# Голь, моль, боль

Андрей Николаевич Нестеров

Казимир Бобров поэт-охранник

"Голь, моль, боль"


Казимир Бобров, поэт-охранник, чей сборник стихов "Караульная тоска" так и не дождался второго издания, приехал в гости к своему двоюродному брату, 63-летнему Александру Бутырилину. Год назад от Александра ушла жена, устав, видимо, от его философских размышлений о том, почему водка дорожает, а пенсия - нет.


Братья сидели на кухне, потягивая армянский коньяк, который Александр презрительно называл "суррогатом для нищих", но пил при этом жадно и с надеждой.


- Ни одна не подходит, - жаловался он, тыкая пальцем в экран телефона, где мелькали профили дам. - Вот эта - трезвенница, даже в рот не берёт, представь! Другая - так Богу молится, что мне, грешнику, и подойти страшно. Третья - бегает по мужикам, как белка в колесе. А четвёртая... о, эта четвёртая! Бизнес-вумен, Казимир! У неё капиталы, а у меня - голь да моль!


Казимир, человек чуткий, но не слишком трезвый, хлопнул брата по плечу:


- Не унывай! Ты не голь, ты... личность!


- Личность? - фыркнул Александр. - Личность - это когда есть что предъявить. А у меня что? Старая "Лада" во дворе, ипотека и геморрой.


Казимир задумался. В его груди закипело вдохновение. Он вытащил из кармана потрёпанный блокнот и, облизывая карандаш, начертал:


"О, голь - удел наш и судьба,

Моль - вечный спутник и борьба,

А боль - как спирт, горит в груди,

Но без неё - куда идти?"


Александр прослезился.


- Гениально, - прошептал он. - Прямо как у Есенина, только безнадёжнее.


Они выпили ещё. Коньяк кончился, но это не остановило философов. Александр предложил "добавить", но в шкафу нашёлся только лосьон после бритья.


- Не годится, - вздохнул Бутырилин. - Ты же поэт, тебе нельзя.


- А что мне можно? - задумчиво спросил Казимир. - Стихи писать? Да кому они нужны...


- Мне! - пафосно воскликнул Александр и тут же икнул.


Так они и сидели до утра - поэт-охранник и его несчастный брат, мечтая о женщинах, которых не было, о деньгах, которые не приходили, и о счастье, которое, казалось, давно уже разлили по рюмкам и выпили другие.


А наутро Казимир уехал обратно на пост, оставив на столе записку: " Брат, ты - поэзия страдания! Ты - песня тоски! Ты - ода невзгод!"


Александр прочитал и снова залез на сайт знакомств и написал первой попавшейся:


"Привет. Я голь и моль. А ты кто?"

Ответа, впрочем, не последовало.