# Четыре грани 2.3

Яна Рокова

13.04.2012 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. (ЧЕРНОВИК) Читайте, пожалуйста, аннотацию в тексте. Настойчивая просьба - всех, кого не устраивает или раздражает данная тема, идите... мимо, не беспокойте автора и не беспокойтесь сами.

Как обычно - чем больше коммов, тем больше вдохновения;-) Извините, без вычитки, за указание на "очепятки" буду очень признательна :-)) Спасибо, мой лю ЗКП, laki Аффтор ждет ваших комментариев:-))) КОММЕНТАРИИ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ ЗДЕСЬ :-) Что ответит Мартин? Сейчас же потребует развод

Решит потерпеть годик из жалости к девушке

Решит потерпеть годик, не желая, чтобы над ним смеялись, что его так ловко подставили

Попросит совета родителей

Попросит больше времени на раздумье


результаты этого опроса

сделайте свое голосование!

www.memos.ru : www.memos.ru

ВНИМАНИЕ! ATTENTION! ACHTUNG!

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ПРОТИВНИКИ ОТНОШЕНИЙ М+М, а так же М+Ж+М, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЧИТАЙТЕ ДАННУЮ СТРАНИЦУ - НЕ РАССТРАИВАЙТЕСЬ САМИ И, ПО ВОЗМОЖНОСТИ, НЕ РАССТРАИВАЙТЕ АФФТОРА.


УВЕРЕНА, ЧТО НА СИ МНОЖЕСТВО ПРОИЗВЕДЕНИЙ, СПОСОБНЫХ ДОСТАВИТЬ ВАМ РАДОСТЬ И УДОВОЛЬСТВИЕ, А НЕ ГАДЛИВОЕ ПОСЛЕВКУСИЕ ОТ ПРОЧИТАННОГО.


ЛИЦАМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ, НЕОБХОДИМО НАЖАТЬ КРЕСТИК В ПРАВОМ ВЕРХНЕМ УГЛУ МОНИТОРА


СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ,

ВАШ АФФТАР :-))


ЧЕТЫРЕ ГРАНИ


ЧАСТЬ 2.3


34.


Наревевшись вдоволь, Тесса успокоилась. В конце концов, теплые пальцы Рени, пытавшегося слабым пожатием передать ей немного уверенности в том, что ничего непоправимого не произошло и убежденности, что все было сделано только из-за желания быть любимым, его тихий голос, полный раскаяния в недальновидности своего поступка, настолько огорчившего ее, сделали свое дело. Да и крепкие объятия мужа, терпеливо пережидавшего семейную "драму", оказались весьма кстати. Действительно, что уж теперь-то лить слезы? Обратно не переиграешь. Но отцепиться от бесконечно родных мужчин девушка пока что была не в силах.

Хорошо, Аслан оказался самым вменяемым их всех троих, и, заметив страдальческую тень, время от времени проскальзывающую по лицу юноши, догадался, что ему следует дать отдохнуть от потрясений после перемещения из лазарета и последующего нагоняя.


Мягко отцепив руки жены от ладони Ренальда, Аслан нежно, утешающе поцеловал девушку и предложил ей отправляться спать, намекнув, что болезному тоже нужно восстанавливать силы.

Уходить Тесса не хотела. И хоть на кровати наложника можно было уместиться вчетвером, не сильно стесняя друг друга, но идея пристроиться рядышком, была неудачной. По крайней мере, сегодня.

- Иди, рыбка моя, - ласково проворковал Аслан, словно уговаривая капризного ребенка. - Я сам с ним останусь.

- А ты где спать будешь? - подозрительно уставилась Тесса на мужа.

- Да я вон в кресле присяду...

- Сидя спать неудобно, - резонно возразила она.

- Да хоть на полу растянусь, - отмахнулся варвар, - подумаешь, не на сырой же земле.

- Принести тебе одеяло?

- Не надо, если замерзну - плащом укроюсь, - помотал головой лаэр.

- Аслан, ну что ты выдумал? - подал голос Ренальд. - Ничего со мной до утра не случится. Только мне надо... - замялся он, понимая, что до туалета вряд ли доберется самостоятельно. А до утра терпеть проблематично.

- Вот! - спохватился лаэр. - Все, радость моя, ты иди, мы - мальчики взрослые, тут и без тебя справимся, - мягко подтолкнул Аслан жену к выходу из комнаты, еще раз чмокнув девушку в щеку.

Но Тесса не сразу последовала совету. Вздохнув, вывернулась из объятий мужа, склонилась над юношей. Убрала с высокого лба светлые прядки волос, прижалась теплыми губами к его челу, запечатлев целомудренный поцелуй, и медленно выпрямилась:

- Сладких снов, Солнышко мое...

Рени смежил веки, расплываясь в счастливой улыбке.

Какая ерунда эта, без малого почти сутки, терзающая изматывающая, зудящая как больной зуб, боль! Ради того, чтобы снова тать уверенным в том, что Теcсе будет приятно любить его тело, Рени готов был терпеть свое состояние и неделю! Лишь бы знать, что он по-прежнему дорог ей. Ведь дорог же? Иначе не стала бы любимая так распекать их обоих за глупость, беспечность и недальновидность поступка. И уж тем более не стала бы плакать.

А вот за то, что он стал причиной ее слез, Ренальду было невыносимо стыдно. Он чувствовал себя виноватым. Ведь обещал Аслану, что по его вине Тесса не будет расстраиваться, а оно вон как обернулось...

Спасибо, что Аслан пытался заступиться, вместо того, чтобы наказать. Да и вообще, какой господин будет столько возиться со своим наложником, сколько Аслан возится с ним? За это Ренальд был готов простить лаэру многое, очень многое из своих прежних обид...

И все-таки, положа руку на сердце, Рени не мог не признать, что ему безумно льстило, что за него так искренне переживают. Однако юноша был полностью согласен с мужем госпожи. Тессе сегодня не место в его комнате. Очень хотелось, чтобы любимая ушла, и не пришлось бы вынужденно демонстрировать перед ней ей свою временную немощь.

Пусть пользоваться помощью Аслана тоже было неловко, но другого выхода просто сейчас не было. Если только попросить, чтобы между ног натолкали пеленок, и, как младенчику, сходить под себя... Бррр...

Может, это и было бы лучшим выходом, чем светить голым задом перед варваром, но кожа в месте недавней экзекуции была пока еще слишком нежной. И таких пыток, которые сулило ему раздражение от ядреной, дурно пахнущей мочи (из-за лекарств, заменяющих еду и питье, которыми пичкал Халар), он, пожалуй, выдержать достойно не сумеет. Лекарь, правда, сказал, что через сутки - двое все образуется. Просто сейчас почки добросовестно очищают организм от всякой дряни...


С трудом выпроводив Тессу, Аслан не стал рисковать, играя роль молчаливого сопровождающего. И довольно быстро пресек попытку Ренальда попробовать самостоятельно преодолеть путь от кровати до уборной. Он просто подхватил его на руки и оттащил, не слушая слабых возражений юноши. Но и там оставил лишь ненадолго в уединении, да и то только после красноречивого умоляющего взгляда своего синеглазого Чуда.

- Мелкий, в наше время, небось, ни одна благовоспитанная девица не краснеет столько, сколько раз на дню ты умудряешься вгонять себя в краску. И ведь находишь же где-то причины стесняться! - неодобрительно хмыкнул варвар, заставляя себя не опускать взгляд ниже лопаток наложника.

Спереди на юношу и впрямь смотреть было пока что жутко. Лаэр непроизвольно начинал мандражировать при виде этого зрелища, стоило лишь только вспомнить происходившее в лазарете. И уж точно не мог понять, как это Рен додумался пойти на подобное истязание плоти добровольно. Вот же дурачок!

А вот вид сзади практически ничем не выдавал, что желанное юное тело пока нельзя подвергать физическим упражнениям любого направления - ни муштре, ни любовными утехам.

Великие Духи! Ну как же хотелось просто прижаться к этой великолепной упругой заднице, кто бы знал!!!


- Может, помочь? - все-таки уточнил Аслан, сочувственно представив, что без свободно действующих рук даже помочиться, не опасаясь промахнуться мимо унитаза, проблематично.

- Нет, - живо помотал головой Рен, нелепо переминаясь с ноги на ногу, пристраиваясь, при этом старательно напрягая мышцы тела, словно оттого, что он зажимается, его нагота может стать менее заметной.

Смех да и только!

- Я за дверью буду, - сдался Аслан. - Если что, зови.

- Угу, - вымученно кивнул Рени, мечтая поскорее остаться в одиночестве.


Халар предупреждал, что по-первости будет больновато, но скорее преуменьшил ожидаемый прогноз. От ощущения, что мочевой пузырь вот-вот лопнет, из-за дикой рези внизу живота, и от невозможности облегчиться, у Ренальда просто в глазах темнело. Даже вспотел от натуги, пытаясь наладить процесс. То ли он перенервничал, то ли просто организм подло мстил нерадивому хозяину за вынужденные мытарства, но, отливая, Рени чувствовал, что еле держится на ногах. И, не стесняясь, парень скулил в голос, полностью наплевав, примчится ли Аслан его "спасать" или нет.

К счастью, варвар предпочел дождаться, пока характерное журчание смолкнет (ох уж это мнительное Солнышко!). Зато, стоило ему затихнуть, сразу оказался рядом, успев поддержать Рени, готового рухнуть тут же, в уборной, заботливо подхватив на руки и живо вернув Мелкого в кровать. Крупные бисеринки пота с его лица Аслан стер тыльной стороной ладони, сочувственно усмехнулся:

- Ну что, герой, давай, пей свой отвар и баиньки. Или еще и смазывать тебя надо?

- Нет, не сейчас. Халар сказал, что теперь только утром, - вымученно отозвался Рени, умоляюще скосив глаза на откинутую в сторону простыню.

- Хорошо, Котенок, - лаэр прикрыл юношу простынкой, заработав благодарный кивок, - утром, так утром. Тогда осталось только выпить лекарство, - поднялся Аслан, чтобы отмерить необходимую дозу. - Есть-то хочется?

- Немного. Я потерплю, - мужественно пообещал Ренальд, обессилено прикрыв ресницы.

- Подожди, не засыпай! Прими-ка сначала снадобье, - поднес лаэр стаканчик с отваром к потрескавшимся губам парня, заботливо поддержав его.

Рени жадно хлебнул горьковато пряной жидкости, немного вяжущей рот, и облизал губы.

Аслан осторожно помог ему вновь опуститься на подушки, расправил сползшую простынку:

- Не замерзнешь? Может, одеяло сверху накинуть?

- Нет, не надо. Мне и так жарко.

- Ну-ка, - обеспокоено прижался Аслан губами к теплому лбу наложника. - Да нет, вроде, температуры нет...

- Мне просто жарко.

- Хорошо, тогда спи, давай. Во сне силы скорее восстанавливаются.

- Аслан...

- Что?

- Я тебе так благодарен, что ты со мной столько возишься, - признался Рени, преданно взглянув на хозяина подозрительно заблестевшими глазами.

- А как же иначе? - фыркнул лаэр и, не удержавшись, быстро склонился (невольно копируя жену), и потерся носом о нос смущенно сморщившегося, зажмурившегося от такой незатейливой ласки Рени.

- Возьми у меня подушки лишние, - щедро предложил наложник. - Ты, правда, что ли, на полу спать будешь?

- Потом решу, не переживай за меня. Спи! - строго молвил Аслан, гася лампу.


Ренальд постарался расслабиться и не слишком кряхтеть. На его лице появилось страдальческое выражение. Самостоятельный поход в уборную был поистине героическим подвигом в его теперешнем состоянии. И если при Тессе юноша неимоверным усилием воли старался не показать, как ему на самом деле худо, да и перед Асланом не хотелось лишний раз демонстрировать свою немощь, то теперь, когда комната погрузилась в непроглядную темноту, скрывающую его от глаз лаэра, Рени почти с наслаждением скривился. И разрешил плещущейся внутри боли проявиться наружу... чтобы она, поскорее удовлетворившись тем, как его корежит и ломает, оставила, наконец, его в покое...

Лаэр почти неслышно передвигался в темноте. Впрочем, копался он недолго - видимо, только скинул верхнюю одежду и устроился в кресле, подставив под вытянутые ноги стул.

- Аслан, давай я передвинусь к стене, и ты тоже на кровать ляжешь?

- Не сегодня, Мелкий. Твоя постель должна быть стерильна. А я жутко устал, чтобы идти в душ. Сил нет, - признался варвар. - Я в порядке. Спи уже, неугомонный!

- Вот, зараза, спина все равно ноет, - пожаловался Ренальд тихонько, пытаясь улечься поудобнее. Он-то надеялся, что эта напасть после справления нужды пройдет.

- Так всегда бывает, когда долго в одном положении лежишь, так что потерпи.

- Терплю... а откуда ты знаешь?

- Приходилось и самому испытывать, да и ребят видел неоднократно, - хмыкнул Аслан. - Правда, сам понимаешь, они не из-за такой дури, как у тебя, в лазарете оказывались.

- Понятно, - пристыжено буркнул Рени. - Это когда ты в бедро ранен был?

- Да, - невольно почесал варвар вдруг зазудевший давний шрам через подштанники. - Ладно, сейчас помогу твоему горю, - заставил он себя подняться с кресла.

Аслан почему-то чувствовал себя вымотанным не хуже Ренальда. И спать уже очень хотелось, глаза буквально слипались от усталости. Давненько такого не случалось. Причем, он же ведь физически почти не делал ничего такого, не считая тренировки на плацу, неужели моральные терзания так вымотали? И сейчас варвар был готов уснуть хоть стоя, не говоря уж о кресле, в котором действительно не вытянешься во весь свой немалый рост.

Лаэр снова зажег лампу, нашел чистое банное полотенце, скатал его и подложил импровизированный валик охнувшему Ренальду под поясницу.

- Ну, так лучше?

- Ага! Значительнее, - блаженно улыбнулся Рени, чувствуя, как перераспределяется нагрузка на позвоночник, получив дополнительную опору, и тупая тяжесть в районе почек медленно отступает, словно ленивая речная волна при отливе. - Здорово!

Аслан поспешил отвести глаза и отойти подальше от соблазна. Контуры тела раскинувшегося морской звездой под тонкой простынкой наложника будили в варваре совершенно неуместные в данной ситуации похотливые желания.

Лаэр тихо выругался сквозь стиснутые зубы. Мысли казались совершенно недостойными зрелого мужа.

- О Великие Духи!

Он ведь вполне способен контролировать свои инстинкты и не поддаваться искусу! Вроде бы давно вышел из отроческого возраста, когда шалят молодые соки, и голова совсем не соображает, потакая тому, что находится в штанах, да и к извращенцам-насильникам он себя все-таки не относил.

Да, Рени хотелось поиметь, но не одноразово, овладев только юным стройным телом, а так, чтобы снова почувствовать соприкосновение душ, какое бывает только при взаимном влечении. Но сопротивляться соблазну сгрести мальчишку в охапку и хотя бы просто прижать к себе во сне, как иногда бывало в последнее время, было почти невозможно.

- Аслан, ты чего? - осторожно спросил Рени, не подозревая, какие демоны терзают его несчастного господина, вызвавшегося подежурить у постели болезного.

- Да ничего... все нормально. Устал просто, - соврал лаэр, быстро погасив лампу и стараясь думать на отвлеченную тему, пусть даже менее приятную, чем о возможности исполнения его мечты.

О том, что Ренальду придется ехать в Степь, как постановили Даут и Тагир, размышлять сейчас тоже не хотелось, еще успеется.

Самое время было бы сбежать к Тессе за утешением и удовлетворением. Только вот беда - она еще день-два из-за сбоя в лунном цикле не сможет получить радости любовных утех сама, но Аслан считал, что это было бы нечестно по отношению к любимой девочке, и поэтому остался в комнате наложника.

Отошедшая на некоторое время проблема с семьей коменданта неожиданно оказалась спасением от самого себя.

Аслан поудобнее устроился в кресле и принялся размышлять о том, что делать с Улитой, если все-таки выяснится, что младшему Караскету девчонку подсунули специально. Правда, кому и зачем это надобно, обоснованного и логичного решения не находилось. Если таким образом хотели добраться до него самого, бросить тень на властителя этих окрестных земель - слишком уж странный и малоэффективный способ был выбран. Нет, это явно не является правильным вариантом ответа на эту задачу. Но представить, что Мартин или Инвар могли кому-то так сильно насолить, чтобы обиженный выбрал столь изощренный способ мести - тоже в голове не укладывалось. Да и вряд ли это может быть камушком в огород комендантши, которая мечтала о женитьбе сына на какой-нибудь купеческой дочке. Так что, совпадение стало скорее досадной случайностью, чем чьим-то расчетом.

Подорвать доверие местного населения, бросив тень на его авторитет, сделав упор на то, что именно он непосредственный командир элитной сотни, солдат которой опустился до распутства и изнасилования?

Бессмысленно и бесполезно.

Или это вообще какой-то заказ с политическим оттенком, направленный, чтобы досадить отцу?

Хотя, нет, это тоже вряд ли. Недруги Энейлиса прекрасно осведомлены, кто является наследником Правителя. И Аслан был вовсе не против того, чтобы все досталось старшему брату. Он не собирался оспаривать у Дамира права на престол. Отец Тессы, правда, как-то раз в приватной беседе, поддел его, мол, плох тот солдат, который не мечтает стать полководцем. Но целиком и полностью разделял точку зрения зятя, что если нет склонности к подковерным играм и не находишь удовольствия в плетении замысловатых интриг, то следует жить, как велит долг и честь, как того требует совесть. И, чем лавировать в бурных потоках Дворцовых течений, норовя захлебнуться в их мутных водах, Аслан предпочел добровольную "ссылку" (и титул "лаэра" - стража рубежей государства) на эту землю, где он был сам себе высшей властью. Да и Тесса, уезжая из столицы, не слишком расстраивалась, что ей некуда будет надевать свои драгоценности, хранимые в шкатулках. И не обижалась на Роксану за то, что та считала ее, в некотором роде, простушкой.

Повезло ему заполучить такую девушку, век благодарен будет ее отцу, что не отдал малышку после смерти матери Тессы сразу к тетке на воспитание, а позволил ей расти среди бойцов...

Может быть, со временем, Аслан бы и научился всему тому, что умеет Дамир, не представляющий себе другой жизни, кроме столичной, но только вот тогда он перестал бы быть самим собой. И уважение родичей степняков Аслану было дороже, чем мнение родного отца и сводного брата. Но вообще-то все равно было бы странно, если бы политические веяния докатились до окраины государства.


***


А В ЭТО ВРЕМЯ В ДАЛЕКОЙ СТОЛИЦЕ ЭНЕЙЛИСА


Столица, слегка взбудораженная празднованием Дня Благодарения Всевидящих, постепенно возвращалась к привычной жизни. По окончании Большой Ярмарочной недели, которая в самой столице Энейлиса проходила с широким размахом, впрочем, как и все праздники, улицы и площади опустели. Специальные службы уже сняли украшения и гирлянды с казенных объектов, но в жилых домах, особенно в небогатых районах, где люди радовались возможности продлить себе праздничное настроение хоть еще немного, оставались украшенными окошки, балкончики и ложные портики (впрочем, таковых было не так уж много). Ну а в богатых особняках прислуга четко следовала указаниям господ. Праздник закончился - хорошего понемножку, поэтому особняки уже выглядели вполне обыкновенно, застыв в своей первозданной красоте, созданной архитекторами и строителями, безо всяких излишеств, и дожидались очередного масштабного события.

Праздники в столице проходили с размахом - сценарий проведения подобных мероприятий существовал несколько поколений и был уже больше чем привычная дань традициям. Каждое из череды ярких запоминающихся событий, имело свое значение, а еще практически не оставляло свободного времени жителям и заезжим гостям, лишало всех малейшей возможности, чтобы они могли заскучать.

Вначале, как и положено, были праздничные чинные шествия к Храмам Всевидящих, чтобы встретить новый день, когда ночная тьма встречается с первыми лучами солнца, ознаменовывающими начало великого праздника. К которому, помимо благодарности за отпущенные Небом блага и просьбам и в дальнейшем не обходить милостью преданную паству, приурочивались помолвки, бракосочетания и обряды имянаречения младенцев, народившихся накануне грандиозного события. И торжественные, полные величия и нисходящей благодати службы, куда приходили целыми семьями, мало, чем отличались от тех, что происходили в отдаленных лаэрствах приграничных земель. Ну, может быть, в столице таинство службы было чуть более торжественным и пафосным.

Днем на торговых площадях разворачивалась торговля самым разнообразным товаром, устраивались народные гуляния, развлекали нарядно разодетый люд прошедшие отборочный конкурс артисты и циркачи. Надо сказать, что за это право - выступить на столичном празднике, желающих побороться было достаточное количество, потому как в такие дни им позволялось платить вдвое меньше налогов в городскую казну от заработанной в процессе выступления суммы. А денечки бывали достаточно "урожайными" за счет благодушно настроенных обывателей, зараженных всеобщим весельем и готовых раскошеливаться. Впрочем, и бесплатно глазеющих зевак, не спешивших бросить пару медяков выкладывающимся в полную силу комедиантам, акробатам и фокусникам было достаточно. Но праздник есть праздник - атмосфера всеобщего благоденствия и приступы человеколюбия по отношению к окружающим все же преобладали. Не обходилось без небольших локальных ссор, но бдительные стражи порядка были начеку и тут же прекращали безобразия.

Развлечения предлагались на любой вкус - начиная от организованных детских площадок, где устраивали аттракционы, карусели и сказочные представления для детворы, выставляли лотки с разными игрушками и непременными сладостями до специально выделенных зон, где могли показать свою молодецкую удаль мужчины, от безусых юнцов до убеленных сединами зрелых мужей. В общем, в празднике участвовали все слои населения - и аристократии, и зажиточным гражданам, и даже жителям Энейлиса (по данным неумолимой статистики), находящимся за чертой бедности, в столице и ее окрестностях, было чем себя позабавить. К тому же за городом для богатой элиты устраивались выездные пикники и организовывалась охота в частных владениях Правителя, участие в которой считалась большой честью.

С таким же размахом проходили и все предпраздничные мероприятия.

Если Аслан обходился торжественным приемом для всех видных горожан и не слишком-то пышными визитами в гильдии, то здесь все происходило не в пример значительнее.

Поэтому почти вся предпраздничная неделя для Правителя Энейлиса и его Наследника слилась в сплошной ряд обязательных поездок.


Небольшой, но от этого не менее роскошный кортеж, возглавляемый ими, по давно заведенному обычаю объезжал столицу и ее окрестности. Давая возможность воочию убедиться, насколько удачным был этот год для верноподданных, и разделить с ними как радости, так и (не приведи Всевидящие!) беды.

В эти несколько дней, надо было показать, что верховная власть не забывает о своих подданных и всячески заботится о них.

Вот и приходилось посещать разные мануфактуры, солидные казенные учреждения, богоугодные заведения, торговые представительства различных направлений и прочая, прочая...

Не обошли стороной в этот раз даже скромно спрятавшийся вдалеке от широких мощеных проспектов строение, в котором происходил аукцион рабов.

Не слишком отец Аслана и Дамира жаловал подобные заведения. Но в этот раз отчего-то решил заглянуть, удивив старшего сына, не решившегося высказаться в присутствии нескольких человек охраны сопровождения венценосных особ. Он, кстати, тоже не одобрял деятельности расположившегося в столице торжища живым товаром, относясь довольно неприязненно к самой идее торговли людьми.

Но положенные взносы арендаторы дорогого столичного земельного участка платили вовремя, да и налоги владельцы этого заведения вносили в казну исправно, причем, из-за своей специфики, отнюдь не маленькие. Поэтому и не подвергались гонениям поганой метлой следящими за порядком и законностью службами. Все же лучше иметь хоть как-то контролируемое злачное место, чем знать, что этот процесс все равно будет происходить, но только уже подпольно, минуя статьи доходов казны Правителя.

К тому же, иметь наложников, наложниц или же рабов для исполнения других поручений, не возбранялось. Не нынешним Правителем это было заведено, и одним Указом, отменяющим подобную мерзость, было не отделаться. Слишком многие влиятельные Дома пользовались предоставляемыми услугами, да и некоторые зажиточные граждане не гнушались прикупить парочку-другую бесправной рабочей силы, готовой прислуживать за крышу над головой и пропитание. Были бы в достатке звонкие монеты, готовые перекочевать из тугих кошельков потенциальных покупателей в тяжелую мошну услужливых продавцов-работорговцев.

Здесь можно было подобрать живой товар на любой вкус - от безмолвной, бесправной прислуги до бойцов-охранников (на что, впрочем, мало кто решался - все-таки мужчины-рабы, владеющие навыками, необходимыми для таких услуг, чаще всего попадались слишком непредсказуемые для удержания их под контролем, и совсем не желающие мириться с постигшей их участью невольников).

Ну, и, конечно же, самым ходовым, хоть и дорогущим товаром считались наложницы и наложники. За некоторые эксклюзивные экземпляры цену запрашивали просто сумасшедшую. Но ради престижа иметь такую экзотику или же из каких-то страстных, снедающих изнутри желаний, о которых не всегда прилично даже упоминать в кулуарной беседе, спрос на подобный товар не прекращался. Отчасти, было даже неплохо, что позволить себе такую роскошь мог далеко не каждый, иначе небольшими площадями под подобное заведение не отделались бы. Да и сомнения относительно приобретения несчастных бесправных людей возникали порой нешуточные, но к чести (если она у них есть, конечно) торговцев рабами и перекупщиков, сопроводительные бумаги на живой товар выглядели очень достоверно, чтобы уличить их в злонамеренном лишении этих бедолаг свободы с целью личной наживы.

Так и пришлось Дамиру, напустив на лицо выражение легкой скуки, стоять за плечом отца, рассеянно наблюдая очередную церемонию. Правда, результат посещения оказался для него буквально ошеломляющим.

Так, что сейчас, спустя почти десять дней, получив очередную порцию упреков за свои давние грехи, из-за которых теперь столько проблем с наследниками, Дамир был серьезно озадачен.

Выйдя от венценосного отца, молодой мужчина отправился в дальний уголок Дворцовой усадьбы, где под охраной, но, не привлекая излишнего внимания лиц, которым знать об этой личности было необязательно, поселили стройную темноволосую девушку, подаренную Правителю устроителями аукциона рабов.

Кто она такая и откуда - узнать так пока и не удалось. Рабыня помалкивала о своем происхождении, и применять пытки к ней не решились. Судя по ее правильным чертам миловидного лица, коже рук, незнакомой с мозолями, и довольно культурной речи (с легким акцентом, указывающим на ее все-таки нездешнее происхождение), девица эта не знала тяжелой работы, и образование и воспитание получила в свое время достойное аристократки. В рабство, как утверждают бумаги, она попала в числе военной добычи, захваченной в море. За нее и еще парочку пассажиров, путешествовавших на военном судне недружественного государства, ожидали выкуп, но все сроки давно минули, а с запрошенных адресов, которые указала девушка, ни денег на выкуп, ни каких-либо других ответов, выслано не было.

О цели своего путешествия из одной страны в другую, девушка тоже отзывалась довольно расплывчато, и вообще создавалось впечатление, что она специально слегка смошенничала, озвучив совершенно чужие адреса, по которым живущим там людям не было до нее никакого дела. Выждав для порядка некоторое время, ее все-таки отправили на аукцион, чтобы получить хоть какую-то выгоду от ее содержания.

Осунувшаяся и расстроенная постигшими ее обстоятельствами, немногословная девица, не желающая даже перекинуться парой-тройкой слов с такими же товарками по несчастью, она уже не выглядела так привлекательно, как вначале, и потенциальные покупатели почему-то не спешили приобретать ценный товар. То ли их останавливала какая-то незримо присутствующая в ней внутренняя сила, то ли проскальзывающий шальной блеск темных глаз, обещавший, что прежде чем удастся покорить гордый дух рабыни, придется с ней помучиться. Ни побои (на всякий случай испробованные надсмотрщиками), ни временное лишение скудного пайка невольницы, ни даже обещания отдать ее на забавы оголодавшим без женской ласки охранникам (дальше угроз, правда, не зашло - все-таки непорченый товар можно впарить гораздо дороже, ведь рабыня с редким именем Шу оказалась еще девственницей), не сломили загадочную незнакомку.


Однако, заметив интерес, промелькнувший во взоре Правителя, направленный именно на эту конкретную девицу, предприимчивые торговцы решили разом убить двух зайцев. А заинтересованность была нешуточная, если он, пусть и на пару мгновений, невольно показал ее окружающим.

Одновременно с этой рабыней было выставлено на обозрение два десятка отборных прелестниц и даже пяток юношей-наложников (мало ли?).

Но внимание отца Дамира привлекла она одна. И хитрые владельцы рабыни решили просто подарить ее Правителю - вроде и презент преподнесли, и себя от излишней заботы избавили. А уж что он будет с ней делать - так это на его усмотрение. Похоже, никому она больше не нужна. Все нюансы законности обращения девушки в рабыню соблюдены, так что с них - взятки гладки.

Дамир вообще не мог понять, почему отец не отказался от такого этически сомнительного подарочка. Хотя именно он, протерев глаза на предмет обмана зрения, тихонько шепнул отцу, мол, смотри, до чего на Асланову жену похожа, просто не верится...

Может, именно это обстоятельство и подтолкнуло правителя Энейлиса к решению не отказываться от подобного дара. Ни к чему, чтобы еще кому-то в голову могли прийти схожие ассоциации.

И лишь вернувшись во Дворец, оставшись один на один с отцом, наследник решил озвучить пришедшую ему в голову мысль: "А зачем она нужна? Дескать, думаешь, что с Роксаной не вышло, хочешь эту братцу-варвару подложить?"

Отец тогда чуть не взорвался, наорав, что ему только еще внуков от рабынь не хватало для полного счастья! Ну, а после, слегка поостыв, прочитал целую лекцию о чистоте крови. И еще добавил о том, что теперь Дамир лично отвечает за то, чтобы девушке подобрать толковую прислугу, умеющую держать язык за зубами, и учителей для обучения, как следует себя вести, чтобы как можно правдоподобнее походить на его младшую невестку - Тессу.

После некоторого раздумья Дамир честно высказался, что для него остается тайной, откуда же тогда ребенок возьмется, если и с Роксаной не получилось, и эта девица не годится на роль матери наследника?

После чего снова удостоился от отца тяжелого взгляда, в котором явственно отражалось сожаление по поводу умственных способностей старшего сына, и пришлось выслушивать разжеванное объяснение о хитроумном плане, который Правитель намеревался воплотить в жизнь, раз уж по-другому никак не получается.

Не от злостного умысла, а почти что с благородной целью обеспечить страну наследником, приходится идти на некоторые жертвы, вопреки морали и нравственности, и вообще, в сторону сантименты! Так надо на благо народа, и точка!

В ходе долгой и пространной лекции отца, Дамир уяснил себе, что ребенок нужен именно от Аслана, поскольку даст возможность если и не полного объединения с варварами, то намного более плотного союза, а это сейчас, ой как нужно, причем обеим сторонам. И с точки зрения экономики - степняки, в просторечии называемые варварами, далеко не бедствовали на своих просторных землях. Отменные воины и торговцы были хорошо обеспечены. И пусть роскошь, привычная глазу гражданам Энейлиса, у гордых сынов Степи выглядела иначе, чем в возведении монументальных строений, дворцов и храмов, забитых дорогой утварью и предметами далеко не первоочередной необходимости, золота и прочих, не теряющих в любое время в цене вещей, у них было в достатке. А, кроме того, обширные поля и пастбища, овцеводство и коневодство (помимо воинственного нрава, демонстрируемого незваным гостям), позволяли варварам сохранять свою автономию и суверенитет. Удобные, а главное безопасные торговые пути через их земли значительно удешевляли ценность перевозки различных товаров для самого Энейлиса. Так что здесь все было вполне оправдано.

Ну и насчет взаимовыручки для лучшей обороноспособности обоих государств, это тоже оказалось бы не лишним. Некоторые донесения разведки заставляли призадуматься о мутных волнениях, происходящих в сопредельных государствах. И просочившиеся слухи, что Энейлис является для некоторых слишком лакомым кусочком, были хоть и не новостью для Правителя, но данный неприятный факт приходилось учитывать. Не обращать внимания на тревожные звоночки о готовящихся переменах, было бы слишком самонадеянно. Может быть, конечно, иностранным державам и достанет ума не посягать на чужие земли, но все-таки лучше перестраховаться. Сейчас у соседей-степняков у самих были проблемы на границе, но пока, насколько в курсе был Правитель, родичи его младшего сына, не обращались за помощью даже к нему. А ведь Аслан готов поддержать и, кто знает, как обернется случай. На войне все бывает...

Об этом Правитель Энейлиса даже думать себе запрещал. Несмотря на грандиозные планы, за которые ему наверняка придется держать ответ перед Всевидящими, он любил и младшего сына тоже, и ни в коем случае не желал ни ему, ни его близким безвременной кончины.

Но в данный момент, рассуждая над сложившейся удручающей ситуацией с наследником Дамира, просто не видел иного выхода.


В общем, после трехчасовой беседы, старший сын и законный наследник Правителя Энейлиса, выполз с аудиенции у отца просветленный и удрученный одновременно - слишком много информации по грандиозной задумке родителя. И в то же время этот вариант не сказать, чтобы уж так дурно попахивал, но неприятный душок у него все же имелся. Впрочем, как и всегда, когда интриги и хитрость, чтобы защитить доброе имя и честь семьи, вплетаются в большую политику. Каким бы благим целям они не служили. Не до дипломатии.

И даже предстоящие праздники слегка омрачала тень грядущих событий.

Дамир не слишком любил младшего сводного брата, но он с трудом представлял себе его реакцию на задумку их общего отца...

Авторитет Правителя был неоспорим, но вот о своей собственной шкуре старший брат печалился, надеясь, что отец правильно объяснит Аслану его роль для будущего страны, и у брата не будет претензий ни к нему, ни к Роксане. В конце концов, ему, Наследнику, тоже не предложили выбор, лишь уведомив о принятом решении.


Всю Ярмарочную неделю Дамир находил себе предлоги, чтобы оттянуть более близкое знакомство с новенькой подопечной, ссылаясь на собственную занятость в праздничных мероприятиях. И на то, что ей надо немного попривыкнуть к новой обстановке. И мучительно раздумывал, каких же именно учителей следует пригласить к девице, чтобы она стала копией Тессы не только внешне, но и по поведению.

Задачка, конечно, не из простых, но благая для их фамилии цель того стоила...


35.


Вспомнив про последнее посещение столицы, Аслан невольно помотал головой. Начал ведь с того, что следует отвлечься от мыслей о Ренальде, а сам невольно припомнил бессонную ночь своих безуспешных притязаний на филейную часть второго раба.

"Дерек, заррраза..." - невольно усмехнулся варвар, крепко зажмурившись. Потом устало потер виски, рассердившись на самого себя. Ничего себе отвлекся! Вместо одного теперь все мысли о другом. Причем посещающие совершенно без всякой системы.

Не оставляло беспокойство, как там ребята в городе? Удалось ли что-нибудь раскопать про Улитку с ее склочным папашей-купцом или нет?

Потом вдруг привиделся Меченый со своим коронным хамоватым прищуром, точно знающий, чего от него хочет варвар-извращенец. И задушевный разговор о звездах на привале в осеннем лесу. И летние глупые соревнования на первенство в заплыве через реку. И самоотверженный поступок Меченого на перевале в горах, за который Аслан обязан ему жизнью. И обещание отпустить...

Великие Духи!!! Ну, куда?! Надо было сообразить раньше и сказать, что, дескать, квиты после того, когда он вытащил медленно подыхающего Дерека из зловонной клетки на рабском рынке, выкупив за бесценок и забрав с собой...

Хотя... нет, это было бы нечестно. Но как его отпустить?!! Чтобы больше никогда не иметь возможности сойтись в спарринге или в дурашливой словесной пикировке?!

Ренальда трогать нельзя. Вот так... Любить можно, заботиться, холить и лелеять, наблюдать, как Тесса забавляется с ним, провоцируя и получая от своего Солнышка все, что хочет, а ему - нельзя! А Рени, между прочим, его наложник!

Хоть башкой от стенку бейся, хоть узлом завязывай кое-что, отличающее мужчину от женщины...

А с тем, с кем можно - в Степи еще полно желающих разделить суровую мужскую страсть - не хочется...

И на Дерека не следует рассчитывать. Можно только пожирать глазами мужественную фигуру бойца, любоваться хищными движениями, когда он спаррингует с тобой или с кем-то из ребят, облизываться на эту подтянутую задницу и бугрящиеся под кожей мышцы, на гордый разворот широких плеч, в которые так и хочется вцепиться зубами, чтобы оставить свою метку... Ну, можно и не в плечи, а в мощный загривок...

Эх... Правильно Тесса говорила, в этом желании подчинить другого самца все-таки есть что-то звериное...

Но остается только жалеть об упущенных возможностях, не в силах нарушить данного слова...

Столько власти и столько ограничений. Все-таки очень неприятно оказаться заложником собственных желаний и чувств. Поневоле позавидуешь беспринципности таких сволочей, как Ливар Морицкий, наверняка не страдающих от угрызений совести, а просто берущих от жизни все, что им хочется, по праву сильного, наделенного властью...

На этой невеселой мысли совестливого лаэра Аслана все-таки сморил долгожданный сон...

Правда, во сне ему довелось утолить свою страсть и с одним рабом, и с другим. Только вот Тесса, потешающаяся над его забавами с парнями (каким-то образом оказавшаяся в его сновидении), заставила сконфуженно искать оправдания своим поступкам.

К слову сказать, во сне Аслан их так и не нашел, разбуженный посторонними звуками, доносившимися со стороны кровати, где ночевал Рени.


Наложник предпринял попытку самостоятельно поднятья, что, впрочем, ему удалось. Только вот он все еще стоял, не решаясь отойти от кровати в предрассветных сумерках.

- Мелкий, доброе утро, - широко зевнул Аслан, пытаясь разогнуть затекшую за ночь спину. Все-таки надо было ложиться на полу, мышцы противно заныли в отместку за беспечность.

- Доброе... - смутился Рени, тщетно пытаясь обвязать прихваченную простынку вокруг бедер. - Я тебя разбудил, да?

- Да ничего, нормально... А ты чего вскочил-то в такую рань? В уборную? - подошел Аслан вплотную. - Давай я тебя оттащу?

- Не, не надо. Что ты меня все на руках-то таскаешь, как маленького. Я сам! - Рени попытался протестовать, но его повело в сторону, и лаэр вовремя подхватил, не дав упасть.

- Пойдем, провожу.

- У меня, наверное, от голода голова кружится, - принялся оправдываться юноша. - Все нормально уже, честное слово...

- Да брось ты эту тряпку! - хмыкнул Аслан. - Чего там я у тебя еще не видел? Или тебе холодно?

- Да нет... просто... ну не по себе, - вздохнул Ренальд, смиренно проводив взглядом откинутую хозяйской рукой простыню на постель.

- Перестань, а. Ну, сколько можно? Чего тебе стесняться, объясни мне? Природа тебя ничем не обидела. Ты уже на дохлого цыпленка давно не похож, а мужчине не пристало стыдиться своего естества.

- Вот и Тесса то же самое говорит...

- Перед ней ты наверняка меньше стесняешься, - хмыкнул варвар.

"Конечно, меньше", - мысленно согласился Рени. С Тессой они теперь если и не на равных в подначивании, соблазняя друг друга, то где-то очень близко к тому. С любимой он мог себя чувствовать расковано. Но вот сдуру пообещав Аслану выполнить его просьбу в обмен на разрешение избавиться от опостылевших волос, теперь задавался вопросом, когда же лаэр озвучит свое требование? Как только у него ТАМ все подживет?

Скорее всего, да...

И от этого становилось тревожно, и хотелось бы получить долгую отсрочку, чтобы уж окончательно свыкнуться с этой мыслью, что деваться теперь некуда. Только вот как нарочно, от этого снадобья, которым пичкал его Халар и от чудесного бальзама, обладающего удивительными целебными свойствами, заживало все как на собаке. По крайней мере, Ренальд уже хоть и поморщился, но вполне успешно без видимых усилий закинул руку варвару на плечо, чтобы тот мог его поддержать, сопровождая через комнату...

Голова казалась тяжелой, словно пивной котел, и противная слабость от голода и вынужденного обездвиживания не внушали уверенности, что он сам сможет преодолеть расстояние до уборной без посторонней помощи. Разве только вдоль стеночки. Но тогда, согласно законам геометрии, путь увеличится почти вдвое...

Больше всего Рени теперь страшило то, что когда Аслан захочет его, то как же быть с предварительным опустошением кишечника? Вот новая проблема - хоть плачь!

Впору еще посидеть на голодном пайке, чтобы уж отмучиться за один раз. Может быть, уже завтра-послезавтра он будет достаточно готов "к употреблению", а заодно голодный обморок вкупе с паническим нежеланием вновь пройти через унизительную боль, позволит улизнуть в спасительное неведение, что там лаэр будет творить с его телом...

Или набраться смелости и прямо спросить господина, в какой именно день следует быть готовым, чтобы с утра сбегать к Халару и попросить масло клещевины?

Впрочем, лекаря такой подход, скорее всего, здорово удивит. Он же, наверное, как и все в Замке, уверен, что Аслан ежедневно пользует своего наложника все эти полгода... И вдруг такое...

Нет, выдавать их маленький "секрет на троих" нельзя...

Рени тяжело вздохнул.

- Аслан, а можно мне сполоснуться? Кажется, ТАМ уже достаточно зажило. А то я весь воняю...

- Чем это ты воняешь, выдумывальщик? - удивился лаэр, заглядывая в дверь.

- ПОтом и лекарствами. Ты же помнишь, как я потел, пока у меня жар держался, - сморщил нос Рени, представив, как неприятно будет Тессе на него смотреть, когда придет навестить. В том, что она обязательно придет, когда проснется, юноша не сомневался. Только вот если вчера ему было не до подобных глупостей, то сейчас снова хотелось очень-очень нравиться ей. Но как можно предстать перед любимой девушкой с грязными сосульками на голове и терпким запахом немытого тела?! Да и вообще все чешется...

Для Аслана Рени сейчас так не старался бы. Наоборот, его вполне устроило бы, если б господин разочаровался в своем желании утолить похотливую жажду и побрезговал прикасаться.

Но варвар оказался неприхотлив.

- Пока Халар не разрешит тебе искупаться, никаких омовений! - отрезал он. - Если хочешь, оботру тебя мокрым полотенцем. Или Тессу попрошу.

- Нет! Только не Тессу! Не надо, - поежился Рени.

- Дурачок, - беззлобно фыркнул лаэр.

- А только голову помыть? Вдруг завшивею? - на всякий случай уточнил Ренальд.

- Обойдешься. За три дня никто еще не успел завшиветь. Умыть тебя, горе луковое?

- Я сам, - поджал губы Рени, пошатываясь, прошлепав к раковине. Тяжело оперся о ее край ладонями, пережидая, пока пройдет противное головокружение. Даже несколько самостоятельных шагов без опоры, стоили усилий. В животе требовательно и громко заурчало. Желудок взбунтовался, не желая мириться с вынужденной голодовкой.

Пока Ренальд обихаживал себя сам, Аслан решил воспользоваться паузой и тоже облегчиться. Только-только избавившийся от навязчивых мыслей о расплате за разрешение господина уладить свои проблемы, увидев в зеркале его отражение, Рени замер, невольно представив размер хозяйского достоинства, который вновь придется прочувствовать внутри своего тела...

Юноша невольно обернулся и поймал себя на том, что беспардонно пялится на спину непринужденно расслабленного варвара, неторопливо справляющего малую нужду.

Широкий разворот плеч, черная грива рассыпавшихся волос, закрывающих лопатки, узкая талия, крепкие ягодицы, прикрытые чуть приспущенными подштанниками, длинные сильные ноги, большие мужские ступни...

Рени сглотнул, понимая, что, по меньшей мере, неприлично подглядывать за такими интимными вещами. Ему самому бы точно не понравилось привлекать чье-то внимание в такую минуту. Но Аслан, кажется, даже и не замечал жадного взгляда, беспечно почесав тонкий белесый шрамик на бедре, заправляя внушительное хозяйство обратно в штаны.

Отчетливо ощущая, как пылают кончики ушей, Ренальд еле-еле заставил себя отвести взгляд от господина, которому он вынужден будет подчиниться. И никуда не денется, потому что если уж быть честным, хоть и пугала грядущая близость, но юноше с некоторых пор льстило, что Аслан все-таки выбрал его.

Глупость несусветная! Надо бы радоваться, пока варвар был откровенно увлечен Дереком, но какая-то детская ревность, что лаэр уделяет внимание еще кому-то, отравляла. Было бы еще прекрасней, если бы варвар все внимание дарил ему, а свои дурацкие привычки спать с парнями осуществлял где-то на стороне.

Но теперь уже ничего не поделаешь...

"И как же все-таки быть? Как остальные выходят из такой ситуации? Как там они в Степи относятся к интимной гигиене во время своих совокуплений?" - снова принялся терзаться наложник, умывая пылающее лицо ледяной водой.


От прикосновения бесшумно возникшего за его спиной господина Ренальд распрямился и вздрогнул.

- Заканчивай с водными процедурами, пока не окоченел, - перекрыл Аслан льющуюся воду и протянул полотенце. - Вытирайся. Дрожишь весь.

Рени и в самом деле слегка потряхивало, и он бы не мог с уверенностью сказать, от чего именно - от бодрящего холода студеной воды или от разнообразных мыслей, рассерженным пчелиным роем жужжащих в голове.

- Хватайся! - подставил Аслан плечо, волевым решением задавив желание подхватить Мелкого на руки и, быстренько оттащив обратно в постель, закутать в теплое одеяло.

До побудки осталось больше часа.

Рени осторожно опустился на кровать, стараясь не кривиться. В общем-то, если не двигаться, он уже практически не чувствовал дискомфорта, но для того, чтобы поменять стоячее положение тела на сидячее, кожа в паху оставалась еще слишком чувствительной.

- Будешь досыпать?

- Я есть хочу, - жалобно похлопал Ренальд себя по втянувшемуся животу.

- Терпи. Отвара хочешь?

- Хоть чего-нибудь хочу уже. Мне кажется, мой желудок уже сам себя скоро переваривать начнет.

- Неженка, - ухмыльнулся Аслан, чудом ухватив Мелкого за впалую щеку - подержаться и впрямь было не за что. Всего за пару дней мальчишка здорово осунулся на лицо. Но даже такой подурневший, парень почему-то не вызывал неприязни и отторжения, а наоборот появилось какое-то щемящее чувство нежности к бедному страдальцу во имя завоевания любви своей госпожи.

- Я бальзам принесу, отогревайся пока, - укрыл лаэр юношу простыней, все-таки пристроив сверху одеяло, закутав своего непутевого Котенка чуть ли не по самые брови, жалея, что нельзя потискать.

- Я так задохнусь, - глухо фыркнул Рени из-под одеяла.

- Не задохнешься, - заботливо отогнул краешек Аслан. - Дыши, так и быть.

Было бы здорово просто пощекотать - в момент бы согрелся! Лаэра почему-то очень радовала мысль о том, что щекотки Рени боится больше, чем он сам. Только вот над своим любимчиком Тесса не насмехалась, а его все время подкалывала насчет недопустимой для взрослого мужчины слабости.


Смазывая пострадавшие участки кожи (к слову сказать, они уже не выглядели страшным багровым ожогом), Аслан здорово пожалел, что не согласился доверить это действо Халару или хотя бы жене. Впрочем, перед Тессой Рени пока не хотел светиться, чтобы она не видела промежуточную стадию заживления после процедуры.

Тщательно смазывая бальзамом подмышками, варвар старался удержаться от смеха, забавляясь над ужимками хихикавшего Рена, которому было уже не столько больно и неприятно, сколько щекотно. К тому же чудодейственное снадобье степняков прекрасно охлаждало, превосходно анестезировало и увлажняло стянутый слой поврежденной кожи.

Это вообще-то была отличная панацея не только от синяков, ушибов, мелких ссадин и порезов. Это же замечательное средство иногда использовали даже при обширных открытых ранах, чуть изменяя состав.

Аслан переживал, что Рени все еще немного трясло, хотя в комнате было жарко натоплено, да и сам он немного продрог, пока раздетым ходил за бальзамом. Но когда, закончив с верхней частью туловища, перешли ниже - разогрелись оба. У варвара теперь просто в глазах темнело от неутоленного желания, от несбыточного сейчас (и, скорее всего, позже тоже неосуществимого, если только Рени сам не догадается сделать ему такой бесценный подарок).

А Ренальд радовался, что выглядит так, будто он не специально закрыл пылающее лицо обеими руками, а просто ему так было удобнее остаться, после того, как хозяин обрабатывал лекарством его кожу подмышками. И теперь изо всех сил старался сохранить ровное дыхание, судорожно прикусив изнутри щеку, чтобы удержать в повиновении одну часть тела, которая могла бы выдать его состояние. Ему даже и в голову не пришло, что пальцы Аслана, легко втирающие ему целебное снадобья могут подарить столько чувственности, почти ласки, от которой плавились внутренности, скручиваясь в тугой узел внизу живота. Лучше бы по-прежнему чувствовать боль, чем вот такое изощренное издевательство. В ушах громко шумела кровь, а сердце глухо бухало, колотясь о ребра. Рени рассчитывал, что у него надолго все ТАМ атрофировалось, и был не слишком приятно удивлен совершенно противоположному эффекту. Потому что умом юноша понимал, что не хочет этого варвара ни сейчас, ни чуть позже. Ведь это все-таки против естества природы, неправильно, нехорошо двум мужчинам заниматься такими вещами. Но слабое тело, измученное голодом и истязаниями, преступно радовалось чужим прикосновениям, откликаясь на аккуратную ласку, жутко смущая. Впрочем, Рени не стал бы утверждать, что Аслан культивирует у него это едва контролируемое желание намерено. Скорее всего, хозяин проделывал эту процедуру излишне осторожно просто из боязни причинить ему боль...


В общем, когда к обоюдному облегчению, все закончилось, варвар похлопал наложника по согнутому колену, разрешая расслабленно вытянуться, кое-как прикрыл его наготу простыней и живо сбежал в уборную мыть руки.

И мыл их долго... почти полчаса.

Чем он там на самом деле занимался, Рени даже стеснялся предположить, прислушиваясь к звукам льющейся из душевой лейки воды.

Юноша очень надеялся, что больше такого не повторится. Руками теперь двигать было почти не больно, так что вечером он сам будет в состоянии нанести себе чудесное средство даже на самые... кхм... труднодоступные местечки. Не надо ни лекаря, ни господина. Иначе точно конфуза не миновать. Хватит с него унизительных откровений, и так стыдно...


К тому времени, когда успокоивший свою плоть лаэр выполз из душа, Ренальд уже перевернулся на бок. И теперь прикидывался спящим, напряженно наблюдая за хозяином из-под опущенных ресниц. То ли он не сумел обмануть варвара, то ли еще по какой-то причине, но лаэр неслышно ступая, подошел к нему, заботливо поправил одеяло и почти невесомо погладил по щеке. Рени глубоко вздохнул, перехватил его руку и распахнул глаза. Взгляды парней пересеклись, юноша молча притянул варвара ближе, и Аслан не стал сопротивляться, укладываясь рядом. Правда между ними все равно оставалась преграда из легкой простынки, но это было уже неважно. Рени уткнулся лицом в сильное плечо старшего парня, и Аслан, прижавшись щекой к светлой макушке, осторожно обнял своего Котенка второй рукой.

- Подрыхнем еще? - тихо спросил лаэр.

- Угу, - довольно мурлыкнул Рени, сдерживая глупую улыбку. Он совершенно не знал, как выразить свою признательность хозяину за то, что доставил ему столько хлопот. Но, кажется, Аслану этого и не требовалось.

Блаженно вытянувшись, давая отдых измученному ночью в неудобной позе телу, чувствуя теплое дыхание Рени у своей шеи, варвар готов был простить своему бестолковому сокровищу обе эти бессонные ночи и парочку авансом, на будущее. Глаза закрылись сами собой, и он почувствовал, что снова теряет связь с реальностью, проваливаясь в полудрему.

А Ренальд, решивший, что теперь уже не заснет, убаюканный мерным дыханием и теплом пристроившегося рядышком мужа Тессы, даже не заметил, как скользнул в мир грез следом за своим господином.


***


Утреннюю тренировку лаэр благополучно проспал (что практически с ним никогда не случалось раньше).

Проснувшаяся Тесса, первым делом, едва умывшись и набросив пеньюар, поспешившая в комнату наложника. Постояв в дверях, умилилась и решила не будить своих мужчин. Такая картинка девушке, строившей свои планы относительно обоих, ее вполне устраивала. Раз уж они спят, можно пока привести себя в порядок - прибрать волосы в нормальную прическу и переодеться.


Обеспокоенный отсутствием лаэра на утренней тренировке, Халар заявился к господам до завтрака.

Рута проводила лекаря к хозяйке. И той ничего не осталось делать, как провести его в комнату наложника.

Увидев сладкую парочку, пожилой мужчина хмыкнул, быстро взглянул на Тессу, с удивлением отметив, что она вовсе и не думает проявлять хоть малейшие признаки ревности, а, наоборот, в ее взгляде было что-то такое...

Пожилой мужчина затруднялся обозвать это выражение однозначно. Скорее всего, так матери смотрят на своих любимых сладко сопящих чадушек, наслаждаясь минутами тишины, пока озорники не проснутся и не примутся шалить, изматывая нервы...

Неправильно все это. Пора уже Аслану подумать о том, чтобы обеспечить жену ребенком. Впрочем, он, конечно, мог и ошибаться насчет своих выводов. Поэтому, отбросив в сторону ненужные домыслы, замковый лекарь тут же сурово нахмурился и, разбудив Аслана, громким шепотом принялся распекать его за безответственность. Мол, он же предупреждал, что нечего лаэру делать в кровати наложника, пока тот не пригоден к использованию.

Спросонья Аслан морщился, хмурился, что-то мямлил, не находя себе слов оправдания и виновато косясь на стоявшую за спиной лекаря ехидно ухмыляющуюся жену.

Конечно, Ренальд тоже проснулся, и сонно щурясь, сконфуженно признался, что он сам попросил Аслана полежать рядом.

- Как дети малые! - досадливо смерив одного и другого строгим взглядом, констатировал Халар. - И не стыдно? Ладно еще это недоразумение, - кивнул он на Рени. - После того, что он над собой учудил, чего еще ожидать, но ты-то соображать должен! - вздохнул лекарь, укоризненно буравя взглядом пристыженного хозяина Замка.

Тесса подавила смешок. Именно этими словами она вчера вечером ругала своих мальчиков.

- Эх... ладно, - махнул рукой Халар. - Мне надо осмотреть пациента, - выразительно взглянул он на Тессу, догадываясь, что Аслан останется.

- Хорошо, оставлю вас, - понятливо кивнула девушка. - Пойду, распоряжусь насчет того, чтобы Рута накрывала стол. Халар, Вы ведь останетесь с нами позавтракать?

- С удовольствием, - благосклонно согласился лекарь.


***


Осмотрев Рени, Халар ехидно заметил, что дома, видимо, и впрямь стены помогают. Он даже и не ожидал, что кожа наложника будет регенерировать так быстро. Оба парня хитро переглянулись. Аслан самодовольно расплылся в улыбке, а Рени, по своей неизживаемой привычке, смущенно покраснел.

Ренальд выпросил позволения помыться и что-нибудь покушать. Халар уже не видел причины для отказа в небольшом послаблении. Правда, ванну разрешил принять с отваром ромашки (Руте пришлось заваривать аж целых два пучка, чтобы целебная вода в ванной оказалось нужной концентрации). А из еды - только густой овсяный кисель и клюквенный сироп или чай.

- Ну, раз ты такой шустрый, тогда нечего разлеживаться, ближе к вечеру можешь подниматься и потихоньку расхаживаться, - удовлетворенно кивнул лекарь обрадованному наложнику.

А уж как Тесса-то была рада, что Аслану после завтрака надо было идти по своим делам, и драгоценное Солнышко остался в полном ее распоряжении. Разве что юноше удалось только отвоевать право самостоятельно держать ложку, пока хлебал свежеприготовленный кисель. Он бы и от здорового окорока не отказался, но пришлось соблюдать предписания лекаря, ну хотя бы еще денек...

Разгуливать неглиже, хотя Тесса была не против, Рени все-таки отказался. Аслан предложил пока не облачаться полностью, и обойтись его халатом, который варвар все равно не носил.

Два следующих дня Ренальд наслаждался вниманием со стороны любимой, полностью посвятившей все свое свободное время ненаглядному сокровищу. Нацеловались они вдоволь, и Рени страшно жалел, что не готов пока к более близким отношениям. Как ни странно, Тесса его не стала торопить, хотя попыталась спровоцировать, но сама же и пресекла поползновения, срочно переключив внимание Солнышка на учебники. Академию-то никто не отменял, а сдача зачетов по его индивидуальной программе уже не за горами.

А вот признаться кому-нибудь, Аслану или Тессе, какая очередная навязчивая мысль заботила его, юноша так и не смог. И молча страдал, ожидая, когда Аслан заставит его "расплачиваться"...

Спать в эти ночи ему пришлось посерединке. Правда, Аслан заметил было, что Тесса может забыться, и по любимой привычке слишком сильно начнет прижиматься во сне, но удостоился такого взгляда от обоих, что просто махнул рукой.


На второй день, дожидаясь Аслана, разминающегося с бойцами на вечерней тренировке, Тесса все-таки, заметив непривычную задумчивость юноши и смурную тень, время от времени, проскальзывающую по его лицу, сама спросила:

- Что тебя тревожит, Рени? Поделись, может быть, я смогу чем-то помочь? Или ты все переживаешь, что от тебя пахнет розами? - фыркнула она на ушко, заставив Ренальда смущенно замереть, уткнувшись в ее плечо.

Отвечать очень не хотелось, но девушка подловила такой момент...

Они сидели в обнимку перед камином. Ренальд разнежено плыл от ее прикосновений, легких поцелуев, от которых Тесса просто не могла удержаться, наслаждаясь его отзывчивостью, стараясь не слишком возбуждать и не будоражить собственные ощущения. Им пока следовало воздержаться от настоящих любовных утех. Но рисовать тонкими пальчиками невидимые узоры по его рукам, шее, плечам, спине и дотрагиваться губами до шелковистой кожи, увлажненной розовым маслом, было так восхитительно приятно.

Рени сидел в спущенном почти до пояса хозяйском халате, податливо прогибаясь навстречу ласке любимой, осторожно, чтобы не нарушить хрупкого равновесия этой теплой нежности и не сорваться на страсть. После сегодняшней ванны с чередой кожа почему-то оказалась стянутой, и госпожа коварно уговорила его разрешить ей исправить это. Ренальду не слишком нравилось благоухать розами, будто девчонке, но растирающая его ароматическим маслом Тесса пообещала, что до того, как вернется Аслан, все уже выветрится. Аромат вроде бы и впрямь уже не был таким навязчивым, но, может быть, он просто принюхался? Ничего ужасного, конечно, не случилось, но ведь вредный варвар все равно подразнит, ехидно хихикая, даже если потом будет подлизываться и уверять, что ему нравится.

Но настоящая причина тревог юноши заключалась вовсе не в этом.

В общем, рассказывать о терзающих его сомнениях, глядя в глаза девушке, Ренальд так и не смог. И, теперь, глубоко вздохнув для храбрости, все еще застыв неподвижным изваянием в ее объятиях, сдавленно произнес:

- Тесс, я, наверное, совершил глупость... Халар не хотел браться за меня, пока мой господин не позволит, а за разрешение избавиться от волос, я пообещал выполнить Асланову просьбу... Догадываешься, какую?

- Эээ... ты думаешь, что он имел в виду... - медленно произнесла Тесса, попытавшись отстраниться, чтобы заглянуть парню в глаза, но Рени не позволил, чуть сильнее прижавшись, стискивая ее в своих объятиях.

- А ты разве сомневаешься? - глухо перебил Ренальд. Ему и самому было понятно, что эта ситуация со стороны была чем-то похожа на банальную жалобу. Когда обиженный маленький мальчик прибегает за утешением к матери и ждет не столько совета, сколько того, чтобы его просто пожалели и посочувствовали его горюшку. И неважно, что он не спрятал лицо, уткнувшись в ее подол, хрупкое девичье плечико любимой оставляло призрачную иллюзию для проведения параллели. За эту продемонстрированную неуместную в его возрасте слабость тоже было стыдно. Он почти не помнил, когда он мог бы так жаловаться собственной матери. Рени старался абстрагироваться от всего, что было в прошлом. Вспоминать было слишком больно. Наверное, стоило вынести все, что предложила ему Судьба, чтобы оказаться здесь, рядом с той, которая заменила ему и мать, и сестру, и подругу, и любимую...

Этот дом стал для него родным домом, и его хозяева - теми, кто оказался ближе кровных родственников.

- Затрудняюсь с уверенностью сказать, но все-таки я думаю, что настаивать Аслан не будет, а подождет, пока ты сам "дозреешь", родной мой, - успокаивающе погладила она юношу по спине.

- Тесс... мне не хочется, - честно признался он, еще раз горестно вздохнув. - Но я обещал. И какой смысл тянуть?

- Но тогда, в чем же проблема? - осторожно спросила Тесса. - Солнышко, я уверена, что Аслан будет очень аккуратен. Того, что было тогда - не повторится, он учел свои ошибки. И я точно знаю, что он до сих пор корит себя за то, что так обошелся с тобой. Я не могу тебя просить, чтобы ты извинил его, просто постарайся понять - он никогда не имел близости с девственниками, поэтому был так груб и несдержан...

- Я понимаю, и надеюсь... но я не могу понять другого... Тесса, ну как же ему не противно?

- Радость моя, нет ничего неприличного в том, что нравится обоим партнерам. Мне жаль, что у тебя осталось лишь негативное впечатление от первого опыта, но...

- Я не об этом! Я уже привык к твоим объяснениям, и убедился, что ты права, заставляя меня каждый раз переступать через мои представления о том, что прилично или неприлично... Тесс, я не хочу, чтобы... когда он... когда мы... ну в общем, когда все случится, чтобы он испачкался... это так неприятно, унизительно, я уже сейчас задыхаюсь от неловкости, пока еще ничего не произошло... Я не смогу ни расслабиться, ни получить сомнительного удовольствия... мне дурно от одних только мыслей, - сбивчиво попытался объяснить юноша.

Тесса слушала, не перебивая, давая ему возможность высказаться, начав догадываться о глубине нешуточной для мнительного Солнышка проблемы.

- Я не знаю, что мне делать. Сходить к Халару, попросить у него слабительное? И под каким предлогом? И как я угадаю, в какой именно день мне надо будет принять его? Или просто поголодать пару дней, чтобы уж точно никакого конфуза не приключилось? Тесс... у меня голова пухнет от подобных мыслей! - отчаянно прошептал Рени, отстраняясь и собираясь встать.

Но теперь девушка удержала его, не позволив отстраниться. Следовало немедленно успокоить и убедить, что ничего непоправимого в столь щекотливом вопросе вовсе нет. Пока Рени не загнал себя в очередной тупик, надумав невесть что, нужно срочно принимать какие-то меры. Видимо, ей самой придется вмешаться (что, впрочем, хозяйку Замка не пугало). Ради того, чтобы Рени лег под мужа, не чувствуя себя жертвой обстоятельств, по принуждению, а ее драгоценный варвар наконец-то обрел долгожданную гармонию с самим собой и со своими привычками, привитыми ему воспитанием в Степи, и не метался больше между Дереком и Рени, она готова была поучаствовать. Ренальд - часть ее семьи. И она не хотела разбавлять их треугольник четвертым участником, тем более с тем, кого Аслан ни под каким видом не притащит в их общую спальню, а, значит, будет уединяться с ним на какое-то время, игнорируя ее и Ренальда. Эгоистичное чувство собственницы и нежелание делить внимание мужа с кем-то еще, было слишком сильным стимулом.

Но пока что надо просто успокоить парня:

- Рени, все не так страшно, как ты себе вообразил. Что естественно, то не зазорно. И если и случится какая-то накладочка, не думаю, что Аслану будет слишком противно лишний раз сходить в душ.

- Но мне-то противно!!! Какая может быть романтика, когда после всего... ох... Тесс, я просто в ужасе от подобной перспективы... - судорожно вздохнул Ренальд, стискивая девушку от избытка негативных эмоций.

- Милый, ну прекрати изводить себя, - поморщилась она, пошевелившись, чтобы он слегка ослабил свою хватку. - Ничего еще не случилось...

- А если случится? Я просто сгорю от стыда, Тесс, я не смогу смотреть ему в глаза.

- О Всесидящие! - хмыкнула девушка. - Ну почему тебя-то это так угнетает, дурашка? Аслан наверняка в курсе таких специфических нюансов. Что же ты думаешь, они там у себя в Степи все такие щепетильные и ранимые, как и ты? Наверняка бывает по всякому... Варвары, что с них взять, - ободряюще улыбнулась она.

Отрицательно помотав головой, соглашаясь с ее доводами, Рени все равно не разделял оптимизма любимой.

- Ну, если тебя так занимает данный вопрос, почему бы тебе самому не спросить Аслана, что он по этому поводу думает?

- Да у меня язык отнимется раньше! - возмущенно отозвался юноша. - Я сам не знаю, почему тебе-то рассказываю об этом... Ты же вообще ни при чем... - расстроено опомнился Рени.

- Как это ни при чем? - удивилась Тесса. - Мы же договаривались с тобой об откровенности во всем. Солнышко, ты сам придумываешь себе несуществующие в реальности страхи, и я не вижу ничего предосудительного в том, что мы можем обсудить с тобой любую интересующую тебя тему. Ну, хочешь, я спрошу у мужа, как они выходят из столь щекотливого положения? Может, вообще, лопухом или пучком травы оттираются, если уж все-таки не обошлось без последствий, - хихикнула девушка.

- Нет, что ты?! - испуганно дернулся Ренальд.

- Ладно, ладно, не буду, - снова погладила она наложника мужа по поникшим плечам. - А, знаешь, - после некоторого раздумья продолжила Тесса, - я, пожалуй, вижу кое-какой выход.

- Правда? - напряженно замер Рени.

- Правда. Скажи-ка мне, мое сокровище, слышал ли ты когда-нибудь о таком чудесном средстве, как промывание кишечника?

- Слышал, конечно, но ведь...

- А какая разница, Котенок, в лечебных целях это происходит или в гигиенических? Если ты сам выбираешь день, когда будешь морально готов, то, что тебе стоит предварительно произвести кое-какие гигиенические процедуры, если так ты будешь чувствовать себя увереннее? И попробуешь сосредоточиться на том, чтобы получить удовольствие, а не на том, останутся ли последствия вашей близости на... хозяйстве твоего господина? А? Как тебе моя идея?

- Ну... наверное...

- Если хочешь, я помогу тебе с процедурой, самому не слишком удобно...

- Нет! - вспыхнул Рени до кончиков ушей. - Я справлюсь! Только где же мне взять клизму-то?

- У Халара? - подсказала Тесса.

- Нееет... - простонал Рен в отчаянии. - Тогда снова будут вопросы.

- Тогда... нет, хоть на медицинском складе наверняка есть запасные, Марте тоже не хотелось бы скармливать выдуманную историю, - задумчиво нахмурилась девушка. - О, придумала! Я просто закажу в городской аптеке. Завтра пошлю кого-нибудь из ребят с запиской. А в упаковке будет не видно, что именно я приобретаю. Не волнуйся, Солнышко. Это будет нашим с тобой маленьким секретом, - ободряюще улыбнулась Тесса. - Ну, радость моя, тебе полегчало? Или это еще не все твои "ужасные проблемы"? - поддела она.

- Полегчало... наверное... - сдержанно буркнул Ренальд, все еще находясь в замешательстве. Он уже был сам не рад, что пришлось посвящать Тессу в такую деликатную область их предстоящих отношений с господином...

- Ну вот и славно, - подвела итог хозяйка Замка. - Рени, если хочешь, я могу быть с вами...

- Нет, Тесс, вот этого точно не надо, а то я... не надо, пожалуйста. Мне будет самому до себя, и я не знаю, как... ну, в общем, я не хочу, чтобы ты видела... Прошу тебя, не надо... Ты только не обижайся, ладно? Просто я не хочу, чтобы ты видела меня таким...

- Угу... - закатила глаза Тесса, пользуясь тем, что Рени не видит выражение ее лица. Похоже, над этой неуместной стеснительностью тоже предстоит поработать. Она-то как раз очень хотела посмотреть, как это будет выглядеть со стороны. Да и насчет того, чтобы поучаствовать, кое-какие фантазии формировались в хорошенькой головке девушки. Но заранее пугать не стоит. Аслан наверняка не был бы против присутствия зрительницы. Начет того, что любимый варвар обрадуется ее желанию поучаствовать, оставались кое-какие сомнения, и она уже заранее прикидывала варианты, как переубедить мужа. Но ее Солнышку не нужны лишние стрессы. Пусть мальчики немного привыкнут друг другу, а уж потом...

- Если передумаешь, не стесняйся мне намекнуть, - шепнула Тесса.

- Хорошо, - вынужденно согласился Ренальд. - Тесс, я тебе так благодарен за то, что ты меня всегда пытаешься понять...

- Не стоит благодарности, дурашка... Я тебя просто люблю, и хочу, чтобы ты чувствовал себя счастливым...

- Я тебя тоже люблю, Тесс... Больше собственной жизни, - тихо признался Рени.

- Я знаю, родной мой, тебе не обязательно каждый раз доказывать мне это, издеваясь над своим телом.

- Глумишься? - обиженно надулся Ренальд, наконец-то отстранившись и подозрительно взглянув в лицо девушки.

Тесса старалась сохранить серьезное выражение, но лукавые искорки смеха, затаившиеся в ее зрачках, выдали обожаемую госпожу с потрохами.

- Вовсе нет, - возразила она. - Просто, если бы ты так не зацикливался на всяких дурацких мелочах, мы бы сейчас занимались любовью, а не целомудренными посиделками, созерцая танец огня в камине.

- Тебе скучно со мной? - усомнился Ренальд, перехватив ее ладони.

- Нет, сокровище мое, - рассмеялась Тесса, осторожно высвободив свои пальчики, обвивая его шею руками, - разве с тобой можно соскучиться? - выдохнула она ему в губы. И сразу же накрыла своими, увлекая затяжным поцелуем от неприятных мыслей к более интересному занятию... не желая отвлекаться на несущественные глупости, тем более что до прихода мужа, пока единолично можно пользоваться вниманием юноши, осталось не так много времени...


От тренировок Халар все-таки советовал воздержаться хотя бы несколько дней. Но Верен и степняки вернулись на третий день, после того, как побывали в городе и объехали с разведкой ближайшие окрестности. И на следующее утро Рени мужественно решил выйти на плац, чтобы Аслану не пришлось придумывать ему оправдание. Но не успел толком поздороваться с обрадовано поприветствовавшими юношу бойцами, гадавшими, куда же запропастился парнишка, как Аслан живо прогнал его обратно. Правда, не одного, а вместе с Вереном, которому что-то сказал, отозвав в сторонку. Понимая, что возобновлять занятия все равно надо, лаэр отправил их в фехтовальный зал, чтобы Рен не светился хотя бы перед остальными, что наставник гоняет его в щадящем режиме.

Несколько дней без тренировок, да еще и не слишком восстановившись на овсяной каше и курином бульоне, разрешенными Халаром, не прошли даром.

Поднимаясь с первого уровня, где располагался фехтовальный зал, к себе в комнату на подгибающихся, дрожащих от усталости ногах, Рени ощущал себя словно отброшенным назад во времени, когда он только-только с подачи лаэра начал тренировать свое тело.

Юноша чувствовал, как буквально до судорог сжимаются потрудившиеся мышцы (особенно с внутренней стороны ног от паха до колен). Хотя, может быть, это было еще и оттого, что походка его на время утратила грациозность, а передвигаться враскоряку было все же удобнее. Новая кожа, затянувшая поврежденные поверхности тела была все еще слишком чувствительна к трению.

К счастью, противное состояние беспомощности, неуклюжести и дикой усталости прошло довольно быстро. Наставник, хоть и не слишком страдающий от недостатка деликатности, не стал спрашивать о причинах недомогания и потери формы. Видимо, Аслан был убедителен в своей версии событий, изложенной для бойца.


Верен давал юноше частые передышки, но зато время занятий увеличилось почти вдвое.

Из-за раздражения подмышками, руки при отжимании Ренальд вынужден был расставлять шире - а это оказалось намного тяжелее, чем выполнение обычных упражнений. Руки в районе предплечий с внутренней стороны, и спина в области лопаток ныли теперь нещадно. Естественно, он смог выполнить только половину от обычной нормы отжиманий, и Верен, сочувственно покачав головой, согласился, что так общая нагрузка оказалась значительнее, и сам остановил истязания, заявив, что этих упражнений достаточно.

Растяжки Рену давались с трудом. В первый день возобновления тренировок было особенно больно. Рени искусал губы в кровь, но не посмел пожаловаться даже себе, не говоря уж о свидетелях попытки скорее восстановить прежнюю форму.

И только к концу недели Аслан отпустил юношу с Мергеном и Ильшатом на конную прогулку.

Тесса была категорически против, но оба парня сумели ее переубедить, что это всего лишь неспешная прогулка, а не занятия верховой ездой и не соревнования по конкуру. И если Ренальд поймет, что поспешил прыгать в седло, то просто вернется назад. В крайнем случае, пешочком.

Девушка хотела было поехать тоже, но муж покачал головой:

- В другой раз, Тесс. Хватит, понянькалась немножко со своим Солнышком, и достаточно. Пусть ребята сначала познакомятся получше. Твое присутствие будет их напрягать.

- Вот еще новости! - обиженно насупилась Тесса.

- Рыбка моя, но ведь ты же и сама прекрасно понимаешь, что они будут вынуждены соблюдать приличия...

- Так-так-так... - насмешливо перебила девушка, понимая, что Аслан имел в виду, но все же вредничая. - Что-то я уже начинаю волноваться. Прилично ли будет отпускать с твоими родичами нашего мальчика? Как бы они его чему плохому не научили, раз это не должно касаться женских ушек.

- Ну, радость моя, - рассмеялся Аслан. - По части обучения плохому, мы с тобой его и сами всему научим. И я не знаю, на что ты намекаешь. А в моем представлении, не так уж все и плохо, я бы даже сказал, отличные перспективы вырисовываются, если подойти с фантазией.

Тесса представила себе мысленно несколько вариантов и тоже рассмеялась, заставив присутствующего при разговоре Рени только тяжело вздохнуть и смущенно опустить ресницы.

- Так что не волнуйся, - продолжил лаэр. - Да и Рен не будет на тебя отвлекаться, и как следует выслушает вводный урок. Чтение следов, дорогие мои - целая наука.

- Кто бы спорил, - согласилась Тесса.

Ренальд пока лишь скептически хмыкнул. Отличить следы копыт коней от собачьих (лишь один породистый кобель носился по всей территории беспрепятственно) или от Дерекова кота Барса, он мог и без всякой науки. Но это в крепости, где других крупных животных не было, если не считать тех, что обитали на птичьем и скотном дворах за вторым периметром крепостных стен. А вот про диких животных было бы и впрямь интересно послушать. Правда, какая живность, крупнее полевки, могла бегать сейчас в чистом поле вблизи крепости, Рени себе тоже представить не мог. Вот если отъехать подальше, к чернеющему вдалеке лесу, то там была вероятность встретить кого-то еще.


День выдался на загляденье солнечным, ярким. Высокая лазурь неба ничем не напоминала осень. Порывистый ветер, двое суток накануне гонявший по небу злые сизые тучи, просыпавшиеся на землю снежными хлопьями, наконец-то стих. Морозный воздух едва заметно румянил щеки. Припорошенные снегом окрестности сияли девственной чистотой. В такую погоду и впрямь хорошо учиться читать следы, оставленные животными и птицами. Кстати, Аслан сказал, что при должных навыках, и отпечатки копыт одной лошади с другой не перепутаешь. Впрочем, даже если бы у самого Рени не было желания осваивать это умение, ничего бы не изменилось. Взрослые все решили за него. И благодарный юноша искренне радовался, что может попробовать себя еще и на этом поприще.

Настроение у Рени было отличное. Эта выходка с избавлением от ненавистной "шерсти", растущей неправильно, лишний раз подтвердила его значимость для любимой и для Аслана тоже. Осталось чувство удовлетворения и уверенности, что теперь все будет хорошо. Нелегко давшийся ему разговор с Тессой значительно успокоил насчет другой насущной проблемы. Ну а легкий дискомфорт от соприкосновения собственного седалища с удобным седлом не шел ни в какое сравнение с тем, как он себя чувствовал несколько дней назад, в горячке метаясь по койке в лазарете.

Тесса все-таки заставила надеть его теплые двойные подштанники из мягкого хлопка. (Где только откопала такие, неужто и впрямь на складе гарнизона?) Правда, госпожа сначала поехидничала, дескать, она же обещала! И лишь потом призналась, что надеется на то, что в таких ему просто удобнее будет перенести небольшую верховую прогулку, поэтому нечего жеманничать и привередничать. Обиженно надувшийся в ответ парень, теперь вынужден был признать правоту любимой. И в душе Ренальда присутствовало теплое чувство благодарности девушке за такую деликатную заботу.

Так что незамутненное чувство радости было почти всеобъемлющим.

Рени с удовольствием подставлял лицо легкому ветерку, гулявшему за стенами Замка-крепости, небрежно удерживая поводья неторопливо шагающей лошади, и изредка косился на спутников.

С виду варвары ничем практически не отличались от остальной массы своих собратьев - высокие, статные, ловкие, неутомимые, бесстрашные в бою... (Правда, в бою Рен их не видел, но вот в соревнованиях в День Благодарности Всевидящим оба принимали участие. Так что с тем, как степняки управляются с оружием и гарцуют на своих горячих конях, юноша имел представление).

Густые черные гривы, хитро заплетенные в длинные косы, увитые простыми кожаными шнурами, до темна загорелые от длительного воздействия солнца и ветров мужественные лица, немного ехидный прищур карих глаз, светящиеся живым умом. Разве что мощную шею Мергена украшало знатное ожерелье из клыков разных животных, подобранных так удачно, что казалось настоящим предметом искусства, выполненным руками умелого мастера. Но, скорее всего, это были личные трофеи охотника. Да и на его теплой кожаной куртке было приторочено больше не то чьих-то хвостов, не то просто кусочков меха, по сравнению с одеждой второго степняка.

Время от времени Рени ловил на себе недоуменный взгляд Ильшата, заинтересованно прислушивающегося к голосовым командам, отдаваемым юношей своей рыжей кобыле. Но варвар помалкивал, не высказывая пока своего мнения. И за это Рени был ему признателен. Наверняка у Ильшата было много претензий к будущему ученику. Но портить настроение, выслушивая замечания о своих ошибках, в такой день не хотелось.


А еще Рени невольно вспоминал про обещанные татуировки Рода и пытался себе представить, как же будет происходить ритуал. Страшно ему не было. Ради такой чести, быть принятым на равных среди воинов, он был готов вытерпеть любую боль.

Все-таки ему определенно везет!

Очень хотелось еще раз взглянуть на то, как выглядит Родовая татуировка, но, к сожалению, варвары сейчас были одеты. Не просить же их расстегнуть куртки, чтобы поглазеть на нательный рисунок. Скорее всего, ведь не откажут, но вряд ли поймут правильно.

Ренальд хмыкнул, пытаясь вообразить, как такие жеребцы, как эти двое степняков, могли бы заниматься любовью... и ничего у него не вышло. Может быть, это было и не так уж отвратительно, если смотреть со стороны, но все-таки противоестественно. Наверняка ведь любая женщина с удовольствием согласилась бы иметь такого мужа. Зачем им отношения между собой? Рени, конечно, учитывал тот факт, что степнячек рождалось в Клане слишком мало, чтобы хватало на всех мужчин для создания традиционной пары, но все равно... есть же бордели, по крайней мере, на землях Энейлиса - точно есть... И с соседей-варваров, со своих родичей, Аслан никогда не взимал пошлину за беспрепятственный проезд по своей земле...

Не такое уж огромное расстояние разделяет оба народа, если приспичит...

Почему, интересно, применительно к этим двум, у Ренальда не возникало даже мысленного интереса с сексуальной подоплекой (так же, как к любому из бойцов лаэрской сотни), а вот к Аслану... Он же тоже чем-то похож на них, ну, по крайней мере, во внешности есть несомненное сходство с родичами со стороны матери...

Рени вовсе не хотел близости со своим господином... или все же хотел? Иначе чем объяснить, что его уже не так сильно пугало скорое разрешение этого вопроса. Насколько муж Тесы был особенным, помимо того, что просто именно он был хозяином своего раба-наложника?

Ответа Ренальд так найти и не успел, потому что Мерген, заметив несколько цепочек следов, четко отпечатавшихся на снежном полотнище, укрывавшем равнину, приказал спешиться, подзывая юношу ближе.


***


Тесса извелась в ожидании возвращения Рени, которого сопровождали за стены крепости оба степняка, оставленные Тагиром. Впрочем, далеко они не отъезжали. Девушка даже издали с высокой замковой башни могла наблюдать за казавшимися крошечными фигурками воинов, сопровождавшими ее ненаглядное Солнышко.

Проехав немного, Рени и охотник спешились, и варвар принялся что-то показывать юноше на снегу, бурно жестикулируя, указывая направление. Видимо, откуда куда держала путь животина, оставившая обнаруженные следы.

На первый взгляд, несложная наука на самом деле была интересной и познавательной. И хотя Тесса довольно прилично разбиралась в ней, но все равно до Аслана ей было далеко. А раз уж муж признавал Мергена одним из лучших охотников и следопытов, то у Рени просто нет шансов не освоить эту науку с таким наставником. Мало ли что в жизни пригодится?

Хозяйка Замка еще немного постояла на башне, зябко кутаясь в теплый плащ, и спустилась вниз. Как бы не хотелось держать свое Солнышко возле юбки, но Аслан прав, не отпустив ее сегодня с ребятами. Ренальду еще слишком многому придется научиться, прежде, чем он станет настоящим надежным мужчиной. Таким, каким она мечтала бы его видеть. Таким, каким хотел бы его видеть муж.

Только что будет твориться с ней самой, если она и сейчас души не чает в этом светловолосом красавце, со всеми его сегодняшними комплексами и недостатками...

Может ли быть любовь такой сильной? Как избавиться от этой зависимости или наваждения?

А стоит ли избавляться, если им всем троим хорошо вместе?

Тесса глубоко вздохнула... Пусть все будет так, как будет...

Девушка очень надеялась, что завершающим штрихом к их безоблачному семейному счастью и гармонии в отношениях будет неизбежное и безоговорочное принятие Рени близости с Асланом.

Надо только набраться терпения и немного подождать...


***


Домой парни вернулись довольно скоро. Для первого раза впечатлений у Ренальда было и так в достатке, и если бы не чувствовал пока небольшой дискомфорт от верховой езды, его восторг просто плескался бы через край. И ученик, и оба степняка-наставника остались довольны первым днем обучения.

- Думаю, толк будет, - одобрительно кивнул в сторону Рена Мерген.

И Ильшат согласно подтвердил. Он пока не дергал парня, делая замечания. Выездке уж лучше сразу обучаться на добром коне. А обещанного скакуна Даут пока еще не прислал. Аслан полушутя-полусерьезно предположил, что обоз с подарками будет внушительным, раз таур до сих пор собирает. Даут всегда держит слово.


Дневные радости сошли на нет только ближе к вечеру. После обеда Рени потащил Тессу на прогулку в парк. Оба знали, что вечером должны вернуться ребята, отосланные собирать какие-нибудь сведения о невестке коменданта. Инвар и Аслан с нетерпением ждали известий, закрывшись у лаэра в кабинете. Тесса тоже немного нервничала, заранее переживая. Все-таки не слишком приятно, когда некрасивая история происходит с кем-то из знакомых, и в особенности, если касается близких людей. А Аслана, как ни крути, это касалось тоже.

Тесса сочувствовала Мартину, но не могла не злиться на мальчишку, невольно бросившего тень на репутацию собственного мужа, не сумевшего внушить своим элитным бойцам, что подобные истории, какая приключилась с младшим Караскетом, совершенно недопустимы.


36.


Мартин с ребятами вернулись в крепость незадолго до ужина. Как ни хотелось Аслану сейчас услышать о результатах поездки, пришлось смирить свое нетерпение и вначале позволить бойцам быстро перекусить, а потом уж явиться с докладом пред его светлые очи.

Младший Караскет был непривычно бледен и мрачен. Остальные же сохраняли невозмутимые выражения на лицах. Можно было бы в обход традиций позвать ребят сразу к себе в кабинет или в комендантскую. Вот только такой поступок, после ничем не примечательной, якобы будничной поездки в город, мог спровоцировать у кого-нибудь приступ излишнего любопытства. А вызывать пристальный интерес у других обитателей гарнизона было ни к чему. Сначала надо понять, что же они накопали.

Ни Инвар, ни Мартин особо не обрадовались, увидев в кабинете лаэра помимо его жены, еще и наложника. Вот уж кому-кому, а ему, по мнению Караскетов, совершенно нечего было делать при обсуждении их семейной проблемы. Но, видимо, сам хозяин Замка посчитал иначе.

Ренальд тихо сидел в уголке за небольшим столиком. Перед ним лежала пачка бумаг и чернильные принадлежности. Несколько листов были исписаны красивым убористым почерком. Он лишь поздоровался с вошедшими и постарался не издавать больше ни звука.

Лаэр расположился на своем привычном месте - за столом. Его жена устроилась чуть поодаль, в удобном кресле лицом к вошедшим, всем своим видом показывая, что она просто сторонний наблюдатель. Остальным присутствующим Аслан сделал приглашающий жест рассаживаться вокруг стола.


Сосредоточенный комендант, поигрывая желваками на скулах, переводил тяжелый взгляд с лица совсем оробевшей Улиты на сына, на жену, мельком окидывал то Аслана, то Дерека, интуитивно ощущая, что лаэр полагается на субъективное мнение Меченого. И на душе у старшего Караскета скребли кошки.

Аслан сначала хотел выслушать отчет всех четверых приватно, но затем передумал, и Сауша с Киреем отпустил восвояси, велев дожидаться в гостиной, вдруг потребуются какие-то уточнения деталей. Кирей предпочел бы вернуться в казарму, раз уж он оказался не нужен, но делать нечего. А вот Сауш, наоборот, обрадовался возможности поболтать с Рутой, которая принесла им чай.

Понятно, что семью Караскетов лаэр хотел видеть в полном составе. Присутствовать им следовало всем, чтобы уж потом ни Марта не возмущалась несправедливостью в отношении сына, ни купцова дочка не смогла трепать языком, что против нее плетут заговор. Ведь в любом случае, какое-то решение принимать придется, независимо от того, кто виновен в столь скоропалительной вынужденной свадьбе.

- Итак... Дерек, я слушаю, - кивнул лаэр, разрешая начинать. - Или, может быть ты, Мартин, хочешь представить? - быстро взглянул варвар на поникшего, словно под грузом неподъемной ноши, осунувшегося темноволосого парня. Вид младшего Караскета ему совершенно не нравился. От былой бравады и так и сквозившего в каждой фразе юношеского максимализма не осталось следа. Но и на элитного бойца Мартин сейчас походил менее всего. Какая-то надломленность и опустошенность были прочно запечатлены на его смазливой физиономии.

Видимо, дело плохо...

- Никак нет, - твердо ответил парень, все еще пребывая в замешательстве относительно того, как ему поступить. В свете последних событий сделать правильный выбор стало слишком трудно.

На жену он старался пока не смотреть, намеренно не встречаясь взглядом с отчаянно сдерживающей волнение девушкой.

- Излагать только сухие факты или красочное описание? - уточнил Дерек, поднимаясь, и привычно одергивая рубаху, чтобы доложить по всей форме.

- На твое усмотрение, - ответил Аслан, жестом указав, что Меченый может не вставать. - Оставь формальности, здесь все... свои...


По мере того, как Дерек рассказывал где, как, у кого и каким образом они добывали сведения (не слишком углубляясь в подробности, а просто для того, чтобы до каждого из присутствующих дошло, что эти факты взяты не с потолка), настроение людей все больше портилось.

Меченый же, как можно короче излагал факты, причастные к гнусной истории, которые ему и ребятам удалось разведать. А узнать о пребывании папаши Улиты в городе получилось на удивление много. И теперь можно рассказать, где и когда побывал купец, а так же что в этот момент он делал, буквально если не по минутам, то уж по часам - точно.


Марта то причитала вполголоса, то так же вполголоса эмоционально ругалась. Инвар хранил упрямое молчание, только его стиснутые кулаки, лежавшие на столешнице, совсем побелели от еле сдерживаемой ярости. Мартин сидел, крепко сцепив пальцы, с опущенными плечами, не поднимая головы и не отрывая взгляд от поверхности стола, словно там ему открывались какие-то необыкновенные истины, написанные невидимыми чернилами. Дерек вещал нарочито бесстрастным голосом, стараясь не допустить эмоций. Впрочем, он всю эту историю уже успел узнать и переварить. Тесса внимательно наблюдала за лицами присутствующих, и внутри у девушки все кипело от возмущения и негодования. Только она, как и подобает аристократке, умела держать себя в руках, поэтому вряд ли кто-то мог понять, что она чувствует по-настоящему. Аслан также сохранял бесстрастное выражение лица. И лишь едва заметный прищур немного гасил плескавшийся на дне его зрачков гнев. Как же он ненавидел выступать в роли судьи чужих судеб в таких вот делах. Но надо выслушать все до конца, чтобы принять взвешенное решение.

И варвар ловил себя на мысли, что иногда водить бойцов в атаку гораздо проще, чем исполнять свой долг лаэра не только военачальника, но и судьи.

Ренальд, на которого сейчас никто, кроме Тессы, не обращал внимания, с идеально выпрямившейся осанкой, походил на натянутую струну. Остановившимся взглядом юноша смотрел перед собой в никуда. И хозяйка Замка догадывалась, что, слушая историю Улиты, парень невольно проводит какие-то параллели с собственной злой судьбой, которая вырвала его из привычного круга общения, разлучила с родными и забросила его в "самостоятельное плавание" по сточной канаве, прилепив рабское клеймо. Пусть не в буквальном смысле, но, если бы Рени не повезло вызвать смесь жалости и симпатии у жены лаэра, вздумавшего купить себе живую игрушку, его ситуация, теперь была бы гораздо хуже, чем та, в какой оказалась купеческая дочка.

О чем он сейчас думает, помимо прочего? Все так же мысленно благодарит Всевидящих, за то, что теперь любим и обласкан, вытянув свой "счастливый билетик", или проклинает тех, кто так или иначе поспособствовал получению для свободного человека статуса раба-наложника?

А ведь и себя, и мужа можно поставить в один ряд с теми подонками... Не было бы спроса на невинных "нежных мальчиков", не было бы и предложения...

Тесса чуть не задохнулась от внезапного открытия, которое в полной мере осознала буквально только что.

Захотелось распахнуть окно и сделать глоток свежего морозного воздуха, но девушка не шелохнулась, только лишь побледнела, впившись ногтями в собственные ладони, чтобы немного отвлечься.

Она жалела, что Аслан разрешил Ренальду присутствовать на разбирательстве. Потому что, как бы ей не хотелось сейчас встать, подойти и, обняв свое Солнышко, разогнать все его тягостные раздумья, Тесса не могла это сделать. В первую очередь, ради него самого.

Неприятно, что ему снова пришлось вспомнить о том, что считавшиеся родными люди отняли у него выбор, но то, что не убивает, делает только сильнее. Он справится. Сам. Должен справиться.

Хотя...

Тесса тяжело вздохнула, усилием воли заставив себя оторвать обеспокоенный взгляд от лица застывшего юноши. Правильно ли это, что себя и Аслана она не причисляла к тем, кто делает выбор за него сейчас?


Улита, то нервно теребившая кружевной манжет рукава, то тискавшая дрожавшие пальцы, сломалась на середине повествования. Девушка тихо отчаянно разрыдалась, вынимая душу и вызывая невольное сочувствие, хотя за то, что она участвовала во всем этом, никакого сочувствия и не заслуживала.


Тесса молча встала, налила воды из графина и, сунув купеческой дочке в руки, вернулась на место. Эта девица вызывала у нее двоякое мнение, но неприязни из-за того, что и Мартин оказался втянут в ее историю, все-таки оказалось больше.

Дальше уже, всхлипывая и замолкая, чтобы сделать очередной глоток воды, словно ее мучила ужасная жажда, Улита рассказывала сама. Дерек лишь дополнил своими репликами некоторые пробелы в преступно некрасивой истории.


***


Улита была единственной дочерью в семье, но не единственным ребенком. Молодой купец поначалу не слишком расстраивался, что первой родилась девка, которой все равно не доверишь семейное дело. Выйдет замуж - и поминай, как звали - все, отрезанный ломоть. Но потом детей не было почти десять лет. Расстроенный таким положением вещей, купец, дела которого шли ни шатко ни валко, уже начал было подумывать о том, а не завести ли ему где-нибудь еще детишек на стороне, чтобы потом взять незаконнорожденного сына к себе помощником, обучить кое-чему, да и спокойно век доживать. Мало ли еще что за зять попадется... а тут все-таки своя кровиночка.

Но едва он начал присматриваться "к вариантам", как жена его понесла, да так удачно, что за последующие четыре года родила ему аж троих сыновей... Что впрочем, тоже теперь не так уж и радовало. Расходов, чтобы прокормить столько ртов, стало не в пример больше.

Но семью свою купец все-таки любил, и старался обеспечивать, чтобы всего было в достатке. Крутился, как мог.

Добрые люди посоветовали рискнуть - мол, чего он торгует только в Энейлисе? Зачастую поездка в чужие земли бывает намного прибыльнее. Правда, рисковать придется не в пример больше, но зато и доход, то есть конечная прибыль будет весомее.

Связываться с дальними поездками не хотелось. Но только вот случай решил все за купца. Как на грех - сначала вмешалась стихия, и перевозимый по реке на корабле товар канул на дно... А потом почти сразу же и сухопутный караван, везший уже оплаченный им товар, подвергся нападению и был разграблен. Тогда многие пострадали, пока власти соседних государств, не объединились, чтобы навести порядок на свободных землях, где и промышляли разбойники.

Но вот если кто-то отделался легким испугом, потеряв часть своей прибыли, то отец Улиты попал тогда знатно. Пришлось ему все-таки вспомнить о возможном решении своих проблем.

Правда, родня жены не оставила в беде.

Свели его с нужными людьми, и даже проинструктировали о том, что в первую очередь и где стоит ехать покупать. Да он и сам мужик был далеко не глупый. Еще предложили доплачивать за оказание помощи. Поскольку владелец судна уже не хотел ехать сам, а присмотреть за товаром в дороге да сдать его в другой стране доверенному лицу - дело не хитрое, но сулящее выгоду, он согласился. И по мелочи - где чего передать, или разузнать ненавязчиво, с коммерческой точки зрения, тоже обещали не забыть и об его интересе.

Надобно сказать - люди оказались честные и за услуги платили, действительно щедро.


Да и собственные торговые дела скоро в гору пошли... За пару лет и убыток покрыл, да так развернулся, что впору уж было остепениться. Управляющие да приказчики работу свою знали. А хозяин он был строгий.

Дома подрастали дети. Младшенький оказался хиловат здоровьем, уж к каким только лекарям да знахарям не обращались... И вскоре семья перебралась за город. Жена год от года моложе не становилась, а ему-то самому чаще приходилось оставаться в городском доме. Ну, вот и коротал он иногда одинокие вечера в увеселительных заведениях.

Поначалу было все хорошо, знойные бабенки скрашивали его досуг, а со временем и разнообразия захотелось во времяпрепровождении. В карты и в кости ему сопутствовала удача... буквально вот до последнего времени. Пока не проигрался он знатно в пух и прах...

Чтобы не всплыли невеселые обстоятельства его некредитоспособности, да не потерять свое имя, пришлось ох как покрутиться.

Правда, шансов такой позор замять, чтобы и дальше можно было самому свое дело вести, и семья его, не знавшая нужды, по-прежнему оставалась бы в счастливом неведении о том, что он не такой уж образцовый муж да отец, было маловато.


Единственной возможностью выпутаться из этой ситуации оставалось приданое Улиты.

Не то, которое он сам собирал для дочери, а то, которое оставил ей ее дед, так и не дождавшийся внуков. Все-таки два доходных дома денег стоили немалых. Даже продай он один из них - все долги удалось бы покрыть с лихвой.

Вот только кто ж ему даст это сделать!

По Закону он этого сделать никак не мог. А Улита в силу своего несовершеннолетнего возраста - тоже!

И как быть в такой ситуации? Непонятно...


Дочку купец баловал, конечно, любил по-своему. Умная она у него была, да хитрая. Одна беда - девка, не парень! Не бабье это дело купеческими обязанностями заниматься. Но малолетние сыновья ему все ж таки дороже были. Слишком много надежд на счастливую безбедную старость он именно с ними лелеял.

А дочь - что дочь? Выйдет замуж и поминай, как звали.

Вот если бы кто согласился взять ее без приданого... Но в Столице, почитай, всем было известно о ее наследстве.

Правда, один из иноземных знакомцев согласен был устроить ее брак со своим племянником. Но небескорыстно.

Молодой жених от Улитиного приданого отказывался (очень уж толково "добрый" родственник на пару с потенциальным тестем ему преподнесли эту информацию, немного слукавив об истинном положении вещей), но его дядюшка попросил себе треть суммы от продажи.

Хоть и грабеж, но, делать нечего, пришлось купцу соглашаться. Другого выхода просто не оставалось, чтобы с наименьшими потерями из того дерьма, в которое он попал, выбраться. Да и девку-то уж не просто так собирался пристроить, а по уму, чтобы и она не голосила, не выла у себя в горнице, пугая слуг, что он ее продал. Не ровен час, слухи пойдут ненужные.

Но тут уж его авторитет сыграл и слово главы семьи: "Я тебя поил, кормил, - и мое отцовское слово - закон! За кого скажу, за того и пойдешь!"

Сладить все требовалось как можно быстрее и, не привлекая ненужного внимания, по-тихому.

Вот и договорились, что он сам привезет дочь на Ярмарку в приграничье накануне праздника, где ее и заберет будущий муж, у которого там же был деловой интерес.


В дороге много купца тяжелых мыслей одолевало. Добравшись, наконец, до пограничного города государства, до того испереживался, что решил, надобно немного дорожную пыль стряхнуть, да усталость разбавить каким-нибудь напитком покрепче...

И причина была не одна. Видимо, вышла какая-то накладка, и жениха в обговоренном месте не оказалось. Да и о том, не случилась ли с ним в пути какая неприятность или он, вообще, не выезжал из своего дома - сведений не было.

Купец решил не впадать раньше времени в панику, а подождать еще день-другой - авось, объявится.

Расположились пока на постоялом дворе. Дочь в номере запер. Товар да охранников пристроил. А сам пошел местные злачные места инспектировать...

А в трактире, расположившись неподалеку от такой же купеческой братии, возвратившейся из дальних стран, краем уха услышал, что, дескать, племянник-то, на которого уповал Улиткин отец, не то занедужил, не то и вовсе скончался скоропостижно. Мол, поэтому и дядюшка его отложил поездку, хотя и собирался везти в Энейлис свои товары.

Вот это неприятность так неприятность!

И уж тем более отличный повод, чтобы затопить в вине печаль о несбывшейся надежде.

Правда, у купца еще кое-какие мыслишки появились, но он рассчитывал подумать об этом чуть позже, а в тот злополучный вечер пуститься во все тяжкие, чтобы хоть ненадолго забыть о своих насущных проблемах.


Не повезло ему в этот раз. Ох, как не повезло! Вроде и пил немного, а как его заманили в карты играть, и сообразить не успел. Словно, кто под руку толкнул...

Сначала вроде даже выигрывать начал, но удача не спешила возвращаться. Попал несчастный купец на везучего игрока, да так что и сам не понял, как его вокруг пальца обвели! Мало того, что весь товар профукал, так еще и должен остался.

Заливаясь пьяными слезами (ведь теперь вся семья или в сточной канаве окажется, или в долговой тюрьме), просил рассрочку по карточным обязательствам, но скользкий мужик, к которому должно было перейти все состояние заезжего гостя, ни в какую не соглашался поначалу. Хоть в петлю теперь сам полезай...

Уж потом, вроде смилостивился, да такую сделку предложил, что купец не мог устоять в своем состоянии полного отчаяния...


Этот хитрый лис, которому он проиграл, владелец нескольких лавок (по возрасту чуть младше самого купца), о том, чтобы пожалел детей, и слушать не хотел. Зато, оказывается, просек во время разговора, что тот с дочерью приехал.

Его предложение было почти кощунственным. Но купцу, которому теперь, когда тут, в чужом городе, где его никто не знал и никто не мог за него поручиться, оказавшемуся в одночасье не просто нищим, а еще и должником (хоть в петлю!), отказываться было чревато. Потому что возвращаться и без товара (или вырученных денег), и с

незамужней дочерью, было просто невозможно.

Кредиторы-то в столице ждать не будут!


Решив вернуть хотя бы товар (все равно уже почти смирился с мыслью, что дочерью он откупается за всю семью), да еще и в пьяном отчаянии, отец Улиты все же решился обменять девичью честь дочери фактически на свою жизнь. Все едино, для задуманного нового плана придется ее отдать, пусть и замуж...

Ударив по рукам, пришлось позволить этому негодяю-лавочнику провести с дочерью наедине какое-то время в обмен на прощение долга и возврат своего товара.

В мыслях клятвенно пообещав Всевидящим, что больше он не сядет за игровые столы (да ни в жизнь!), купец протрезвел довольно быстро.

По мере того, как в мрачном расположении духа, "безутешный родитель", трезвея, утирал выступавшие пьяные слезы, взгляд его, бесцельно блуждающий по помещению, наткнулся на любопытный объект.

Улиту он поджидал, чтобы забрать домой. Все-таки время-то позднее - глубокая ночь на дворе. Уж самого страшного для юной девицы, она, конечно, не лишится (этот лавочник-то пообещал не издеваться над девкой), но мало ли извергов? Не приведи Всевидящие, прибьют еще ненароком, или всей компанией потешатся.

Вот так, хоть и жаль кровиночку, но своя рубашка ближе к телу...

"Ничего, - рассуждал купец, - она духом сильная, переживет. У них, у баб-то все равно ведь кто-то будет первым... Еще неизвестно, кто потом достанется..."


Лавка та, куда увел счастливый обладатель купчишкиного товара тихо всхлипывающую Улиту, находилась аккурат напротив Почтового Двора...

Ну да, не домой же ее вести, он, поди, и сам семью имеет...

И главное, как назло, ни одного трактира поблизости, где можно было бы свою совесть чаркой залить. Протрезвевшему-то папаше ох как на душе тошно было!

Так и пришлось купчишке в казенном месте дежурить. Много здесь всякого разного люда было. Да по большей части все проездом. И то хорошо, хоть никто внимания не обратит...


Отца Улиты одолевали тяжкие раздумья. Что теперь делать? То ли каким-то окольным путем забирать семью и с остатками товара подаваться из страны, то ли все-таки попробовать осуществить первоначальный план, который родился у него в связи с занедужившим женишком... правда, с некоторыми отступлениями...

Просить отсрочку у кредиторов, мотивируя это тем, что через два года дочь сама продаст оставленные ей дома и вернет за него долги, было невозможно. Кто в такое поверит?

А если и поверит - проценты набегут такие, что не то что двух, а двадцати двух домов не хватит, чтобы расплатиться...


На парня в форме солдата гарнизона крепости местного лаэра купец сначала даже и не обратил особого внимания, решив, что он здесь с каким-то поручением по службе.

А вот когда паренька, сомлевшего в уголке, развезло в теплом помещении, купца просто осенило!

Да это ж просто удача, можно сказать, сама в руки пришла!!!

Это же просто отлично, что мальчишка молодой совсем, и наверняка не женат (но это уже детали). И то, что объект внимания уж точно из лаэрской элитной сотни (судя по одеянию) - еще лучше! Насколько купец был наслышан - владелец местных земель строг, но справедлив. Значит, позора не допустит, и за бесчестье спросит с виновного. А уж в таком состоянии, в изрядном подпитии, если еще немного выдумки добавить...

Шикарная комбинация - комар носа не подточит!


Теперь уж купец, пересев поближе, строго бдел, чтобы мальца не спугнули раньше времени, не разбудили бы ненароком. Но вроде как раз лошадей пока свободных не было, и все складывалось весьма удачно.

В ожидании дочери Улиткин отец сидел как на иголках, бормоча про себя бесконечное: "только бы не сорвалось!"...


В общем, повезло ему. В отличие от ничего не подозревающего парня...


Утешать зареванную дочку было некогда. Скорее уже готов был отвесить пару пощечин для приведения ее в чувство. Дура-девка, раз уж так подфартило - нечего носом водить, быстрее моментом пользоваться надо. Пока не очухался!

Перехватив Улитку за пределами Почтового Дома - хорошо, в окно углядел, как она вышла из лавки, отец велел ей быстро привести себя в порядок, лицо умыть, да волосы растрепанные прибрать.

Слава Всевидящим, дура - не дура, а дочь все-таки у него с умом оказалась, быстро смекнула, что ей и в самом деле деваться-то некуда.


Если уж родной отец на поругание отправил, второй-то мыслью, после того, что "все, жизнь кончена", у девушки было стойкое желание отомстить. Но не сейчас...

Сейчас не время и не место. Но отцу она этого своему никогда не простит!

И если уж поначалу была хоть какая-то идея, да осознание, из-за чего она на такие жертвы идет, на такой вот позор, и выполняет все безропотно... Ради семьи! Хоть для самой себя, но немного легче становилось, то вот теперь и этого не осталось...

Только мать, да братишек жалко... Себя, конечно, еще жальче, но против отцовского-то слова поперек ничего не скажешь...


Парень-то, солдатик, конечно, ох как попал! Она изнасилована - он ничего не помнит...

Еще бы помнить, если он и на Почтовом Дворе-то еле лыко вязал, когда Улита его в провожатые приглашала.

И ведь была уверена, что не откажет. Девка она была видная, да женихи уже свататься приезжали. Только вот родители все брали время на обдумывание, все казалось им, что она большего достойна. Да и приданое у нее богатое приготовлено.


И уж было и сговорились. А тут на тебе! Такая несправедливость!

Одна отрада, что сам жених (представленный портретом на небольшом эстампе, невесть как оказавшимся в руках отца), ей не нравился. Хоть не так обидно, что свадьба расстроилась, раз уж пришлось в эту Тьму-Таракань приехать...

Все-таки путь неблизкий.

А этот солдатик, который послужил ширмой для защиты девичьей чести, оказался ни в пример симпатичнее. Да что там говорить, по сравнению с "женихом", который по какой-то причине не явился к назначенному дню встречи, так и просто красавчик. Правда, характер у молодого мужа-солдафона оказался под стать его должности. Улита никак не ожидала, что этот мальчик, что-то жалко лепетавший в первый день знакомства в свое оправдание, не желая мириться с постигшим его "счастьем", стать мужем девицы купеческого сословия, немного придя в себя, вдруг вспомнит, что он теперь глава семьи, и примется командовать.

Впрочем, яблочко от яблоньки... Раз уж отец - комендант пограничной крепости, стоило ожидать...

Ох и возмущалась Улита после памятного разговора, перед тем, как муженек отправился на какое-то задание. Но за неделю слегка подостыла, опомнившись, что старая жизнь и впрямь безвозвратно закончилась. Мамаша жениха вовсе не собиралась потакать ей в привычных капризах. Правда, и Улита раньше не сталкивалась с такими, как местная комендантша, к несчастью, приходившаяся ей теперь свекровью. В общем, в ожидании возвращения Мартина, немного поцапавшись, выясняя, кто оказался главнее в социальном плане, обе теперь хранили вежливый холодный нейтралитет во взаимоотношениях.

А уж из-за того, что сейчас, при докладе лаэру вскрылось про папашины дела, так и вообще страшно сделалось. Инстинкт самосохранения Улиты просто вопил - признавайся во всем, падай в ножки, да кайся!

Домой-то возврата все равно нет. Куда ж деваться-то, если муж откажется? Одна надежда, что под трибунал не отдадут за поклеп, но и открытого городского судилища не перенести, от стыда сгоришь.

А ведь люди-то, что поглазеть соберутся, вряд ли на ее стороне окажутся. Похоже, местного лаэра в городе-то очень уважали. Значит, скорее всего, солдатику обманутому посочувствуют, чем какой-то пришлой девице... И перспектив никаких. Даже если просто за ворота крепости вышвырнут безо всякого суда - так ведь без рекомендаций и какой-нибудь служанкой в городе не пристроишься. К тому же толком-то она ничего не умела - не положено было ей белы ручки марать в отцовском доме, для этого дворовые девки были. А без денег на еду и хоть на какой-никакой ночлег на первое время - только в петлю... или в бордель, но оба варианта никуда не годились, слишком уж за свою душу боязно. Хоть и виновата перед Всевидящими, но Улита все же надеялась на их милость, потому как в молитвах очень ловко умела формулировать степень собственного участия в беззаконии....


Пойти-то солдатик с ней тогда пошел. Да только его самого впору было под локоток тащить, как беднягу из стороны в сторону мотало. Слишком уж развезло в душном помещении...

Да и отец еще особой травки парню в вино подсыпал, которое им в номер потом сам притаскивал...

Так что, хоть и страшновато было ехать скандалить в Замок-крепость к месту службы ее новоявленного муженька, но с утра она сцену свою на постоялом дворе на отлично отыграла.


Ни дочка, ни купец особо не сомневались, что и в крепости у них все получится.

Насилие-то реально было. А уж он - не он - кто докажет?

Правда и лаэр больно уж умный, да подозрительный попался. Ведь проверку какую устроил, лекаря привлек!

Ну а настоящие слезы лить над тем, что довольно сладкая жизнь в отчем дом где-то там осталась, далеко, а злая Судьба взяла, да задом повернулась - получилось очень даже к месту.

Да и отец ругался, возмущаясь таким творимым беззаконием, вполне убедительно. Видно, душу отводил - не про собственную же низость вопить... у купца вечно кто-то другой виноват оказывался, да за него расплачивался...


И вот теперь Улита завывала белугой, сбивчиво пересказывая историю про свои злоключения, и бросала на Мартина преданные взгляды из-под слипшихся от слез ресниц - авось простит... Хотя для позорного изгнания ее с глаз долой - причин хоть отбавляй...


Наконец девушка умолкла, низко опустив голову.

Хмурый, едва сдерживающий злость Аслан, ощущавший себя так, словно это он вывалялся в дерьме, да еще и нервничающий из-за Ренальда (ему, как и Тессе, во время чистосердечного покаяния купеческой дочки, пришло в голову сравнить, как чувствовал себя Рени, которого продал родной дядя), подался вперед, вперив взгляд в молодого бойца:

- Ну что парень теперь тебе решать, - жестом прервал лаэр пытавшуюся было высказаться комендантшу. - Она призналась, свидетелей хватает. Так что разведем, если что, быстро, поспособствую. Так что думай, Мартин, как поступить. Развод-то при таких обстоятельствах, конечно, с тебя всякие подозрения снимет в том, что ты девку обесчестил... Но, с другой стороны, тогда твою историю все знать будут, как тебя обманом на порченной жениться заставили, и все равно будут показывать пальцем... Сам понимаешь, слушание этого дела придется в городе проводить, иначе Ваш брак, признанный в Храме, и не расторгнуть.

Улита коротко всхлипнула, побоявшись привлекать к себе внимание, и затаив дыхание, ждала ответа. От нее теперь ничего не зависело.

- Или тихо-мирно год перетерпишь, - продолжил хозяин Замка. - И из-за того, что детей нет, расстанетесь полюбовно. Надеюсь, ума хватит, чтобы не обзавестись ребятишками, если вместе спать надумаете.

- С этой змеищей? - тихо ахнула Марта, ужаснувшись предположению. Хоть и жаль было девку, а родного сыночка все же жальче.

- Цыц ты! - одернул Инвар жену. - Не тебе решать!

- Не надумаю! - жарко вскинулся Мартин, буравя возмущенным взглядом своего господина.

- Не зарекайся, парень. Дело молодое. В жизни всякое бывает. Да ты уж и сам убедился. Так что думай хорошенько, прежде чем дашь ответ.

- А вдруг она уже того, тяжелая, - не унималась Марта, задав очень уместный вопрос. - Что ж нам чужих внуков придется нянчить?

- Ну, если уж так получилось, тогда, однозначно, - развел руками лаэр. - Впрочем, я все-таки хочу услышать взвешенное мужское решение, Караскет. Обвинять кого-то потом и передумывать будет поздно...


Продолжение следует...


Дорогие мои любимые читатели, спасибо за Ваше ожидание проды! Надеюсь, история Улиты, которую удалось узнать Дереку и ребятам, пролила некоторый свет на предыдущие события. К сожалению, про самого Дерека опять оказалось совсем немного (но так уж моя МУЗа решила построить повествование). И тем не менее, очень надеюсь, что Вы не откажетесь поучаствовать в опросе, заранее благодарна! :-)