# Вика

Рахиль Гуревич

Монодрама для подростков. Тяжело жить с родителями, они заставляют всё делать не так, как ты хочешь, они заставляют и заставляют, читают нотации и даже распускают руки! Три школьницы, три подруги, живут себе в городе, мечтают о парнях, любят потусить и оттянуться по полной. Это приводит к неожиданным трагическим последствиям.

Рахиль Гуревич

В И К А

Монолог для сцены

Аннотация. Тяжело жить с родителями, они заставляют всё делать не так, как ты хочешь, они заставляют и заставляют, читают нотации и даже распускают руки! Три школьницы, три подруги, живут себе в городе, мечтают о парнях, любят потусить и оттянуться по полной. Это приводит к неожиданным трагическим последствиям.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Катя, 15 лет - крупная девушка в застиранной толстовке с капюшоном, в немодных джинсах и в кроссовках.


Действие происходит в наши дни.


СЦЕНА 1

Катя (спокойно, временами занудно). Дорога от школы до дома занимает восемь минут. Мы идём не по асфальту: забираемся в гору напрямик - по красным кленовым листьям. Клёны у нас в городе зачётные, очень красивые. Их по осени всё художники рисуют. Стоят такие с мольбертами... Прикольно.

Викин дом - самая высокая точка города. Напротив, через дорогу, − дзот, рубеж обороны, немцы сюда дошли в сорок первом, а дальше их не пустили. Мы со школой ходим к дзоту на Девятое мая. Раньше ходили, теперь забиваем - мы ж не мелкие и не активисты.

Забрались мы на гору, короче. Мы - это я, Вика и Марго. Встали. Закурили. Чилим. Дальше не идём − Вику мамка пасёт. Она в окно следит − Вике курить запрещает. Всё Вике запрещает: и с нами дружить, и в ТРЦ тусить, и к Графу на дачу ездить. А у Вики с Графовым - любовь... Вика и музыкалку из-за него бросила - мамка никогда ей этого не простит. Она ж настройщика вызвала, чтобы у пианина звук хороший был, чтобы доченька к экзамену готовилась. А Вика забила на экзамены, и, ясен пень, по мордасам от мамы получила. Мной, допустим, никто не занимается. Хочешь - кури, хочешь - вообще из школы уходи. Неинтересно даже. И пью я за компанию − когда в ТРЦ едем, всегда пьём. Выпьем и на коньках катаемся - каток, прикиньте, даже летом работает! А так я пиво не люблю − кислое оно, и от джина-тоника балда гудит.

(Восхищённо) А люблю я литературу, то есть рассказы всяки-разные... У всех− компы, планшеты, ноуты, а у меня − ни фига, даже телека нет. Родительница в храме служкой. Что надыбает, что из трапезной уволокёт, то наше. От книг ща все избавляются. Мамка подъезды знает - ей узкоглазые рассказывают, дворники и консьержки то есть. Чурки металлолом, мебель, одежду и бутылки забирают, а мамке книги остаются − отовсюду книги тащит, мамка меня любит, и бьёт только когда я расту и кроссовки малы становятся, и толстовки, и худи... Потому что денег нет - и мамке приходиться побираться, попрошайничать...


СЦЕНА 2


Катя (немного повысив голос). Короче, забрались мы на гору. Курим. А Марго говорит:

− Погода суперская!

А я говорю:

− Ага! Золотая осень.

− Скорее - кровавая. - Марго ходит, собирает листья и венок из них делает., и Вике на голову венок этот. Как венец терновый.

Я говорю:

− Сегодня у Людмил именины, а завтра Вера-Надежда-Любовь...

А Вика головой крутит, в венке красуется и говорит:

− Блин, Кать! Каждый день у тебя праздник... Притомиться можно...

А Марго − ржать:

− Нее! Каждый день праздник у тебя, Вик. Как домой приходишь, так маман тебя дрючит, пугает, что в подоле принесёшь, а она тебя на порог тогда ни зачто не пустит.

Это у Марго приколы такие - в классе её боятся: она всегда на одну тему шутит, понимаете на какую...

Вообще-то Марго не только из-за приколов боятся. Класснуха, допустим, никогда её не оскорбляет, всегда уважительно, не то что с Викой. Потому что у Марго родаки крутые. Марго-то в нашем районе с бабкой живёт, а родоки ейные − в тихом центре... Я там бывала. Ничего тихого. Места мало, не припарковаться, туристы вокруг. А в реке у моста утки плавают − я в шоке: воздух-то отравленный, хотя по утрам конфетами пахнет, карамелью и крекерами. Марго говорит - жители возмущаются, такой запах. А мне нра. Конфетки у них вкусные. Знаете? Должны, короче, знать...

С этими конфетами тоже неприятность вышла. То есть не с конфетами, а с шоколадками. Знаете, как воровать в супермаркете? Кое-что - по карманам. А что подешевле - оплачиваем. И нас словили. Шоколадки запикали на выходе. Их, оказывается, не мы одни тащили, и хитро так магниты в них клеить стали. Запикали у Вики, у меня нет. Но меня обыскали. Забрали вафельки. А у Марго ничего не запикало, она же оплатила всё для отвода глаз. И она сразу ушла, сказала, на улице нас подождёт. Нас посадили в комнате. Мне то по фиг, у меня и телефона нет. А Вике сказали родителям звонить. Делать нечего - Вика позвонила маме. Та прибежала, с работы отпросилась, она у Вики с детьми-инвалидами работает, выгуливает их, и занятия проводит, ещё у неё подработки - она логопед. Так вот - прибежала, ей сказали штраф на кассу оплатить или полицию вызовут. У них с деньгами не очень, но оплатила семьсот рублей. И нас отпустили. Марго к этому времени нам целую сумку закупила пивасика и колы, мы оттянулись с горя.


Я-то два раза у Марго в центре была, а Вика постоянно у Марго на ночёвках - убегает от матери. У Марго родаки только утром появляются - кимарят до двух и валят по делам, даже кофе не пьют, только моются. У них, прикидываете, две душевые кабины в одной хате.

Аут: Вика с Марго прикололись − по этажам бегали и коврики поджигали. Весь подъезд - в дыму, вонища несусветная - голова кружится, вертолёт. Вику тут уж не отмазали, в полицию соседи позвонили, а Марго смылась по-тихому... Никто не подумал, что Марго тоже поджигала, думали, что я ней была и смылась...

В общем, Вике с нами дружить запретили... А Марго, такая, заявляется к Вике домой, перед мамкой её как зарыдает, чисто слезами горемычными - она умеет для пользы дела, когда оченно надо:

− Вы почему с нами дружить запрещаете?

Викина мать растерялась, стоит красная − видно, что ей неудобно, стыдно...

− Мы больше не будем, − рыдает Марго и меня в бок толкает.

Я тоже повторила, что мы больше не будем, хотя меня и не было у квориков, а получилось, что я там была...


СЦЕНА 3


Катя (весело, безмятежно). Марго у нас - звезда: и шмотки, и стрижка - супер... Все сейчас анимешники, а Марго любит вампиров, Викторианскую Англию, Дракулу и монстров на каникулах... Она с фенечками серебряными, ногти - чёрные... Все такие в нашей школе, глядя на Марго. Остальных она бесячими считает, хотя сама анимешницей была когда-то и в настолки мы играем по привычки анимешные, но карты Марго все сменила на готические.

А ещё мы за местный клуб болеем. Ходим на матчи. Но там жесткач такой случается - парни бьются на стрелке, махаются. А мы в стороне стоим и смотрим. Мы любим за клуб-то покричать... На стадионе я рулю: один крутой чувачок, прикиньте, подвалил! Ко мне подвалил, не к Марго! Хотя на мне джинсы уродские (в храм шмотки принесли - мамка подсуетилась), живот торчит, и размер ноги - о ужас! − сорок второй... Чувак заценил, сколько я кричалок знаю. Я на ходу сочиняю, прям во время матча. Мои кричалки рулят:


Предки − долбят,

В школе - долбят,

А 'Сатурн' − всегда с тобой,

Да - 'Сатурн' − реально свой!


'Сатурн' - это наш клуб местный, но у нас и за 'Зенит' болеют, и за 'Спартак'. Я на них удивляюсь - ничего придумать не могут, орут отстой: древность всяку-разную:

Ветер, ветер - ты могуч,

Ты гоняешь стаю туч,

А 'Спартак' тебя сильней,

Он гоняет всех коней!

Но вообще-то зенитосы спартачей-то мочат...

Я кроме кричалок много чего насочинять могу. Сколько хотите, столько и насочиняю!

Бродят строчки в голове,

Лист кленовый на траве,

У Виктории венок,

Прогуляли мы урок...

Мда...


СЦЕНА 4


Катя (грустно, с ностальгией). Марго теперь всё больше в компьютерный клуб или в кафе, и мы на матчи ездить перестали, всё больше на концерты. Она ж билеты покупает и решает... Но нам с Викой иногда без билетов пройти на матч удаётся, в тайне от Марго. Марго вообще изменилась. Она раньше-то много нам с Викой покупала. Теперь жмётся, жадничает: Вика-то всё больше с Графом. В детстве мальчишки от Марго тащились... И сейчас прутся. А Граф Марго разлюбил... Марго, прикиньте, научилась на Таро гадать - не помогло. Она потопала... Одна... Приворот сделала... Мне моя мамка донесла, они в церкви своей не любят тех, кто гадает, гадалки их враги, ведь девушка не в церковь идёт, а к гадалке. В общем, приворот не помог. Графу − фиолетово, у них с Викой - любовь! Тогда Марго в церковь со мной заявилась - вся в белом, только берцы чёрные, но это не считается. Плачет крокодиловыми слезами, крестится, как будто всю жизнь молилась, и свечки ставит... За упокой... Наверное, за бабушку или ещё какую родню...


Прикол! Класснуха графскую мать вызвала:

− Ваш сын, Игорь Графов, − говорит, − ненормальный ...

А мать Графа говорит:

− Да что вы?

− Дааа − ненормальный... Я Игорю вопрос задаю, а он в ответ улыбается и молчит. Молчит и улыбается...

А мать Графа такая:

− Да что вы...

Он раскололся − мы ржали, блин... Граф почему молчит? У них с Викой отношения серьёзные... Вика добрая - поржать любит, поколобродить, по физре рулит...


Короче, пошли мы в девятый класс. Первое сентября. Суббота... Граф, прикиньте, приглашает нас на дачу. Дача крутая! И Вика с Графом спит. И Граф теперь ходит, такой, всем улыбается. Счастливые они с Викой. Завидно, блин. Вика − супер... У неё грудь и фигура, и 'каре' с модной чёлкой.

Марго как поняла, что у Вики всё хорошо с Графом, и молитва тоже не помогла, со Скопаном от злости переспала - там прям на даче у Графа друг такой клёвый, сосед... Марго Скопан по барабану, и она Скопану. А мне Скопан очень нравится, но я здоровая такая − Скопан мне по плечо... Хотя чувствую, что Скопан на меня смотрит... вы понимаете как... украдкой. Глаза так скосит - и обратно, вроде и не скашивал.


СЦЕНА 5


Катя (напряжённо). Забрались мы на гору, короче. Стоим, дымим. У меня - 'вертолёт' пошёл: ну, в школе на завтрак забили, и курю я, в принципе, мало - только когда Марго угощает, повело меня, шатает. Марго - ржать... А Вика говорит:

− Что-то у меня состояние странное. Нервничаю я.

А Марго говорит:

− Не гони!

А Вика:

− Нее. Я знаю: это - предчувствие. У меня такое было: на качелях. Я тогда руку сломала.

Марго ничего не сказала - только дым через ноздри пустила, а я прекрасно помню.


В восьмом классе на детской площадке матемку прогуливали. Раскачивались на качелях сильно - и спрыгивали... Девки, как ща помню, оборжались: приземляюсь, такая, и джинсы хрустнули и порвались... И Марго ржала... Смех у неё противный... Как у лисы... А Вика тихо так сидела на лавке и молчала. А Марго Вике говорит:

− Вик! Все прыгнули. А ты?

− Я... − Вика пребывала в безмятежной прострации. - Я...

− Вперёд!

Вика вздохнула, молча села так... Обычно она что-нибудь прикольное кудахчет, а тут молча села. Раскачалась. Прыгнула. Ногу подвернула и скособочилась − на бок как-то... Так многие падали... Упадут и поднимутся... А Вика упала − и лежит... Девчонки к Вике кинулись... Только Марго не подбежала... Марго смотрела странно так, тяжело...

Вика, короче, руку правую сломала... У неё рука до сих пор ноет, когда дождь, или когда погода меняется...


СЦЕНА 6


Катя (со скучающим видом). Пошкворчили, короче − Вика отчалила... А мы с Марго остались - ещё решили курнуть, хотя и не хотелось: меня от той-то сигареты мутило... Бросили мы бычки в траву, потрепались с бабцой из 'бэ' класса - она из школы чапала...

Смотрим: Вика − чемодан на колёсиках тянет, за спиной - рюкзак, и лицо всё опухшее, под глазами круги от туши...

Марго говорит:

− Ты чё, Вик? Мать засекла?

Вика на чемод приземлилась - головой мотает...

− А чё тогда?

Вика говорит:

− Чё, чё, − и зарыдала...


Короче, мамка Викина запашок сигаретный учуяла − бить стала, а Вика что-то такое обидное вякнула, на фиг, короче, послала, к троюродной прабабушке... Мамка шмотки собрала и Вику выгнала... Раненая у неё мамка нереально.

Было дело, Вика датая из ТРЦ вернулась - Вика вааще быстро косеет, не то, что Марго... Вернулась Вика пьяная и борзеть стала, с матерью препираться, и подрались они, и мазер ментов вызвала... Вику забрали, а мать перепугалась: мало ли что, мало ли какие там в мусарне люди. Прибежала она в отделение, и всю ночь с Викой просидела: Вика - в обезьяннике, а мать - рядом с дежурным. После они с матерью месяца два душа в душу жили. Вика на пианине исправно занималась, нереально: по сольфе− пятак, а весна пришла - и Граф, и любовь, и настройщику зря бабосики заплатили... И скандалы пошли... Возобновились... На круги своя вернулось − книга такая есть, или − в круге... Короче, книга про круг.


Вика рыдает- рыдает, всхлипывает, нос рукой утирает. Браслеты мокрые от соплей. А Марго такой прям ласковой стала, офигеть, и давай её успокаивать. Телефон заиграл - мамка Вику прозванивать стала - в себя пришла, забеспокоилась стопудово. А Вика как шмякнет телефон об асфальт, экран разбился и телефон затих... Вика ещё больше рыдать - теперь же экран менять, телефон чинить.

Отвезли мы чемодан к Марго - бабка у Марго возникать стала, сказала, что боится Викиной матери-то. И Вика рюкзак оставить не решилась... Марго жилетку стёганую чёрную напялила, Вика умылась с мылом, по новой намарафетилась... У Марго косметика супер. Пайетки такие дорогие, тени не скатываются, и помада перламутровая клубничная.

Марго говорит:

− Ну чё? На каток рванули?

(Радостно.) На автобусе до ТРЦ. Контролёры зашли, но у Марго ученический проездной оплаченный, и у Вики - она ж в музыкалку каждый день ездит. А у меня и проверять не стали, у меня бесплатный проезд по потере кормильца, у меня ж отец был, но давно уже погиб, они баню ставили, свая подкосилась и папе на голову что-то свалилось, балка что ли... Они-то думали, сейчас нас повяжут, но мы только улыбаемся, контролёры нам подмигнули и спросили, почему не в школу.

− А мы на концерт едем в музыкалку, - Марго врёт как дышит. - У нас Вика - великая пианистка.

По пивку, перекусили в едальне, картошка-фри, морожка, на коньках покатались. А Вика - грустная, щёки горят - переживает. Тут у Марго телефон − Граф. Вика обрадовалась, в момент расплылась - скалится, рожи смешные строит, чтоб я ей ответила - игра у нас такая с детства.

(Нервно.)А мне не хотелось на дачу к Графу... Потому что Вика − с Графом, Марго − со Скопаном. А я? Так и умру, блин, старой девой. Вот были б у меня деньгики. Я костюм бы брючный купила, серый в незаметную тонкую розовую полосочку, с пиджаком, полоска стройнит и вообще клёво. И блузку всю в оборках прозрачную розовую, и джинсы-карго, и колготки, и юбку, и косметику, и лак для ногтей. А так − я плохо выгляжу. И размер ноги сорок два... Короче, не было желания к Графу ехать, я к мамке захотела... Сегодня - у Людмил − именины, а завтра - Вера- Надежда -Любовь, суббота, и в школу не шландыбарить, и книжки хоть весь день читай... Мамка такие книги с помойки принесла - супер! Мы их проветрили и белизной обложки протёрли от заразы.


Короче, испугалась я отказаться, тем более Марго джин-тоника прикупила, и колу, и сигарет, и чипсов... Чипсы обожаю! С луком и сыром, а ещё просто без всего, с солью...


СЦЕНА 7


Катя (звенящим или дрожащим голосом). Тусим, короче, на станции, паравозим на платформе. Вика весёлая − джин-тоник хряпнула - и свой, и Марго. Граф названивает: где вы? А Марго блеет: электричка через десять минут, в девятнадцать двадцать-две, и мы подмёрзли ждать. Вика в мечтах, мурлычит под нос песенку. А я слышу: Граф Марго уговаривает билеты купить: не подлезать под платформой как обычно. Марго отвечает, чтобы он не парился: не первый раз замужем. Что главное на станции? Не раньше, чем за минуту рельсы перебегать, иначе догонят и поймают: видеонаблюдение, блин. Кто билеты покупает, тот через турникеты проходит, и на платформе стоит, а кто под платформой притаился − тот 'заяц'. Потому что в конце платформы прохода нет, он только с одной стороны - проход-то. Блин! Понатыкали турникетов: куда ни глянь - одни турникеты... А билеты − дороже сигарет! Мы с мамкой никогда за электричку не платили - нас всегда контролёры прощали, мамка кого хочешь уболтает и скажет: 'Спаси тебя Бог!'

Залезли под платформу, короче... Сидим... Смотрю: поодаль мужик с тёткой подошли с другой стороны, с путей, спрятались. И приличные, вроде. Раз - выскочили, и − через пути, и − на платформу напротив, нам тоже туда надо. Мужик тётке помог забраться - вежливый, кавалер. И − свист пронзительный - ухи в трубочку. Плиция тут как тут, и - 'ваш билетик гиде'. Дебютанты, блин: до последнего маскироваться надо! Фишка в том состоит− если и засекут, то не успеют - электричка загородит, прикроет, по вагонам шарить напряг нереальный, там другие контролёры. В электричке легко убежать, да и вечером нет контролёров, у них же рабочий день нормированный. Увели, короче, дебютантов, протокол составлять, и нам сразу легче - на всех-то протоколов напастись, а людей не напастись... Блин! Лучше бы нас тоже тогда же так увели! Вытащили бы из-под платформы! Все же всё видели, кто с этой стороны был, что мы прячемся.

Марго зыркнула в телефон:

− Так! Девятнадцать - двадцать один... Я через десять секунд - вы... Кать! Вику за руку держи! Поняла? Следи за ней.

Я говорю:

− Поняла.

Марго пути перебежала, на следующую платформу вскарабкалась. Рукой нам машет. Я Вику за руку потянула: скорей, скорей! А Вика говорит:

− Ты, Кать, беги... Я − за тобой! Мне за руку неудобно...

Это потому что у Вики на запястьях браслеты, много браслетов... Вика, когда с Графом, всегда браслеты снимает...

Я Вике кивнула, выскочила, через рельсы − хоп-хоп - и мне странным ещё показалось − звон какой-то от них шёл... Марго руку подаёт - я залезла, джинсы почти не запачкала: сухо же, бабье лето.

Поворачиваюсь: где Вика? А Вика всё там же - рюкзаком за что-то зацепилась, тормозит... Вдруг смотрю - поезд мчится - не наша электричка - электричка далеко ещё! Поезд бордового цвета и на космической скорости! Откуда он взялся - не пойму! Проходящий, фирменный! Я как закричу:

− Вика! Вика! Лезь обратно! Под платформу!

А Вика рюкзак отцепила и шаг вперёд сделала... А поезд-то скоростной совсем близко... И вдруг Вика отпрянула: назад её как отбросит! Дальше поезд всё загородил... Богряная стена... Богровые тона... Я на Марго вопросительно так обернулась: мол, что с Викой? Вики-то нет, наша электричка на горизонте... А Марго на поезд бордовый смотрит, как он уплывает − и улыбка блуждает...


СЦЕНА 8


Катя (испуганно). Поезд проехал. Вика − у платформы, у той, под которой мы сидели, так и осталась: лежит на боку, на спине рюкзак... И рюкзак − не поверите! − мне подмигнул... Люди на Вику показывают... Электричка... Двери открылись - челики в вагон: места занимают, толкаются... И Марго меня тянет:

Я говорю:

− Не поеду я! Вика-то лежит!

Марго в тамбуре остановилась, как заорёт:

− Дура! Быстро сюда!

Я - на платформе, челики меня толкают, кто вышел. Меня трясёт, бормочу, что мне рюкзак подмигнул... А Марго спокойно вдруг, ласково так, зашептала:

− Катя! Если мы сейчас не уедем, нас полиция свинтит... как свидетелей... А ты пивка бухнула и джин-тоник...

Я в тамбур и шагнула. Стоим - курим, смотрим в стекло двери: Вика лежит, к ней тётка в красной кепке чешет, и охрана, и полицейский... Наша электричка тронулась. Я заметила только, что тётка в кепке села перед Викой на корточки: села и рюкзак расстёгивать стала... А рюкзак, не поверите!, мне язык показал!


СЦЕНА 9


Катя (трясётся). Доехали до какой-то станции. Слезли. На выходе - та же картина маслом. Алая кепка турникеты сторожит. Марго стольник сунула и нас пропустили. Я говорю:

− Марго! Ты ж плела, бабок нет. Поэтому мы под платформу залезли... Ты ж могла Вике билеты взять - Граф же просил... Граф бы тебе стопудово денежки вернул!

А Марго мне:

− Я, Кать, только что лавэ нашла... Дырка - зацени!

И карман на жилетке стёганой вывернула, и там действительно - дырка!

Вдруг − телефон. Марго вздрогнула, на экран посмотрела и шепчет:

− Мать Викина.

Я говорю:

− Надо, сказать, сообщить, что Вика там осталась...

А Марго как заорёт:

− Дура! Это ты во всём виновата! Ты, и мать её чёкнутая! Мать её выгнала, а ты её, бухую, кинула и одна перебежала!

Я уши заткнула: телефон играет громче и громче, Марго орёт.

Потом тихо стало. Села я на асфальт, а Марго вверх меня тянет, тормошит. Я встала - шатаюсь, а Марго ласково, тихо так, говорит, шепчет короче:

− Сейчас, Катенька, мать Викина Графу прозвонит, а потом - опять мне. Ты − возьмёшь телефон и скажешь: Вика к Графу одна свалила, поняла? Одна. А мы - в магазе, мы − джинсы тебе покупаем, поняла? Джинсы, Катя, у тебя позорные − порвались. А Вика к Графу едет... Одна едет! ОДНА! Поняла?

Я говорю:

− Как это − одна?

А Марго:

− А вот так это! А мы позже подъедем.

− К Вике подъедем? - спрашиваю. - Она же сейчас в больнице, наверное...

А Марго как рванёт меня за задний карман - с мясом прям его вырвала, я обернулась − прям трусы через дырку в джинсах видны.

− А вот так это! Ты джинсы порвала, поняла! И мы поехали в магазин, поняла? Мы сейчас в магазине, въезжаешь? Шмотки покупаем, догоняешь?... Я − в примерочной...

− Но камеры... − бормочу я, − камеры же, всё видно. Надо мамке Викиной сообщить...

И тут снова телефон. Марго мне его протягивает: то ли вибрация, то ли руки у Марго дрожат, и она на меня так смотрит убийственно... Я кнопку с трубочкой зелёной нажала − мать Вики пытать меня стала. А я вешала и вешала, что мы в магазе, убедительно так грузила... совсем, короче, завралась...


Марго, действительно, мне джинсы купила, и пива ещё, и чипсов... И я впервые пиво с удовольствием, смаковала, и сигареты паравозила одну за одной, одну за одной...


СЦЕНА 10


Катя (обречённо). Вику четыре дня мама искала. Нашла - в морге, в холодильнике... Камеры показали, как Вику сбило, её даже не сбило, а волной откинуло, Вика о рельсу ударилась головой. Под поезд-то она не попала. В крови алкоголь нашли. Один раз нас с Марго на допрос вызвали. Как свидетелей. И всё. Марго наверное как всегда рыдала крокодиловыми слезами, говорила, что всегда так перебегали и ничего. Я тоже сказала дознавательнице, что все так делают, чтобы не платить. Билеты дорогие. Я сказала, что мы с мамкой никогда не платим ни за что вообще и в принципе, что на всё воля Божья - в общем, дурочку включила. А про себя всё радовалась, что не было привода за ту шоколадку. Помните, у Вики шоколадка запикала? Когда первый раз, то всё лояльно в полиции.


(Очень медленно.) Отпевание в храме. Храм у нас рядом, Петра и Павла. Храм, дзот и Викин дом , самая высокая точка города. Так, значит: Викина многоэтажка, слева − храм, напротив - дзот... Немцы дошли до сюда в сорок первом... Ой нет! Напротив многоэтажки −храм, а слева − дзот... Запуталась, короче... Плохо соображать стала: как Викин рюкзак вспоминаю, так путаюсь...

На отпевании вся школа была, и класснуха была, и Марго, и Граф, и ещё родители чьи-то... Я до конца службы не дотянула - на воздух вышла. Ника страшная в гробу лежала... Серая. Старая. Как будто ей не пятнадцать лет, а восемьдесят... Говорят, из-за потери крови


(Грустно.) Я в колледж поступила. И у меня теперь есть телефон. Но Марго мне почему-то не пишет. Зато Скопан объявился. В три ночи телефон звякнул: пишет, что Марго − с Графом, а он по мне скучает. Я так разнервничалась, села и написала стих:


Вика играла на пианино,

Там где небо - концерт,

Я не пришла с повинной,

Но вспоминаю в венце


Голову Викину осенью,

Такой беззаботный день.

Вику на рельсах я бросила,

Нет оправдания мне!


Викина мать недавно в церковь пришла - она мальчика родила и меня просила быть крёстной... Но я отказалась: извинилась и отказалась... Ведь Вика из-за меня погибла... Это я без Вики пути перебежала...Это я Марго не послушалась... А Марго приказывала вместе − вдвоём и держась за руки...


ЭПИЛОГ


Сейчас мне за тридцать, я давно замужем. Но самый главный день в моей памяти, переломный день - это крестины, я всё-таки стала крёстной Викиного брата. Его Гришей нарекли. Я стояла у купели среди других крёстных и молилась, молилась... до самозабвения... И потом ходила по кругу и молилась, мне становилось легче и легче - как-будто Вика была где-то рядом и охраняла и меня, и Гришу, и их маму. Я сомневалась, боялась, но я смогла... Я бы себе никогда не простила, что отказала маме Вики - ведь я осталась как бы связующим звеном. Гриша точная копия Вики. И такой же добрый, я к нему прихожу до сих пор - я же крёстная. Ну, понятно, сейчас у него сложный возраст. Но всё нормально с ним. Сон приснился. Выпал снег и черноклён на нашей горке бросает листья на снег. А Ника идёт по листьям - в белом саване и без рюкзака, легко так ступает, и листья красные пропадают - всё становится чистым и белоснежным. Идёт, идёт Вика и... растворяется.


КОНЕЦ

Осень, 2008, 2009, 2025