# Как смоемся?

Олег Павлович Рыбаченко

Как вполне справедливо опасался Гришка, эсесовец отвез их на воистину каторжную работу. А именно строительство железнодорожной насыпи, и новой ветви, для срезания пути по линии Берлин-Москва. А это значит...


Их отвезли в специальный трудовой лагерь. Тут было несколько отделений, для взрослых, и детей способных по своим физическим данным работать.


Гришка сразу же пожалел, что послушал Лею и не сбежал сразу же. Их, раздев, отвели, холодный душ сыпанули хлоркой и обмыли струей из шланга. А это только на первый взгляд выглядит забавно. Ледяная струя отбрасывает исхудавшие тела к стене, а размокшая хлорка разъедает лицо и ест глаза.


Гришка сдерживал крики, а вот Лея визжала во всю глотку.


На этом унижения не кончились. Для защиты от вшей, использовали универсальное и простой средство: бритье наголо. Но если для мальчика это уже привычнее и не так страшно, то девочка Лея даже попыталась сопротивляться и получила дубинок по спине и по рукам. После чего её насильно обрили механической машинкой.


Это было ужасно, голова у девочки стала почти лысой, и маленькой. А сама Лея ощутила черепом жуткий холод.


После чего их расселили по баракам. В них не было света, решетки двух узеньких окнах, два ряда нар, на которых с трудом разместилось две сотни измученных мальчишек у девочек впрочем, тоже самое. Конечно же, в бараке душно, потные после работы тела неприятно пахнут, в душ водят лишь раз в десять дней. Хорошо, что хоть парашей никто не пользуется и не курят в помещении, "отправку" делают сразу же после работы, кто раздобыл сигареты, дымит на ходу.


Но, конечно же, самое тяжелое это сама работа: шестнадцать часов в сутки без выходных при скудном, для растущих организмов питании. Фактически фашист привез их в концлагерь. Правда было и отличие. Гитлеровцы обещали заплатить за работу оккупационными марками.


Распорядок в лагере очень жесткий: подъем в полпятого, отбой в одиннадцать. Кормежка силосом и кашей, в лучшем случае подгнившей рыбой и картошкой. На работу идут под конвоем, да еще и с песнями на немецком языке. Кто не хочет петь лупят плетью....


Гришка даже покорежился до чего дико...


Работа, правда, организована умело, расписана по часам... Новичкам нагрузки первоначально поменьше, чтобы успели привыкнуть. Далее чередую различные виды нагрузок: накладка, перенос каменей на тачках, нагрузка, разрезание металла, укладка рельс... Все регламентировано таким образом, чтобы максимум выжать из раба, но при этом не дать ему загнуться слишком быстро.


Девочкам работы аналогичные, то чуть полегче... В любом случает это ад, попали в пекло...


Мальчики трудятся отдельно, девочки тоже отдельно, постарше в других местах. Улей механизма.


Первые два дня Гришка спал плохо, уж больно мешали другие мальчишки, ворочались, толкали во сне, некоторые храпели и стонали. Конечно же, мышцы изрядно болели, но уже был опыт тяжкого труда, так что терпимо. А вот Лея... Бедная девочка одурела от усталости и ходила словно сомнамбула. Все растворилось для нее в боли. Боль была везде - не осталось ни кровинки, ни жилки не тронутой ей. Хорошо еще, что новеньких не сразу же загружали под взрослую норму.


Лея ощущала, что в её мускулах производят ковровые бомбардировки стратегические самолеты с бомбами ядерной накачки. Так все было мучительно... Каждая детская косточка ноет от усталости рабского труда, в гитлеровском концлагере. Даже вокруг себя ничего не видно, серый пейзаж и какие-то размытые контуры полуголых тел. Им лишь вернули их нищие лохмотья, но терзания в сбитых ступнях уже почти незаметны на более жутком фоне, непосильной физической нагрузки. Да еще к серому и черно-белому фону примешивается, что-то багровое, очень кровавое. А ты себя ощущаешь почти растением, или трупом лишенным соображения, и лишь по лицу текут горьки слезинки. Да и жажда достает, прием пищи три раза в день, а в промежутках не поят.


На третью ночь в бараке Гришка, наконец, уснул попал в лабиринт. На пути просторные залы и в них почти сразу же в своем паранормальном сне встретил подругу Лею. Обритая девочка шла, наклонив голову. Гришка подошел к не и насильно заставил взглянуть на себя:


- Очнись Лея... Что с тобой?


Девочка со стоном ответила, с её посиневших губок сорвалось:


- Я умерла и за свои грехи попала в ад! Все кончено, во всяком случае для меня!


Гришка решительно заявил:


- Нет! Не кончено! Мы лишь в человеческом концлагере, а не Дантовском аде. И отсюда есть выход. Верю, мы его обязательно найдем!


Лея вздохнула еще тяжелее:


- Я до это видимо просто не доживу!


Мальчишка уверенно заявил:


- Да нет доживешь! Ведь ты видишь, что трудятся вокруг тебя другие девчата и парни. Трудятся и не умирают, а мы ведь в отличии от них бессмертные!


Лея смотрела на него недоверчиво... Ей не слишком то в это верилось... Но смотрела и не моргала...


Гришка понял для того, что породить веру, нужно обязательно спеть. Ведь вернется хорошее расположение духа, и они найдут способ, как вырваться из этой каторги. А то что они это обязательно придумают уверенность была вполне обоснованной. Ведь и в реальной истории, люди бежали из концлагерей. А тут еще немцы как следует, не обсели, а значит шансы намного выше. Тем более у них есть еще и знания далекого будущего... Пусть и не столь уж далекого:


Мальчишка громко и воодушевлением запел:


Кирки звенят - это скорбные звуки,


Ведь подневольным и мига вздохнуть!


Но для чего нам послал Сущий муки,


Тавро раба мне "украсило" грудь!


Нету несчастным людям покоя,


После труда невозможно заснуть!


Жутко страдают дети от зноя,


Нам предначертан в каторгу путь!


Боже зачем столько руссичам горя -


Слезки стекают вяло из глаз!


Мне вот досталась горькая доля,


Смерти свирепой злобный анфас!


Грешными были верно, конечно,


Врали, гуляли, учились с ленцой!


Но покаянье у нас верь сердечно,


Тачку с камнями таскаю босой!


Гитлер-палач захватил пол России,


И я мальчишка в жутком плену!


Бога Всевышнего мы попросили,


Дай нам шанс выжить в этом аду!


Но испытать довелось позор плена,


Вместе с девчонкой камни рубя!


Где-то заждались просторы Вселенной,


А у сами денег нет и рубля!


Вот потому льются горькие слезы,


Вот почему одолела печаль!


Сладки одни только юные грезы,


Взор он светлее - уставившись вдаль!


Бог беспощаден, его кара - муки,


Дал негодяям силу все бить!


Это такая нам всем наука,


Чтобы не дергали хрупкую нить!


Что так обуглились наши березы?


А отчего дуб в опале стоит?


Вот на Москвою уже шумят грозы,


Но силы русских титан-монолит!


Не погибнуть Родине милой,


Мама моя в вечной просьбе живи!


Фюрер получить кол и могилы,


Верь, построит успех на крови!


Мы до Берлина дойдем быстрым маршем,


Сколько войне как костер не пылать!


Нету, Отчизны святой в мире краше,


Будем с тобой наша добрая мать!


Глазки у Леи просветлили, слезы высохли и безжизненном голосе, появились первые признаки бодрости:


- Я выживу! Обязательно выживу и отомщу и за тебя и за себя!


Проснувшись выбежал Гриша на улицу вместе с другими мальчишка которых построили в шеренгу пересчитали, дали сполоснуться в корыте, дали в деревянные миски скромный завтрак и отправили в шеренге на работу. День начинался как обычно, и Гришка всерьез обдумывал как убежать...


Не смотря на регламентированность труда, случаи, когда юные труженики теряют сознание от непосильной нагрузки, а то и умирают нередкие. Уж очень тяжелая это работа укладывать рельсы, ей и взрослые не очень-то выдерживают. Вот один с мальчишек и упал в полнейшем изнеможении. Надсмотрщик лупит его плетью, разрывая полотняную рубашку, хлещет кровь.


Пацан не старше тринадцати, а толкает тачку с доброй сотней килограмм. Диво что надорвался. Иногда упавшие под плетью поднимаются, но в данном случае нет. В нему подходят три фигуры в красных балахонах со свастиками в белых кружочках на спинах и груди. Поднят факел к босым ступням паренька, слышится аппетитный запах паленого. Полуголодный Гришка даже облизнулся, представив себе шашлык.


Самый крупный их палачей-фашистов бормочет:


- Иван сдох! В выгребальную яму его...


За тощие ребра поддевают крюком и волокут мальчишку по каменистой земле... Вот так ни похорон, и даже посмертного слова. Ведь русские для фашистов недочеловеки!


Гришка задержался и получил плеткой по голой спине( рубашку мальчишка оставлял в бараке, чтобы не пропитывалась потом, да пока еще лет так работать с обнаженным торсом и шортах куда легче!), на коже вздулось подобие и пришлось прибавить шагу. Впрочем, Гришку еще пороли, редко, а вот Лею... Правда девочку спасало неписано правило: щадить в первые дни новичков, и сначала действовать окриком.


Мальчишка всерьез обдумал возможность побега. Лагерь был временным, забор, и колючая проволока пустяшные, да и дверь складного барака мальчик наверняка смогли бы пробить, или даже, что проще прорезать отверстие в стене.


Главная проблема, это охранные собаки. Специальные породы убийц воспитанные сторожить заключенных. Вот это действительно идеальные сторожа. Попробуй их проскочи, острый нюх, тонкий слух... А иначе бы все давно отсюда разбежались. Кому охота было вкалывать в концлагере, за скудные харчи, и терпеть при этом побои.


Можно ли обхитрить собак? В кино самый распространенный способ это прикармливать обедом. Но в данном случае, сами мальчишка голодные, да и мяса давно не видели, а тот хлеб с отрубями и опилками, что им дают овчарка из СС не станет, есть и даже нюхать.


На сильные ливень как это было в прошлый раз тоже мало надежды. Тогда собак было всего две, а тут их несколько десятков, а может и больше сотни, и они на ночь плотно охватывают концлагерь. Даже при ливне при таком сравнительно небольшом расстоянии, мимо них не проскочишь. Так что прежний способ побега вряд ли прокатит во второй раз. Тут нужно придумать, что-то более оригинальное. Например, жир леопарда как фильме Рембо не поможет, где его достать?


Гришка взяли в мозолистые руки ломик, и принялся быть по булыжникам, стараясь отколоть камешки. Другие мальчишки лопатами сгружали щебень в тачки. Через некоторое уже он будет грузить, а затем спустя пару часов носить, а далее укладывать. Там образом нагрузка более равномерно распределяется на кости, мышцы, сухожилия, отчего юные трудовики дольше сохраняют силы и здоровье, несмотря на отсутствие дней отдыха и краткий сон. Но это работа носит для фрицев нужный характер, они всегда найдут замену убывшим рабам.


Гришка наносил удары размеренно: не торопясь, чтобы не выдохнуться, но и медля во избежание удара плеткой надсмотрщика. Вот так бей правильно, без лишних движений, соблюдай ритм дыхания, тогда вы держишь шестнадцать часов "тренинга".


Неприятно, что пыль щекочет ноздри, ну это еще терпимо. А кашлять боязно, сдерживаешь, если заподозрят болезнь, вместо лечения ликвидируют, чтобы не разносил заразу, а труп сожгут. А могут и живьем спалить, если например, взбунтуешься или обругаешь надсмотрщика. Тут порядки воистину фашистские.


Гришка перешел на процесс погрузки каменей стальными шуфлями и продолжал обдумывать побег. Тут была трудность и в том, что ему не хотелось бросать Лею. Ведь в этом случае, он на воле, а девчонка в фашистском рабстве... Нужно и Лею выручить, но вот проблема, они работают в разных местах и живут в отдельных по зонам бараках. Как связаться. Самолетик сделать из лопухов и перекинуть ей.... Рисунок передать, из строчки.. Использовать морзянку? Перекинуть нитью...


Во всяком случае, нужно присмотреться к друзьям и завести себе сообщников...


Перенося на носилках булыжники Гришка шепотом спросил своего напарника, мальчишку чуть постарше, и довольно мускулистого( хотя тут в общем все пока новички, лагерь образовали недавно).


- Тебя как звать?


Тот шепотом ответил:


- Я Андрей.


- А я Григорий... Давай дружить...


Напарник шепнул:


- Тише, нам нельзя разговаривать...


Надсмотрщик в подтверждение слов огрел сначала Гришку, а затем и Андрейку плеткой по спинам рявкнув:


- Шнелль руссишь швайн! Молчать!


Гришка подумал, что может рациональнее переговорить в бараке... Правда там много лишних ушей, а могут быть и сексоты. В фильмах, как правило, в лагерях были доносчики из числа заключенных, что сдавали своих за лишнюю пайку и обещание свободы. Такое могло быть и здесь, правда, учитывая, что лагерь создан недавно среди малолеток-заключенных, могли еще не успеть организовать сеть. Или считать подобное лишним, что могут учудить сморкатые? Но все равно осторожность не помешает, гореть живьем не хотелось.


Иногда ты носись на носилках, а иногда впереди толкаешь тачку, или вдвоем, втроем вагонетку. Переносишь рельсы, укладываешь, возводишь насыпь, месишь бетон. Только сварка как работа более высокой квалификации в их компетенцию не входит.


Голые коленки у Гришки покрылись шишечками и ссадинами от ударов камней, кирпичей, бревен...


Обед баланда из крупы и крапивы, ну еще рыбьих головок, могут каши дать или овощей гнилушек и плохо проченного хлеба. Если у тебя проблемы с желудком, то быстро загнешься. Иногда в котел кидаю и крыс, лягушек, кошек, в лучшем случае кролика. Правда руки перед едой заставляют полоскать в корыте с какой-то дрянью вроде смеси хлорки и солярки. Видно во избежание эпидемий.


Этой ночью переговорить не удалось, Гришка помимо воли отключился почти сразу как лег. Сон длился всего пять с половиной часов, как раз рассчитано, что этого достаточно, чтобы человек не загнулся, но слишком мало, чтобы потратить драгоценные часы не по назначению.


Ничего в общем и не снилось... Еще один день....


Гришка подсчитал, что он попал в лагерь... Числа восемнадцатого Августа, а с Леей встретился двенадцатого. Во сне они видели Гитлера, немного прошлым числом девятого Августа( это точно, Гришка, вспомнил во сне календарь...). Уже они тут вкалывают одиннадцатый день, двадцать девятое августа наступает.


Вот интересно как там на фронте? Немцы им ничего не говорят... А Гришку коробит от бессилия.


Если бежать, то конечно же лучше во время работы, но и тут есть собаки. Эти овчарки и какие-то особые пятнистые бульдоги!


Вот они снова с напарником Андрейкой толкают вагонетку, и сними еще два мальчишка. Напряженные, упорные... Гришка, пользуясь тем, что они уперлись, плечо в плечо друг другу спросил не вполне к месту:


- Ну как ты думаешь, наша Красная Армия скоро придет?


Напарник Андрей ответил хриплым шепотом:


- Если она не придет, то мы здесь долго не протянем.


Другой мальчишка ровесник Гришки, содрогаясь от напряжения и роняя капельки мутного от пыли пота простонал:


- Если мы не сбежим, то не дождемся.


Гришка спросил шепотом прямо в ухо Андрейке:


- А мы отсюда сумеем уйти? Порвать когти.


Черноволосый мальчишка( Андрей быль брюнет, но с типично славянским круглым, хоть и исхудавшим лицом.) ответил:


- Если бы я знал, убежал в первый же день.


Гришка предположил:


- А если бунт устроить?


Андрейка ответил тоном, в котором ощущалась безнадежность:


- Кирками и ломиками, против автоматов и цепных псов? Кроме того...


На сей надсмотрщик разобрал, что юные и измученные невольники, что-то бормочут и плеть засвистела. Удары и крики в ответ. Впрочем, и Гришка, и Андрей смолчали, выдержали, а их напарники нет.


Гришка тоже никак не мог придумать рациональный и реалистичный план побега. Все что он ранее видел в кино, к данном случаю не подходило. В кино, как правило, есть те или иные "рояли". Но в жизни подобный "музыкальный инструмент" редкость. Ну, ливень после месяца засухи летом, "роялем" не является. Хотя пока было лишь пара легких летних гроз.


Гришка также обдумал и историю рассказанную Леей. В ней тоже все вполне закономерно, следователь на оккупированной территории, мародер по определению. Так, что вполне поверил в то, что хотел верить.


Но в данном случае, что они могут предложить немцам? Сказать, что якобы они с Леей знают спрятанный советской властью клад? Да даже если жадные немцы и поверят, то один алчный следователь их на веревочке не поведет. За ложь будут пытки и казнь...


Чтобы отвлечься от грустных мыслей, Гришка посмотрел на вершин сосны. Да он кое в чем в лучшем положении, чем Эдмонд Дантес. Дышит свежим воздухом, вокруг его сверстники, стоит пока хорошая погода.


Но ведь лето неумолимо идет к концу, уже последние дни Августа, желтеют деревья и что тогда? Неужели они в холода будут трудиться босые и полунагие... Или им дадут тюремную робу, и какие-то каторжные боты?


Гришка уже не испытывал ни малейшего дискомфорта от хождения босиком, даже камешкам железнодорожной насыпи. Мозоли на подошве закончили свое формирование, и лишь иногда неприятно, словно царапанье собаки по стеклу почесывались.


Усталость и боль от нее притупленная, и не мешает, смотреть по сторонам и думать, рассуждать и любоваться расцветом, дышать свежим воздухом лесов, полей, трав. Да это уже не ад, а скорее чистилище. Теплиться надежда на рай.


Лея тоже после песни Гришки поверила, что выживет. Взгляд девчонки немного оживился, хотя физические муки были по-прежнему сильны. Но уже открылось второе дыхание, бегуна-марафонца. Был шанс добраться до финиша.


Лея так же обдумывала план побега, но ничего пока не приходило в бритую башки дочери миллиардера. Вот наследницы миллиардов долларов орудует киркой или несет на плечах корзинку с каменьями. От чего становиться... Как-то не по себе. А надсмотрщики порют не взирая на возраст и пол.


На следующий день по радио трудовикам объявили:


- Сегодня тридцатого августа сдались последние части Красной Армии, защищающие столицу Украины Киев. Скоро конец войне и вы славные труженики Третьего Рейха получите награду за свою работу.


По рядам трудовиков пробежал гул, но засвистевшие плети надсмотрщиков заставили замолчать и опять вкалывать...


Гришка грустно подумал: Киев пал... Ну-да в фильме показано, что приказ оставить столицу Украины был отдан, только семнадцатого сентября. А сей тридцатого августа... Девятнадцать дней разницы. И это из-за него скота! Вот слопал волшебное яблоко и, теперь будешь вечно ишачить как раб и питаться помойкой. Так по не сдохнешь.... Эго, а ведь вроде бы бессмертный?


Гришка с напарником пилили большим наждаком рельсу, и постарался себя утешить. Во-первых, что он дикарь, чтобы верить в сказки о колдунах и магах. Да это просто напросто мошенники. Тем более если даже Боге, есть, то любое волшебство это в его глазах мерзость.


Ну, а второе ведь вроде бы Жуков предлагал Сталину Киев оставить и отвести войска за Днепр. Это ведь вполне возможно.... Тогда может, и ход войны будет для СССР более благоприятный? А что не понесет Красная Армия таких вот колоссальных потерь.


Напарник, видя удрученное состояние Гришки, шепнул:


- Киев лишь ноги, Москва голова!


Мальчишка-попаданец подняв указательный палец вверх, заметил:


- Так ведь до Берлина не добежишь на инвалидной коляске!


Юный напарник кивнул:


- Не добежишь, но доползешь!


Рельса была не слишком уж длинная и её Гришка нес сам. Под ногами хрустели острые камешки насыпи. Ветерок дул в лицо и собирался небольшой дождик - хорошо то как.


Сын миллиардера подумал, а что если бы его сейчас увидели сверстники? Можно только представить, сколько бы смеха и сарказма они бы на него излили. Как, наверное, им было приятно видеть, что бывший лидер класса, ишачит к концлагере, за тюремную пайку.


Да сейчас в современной России колония-малолетка покажется на фоне гитлеровского трудового лагеря курортом или санаторием. Можно подумать, что провидение существует, быть на высоте и пасть ниже низшего... Но при этом.


Гришка, не опасаясь удара плеткой, воскликнул:


- И все же я могу сказать о себе - мужчина!


И получил плетью, но даже не вздрогнул...


Пошел легенький дождик, прохладные струйки смывали пот. На душе стало чуть-чуть поспокойнее.


На следующий день объявили о переносе лагере поближе к месту работы. Нести нужно было складные стены бараков, ограду инструменты. Короче говоря, нагрузили их капитально и погнали колонной. Ночь прошел дождь посильнее, и мальчишки шлепали босыми ногами по лужам. Среди юных трудовиков обувь не оставили никому, но это может и лучше, чем как взрослые топать в деревянных, натирающих ноги ботинках-колодках.


Гришка впервые за долгое время порадовался, что он еще не взрослый. Вообще все грустят о детстве - золотой поре.


Впервые он сумел подойти поближе к своей напарнице. Ее якро-светлые волосы только-только начали пробиваться, а сама она стала еще костлявее. Но не выглядела сломленной, шагала несмотря на груз довольно уверенно. Охрана не давала подойти к Лее достаточно быстро, чтобы можно было перебросится, парой слов не рискуя, получить плеткой.


Но Гришка понял, с его подругой в порядке и в ближайшей перспективе жить они будут. Или точнее выживать.


Андрей шагал по левую руку от него и тихо шепнул:


- По дороге, есть шанс сбежать.


Гришка обрадовался и с трудом сдержал крик, тяжко выдохнул с натугой:


- Как?


Андрей тут же разочаровал:


- Пока не знаю, каким образом, но думаю!


Гришка и сам пытался сообразить. Вообще порой у него было фантазия до небес, но сейчас в голову ну ничегошеньки не приходило. Попробуй, нафантазируй такое, от чего сам получишь практическую выгоду?


Задача очень даже немногим посильная... А вернее сказать, хоть одни писатель-фантаст сумел практически разбогатеть от реализации идей, научных, философских, технических, организационных заложенных в своих романах.


Ну, разве что продаж и экранизации своих книг... А так примени подобное к делу побега?


Тут правда у Гришки возникла другая мысль. В более, чем половине историй о рабах-попаданцев они получают свободу записавшись в армию. Это даже уже стало своего рода штампов из тюрьмы в войско: космическое, средневековое, современное.


Но вот проблема, с чего это немцы возьмут его пацана лет каких-то двенадцати в Вермахт? Что они ошалели? Кроме того и взрослых нацисты не сильно стремились набирать, даже из числа умеющих воевать военнопленных. Офицеров стали набирать для разведки лишь с сорок второго года, когда получили по зубам. Кто для них славяне? Недочеловеки, а значит не шансов на карьеру.


Может еще вне лагеря был шанс куда-то в молодежные курсы вступить или на онемечивание надеяться. А сейчас, доверят ли они тому, кого фактически сделали заключенным. Правда формально они не узники, а добровольцы... Но почему-то их лупят плетками, и заставляют трудится как настоящих античных рабов в Спарте. Хорошо еще в Белоруссии рудников нет( Белкалий пока не построен, и нет подобных разработок в этой местности.), а то даже такого счастья, как вкалывать на свежем воздухе у него бы не было.


Шли они под конвоем с собаками, вдоль железнодорожной линии, так топали весь день, даже на обед им не дали перерыва. А затем, заставили разбить лагерь уже в темноте. Правда, подогнали несколько машин с прожекторами. Мол, нет покоя ни ночью, ни днем!


Руки соскальзывают от липкого пота, пальцы дрожат, особенно скверно, если в них вгоняешь занозы. И живот прилипает к хребту от голода, а глотать больно, не дали попить, еще очень теплые дни стоят. Гришка не болел ангиной, но ему как рассказал одноклассник. Это неприятно и даже ультрасовременные антибиотики не сразу снимают болезненные симптомы ангины.


Зато Гриша знал, что такое насморк и ОРЗ, увы, пока медицина и с миллиардами не всесильна. Вот даже президент Уго Чавес владелец многих миллиардов умер от рака, так, что тут говорить о простых смертных олигархах.


Уже на расцвете справились, и немцы неожиданно проявили милосердия: дали три часа сна.


Гришка погрузился в темноту и тут почувствовал прикосновение чего-то бархатистого. Ничего невидно, зато слышен голос Леи:


- Ну, что пока без перемен?


Гриша возразил:


- Почему есть перемены и к лучшему?


- Какие, такие еще переменны к лучшему? - Удивилась девчонка.


Мальчишка вполне разумно заявил:


- Ты окрепла, стала выносливей... Главное, что мы показали, что не сломались, не сдались. Вот подумай, если вдруг вернемся, то сможем сказать любому сверстнику. Что ты смотришь, испытал ли ты хоть десятую часть того, что и мы?


Лея возразила:


- Пока нам нечем хвастаться. Мы даже не одного немцы не убили. Да выжили, но и сотни мальчишек и девчонок вокруг нас также живут и вкалывают. Так, что гордится нам нечем. Вообще сколько мы тут будем торчать и быть бесполезным балансом. Ведь это вообще не дело, так вот себя...


Гриша махнул в темноту рукой и перебил:


- Ради этого нам не стоит терять драгоценное время короткого сна. Что ты придумала по побегу? Только реальное?


Лея со вздохом ответила:


- Пока мне ничего не приходит в голову, кроме повторной ловли кого-то из начальников лагеря на клад. Хотя это уже будет повтор.


Гриша в рифму произнес:

- Повторение, мать учения! Хотя даже если нам и поверят, то, как мы смоемся?