# Маринка на снегу

Teodor Морозец

История про мороз и зимние извращения одной необычной девушки.

Маринка на снегу


… Я расскажу вам по секрету свою историю. Не знаю как, но я пристрастилась к снежным оргазмам. Наверно потому что больше негде было. Дома мама смотрит. А в школе, в туалете — могут тоже заметить. Ой, стыда будет. Ну я и начала делать это в лесочке, тайком, по дороге со школы. Каждый день. Даже зимой. Да-да, я шла после школы, останавливалась где-нибудь на пустыре или в лесочке, где, как я думала, никто меня не видел. Садилась, спускала вниз колготки и трусики, и давай пальчиком или всей ладонью.

Сначала просто расстегивала куртку, потом стягивала свитер, оставалась в одной майке. Иногда шло дальше — до трусиков, до босых ног. Ботинки — прочь, носочки — в сторону, хруст ступнями по снегу, словно сотни мелких иголочек касались ступней. Снег лип к коже, холод просачивался внутрь, но мне это нравилось. Даже слишком.

— Офигеть, вот это кайф... — прошептала я, улыбаясь самой себе, как сумасшедшая. Присела прямо на снег, дыхание вырывалось паром. Рука потянулась вниз, другая — схватила пригоршню ледяного снега. Остальное — на грани безумия. Снег обжигал, я втирала его туда, глубже, сильнее, не сдерживая стонов.

— Аааа... чёрт... — губы шевелились сами, тело выгибалось, волна накрывала с головой. Сердце колотилось, дыхание сбилось, а ноги дрожали, будто после марафона. Но внутри — восторг, пульсирующее наслаждение, почти дикое, первобытное.

После каждого такого приключения я возвращалась домой, улыбаясь своей тайне. Этот ритуал стал для меня чем-то особенным, чем-то, что я всегда буду помнить и к чему буду возвращаться в своих мыслях. Я чувствовала себя смелой и бесстрашной, готовой к новым приключениям и открытиям.


***

Но однажды это мне стоило больших неприятностей. Да-да, за мной наблюдали.


Едва я разделась и по привычке присела голая, держа в руках комочки снега, как из-за кустов вышли двое мужчин. Один из них был средних лет, лет сорока, с короткой стрижкой и в джинсах и куртке. На его лице была усмешка, а глаза сверкали любопытством. Второй был помоложе, лет двадцати пяти, с длинными волосами, собранными в хвост, и в спортивной одежде. Он держал в руках мою одежду и тоже улыбался, но его улыбка была более хищной.


— Ну что я тебе говорил, она здесь постоянно останавливается, раздевается и мастурбирует, — сказал старший, подходя ближе.


Я взвизгнула и попыталась спрятаться за дерево, но они меня поймали. Один из них, старший, держал мою одежду, а оба усмехались, рассматривая меня с головы до ног.


— Ну что, малявка, что ты делаешь? — спросил младший, подходя ближе.


— Ой, отпустите меня, пожалуйста! — взмолилась я, пытаясь вырваться.


— Да ладно, не бойся, — сказал старший, усмехаясь. — Мы же не звери. Просто хотим понять, что ты тут делаешь.


— Я… я просто… — заикаясь, начала я, но слова застряли в горле.


— Да ладно, не стесняйся, — сказал младший, подходя еще ближе. — Мы же видим, что ты тут не просто так. Расскажи нам, что ты делаешь.


Я чувствовала, как кровь прилила к лицу, а сердце билось быстрее. Я была в панике, но в то же время чувствовала странное возбуждение от их внимания. Они стояли передо мной, улыбаясь и рассматривая мое обнаженное тело, и я не знала, что мне делать, и как им ответить.


— Ну, нравится мне это, — нехотя ответила я, стараясь не смотреть им в глаза. — Только никому не рассказывайте, пожалуйста.


— Нравится значит? — засмеялись они, обмениваясь взглядами. — Какая ты смелая.


— А может тебе и с нами ебаться понравится? — предложил младший, шагнув ближе.


— Не знаю, — опустив глаза, ответила я, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Я еще не пробовала.


— Так ты что, девушка что ли? — засмеялся старший. — Так сейчас мы это исправим.


И они оба начали хватать меня, хотя я и отбивалась. Они были сильнее, и вскоре меня повалили на снег голой спиной. Один из них, младший, пристроился сверху, разводя мои ножки в стороны. Я чувствовала, как холодный снег проникает в мою спину, а страх и возбуждение смешиваются в одно.


— Отпустите меня! — кричала я, пытаясь вырваться, но их хватка была железной.


— Тсс, не бойся, — шептал старший, держа мои руки. — Это будет весело.


— Пожалуйста, не делайте этого! — взмолилась я, но они не слушали.


У меня уже самой мурашки по коже бегали, от страха и от холода. Я замерзла прилично и хотела было одеться, но одежду они мне не отдавали. Я чувствовала себя беззащитной и уязвимой, но в то же время странное возбуждение не покидало меня. Я зажмурилась, ожидая неизбежного.


— Ну, давай, покажи ей, как это делается, — сказал старший, усмехаясь.


— С удовольствием, — ответил младший, начиная развязывать свои штаны.


Я замерла, чувствуя, как страх и возбуждение смешиваются в одно. В этот момент я поняла, что моя жизнь изменится навсегда.


Он начал двигаться во мне, все сильнее и быстрее. Я чувствовала, как его член заполняет меня, и это было странное и непривычное ощущение. Я визжала и дергала ногами, не зная, что делать.

— Ой, остановитесь! — кричала я, но он не слушал.

Он продолжал трахать меня, все сильнее и быстрее, и я чувствовала, как мое тело начинает отзываться на его движения. Я была напугана, но в то же время возбуждена, и это было странное и непривычное ощущение.

Внезапно я почувствовала, как мое тело напрягается, и я поняла, что приближается оргазм. Я закричала еще громче, но он продолжал трахать меня, все сильнее и быстрее. В этот момент я кончила, и это было самое сильное и яркое наслаждение, которое я когда-либо испытывала.

Он тоже кончил, и я почувствовала, как его горячая сперма наполняет меня. Он вышел из меня, и я почувствовала, как его сперма вытекает из меня и смешивается с снегом.

А потом он поднялся и уступил место другому, постарше. Он расстегнул ширинку и достал свой член. Я лежала на снегу голая, замерзшая и уже никакая, и мне было все равно, что со мной сделают. Пусть еще ебут, если им нравится, и мне тоже это понравилось. Вы не поверите, но это так.

— Ну что, холодная сучка, готова продолжить? — усмехнулся мужик, присаживаясь надо мной.

Он не стал сразу засовывать член внутрь. Он присел поближе и уткнулся своим членом мне в рот, и я машинально раскрыла губы и взяла его конец в рот.

— Вот так, умница, соображаешь что делать требуется, — похвалил он, начиная медленно трахать меня в рот.

Внезапно он вытащил член из моего рта и начал кончать мне на лицо. Я почувствовала, как его горячая сперма обливает меня.

— О, да, вот так, хорошая девочка, — стонал он, продолжая кончать мне на лицо.

Он закончил, и я почувствовала, как его сперма высыхает на моем лице. Я лежала на снегу, дрожа и плача, не зная, что делать. Это был мой первый раз, и я не могла поверить, что это случилось со мной.

— А ты горячая штучка, — заметил второй, поднимаясь и застегиваясь.

— Угу, горячая, — неохотно отозвалась я, всхлипывая и пытаясь подняться. — Сами бы вон на снегу голыми лежать попробовали, у меня уже вся спина замерзла. Отдайте мне одежду.

— Ага, ха-ха-ха, — засмеялись они, указывая на сарай, стоявший в отдалении. — Вон вставай, найдешь одежду там, за сараем.

Они рассмеялись и ушли, оставив меня на снегу, голую, всю испачканную спермой. Мне было обидно до слез, но что делать? Я поднялась и, босиком, побрела по снегу к сараю, чтобы найти свою одежду.

— Почему я? — шептала я себе под нос, чувствуя, как слезы замерзают на моих щеках. — Почему это произошло со мной?

Я шла, дрожа от холода и обиды, но в то же время чувствуя странное удовлетворение. Мое тело было измучено, но душа пела от пережитого опыта. Я нашла свою одежду за сараем, быстро оделась и, обернувшись, посмотрела на то место, где все произошло. Снег был испачкан, а я — изменилась навсегда.

— Ну и пусть, — прошептала я, улыбаясь сквозь слезы. — И я все равно круче, чем кто-либо.

***

После того случая меня еще неоднократно ебали в снегу на улице, и большие мужики, и какие-то мальчишки. Не знаю почему, но это мне страшно понравилось. И я решила вообще не одеваться. Зачем одеваться, если и так ебут постоянно? Без верхней одежды даже легче. А простудиться я не боялась, я стала закаленная.

Так я и выходила из дома, в летних пляжных тапочках на босу ногу и в маечке, даже трусов не одевала.

И представьте себе, я ни разу не простудилась после этого. Наоборот, закалилась до безумия, так что и на улицу стала выходить даже в самые сильные морозы без шапки и без куртки, а то и в одной майке и в шортиках. Родители, конечно же, скоро начали замечать мою странность и ругали меня поначалу, отговаривали, да и соседи жаловались, когда видели меня так на улице. Но ничего, я привыкла.


— Маринка, ты что творишь? — кричала мама, выбегая на улицу вслед за мной. — Надень хотя бы куртку! Ты же замерзнешь!


— Мам, я в порядке! — отвечала я, улыбаясь. — Мне не холодно, честно!


— Да ты же дрожишь! — возмущался папа, когда видел меня на балконе в шортиках и майке. — Ты что, с ума сошла? Надень что-нибудь теплое!


— Пап, я же сказала, мне не холодно! — отвечала я, смеясь. — Я закалилась, вот и все!


Соседи тоже не оставались в стороне. Однажды бабушка из соседней квартиры позвонила в дверь и начала читать мне нотации.


— Девочка, ты что творишь? — строго спросила она. — Ты же заболеешь! Надень что-нибудь теплое, ради бога!


— Бабушка, я в порядке, честно! — отвечала я, улыбаясь. — Я закалилась, и мне не холодно.


Со временем родители и соседи привыкли к моим странным привычкам и перестали ругаться. Они поняли, что я действительно не простужаюсь и чувствую себя отлично. А я продолжала наслаждаться своей свободой и новыми ощущениями.


— Ну, Маринка, ты даешь! — смеялась я сама над собой, стоя на дворе в морозный день в одной майке и шортиках. — Кто бы мог подумать, что я стану такой закаленной!


Я чувствовала себя сильнее и увереннее с каждым днем. Мои приключения на свежем воздухе стали частью моей жизни, и я не представляла себе, как можно жить иначе.


***

Меня уже все пацаны во дворе знали — и мой вид никого давно не шокировал. Подходили с привычной улыбкой, оглядывая с ног до головы.

— О, Маринка! Опять в своём репертуаре?

— Привет, мальчики, — ответила я, чуть смущённо, но с озорной искрой в глазах, машинально натягивая коротенькую маечку на оголённую попку.

— Не замерзла, что ли?

— Ну вы же знаете… я вообще не мерзну, — хихикнула я, прикусывая губу.

— Значит, настроение есть? Потрахаться… ?

Я приподняла бровь и прошептала, глядя им прямо в глаза:

— А как вы думаете?

Они тут же разворачивали меня к столбу, и я, дрожа, послушно опиралась ладонями, чувствуя, как ледяной воздух щекочет оголённую кожу.

Майка поднималась вверх — и мои ягодицы обнажались навстречу холоду. Снег обжигал, но только сильнее будоражил. Их движения были настойчивыми, уверенными — они входили в меня один за другим, и я стонала от боли, восторга и жара, вспыхнувшего внутри.

— Чёрт… да… вот так… — вырывалось из меня между вдохами, — ещё… глубже…

Мир вокруг сужался до ощущений: стужа, плоть, дыхание, толчки и снежинки, падающие на мою спину.

— Ой, да, еби меня сильнее! — кричала я, чувствуя, как их члены проникают глубоко внутрь. — Давай, давай, еби меня!

Они трахали меня, держа за бедра, и я чувствовала, как их руки оставляют следы на моей коже. Снег под мной таял, и я чувствовала, как холодная вода проникает в мою киску, усиливая ощущения.

— Ой, как же это круто! — взвизгивала я, когда оргазм накрывал меня. — Еби меня, еби сильнее!

Они кончали на мою задницу, и я чувствовала, как их горячая сперма стекает по моим ногам. Я оборачивалась и смотрела на них, улыбаясь, чувствуя удовлетворение и гордость за свою распутность.

— Спасибо, ребята, — шептала я, когда они отходили, оставляя меня одну в снегу. — Вы мне сегодня понравились.

Я возвращалась домой, чувствуя, как снег тает на моей коже, и улыбалась, зная, что завтра будет новый день, новые ощущения и новые мужчины, которые захотят трахнуть меня в снегу.


***

Но это было только начало. Я стала настоящей снежной шлюхой, и мои приключения продолжались. Каждый день я выходила на улицу, зная, что меня ждет. Меня трахали в разных местах: на пустырях, в лесочках, даже на детских площадках. Мужчины подходили ко мне, видя мою полуголую фигуру, и не могли устоять.

Один раз ко мне подошли двое парней, лет двадцати с небольшим. Они были в спортивной одежде, и их глаза загорелись, когда они увидели меня.

— Привет, красавица, — сказал один из них, подходя ближе. — Ты всегда такая раздетая?

— Угу, — ответила я, улыбаясь. — Мне нравится чувствовать снег на своей коже.

— И нам нравится, — сказал второй, и они оба начали расстегивать брюки. Я стояла и смотрела, как они снимают свои куртки и расстегивают брюки.

— Ну что, давайте весело проведем время, — предложил первый, подходя ко мне и обнимая за талию.

Мы зашли с ними за кусты, туда где снег не топтанный и с улицы совсем не видно, хотя совсем рядом где-то сновали машины и пешеходы.

Они начали целовать меня, их руки гладили мое тело, и я чувствовала, как возбуждение нарастает. Один из них опустился на колени и начал лизать мою киску, а другой целовал мою шею и грудь.

Как всегда в такие моменты, я напрочь забывала, что стою на снегу, в одной тонкой майке и вьетнамках на босу ногу. Мороз будто исчезал — внутри горело, внизу всё было влажным, тёплым, зовущим. Холод щекотал кожу, но я уже не замечала — всё внимание было в теле, в прикосновениях, во вкусе их губ и дыхании, смешанном с моим.

Мне было плевать на зиму, на лёд под ногами — я стояла, дрожа не от холода, а от нетерпения. И мне это нравилось.

Я не могла сдерживать стоны — тело само изгибалось в ответ на их прикосновения. Горячие губы, влажный язык скользил по моей киске, доводя до дрожи, как будто каждый вдох воздуха был уже слишком много.

— Да... не останавливайтесь... — вырвалось из меня, прерывисто, почти в рыдании, когда волна удовольствия уже накатывала. Всё внутри сжималось, натягивалось как струна.

И они действительно не останавливались. Я сорвалась — с криком, с вздохом, с захлёбывающимся криком наслаждения, выброшенная в небытие оргазма.

Один из них встал и начал трахать меня в рот, а другой встал сзади и вв член и начал трахать мою киску. Я чувствовала, как их члены заполняют меня, и это было невероятно возбуждающе.

— Ой, да, еби меня, — стонала я, чувствуя, как его член проникает глубоко в мою письку. — Еби меня сильнее!

Потому что для чего же у девчонок имеется писька, как не для того, чтобы постоянно каждый день ебаться.

Они трахали меня, один в рот, другой письку сзади, и я чувствовала, как их члены проникают в мою киску и рот. Я была в экстазе, и мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Но наконец они кончили, и я почувствовала, как их горячая сперма наполняет мой рот и киску.

— А-а… я не выдержу… — простонал один, и горячая струя заполнила мой рот. Я приняла её с готовностью, чувствуя, как его тело сотрясает спазмами удовольствия.

— Я тоже… — выдохнул другой, врываясь в меня до предела, и я ощутила, как внутри разливается жар, пульсирующий и живой.

Я сглотнула, облизывая губы, ловя вкус и дыхание, тяжёлое, насыщенное, как после бури. На лице у меня была улыбка — дерзкая, довольная, наполненная сладким послевкусием

Они оба обняли меня, и мы стояли так несколько минут, наслаждаясь послевкусием нашего секс-марафона.

***

Однажды стояли сильные морозы, около -30 градусов. Но я, как обычно, вышла на улицу в одной тонкой маечке и пляжных тапочках на босу ногу — упрямая, дерзкая, почти безрассудная. Мороз щипал лицо, ветер сразу проникал под ткань маечки, но я только смеялась — ну и пусть.

И пусть мне хоть сто раз твердят, что я себе "всё застужу" — да если бы можно было, я бы уже давно всё застудила. Но не случилось. Не дождётесь. А даже если и застужу — плевать. Это моё тело, моя жара внутри, мой холод снаружи. И вообще, мне так нравится. Так что все их «оденься нормально» — мимо.

Холод обрушился на меня сразу, как удар хлыста. Ветер пронзал насквозь, пробирался под ткань, вбивался в кожу, в грудь, в плечи. Ноги закоченели почти сразу — я едва ощущала снег под подошвами, как будто ступни превратились в куски льда. Лицо замерзало на глазах — губы налились красным, нос стал красным, дыхание стало болезненным. Казалось, каждое вдыхание воздуха оставляет на лёгких тонкую ледяную царапину.

И знаете, что самое чертовски интересное? Чем холоднее снаружи, тем сильнее пылает внутри. Не верите? А зря. Вот сами когда — нибудь попробуйте. Когда мороз лезет под кожу, когда пальцы ног не чувствуешь, а ветер жжёт щёки — вот тогда у меня там, между ног, разгорается настоящий огонь. Не просто тепло — пульсирующее, влажное, голодное желание.

Летом я такого не ощущала. Ни жара, ни солнечные пляжи не могли разбудить во мне такую дикость. А тут — минус тридцать, лёд под ногами, а у меня внутри всё словно кипит. От этого я не просто возбуждаюсь — я будто становлюсь собой. Настоящей. Без стыда, без рамок. Только я и холод. И наплевать что трясусь и вся мерзну.

— Чёрт... как же холодно... — шептала я, прижав руки к животу, пытаясь хоть как-то согреться, но всё тело трясло от озноба. — Но всё равно пойду. Обязательно кто-нибудь пристанет… даже в такой мороз.

И действительно, не прошло и пяти минут, как ко мне подошел незнакомый мужик в телогрейке и валенках. Он посмотрел на меня с любопытством и спросил:

— Не мерзнешь так, красавица?

— Конечно, мерзну, — ответила я, дрожа. — Но если меня выебете, то я согреюсь. Поебите меня, пожалуйста!

Он удивился, но быстро сообразил, что к чему, и начал расстегивать ширинку. Его руки дрожали от холода, но он не терял времени.

Я сбросила маечку. Потом скинула тапочки. И вот я — совсем голая, босая, стою на снегу. Снег под ногами мгновенно начал подтаивать, словно сама земля реагировала на жар, исходящий из моего тела. Холод жал, пронизывал, кусался — но вместо того чтобы пугать, он только разжигал огонь внутри. Каждой клеткой я чувствовала: это — мой момент.

Он стоял рядом, немного растерявшись, глядя на меня, как на наваждение, как на безумную снежную ведьму. А я — дрожа, улыбаясь, сгоревшая внутри — сама тянулась к нему.

— Давай… — выдохнула я, голос сорвался на крик. — Давай, трахай меня, ну же! Я вся твоя!

Я видела, как напрягается его член, как тяжело он дышит. Воздух между нами пульсировал. Я стояла — босиком, в снегу, голая, растрёпанная, — и никогда не чувствовала себя, такой бешено желающей.

Он резко подхватил меня, и я даже не успела вдохнуть, как уже оказалась на спине, прямо на снегу. Лёд обжигал кожу, но в следующий момент я чувствовала лишь жар — его руки раздвинули мои ноги, и его член, твёрдый, пульсирующий, вошёл в меня с упоительной медленностью.

Я вскрикнула, выгибаясь — не только от холода, а от невероятного контраста. Снег обжигал спину, грудь, ягодицы, но внутри меня было пламя. Он двигался резко, жадно, с такой силой, что снег под нами таял, превращаясь в холодную, колкую влагу. И эта вода, проникая под меня, обволакивала всё — кожу, бёдра, и даже то, что было между нами.

— Боже… да… глубже… сильнее… — вырывалось из меня между стонами, голос дрожал, как тело. — Не останавливайся…

Он трахал меня с такой силой, что снег под нами таял, и я чувствовала, как холодная вода проникает в мою киску, усиливая ощущения. Я была в экстазе, и мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Но наконец он кончил, и я почувствовала, как его горячая сперма наполняет меня.

— Ой, да, я кончаю! — кричал он, кончая мне в киску.

Но это было еще не все. Он вытащил член и начал кончать мне на лицо и грудь. Я чувствовала, как его горячая сперма обливает меня, и это было невероятно возбуждающе.

— Ой, да, кончай на меня! — кричала я, чувствуя, как его сперма стекает по моему лицу и груди. — Я хочу чувствовать тебя на себе!

Он кончил, и тёплая сперма пролилась на мою кожу — на живот, на грудь, даже на лицо. Я лежала на снегу, растрёпанная, обнажённая, мокрая, но совершенно спокойная. Счастливая. Наполненная.

Я провела языком по губам, ловя его вкус, и тихо улыбнулась — немного нахально, немного мечтательно.

— Спасибо… — прошептала я, глядя ему вслед, когда он уходил, не оборачиваясь. — Ты сделал так, как я люблю.

Я поднялась, тело дрожало от холода, но внутри всё ещё горело. Одеваться было особо нечего — только тоненькая маечка с бретельками, почти ничего. Я натянула её через голову, вздрогнув от прикосновения ткани к замёрзшему телу, и пошла домой — зная, что завтра будет новый день, новые ощущения и новые мужчины, которые захотят трахнуть меня в снегу.

****

Однажды, когда я шла домой в своих пляжных тапочках и маечке, несмотря на -20 градусов мороза, меня поймали местные подростки. Они смеялись и решили проверить, насколько я закалена. Их глаза сверкали от возбуждения и любопытства, и я поняла, что меня ждет что-то необычное.

— Эй, ты что, не мерзнешь в таком виде? — спросил один из них, подходя ближе.

— Конечно, мерзну, — ответила я, улыбаясь. — Но мне нравится чувствовать холод.

— Да ладно? — усмехнулся другой. — Тогда давай проверим, насколько ты закалена!

Они вернулись с ведром — тяжёлым, полным ледяной воды, и поставили его передо мной. Я уже знала, что будет дальше. Моё сердце билось быстрее, в животе всё сжалось от предвкушения, и где-то глубоко внутри вспыхнуло жаркое волнение. Я стояла перед ними — голая, босая, и дрожала не только от мороза, но и от нетерпения.

Один из них, усмехаясь, поднял ведро и вылил порцию воды мне на голову.

Я завизжала. Не нарочно — это вырвалось само, крик, острый, звонкий, на весь двор. Ледяная вода хлынула по плечам, по груди, по животу, стремительно стекала между бёдер. Я согнулась от шока, от пронизывающей холодной боли, но тут же разогнулась и закричала:

— Ааа! Блядь, как же это холодно!.. — и сразу же засмеялась, слезы и капли воды перемешались на щеках. — Это охренительно!

Каждая новая порция воды — словно удар молнии. Тело трясло, зубы стучали, но я чувствовала, как просыпается каждая клеточка. Холод пробирался до самых костей, но возбуждение только росло. Я сорвалась с места и побежала по снегу, голая, вся мокрая, с криками, как сумасшедшая. Снег хрустел под босыми ногами, щипал ступни, лип к телу, но мне было всё равно — я жила этим моментом.

— Ну что, готова к следующему испытанию? — с ухмылкой подбежал ко мне один из парней.

Я резко остановилась, волосы прилипли к лицу, грудь тяжело вздымалась от дыхания, и с дерзкой улыбкой ответила:

— Давайте. Ещё.

Они повалили меня прямо в снег. Я упала с визгом, смеясь, не сопротивляясь — наоборот, подставляясь. Снежинки сыпались мне на грудь, на живот, на лицо. Кто-то пригоршнями забрасывал мои плечи, кто-то обтирал мою грудь снежной кашей, а я лежала, раскинув руки и ноги, делая снежного ангела. Снег таял на коже, превращаясь в холодные капли, стекающие вдоль бёдер, между лопатками.

Потом парни обступили меня, и я почувствовала, как их руки начинают гладить мое тело.

Они были в куртках, в тёплых ботинках, укутанные до подбородка — а я стояла перед ними полностью обнажённая, босая, дрожащая, но не от страха или стыда — от холода, от жара внутри и от дикого восторга. Этот контраст обнажал что-то первобытное: они — одетые, а я — голая, беззащитная.

И они вошли в меня по очереди. Без спешки, но с нарастающей жаждой. Я ощущала каждого из них — как они входят, как двигаются, как тяжело дышат. Снег хрустел под ногами, ветер бил в лицо, но я кричала, не сдерживая себя:

— Ну же! Давайте ещё! Не останавливайтесь! Я хочу — больше!

Один из них подошёл ко мне спереди, я встала на колени, приоткрывая губы, и он без слов начал трахать меня в рот — глубоко, с рваным дыханием. В то же время другой вошёл сзади, крепко держа меня за бёдра, как будто боялся, что я исчезну.

Я ощущала их обоих — их плоть, жар, пульс. Одновременно. Внутри и снаружи. Моё тело было все облеплено снегом, влагой, спермой, но мне было всё равно.

Всё происходящее было на грани — ледяной воздух, раскрасневшееся тело, прикосновения, стоны, вспышки наслаждения. Я была как в трансе, в восторженном, безумном сне, где границ не существовало.

И когда их тела напряглись, когда дыхание сбилось окончательно, я поняла — это кульминация.

— Чёрт… я… — выдохнул один, и горячая волна разлилась внутри меня, заставив меня застонать в ответ.

Второй тоже кончил, и последний толчок отдавшись полностью. Я чувствовала их жар, их пульс, их силу, растекающуюся внутри меня, по губам, по телу, по памяти.

Я лежала, тяжело дыша, в снегу, с телом, покрытым снегом и кое-где спермой.

Потом поднялась с трудом начала одеваться.

Майка… Тонкая, мокрая, противная. Прилипла к телу, к груди, к животу — всё через неё видно, а толку ноль. Ни тепла, ни защиты. Одеть её в -20 — это не одежда, это просто издевательство.

— Ооооо... Аааа... Блядь… Пиздец просто, — стонала я сквозь зубы, пытаясь хоть как-то натянуть её пониже.

И тут меня накрыло осознанием: мне же идти домой… в этой мокрой тряпке. А они что? Они смеялись, обливали, как будто я кукла. Что думали? Что я железная? Да я, может, и бешеная — но всё-таки живая. Я — девочка. Я чувствую. Я мёрзну. Я злюсь.

И всё равно, сквозь злость и дрожь, я знала: я справлюсь. Я дойду. А завтра, возможно, снова соглашусь. Потому что мне это, чёрт возьми, нравится.

Все мое тело замерзло, и я не смогла найти свои пляжные тапочки. "Ну и черт с ними," — подумала я и пошла домой босая, в одной тоненькой мокрой маечке, несмотря на мороз в -20 градусов.

Я шла по городу, по окраинным улицам, и на меня смотрели, недоумевали и удивлялись. Люди кричали что-то вслед, но я не оборачивалась и не обращала внимания. Мне было очень холодно, и мои босые ноги на снегу совсем замерзли и задубели от холода. За мной оставались босые следы на снегу, и я чувствовала, как каждый шаг приносит новую волну холода, проникающего в мою кожу.

— Ой, как же холодно… — шептала я, еле слышно, губами, уже почти не чувствующими своё движение. Тело дрожало безостановочно, зубы стучали, ноги будто налились свинцом — но я упрямо шагала вперёд. — Но я дойду. Я должна.

Губы вспухли, нос замерз, дыхание вырывалось короткими облаками пара. Каждое вдыхание — словно лёд в лёгкие. А снег под босыми ногами уже не казался снегом — больше как наждачка, колющая, скользкая, злая. И всё равно... внутри меня пылало странное чувство. Не страх. Не сожаление. А гордость. Дикая, упрямая гордость.

— Я закалённая… я сильная… я справлюсь, — повторяла я про себя, почти как мантру, с каждым шагом в этот ледяной ад.

Люди оборачивались. Кто-то — в шоке, кто-то с явным сочувствием, кто-то с осуждением. Я чувствовала их взгляды — прожигающие не меньше мороза.

— Господи, вы посмотрите на неё…

— Она же вся мокрая!

— И босиком… Боже мой… бедняжка…

Но я не поднимала глаз. Не отвечала. Не оправдывалась. Я просто шла. Шла, оставляя за собой на снегу босые следы.

Когда я наконец добралась до подъезда, ноги уже не чувствовали ни снега, ни асфальта под собой. Они казались чужими — словно приклеены к телу, но больше не слушались. Пальцы побелели, ступни стали тугими, как ледышки. Руки дрожали, когда я тянулась к замёрзшей дверной ручке. Пару раз мимо. Но я всё-таки повернула ключ и толкнула дверь.

В квартиру ворвался мороз вместе со мной. Я стояла в прихожей — босая, насквозь мокрая, тонкая майка прилипла к телу, волосы тяжело висели, с них капала вода на пол. Щёки горели, а слёзы, проступившие от напряжения и холода, моментально начали кристаллизоваться на коже.

Мама выбежала из кухни, и я сразу увидела, как её лицо исказилось от ужаса.

— Маринка! Что ты… Господи, ты же мокрая! Ты что, с ума сошла?! Ты ж замёрзнешь, девочка моя!

Я попыталась улыбнуться, но лицо не слушалось. Губы онемели, подбородок дрожал, а голос был тонкий и еле живой:

— Всё нормально, мам. Я… просто закаливаюсь…

И в этот момент по щеке скатилась ледяная слеза. Не то от боли, не то от облегчения. Я стояла перед ней — дрожащая, безумная, но с каким-то внутренним триумфом. Я это сделала. Дошла. Выдержала. Проверила себя — и снова победила.

Мама бросилась ко мне, накинула полотенце, потом одеяло, повела на кухню, бормоча что-то сквозь слёзы и ругань. Но я уже не слышала. Мне было тепло — не от чая, не от батарей, а от того, что я была собой.

Я пошла в ванную, чтобы согреться, и смотрела на свое отражение в зеркале. Мое лицо было красным от холода, а глаза светились от пережитого опыта. Я чувствовала себя сильнее, чем когда-либо, и знала, что завтра будет новый день, новые ощущения и новые приключения.


***

Утром, выходя из дома, я по привычке стала искать свои пляжные тапочки, но не нашла. Потом вспомнила, что потеряла их вчера. "Ну и что?" — подумала я. "Так босиком пойду. Мне по фигу, я закаленная." Правда, я никогда еще раньше целый день босиком по снегу не ходила, но ничего, привыкну. Я такая.

Я вышла на улицу босиком — прямо в снег. Мороз хлестнул меня в лицо сразу, как только я сделала шаг за порог. Минус двадцать, и ещё ветер — не резкий, но наглый, как будто знал, куда дуть. Он сразу полез под маечку, поднимал её край, обнажая меня. А под ней, как всегда, — ничего. Ни трусиков, ни даже тонкого намёка на них. Я люблю, когда снизу — свобода. Кожа, холод, ветер. И всё по-настоящему.

Снег под ногами хрустел звонко, как хрупкое стекло. Я чувствовала, как он прилипает к ступням, как холод поднимается вверх по ногам, жалит колени. Тело вздрогнуло — не от страха, а от шока. Ветер гулял по оголённой коже, щипал попу, щекотал между ног, пробирался везде, куда не звали. Щёки начали алеть, губы стянуло, дыхание стало рваным, превращаясь в облачка пара.

Я дрожала — всем телом, каждая мышца напряжена. Но я не остановилась.

— Ой… как же холодно… — прошептала я себе под нос, сжав руки в кулачки и сделав ещё один шаг. — Но я должна… я обязана дойти… до школы…

Снег скрипел, как будто сам противился моему пути, но я шла. Потому что это была не просто прогулка. Это был вызов. Себе. Миру. Морозу. Я — голая снизу, в одной маечке, босиком — и всё равно иду. Потому что я — Маринка. Я особенная. Одна такая крутая. И мне всё можно.

Я шла, чувствуя, как каждый шаг приносит новую волну холода, проникающего в мою кожу. Мои ноги начали терять чувствительность, и я понимала, что если не согреюсь, то могу заморозить их. Но я не останавливалась, зная, что это меня закаляет.

Я уже давно ходила в школу в одной маечке — тонкой, лёгкой, почти невесомой. К этому все привыкли. Ну да, странная. Ну да, ходит зимой в летнем — бывает. Сначала дразнили. Потом смотрели косо. А потом махнули рукой — мол, Маринка такая, с неё станется. Перестали обращать внимание.

Но сегодня всё было по-другому. Сегодня я пришла ещё и босиком. Прямо с мороза. Ветер задувал мне под майку, а снег жал подошвы, когда я шла через двор. Я вошла в школу, и я с удовлетворением ощутила под ногами тепло. Я прошлепала босиком по коридору, оставив за собой мокрые следы. Я видела, как одноклассники притихли — не в шоке, но в настороженном внимании. Смотрели не столько с удивлением, сколько с ожиданием: «И это ещё что за номер?»

— С добрым утром, — сказала я, проходя мимо, будто всё в порядке. И села за парту. Майка прилипла к телу, ноги покраснели от холода, но я держалась спокойно. Дрожала, да. Но улыбалась. Мне было важно не показать слабости. Я сама выбрала этот путь — и хотела идти до конца.

Учительница прошла мимо, взглянула на мои ноги, сжала губы, но ничего не сказала. Она уже знала, что спорить со мной — пустое. Всё равно не послушаюсь.

— Закаляешься? — тихо спросила Катя с соседней парты.

— Угу, — кивнула я. — Новый этап.

— Сумасшедшая ты, — покачала она головой. Но в голосе её звучало не осуждение, а лёгкое восхищение.

Я снова посмотрела в окно. Снежинки медленно падали на школьный двор. И я чувствовала: всё правильно. Я иду туда, куда хочу. Холод — мой союзник. Вот закончатся уроки — и обратно тоже пойду босиком.

Так я и провела весь день — с урока на урок, босиком, в одной маечке, как ни в чём не бывало. Сначала, конечно, на меня все пялились. Некоторые хихикали в коридоре, перешёптывались, кто-то специально оглядывался дважды. Учителя вздыхали, кто-то пытался сделать замечание, кто-то просто качал головой.

А я продолжала ходить босиком — по холодному кафелю, по мокрому после уборки полу, по лестницам, босиком, и не подавала вида, что мне хоть сколько-то неудобно.

На переменах я не пряталась. Напротив — стояла в коридоре, разговаривала с подругами, иногда даже выходила в тамбур, где дул сквозняк. Да, ноги горели от холода, пальцы немели, но внутри была такая странная уверенность, что я делаю правильно. Это был мой вызов, и я не собиралась отступать.

Прошло несколько уроков — и все успокоились. Кто хотел посмеяться — уже посмеялся, кто хотел поругаться — устал.

Так и вошло в норму. Никто больше не удивлялся. Просто принимали как факт: Маринка — она такая. Босиком, в майке, по всей школе. Идёт на химию, на математику, на физру — как будто это самое обычное дело.

И мне было хорошо.


***

Я возвращалась обратно из школы, все так же босая, раздетая, в одной тоненькой маечке на голое тело. А мороз ребята был -20. Это было так холодно и одновременно так круто!

Незнакомая старушка остановилась, глядя на меня, и сказала:

— Девочка, что ж ты делаешь? Такой мороз, а ты раздетой ходишь, да еще и босиком. Простудишься же!

— Ничего, бабушка, я закаленная, — улыбнулась я, продолжая идти.

Старушка покачала головой и пошла своей дорогой, а я продолжила свою прогулку. Ветер задувал, поднимая края моей маечки, и я чувствовала, как холодный воздух обжигает мою кожу. Мои ноги уже совсем замерзли, и я начала чувствовать, как они теряют чувствительность.

Через некоторое время ко мне подошел мужчина средних лет в пальто и шляпе. Он смотрел на меня с интересом и удивлением.

— Девушка, вы не замерзнете? — спросил он, останавливаясь рядом со мной.

— Нет, я в порядке, — ответила я, улыбаясь. — Я закалилась.

— Удивительно, — сказал он, качая головой. — Вы очень смелая. Берегите себя!

Он пошел дальше, а я продолжала свою прогулку. Мои ноги уже совсем не чувствовали холода, и я начала чувствовать себя как в трансе. Я шла, оставляя за собой след на снегу, и чувствовала себя частью этого холодного, но прекрасного мира.

Вскоре ко мне подошли две девушки моего возраста, одетые в теплые куртки и шапки. Они смотрели на меня с удивлением и восхищением.

— Привет, ты что, совсем не мерзнешь? — спросила одна из них.

— Привет, — ответила я. — Нет, я закаленная. Мне нравится чувствовать холод.

— Wow, ты такая смелая! — воскликнула другая. — Мы бы так не смогли.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Вы тоже молодцы, что вышли на улицу в такой холод.

Они пошли дальше, а я продолжала свою прогулку.

Через некоторое время ко мне подошел парень лет двадцати, в спортивной одежде. Он смотрел на меня с восхищением и улыбнулся.

— Привет, ты что, совсем не мерзнешь? — спросил он.

— Привет, — ответила я. — Нет, я закаленная. Мне нравится чувствовать холод.

— Ты такая крутая! — сказал он. — Я бы так не смог.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Когда я наконец добралась до дома, мои ноги были совсем нечувствительными, и я с трудом открыла дверь. Мама встретила меня с испуганным взглядом:

— Маринка, что с тобой случилось? Ты же замерзнешь!

— Нет, мам, я в порядке, — улыбнулась я, чувствуя, как слезы замерзают на моих щеках. — Я просто закалилась.

— А где твои тапочки? — удивилась мама, глядя на мои замерзшие босые ножки. — Ты что же теперь, ещё и босиком ходишь?

— Ага, - смутилась я, топчась замерзшими ногами по полу. С босых ног стекали капельки воды на пол. — Мне не страшно, правда, мама.

— Ну, смотри, ноги себе не отморозь, - вздохнула мама. Она знала уже что меня ей не переубедить.

***

В другой раз я снова вышла из дома, босиком и в одной короткой маечке с брительками. Холодно было до ужаса: мороз пронизывал насквозь, и каждый вздох обжигал легкие. Ветер задувал с такой силой, что поднимал края моей маечки, иногда задирая её так, что становились видны моя голая попка и киска. Да-да, голая киска была видна из-под маечки на морозе! Прохожие сердито косились, некоторые грубыми словами обзывались, но я не обращала внимания. "Ну и пусть," — думала я. "Я закаленная, и мне все равно."

Позади меня шли двое парней, и, увидев мою почти обнаженную фигурку, один шепнул другому:

— Смотри, девка раздетой идет!

— Где?

— А, вон, офигеть!

И тут ветер задул с новой силой, подняв край моей маечки, так что они увидели всё, что у меня было внизу. Парни ахнули:

— Смотри, смотри, она еще и без трусов, голая!

— Ага, пиздец, блин. В маечке зимой, еще и босая. С ума сошла, наверное.

Тут я к ним обернулась насмешливо:

— И ничего я не сошла с ума, я закаленная. Я все время так хожу.

Парни переглянулись, и один из них, смеясь, сказал:

— Ну, ты и красотка! Хочешь, мы тебе сделаем приятное?

Я улыбнулась и согласилась:

— Конечно, почему бы и нет?

Они уговорили меня зайти за угол, и я, конечно же, согласилась. Мы свернули в тихий переулок, где нас никто не мог видеть. Парни начали расстегивать брюки, и скоро из расстегнутых ширинок уже торчали их члены. Их глаза горели от возбуждения и любопытства.

— Ну что, давайте, покажите мне, что вы можете, — сказала я, улыбаясь.

Один из них подошёл ко мне и начал целовать мою шею, его руки гладили моё тело, и я чувствовала, как возбуждение нарастает. Второй парень стоял рядом, наблюдая и дроча свой член, готовясь к своей очереди.

— Ой, да, продолжай, — стонала я, чувствуя, как его руки и губы заставляют меня дрожать от удовольствия.

Первый парень опустился на колени и начал лизать мою киску, его язык был невероятно умелым, и я стонала от наслаждения.

А потом второй парень, не выдержав, подошёл заставил меня встать на колени прямо в снег, , и начал трахать меня в рот, его член был твёрдым и горячим.

— М,м,мммм, — мычала я, чувствуя, как его член проникает глубоко в моё горло.


И вот представьте себе, я, девушка, почти голая, в одной тоненькой маечке, на морозе в -20, стоит на коленках в снегу посреди двора и по очереди сосет члены двоим незнакомым парням. Жуть , вам покажется? А мне нравится. Я люблю это. Мне все по барабану когда я завожусь. Меня уже не остановишь.

Они трахали меня,спереди и сзади, и я чувствовала, как их члены заполняют меня. Я была в экстазе, и мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Но наконец они кончили, и я почувствовала, как их горячая сперма наполняет мой рот и киску.

Один из них застонал, сжав мои волосы в кулаке, и я почувствовала, как его тело содрогается, передавая мне последний толчок — горячая волна наполнила мой рот, и я послушно проглотила всё до капли.

Я проглотила их сперму и облизала губы, улыбаясь. Они оба обняли меня, и мы стояли так несколько минут, наслаждаясь послевкусием нашего секса. Я чувствовала себя счастливой и удовлетворенной, зная, что это был один из самых незабываемых дней в моей жизни.

— Спасибо, ребята, — шептала я, когда они уходили.

Я встала и, дрожа от холода, оправила на себе маечку, едва прикрывавшую попку, и почла себе дальше. А что, им приятно, и мне тоже.


***