# 6. Призраки

Иван Дмитриевич Сергеев

До эпохи эйдософий и появления "Панмнемона" люди не видели целостную картину, а отдельные аномалии или не замечали, или воспринимали как ошибки или совпадения, теперь же игнорировать загадку не получалось. И это продолжалось: изменения, формирование "призраков" происходили буквально в режиме реального времени.

Призраки


Софья Васильевна Одинцова, великий эйдософиарх, Тень логоса в который раз взяла со стола фотографию документа и устало пробежала глазами текст, который помнила наизусть. Предсмертное письмо прапрапрапрабабки Софьи - графини Веры Викторовны Зориной (в девичестве Светловой), несколько скупых полных достоинства строк, выведенных старческой, но твёрдой рукой за несколько часов до расстрела и чудом вырвавшихся за стены ПетроЧК на волю, но лишь для того, чтобы вернуться туда после обыска в доме его адресата, арестованного в рамках кровавого Таганцевского дела. Вот оно, то самое загадочное предложение с упоминанием "теней, правящих часами истории" и "тех, кто пишет мир пером из пепла", вот и справка из архива о хранении бумажного оригинала: картулярий...опись...

Изящной выхоленной рукой Софья отложила эту фотографию, взяла другую. Ещё одна фотография письма. 1864 год, питерская светская дама, имя которой ничего ей не говорит, в обстоятельной многостраничной франкофонной эпистоле пересказывает московской подружке столичные новости и сплетни, а среди них...о таинственной и пугающей кончине молодой и прекрасной графини Веры Викторовны Зориной. Да, да, та самая Vega. Супруг графини, блестящий гвардейский офицер погиб в Варшаве, предательски убитый мятежниками, а искренне любившая его молодая вдова не вынесла горя и за год сгорела, как свечка. Так, во всяком случае, объясняет дядюшка покойной, чудак и провинциальный медведь, срочно прибывший в столицу из своего захолустного имения "Велесов бор", но, но...по Петербургу ползут тёмные слухи. Дескать, графиня Зорина приняла яд после преступного посягательства на её честь, ведь в спальне, где нашли умершую, царил полный разгром, вдовье траурное платье было разорвано в клочья, а на теле несчастной имелись явные следы скотского насилия. Словом, тёмный ужас. Называют имя, и это не какой-нибудь разбойник или пьяный извозчик, проникший в особняк, а дворянин, но об этом уже при личной встрече, не всё стоит доверять бумаге, etc., etc. Справка, картулярий, опись.

Это, простите, как?!

Проект "Мнемозина-1" - оцифровка государственных архивов и объединение образов в единую базу ("Панмнемон") - курировался канцелярией эйдософиарха, и Софья при тестировке эйдософии-поисковика не удержалась от выяснения деталей истории своего рода. О графине и её трагической гибели она не раз слышала от матери и деда, но только в общих чертах, какая это была замечательная женщина, и сколько она со своим вторым мужем-врачом сделали для тех самых бедняков, во имя которой её убили. Чудом сохранившееся фото Веры Викторовны в чёрном платье стало для Софьи талисманом и теперь стояло на тумбе рядом с рабочим столом.

Итак, она сформировала промт с данными графини - и среди внушительного списка документов нашла и это письмо. Больше ничего, касающегося её фантомной гибели в 1864 году (а остальные документы чётко свидетельствовали о том, что она именно фантомная, и жизненный путь Зориной оборвался всё же в 1919 году в застенке ЧК), Софье найти не удалось. Поиски упоминаний вероятного злодея тоже были безрезультатны.

Если бы всё это не касалось истории её рода, Софья забыла бы о странной аномалии максимум через час. Да и в любом случае объяснений можно найти кучу: сплетни, описки, враньё, утрата документов, отсутствие их в госархивах, недобросовестная работа архивариусов, наконец, неверный промт или ошибка эйдософии, просто "не зацепившей" документы, способные пролить свет на загадку. Письмо могло быть банальной подделкой (но зачем?). Что касается странных фраз в предсмертной записке, то перед лицом вечности люди ещё и не то выдают, тем более развитые, начитанные и соприкасавшиеся с миром искусства, как меценатка Зорина. И всё же чем-то эта ситуация Софью зацепила: женщина заложила в сервитора-ассистента напоминание о необходимости сделать повторный запрос.

Через месяц ситуация повторилась: один в один. И через два. И через три. И через год. И сейчас. Письмо о фантомной гибели графини Веры Зориной стало первым "призраком" (так Софья позднее назвала эти феномены), с которым столкнулась Тень логоса.


***


Проект "Мнемозина" продвигался, "Панмнемон" разрастался, вбирая в себя всё больше и больше информации, эйдософии всё успешнее интегрировали её разрозненные фрагменты, поступавшие из различных источников, выкладывая мозаику жизни Третьего Рима чуть ли не за тысячу лет, и Софья начала осознавать масштабы загадки. Дело было не только в судьбе несчастной графини.

Во-первых, документов, вещавших о неких фантомных событиях, выявлялось всё больше; количеству этих "привидений" могли бы позавидовать все замки и особняки Великобритании до джихадистского путча. Даже после титанической работы эйдософий, позволившей отсеять откровенное враньё, клевету, ошибки, слухи, дезинформацию в рамках борьбы спецслужб и информационных войн, документов такого рода оставалось много. Очень много. К тому же, значительная их часть касалась лиц и структур, чья роль в истории стремилась к нулю. Ну кому, каким рыцарям плаща и кинжала понадобится фабриковать сведения о внезапной смерти какого-нибудь одинокого хартулария из провинциальной гильдии, который в реальности дожил до глубокой старости и тихо преставился в геронтокомии, или о самоубийстве мальчишки, год назад окончившего аудиториум и сидящего сейчас под стражей в претории за использование нелегальных эйдософий (фото, видео прилагаются)? А такого добра набирались терабайты.

Во-вторых, выявились документы-симулякры: электронные образы, оригиналы которых исчезли. Даже не так, куда исчезают бумаги, всем известно: крысы, огонь, вода, плесень, человеческая небрежность, лень или корыстный умысел вечны. Материальных носителей этих образов как будто никогда не было, они не проходили ни по каким каталогам, описям, книгам и журналам регистрации. Было выявлено немало хищений, подделок, подчисток, но одновременно с этим огромное количество совершенно добросовестных работников лишь озадаченно разводили руками. Электронная копия налицо, а оригинала нет, и никогда не было. Хоть зарежьте. Более того: исчезали даже те документы, которыми с самого начала ведали бесстрастные неживые сервиторы. И снова, хартии эти касались событий, значимых в жизни конкретного человека, но в масштабах не то что полиса - квартала, даже инсулы - совершенно несущественных.

Третьей группой "призраков" стали документы, в которых при описании тех или иных событий, появлялись имена, не оставившие никаких следов в других источниках, касавшихся тех же событий.

В четвёртых, обильным поставщиком загадок стали фотографии, телерепортажи, видеозаписи из киноний, с информационных порталов и с камер видеонаблюдения. Эйдософии массово выявляли на них людей, которые на тот момент находились в совершенно других местах или вообще были мертвы. Другим вариантом подобной аномалии было внезапное изменение внешности людей. К примеру, видеозапись с такой-то улицы, дама в чёрном паллии идёт за покупками...бац, она уже в красном. Никаких признаков того, что запись редактировали, вырезав момент переодевания, нет. Да и зачем? Кому, кроме близких, интересен цвет паллия скромного дидаскала? А зачем скромному дидаскалу менять паллий посреди улицы? Третьим вариантом этого отклонения от нормы стали кадры с внезапным исчезновением людей. Шёл человек или стоял - фук, и нету. Бывало и обратное, когда люди появлялись ниоткуда, словно материализовавшись из воздуха. И снова никаких признаков внешнего воздействия на запись.

И ладно бы только люди... Человеку свойственно шутить или плутовать, людей похищают, люди сбегают из прежних жизней, чтобы начать новые. Самопроизвольно менялись вывески, рекламные пинакии и дельтосы, занавески на окнах, появлялись или исчезали граффити и муралы, вырастали из ниоткуда или пропадали в никуда деревья, кусты, газоны и клумбы... Словно по мановению волшебной палочки изменялись или исчезали посты в кинониях, абзацы статей на информационных порталах, в газетах, журналах.

Софье, буквально жившей в те месяцы в канцелярии, порой казалось, что она сходит с ума. "Проснёшься однажды в Мавритании и узнаешь, что зовут тебя Зулейка, и всегда так было", - думала она однажды, бросая усталый взгляд на фото графини. Тени, правящие часами истории, нет, это не метафора. Прапра...прабабка что-то знала, и письмо 1864 года - не обман, не клевета и не ляпсус. Даже счастливый второй брак не снял с Зориной чёрного облачения вдовы, а полуулыбка не скрыла ни печали в глазах, ни горьких складок в уголках рта. "Если это всё ошибка, однажды её поймают алгоритмы "Панмнемона". Если обман, он вскроется, ибо ложь слишком энергозатратна", - утешала себя великий эйдософиарх. А если нет? А если нет, то где гарантии, что она вообще Софья Васильевна Одинцова?!

До эпохи эйдософий и появления "Панмнемона" люди не видели целостную картину, а отдельные аномалии или не замечали, или воспринимали как ошибки или совпадения, теперь же игнорировать загадку не получалось. И это продолжалось: изменения, формирование "призраков" происходили буквально в режиме реального времени.


***


Ум Софьи соответствовал её имени. Для начала она скомандовала эйдософиям установить по возможности личности людей с загадочных фото и видео, а затем соотнести их с призрачными документами. Результаты заставили Тень логоса вскрикнуть: там, где идентификация была успешной, выявлялись и связи с "призраками". Менялся, к примеру, цвет платья женщины, у мужчины внезапно отрастала или пропадала борода - соответственно, трансформировалось что-то в их документарном следе, который каждый из нас, живя, оставляет в казённых структурах и частных гильдиях. Жизненный путь человека отклонялся, делал зигзаг, петлю...

Хотя, нет, не так. "Если я приду на заседание Синклита голой или в полупрозрачной тунике, мой жизненный путь тоже резко изменится, - думала Софья. - Если бы шестнадцать лет я села в ту карруку, как Валентина, меня бы тоже не было бы сейчас в живых". Это всё банальщина, жёваная и пережёванная десятками философов, писателей, режиссёров - развилки, узловые точки, эффект бабочки, пограничные ситуации - и дело не в ней. Жизненный путь человека не просто менялся - он, уже пройденный, прожитый, воплощённый, полностью переписывался с определённого момента, о чём свидетельствуют "призраки". Словно незримая рука - то с карандашом, тот с ластиком - трудилась над реальностью.

"Значит, она и вправду (Софья бросила взгляд на фото графини)... А потом всё откатилось назад, и... С ума сойти!"

Софья отпила кофе, куснула финик, не отводя глаз от графиков и таблиц на мониторе, продолжая рассуждать; её снова невольно тянуло в ту страшную ночь (впрочем, тогда она не казалась ей страшной). "Как бы это выглядело? Мы с Дашей выходим из симпосиона, вместо юбки до пупа и чёрных скелий в сеточку на ней каким-то макаром оказываются джинсы или треники - и каррука с теми ублюдками проезжает мимо... Хотя не факт, некоторых и мешок из-под картошки на женщине не отпугнёт. Но допустим. Или она выпивает лишнюю стопку ракии, и её тянет не на поиск приключений, а в латрину, блевать. А я нынешняя, соответственно, нахожу среди "призраков" полицейские документы, публикации на инфопорталах и так далее. Или хотя бы какие-то ссылки на них, сноски, цитаты... Вот оно, перо из пепла".

Софья судорожно сглотнула. Дашка была бы жива. Вышла бы замуж, родила. Во всяком случае, её, девятнадцатилетнюю, не нашли бы там, где нашли, в том состоянии, в котором нашли. А она, Тень логоса, не просыпалась бы ночами от собственного крика из-за того, что ей снятся глаза родителей подружки. Ни им, ни себе ведь не объяснишь, что если уж Дарье что-то приходило в голову, то остановить её не смог бы и сам Базилевс. В ту ночь подружке захотелось покататься на мощной карруке с весёлой компанией, и спрашивать разрешения у Софьи она не собиралась. Вот только чувство вины не ослабевает ни на йоту... Странно, да?

"Но чьи руки водят пером?!"

Всё, так и с ума сойти недолго. Хватит вариться в собственном соку. Софья ткнула пальцем в кнопку коммуникатора:

- Дмитрий, зайди.

Облачённый в безупречный серый старофранкский костюм-тройку архитектор эйдософий в своей неторопливой манере, разве что не насвистывая что-то, почти вплыл в кабинет, но, увидев застывшее на лице великого эйдософиарха мрачно-озабоченное выражение, сбавил вальяжность на половину и насупил брови.

- "Кататехне" не унимается? - сочувственно-деловым тоном спросил он.

- Присаживайся. Эти не уймутся, покуда стратеги ударят их штаб-квартирам автоптеронами. Хард надо ломать, как говорят заморские франки. Третий год долблю об этом на заседаниях Синклита, пока без толку. Не хочется нарушать симфонию , но, видимо, придётся пробиваться на аудиенцию к Базилевсу. Но сейчас дело не в них.

Софья нервно поправила волосы.

- Дмитрий, мне нужны твои незамутнённые математические мужские мозги. Я - женщина, я по первому диплому вообще филолог и могу поддаться очарованию гипотезы. Особенно если...если...словом, если она отчасти затрагивает меня лично...

- Как?

Софья скользнула взглядом по коллеге, и её губы чуть дрогнули. Спускаясь с математического Олимпа, архитектор зачастую не замечал своей бестактности.

- Неважно, - отрезала она. - Конфликта интересов нет, не волнуйся. А теперь садись на моё место (она поднялась), смотри, читай и слушай. Не вздумай перебивать, вопросы тоже потом.


***


- Тут нужно считать, много считать, - рассуждал Дмитрий. Он говорил медленно, растягивая слова, будто решал на ходу дифференциальное уравнение.

- Тест Колмогорова-Смирнова, анализ паттернов, хи-квадрат, формула Шеннона... Это для затравки, чисто по верхам, я буду рыть глубже, конечно. Теория игр опять-таки... Но тема интересная, согласен. Тем приятнее будет найти рациональное объяснение.

Архитектор считал, что такое имеется у любой проблемы. Он даже прищёлкнул языком, будто пробуя на вкус сложность задачи.

- Вот и считай. Хорошо считай, Дима. Учитывай любые гипотезы, в том числе и вероятность того, что эйдософии всё же смогли осознать себя, сепарироваться и ведут сейчас с нами свою игру.

Софья, стуча каблуками, прошагала из одного конца кабинета в другой, затем обратно.

- Ты же знаешь, что это невозможно...

- Учти. Может, пора уже активировать "Гавриилову трубу".

- Соня...

- Что "Соня"? Что "Соня"?!

Металл в голосе эйдософиарха стал переходить в звенящее стекло.

- Думаешь мне охота откатывать мир в части технологий лет на пятьдесят назад? Но если мы сейчас примем неверное решение, нас в лучшем случае проклянут. Говорю "в лучшем случае", потому что это подразумевает ситуацию, когда будет кому проклинать.

- Пугалки для бабушек. Эйдософии так же далеки от человека, как человек от Творца. Ты же сама твердишь, что они - лишь полезное приложение к людям, - упорно гнул своё Дмитрий. - Эта твоя "Труба" перестраховочная, на которую грохнули кучу денег, куда опаснее. Это всё равно, что минировать эпаврион, вдруг бандиты вломятся. Я иногда ночами не сплю...

Софья вздрогнула всем телом. Увидев это, он торопливо и виновато добавил:

- Учту, учту, не бойся. Лучше стереть гениальную идею, чем позволит ей стать оружием в руках врага. Инопланетяне? Я не издеваюсь, Соня, просто хочу согласовать...

- Понимаю, не бойся. Их тоже учти. Дмитрий, знаешь, куда я сейчас поеду?

Софья открыла шкаф, достала свой ярко-синий кашемировый паллий и украшеный узором в виде греческих меандров платок. Архитектор отрицательно мотнул головой.

- В патриаршую канцелярию. Они явно компетентнее нас в вопросах вмешательства демонических сил.

"Это точно лишнее", - подумал Дмитрий, но в ответ сказал лишь:

- Соня, а если аккуратно навести справки за границей?

- Технологиями, позволяющими создать нечто вроде "Панмнемона" сейчас обладаем мы, Мир кокона и Серес. Мир кокона презирает историю, считая её полным зла кошмаром, ничего подобного нашим "Мнемозинам" они не запустят. Серес, как и мы, уважает прошлое, но после всех войн настолько замкнулся в себе... Ожидать, что Пекин даст правдивую информацию, наивно. Но я попробую в любом случае.

Уже в прекрасно сидевшем по фигуре палии, Софья подошла к столу.

- Я тоже, исходя из нынешней суммы знаний, исключаю сепарацию эйдософий, но считаю, что надо быть готовыми ко всему.

Голос Софьи приобрёл лёгкую хрипотцу, а серовато-голубые глаза отразили тревогу. Она медленно провела пальцем по холодному краю монитора, где мерцали данные.

- Неожиданное, невозможное - это чаще всего просто упущенное из виду. И ещё: цель "Панмнемона" - прогнозирование и дача рекомендаций для Базилевса и Синклита с опорой на загруженную в него информацию, ведь будущее прорастает из прошлого. Если всё это (она махнула рукой в сторону украшенного монитора) действительно происходит, о каких достоверных прогнозах и рекомендациях может идти речь? Хотя, если честно, меня волнует не это, а наличие...возможное наличие силы, способной на такое вмешательство в реальность.

- А я вот о чём подумал, - задумчиво протянул Дмитрий. - Что если все эти аномалии - причина тех внезапных сбоев в работе эйдософий, когда они вдруг на ровном месте начинают выдавать недостоверную, а порой и просто абсурдную информацию? Что если они черпают её из этих самых твоих "призраков"? Ведь сколько бы ни бились над этим грамматомеханики, и не только наши... Лажают, хоть ты тресни.

- Вооот (Софья даже улыбнулась), до тебя начинает доходить. Всё, иди, работай. Я не хочу осрамиться в Синклите.

- Феодора алгоритмов, - бросил Дмитрий.

- Пифагор с амбициями, - саркастически парировала Софья.

Эти давние пароли-дразнилки были знаком того, что очередной микроконфликт исчерпан.


Глоссарий Третьего Рима:


Аудиториум - университет.

Автоптероны - беспилотные летательные аппараты.

Геронтокомий - дом престарелых.

Грамматомеханики - программисты.

Дидаскал - учитель.

Инсула - многоквартирный дом.

Каррука - автомобиль.

Кинонии - социальные сети.

Латрина - уборная.

Паллий - верхняя одежда: плащ, пальто.

Рекламные пинакии и дельтосы - рекламные объявления, баннеры, билборды и т.п.

Серес ("страна шёлка") - Китай.

Симпосион - дискотека, ночной клуб.

Скелии (перискелии) - колготки, леггинсы, лосины и т.п.

Хартуларий - бухгалтер.


Май 2025 г.