Ярмолюк Иван Олегович: другие произведения.

Прощайте, сладкие туманы

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Каждый из нас - заключенный в своей тюремной камере представлений и взглядов на мир, ее решетки на окнах - фильтры, через которые в камеру нашей души проникает слабый свет со свободы. Свободы быть открытым миру и людям, свободы понимания того, что каждый из нас - часть большой Души Мира, и судьба каждого хотя и уникальна, но является гранью спрятанного в руде алмаза, который предстоит еще отточить и отполировать. Невозможно сделать это самостоятельно, как невозможно убежать из тюрьмы. Но те единицы, вырвавшиеся на свободу благодаря усилиям как узников, так и свободных, волей-неволей открывают нам свой уникальный способ и план побега. Да, мы, пока еще оставшиеся в заключении, не можем воспользоваться тем же ходом и планом, что и сбежавший, но можем отломать хотя бы камушек в нашей камере их примером. Не пытайтесь повторить или следовать их пути - ваш путь уникален. Главный инструмент, что вы должны использовать для выхода на свободу - это перенять их веру, навыки и знания, которые помогут вам сделать ваш личный путь-ключ к свободе. Путей-ключей столько же, сколько и людей, а вот станков для ключей и самых мастеров немного. Не попадайтесь на дешевые варианты, стоящие мастера берут хоть и дорого и не обязательно деньгами, но за тот путь-ключ, который открывает настоящие и вечные ценности, как дар свободных!

  Посвящается моим учителям
  Я из тех воспитателей в детской колонии, о которых выпущенные по прошествии своего срока заключения ребята с теплом отзываются в присылаемых ими открытках и письмах из свободы. Вот Виталик наконец-то устроился работать в магазин сувениров, о котором так долго мечтал, находясь в заключении с десяти лет до своего совершеннолетия. Егор же стал водителем большого грузовика, и теперь разъезжает по родной Украине вдоль и поперек. Вчера, кстати, он прислал яркую фотографию рассвета с озера в Винницкой области - его с девушкой кто-то сфотографировал в таком ракурсе, где солнце лучами словно пробирается через их сложенные в сердечко руки. Я желаю им в ответном письме счастья, верности и вечной любви друг к другу, несмотря ни на что, потому что в наше неспокойное и трудное кризисное время так мало людей способны понять, что счастье заключается вот в таких простых мелочах...
  
  Но моя история об одном удивительном мальчике, который попал в нашу колонию номер 64 в районе промузла Затурино, что на втором километре автодороги Полтава - Котельва. Был он круглой сиротой в возрасте двенадцати лет. Отец с матерью развелся, когда Серёжке Соколенко было всего семь лет, а вскоре зимой умер от болезни почек. Поэтому Серёжа смутно помнил отца и мало о нем рассказывал. Больше он знал о матери, но и та умерла, когда ему было всего девять.
  
  Впервые увидев Серёжу, я было подумал, что никогда еще не встречал более отвратительного и гнусного ребенка, но когда я познакомился с ним поближе и узнал детали его биографии, я немного пришел в себя и успокоился, потому что глубоко убежден: нет ничего невозможного и верю в то, что в каждом человеке есть зерно прекрасного, живого, теплого чувства под именем любовь, пускай оно и глубоко спрятано. Но сначала наше знакомство показалось мне большой проблемой, словно я встретил черную дыру, которая поедала всю мою энергию, так что домой к жене и детям я приходил весь обесточенный. Так длилось около трех месяцев и я даже уже подумывал перевестись на другую работу в другое место, потому что моя жизнь стала сильно невыносимой рядом с этим "славным" малым. Я проходил очень осторожно и с легкой дрожью возле камеры, где обитал Сёрежа вместе с другими трудными детьми, и, признаться, прежде чем войти в нее, не раз и не два рисовал себе самые страшные картины возможного морального, а возможно и физического насилия надо мной. Неважно, что у меня был опыт занятий по дзюдо, потому что борьба по правилам с соперниками, понимающими что можно, а чего нельзя - это одно, а вот поединок с ребятами, на воспитание которых повлияла улица и которые долго жили по её понятиям, это совсем другое...
  
  - И куда же вы желаете перевестись работать, Алексей? - спрашивал у меня начальник воспитательной колонии, когда я наконец-то добрался в его кабинет.
  
  - Не могу я больше терпеть эти выходки ребят, Георгий Михайлович, не могу. У меня уже кончается вера в ребят, а наиболее в этого Соколенко. Сказать, что он очень трудный ребенок, это вообще ничего не сказать. Вы знаете, что на днях он придумал?
  
  Георгий Михайлович снял свои очки и тщательно их протер платочком, затем опять надел, поправил их положение на носу, так чтобы удобнее было меня разглядывать. Немного опустил голову и выразительно посмотрел с сочувствием в мою сторону. На лице читалось его глубокое уважение к моему труду педагога, пускай даже и самого неопытного в этом заведении. Это чуточку прибавило мне сил, помогло внутренне собраться и мысленно я даже начал винить себя, что так смалодушничал и как мямля пришел жаловаться на ребят, которые младше меня в два раза по возрасту. Но возраст, за время моей работы в колонии, я четко понял - вещь очень относительная и это не я учу, как жить правильно, а мои подопечные подсказывают и учат, как к ним относиться лучше, чем я могу. Каждый из них не просто нуждался в матери, которую рано потерял и от которой недополучил любви, но и более того в отце, которым я хотя и стал формально, имея своих детей, но не стал им еще морально, психологически и душевно.
  
  Работал я в колонии психологом. Сам судимый по малолетке в 15 лет за воровство, я еле выбрался на волю живым, когда мне почти стукнуло 17. Казалось бы, всего два года провел в тюрьме, но для меня те два года тогда, на заре моей глупой безрассудной юности, показались целой вечностью. Каждое утро в первые полгода я думал о суициде; меня охватило тяжелое заболевание, как это выразиться поточнее, чтобы вы, читая, поняли? Если вы хотя бы раз в жизни ощущали, что такое уныние, вы, думаю, меня поймете.
  
  Меня опустили в первый же день, как только я попал в камеру номер 11, так что с тех пор я не люблю не только число одиннадцать, но и вообще все, что хоть как-то напоминает мне о том травмирующем времени. С тех пор, как я освободился, я панически боюсь узких помещений, тем более с незнакомыми мне людьми. Если боязнь тесных помещений имеет в психологии определение как клаустрофобия, то боязнь людей называется антропофобией. Но это сейчас, да и то не всегда и не со всеми я могу себе позволить так выражаться. Тюрьма научила меня, как говорят пацаны, "отвечать за базар" и "держать мазу" (защищать интересы братанов в колонии). Как же так получилось, что после освобождения я пошел учиться в колледж на психолога, да еще и на работу в тюрьму попросился (и приняли!), хотя должен был бы бежать от нее как от огня? Я расскажу об этом попозже, а сейчас дам свою характеристику, кто я по воровским понятиям.
   Как это быть опущенным? Я вам расскажу.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Май "Светлая для тёмного 2"(Любовное фэнтези) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "99 мир — 2. Север"(Боевая фантастика) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"