцеления даже кричавшая от боли Мирна стороной чуяла: нога словно усыхает.

...Огонь в мышцах и костях медленно "опал". Ведьма продолжала судорожно втягивать воздух, не смея верить, что исцеление закончено. Яд сгорел. Нога ещё будет болеть, потому что теперь будут восстанавливаться мышцы. Но это уже не в счёт.

Неловко перевернулась и с трав упала на колени. Мгновенно испуганная в ожидании боли, Мирна недоверчиво приняла положение, что нога почти не болит. Чутко прислушиваясь к себе, убедилась, что боли и правда нет и можно шагать, не боясь, что нога откажет.

- Янис...

Тихий клёкот сбоку, от избушки, подтвердил, что ястреб устроился на наличнике одного из трёх оконцев во двор.

- Пойду одна...

Птица издала единственный звук, исполненный недовольства. В темноте ведьма не успела разглядеть его резкого перемещения, но ощутила сильный удар по кожаному наплечнику: Янис в ночном полёте врезался в своё законное место. Ощутила, как ястреб переминается, устраиваясь удобнее.

- Ты слышал, что там... - прошептала Мирна. - Ты знаешь... если что - пощады не будет.

Фамильяр ещё раз потоптался на наплечнике и сел, щекоча ухо ведьмы оперением.

Ответа от него она не услышала. Но и не надо. Своими последними движениями упрямец решительно объявил, что отпускать свою ведьму без личного присмотра он никуда не собирается.

Времени на размышления мало. Если возле опушки и в самом деле кто-то из воинов-дозорных или магов-юнцов остался жив, пора спешить за ними.

И ведьма побежала, хромая по привычке и держа ладонь в кожаной перчатке перед клювом ястреба. В начале пути она вспоминала внутреннее помещение лесной халупы, а затем перебирала в памяти всех тех, кто был в пограничном отряде, и тех юных магов, которых она привезла сюда.

Да, неделю назад она привезла в эту отдалённую крепость приграничья семерых школяров - будущих выпускников академии боевых магов. Начальство решило, что эта крепостца (деревянная и примитивная, а потому вроде как неинтересная для противной стороны) будет неплохим полигоном для школяров в прохождения боевой практики перед выпуском.

С того же курса других школяров отправили примерно в такие же крепости.

В маленьких приграничных крепостях дозорных мало. Так и здесь. Всего двенадцать человек - командир крепости, семеро обычных солдат и четверо боевых магов. Время от времени они отражали набеги от чужаков-соседей, но настолько редко, что держать из-за них дозор больше численностью как-то не полагалось.

Пограничная река, не слишком широкая, славилась высокими овражными берегами. Крепостца строилась в двухстах метрах от её овражного края. За деревянным зданием - долина при почти засохшем речном русле, давно суженном до едва заметного ручья. И этот ручей пропадал в лесу. Долиной "та сторона" и гнала пограничных дозорных и приехавших юнцов к лесу. Точнее - не к лесу и не гнала. Если на произошедшее смотреть прямо - "та сторона" старалась заполучить всех, кто был в крепостце - ну, или уничтожить тех, кто слишком рьяно защищался.

Та сторона... Когда-то давно в бесплодных равнинных пустошах, говорят, упала с небес громадная гора. Лето тогда, говорят, было тёмным и страшным. И в те места, говорят, пройти нельзя было: не пыль, а земля летала по воздуху и горела. А спустя десятилетия, говорят, завелись на тех равнинных пустошах люди-нелюди. Посмотришь - человек, а приглядишься - нелюдь. Говорили - людоедством промышляли. И были - дикари дикарями. А потом и у них, у дикарей тех, упорядочилось что-то. И стало два государства. В одном люди как люди, да и справно жили: тут тебе машины, паровозы и всякое иное, что человеку жизнь облегчает. В другом - жили охотой, и не только на птицу или зверя. Обычные люди побаивались границу переходить, хоть и случались смельчаки. Или дурные головы - что уж... А с той стороны набеги редко-редко, но бывали - именно что поохотиться на человека. И что там потом с пойманным было - впору страшные сказки рассказывать... Мирна не знала, сколько вчера из крепости дозорных и школяров погибло. Своими глазами видела гибель Светогора. Так что строптиво решила искать оставшихся восемнадцать.

Темно. Мирна поморщилась: с опушки даже сюда донесло крепкий запах горелого дерева и камня. Крепость сожжена... Сглотнула: и все съестные припасы с нею. А до ближайшего пограничного городка - трое суток пешим ходом. Ладно - лес есть.

Ведьма вышла из-под нависших ветвей самых старых здешних древ и, присев на корточки, притаилась за близким кустом. Раскинула поисковую сеть.

Юнцы, пока ехали в вагоне паровоза к провинциальному городку, где их ждали верховые лошади, показали себя ершистыми. Считали себя умными - последний же курс. Считали себя умелыми - на практику же ехали перед экзаменами... Но что с их ума и умения, ежели внезапное нападение?.. Знать-то знают, а настоящей практики и не было, как себя вести и что делать, если...

Поисковая сеть дрогнула слева. Янис немедленно приподнялся на лапах.

"Девчонка!.."

- Из школяров? - ненужно уточнила Мирна: кроме девушек-магичек, в крепости женщин не было. Ну, и кроме неё, ведьмы.

"Из них".

- Живая? - встревоженно то ли спросила, то ли понадеялась ведьма, поспешно вставая и поворачиваясь идти на сигнальное подрагивание.

"Ранена".

- Которая из двух?

"Дара".

Мирна удивилась. Светленькая Дара, на её взгляд, была самой слабой в группе школяров. И физически, и магически. И - выжила? Или она, ведьма, видела её слишком поверхностно? Впрочем, сейчас это не имеет значения.

Лучше бы под ноги глядела... Мирна чуть не рухнула с рыхлого овражного краешка в тот самый ручей, бежавший к пограничной реке мимо крепостцы. Под злой клёкот потревоженной птицы успела схватиться за ствол орешника, удержалась на ногах - с помощью тонкого ствола быстро съезжая к воде. И зашипела от боли: Янис, незащищённый, боясь, что его собьёт встречными ветвями, быстро переместился на её спину, вцепившись теперь только в плащ. А заодно процарапав ей кожу под ним.

Сеть предупредила, что искомый человек находится где-то в пяти-семи шагах. Едва не угодив в ледяную воду ручья, Мирна попятилась на узкий, вязкий, глинистый бережок. Здесь укрепившись немного, она снова замерла, вслушиваясь. Первое впечатление, что Дара находится через ручей, пропало. Мирна взглянула направо.

- Дара... - позвала шёпотом.

- Кто там? - испуганно откликнулись из густых кустов тальника.

- Мирна. Иду к тебе.

Всего три шага - и она очутилась внутри тальниковых зарослей.

Девушка сидела несколько странно - на бедре, спиной привалившись к двум ивовым стволам. Разбираться во тьме, что у неё, Мирна сама не стала - времени мало, да и опасно: услышат или почуют - как уж там "та сторона" действует, до сих пор никто не знал. Спросила:

- Как ранили? Идти сможешь с моей помощью?

Спросила и разглядела, что Дара сидит, держась за живот. Поэтому на бедре, что так удобнее держаться за живот... Плохо дело. Девчонка и сама это понимала, потому и промолчала в ответ на вопрос.

- Чем тебя?

- Кажется, арбалетным болтом.

Ведьма присела перед девушкой-магом. Услышала короткое и частое дыхание.

- Жжёт? Сильно?

- Да...

Значит, болт тоже был отравлен.

- Рана глубокая?

- Нет. Кожу содрали. Болт ободрал жилет на животе. Мимо процарапал...

- Тебе удобно так сидеть?

- Пока да.

- Есть в твоих умениях врачевание? Целительство?

- Есть... Только... сил не осталось. - Девушка затряслась-зашлась в плаче. - Они Найду ранили и через неё мои силы тянули, пока та не умерла. Я на последнем шаге как упала, так и сижу здесь - всё жду, когда и меня... тоже.

Найда - фамильяр Дары. Псина дворянской породы. У "той стороны" своих магов или ведьм-ведьмаков нет. Зато есть шаманы, а у них свои знания и умения. Фамильяры им не нужны. Зато шаманы умеют использовать магическую связь между магами и их фамильярами и выкачивают из них силы.

Мирна дотронулась до мокрого от крови живота Дары, быстро зашептала, заговаривая кровь, а потом хмуро сказала:

- Щас тебя к ручью оттащу. Будешь сидеть там, пока не вернусь. Не бойся. Охрану вокруг тебя поставлю, чтоб не увидели. Потом ручей и травы на твою рану замкну. Пусть водяной дух и хозяин травы тебя целить начнут. Поняла меня? Никуда не уходи без меня, как легче станет.

- Не уйду, - прошелестела девчонка-маг, а потом с печалью вздохнула: - Только много ли ты сумеешь сделать? Ты ж только ведьма. - И торопливо, будто спохватившись, добавила: - Прости, Мирна. Я не хотела обидеть тебя.

Ишь... Слабая - слабая, а уколоть не забыла.

- Знаю, что не хотела, - спокойно ответила ведьма. - Вы ж меня, ещё пока на паровозе ехали, обижать не хотели. Ладно... Приготовься. Поднимаю тебя.

И сунула ладони под мышки насупившейся Дары.

...Юнцы не сразу определили сопровождавшую их ведьму в качестве предмета своих насмешек. А определив, принялись унижать стихийницу-самоучку, как называли ведьм и ведьмаков, которых власти привыкли использовать чуть ли не в качестве подручного средства. Живого средства. И ничего не сделаешь, никому не пожалуешься. Сами на службу напросились. А как не напроситься, если Мирна, например, была третьей стихийницей в своём поселении? А в соседнем, близком, - ещё две? Куда их столько на одном месте? Ну и примкнула к гарнизону, стоявшему в ближайшем городке. А потом её начали передавать от отряда к отряду, используя умения и навыки ведьмы, но притом не считаясь с ней во многих вопросах.

...Девчонка только изображала, что идёт. На деле сама даже ставить ноги полностью на землю побаивалась. Для этого ведь разогнуться надо. А у неё живот... Так и пришлось на себе её тащить к ручью, благо тот в паре шагов. Мирна усадила её на бережке так, чтобы опять можно было держаться за живот, посылая ему какие-никакие силы, и стала торопливо творить охрану вокруг Дары и нацеливать на неё силы ручья и лесных трав. Торопливо, потому что два шага к ручью - и поисковая сеть нервно задёргалась, поймав присутствие ещё двоих.

- Дара, ты видела хоть кого-то... из наших? Живыми или мёртвыми?

- Видела... Красимира убили. Бориса ранили, и его унесли за реку... Больше никого... Не уходи, Мирна. Пожалуйста... - прошептала Дара. - Мне страшно...

- Вернусь быстро, - бесстрастно уверила её Мирна, незаметно вздыхая: девчонка-маг думает только о себе.

С другой стороны - городская, в лесу почти и не бывала. Тем более - в ночном. Неудивительно, что запугана им и боится оставаться в одиночестве...

Можно простить гонор, с каким девчонка хорохорится и старается делать вид: несмотря ни на что, всё по-прежнему. Помнится, даже командир крепостцы, Светогор, пытался оберечь лесную ведьму от нападок нахрапистых юнцов. Боевые маги тоже возмущались, требуя от школяров хотя бы уважения к летам ведьмы. Мирне за тридцать. Правда, одевалась она так, что её "за тридцать" увеличивалось едва ли не вдвое: её любовью пользовались серые балахоны и невзрачные тёмные юбки, чьи края подметали землю. Правда, что бы там себе школяры ни придумывали, ведьме было плевать на их насмешки. И, кажется, именно её безразличие к их нападкам заставляло их придумывать новые изощрённые уколы - острее и болезненнее. Она терпела, внутренне неохотно ухмыляясь: "Шпыняйте, шпыняйте... Я должна терпеть ваше присутствие ровно две недели. Переживу".

...Сделала несколько шагов под тихое поскуливание Дары в спину: "Не уходи-и..." Ничего. Не помрёт. Сейчас отсидится и сообразит заняться своей раной и сбором сил... Девчонка знала, куда шла, когда сдавала экзамены в класс боевой магии. Так что пусть не хнычет... Хватит. Пора забыть о ней и настроиться на поиск выживших.


Глава вторая


В лес, недавно потревоженный жестокой бойней на опушке и страхом перед дальним пожаром, возвращались привычные для него звуки: где-то хрустнула под кем-то переломившаяся ветка, где-то пробно подала голос одинокая ночная птаха, а другая так вообще заливалась, словно и не прерываясь недавно. Единственно - тихохонько пела.

"Справа", - дремотно сообщил Янис, который, на первый или посторонний взгляд, давно и бессовестно дрых на плече Мирны. Ведьма уже устала держать руку поднятой, защищая фамильяра от встречных ветвей. Тем более руки часто вздрагивали, когда ей казалось - она вот-вот сползёт по скользкому глинистому берегу в чёрную воду, а жёстче вцепиться в те же ветви и удержаться на месте - сложное дело из-за Яниса.

Бережок чем дальше, тем больше становился непроходимым. Тальник рос так близко к воде, что промокшие ноги начинали замерзать из-за хлопавшей по ним влажной юбки, пока Мирна осторожно пробиралась краем берега.

- Кто? Кого нашла сеть? Ты слышишь его? - прошептала она, когда её шёпот заглушил ручей, звенящей струёй падавший с подтопленных поперёк русла ветвей.

"Двое", - невпопад ответил ястреб, но ведьма поняла его

- Ты не ошибся? Сеть нашла двоих, но они в разных местах.

"Сеть подсказывает только два места, а не людей!" - раздражённо возразил Янис.

Мирна поняла - точнее, сообразила. И скривила губы. Дожили - фамильяр объясняет ей, ведьме... Зато, пока не дошли до места, можно узнать иное.

- Оба - люди?

Ястреб что-то проворчал, из чего Мирна заключила, что ответ - да.

Немного посомневавшись в ответе фамильяра, Мирна быстро зашагала дальше, стараясь отрешиться от горестных и противоречивых мыслей.

Если те двое, которых в одном месте засекла её поисковая сеть, не человек с фамильяром, а два человека, то здорово. Теперь известны судьбы Светогора, Красимира, Бориса. Найдена Дара. Она сама, Мирна, сейчас идёт к двоим. А ещё есть живой - в том месте, которое сеть указала следующим. Неизвестными пока остаются судьбы одиннадцати человек из крепости.

К кому же она сейчас идёт? Скорее всего, там дозорные. Маги бы сразу откликнулись на прикосновение поисковой сети к себе. Ведь сеть ведьмы хоть и слабее, боевые маги должны почуять и её. Или они тоже выдохлись? Как Дара? Не верилось.

В очередной раз опустила ногу в невидимую во тьме ловушку - в мелководье с переплетением ивовых прутьев в нём. И замерла, держась за гибкие ветви сверху.

- Стой на месте, - сипло, но твёрдо сказали от первой искомой точки. - Мой винтарь заряжен, и я готов выстрелить в темноту, в которой ты прячешься.

Ведьма выдохнула, узнав говорившего по голосу. Матвей! Тот дозорный, которого Светогор оставлял вместо себя, если надо было отъехать от крепостцы ненадолго. Постаралась откликнуться медлительно и тонким, повыше голоском, чтобы узнал сразу:

- Матвей... это Мирна. Ищу выживших. Ты ранен?

Пока поднимала намокшую юбку, перевязывая её края, чтобы не хлюпала по ногам; пока шагала вброд через ручей к противоположному берегу, из темноты с надеждой спросили:

- Кого ты уже нашла?

- Только Дару. Она ранена и сидит у воды.

- Я не ранен. Но здесь лежит этот юнец - Глеб. Кажется, он без сознания и ослабел от потери крови. Мне его не донести куда бы то ни было. Ну, если что...

Шагнув на берег, Мирна услышала, как Янис с плеча едва слышно, но злорадно клекотнул. Глеб, верховодивший среди школяров, был главным гонителем ведьмы и её фамильяра. Хм. И тоже без сил. Разумно расходовать так и не научился.

Очутившись рядом с парнем, беспомощно лежавшим на траве, и с Матвеем, который всё ещё насторожённо держал в руках винтарь (да, именно обеими руками держал!), Мирна присела на корточки.

- Сейчас сотворю огонь. Глаза закрой.

Быстрое движение - Матвей вскинул руки с винтарём к лицу. А потом с долгим вздохом облегчения уставился на трепетное пламя на её пальцах. Устал без света.

- Недалеко отсюда, в лесу, стоит заброшенный дом. Надо бы всех наших туда собрать.

Осмотрев парня, она зло поморщилась - ещё одна морока: Глеба пытались свалить с ног, ударив по ним саблей или чем-то похожим. Ещё видна рана на голове, из-за которой он и прийти в себя не может. От потери крови не умрёт, если вскоре обработать ему раны, но передвигаться сам некоторое время он будет не в состоянии.

- Матвей, как думаешь, сумеем дотащить туда Глеба?

- Как ты нас нашла?

- Поисковую сеть запустила.

- Только я попался? Ну, с этим юнцом?

- Нет. Впереди кто-то ещё есть. Но он был чуть дальше от ручья. Поэтому пошла сначала к вам.

Договаривая, она уже поняла, чего хочет Матвей. Он практически прикинул силы их, двоих. Глеба им не оттащить по лесному бездорожью даже вдвоём. Тяжёл очень уж.

Матвей наконец опустил винтарь, оставив его в левой руке. Правая - тяжко свесилась так, что нетрудно догадаться: последние часы все нагрузки в обороне и отступлении приходились именно на неё. Сам он, невысокий и жилистый, выглядел безнадёжно утомлённым... Помолчал, бросил взгляд на школяра, рослого, тяжёлого, и вполголоса спросил:

- Думаешь, в том доме безопасно?

- Он далеко от опушки, - объяснила Мирна.

Дальше говорить не стала. Матвей умный, сам продолжит: "А нелюди не боятся бегать только по краю леса. В чащобу соваться не посмеют".

Матвей оживился.

- А если этого здесь оставить, а самим добежать до того места, где ты второго нащупала?

И опять она поняла его, недоговорившего: а если там не раненый? С таким-то школяра легче перетащить в избушку.

Прежде чем ответить, ведьма снова внимательно оглядела юнца. Раны только на ногах - и на голове поверхностная. Запас магических сил есть. Подумала и высказалась:

- Оставить бы его так, чтобы не сбежал...

И принялась за выполнение задуманного. Пришлось повозиться, чтобы парня усадить удобнее - и чтобы он понял, если в себя придёт, что с этого места уходить не надо бы. Затем привычно уже заговорила ему кровь, чтобы зря не лила. А потом принялась колдовать. На позу Глеба, что, сидя, он останется на этом же месте их дожидаться, Мирна рассчитывать не стала: мало ли что парень подумает, как в себя придёт. Так что свертела несколько травинок в ведьмовскую закрутку, всунула в серёдку перышко своего фамильяра и положила знак Глебу на грудь: "Жди!" Маг - он просто обязан прочитал её закрутку.

Школяр остался полулежать, прислонённый к кустам.

Шли - ведьма вела дозорного, слушая свою сеть и надеясь, что на неё (в неё!) наткнётся кто-то ещё из своих... Поскольку Матвей не мешал, послушно шагая следом, да ещё стараясь двигаться тихо, то, сосредоточенная на сети, Мирна вскоре поняла, что впереди маг. О чём она шёпотом и сообщила дозорному.

- Сильный? Нет? - с надеждой спросил тот.

- Сильный. Думаю - это Мстислав.

Как выдохнул от облегчения Матвей - надо было слышать... Мстислав силён во всём. И магически, и физически. Матвей тоже не хлюпик, хоть и выглядит слабосильным из-за видимой худосочности. Но с Мстиславом точно не сравнится.

- Послать ему не можешь - невидимую грамотку, что, мол, мы тут - иди к нам?

- Я ведьма, - напомнила она, пряча улыбку. - Сил меньше, да и не такие, как у магов. Если Мстислав и ранее не ощутил касания моей сети - не уловит и посланной ему грамотки. - Она снова втихомолку усмехнулась: обычные люди по-своему обзывали все магические действа. - Пройдём ещё немного вперёд - и пошлю. Вот тогда и поймает.

А про себя решила: нет, Мстислав должен был почувствовать её сеть. Но при одном маленьком условии - если он держит контроль над пространством, а не занимается чем-то таким, что не даёт ему почуять поисковую сеть ведьмы.

Защищённый её рукой, Янис привстал на наплечнике и, немного потоптавшись, будто разминаясь, снова сел. Она не видела фамильяра, но прочувствовала все его движения. Тоже устал от долгого сидения на её плече? Ночью-то он спать горазд...

Прошли ещё немного.

Мстислав не откликался на прикосновения сети.

Мирна уже не улыбалась в предвкушении, как они его найдут, поведут за собой, а потом заставят тащить тяжёлого Глеба...

Что-то не так, если Мстислав не откликается.

Янис в очередной раз привстал. На этот раз его движения были несколько иными. Он не просто потоптался, но сел непривычно - клювом не вперёд, а в сторону. Мирна даже ощутила, что его хвост слегка упёрся её в шею.

И подняла руку.

Матвей шёл достаточно близко, чтобы увидеть сигнал остановиться.

- Что? - немедленно шагнул он к ней сбоку. - Что случилось?

- Янис кого-то услышал.

Про фамильяра ведьмы, что он чутко слышит пространство, знали все дозорные. Так что Матвей больше вопросов не задавал, а стал ждать, что будет далее.

А ведьма постояла на месте, даже не столько вслушиваясь в лесную тишину, сколько удивляясь: сеть живых больше не показала! Потом спросила:

- Янис? Кого ты слышишь?

"Не понимаю. Маленькое, но дышит человеком".

Янис не впервые говорит загадками, когда чего-то не понимает.

- И где оно - это маленькое?

Матвей, услышав вопрос ведьмы, вскинул глаза на ястреба. Он знал про сеть; знал, что сеть уловила лишь два места. Но доверял фамильяру, если тот сомневался, стоит ли идти на помощь кому-то маленькому. И даже попробовал догадаться:

- А если кто из наших ранен и лежит? Но закрыт чем-то?

Мирна-то пересказала ему слова ястреба. Теперь она попыталась представить кого-то, кто прячется, например, за кучей валежника. Ну... есть возможность, что её сеть могла и не узнать человека. Что ж. Если Матвей не возражает, придётся идти - проверять, что там прячется такое маленькое.

Шли в сторону от выбранного пути к Мстиславу недолго. Валежника впереди оказалось и впрямь достаточно, чтобы притупить поисковую сеть. Тем более подошли слишком близко к опушке, где шаманы нелюдей могли создать своё пространство, в котором... Едва Мирна подумала о том, как похолодела от догадки: а если шаманы создали свою сеть - только не поисковую, а ловчую, в которую заманивают и ловят беглецов из сгоревшей крепости?!

Но остановиться от этой мысли не успела. Янис резко прошагал на скат её плеча и клекотнул.

- Стой здесь... - прошелестела Мирна, оглянувшись на Матвея.

Тот застыл средь двух берёз - винтарь наизготовку.

А Мирна шагнула от деревьев к небольшой поляне, переходя на иное зрение. И чуть только перешла, как сообразила, что может быть маленьким, но дышать человеком. Чей-то фамильяр!

Вернулась к удивлённому Матвею и перенесла Яниса на его плечо.

- Я быстро... - пообещала она и чуть не побежала к месту, которое почти определила.

Под босыми ногами хрупались гнилые ветки, и Мирна всё надеялась, что, услышав шорох её шагов, неизвестный фамильяр поднимется, чтобы разглядеть, кто бежит к нему. И тогда... Но иное зрение нигде не находило отблеска живой искры. Пока ведьма не раздвинула кусты. С трудом разглядела. Фамильяр умирал, поэтому искра его жизни еле тлела... Мирна с трудом перелезла через жёсткие ветви шиповника и присела перед маленьким зверьком.

Глеб называл своего фамильяра диким кошаком, едва приученным к службе фамильяра. И очень гордился, что его кошак верно слушался его, несмотря на плохую приручаемость. Бахвалился, что кошак родом из дальних стран... Как же он его называл? Бахвалился - назвал по характеру. Ах да. Злюка. Говорил, что в дикой среде эти кошаки злобные и страшные, что они безжалостные охотники...

Но сейчас Мирна с жалостью смотрела на махонького кота, больше похожего на котёнка-подростка, в тёмных пятнах по густой светлой шерсти, с полосатыми лапками. Тот лежал на боку, оскалившись в предсмертных судорогах - и в ненависти. Усилив иное зрение и понимая, что она напрасно расходует силы, ведьма внимательно осмотрела фамильяра. Переломаны задние лапы. Но почему Злюка дышит чуть уловимо? Почему его уши и нос в чёрной засыхающей крови? Взгляд невольно скользнул вокруг кошака. Сердце Мирны сжалось: буквально в двух шагах от фамильяра она заметила окровавленный ошейник. Чья-то беспощадная рука содрала его со Злюки, сдирая вместе с ним всё, за что тугой ошейник по пути через ушастую голову мог зацепиться. А потом его пнули в сторону.

Кошак вдруг задышал громче, и в его хрипах Мирна услышала...

Вся в слезах, ведьма погладила фамильяра по спинке, стараясь не причинить ему большей боли...

А потом, внезапно озлобившись сама, резанула охотничьим ножом по своей ладони и поднесла капающую кровь к оскаленной маленькой пасти, не шёпотом, но вполголоса наговаривая заклинание на заживление.

И, только договорив его, поняла, почему она это сделала: глаза кошака закрыты, и он начал их открывать, когда она погладила его. Пусть даже желание посмотреть, кто к нему притрагивается, дорого ему досталось. Именно потому глаза он открывал с величайшим трудом. Значит, у Злюки оставались силы, которым только чуть добавить своих. Что ведьма инстинктивно и сделала.

Посидев немного перед кошаком, присматриваясь, как силы распределяются по его тельцу, Мирна вздохнула: передняя лапа пошевелилась, а оскаленная пасть медленно сомкнулась. Глаза закрылись, но не потому, что трудно их держать открытыми; не потому, что кошак продолжал умирать, а потому что фамильяр почуял себя в безопасности рядом с человеком, который самую малость, но помог ему.

Теперь оставалось лишь придумать, как быть со зверьком, чтобы перенести его... Да что там - перенести! Кошаку сейчас придётся очень плохо: впереди долгая дорога, а как его нести, если задние лапы сломаны? Боль будет сильной.

Подумав немного, ведьма сердито качнула головой.

Нет, не будет. Сейчас она вольёт в него силы леса - пусть чуждого ему, но готового защищать живое по слову лесной ведьмы. А когда она и Матвей дойдут до Мстислава, она заставит боевого мага закутать раненое животное в обезболивающие силы: слышала Мирна, что вроде есть такой приём у магов.

Пришлось расстегнуть плащ, сунуть кошака в большой карман: хоть и будет колыхаться плащ на ходу, но Злюка перетерпит здесь боль от перелома. Всё мягче.

И вернулась к Матвею.

- Фамильяр Глеба, - коротко сообщила она ему.

Дозорный кивнул, и Мирна сняла с его плеча своего Яниса. Тот, едва устроившись на её плече, тут же сунулся посмотреть, с чего бы это оттопыривается карман ведьминого плаща. Потом посмотрел на ведьму и довольно ехидно клекотнул, не пожелав вступить с хозяйкой в беседу. Мол, понимай сама, как знаешь, что я сказал по-своему.

А чего понимать? И так ясно, что ведьма обрела себе второго фамильяра, а заодно себе на голову и старого врага, только пуще прежнего злее. Кровь-то она свою, получается, отдала для ритуала. Да ещё неизвестно, будет ли Злюка ей предан: взяла-то она его ритуально - и в мгновения его слабости. Если кошак не выдержит противоречия и откажется ей служить, придётся вернуть Глебу. А тот уж начнёт приручение заново. Если начнёт...

В общем, не ситуация, а сплошная головная боль, с какой стороны ни посмотри.

Продрогшие, голодные и уставшие, Матвей и Мирна дошли до тайного места, где прятался Мстислав. Остановились неподалёку, чтобы он их, обнаружив, сразу не сшиб боевым магическим ударом. И ведьма осторожно послала к нему ту самую грамотку: "Мстислав, здесь Мирна!"

На удивление, боевой маг откликнулся спокойно: "Идите ко мне сами. Я пока занят".

Добирались они до него долго. Убежищем своим Мстислав избрал буреломный угол леса. Треугольный участок поваленных деревьев острым клином упирался в лес. Нелюди таких мест особенно боялись. Мирна слышала - для их шаманов такие места являлись головоломными: сила, рушившая и так страшный для них лес, казалась им ужасающей. Ведьма не совсем понимала такого их представления о буреломе, потому что опять-таки слышала о чудовищных бурях, которые часто прокатывались по повреждённым землям, напрочь сметая все тамошние селения.

Когда дозорный и ведьма перелезли последний древесный ствол к Мстиславу, боевой маг без предисловий спросил:

- Кто ещё живой?

Ведьма оглянулась. Ему быстро и чётко ответил Матвей.

Мирна во время его рассказа, словно приклеенная, оперлась всей грудью и локтями на противоположный ствол, уже вросший в землю за давностью лет. Чуть не повисла на нём. Да-а... Её силы совсем малы перед магической мощью Мстислава. А потому сейчас она с восторженным изумлением созерцала поисковую сеть боевого мага. Не чета её, слабенькой. Для такой сложности исполнения Мстислав использовал самые изощрённые заклинания, на которые обычно требуется... Мирна вздохнула и улыбнулась. Какое счастье, что Мстислав жив!..

Боевой маг, между тем, прислонился к тому же стволу и вздохнул.

- Итак... Получается... Из семерых школяров выжили двое. Видел я, как убили троих, а двоих увели на ту сторону. Двоих... Но мы говорим о выживших, так что двое оставшихся с нами выжили. Из взрослых магов я остался один. Разве что не уверен насчёт Олега. Он пропал слишком неожиданно из поля зрения. Думаю - спрятался под магической завесой... Из выживших дозорных пока знаю только о тебе, Матвей, а о погибших Светогоре и Красимире не знал. Как не знал об уведённом Борисе. Мельком видел, как сражались двое в форме. То есть дозорные. Но что с ними... вот и наращиваю сеть, чтобы убедиться, живы ли они, нет ли.

Матвей и Мирна не сразу объяснили, чего ждут от боевого мага. Мало того - боевой маг занимал высокое место среди всех остальных в пограничной крепостце, так ещё и сеть тут, возле которой полагается сидеть неотрывно. Просить его о чисто физической помощи прямо-таки неудобно.

Но, выслушав их объяснения, что им двоим трудно переправить школяров в заброшенную избу лесничего, Мстислав кивнул и сказал:

- Подождите ещё немного. Добавлю в сеть притягивающие заклинания. Если кто-то из наших появится, метка на них останется. Если снова пропадут - всё равно их отыщем. Так что пойду потом с вами, помогу.

Находиться рядом с уверенным человеком - это не бродить по лесу в растерянности. Так что Матвей и Мирна присели неподалёку, и ведьма показала дозорному фамильяра Глеба. Тот, осмотрев раны кошака, который оживился до такой степени, что пытался сипло рычать на него, предложил перемотать задние лапы тряпицей, чтобы при ходьбе не тряслись и не причиняли боли бедолаге. Ведьма признала совет здравым, и несколько минут они возились со Злюкой, мотая в ведьминский головной платок его лапы и его самого. Несчастный кошак только коротко и слабо шипел на своих невольных мучителей. Ему здорово повезло: Мстислав услышал их возню и, узнав, в чём дело, отдал Мирне артефакт, который, положенный в карман, рядом с кошаком, мгновенно успокоил его боль.

Правда, боевой маг предупредил, что это обезболивание ненадолго. Но Мирна порадовалась за Злюку: "Хотя бы так!"

Ястреб, кажется, спокойно отнёсся к тому, что теперь у его ведьмы появился ещё один питомец. Мирна подозревала, что Янис опять-таки испытывает злорадство, когда вспоминает, сколько унижений им пришлось вынести от школяров. Потому и не ревнует к Злюке. Пока.

Наконец, Мстислав закончил совершенствовать собственную поисковую сеть, и его повели сначала к одному школяру, а уж от того недалеко и до перепуганной и отчаявшейся в одиночестве Дары.


Обновление


Глава третья


На обратном пути забрали Глеба. Поставили его, ничего не соображавшего из-за ушибленной головы, на ноги, и, пока Матвей и Мирна держали его чуть не на весу, Мстислав быстро закинул руку школяра себе на плечо и сам потащил его. И снова Мирна выдохнула: нет, это счастье, что Мстислав так силён!

Далее подняли Дару, которая разрыдалась при виде появившихся. Её вели уже дозорный и ведьма. Мирна помалкивала, собиралась молчать и дальше, но не выдержала. В одном месте, неудобном для переноса, когда все трое здоровых перетащили через ручей Глеба, а потом перевели и Дару, ведьма спросила:

- Мстислав, а вдруг, пока мы здесь, там без твоего пригляда кто-то из дозорных в твою сеть попадёт? И ежели твоя метка не поможет? А он уйдёт?

- Понимаю твою тревогу, - устало улыбнулся тот. - Не бойся, не уйдёт. От сети я тяну за собой магические нити. Если кто их заденет - сразу почувствую. А когда вернусь - разыщу сразу.

- Благодарствую, Мстислав, - тихонько сказала Мирна.

Перед тем как спросить, немного страшилась, что он огрызнётся на неё, напомнив, кто она - всего лишь ведьма, и кто он - сильный маг, а потому более умён и поэтому предусмотрителен. Но нет. Снизошёл, объяснил. И Мирна дала себе зарок не лезть больше со своей заботой, когда не надо. Зареклась - и вздохнула. А ведь впереди - свара с Глебом из-за его фамильяра.

Когда добрались до избушки, ведомые подсказками Мирны, до горницы не дошли - в задней обессиленно повалились на все обнаруженные полати и скамьи. Мстислав - единственный, кто побеспокоился развесить магические огни освещения по стенам, прежде чем устроить Глеба на топчане возле холодной печи. А Мирна уже чуть позже затеплила найденные лучины.

Отдохнуть не получилось. Едва только расслабились, как Мстислав, усевшийся было за кухонный стол, резко поднял голову.

- Олег позвал! - выпалил он и с досадой, смешанной с облегчением, встал из-за стола. - Живой-таки... Он не знает, где мы. Я пошёл искать его. Матвей, ты за старшего!

- Буду! - откликнулся дозорный.

Сначала Мирна удивилась, почему за старшего Матвей, а потом с горечью усмехнулась. Кто ж ещё. И командира часто замещал. И среди остальных самый опытный. И знает, как командовать даже в такой ситуации. Правда, призналась она себе, трудно предугадать, сумеет ли он противостоять Глебу, если тот очнётся. Школяр и дозорных считал людьми, не стоящими уважения. А уж подчиняться им...

Хлопнула толстая дверь избушки за спешившим из неё Мстиславом.

Мирна, опустив глаза, осторожно осмотрелась. Она хотела в первую очередь приняться за раны Злюки. Но знала, что скажет Матвей.

- Сумеешь их травами?.. - с привычной для него недоговорённостью спросил дозорный, наклонившись к ведьме и кивая на насторожившуюся Дару, а потом на Глеба.

- Сумею, - ответила Мирна и встала с полатей возле печи.

- Я схожу за водой, - проворчал Матвей. - Слышал - где-то рядом родник ли, ключ ли звенит.

И пошёл к углу, где стояла разная скудная утварь.

- Слева от выхода, - машинально предупредила ведьма.

Первым делом Мирна сняла свой плащ и бережно, чтобы не навредить Злюке, повесила его в запечье. Мокрый. Пусть просушится. Вместе с кошаком. А потом взглянула на ястреба, притулившегося на крюке, вбитом между брёвнами избы.

- Сиди, - негромко велела она и вышла, унося за собой взгляд Дары.

Девчонка-маг следила за ней так, точно ждала какого-то подвоха.

Мирна перешагнула порог из тесных сеней в тающую ночь. Постояла близко к избе, нашла старую корзину - с торчащими из неё лозами, но всё ещё добротную, и заторопилась: судя по теням, которые теряли свою отчётливость, и впрямь скоро рассвет. Некоторые травы надо бы собрать либо до него, либо после. Так что...

Когда она достаточно отошла от избушки, послышался новый стук двери: Матвей вышел за водой. Прошёл мимо ведьмы всего в двух шагах, не заметив её.

Калитку во двор она оставила за собой незакрытой.

Выждав, когда шорох и шелест его шагов растворятся в бледнеющей ночи, Мирна спокойно пошла в противоположную сторону. Найдя местечко поглуше, она огляделась и села сначала на колени, а затем легла.

Сколько так пролежала - не знала. Но вскоре лес напитал свою ведьму силами и основными тайнами. Когда Мирна открыла глаза, тёмно-синее небо вкрадчиво поблёкло, меняя свои краски на тускловатые предутренние... Ведьма встала и огляделась, держа перед глазами образы раненых школяров и утомлённых дозорного и мага.

...Корзину с травами, ветвями, шишками, орехами, грибами и ягодами вперемешку (не до разбирательства!) Мирна доволокла до избы с трудом, хоть далеко и не ходила. Как и ожидала, Мстислава в доме ещё не было.

К её приходу Матвей отмыл прокопчённый в несколько слоёв сажи чугунок, а потом воспользовался оставленными ею лучинами и затопил печь, благо дрова нашлись возле порушенного крыльца.

Дара дремала, и ведьма не стала её будить. Отраву на животе водяной дух девчонке-магу хорошо вычистил, и рана - глубокая царапина - постепенно затягивалась.

А вот с Глебом пришлось повозиться. И очень хорошо, что Мстислав предусмотрительно так и не привёл парня в себя.

Мирна отдала Матвею пучок отобранных трав и велела заварить его в чугунке. А пока чай, снимающий утомление, готовился, отлила готовый кипяток в другой чугунок. Матвей, с жадностью накинувшийся было на орехи и ягоды, быстро подошёл к ведьме и помог переворачивать тело школяра так, как ей надо. С его помощью ведьма обложила ноги и голову Глеба обваренными в кипятке листьями и травами, а потом обернула травы так, чтобы, двигаясь, школяр не уронил исцеляющих листьев.

Затем подошла к Даре. Та от возни проснулась и угрюмо наблюдала, как Матвей и Мирна копошатся над Глебом. А узрев Мирну перед собой, хмуро сказала:

- Я сама...

- Ничего, - легко сказала ведьма. - Я только чуток тебе помогу, а дальше-то ты и впрямь сама.

Не успела девчонка слова против сказать, как оказалась уложенной на полатях. Мирна уверенно задрала ей жилет и рубаху, после чего так жёстко обработала остаточные следы раны, что Дара только попискивала под её руками. Матвея Мирна на помощь не звала: знала, что сама справится, да и девчонка могла бы запротивиться открывать живот при дозорном. Тот следил за врачеванием со стороны, время от времени подкладывая найденные коряги в печь, а потом и вовсе вышел - заново принести воды. Той понадобилось много: и отмыться, и для готовки... Так что дозорный сходил к ручью не один раз, выливая принесённое в большой котёл рядом с печью.

При нём же, вернувшемся, Дара ошарашенно высказалась:

- Мирна, ты совсем другая... стала.

Ведьма бы только промолчала, но за неё ответил Матвей:

- Дык... лесная же. Хозяйкой здесь она, в лесу.

Мирна только хмыкнула, а потом всмотрелась в окошко, занесённое давней пылью и лохматой от старости паутиной. В лесу совсем посветлело. Ведьма оглянулась на своего фамильяра и открыла входную дверь.

- Полетай.

Матвей помялся немного, глядя на лес в раскрытой двери, а потом махнул рукой:

- Видел там - ручей в заводь уходит. Схожу, посмотрю. Мож, пескаришку какого добуду.

И ушёл.

А Мирна занялась Злюкой. Достала плащ из запечья и осторожно положила его на кухонном столе. Кошака из кармана не вынимала, чтобы лишний раз боли не причинить. Отогнула вокруг него ткань и снова принялась врачевать. В избе тихо, а потому Мирна, сосредоточенная на том, чтобы правильно уложить все переломанные косточки кошака, аж вздрогнула, услышав вопрос Дары:

- Это же Глебов Злюка, да?

- Он. В кустах нашла.

И снова тишина - только огни лучины потрескивали над столом.

Начиная целить Злюку, Мирна дверь во двор, а значит - и в лес не закрыла. И лес всеми силами помогал ведьме справиться со сложным врачеванием. Порой Мирна впадала в настоящее забытье и словно становилась частью заглядывавшего в избу леса. Она чувствовала, как потоки то ли воздуха, то ли чего-то иного, колдовски невидимого поправляют движения её рук, направляют их и подсказывают, что делать далее. Иным зрением она видела эти потоки, которые обвевали несчастного кошака, успокаивая его и не давая дёргаться от боли. Обвевали, успокаивая, и целительницу, чтобы и она не дёргалась и поневоле не заставляла "болезного" испытывать страдания из-за нечаянно задетых ею переломов и ранок. Артефакт, оставленный Мстиславом, всё ещё работал. Но Мирне иной раз казалось, что его сила растерянно замирает при мягком столкновении с силами леса. Ведьма чуяла эту растерянность, когда две силовые волны, как волны воды или воздуха, вливались друг в друга.

Раны Злюки были сложнее, чем у Глеба и тем более - Дары. Приходилось делать перерывы. И тогда ведьма, пошатываясь от пережитого напряжения, выходила во двор и вновь ложилась на согнутые травы и ветви кустов. Повезло, что Матвей застрял где-то у ручья, а школяры - в основном, конечно, Дара - слишком устали, чтобы встать и сделать хоть шаг по избе...

Бездумно глядя в небо, постепенно ярко синеющее сквозь чёрные ветви деревьев, Мирна позволяла лесу наполнять её силой, а потом она возвращалась в избу. Иногда вместе перерывов в травах она шла из задней в горницу и мокрой мешковиной убирала в ней нанесённую грязь, готовя помещение к прибытию новых гостей. А когда закончила целить Злюку, когда Матвей принёс немного тех самых пескаришек и сам принялся за готовку ушицы (поворчал ещё, мол, мужская это обязанность - ушицу править!), первым делом сама бросилась к ручью и, сбросив с себя одежду, погрузилась в колюче ледяную воду, промыла грязные от лесной шелухи тёмные волосы да смыла с себя усталость, утомлённо предвидя, что вскоре вновь придётся заняться кем-то из раненых. Ждать, пока волосы высохнуть не стала. Некогда. Заплела косы, то и дело потряхивая руками, чтобы мокрые волосы ложились так, как надо. Как брезгливо она морщилась, одеваясь после мытья в старое и запылённое, даже усмехалась потом печально, пока шла к избушке, собирая по пути новые травы, нужные для лЕкарства.

И смутное предвидение оправдалось.

Когда она распределила травы по степени нужности (часть из съедобных забросив в ушицу Матвея), когда кошак, с перевязанными лапами, с залепленными травой ранками на голове и на мордочке, был положен на прогретую печь и накормлен рыбой без косточек (Матвей выполнил своё желание и сумел обеспечить обед), вернулся Мстислав. Не один. Вместе с Олегом он привёл чуть не повисшего на них, еле стоявшего на ногах Юрия, дозорного.

Зорко оглядевшись, Мстислав обратился к Мирне:

- Куда нам его?

- В горницу, - заторопилась растерявшаяся было от неожиданности ведьма (была уверена, что дозорных, кроме Матвея, в живых больше нет), открывая дверь в переднюю. - Там скамья есть широкая. На неё и положите.

Юрий был любимцем среди дозорных. Балагур и бывший церковный певчий, умелый рассказчик, он умел смешить даже тех, кто считал себя серьёзным человеком.

А сейчас он "стоял", невообразимо бледный ("Краше в гроб кладут!" - ужаснулась Мирна), поддерживаемый руками двух магов, терпеливо ожидавших, когда ведьма смахнёт со скамьи какие-то тряпки, которые она ранее не додумалась убрать. Порой дозорный пытался поднять голову, но на полдороге она вновь бессильно падала да так, что Мирна, впервые увидевшая, что происходит с Юрием, испугалась, как бы чего с шеей не случилось. Переломает позвонки - залечить такое не для её умений и сил.

Когда дозорного уложили на скамью, Мирна быстро проговорила, встревоженно глядя на обоих магов:

- Идите к Матвею. У него там ушица и чай, силу дающий.

Они даже улыбнуться не сумели в ответ на её чуть ли не приказ, только кивнули и ушли. С порога, прежде чем перешагнуть, Олег, белобрысый и такой же крепыш, как Мстислав, оглянулся и глухо сказал:

- Кровь из него пили. Сумеешь помочь?

На этот раз кивнула она, уже склонившись над бедолагой:

- Посмотрю. С чего начать, Олег Палыч?

- Зови по имени, - велел тот, - обстановка сейчас не та, чтобы по отечеству. А начни с левого запястья.

И ушёл в заднюю, дверь не закрыл, но это и к лучшему.

Поначалу ведьма с испугом уставилась на принесённого дозорного, который-то и дышал так, будто и не дышал вовсе. Но что ещё хуже - грудь его не вздымалась, как надо бы, когда человек дышит.

Переломы, ушибы, ранения - это одно. Но почти обескровленный человек?.. В жизни не встречала такого, хоть и слышала о том.

Мирна только подняла руку Юрия, как глубоко вздохнула. Запястье дозорного было не то чтобы укушено - прокушено. Осторожно, внимательно вглядываясь в рану, снова вздохнула - на этот раз с облегчением: кость не прокусили. Кажется, на Юрия напала одна из тех змей, которых нелюди использовали то ли в качестве боевых, то ли таких вот диковинных фамильяров.

Она изучала запястье Юрия и одновременно слушала, как сильно льётся вода в задней: маги умывались. И только одна мысль: среди магов есть целители - почему ни Мстислав, ни Олег не помогли Юрию?

Наконец Мирна опомнилась: потому что из четырёх магов крепостцы именно Мстислав и Олег не целители. Они только по-своему заговорили остатки крови из ран дозорного. Остальное сделать обязана она, ведьма.

А опомнившись, принялась действовать так, как делала, растерявшись: сбегала к мужчинам - точнее, мимо них, к корзине. Схватила её. Сильно поуменьшившееся содержимое дополнила, бросив в неё охапку добычи, что принесла после умывания в ручье, и поволокла травы в горницу. Здесь поставила корзину возле лавки с Юрием. Затем решительно выколупала из низкого оконца мутное и грязное стёклышко. И встала между потоком свежего ветра, густо пахнувшего лесным духом, и скамьёй с почти обескровленным человеком.

Осторожно заглянул Матвей, занёс чугунок с вновь вскипячённой водой и пару относительно чистых мисок. Тут же удалился, чтобы не мешаться ведьме под руками-ногами. А Мирна привычно послала навстречу лесному ветру образ Юрия...

И через мгновения сноровисто принялась за работу. Может, предвидение ведьмовское, а может - сам лес знал, что принесут человека с единственной, но весьма сложной раной, но в корзине последняя охапка трав содержала и вытягивающие яды, и снимающие воспаление. Так что ведьма, счастливая, что не надо бежать из избы и искать новые травы, начала создавать снадобья для внутреннего приёма и для обкладывания ран на руке Юрия.

А ещё она слушала негромкий разговор в задней избе. И становилось тревожно. Мало того - они тут малочисленные и прячутся, так ещё и почему-то Олег Палыч считает, что нелюди могут устроить для леса что-то плохое. Гнала от себя мысли о лесном пожаре, но инстинктивно понимала, что маг говорит именно о нём. Робкий голосок Дары заставил вновь вздохнуть:

- А может, мы успеем выбраться отсюда, до того как они подожгут лес?

- Речь не о том, - недовольно сказал Мстислав. - Речь о том, сумеем ли мы что-то сделать, чтобы лес остался в своих границах. Нет гарантий, что они таким образом собираются увеличить собственные земли.

- Ежели они будут стрелами огненными бить по лесу... - задумчиво сказал Матвей, и ведьма чуть не застонала, представив себе умирающий в огне лес. - Они ведь полосой встанут - редкой, потому как у них своих-то воителей не так много. Можа, сумеем их по одному-то подстрелить? Винтарей-то у нас есть маленько. Пару-тройку собьём с линии, а остальные, можа, и напугаются, сбегут. Оченно они не любят грома нашего ружейного. Как думаешь, Олег Палыч?

- Да, подумать надо... - невпопад ответил маг. - Мстислав, что скажешь?

- Пока шёл к тебе на зов, присмотрелся к ним. Язык-то у них почти наш... Одна группа стояла довольно близко к лесу. Насколько я понял, они чего-то там ждут. Вроде как... если на военном-то языке, наверное, даже лазутчика. А уж потом могут и поджечь.

- Это как - лазутчика? - обеспокоился Матвей. - К нам сюда, в лес, подослали?

- Не знаю, подослали, нет ли, но кто-то у них тут, в лесу, имеется. Будьте осторожны. Без сопровождения в лес отсюда не выходить! Меня все поняли?

- Все, - расстроенно ответил Матвей и тут же полюбопытствовал: - Олег Палыч, а как ты Юрия-то нашего нашёл?

- На змея наткнулся, - объяснил маг. - Тот из него кровь пил - меня не заметил. Так пил, что аж чавкал. А мне это чавканье на руку было - подобрался ближе и кортиком ему башку перерезал.

Олег когда-то служил на военно-морском катере, так что упоминанию кортика никто не удивился.

- Отбил в сторону змеюгу, а под ней - Юрий. Ну и принялся его тащить подальше от опушки. Эти змеи у них, кажется, связь какую-то имеют. Спрятаться не успел - а уже за нами двое бегут, со вторым змеем. Пришлось свернуть в бурелом. Туда они не осмелились влезать. А тот змей, что вторым был, вряд ли учуял наши следы. Был бы он обычным, но при нелюдях и этот стал... - Олег вздохнул.

Потом они заговорили о не самом интересном для ведьмы - подсчитывали оружие, которое при них оставалось, и думали о кратком набеге на сгоревшую крепостцу, чтобы посмотреть, нет осталось ли в ней оружия - в укромных схронах, которые Светогор доверил магам... Впрочем, насколько поняла Мирна, схроны эти, скорее всего, тоже сгорят, когда крепостца обрушится в уголь, потому как каменного в крепостце маловато - сплошное дерево...

Усыплённый Юрий уснул мгновенно. Неудивительно - при такой-то его слабости. Ведьма закончила перевязывать ему запястье - и тихий шорох заставил её взглянуть на открытое в лес окошко. Испугаться не успела, хотя мелькнула мысль о том лазутчике, которого подозревал в лесу Мстислав. Но, вцепившись в узкий подоконник и пригнувшись под рамой, в комнату заглядывал Янис.

"Мирна-Мирна-Мирна! Я нашёл того, который нас испугался! Пойдём со мной!"

Вот теперь, после сообщения фамильяра, ведьма испугалась. В мозгах застрял лазутчик. Поэтому она укрыла Юрия ветхой тряпкой (всё теплее) и приказала:

- На плечо! Одна не пойду.

"Ох, Юрий-Юрий-Юрий! Живой!" - обрадовался ястреб, с плеча ведьмы углядевший раненого дозорного. Юрия любили все фамильяры, и даже кошак Злюка на него не огрызался и не шипел - разве что сторонился, непривычный к ласке. Очень уж добродушен был дозорный со всеми птицами и зверьём магов и ведьмы, любил с ними повозиться и даже поиграть.

Мирна вставила стёклышко в дряхлые рамы оконца и вышла из горницы.

- Юрий выживет, - доложила она, глядя на усталых и засыпающих после сумасшедшей ночи магов и дозорного. - У меня тут Янис говорит, что нашёл живого из наших. Он недалеко.

- Человек? Фамильяр? - уточнил Мстислав, чуть поморщившись.

Мирна поняла мага: кажется, он единственный набегался так много, что вот-вот свалится с ног и заснёт на том же месте. Ей-то легче: она успела на лесных травах полежать и сил набраться.

Она вопросительно взглянула на Яниса.

"Зверь", - клекотнул тот.

- Фамильяр.

- Он в самом деле близко?

- Янис предложил мне сходить за ним, - объяснила ведьма. - Значит, он думает, я и одна могу его привести сюда. Пойду? - испросила она разрешения.

- Если ты с Янисом, он же предупредит тебя об опасности? - проговорил Мстислав. - Или мне выйти с тобой?

- Нет-нет! Я сама сбегаю, - торопливо отказалась от сопровождения Мирна.

И быстро пробежала мимо мужчин к входной двери, придерживая на плече фамильяра. По пути проследила: Дара сидела, иногда трогая свой живот, словно не веря, что он больше не болит. "Лучше бы занялась восстановлением магических сил", - сердито подумала ведьма, переступая порог. Глеб как был ею уложен, так и не сдвинулся с места. Пусть. Пусть отоспится, а уж потом она ему повязки из трав сменит. Дня два - а там и сам встанет... Жаль, к кошаку в запечье не заглянула - как он там, на камнях, Матвеем прогретых. Ладно, потом успеет.

Однажды лишь мелькнула опаска: а если там зверь большой? Сумеет ли она дотащить его до избушки лесничего? Если раненый... И по дороге принялась вспоминать, кого мог найти Янис.

Долго не прошли.

Чуть не упала, когда ястреб сильно оттолкнулся от наплечника, слетев со своего "насеста" и тут же ринувшись в ближайшие кусты. Значит, пока неизвестный фамильяр и сам шёл к лесному жилищу? Янис помалкивал - тоже страшился издавать лишний раз клёкот, когда враг неподалёку.

- Ух ты... - почтительно сказала Мирна, сунувшись в кусты и созерцая громадного чёрного пса, чья квадратная морда немедленно поднялась посмотреть на того, кто вторгся в его укрытие. - Макс? Макс! Ты ранен? Узнаёшь меня? Идём-ка со мной. Здесь недалеко дом есть. Там тебя накормят, а я осмотрю, если тебе будет нужна моя помощь.

Короткошёрстный громадина-пёс с трудом поднялся на лапы, обнаружив тем самым довольно внушительную рану на боку.

- Выбирайся-ка на тропу, - тихонько велела ему Мирна. - Я тебе порез-то осмотрю на свету, а потом пойдём в дом.

Пёс, пошатываясь, вышел на тропу. Рана и впрямь была внушительной, но такую этот громадина мог бы вытерпеть до времени помощи. Значит, его шатание связано с чем-то другим. Вспомнив плачущую Дару, Мирна насупилась. Пёс принадлежал третьему из четырёх крепостных боевых магов - Ингвару. Единственному из магов, кто работал вместе с фамильяром.

Так не сотворили ли шаманы нелюдей с этим псом ту же штуку, что с Дарой и Найдой, выкачав через пса силу мага - а то и наоборот?

- Потерпи, - попросила Мирна, вставая перед Максом на колени и насторожённо обнимая его за шею, одновременно перепосылая ему силы и стараясь разглядеть, что именно произошло с псом и его хозяином. - Сейчас отдохнёшь...

Посидев на коленях перед обнимаемым чужим фамильяром (ястреб не возражал против такой помощи чужому), она встала и медленно пошла по тропе, то и дело оглядываясь на бредущего следом за ней пса. Только свернули по тропе к дому, как навстречу им поднялся Мстислав. Кажется, он вышел ждать их, чтобы сразу узнать все новости. И с надеждой потянулся к Мирне:

- Что? Что с Ингваром?

- Они выкачали из него все силы, - сухо от горечи ответила ведьма. - В качестве добычи он был им не нужен. А когда он умер...

И расплакалась.

Неожиданно Мстислав шагнул к ней и обнял, прижимая к себе.

- Прости, Мирна. Но теперь вся надежда на тебя и твоё умение читать лес. Не надо бы слабеть тебе. Успокойся побыстрее. Нам нужна ты сильной и легко слышащей всё, что происходит в лесу. Успокойся.

Он разомкнул поддерживающие объятия и подошёл к Максу. Пёс тяжело дышал, но его глаза уже смотрели жёстко, без поволоки тусклой немощи. И он не возражал, когда маг взял его за ошейник и ввёл в избушку.


Следующая глава в четверг.

Выкладка ближе к девяти вечера.

Если проды не будет, в комментариях будет предупреждение.