# Решающий бой

Олег Павлович Рыбаченко

Спартак в эту минуту свертывал папирус с ответным письмом Валерии. Мысли вождя были направлены к своей любимой женщине, он понимал, что возможно уже больше никогда не встретиться с ней. Спартак запечатал свиток и приложил к нему свой медальон, который всегда носил на шее. Потом вспомнил, что у слуги Валерии было два сына-близнеца. Так его угнетали тревожные предчувствия, он решил отправить их с эпистолой и спасти, таким образом, от гибели.


Передав папирус одному рабов, и добавив к близнецам, своего друга и как говорили внебрачного сына, крепкого подростка Эномая, не смотря юные годы уже покрытого шрамами, полученными в сражениях, он взволнованно произнес.


- Я всем вам поручаю, свое сердце, это письмо, написанное к вашей госпоже, вы ее надеюсь, помните. - Спартак обратился к близнецам.


- Да командир. - Смиренно ответили они. - Мы ее любим также, как и тебя. - Повстанцы поклонились.


- Благодарю вас, дорогие мои братья, - ответил вождь и продолжил. - Поезжайте уединенными крутыми тропами, соблюдая величайшую осторожность как ночью, так и днем и передайте ей это послание. Если с одним из вас случиться какая-либо беда, пусть письмо возьмет другой, сделайте все зависящее от вас, чтобы оно непременно попало к ней в руки. Теперь ступайте, и да сопутствуют вам боги.


Гладиаторы угли из палатки Спартака. Проводив их до самого выхода, вождь сказал им на прощание.


- Запомните, что выйти из лагеря, вам надо через дукуманские ворота!


Как раз в этот момент до него донесся лязг оружия, шум завязывающейся схватки, и бегом подбежал к наблюдателю, который с вышки зоркими глазами всматривался вдаль.


- Это наши атакуют кровососов. - Сообщил восставший раб. - Причем, кажется, побеждают!


Гранику в этот момент удалось перебить и обратить в бегство два ближайших римских легиона, заставив их бросить недостроенный лагерь. Это победа резко подняла настроение гладиаторов.


Красс сидел в своей роскошной палатке и чертил карту, планируя полный стратегический зажим Спартака. Пожалуй, он был слишком самоуверен и считал, что глава бунтарей, уступая ему в силах ограничиться пассивной обороной. Накануне он прилично выпил крепкого вина, и мысли были слегка затуманены. Когда ему донесли что два легиона, разбиты и убито свыше пяти тысяч римлян, он пришел в ярость.


- Этот разбойник вновь пробует Рим на прочность. Повелеваю немедленно вывести армию раздавить мятежника как клопа.


Римляне начали спешно строиться, некоторые новобранцы с непривычки натерли ноги и сильно хромали.


Спартак, обходя по фронту свои легионы, обратился к солдатам со следующими словами.


- Братья! Это сражение решит исход всей войны. В тылу у нас Лукулл со стотысячной армией, он высадился в Брундизии, его закаленные в боях войска через день, максимум два будут здесь. Непобедимый Помпей угрожает нам с правого фланга, он уже обошел горы и прошел Самний. Перед нам стоит Красс - сегодня нужно победить или умереть. Либо мы уничтожим войско Красса и вслед за этим разобьем Помпея, либо над нами одержат верх, и мы все погибнем, как подобает храбрым воинам не раз побеждавшим римлян. Меня не страшит смерть - лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Наше дело святое и правое и оно будет жить вечно, пока бьется сердце последнего раба. Победа будет стоить нам моря крови. Только благодаря самоотверженности и жертвам торжествуют великие идеи. Погибнув, мы оставим потомкам знамя свободы и равенства, обагренное нашей кровью. Мы указали путь в светлое будущее, и если я упаду, то придет другой Спартак, а за ним третий и постыдная тирания будет свергнута. Рим исторически обречен, и мы внесли свою лепту в крушение империи - да случиться это сегодня. Братья, ни шагу назад! Победить или умереть!


Его речь звучала как тысяча горнов, а глаза пылали огнем. В эту минуту к нему подвели его прекрасного вороного нумидийского коня; шерсть блестела на скакуне, как полированное черное дерево. На этом красавце Спартак проездил пол войны, не раз жеребец выручал его. Дойдя до высшей точки нервного напряжения, вождь повстанцев вынул из ножен меч, и вонзил его в грудь, воскликнув.


- Я пойду в атаку пешком вместе с вами. После победы я выберу любого скакуна среди римских коней. А если мы будем побеждены, то я разделю вашу участь. Убив, его я разбиваю свое сердце, чтобы вылить поток яростной лавы.


Слова и поступок Спартака показали гладиаторам, что этот бой будет последним и решающим. Громкими возгласами приветствовали они своего вождя, прося его подать сигнал к атаке. Гигант-фракиец отбросил щит и поднял вверх два скрещенных меча.


- Пора! Вперед за лучшую жизнь! - Скомандовал он. В унисон затрубили трубы и букцины, началось наступление.


Гладиаторы напоминали, бешеных тигров, буквально клокоча от ярости. Их напор был подобен извержению лавы из тысячи вулканов, когда раскаленный поток опрокидывает и сжигает все. Так гладиаторы с неописуемым исступлением обрушились на римлян, завяз с ними рукопашный бой не на жизнь, а на смерть.

Легионы Красса дрогнули под этим страшным напором, заколебались и вынуждены были отступить под непреодолимым ураганом ударов.