# Юрист с зоны

Андрей Николаевич Нестеров

Казимир Бобров поэт-охранник

"Юрист с зоны"


Александр Бутырилин, 63-летний страдалец судьбы, наконец-то нашёл женщину. Не просто женщину, а особенную. На пять лет моложе его, юрист по профессии, но не из тех, что в лаковых туфельках по коридорам суда скользят, а из тех, что "работала на зоне".


Когда Казимир Бобров, поэт-охранник, впервые увидел её, он остолбенел.


- Александр... - прошептал он, глядя, как новообретённая пассия брата одним движением опрокидывает стопку водки, не морщась, будто пила воду. - Это... это же...


- Люба, - гордо представил Александр. - Юрист.


- Юрист? - переспросил Казимир. - Или конвоир?


Люба хрипло рассмеялась и хлопнула Казимира по плечу так, что он чуть не слетел со стула.


- Я, милок, не бумажки подшивала, - пояснила она. - Я там решала.


И тут же, вспомнив что-то, громко выругалась на том богатом языке, который, видимо, и был её настоящим профессиональным инструментом.


Александр сиял.


- Видишь, Казимир? Настоящая! Не то что твои трезвенницы да богомолки!


Казимир молча налил себе водки.


Вечер шёл своим чередом. Люба рассказывала байки из тюремной практики, Александр восхищённо крякал, а Казимир потихоньку осознавал, что его двоюродный брат, видимо, нашёл свою вторую половинку - если, конечно, под "половинкой" понимать гирю, брошенную в лицо.


Вдруг Люба, разгорячённая воспоминаниями, вдруг вскочила и, указав на Александра пальцем, гаркнула:


- А ну-ка, старик, давай выясним, кто в доме хозяин!


И прежде чем Казимир успел понять, что происходит, она схватила Александра в захват, который, судя по всему, применяла к особо буйным заключённым.


- Люба! Милая! - захрипел Александр. - Я же... я же не против!


- То-то! - рявкнула она и отпустила его, после чего звучно чмокнула в лысину.


Казимир, потрясённый, допил свою стопку.


- Да, брат... - начал он. - Ты уверен, что...


- Она - любовь моя! - перебил Александр, поправляя воротник. - С ней я чувствую себя живым!


- Надолго ли... - пробормотал Казимир.


Люба тем временем уже наливала новую стопку и, чокнувшись с обоими, провозгласила:


- За любовь! И чтоб никто не рыпался!


Казимир выпил. Александр выпил. Люба выпила и тут же потребовала продолжения.


А наутро, когда Казимир, с тяжёлой головой и ещё более тяжёлыми раздумьями, покидал дом брата, он услышал за дверью весёлый крик Любы:


- Старик, а ну-ка, подмети тут, а то как в зоне заставлю!


И довольное кряхтение Александра в ответ.


Казимир покачал головой и пошёл прочь.


"Голь, моль, боль... - вспомнил он своё стихотворение. - А теперь ещё и воля..."

И, вздохнув, решил, что, пожалуй, лучше уж трезвенница.