# The Shadow Stone. Книга 1. глава 7

Richard Baker

Первые занятия. Смерть мастера от лап демона.

В тот вечер Аэрон встретился с остальными своими однокашниками в трапезной. Помимо Мелисанды, Болдона и Элдрана, там было еще восемнадцать рыб, которые разделяли его низкий статус. Большинство из них были высокородными шахматистами со всей страны, даже несколько человек из городов, которые были соперниками или врагами Кимбара, и горстка из других стран. По двое и по трое они направились в трапезную, присоединяясь к Аэрону и его новым друзьям за столом, предназначенным для послушников Зала меча.

Каким-то образом Мелисанда и двое мальчиков нашли время, чтобы незаметно разнести новость среди послушников о прибытии Аэрона и его моральной победе над Дальриоком. От одного конца стола до другого его приветствовали широкими улыбками и легкими шутками. Аэрон начинал понимать, что невзгоды укрепляют дружбу; двадцать одна - теперь уже двадцать две - рыбы из Зала Меча объединились против безжалостной тирании, навязанной студентами.

- Что ж, ему не следовало бросать мне вызов, чтобы я проявил себя, ничего обо мне не зная, - ответил Аэрон на их поздравления. Он осторожно огляделся: магистры ужинали за главным столом, а длинные столы чуть ниже были зарезервированы для студентов каждого из четырех залов. Далриок пользовался авторитетом среди студентов Фехтовального зала, смеясь и беззаботно беседуя обо всем на свете. Время от времени другие студенты и даже один или два магистра подходили, чтобы поговорить с ним. Очевидно, Далриок был довольно важным студентом.

- Почему все так вертятся вокруг него? - Спросила Элисанда Мелисанду.

- Он коринианец, - сказала она, пожав плечами.

Аэрон нахмурился, пытаясь понять значение этого заявления. И тут его осенило. Коринианцы правили богатым городом Сооренар, одним из главных соперников Кимбара. "Рожденный в одной из самых знатных семей Чессенты, он ничем не лучше меня", - подумал Аэрон. Вот тебе и благородство. Он позволил себе на мгновение насладиться своей маленькой победой над Далриоком Коринианом, прежде чем снова обратить внимание на окружающую обстановку.

- Я думал, Сооренар сражался против Кимбара и потерпел поражение, - медленно произнес он. - Если он принц побежденного города, почему он так важен?

Его высокородные товарищи по залу смотрели на него достаточно долго, чтобы Аэрон покраснел. В конце концов Мелисанда сжалилась над ним.

- Ты знаешь что-нибудь о союзах этой страны, Аэрон? - тихо спросила она.

- У меня никогда не было причин беспокоиться о таких вещах. - В простоватом Мерчлине великие союзы и интриги казались за тысячу миль отсюда. Крестьянин или низкорожденный фригольдер, такой как Аэрон, был настолько далек от дел лордов и королей, что было бесполезно тратить время на размышления по этому поводу, но здесь все было совсем по-другому.

- Подумай об этом, Аэрон, - сказала Мелисанда, понизив голос. - Какие города сегодня лидируют в Чессенте?

- Кимбар и Аканакс, конечно. Их союз нанес поражение Суренару и Лютчеку. Это единственные оставшиеся сильные города.

- И поскольку у них нет врагов, против которых они могли бы объединиться, что может их объединить?

- Ничего, я полагаю. Но какое отношение это имеет к Далриоку из Сооренара? Его город был соперником Кимбара до Смутного времени, но Аканакс разрушил его.

- Ты забываешь, что Сооренар всегда был богатым городом, - вмешался Болдон. - Его могущество заключается в казне его торговцев, а не в силе оружия. Коринцы очень быстро восстановили город.

- Союз между Аканаксом и Симбаром остался в прошлом. И хрупкое перемирие, которое существует сейчас, может быть нарушено сильным ветром. Как вы это понимаете? - Сказала Мелисанда.

У Аэрона закружилась голова. Итак, Кимбар как город-государство опасно балансировал между одним соперником - Аканаксом - и одним врагом - Сооренаром, в то время как сам Скептанар столкнулся с противодействием городских демагогов и осуждением благородного сената. Он медленно кивнул, не сводя глаз с Далриока. - Аканакс и Симбар склонили чашу весов. Возрождающийся Сооренар может склонить их на свою сторону. И поэтому Далриок возглавляет Коллегию магов Симбара. Аэрон поморщился; он не смог бы найти более сильного врага, даже если бы попытался.

Некоторое время он методично набрасывался на еду, помня о правилах хорошего тона. Послушники ели за столами, составленными на козлах, в конце трапезной. Студенты сидели за столиками поменьше в центре комнаты, а за столами, которые занимали студенты, стоял главный стол зала, за которым ели магистры. Аэрон насчитал двадцать шесть мест во главе зала, но только около половины из них были заняты. Пока он наблюдал, мастер в желтой мантии остановился у стола учеников Зала меча, чтобы поговорить с Далриоком.

- Итак, если Далриок здесь, чтобы обсудить предложения о союзе против Аканакса, - сказал Аэрон, - почему он не гостит во дворце Скипетра?

- Потому что Скипетр не желает иметь ничего общего ни с коринианцами, ни с Суренаром, - ответил Элдран чуть громче, чем следовало. - Как только Суренар выберет сторону, Аканакс будет вынужден искать других союзников, таких как Мордулкин или Воздушный Шпор, а это означает войну по всей Чессенте. Но сенаторы Кимбара и даже некоторые демагоги не согласны с позицией скипетра. Ходят слухи, что скипетр недолго продержится на своем посту. - Мрачные взгляды, которые бросали на него соседи, заставили восторженного ученика смущенно замолчать. Покраснев, он поерзал на стуле и наклонился ближе к Аэрону, понизив голос. - По крайней мере, так говорят. Некоторые мастера принадлежат к партиям, противостоящим Скипетру, - продолжил он. - Если они свергнут короля Симбара, кто знает, что может случиться?

Фракции, противостоящие Скипетру? Иностранные интриги? Волшебники переходят от одной партии к другой, как дети, играющие в прятки? Волшебство по сравнению с этим казалось простым делом! Аэрон медленно жевал, размышляя.

- Как вообще что-то делается?

- В коллегии все вопросы решают люди Скипетра. Сенаторы и демагоги противостоят друг другу, поэтому лорд Телемахон и другие магистры, поддерживающие короля Кимбара, переходят с одной стороны на другую, - сказала Мелисанда. - Большинство учеников благородного происхождения, и они тоже выбирают ту или иную сторону.

- Какие мастера принадлежат к каким фракциям?

Мелинда огляделась по сторонам и понизила голос.

- Не хотелось бы высказывать слишком откровенные предположения, но дело обстоит именно так. Высшие мастера Изменения, Колдовства и некромантии происходят из семей, которые поддерживают сенат, а не Скипетр. Пятеро младших мастеров из этих школ также находятся в этом лагере. Некоторые выступают за мир с Аканаксом, а другие - за новый союз с Сооренаром.

Мастера Иллюзий, Заклинаний и Чар - это популисты, которые поддерживают Толпу. Семь младших мастеров в этих школах поддерживают их. Демагоги призывают к войне с Аканаксом и свержению Скипетра.

- И, наконец, Телемах - он Мастер Прорицания, как вы, возможно, помните, - главный библиотекарь и Мастер Отречения - люди Скипетра. Они склоняются к соблюдению нашего перемирия с королем Горманом Тором из Аканакса.

Аэрон посмотрел на магов и архимагов, на которых указала Мелисанда.

- Как мы к ним относимся?

- Пока мы не станем студентами, мы ничего не значим, - сказал Бэлдон. - И не беспокойся об этом, Аэрон. Это все интриги и двуличие. Не похоже, что они собираются начать использовать заклинания в любой момент. Они занимаются этим уже очень давно.

Элдран, стоявший рядом с ним, поднял голову и ткнул локтем Далтона в плечо.

- Упс! Хватит об этом говорить. Сара присоединится к нам.

Дух товарищества среди послушниц угас, когда во главе стола села плотная молодая женщина в зеленом плаще и шапочке. Она с презрением оглядела ближайших послушниц, игнорируя Аэрона, а затем переключила свое внимание на свой ужин. Постепенно рыбки возобновили свои приглушенные разговоры, стараясь не потревожить Сару.

- Нам можно свободно разговаривать за столом? - Тихо спросил Аэрон у Мелисанды.

- Да, хотя было бы неплохо никогда ничего не говорить о студенте или мастере, когда нас сопровождают. Студенты по очереди наблюдают за нами.

- почему?

- Чтобы убедиться, что мы не опозорим Зал мечей, сделав что-то, что привлечет внимание мастера к нашему столу, - ответила Мелисанда с натянутой улыбкой. - Студенты никогда не поднимают на вас руку в присутствии магистра, поскольку было бы неправильно привлекать настоящего волшебника к такому незначительному делу, как исправление поведения новичка. Но вы можете поспорить, что студенты запоминают все, что вы делаете неправильно, и отыгрываются на вас позже.

После вечерней трапезы Аэрон и его товарищи вернулись в Студенческий зал, чтобы позаниматься несколько часов. И у новичков, и у студентов в комнатах были десятки толстых фолиантов, и они с отчаянной энергией набрасывались на них до позднего вечера. Мелисанда удалилась к своим занятиям, но Бэлдон и Элдран остались в комнате Аэрона, чтобы помочь ему запомнить имена всех мастеров, а также учеников Зала меча. После этого они проговорили до поздней ночи, приводя в порядок немногочисленные вещи Аэрона.

Аэрон обнаружил, что постоянно зевает. Это был долгий день, и он, наконец, лег спать после полуночи. После того, как Болдон и Элдран ушли, он погасил лампу и рухнул на простой матрас. Хотя его конечности дрожали от физического и нервного истощения, Аэрон не мог уснуть; его разум лихорадочно работал, пока он пытался осмыслить все, что увидел и узнал за день. Но в конце концов усталость взяла верх, и он заснул.

* * *

В течение следующих нескольких дней Аэрон посещал свои первые занятия в Колледже магов. Послушники Зала меча делили свой день на утренние и дневные занятия и посещали официальные занятия и лекции восемь дней в декаду из десяти дней в декаду. Каждая из дисциплин магии обсуждалась по крайней мере раз в декаду мастером, одетым в цвета школы, которую он представлял. Другие лекции касались истории, древних языков, мира природы и других тайных тем. Как и было обещано, лорд Телемахон прочитал лекцию о прорицаниях на второй день обучения Аэрона. Старый мастер игнорировал Аэрона на протяжении всей лекции.

Аэрон был удивлен, не увидев на этих лекциях никаких признаков присутствия студентов, но вскоре он выяснил, что студенты не занимаются вместе с новичками. Они нечасто встречались с мастерами в небольших группах; по большей части, они проходили свои собственные курсы обучения. И теперь, когда он знал, что искать, он начал замечать признаки партийной борьбы, разделяющей колледж. Многие магистры и студенты старались изо всех сил, чтобы общаться со своими коллегами, принадлежащими к конкурирующей партии. Напряжение и недоверие были неотъемлемой частью жизни за увитыми плющом стенами.

Во второй половине третьего дня занятий Аэрон и его товарищи собрались в холодной комнате для заклинаний. Как и в других залах, где они посещали мастеров, в зале были расставлены простые каменные скамьи для новичков. Стены были украшены магическими узорами и сложной рельефной работой, а освещалась комната закрепленными сферами магического света. Аэрон с любопытством оглядывался по сторонам, в то время как его товарищи по комнате переговаривались тихим шепотом.

В половине первого в комнату пружинистой походкой вошел мастер Орисей. Он ухмыльнулся и широко замахал руками.

- Да это же маленькая голодная рыбка из Зала Мечей! - объявил он, изображая удивление. - Какую маленькую мудрость я позволю им усвоить сегодня? Как я могу утолить их ненасытную жажду знаний? - Не дожидаясь ответа, он подергал себя за бороду и улыбнулся. - Сегодня, я думаю, мы попробуем вызвать обычных животных. Техники, которые мы практикуем сегодня, являются незаменимыми компонентами более великих и действенных заклинаний, которым вы можете научиться, будучи студентами.

Аэрон выпрямился и наклонился вперед. После нескольких дней тяжелой работы под руководством Далриока и многочасовых лекций по эзотерике в учебных залах, мастер наконец-то собирался показать ему, как творить заклинания! Другие послушники гудели от нетерпения. В среднем, только три или четыре лекции в неделю действительно касались магии. Он внимательно слушал.

Орисей потратил целый час, описывая тайную формулу, которая удерживает силу заклинания в сознании, материалы, которые заряжают энергией призыв, жесты и фразы, которые подчиняют заколдованное существо воле волшебника. Хотя Аэрон пытался усвоить лекцию Орисея, не сравнивая ее с эльфийской магией, которую он уже знал, он не мог не заметить, что подход к ней был иным. Человеческая магия была ритуализирована. Вместо изображений или символов заклинания заучивались в виде длинных, сложных фраз на древних языках. Эльфийская магия была более подвижной, формируясь в зависимости от местоположения и потребностей; человеческая магия, с другой стороны, казалась более быстрой и механической.

Орисей завершил свой монолог, заставив ряд магических надписей появиться в воздухе перед послушниками простым движением руки.

- Запиши эти слова в свои книги, моя дорогая рыбка, - объявил он. - Это элемент, общий для многих простых заклинаний, единственный камень в башне твоего заклинания, если хочешь. Затем запечатлей их в своей памяти.

Пока послушники деловито выводили пером и чернилами магическую фразу, Орисей расхаживал по комнате, наблюдая за их работой.

- Болдон, ты болван! Ты перепутал кальгиуса с Колвиусом! Этим ты не вызовешь ничего, кроме насморка! Брэм, поскольку ты, кажется, уже освоил заклинание, ты будешь произносить его первым. Поторопись. Я начинаю уставать держать эти письма в воздухе!

В конце концов, последний из новичков поднял глаза с застенчивой улыбкой, осознав, что все остальные приготовились использовать простое заклинание Орисея. Аэрону потребовалось больше времени, чем кому-либо другому, чтобы скопировать и понять формулировку, но сам процесс запоминания дался ему легко. Он был готов вскоре после того, как Мелисанда, самая быстрая из послушниц, закончила.

- Отлично! - Объявил Орисей. - Теперь внимательно наблюдай, пока я буду творить заклинание. - Он произнес магическую фразу громко и отчетливо, держа руки перед грудью ладонями внутрь. Аэрон почувствовал легкое прикосновение Плетения во время работы. На его взгляд, слова фокусника казались обрезанными, не вписывающимися в строгие рамки... Но это сработало. Раздался странный шипящий звук, и в центре комнаты появилась тощая белка. - Как вы можете видеть, я решил вызвать белку, - объяснил Орисей. - Я сделал это, сосредоточившись на том, чего я ожидал бы от белки, когда творил это заклинание. Поскольку это всего лишь фрагмент заклинания, эффект довольно временный, и наша магическая фраза не включала в себя никаких средств для контроля или направления животного при его появлении.

Встревоженный ситуацией, серый грызун запищал и забегал по кругу, ища спасения. Орисей наблюдал за происходящим с кривой усмешкой.

- Тебе не нравится мое гостеприимство, господин Грызун? Что ж, очень хорошо. Немедленно убирайся от меня! - Он поднял руку, произнес одно-единственное резкое слово, и белка исчезла во вспышке света. - Как вы можете видеть, мои маленькие рыбки, последнее слово заклинания означает "отбой". Я советую вам не забывать об этом, если вы вдруг придумаете что-то, на что вам не хотелось бы тратить много времени.

- Мастер Орисей? Откуда взялась белка? - Спросил Аэрон.

Мастер-фокусник просиял и кивнул головой.

- Почему, я понятия не имею, юный Аэрон!

- Твоя магия действительно создала живую белку?

- О, это было бы действительно мощное заклинание, способное создать жизнь из ничего! Нет, Аэрон, заклинание просто заимствует то, что ты ищешь, откуда-то еще. Иногда вы заимствуете саму магическую энергию, используя продвинутые заклинания такого рода... Но, отвечая на ваш первый вопрос, где-то в этом огромном мире есть довольно растерянная белка, которая недоумевает, что только что произошло.

- Это кажется почти неэтичным, - размышляла вслух Мелисанда. - Какое мы имеем право вырывать живое существо из его естественной среды обитания?

Орисей запрыгал от восторга.

- Ах, замечательно! Мастера-фокусники обсуждали эту тему бессчетное количество лет! Воистину, мои маленькие рыбки, вы поразили меня этим утром. Но давайте на время отложим этот щекотливый вопрос, пообещаем себе, что мы не причиним вреда ни одному существу, которое присоединится к нам сегодня, и продолжим практиковаться в этом заклинании. Поскольку сам по себе призыв не является зловещим, милорды и леди. Хорошо это или плохо, зависит только от цели, которую призыватель ставит перед своим гостем!

Один за другим новички в Зале меча справлялись с фрагментарным заклинанием. Большинство учеников произносили слова и выполняли жесты правильно, но от усилий овладеть магией вокруг них на лбу выступили капельки пота, а на лице появились гримасы боли. Аэрону казалось, что он наблюдает за музыкантами, лишенными слуха, которые вслепую перебирают струны инструмента, надеясь с помощью многократного повторения найти нужную ноту. Даже Мелисанда, самая искусная из послушниц, нахмурилась и кошачьим движением собрала всю силу, необходимую для ее заклинания.

- Новичок Аэрон? Покажи нам, как это делается, - приказал Орисей. На его лице застыло выражение блаженного терпения.

- Да, мастер Орисей. Аэрон встал и вышел на середину комнаты. Он тщательно выговаривал незнакомые слова, имитируя позу и жесты Орисея. Он мог чувствовать неземные потоки Плетения, которые кружились в холодном воздухе, плотную силу, которая таилась в камнях комнаты, огненные искры, горящие в каждом живом сердце. Он с легкостью сплел элементы воедино, и сердце его забилось быстрее от ослепительной ясности магии в его сознании и руках. Он представил себе морскую чайку - в гавани и вокруг нее их было множество - и, благодаря волшебству заклинания, почувствовал, как перед ним возникает образ.

Аэрон открыл глаза. В центре комнаты стояла чайка, терпеливо наблюдая за ним. В отличие от созданий, сотворенных другими послушниками, оно не колыхалось и не исчезало; Аэрон соткал его достаточно хорошо, чтобы удерживать без усилий.

- Молодец, Аэрон, - выдохнул Орисей. - Теперь я понимаю, почему тебя послали учиться к нам.

Аэрон принял похвалу легким кивком.

- Заклинание достаточно простое, но слова мне незнакомы.

- Слова - это краски и холст, парень. Рано или поздно тебе придется научиться ими пользоваться. Но то, как ты заставляешь их работать, и есть суть искусства! Орисей задумчиво погладил бороду. - Мне придется присматривать за тобой, Аэрон Мориет. Ты помнишь об увольнении?

Он кивнул и повторил последнее слово заклинания. Крохотной частичкой своего сознания он высвободил потоки магии, удерживавшие чайку в комнате. Она исчезла из виду, расправив крылья и вернувшись в небытие. Он огляделся и понял, что другие новички смотрят на него с нескрываемым удивлением на лицах. Они не чувствуют Плетение так, как я, понял Аэрон. Может, у меня и нет их знаний, но я могу владеть магией так же легко, как они.

Молчание затянулось на долгое мгновение, пока Орисей внезапно не пришел в движение, мелодраматично заламывая руки и гримасничая.

- Увы! Наше недолгое пребывание вместе подходит к концу. На следующей неделе я вернусь с другим заклинанием, которое вы сможете освоить. А пока тренируйтесь и учитесь, тренируйтесь и учитесь! - Послушники зашевелились и поднялись, направляясь к двери. Аэрон повернулся, чтобы собрать свои вещи и присоединиться к ним, но Орисей схватил его за руку и отвел в сторону. - Где, ты сказал, ты учился, Аэрон?

- Я узнал об этом от Финегала, Странника Бурь из Маерчвуда, лорда Тел'Квессира.

- Так вот в чем был секрет Телемаха. Орисей кивнул сам себе, его взгляд был устремлен вдаль. Через мгновение он снова посмотрел на Аэрона. - Ты недолго останешься новичком. Возможно, тебе придется ознакомиться с инструментами человеческого волшебства, но ты можешь собирать и творить магию, которую никто из твоих товарищей пока даже не в состоянии воспринять. Несправедливо обращаться с тобой как с новичком.

- Я заметил, какими неуклюжими были мои одноклассники. Но пока я не выучу языки, которые они уже изучали, я смогу использовать только часть своего таланта.

Орисей отмахнулся от его возражений взмахом руки.

- Когда ты станешь студентом, Аэрон, тебе будет предложено выбрать дисциплину. Подумай о мантии и колпаке заклинателя. Я бы очень хотел поработать с тобой над более углубленными исследованиями.

- Я не знаю, что сказать, мастер Орисей.

Мрачный магистр ухмыльнулся.

- Тебе пока не обязательно принимать решение, Аэрон. А теперь иди и пообщайся со своими товарищами по коридору. Тебе понадобится их общение, по крайней мере, еще немного. Он кивнул и удалился, оставив Аэрона одного в холодной каменной комнате.

***

Погода в Кимбаре была более прохладной и влажной, чем в Маерчвуде, особенно в последние месяцы зимы. Несколько недель подряд над огромным городом бушевали ветры, дующие со стороны Внутреннего моря. Новичкам разрешалось покидать территорию колледжа в выходные дни, когда не было запланировано официальных занятий. Время от времени Аэрон прогуливался по старому городу со своими однокурсниками, хотя из-за пустого кошелька не мог присоединиться к ним на более дорогих мероприятиях. Чаще всего он проводил свои свободные часы за неустанной учебой, прячась в отдаленном уголке библиотеки колледжа или в неиспользуемой аудитории в академических залах, надеясь избежать внимания Далриока Кориниана, сделав так, чтобы его было трудно найти.

Аэрон изо всех сил старался овладеть торассским, древнеантерийским и древне раурским - забытыми языками, которые большинство магистров колледжа использовали для записи заклинаний. Однако он преуспел в работе с фразами и фрагментами, которые магистры использовали для практических демонстраций заклинаний. Он быстро схватывал даже те школы, в которых у него было мало опыта, такие как некромантия или колдовство. За считанные недели он догнал и превзошел самых продвинутых новичков среди своих товарищей по классу.

Это было не в характере Аэрона - быть довольным, по крайней мере, до тех пор, пока огромный запас знаний, хранящийся в стенах колледжа, оставался непокоренным. Не прошло и месяца после прибытия, как Аэрон понял, как мало он знает, как далеко ему еще предстоит пройти, и вместо того, чтобы успокоиться и терпеливо путешествовать по открывшимся перед ним мирам, он решил с неиссякаемой энергией устремиться вперед. Он был здесь для того, чтобы узнать как можно больше; не было смысла сосредоточивать на предстоящей задаче что-то меньшее, чем его полное и одержимое внимание. Аэрон был доволен тем, что ему предстояла увлекательная учеба, что он мог исследовать величайший город Чессенты, что позволяло ему чувствовать себя достаточно богатым и комфортным, чтобы испытывать чувство вины за свою удачу, и коллегами, которые разделяли его интеллект и интересы.

Но одно неизбежное обстоятельство угнетало его каждый день: злобная злобность Далриока и круга студентов, которые следовали за ним по пятам. Суренаранский принц не забыл о неповиновении Аэрона при их первой встрече, и при каждом удобном случае он находил способ сделать Аэрона несчастным. Его комнату регулярно осматривали и находили в плохом состоянии. Его знания истории Чессента, родословной, юриспруденции и бессмысленных мелочей, касающихся колледжа и его бывших студентов, были проверены с помощью упорных допросов, которые выявили слабую брешь в его броне. Аэрон так и не выучил истории и имена героев, которые Далриоку и его благородным друзьям рассказывали в детстве. От Аэрона требовалось сотни раз переписать списки королей и знати и представить их Далриоку для ознакомления.

Единственным ответом Аэрона было еще больше погрузиться в учебу. Его природный талант к владению магией быстро снискал ему восхищение и зависть коллег-рыб. Даже Мелисанда часто обращалась к Аэрону, чтобы он помог ей подготовиться к предстоящему экзамену на посвящение. Аэрон жил ради возможности провести с ней часок наедине. Лицо Мелисанды преследовало его во снах, и ему требовалась вся его сила воли, чтобы отогнать эти мысли на задворки сознания, когда она была рядом.

Очень холодным вечером, за два дня до ее испытания, он задержался после того, как они закончили прорабатывать последнее из ее заклинаний, не желая возвращаться в свои покои.

- Далриок ждет меня, я просто чувствую это, - вздохнул он.

- Я никогда не видела, чтобы он выделял рыбу так, как он наблюдает за тобой, Аэрон, - сказала ему Мелисандра. - Дальриок даже поручает другим студентам присматривать за тобой, когда ему нужно присутствовать на лекции или проводить какие-то исследования.

- Это работает, - с горечью сказал Аэрон. - Рано или поздно я выйду из себя, и тогда он по-настоящему овладеет мной.

Мелисанда сочувственно улыбнулась.

- Ты совершенно противоположен его представлениям о мире: простолюдин, который лучше его.

- Может, я и лучший маг, Мелисанда, но у меня нет ни его богатства, ни его власти. Почему он на меня обижен?

- Потому что Далриок Кориниан привык быть лучшим во всем, за что бы он ни взялся. Так его воспитали. Она протянула руку и коснулась его плеча. - Наберись терпения. Ты так же готов к экзамену на посвящение, как и я, и как только ты станешь учеником, он не сможет тебя тронуть.

Громко хлопнула дверь, и снаружи раздался звонкий голос Далриока.

- Выходи в коридор, рыба!

- Думаю, ему стало скучно, - пробормотал Аэрон. Мелинда закатила глаза и встала. Они вышли и увидели, что Далриок ждет их в темном, блестящем коридоре, скрестив руки на груди. Он ухмылялся в предвкушении.

- Аэрон, кажется, ты проводишь много времени в комнатах Мелисанды, - заметил он. - Неужели ты не понимаешь, что она намного выше тебя по положению?

Аэрон вспыхнул. Замечание Дальриока было слишком близко к истине.

- Я помогал ей с учебой, - ответил он.

- ах! Что ж, раз уж у тебя есть время помочь своим товарищам по залу, я уверен, что ты не откажешься выполнить для меня небольшое поручение. - Дальриок подошел ближе и пристально посмотрел на меня. - Мне нужен камень из Разрушенной пирамиды.

Разрушенная пирамида? Аэрон поднял глаза. Руины неземного обелиска избегали все, кроме мастеров. Говорили, что многие драгоценные артефакты - и опасные для жизни предметы - были утеряны во взорванных обломках и подземных катакомбах, но среди послушников ходили слухи, что от них лучше держаться подальше. Аэрон сглотнул и спросил:

- Что это за камень?

- Примерно вот такого размера, - сказал принц, измеряя руками воображаемый камень размером с два своих кулака, сложенных вместе. - Подойдет любой.

- Лорд Далриок, руины пирамиды опасны, - сказала Мелисанда. -Аэрон сможет сделать это утром?

Далриок приподнял бровь.

- Боюсь, мне срочно нужен камень для заклинания, которое я изучаю. Ты еще не студентка, Мелисанда. Не смей указывать мне, как и когда я должен проводить занятия. -Он окинул взглядом ее тело с головы до ног, а затем добавил: - Поскольку ты беспокоишься за Аэрона, можешь присоединиться к нему. Я не думаю, что тебе понадобится плащ, если ты поторопишься.

Мелисанда сердито посмотрела на принца, но промолчала. Не смея больше возражать, две рыбки поспешили наружу, в завывающую ночь. Воздух был таким холодным, что у Аэрона перехватило дыхание; на открытом склоне холма ветер обдавал их острыми, как иглы, ледяными брызгами.

- Прости, что втянул тебя в это! - Аэрон задыхался и кричал, стараясь перекричать шум ветра.

- Мне не следовало открывать рот, - ответила девушка. - Давайте заберем его проклятый камень и вернемся в дом. Здесь холодно!

Небо было затянуто тучами, и на вершине холма было темно. Как только они вышли из круга теплого желтого света, льющегося из окон Студенческого общежития, они едва могли разглядеть свои руки, поднесенные к лицу.

- Ты же знаешь, что он собирается отправить нас обратно по крайней мере три или четыре раза, прежде чем ему надоест эта игра, - рявкнула Мелисанда.

- я знаю. С таким же успехом можно было бы покончить с этим. - Аэрон, спотыкаясь, направился к груде обломков, окружавшей монолит, видимый в темноте лишь как черная тень. Даже с его острым эльфийским зрением, он едва мог разобрать, куда они направляются. Он споткнулся о какое-то невидимое препятствие на земле и упал на четвереньки. - Ой! Подожди минутку, Мелисанда. Я включу свет.

Ее зубы стучали где-то поблизости.

- Хорошая идея. Я ничего не вижу.

Камень заскрежетал по камню в темноте. Сквозь вой ветра откуда-то спереди донеслось хриплое рычание. Аэрон внезапно почувствовал холод, как будто призрачная рука коснулась его сердца ледяным прикосновением. Он медленно поднялся, вглядываясь в ночь.

- Мелисанда? Что это был за звук?

Ее голос прозвучал поразительно близко.

- я не знаю. Тебе лучше призвать свой свет, - прошептала она.

Аэрон кивнул. Он начал плести заклинание, но услышал звук мужского голоса. Что-то скользнуло по камням. Затем ощущение работы магии охватило Аэрона, мощный и отчаянный толчок могучего заклинания, сработанного в спешке.

Впереди них ночь прорезала яркая вспышка рубинового света, осветившая все вокруг. Стоя на коленях среди обломков у подножия башни, мастер в коричневой мантии с серовато-коричневым капюшоном стоял лицом к лицу с ужасным зверем, похожим на собаку, размером с небольшую лошадь. Его пасть была открыта, и в ней виднелся двойной ряд зубов, один из которых располагался вертикально поперек кошмарной пасти. Заклинание мастера запустило в существо энергетическое копье, огненный разряд опалил глаза Аэрона и обуглил камень, но пламя вырвалось из боков чудовища, не причинив вреда. Как только короткая вспышка света погасла, существо пригнулось и прыгнуло с невероятной скоростью. Крик мастера разнесся в темноте, и ночь снова окутала все вокруг.

- Аэрон! Твой свет! - закричала Мелисанда.

Отбросив все тонкости, Аэрон пролаял короткие слова двеомера. Он соткал руками качающуюся сферу волшебного света и подбросил ее в воздух, чтобы она зависла в нескольких футах перед ними. Шар жутковатого голубого сияния озарил ночь. Аэрон содрогнулся от ужаса: существо, похожее на собаку, держало мастера в своих челюстях, раздирая кости и разрывая плоть. Умирающий стонал и хрипел, слабо тычась в черную морду существа.

Аэрон пробормотал, что клянется богами. Хотя каждая косточка в его теле ныла от желания убежать, он заставил себя сделать два шага вперед и поднял руки, раздумывая, какое из заклинаний, имеющихся в его распоряжении, использовать. С ужасом наблюдая за происходящим, он заметил странный металлический отблеск на передней лапе существа. К его темной плоти была прикреплена странная серебряная лента с выгравированными на ней витыми рунами. Он отодвинул странный браслет на задний план и начал произносить слова, обозначающие огненную руку. Он должен был что-то сделать, хотя было ясно, что мастеру уже ничто не поможет.

Мелисанда схватила его за руку и оттащила назад.

- Нет, Аэрон! Для него уже слишком поздно.

- Мы должны как-то помочь ему!

Девушка-вилонка покачала головой.

- Его не остановило даже самое лучшее заклинание, какое только мог применить мастер. Единственное, что мы могли сделать, - это погибнуть. Ну давай же! Мы позовем на помощь!

Оцепенев, он кивнул в знак согласия. Они быстро попятились, спотыкаясь о камни, оставшиеся от обломков башни. Аэрон не мог отвести глаз от ужасной сцены, открывшейся перед ним: существо разрывало мастера на куски.

- Что это за тварь на Фаэруне? - он запнулся.

- Понятия не имею. Но я узнаю мастера. Это Раэмон, верховный мастер Отречения.

- Больше нет, - выдохнул Аэрон. Внезапно он споткнулся о невидимый камень под ногами и тяжело упал. Щебень заскрежетал и загрохотал, перекрывая пронзительный вой ветра. Он с трудом поднялся на ноги, весь в синяках и немного смущенный, но огромная голова чудовища оторвалась от своей ужасной работы, два маленьких квадратных уха задрожали, ноздри раздулись. У чудовища нет глаз, с удивлением отметил он. Затем он понял, что существо прекрасно слышит. Оно принюхалось и сделало неуверенный шаг в их сторону.

- Аэрон, - прошептала Мелисанда. - У него наш запах.

- Успокойся. Оно не может нас видеть, - тихо сказал он. Налетел резкий порыв ветра, обдав его холодом, и он понял, что завывающий шторм - единственное, что отделяет их двоих от неприятной смерти. Они находились с подветренной стороны от существа, и даже с его неестественно острыми чувствами оно едва могло их различить. Аэрон медленно поднялся, стараясь не расшатывать камни еще больше, чем он уже делал, но мелкие камешки щелкали и царапали его ноги.

Существо зарычало в ночи и бросилось в их сторону, перепрыгивая с места на место, пытаясь прогнать их. Мелисанда бросилась бежать, но Аэрон схватил ее за руку железной хваткой. Он прижался губами к ее уху и прошептал:

- Если мы пошевелимся, нам конец. Не издавай ни звука.

Принюхиваясь и рыча, ужасное существо расхаживало взад-вперед по обломкам, раскачивая своей огромной темной головой из стороны в сторону в поисках какого-нибудь намека на их местонахождение. Аэрон чувствовал, как Мелисанда дрожит как осиновый лист в его объятиях. Долгое мгновение существо, казалось, смотрело прямо на них, находясь всего в дюжине шагов от них, а затем, сердито фыркнув, сорвалось с места и помчалось обратно к тому месту, где лежал мастер Раэмон. С нарочитой осторожностью он проник сквозь расколотые останки тела волшебника, словно желая быть абсолютно уверенным, что в нем не осталось ни единой искорки жизни. Затем, выполнив свою работу, он исчез в ночи, как тень.

Сверхъестественный холод, холодное присутствие исчезло, как воспоминание о боли. Аэрон судорожно глотнул воздуха и потянул Мелисанду за собой.

- Я думаю, оно исчезло. Давай же.

Пошатываясь на холодном ветру, они направились к мерцающему желтыми огнями залу. Хотя Аэрон и не чувствовал присутствия существа поблизости, у него зачесались лопатки, ожидая нападения черных когтей из мерцающих теней.

- Что это было за существо? - Снова спросил Аэрон, бормоча что-то себе под нос.

- Я думаю, это какой-то демон, - ответила Мелисанда. - Если бы Дальриок отправил нас на несколько минут раньше, он мог бы наткнуться на нас, а не на мастера Раэмона.

Они взбежали по ступеням в Зал магистров и ворвались внутрь. За считанные минуты они собрали полдюжины магистров и горстку студентов, включая Телемахона и Орисея. Хотя несколько волшебников отнеслись к новичкам с крайним скептицизмом, их очевидный испуг на мгновение подтвердил их рассказ, и процессия вышла на холод.

- Лучше бы здесь было что-нибудь по-настоящему ужасное, - заявил один из мастеров, когда они вернулись на сцену. - Если меня вытащат в такую ночь из-за какой-то выходки, вы оба пожалеете, что родились на свет.

Телемахон хранил молчание, но Орисей заговорил.

- Я подозреваю, что даже у самого бестолкового новичка хватило бы ума на большее. Но посмотрим.

Несколько мастеров создали мощные сферы яркого магического света, разгоняя тьму, и с нарочитой осторожностью приблизились к руинам. Сердце Аэрона упало. Там не было ничего, ни следа чудовищного существа, которое они с Мелисандой видели! Он чувствовал, как взгляды мастеров обратились к нему.

- Вам двоим придется многое объяснить, - зловеще произнес один из них.

- Подожди, - сказал Телемах. Он направил луч фонаря на обломки. Среди обломков затрепетало что-то красное. Мастера замолчали, когда появился изуродованный труп Мастера-Отрекшегося. Как ни странно, его лицо было нетронуто, он невидящим взглядом смотрел в черное небо.

- Что с существом, которое напало на него? - Спросил Орисей. - Мелисанда? Где ты видела это существо?

- Оно было прямо здесь, мастер Орисей. Оно уже убило мастера Раэмона, когда мы бежали.

- Вы бросили его? - спросил один из студентов.

- Полегче, - сказал Орисей. - Если Высший Мастер не смог защитить себя от существа, которое это сделало, то как два послушника могли что-то изменить? В этом случае благоразумие, несомненно, было лучшей частью доблести.

- У вас возникнут вопросы, на которые нужно будет ответить, - тихо сказал первый мастер. - Много вопросов.

Телемах опустился на колени рядом с телом, его лицо ничего не выражало.

- Действительно. Сначала мы должны посмотреть, не скрывается ли еще поблизости это существо. Позовите остальных мастеров. И отведите этих двоих внутрь.