# Велосипед

Михаил Александрович Попов

Рассказ о том, как я чудом остался цел и невридим.

Детство у меня было очень бурным. В принципе, оно таким было у большей части моего поколения, не видевшего компьютер лет до десяти. Жизнь в девяностых в ставшей незлэжной Украине была не сахар, мягко говоря. Поэтому какое-то время моей розовой мечтой был велосипед. Я до сих пор помню свой первый двухколесный велик выпуска еще семидесятых годов, наверное. У него не было цепи, не было тормозов, камеры были вечно сдуты, а сиденье со временем куда-то исчезло(куда - хоть убейте, не помню). И вот на этом я умудрялся гонять с ветерком с горочки, тормозя ногами и рискуя куда-то успешно влететь. Что часто и случалось(я ведь уже говорил, что постоянно был в ссадинах и царапинах?).

Ну вот. Когда я пошел в первый класс, то мы переехали в другой дом и этот велосипед успешно про... потеряли. Не помню, жалел ли я тогда о своей утрате(сейчас очень жалею), но новый велосипед длительное время оставался моей розовой мечтой.

И эта мечта была исполнена когда мой возраст перевалил за первый десяток. Сейчас не скажу точно, но лет мне было 10-11. До сих пор помню этот велик... Марка - "Мустанг". В качестве каркаса какой-то металлический сплав. Тормоз на переднем колесе. Складная рама. Всего одна передача. Подножка. Вечно скрипучий и требующий ремонта. Но это был мой первый более-менее личный велосипед!!!

И я его обожал! Шумахер сгрыз бы свою баранку от зависти, глядя, как я на этом разваливающемся чуде с восьмерками на обоих колесах гонял по городским горкам и входил в повороты. У меня всегда была с собой сумочка с инструментами, потому что не знаешь, что у него отвалится на следующей кочке - педаль или колесо. Не раз я возвращался домой, просто ведя велосипед за собой, потому что у него в очередной раз что-то сломалось. Но все-таки он был моим.

Время шло, я рос, велосипед старел, а мои запросы росли. И вот однажды настал исторический день.

С чем-то мы с отцом были схожи: я постоянно копался в своем велосипеде, что-то в нем ремонтируя и улучшая, а он проводил такие же операции с нашей "двойкой". В тот пасмурный осенний день ему как раз понадобились какие-то запчасти и он попросил меня съездить на авторынок в магазин. Дело было плевое, не впервой, поэтому я оседлал своего железного коня и попетлял в гору.

Когда до конца подъема оставалось совсем немного, у меня слетела цепь. Дело привычное, но геморройное. Я решил отвести велосипед домой и быстро сбегать в магазин на своих двоих. Сел на велик и поехал...

А у велосипеда был один ньюанс: торможение производилось цепью. Давишь педали назад - заднее колесо замедляется. А цепь слетела. А горка крутая.

Момент прохождения порога невозврата я успешно проморгал. Попытки тормозить передним тормозом и ногами не увенчались успехом. Со скоростью заправского велогонщика и молчаливостью советского разведчика в гестапо я пролетел мимо ни о чем не подозревавшего отца и успешно продолжил ускоряться по направлению к балке.

В конце уклон достигал практически 75 градусов на очень хорошем дорожном покрытии. Приобретя дополнительное ускорение на этом участке, я заметил, что траектория моего движения упиралась в бетонную стену. Меня это не устраивало. Наклонив велосипед максимально вправо, я постарался войти в поворот, что было практически нереально.

Я увернулся от бетонной стены, но передо мной оказался трамплин высотой около метра из слежавшейся земли и строительного мусора. Обогнуть его не представлялось возможным, а поэтому я крепче вцепился в руль и стал молиться.

Дальнейшее я видел как слайдшоу. Залет на скорости в 60-80 км/ч на трамплин. Резкий прыжок. Полет, уже почему-то отдельно от велосипеда. Приземление на что-то мягкое и пружинистое. Снова полет. Приземление на землю. Грохот свалившегося в 1м от головы велосипеда.

Иногда стоит полежать, подумать о жизни, отрешившись от повседневной суеты. Вот и я решил полежать. Прохлада. Свинцового цвета тучи на небе. Птички поют. Скрипит покручивающееся заднее колесо у вывернутого неестественным образом велосипеда. Все тело неестественно болит. В голове одна мысль: "ЖИВ!". Минут через десять я решил попробовать осторожно встать. Получилось. Вроде ничего не было сломано, но пару-тройку ссадин я заработал. Мне стало интересно, за счет чего получилась такая относительно мягкая посадка.

Оказалось, что после взлета на трамплине, я пролетел по горизонтали еще три-четыре метра, после чего, параллельно стене оврага, стал снижаться. Мое снижение затормозили лежавшие на склоне вишневые ветви, они же и отпружинили меня на ровную площадку.

Кое-как доковыляв с убитым в хлам велосипедом до дома, я сказал, что неделю никуда не выйду, а на этот велосипед больше никогда не сяду. И не сел. Боялся. Боль в теле прошла через три-четыре дня, ссадины заживали дольше. Сейчас я понимаю, что мне дико повезло. Ну или Провидение вмешалось.