# Эти странные встречи

Сергей Эдуардович Воронин

Новелла писателя Сергея Воронина посвящена описанию непростой жизненной ситуации, произошедшей в Хабаровске в ноябре 2024 года

Сергей Воронин


Эти странные встречи


Хабаровск, 2025 год


ББК 67.99(2)11

В 88


Сергей Воронин. Эти странные встречи: Новелла. - Хабаровск: САМИЗДАТ, 2025. 24 с.


Новелла алтайского писателя Сергея Воронина, широко известного в России и за рубежом по автобиографическому роману "Сын Ра", посвящена описанию весьма непростой жизненной ситуации, произошедшей с автором данного повествования в городе Хабаровске в ноябре 2024 года. Основано на реальных событиях и фактах.

Из этических соображений некоторые имена и фамилии литературных персонажей изменены.


(C) С.Э.Воронин, 2025.


Эти странные встречи


Дорогой читатель! Воистину, конец 2024 и начало 2025 года стали для меня временем глубокого философского переосмысления многих, весьма непростых жизненных моментов, коих за мои 60 лет набралось, прямо скажем, совсем немало. А началось все с того, что 1 ноября 2024 года я сломал ногу. Поломал, надо сказать, капитально, потеряв сознание прямо на борту самолета, следовавшего рейсом "Аэрофлота" в славный город Хабаровск. А дело было так.

31 октября 2024 года я, как обычно, отправился на свою ежегодную сессию в Хабаровский пограничный институт ФСБ России, которому я отдал 18 лет своей бесценной жизни, работая на кафедре уголовно-правовых дисциплин в должности вольнонаемного профессора. Вначале пути ничего не предвещало мне каких-либо неприятностей, но вот непонятное чувство тревоги, нет да нет, мягкими, но настойчивыми тисками иногда придавливало мое изрядно изношенное сердце в течение практически всей пятичасовой дороги от Барнаула до новосибирского аэропорта "Толмачево". Тогда я не придал этому довольно неприятному ощущению особого значения, а ведь напрасно, мой проницательный читатель - мерцательная аритмия уже приготовила для меня неожиданный, просто сногсшибательный квест на высоте птичьего полета.

Примерно через 4 часа полета я почувствовал легкое недомогание и попросил парня в соседнем кресле пропустить меня в туалет. Однако, оказавшись в проходе, я, к своему огорчению, обнаружил гигантскую очередь в туалет. "Надо же, приспичило вас всех тут, совсем не вовремя!" - сердито подумал я, и это была моя последняя мысль в тот момент - внезапно черный провал и я оказался в темной пустой комнате без окон и дверей. В стене напротив меня зияла черная дыра, из которой куда-то вдаль тянулся бесконечный коридор, в конце которого маячил холодный, тусклый свет. Внезапно все исчезло, и я оказался в зрительном зале Большого академического театра в Москве - я его узнал по старинным, с детства знакомым хрустальным люстрам царских времен. Только вместо артистов Большого театра надо мной склонились испуганные лица стюардесс и растерянных пассажиров. Нашатырь и другие грамотные манипуляции старательных девочек вернули меня, наконец, в реальный мир. А реальность была такова: я стоял в проходе салона самолета, когда у меня внезапно остановилось сердце. Правая нога роковым образом оказалась зажатой между ножками кресла. Я упал в проходе и всем своим весом сломал обе лодыжки правой ступни, разорвал связки между ними и вдобавок получил перелом правой голени. В общем, как мне потом сказала мой лечащий врач - хирург Елизавета Александровна Боглай, я сломал себе все, что только можно было в этом проклятом самолете.

"Пассажиры, есть ли среди вас врач? Нужна ваша помощь!" - закричала одна очень статная и симпатичная стюардесса, похожая на Мерлин Монро. "Есть!" - ответил молодой парень лет 30 с переднего кресла. Оказалось, что это врач - травматолог, который возвращался с СВО на Дальний Восток и волею Судьбы оказался в нужное время и в нужном месте - прежде всего для меня. "Вы капитально сломали себе ногу. Потребуется операция!" - сказал врач, осмотрев мою правую ступню. Она представляла собой печальное зрелище. Кроме перелома я получил еще серьезный подвывих, так что моя многострадальная ступня напоминала вывернутую ножку кузнечика - инвалида. "Необходимо зафиксировать его ногу! - сказал парень стюардессам. - Мне нужны какие-нибудь коробки!" Девушки принесли ему пустую коробку из-под соков, и врач принялся с помощью ножниц сооружать импровизированную лангетку. На его работу было, действительно, приятно смотреть, так что я получил в тот момент почти настоящее эстетическое удовольствие от его профессиональных, четко выверенных действий. Вскоре лангетка была готова.

"Вы знаете, Сергей, летчики спрашивают вас: мы будем делать экстренную посадку в Чите или же летим дальше?" "Что вы, что вы, никакой посадки в Чите. Мы летим до Хабаровска. Боль вполне можно терпеть, так что не волнуйтесь!" - громко запротестовал я, удивившись тому, что боль в ноге, как - будто, действительно отступила. Было такое ощущение, что меня реально обезболили. "Я бы вам рекомендовал поставить обезболивающее, Сергей. У вас может быть шок!" - сказал военный врач. "Если ставить укол, то сейчас, пока мы не пошли на посадку", - поддержала его стюардесса. Рядом стоял пассажир, молодой таджик, видимо спортсмен, который с явным сочувствием и эмпатией смотрел на меня. "Соглашайтесь на укол, - сказал мне таджик. - Я - спортсмен, тоже недавно ломал себе руку и хорошо знаю, что такое шок!" "Нет, не хочу, спасибо, боль вполне терпимая!" - наотрез отказался я от этого опасного лекарства, во что бы то ни стало желая сохранить трезвую голову и рассудок в данной непростой жизненной ситуации. Как выяснилось, они мне еще очень понадобятся в Хабаровске по прибытию самолета. "Вы, действительно, хорошо держитесь, Сергей, при такой-то серьезной травме!" - искренне похвалил меня военврач, и его слова в тот момент были как бальзам на мое больное сердце, тем более от видавшего виды фронтовика.

Примерно через час полета самолет начал готовиться к посадке. К этому времени расторопные стюардессы освободили для меня целый ряд кресел, так что я со своей ногой в лангетке чувствовал себя вполне комфортно. Боль слегка утихла, и я полностью отдал себя в руки Всевышнего. Больше от меня в этой ситуации ничего не зависело.

Размышляя над превратностями Судьбы в тот момент, я невольно коснулся вопроса об участии Абсолютного Разума в жизни каждого человека. Мой первый опыт общения с Богом случился в Хабаровске в январе 2007 года. Тогда я уже 2 года жил у родителей, так как перевелся из Красноярска для дальнейшего прохождения службы в Дальневосточный юридический институт МВД России. Родительский дом и тогда, и сейчас был расположен на улице Блюхера буквально в 100 метрах от реки Амур. Только сейчас это - самое гламурное место в Хабаровске, так как аккурат напротив нашего дома находится весьма популярный в народе торгово-развлекательный комплекс "Броско Молл" с аквапарком, где сегодня тусуется и расслабляется по полной вся "золотая" хабаровская молодежь. Вечером 17 января 2007 года мы с отцом отправились на замерзшую реку провести импровизированную фотосессию на амурском льду. "Сережа, ты встань на реке таким образом, чтобы Преображенский собор возвышался у тебя как корона над меховой шапкой", - сказал отец, выбирая экспозицию на льду как заправский фотохудожник. Я послушался мэтра и вот в результате у нас получился этот удивительный фотоснимок, что называется, с сюрпризом от Амура-батюшки.

Спасо - Преображенский собор - это главный православный храм в Хабаровске, возведенный на крутом берегу Амура в 2001-2004 годах по решению Патриарха Московского и всея Руси Алексия Второго. Это - настолько грандиозное сооружение, что его видно даже с противоположного китайского берега, а уж тем более с нашей улицы Блюхера. Внимательно рассмотрев получившийся фотоснимок, мы с отцом просто обалдели в тот момент.

Возвышающийся над моей норковой шапкой Спасо-Преображенский собор неожиданно для нас превратился в зеленую мечеть с характерной подсветкой исламского храмового сооружения в темное время суток. Справа за моей спиной стоял человек в странном головном уборе, над которым четко просматривался контур орла, а, может быть, и вороны. Человек пристально смотрел в камеру, как - будто специально позируя перед нами, прекрасно понимая, что его видят. Помню, в том момент мы с отцом испытали почти мистический ужас и поспешили убрать эту очень странную фотографию подальше от любопытных глаз. Так, впервые в жизни на моем жизненном горизонте замаячил и во весь голос прозвучал Божественный Ислам. Ну, а дальше все пошло-поехало!

В мае 2009 года уже в Красноярске мне почему-то вдруг захотелось сфотографировать облако, которое живописно проплывало над нашим десятиэтажным домом на улице Мате Залки. В облаке довольно четко просматривалась морда зверя - вероятнее всего, волка. Но самое интересное обнаружилось при увеличении данного снимка. Под зверем явно красовалась арабская вязь и слово "Аллах". Помню, меня охватило странное волнение: приятное, как-будто я прикоснулся обеими руками к нежной шерстке какой-то диковинной, абсолютно неземной очаровательной зверюшки.

Аллах (араб.   [alh], дословно - "Бог") - арабское слово, означающее единого и единственного Бога-Творца, и господина Судного дня. В Исламе - единый Бог-Творец мира, пославший к людям своего заключительного посланника (расуль) Мухаммада. В других  авраамических религиях (иудаизм и христианство) используется арабами  и арабоязычными в молитвах и для богослужениях на арабском (родном для них) языке для обращения к Богу. В Аравии до Ислама Аллах был Высшим Божеством и Творцом Всего Сущего. Краткая форма символа веры Ислама (шахады) гласит: "Нет иного божества, кроме Аллаха, и Мухаммад - посланник Аллаха!".

И, наконец, самое неожиданное происшествие эзотерического свойства произошло со мной 21 марта 2011 года, опять же в Красноярске. Я хорошо запомнил этот день, потому что это был Навруз - Навруз, также Новруз (от пехл. "ng rz" - "новый день"), Нооруз и Наурыз - праздник прихода весны и Нового года по астрономическому солнечному календарю у иранских народов. Когда - то очень давно это был главный религиозный праздник у зороастрийцев древнего Ирана. С утра, как обычно, я сидел дома и занимался какими-то домашними делами, когда внезапно в голове появилась и четко оформилась мысль: подойди к телевизору и включи православный канал "Спас". Я не стал сопротивляться этому странному зову: быстро подошел к телевизору и включил его. На канале "Спас" шла прямая трансляция воскресной службы из Троицкого собора Екатеринбурга.

Камера оператора лениво и без особого энтузиазма блуждала по стенам православного храма под монотонный голос священника. Было очевидно, что оператора вконец достало данное священнодействие, и он от души хотел бы побыстрее закончить это скучнейшее мероприятие и принять на грудь 100 заветных воскресных грамм в кругу веселых собутыльников-операторов.

Внезапно камера замерла на одном из изображений, расположенном непосредственно на самом куполе церкви. Я даже успел сходить за фотокамерой и сделать, причем нисколько не спеша, тот знаменитый снимок. Я внимательно посмотрел на это изображение и обомлел - это было явно мое лицо. На голове, как водится с некоторых времен, опять же надета эта пресловутая мусульманская чалма. Сама голова в чалме была со всех сторон обложена турецкими подушками - по-видимому, чтобы смягчать в будущем многочисленные удары безжалостной тетушки Судьбы. Но самыми интересными на этой фотографии, конечно же, дорогой читатель, были две надписи: "Серя" и "Дижей". Дело в том, что, еще будучи студентом Алтайского государственного университета, в 1983 году я подрабатывал диджеем на студенческой дискотеке в местном клубе университета. И погоняло мое, то есть творческий псевдоним, на тот момент, было "Серя - дижей". Все это вы сейчас можете лицезреть на представленной выше фотографии. А посему я делаю обоснованный вывод - наш Творец, безусловно, обладает незаурядным, поистине искрометным чувством юмора! И кому, спрашивается, служат эти несчастные служители Русской Православной Церкви в городе Екатеринбурге?

В мае 2012 года я ездил на защиту кандидатской диссертации моего адъюнкта Игоря Грудинина в Екатеринбург. Между сессиями диссертационного совета, я, конечно же, посетил Свято - Троицкий кафедральный собор, но сколько не пытался найти это странное изображение веселого "диджея" на стенах и куполе храма - так и не смог. Это просто какое-то наваждение! А был ли мальчик вообще? И если бы не эта фотография из 2011 года, как неопровержимое вещественное доказательство из моего "темного" прошлого, я бы, наверное, подумал, что реально спятил!

И это еще не все, дорогой читатель. 22 февраля 2022 года, накануне СВО, я, как обычно, включил телевизор в Хабаровске, где находился в очередной командировке в Хабаровском пограничном институте ФСБ России. По 4 каналу "РЕН ТВ", как - раз, шла очень интересная передача про красноярские столбы. Вскоре, глядя на знакомые со студенческой юности скалы, я сам буквально остолбенел на стоп-кадре: вновь на одном из столбов с экзотическим названием "Дед" я увидел лицо этого Деда - самого могучего Деда во всей нашей необъятной Вселенной.

За всеми моими глубокими теологическими размышлениями я даже не заметил, как наш самолет совершил мягкую посадку в любимом и за долгие годы ставшем родным Хабаровске.

Моя эвакуация из воздушного судна прилежными бортпроводницами была разыграна как по нотам - эвакуировали мое бренное тело просто идеально - что называется, "без шума и пыли" в полном соответствии с должностными инструкциями. Мы дождались, пока последний пассажир, наконец-то, покинет борт, после этого в салоне самолета появились улыбчивые женщины - сотрудницы медсанчасти аэропорта с инвалидной коляской. Вот уж никогда не думал, не гадал, что жизнь на одной ноге тянет за собой настолько длинный и настолько серьезный шлейф ежедневных бытовых проблем. А ведь я находился еще только в самом начале своего "героического" инвалидного пути. И самое интересное, стало быть, ждало меня впереди.

Достаточно сильный душевный дискомфорт у меня вызывало то обстоятельство, что меня, мужика, катила на инвалидной коляске уже немолодая женщина, которая, к тому же, явно не отличалась отменным здоровьем. Елена (так звали эту женщину - медсестру) оказалась на редкость веселой хохотушкой. Прибыв в медсанчасть аэропорта, она принялась балагурить и хохмить, обыгрывая ситуацию моего неудачного падения в самолете. "У вас, Сергей, все прошло по классической схеме: поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся - гипс!" - говорила она, заливаясь звенящим, как утренний колокольчик, смехом. Я только улыбался ей в ответ - действительно, ситуация была трагикомичной с преобладанием в ней элементов веселого абсурда. "Это же надо так умудриться сломать ногу практически на ровном месте - в самолете!" - никак не могла успокоиться Елена, заряжая меня своим веселым оптимизмом. Осмотрев мою лангетку из картонной коробки, она искренне похвалила военного врача. "Сразу видно - это сделал врач с большим профессиональным опытом. Что не говори, а война - это лучший, хотя и очень жестокий Учитель для врачей всех специальностей. Как говорится, не можешь - научит, не хочешь - заставит!"

Мы прибыли в Хабаровск около 7 часов утра по местному времени. В Барнауле было только 5 утра, но все же я решил позвонить жене и сообщить о печальном происшествии в самолете. Жена долго не брала трубку, затем спросонья некоторое время не могла понять смысл моих слов. Наконец, до нее дошло и в трубке повисла тяжелая пауза - она никак не могла справиться с охватившим ее шоком, почти переходящим в панику. Я, как мог, успокоил Наташу, пообещав позвонить ей из больницы, как только появится ясность в моей дальнейшей судьбе. Ситуация, на самом деле, выглядела на редкость хреново - я оказался со сломанной ногой в чужом городе без семьи и друзей. И даже в собственную квартиру в Хабаровске я теперь долгое время не смогу попасть, к бабке не ходи!

Второй звонок я решил сделать своему непосредственному начальнику кафедры редкостному бюрократу Дмитрию Киселеву. "Как же, все-таки, хорошо, что я отказался от обезболивающего в самолете!" - подумал я, услышав в трубке вечно недовольный голос Киселева. "Что это значит? Как это могло случиться? Вы что, пили в самолете? А как же ваша аудиторная нагрузка? Теперь из-за вас, Сергей Эдуардович, на кафедре будет просто дикое невыполнение учебного плана!" - обрушил на меня каскад риторических вопросов и упреков не на шутку рассерженный Киселев. "Алкоголь я, естественно, не пил, Дмитрий Александрович, так как из-за диабета уже давно отказался от этого сомнительного удовольствия. А нагрузку я могу отработать и после больницы. Судя по всему, я завис в Хабаровске всерьез и надолго!" - как можно спокойным тоном парировал я. "Ладно, я сейчас же доложу о вашей ситуации генералу. И будем вместе думать, что с вами делать дальше!", - мрачно проронил Киселев и повесил трубку.

Вскоре в медсанчасть аэропорта прибыла бригада "Скорой". "Куда его повезем?" - спросила фельдшер высокого мужчину средних лет, по-видимому, врача данной бригады. Это была довольно симпатичная женщина бальзаковского возраста, явно привыкшая к постоянному вниманию мужчин и с удовольствием получающая все земные бонусы, вытекающие из такого приятного внимания. "Везем его в краевую клиническую больницу !2", куда же еще! - мрачно ответил чем-то недовольный врач. Они погрузили меня на носилки (Господи, до чего же неудобно и дискомфортно жить на одной ноге!) и положили в "Газель". Мне предстояло ехать около часа на жестких рессорах машины "Скорой помощи". Это было что то, друзья! На каждой маломальской кочке машину подбрасывало достаточно сильно вверх, что тут же отзывалось невыносимой острой болью в моей несчастной ноге. Но я мужественно дотерпел всю эту дорожную пытку до конца, вплоть до самой краевой больницы, и в течение всей дороги, к удивлению бригады врачей, не издал ни единого стона.

Мы прибыли в краевую клиническую больницу !2 около 10 часов утра. Краевая больница !2 произвела на меня шокирующее впечатление. Уже при первом взгляде на приемный покой этой больницы краевого уровня было понятно, что врачи здесь находятся на передовой. Поток раненых людей тут не прекращался ни днем, ни ночью. На каталке меня завезли в приемный покой, где со всех сторон на меня обрушились страдания покалеченных в ДТП, бытовых драках, травмированных на катке людей. Особенно врезалась в память девушка - байкерша лет 20, которая довольно сильно разбилась на мотоцикле, но, к счастью для нее, осталась жива. Ее сопровождал убитый горем отец, который помог девушке подняться на каталке и снять грязную, окровавленную одежду. Под ней было очень красивое ажурное белье, которое явно диссонировало с окровавленным телом и грязной верхней одеждой байкерши.

В коридоре, напротив приемного покоя, сидел неопрятный, сильно помятый мужчина 40 с лишним лет, в испачканной кровью военном бушлате с лычками сержанта, который грязно и неистово ругался на чем свет стоит, явно находясь в серьезном подпитии. Оказалось, что это был мобилизованный на СВО осетин, который, возвращаясь на реабилитацию после ранения в Хабаровск, выпил на вокзале и, как водится, попал под серьезную раздачу: группа озверевших подростков избила и обобрала до нитки этого несчастного ветерана СВО. "Васильевич, что мы будем с ним делать?" - спросила пожилая женщина в белом халате у дежурного врача. "А ничего не будем делать, - ответил мужчина. - Не наш клиент. Отвезем его в военный госпиталь, пускай там с ним и разбираются!"

Наконец-то, очередь дошла и до меня. "Ну, что с вами приключилось, молодой человек? - с легкой иронией обратилась ко мне уже знакомая пожилая женщина-врач. Я вкратце обрисовал свою непростую ситуацию. "Да, ситуация, прямо скажем, совсем нехорошая. Тем более, что вы оказались с поломанной ногой один в чужом городе, - искренне посочувствовала мне женщина. - Сейчас мы сделаем вам рентген ноги и кардиограмму!" Ко мне прямо на каталке подвезли портативный аппарат рентгена. Сделав несколько рентгеновских снимков, врач подключила мне датчики ЭКГ. "Ну, что я вам могу сказать, Сергей Эдуардович? У вас налицо мерцательная аритмия. На высоте ваша кровь диабетика со стажем поменяла состав и сердце остановилось на какую - то долю секунды. Поэтому вы и потеряли сознание. Самолеты теперь - это не про вас, за километр все самолеты обходите. Я вам точно говорю!" - слова врача сейчас прозвучали для меня, бывалого путешественника, самым настоящим смертным приговором.

"Я - полковник милиции в отставке, пенсионер МВД", - сказал я врачу, когда она закончила возиться с аппаратом ЭКГ. "Что же вы сразу не сказали? - удивилась она. - Тогда вам не к нам. Боюсь, наш контингент бомжей и бывших зеков вам не понравится. Я сейчас же позвоню в ваш госпиталь МВД и за вами приедут". И она пошла звонить в больницу МВД, чтобы пристроить мое бренное тело. Вскоре врач вернулась. "Ну все, порешали по вам. Скоро за вами приедут. Да и то дело - подобное должно лежать с подобным. С нашим контингентом вы очень быстро здесь останетесь без трусов!" - засмеялась жизнерадостная женщина, видимо, представив себе это, действительно, весьма забавное зрелище. Она, конечно же, права: Богом обиженным уркаганам города Хабаровска в коем-то веке выпал уникальный шанс разделаться с бывшим ментом по полной программе.

Госпиталь МВД находится на улице Павловича, буквально, в двух шагах от краевой клинической больницы, поэтому мой путь туда занял всего около 5 минут. Машина "Скорой помощи" заехала на пандус больницы МВД, и меня с носилок две уже немолодые женщины-медсестры довольно ловко перегрузили на инвалидную коляску. Они завезли меня в приемный покой и тут же поспешно ретировались, сославшись на страшную занятость. Я очень удивился такому безразличному отношению к своим профессиональным обязанностям, видимо, вызванному общей усталостью от довольно непростой жизни и обычной профессиональной деформацией медицинских работников. Пришлось ждать около часа, пока ко мне, наконец, подошла врач приемного покоя больницы МВД.

"Ну что, Сергей Эдуардович, больничный открываем?" - спросила она, подробно ознакомившись с моим незадачливым кейсом. "Конечно, открываем, - сказал я. - Ведь я летел на работу в Хабаровский пограничный институт ФСБ". "Летел и не долетел!" - улыбнулась женщина, склонившись над зеленым формуляром, с которым в дальнейшем у меня возникнут серьезные проблемы, связанные с моим скорым увольнением из системы ФСБ России.

"Сергей Евгеньевич, куда мы положим Воронина?" - обратилась женщина к высокому мужчине 40 с лишним лет, видимо дежурному врачу. "Положим его в 13-ю палату. Там как - раз лежат трое старших офицеров. Две койки свободны", - ответил врач, как я узнал позже, лечащий хирург нашего травматологического отделения.

Меня привезли на коляске в 13-ю палату. Обитатели этой палаты, три старших офицера МВД, с большим интересом стали разглядывать нового постояльца. Один из пациентов 50 с лишним лет, довольно грузный мужчина с перевязанной левой коленкой, Алексей имел очень звучную и почти божественную фамилию - Воскресенский. "Ну что, давайте знакомиться", - сказал Алексей и протянул мне руку. Я пожал его большую ладонь и представился. "О, так я вас помню, Сергей Эдуардович. Вы были у нас преподавателем криминалистики на заочном отделении в Дальневосточном институте МВД в 2006 году!" - воскликнул Алексей, который уже много лет являлся заместителем начальника отдела тылового обеспечения в Хабаровске.

"Однако, мир тесен!" - улыбнулся я, несказанно обрадовавшись тому, что хоть кто-то в этом почти чужом для меня городе оказался знакомым. Второго парня 30 с небольшим лет тоже звали Алексей. Он оказался кадровиком, что вполне объясняло в дальнейшем его неподдельный интерес к моей непростой трудовой биографии и частой смене мест работы в разных городах нашей необъятной матушки России. И, наконец, третьего 40-летнего мужчину в нашей палате звали Александр. Он возглавлял отдел технической связи в ГУВД по Хабаровскому краю.

Компания в нашей палате подобралась, на редкость, удачная. Все ребята, как один, были настроены на одной волне всепобеждающего оптимизма и беспощадной самоиронии, столь необходимых в этих непростых жизненных обстоятельствах. Кадровик Алексей Гончаров (Леша Маленький) даже создал чат 13-й палаты на Ватсапе, где пациенты ежедневно могли обмениваться скудными больничными новостями. Естественно, поначалу меня встретили в палате с некоторой настороженностью: это и понятно - люди реально опасались, что мое неожиданное появление здесь нарушит хрупкий баланс почти идеальных человеческих взаимоотношений, сложившихся в этих непростых госпитальных условиях. Но, к счастью, все обошлось, и я единогласно был принят в сообщество "страждущих и скорбящих". В дальнейшем я неоднократно убеждался в госпитале МВД, что это единение пациентских душ здесь было, в своем роде, единственным и неповторимым. Появление в палате других пациентов вскоре навсегда разрушит задушевную атмосферу устоявшегося дружного коллектива единомышленников.

Моя ситуация усугублялась еще и тем, что я попал в больницу прямо с борта самолета. Поэтому я не имел ни запасного белья, ни тапочек, ни столь необходимых здесь туалетных принадлежностей. Спасибо Леше Большому: он от души презентовал мне из своего скромного гардероба безразмерные шорты, которые ему привезла из Таиланда дочь. Что касается всего остального, то делать было нечего: я позвонил моей ученице Алене Азаровой в Хабаровский пограничный институт. Она примчалась ко мне, в шоке от услышанного, сразу же после работы, я дал ей ключи от моей хабаровской квартиры и, вскоре, мне было доставлено в госпиталь все, что нужно.

Меня привезли в больницу в четверг утром. Среда и четверг в госпитале МВД традиционно являются операционными днями. Поэтому все врачи были заняты в операционной; 4 ноября в понедельник, естественно, был праздничным днем, и до 5 ноября я оказался абсолютно никому не нужным.

Во вторник 5 ноября меня вызвала к себе врач Елизавета Александровна Боглай - симпатичная женщина 35 лет, очень похожая на мою любимую блогершу МотоТаню, трагически погибшую 22 июля 2024 года в Турции. Каково же было мое удивление, когда я узнал от медсестер, что Елизавета также является лихой и абсолютно безбашенной байкершей.

"Сергей Эдуардович, давайте познакомимся. Я - ваш лечащий врач. Будем лечиться вместе, а ситуация у вас, прямо скажем, совсем хреновая. Вы себе сломали в самолете все, что только можно. Перелом обеих лодыжек правой голени со смещением отломков, с разрывом межкостной тибио-фибулярной и дистальной связок, с подвывихом правой стопы кнаружи. Ситуация еще усугубляется вашим диабетом, который может привести к самым печальным последствиям уже после операции. Поэтому настраивайтесь на длительную борьбу за свою ногу и отнеситесь к лечению максимально серьезно!" Как ты понимаешь, читатель, меня не надо было долго уговаривать и агитировать в данной ситуации, ведь на кон были поставлены моя правая нога и вся дальнейшая жизнь.

"Сейчас мы проведем вам крайне неприятную процедуру. Мы будем вправлять вам сустав, а затем сделаем новую постоянную лангетку. Вы как переносите наркоз?" - спросила Елизавета. "Да вроде неплохо, если учитывать, что мне никогда его не делали", - улыбнулся я, мысленно готовясь к анонсированной хирургом крайне неприятной процедуре.

Не откладывая дела в долгий ящик, мы прошли в процедурный кабинет. Елизавета Александровна вызвала врача - анестезиолога. Пришел пожилой мужчина с вечно недовольным лицом, очень так по-будничному сделал мне укол в вену, и вскоре я вновь провалился туда, откуда совсем недавно вернулся в том злополучном рейсе "Новосибирск - Хабаровск".

Очнулся я уже в палате с забинтованной ногой и в новой лангетке. Леша Воскресенский горячо поприветствовал меня и поздравил с боевым крещением. "Ну, ты, Эдуардович, всех удивил, - засмеялся Алексей. - Когда тебя, полусонного, Алена с Оксаной везли из процедурного, ты смеялся и обещал им написать эротический роман про всех врачей и медсестер хабаровской больницы МВД". Оказалось, что накануне операции ребята развернули широкую рекламную компанию: дескать, вы живете и даже не подозреваете, что к вам попал самый настоящий писатель, автор мирового бестселлера "Эротические приключения милиционера Антона Федякина".

Лежа сейчас на больничной койке после наркоза, я вновь задумался о роли Бога в жизни обычного человека. "Всем известно, что Бог дал человеку свободу воли. Но границы этой воли размыты, нечетки. Поэтому совершенно непонятно, где начинается и где заканчивается воля человека, а где начинается Божественная предопределенность. В классической науке это называют философским детерминизмом. Вот возьмем, например, мою ситуацию. Первый язык, на котором Бог начинает общаться с человеком - это язык простых чисел. Я полетел в командировку в Хабаровск на свою 18 сессию. 18 лет я отработал в Хабаровском пограничном институте ФСБ России. Место в самолете мне досталось тоже "18 Е". В 2024 году я издал в Канаде свой автобиографический роман "Сын Ра". Как известно, Бог Ра имеет код 18 (буква Р - 18-я в русском алфавите). По прибытию в Хабаровск я попал в госпиталь МВД, расположенный по адресу: улица Павловича, 1В. Моя польская бабушка Гелена Викентьевна Соколова, Павлович в девичестве, являлась Заслуженным хирургом РСФСР. 1В визуально смотрится почти также, как цифра 18. И наконец, хирург Лиза имеет такое же, довольно редкое имя, как и моя младшая дочь примерно того же возраста", - размышлял я, все больше приходя к выводу о несомненном вмешательстве Всевышнего во всю эту непростую ситуацию. "Да и фамилия Воскресенского, думаю, возникла здесь совсем не случайно!" - продолжал я размышлять над вечным сакральным, глядя на массивную фигуру Большого Леши, который в этот момент щедро раздавал всем пациентам 13-й палаты сладкие турецкие мандарины - очередные вкусные гостинцы из дома.

Лицо Бога на столбах https://rutube.ru/video/96b9a9427feb22daed8eb368e950a78b/