# The Revelation of All Things. Глава 26

Аноним Элленемби

Коул пытается всем помочь. Эвана разговаривает с Дорианом о его отце.

Резюме:


Коул пытается помочь.


Записи:

Стараясь быть осторожными и тактичными, имейте в виду: в начале главы содержится очень расплывчатая ссылка на сомнительное согласие.


(Дополнительные примечания приведены в конце главы).

Текст главы

Коул сидел в углу и слушал. После того, как большинство пострадавших ушли из жизни или поправились, он решил, что верхние этажи таверны - отличное место для поиска душевной боли. Когда люди выпивают, их мозг ослабляет хватку, удерживающую боль, и позволяет ей петь громче. Ему становилось легче, хотя помогать становилось труднее, если человек выпивал слишком много.

Он также хотел быть ближе к Сере. Она ходила по кругу, и он думал, что, возможно, никогда не сможет ухватиться за нее и найти способ помочь, но, находясь рядом с ней, он мог видеть сквозь эту боль все яснее. Иногда ей хотелось вырвать эту боль, как стрелу, гноящуюся в ее теле. Иногда она крепко сжимала ее, запихивая каждый осколок боли в форме печенья поглубже внутрь, пытаясь заполнить пустоту. Для него она не имела никакого смысла. Но мало кто понимал его, кроме тех, кто причинял боль и помогал. Он подумал, что, возможно, смог бы помочь, если бы она доверилась кому-нибудь.

Вместе с Сэрой Железный Бык часто сидел внизу с бокалом в руках, громко смеясь, чтобы скрыть, что он выпил гораздо меньше, чем кто-либо подозревал. Его разум представлял для Коула уникальную головоломку - яркие вспышки воспоминаний, которые должны были причинить боль... причинили бы боль, если бы они случились с другими. Но темный фильтр притуплял эти вспышки, не позволяя обиде перерасти в боль. Это должно было быть хорошо, но пелена, скрывающая яркость воспоминаний, была создана не им самим. И от этого все было плохо. Коул не мог понять этого лучше, чем сейчас.

Там, в таверне, он витал на грани тысячи мыслей. Он слышал, как боль пронзает его, словно булавочные уколы в ушах, как свет касается разума, как пальцы впиваются в кожу, как нити воспоминаний проносятся мимо и ждут, чтобы их поймали, потянули, распутали.

Дверь внизу открылась, и он почувствовал ее - или, скорее, якорь, - когда она вошла в таверну. Шепот почтительных приветствий сопровождал ее, пока она шла через таверну к "Железному быку". Взгляды и мысли также следовали за ней, в высшей степени почтенные, благоговейные, но некоторые, горькие, как желчь, всплыли в сознании Салли Коул: дикарь, раб, острый как нож, держу пари, я мог бы заставить маленькую крольчиху кричать, если бы наклонил ее-

Коул отвлекся от своих мыслей, чтобы послушать ее разговор с Железным Быком. Он упомянул о том, что на следующий вечер пил за драконов, о неподдельном возбуждении и яркой вспышке хакерской, кровавой радости, пробивающейся сквозь туманный фильтр. Она рассмеялась. Коулу нравился ее смех - легкие воздушные облачка, мягкие подушки мелодии. Она начала подниматься по ступенькам.

Он смотрел, как она идет к двери Серы. Боль инквизитора обычно скрывалась за яркостью ведущего, но сегодня он отчетливо слышал ее. Неуверенный. Боялся того, что это могло бы означать. Обнадеживающий. Нужно перестать думать о нем. Нужно отвлечься. Со своего места он услышал, как Сера высказала вслух часть своей обиды.

- Итак, инквизитор. Теперь это инквизитор, верно? Помнишь ту войну, о прекращении которой мы говорили? У меня полно маленьких приятелей, которых я могу пронзить маленькими стрелами? Это ведь не проклятый архидемон, правда? Андрасте, во что я вляпалась?

- Андрасте? Дай мне знать, что она говорит. Мне бы тоже не помешало кое-что уточнить.

- Это ругань, а не молитва! - Воскликнула Сера, прежде чем тихо добавить: - Она не отвечает. Не так, как должна была. - Холодно. Тихий. Слишком тихо. Смерть... не могу думать об этом. - Я знаю, что с тобой случилось, или что все здесь думают, что случилось. Кажется... Я не знаю, чем это кажется. - Пугающая магия. Демоны... Могла ли она стать мерзостью?

- Древняя тварь, пытающаяся убить нас, кажется вполне реальной.

- Не заводи меня! О... подожди. Слишком поздно, верно? Магистр, который взломал "Черный город"? Это туманный сон, верно? Я имею в виду, если это действительно так, то это место Создателя? Настоящая вещь. Сиденью нужна задница, поэтому Создатель? Настоящая вещь. Волшебные истории о начале и конце света? Реальные вещи. Это слишком далеко, не так ли? - Что реально?

На лице Эванапоявилось еще более озабоченное выражение. - Ты присоединилась, чтобы помочь "маленьким людям", оказавшимся в такой ситуации. Но ты веришь... или нет?

- В Андрасте? Конечно!

- Но ты сомневаешься в том, что видишь и слышишь?

- Это не может быть правдой. Даже фанатики не хотят быть настолько правыми. Смотри, у меня есть стрелы. Я могу заставить этого Кариофиллуса поверить в них. Достаточно хорошо? - Сара понизила голос, как будто разговаривала сама с собой. - Пожалуйста, веди себя хорошо.

- но... тебе нравится веселиться. Инквизиция кажется мне странным занятием. Почему ты на самом деле здесь?

- Что ты имеешь в виду? - Она видит меня насквозь? - Чтобы помогать людям.

- Мне начинает казаться, что ты ищешь чего-то большего.

- Большего? Пффф... - Я прозрачна, как стекло. Она видит то, что внутри. - Ладно, хорошо. Есть разговоры, и... Я хочу посмотреть.

- Что видишь?

- Я не знаю! Я просто... У меня в голове крутятся все эти церковные штучки, и в них есть смысл, верно? Но все это как-то... расплывчато. Я хочу убедиться, что все это на самом деле реально. Я просто не уверена, хочу ли я на самом деле знать. Так что я эгоистка. Это все для меня. Думаю, считай, что тебе повезло.

- Сомневаться - это нормально, Сера. Я... Я даже не знаю, во что я больше верю, так откуда мне знать? Есть ли Создатель? Были ли древние эльфийские боги на самом деле богами, или они были смертными существами, которым мы, низшие существа, просто поклонялись? В конце концов, какое это имеет значение, верно? Мы здесь. Что сделано, то сделано.

Да. Это. Продолжайте в том же духе.

- Теперь в ваших словах есть смысл! Чего я хочу, так это вернуть все в привычное русло. Хорошая, простая система с простыми задачами. Помогает мне. Помогает людям. Помогает вам. Именно в таком порядке. На данный момент.

- Ты начинаешь казаться не совсем сумасшедшей.

- Я знаю? Страшно, не так ли? Так что давай, выкладывай. Но сначала еда. Я умираю с голоду.

Коул наблюдал, как Сэра взяла инквизитора за руку и повела вниз ужинать, а грустные мысли кружились вокруг нее снежинками. Сэра сильнее, чем кажется. Нам нужна сила. Не думай о сильных руках. Не думай о смерти. Не думай о нем...

Она думала о Командоре, пока он думал о ней. Коул непонимающе нахмурил брови. Они могли говорить, но не делали этого. Страх, смятение, самоотречение сдерживали слова, которые могли бы залатать глубокие трещины в их сознании. Мысли Командира были не такими суровыми, как у других храмовников - его песня была мягче, нежнее, - но старые обиды не давали ему покоя, словно раны, которые снова и снова заживали под воздействием его демонов-мучителей. Там, где демоны остановились, он принялся разрывать себя на части, чтобы излить гнев и боль. Однако время шло, и, несмотря на то, что леди извращенного лириума выбрала его, раны затянулись. Теперь остались только отвратительные шрамы, которые мешали ему спать, подрывали его уверенность в своих достоинствах, а новый он был посрамлен прежним. Теперь, без серебряной песни, которая рассеивала воспоминания, кошмары приходили и мучили его. Он боялся снова подвести ее. Смерть... умирание... мерзость... Боюсь потерять ее. Боюсь, что песня будет слишком тяжелой. Теперь он шепчет постоянно, даже в погожие дни. Но в жару от него исходит прохлада. Воды, чтобы утолить самую сильную жажду. Создатель, я так сильно хочу ее.

- Я должен сказать ей. Развеять страх с помощью нужных слов. - Прошептал Коул, наклоняясь к тому месту, где сидел Инквизитор. - Привет.

- ой! Коул, ты меня напугал. Что ты задумал сегодня вечером?

Коул посмотрел ледяными голубыми глазами на Вайолет Блю.

- Он тоже боится, но все равно хочет этого. Дориан помог ему увидеть.

Сэра скорчила гримасу, показала Коулу язык, а затем повернулась к инквизитору.

- Эм... о чем это они говорят?

Инквизитор покраснела.

- Н-ничего. Коул, мы можем поговорить об этом позже, только вдвоем?

- Я помог?

- Я... ну... вообще-то, да. Но это не то, что мы должны обсуждать сейчас. Хорошо?

Коул улыбнулся и кивнул. Смятение в ее голове улеглось. Он помог.

- Не хочешь посидеть с нами, Коул? - спросила она.

- да. Я бы хотел присесть.

Коул сел и посмотрел прямо на Серу. Сера застонала. Нет, нет, нет, нет!

- Почему ты позволила ему сидеть с нами?

Смущение сменилось веселостью.

- Сера!

- Тебе не нужно бояться, Сера, - попытался успокоить ее Коул. - Я не причиню тебе вреда.

- Уходи, чудак.

- Я не стану пырять тебя ножом, когда ты будешь смотреть в другую сторону. Я не сделаю этого с твоими ботинками. Или что-то еще с твоими стрелами. Я не понимаю, что это за последнее слово, но я тоже не буду этого делать.

Сэра повернулась к Инквизитору, в ее голове и на лице читалось обвинение.

- Почему оно продолжает говорить со мной? Ты сделала это. Почему оно не разговаривает с тобой?

- Я думал, вечеринка только завтра, - раздался четвертый голос. - Разве ты не знаешь, что ни одна вечеринка не обходится без меня?

Дориан взял другой стул и сел рядом с Коулом.

- Блядь! Я окружена демонами и волшебным народцем. - Сера набросилась на Коула. - И не мог бы ты, по крайней мере, не смотреть мимо моих глаз? Это пугает.

- Но ты - это не твои глаза. Ты живешь за ними.

Сера скорчила гримасу.

- Видишь?.. Вот так, жутковато! Я ухожу, Инки. С этим ты справишься сама.

Сера схватила свою еду и убежала, чтобы спрятаться от страха. Коулу придется найти другой способ помочь ей. Позже. Прямо сейчас боль Дориана привлекла его внимание, яркая, сияющая и запутанная.

- Дориан, ты сказал, что я могу задавать тебе вопросы.

Дориан вздохнул.

- Это правда. Я действительно так сказал. Но дай мне минутку. Мне нужна шахматная доска, чтобы инквизитор могла попрактиковаться.

Вскоре Дориан вернулся с доской и приготовил ее для игры. Они отправились в путь, и через несколько минут Дориан забрал у Инквизитора четыре фигуры. Коул не знал правил, поэтому он наблюдал за перемещением фигур, а боль захлестывала его и окружала, привязывая к тому или иному человеку. Никто ничего не сказал. Однако, как только Коул разобрался в игре, он начал давать советы расстроенной Инквизитору.

- Тебе следует поставить туда красивую черную лошадку.

Дориан недоверчиво хмыкнул.

- Ты помогаешь ей, судя по тому, что видишь в моем сознании?

- Нет, я вижу в твоем сознании другие вещи. - Коул повернулся к мужчине, пытаясь нащупать хоть одну ниточку в запутанном клубке его боли. - Почему ты так злишься на своего отца? Он хочет помочь, и ты это знаешь, но...

- Я вижу, ты все-таки не забыл. - Дориан вздохнул. - Я не уверен, что смогу тебе это объяснить.

- Ты любишь его, но злишься. Они смешиваются, бурлят в животе, пока не завязываются в узел.

- Иногда... иногда любви недостаточно, Коул.

- Чего недостаточно? Пожалуйста, объясни, Дориан.

Дориан снова вздохнул и передвинул еще одну фигуру на доске.

- Я очень надеялся, что у меня получилось.

Коул увидел мою боль и высказал ее вслух, пытаясь выплеснуть наружу и сделать так, чтобы было не так больно.

- Его лицо на трибунах, он смотрит, как я сдаю экзамен. Он так горд, что в его глазах стоят слезы. Все, что угодно, лишь бы сделать его счастливым. Что-нибудь. Почему это больше не так?

- Коул, это... не тот разговор, который можно вести в таверне. Пожалуйста, прекрати это.

Коула охватило отчаяние.

- Я причиняю тебе боль. - Слова обволакивают, хотят, ранят. Ты сказал, что я могу спросить.

Дориан, наконец, оторвал взгляд от доски и посмотрел на Коула.

- Я знаю, что спрашивал. То, о чем ты спрашиваешь, просто... очень личное.

- Но это причиняет тебе боль. Я хочу помочь, но все это переплетено с любовью. Я не могу высвободить это, не порвав. Ты держишь его так крепко. Ты позволяешь этому причинять боль, потому что думаешь, что боль - это то, кто ты есть. Зачем тебе это делать?

Дориан посмотрел на Инквизитора.

- Ты можешь сказать ему, чтобы он остановился? Отправь его обратно в Тень или что-нибудь в этом роде!

Инквизитор мягко улыбнулась. Это была успокаивающая улыбка. Коул хотел бы, чтобы она всегда так улыбалась.

- Коул хочет помочь тебе, - возразила она. - Может, тебе стоит позволить ему?

Дориан вздохнул в третий раз, по возможности тяжелее, чем в прошлый раз.

- Чудесно! Все такие услужливые! Ты позволила ему помочь тебе?

Снова смущение. Коул почему-то почувствовал себя немного неуютно. Он повернулся к Дориану и кивнул.

- Я рассказал ей о Командоре.

Дориан тут же оживился.

- ой? И что ты сказал о Командоре?

Вмешалась инквизитор.

- Дориан, это неуместно...

- Ты только что получил представление о моей жизни, которым я не обязательно хотел делиться. Отступление - это честная игра.

Инквизитор сжала губы в тонкую линию, затем кивнула, покраснев еще больше.

- Коул просто сказал, что Командир был... бояться... но он тоже этого хотел. И именно ты помог ему это понять.

Дориан хихикнул и хлопнул себя по ноге, на его лице появилось радостное выражение. Коулу понравилась перемена в его прежнем мрачном настроении. Возможно, Дориану тоже нравилось помогать, по-своему?

- О, теперь он это сделал? Приятно осознавать, что игра в шахматы не прошла даром. Тем не менее, он довольно грозный противник. Я считаю, что сейчас у нас равные шансы на победу.

Она улыбнулась, но повернулась к Коулу.

- Ты понимаешь, почему было неуместно говорить такие вещи вслух, особенно в присутствии других людей, Коул?

- Слова были произнесены в замешательстве. Им обоим стало спокойнее, так как он поделился мыслями Командира, но инквизитор сказал ему, что это плохо.

- Но я помог вам обоим.

- но... когда вы делаете это, вы лишаете людей возможности самим говорить такие вещи. Если бы Каллен сказал это мне сейчас, это произвело бы меньшее впечатление, потому что я и так это знала. Это уменьшило бы напряженность между нами. В этом есть какой-то смысл?

- Значит... - медленно начал Коул, - ты предпочел бы услышать эти слова от человека, которому они принадлежат?

- да. Большую часть времени. Если только этот человек не имеет абсолютно никакого намерения что-либо говорить... но даже в этом случае. - Она вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы составить для него картину. - Видите ли, в человеке что-то меняется, когда он решает поделиться своей мыслью, высказать ее вслух, с другим человеком. Это важно. У всех нас есть много мыслей, которыми мы бы никогда не захотели поделиться, потому что это просто мысли, о воплощении которых мы и не мечтали. Но когда я с чем-то борюсь, у меня есть выбор - говорить или нет. Когда вы высказываете наши мысли за нас, это лишает нас возможности выбора. Это может быть хорошо, но в других случаях... Я не знаю. Дориан, ты только что рассказал мне о своих отношениях с отцом. Что ты об этом думаешь?

Дориан молчал во время речи инквизитора, но его разум бурлил. Боль и облегчение... тьма и свет... Лучше ли знать, чем не знать? Сомнения вторглись в его сознание и спутали и без того мутные мысли.

- Я думаю, ты права, если речь идет об отношениях между двумя людьми, которые, скорее всего, в конце концов найдут свой путь. Людям, которые не намерены мириться - или их разделяет большое расстояние, - я думаю, подарок Коула мог бы, по крайней мере, немного утешить и даже привести к лучшему исходу для обеих сторон. Несмотря на то, что я бы предпочел не обсуждать эти вещи публично, я не обязательно был бы против обсудить их наедине.

Коул кивнул, уловив проблеск понимания в словах инквизитора. Эван. Его друг. В нем произошел странный сдвиг, и идея обрела вес, укрепляя маленький кусочек кружащегося, туманного, постоянно меняющегося мира в его голове. Мысль... его собственная мысль. Теперь она была настолько весома, что он подумал, что сможет удержать ее, поставить на полку, чтобы потом вернуться и посмотреть на нее. Он вопросительно повернулся к Эване.

- Так... ты хочешь сказать, что я не должен говорить командору, как часто ты думаешь о его руках - больших, теплых, сильных - прикасающихся к твоему телу?

Эвана мгновенно встревожилась.

- Нет, Коул! НЕ говори ему этого! Создатели! Я... Я думал, ты не можешь понять меня, как другие?

- Если твоя обида достаточно яркая, она становится ярче, - объяснил Коул. - И ты часто так думаешь.

От смеха у Дориана по щекам потекли слезы.

- О, ты более чем безнадежна... - Он перестал смеяться, вытер глаза и бросил на нее похотливый взгляд. - Хотя у них очень красивые руки. Большие и сильные... а ты знаешь, что говорят о мужчинах с большими руками? Я могу сказать тебе, что, как в анекдоте, это правда.

- О, заткнись, Дориан, - беззлобно сказала она и игриво шлепнула его, ее щеки пылали. - Или я скажу Коулу, чтобы он задал тебе еще несколько вопросов о твоем отце.

Дориан быстро успокоился.

- Как пожелаешь.

То тут, то там у Дориана вырывались смешки, но в целом маг хранила молчание. Они вернулись к игре и продолжали играть до тех пор, пока им обоим не стало очевидно, что она проиграет... снова.

В голове Эванакрутился разговор. Уловка. Могу ли я солгать ему? Нет. Лучше сказать прямо - я не вынесу, если разрушу доверие. Я не стану его обманывать.

Да. Это могло бы помочь. Однако Коул промолчал и позволил ей выговориться.

- Дориан, не хочу снова принимать все так близко к сердцу, но раз уж мы заговорили о твоем отце... У меня был разговор с матерью Жизель прямо перед тем, как я приехала сюда. Тебе нужно взглянуть на письмо.

- И это письмо от...?

- Да, от твоего отца.

Дориан откинулся на спинку стула, забыв об игре. Нити перемешались и сдвинулись, в одних местах затягиваясь туже, в других ослабевая. Отец. Это слово душит и царапает меня. Смогу ли я вынести, если увижу хотя бы одно написанное им слово?

- И чего же, скажите на милость, хочет магистр Халвард?

- Встречи.

Дориан потянулся вперед, поманив меня пальцем.

- Покажите мне письмо.

Эвана сунула руку в карман и вытащила пергамент, боясь, что ужасные раны вновь откроются. Трепет охватил его нервы, словно ледяная броня, Дориан выхватил письмо из ее рук и прочитал его, фыркнув, когда дочитал до конца.

- Я знаю своего сына? - Того, что знает обо мне мой отец, едва хватило бы на наперсток. Он бросил письмо на шахматную доску, разбросав несколько фигур. - Это так типично. Я готова поспорить, что этот "слуга" - прихвостень, нанятый, чтобы ударить меня по голове и утащить обратно в Тевинтер.

Эвана выглядела сочувствующей, но страх остался.

- Или это могут быть Венатори. Заманить нас куда-нибудь подальше, а потом устроить засаду.

Дориан склонил голову в знак согласия.

- Возможно... хотя это действительно похоже на почерк моего отца. Или... мог ли он присоединиться к Венатори? Нет... этого не может быть... ну, я полагаю, все возможно.

Он наклонился вперед, и на его лице отразилось разочарование, исказившее черты его лица.

- Я полагаю, ты рассказала мне все это, потому что хочешь, чтобы я ушел?

Эвана пожала плечами.

- Я думаю, было бы неплохо узнать, что происходит на самом деле. Но я сделаю все, что ты захочешь.

Дориан коротко кивнул.

- Хорошо, пошли. Давай познакомимся с этим так называемым "слугой семьи". Если это ловушка, мы сбежим и убьем всех! У тебя это хорошо получается. Если это не так, я отправляю этого человека обратно к моему отцу с сообщением, что он может засунуть свой "будильник" куда подальше.

Ее охватило облегчение, и настроение поднялось.

- Хорошо! Мы отправимся послезавтра до рассвета, поскачем во весь опор, поговорим со слугой - или перебьем всех, как ты скажешь, - а затем вернемся, прежде чем кто-нибудь заметит наше отсутствие. Мы сможем подготовиться к наступлению с Запада, как только вернемся в Скайхолд.

- Хммм... это значит, что нам придется быть осторожными на завтрашней вечеринке... Совсем как мой отец, чтобы все испортить. Интересно, сколько он заплатил этому человеку, чтобы тот подождал, вдруг я появлюсь? Думаю, мы скоро узнаем.

Эвана рассмеялась, а затем сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Она указала на пергамент на столе.

- Ты хочешь сохранить это письмо?

Дориан взглянул на него, внутри у него все горело и сжималось, как в слишком тесном воротничке. Читая слова, они дают больше надежды или больше боли? Наконец, он схватил письмо, сунул его в карман и снова посмотрел на доску.

- Я так понимаю, игра окончена?

- Я бы в любом случае проиграла, а сегодня вечером мне нужно кое-что доделать. Завтра нам предстоит встретиться с еще большим количеством дворян. Она поморщилась, внутри у нее все сжалось от пренебрежительного шепота, которого она боялась, слышного из-за каждой поднесенной к уху ладони. - Это почти убедило меня встретиться с мадам де Фер, хотя я терпеть не могу ее политиканства. Она легко могла бы помочь Жозефине разобраться со всеми этими толстосумами.

Дориан фыркнул.

- Расскажи нам, что ты на самом деле чувствуешь, дорогая.

- Она лояльна к Кругам, понимаешь? Я имею в виду те, которые обращаются с магами как с заключенными.

Дориан повторил гримасу Эваны.

- Ну, у всех есть проблемы, верно? Если она сильный маг, используй ее, чтобы помочь общему делу. Она не обязательно должна нравиться, чтобы быть ценным приобретением. Как Блэквелл.

- Я не испытываю неприязни к Блэкволлу, - фыркнула Эвана. - Я просто не понимаю его. Он реагирует совсем не так, как я ожидала, каждый раз, когда я с ним разговариваю.

- И поэтому ты с ним не разговариваешь?

Она пожала плечами, и неприятное воспоминание об одном или двух натянутых разговорах за пределами Хейвена всплыло в ее мыслях. Так неожиданно. Левое - это право. Верх - это низ. Смысл слов искажен из-за непонимания.

- Кажется, ему все равно не нравится, как я разговариваю. Они с Кассандрой - и, если уж на то пошло, они с Сэрой - неплохо ладят. Я не могу быть лучшими друзьями со всеми подряд.

- Надеюсь, что нет! Воскликнул Дориан. - Гораздо приятнее быть одним из немногих избранных "близких друзей инквизитора". - Они обменялись ухмылками, и она игриво закатила глаза. Помолчав, Дориан добавил: - Но, возвращаясь к сути, можешь ли ты действительно позволить себе отказаться от помощи, от кого бы она ни исходила? - Тебе нравится помощь, которую ты получил от этого злого Винта.

- Я полагаю, ты прав, - неохотно пробормотала она, ее разум тоже коснулся произнесенных шепотом слов. Ухо-нож. Кролик. Винт. Неудачники, все мы. - Я подумаю над этим.

Они встали из-за стола, погруженные в тяжелые мысли. Но обида стала не такой сильной, как раньше, и они оба, казалось, были довольны тем, как все закончилось на данный момент. Иногда требуется время, чтобы избавиться от глубокой обиды. А Коул был терпеливым человеком.

Он что-то прошептал, и двое других совершенно забыли о его присутствии. Теперь он почувствовал еще одно, более сильное притяжение. Боль Командира сияла ярко, как маяк в ночи. Коулу нужно было найти способ помочь и ему тоже. Теперь, когда он не мог говорить о ней, это было бы еще труднее.

Записи:

Моя главная идея Коула в том, что его человечность не проявилась внезапно, когда его попытались связать. Время, проведенное за пределами Тени, постепенно укрепило его личность, его характер. Прямой разговор Эваны, обращение Варрика с ним как с "ребенком" и его общее участие в делах Инквизиции с людьми еще больше развивают его человеческие качества до такой степени, что заклинание перестает работать... потому что он начал цепляться за что-то, вспоминать что-то. Он все еще дух, но постепенно отходит от этого естественным образом. Действия инквизитора после Адаманта либо подтверждают это, либо возвращают Коулу душевное равновесие, лишая его большей части человечности, которую он обрел.