# Дополнительная боль

Олег Павлович Рыбаченко

Мальчишка-герой воскликнул:


- Шах и мат. Эномай я спас тебя.


Могучий германец посмотрел на Александра. Перед ним стоял еще совсем мальчишка, улыбающийся и торжественный в странной пятнистой форме. Чертами лица он слегка смахивал на германца, светлые волосы и загорелое лицо симпатичного хлопца, извергающего смерть.


- Ты кто? Бог? - Эномай не хотя поклонился, он был благодарен за спасение, но не хотел унижаться перед ребенком.


- Я сын Юпитера или как его еще зовут греки Зевса - Перун.


Большая, но не слишком умная голова Эномая работала, с одной стороны дети тоже могут быть богами, с другой не приятно поклоняться чужому римскому богу. Однако, когда Эдмонд взмыл в воздух, ему не оставалось ничего иного как упасть на колени.


Мальчик отважно произнес:


- Встань храбрый воин. Вы победили, и теперь я приведу тебя к Спартаку.


Эномай замялся:


-Но я предал его и теперь не могу рассчитывать на снисхождение.


Эдмонд подмигнул растерянному гиганту:


- Не беспокойся, Спартак добр и милостив, кроме того, за тебя заступиться сам бог Перун.


Остатки войска Геллия шокированные применением сильного поражающего средства из будущего поспешно отступали, вернее, бежали с поля боя, бросая оружие.


Мальчик-воитель предложил:


- Ну, а теперь переместимся обратно к Спартаку. Давай я хочу перенестись в исходную точку.


Перемещение состоялось молниеносно. Эномай разом оказался в просторном зале Капитолия. Впервые гладиатор почти дикарь оказался в столь блистательном месте.


Растеряно он огляделся - место сбора сената римляне считали священным. Вход был устроен под портиком, напоминающим преддверие храма, сама же курия состояла из большой квадратной залы, со всех четырех сторон украшенной колоннадой, над которой тянулась галерея. В важных случаях, а явление живого бога был именно таким событием - на галерею разрешался доступ гражданам. Внизу находились три ряда мраморных скамей для сенаторов, расположенные полукругом; они были покрыты шелковыми тканями или звериными шкурами, и на них лежали шитые золотом и жемчугом подушки.


Напротив входной двери стояли мраморный стол и два роскошных курульных кресла, предназначавшихся для консулов. В глубине мраморного полукруга, в середине верхнего ряда скамей, было отведено место старшему из сенаторов; напротив консулов, спиной к входной двери, сидели народные трибуны, которые только сто лет назад получили место в курии, - прежде их кресла стояли в портике перед входом в курию, где обсуждались постановления сената.


Новость что о воцарении бога еще не успела распространиться по всему Риму, но галерея курии была переполнена. Все ожидали развязки восстания. Переполнены были и комиции, где собралось четыре и пять тысяч человек из зажиточного слоя и семь или восемь тысяч простонародья.


Появление Эдмонда-Перуна вызвало сильнейшие рукоплескания и гул. Эномай огляделся как затравленный зверь и хотел было броситься на сенаторов, как звучный голос воскресил воспоминание об чем-то далеком и в тоже время близком.


- Эномай друг, ты вырвался из объятий Тартара!


Гигант восторженно воскликнул:


- Спартак, ты! Прости меня не разумного! Это все Эвтибида, она настроила меня против тебя и нашего общего дела.


Могучий богатырь ответил:


- Я готов простить тебя, если ты присоединишься к нашему общему делу и станешь соконсулом.


Эномай восторженно воскликнул:


- Я на все готов, повинуюсь тебе как раб!


Спартак с пафосом произнес:


- У нас больше нет рабов. Все свободные, такова воля богов. Ты мне брат и мы властвовать вместе.


Гладиаторы обнялись. Эномай был настолько огромен, что бы даже чуть выше и тяжелее Спартака, правда фигура у фракийца была более рельефной. Гигант-германец прослезился и глубоко вздохнул. Затем его взгляд стал тревожен.


- А где Крикс, Граник, Арторикс и другие? - Спросил Эномай. - Почему они не радуются нашему триумфу.


- Все они погибли. - С горечью произнес Спартак. - Один мой друг вернулся, и я думаю под силу ли богам вернуть остальных.


- Конечно под силу. - Эдмонд стукнул себя в грудь, и рыкнул. - Знай я верну всех кто дорог тебе. Только назови мне, где они погибли.


- Я думаю, господи ты все знаешь? - Удивленно спросил Спартак.


Мальчишка логично заметил:


- Иногда и боги испытывают людей, даже своих любимцев.


Великий воин со вздохом ответил:

- Хорошо я прочту тебе все имена и места, где пали славные воины. Хотя мне это причинит дополнительную боль.