# Не твое гумаговноидное дело

Иван Ютов

Да, именно так мне и ответил на мое вежливое замечание:

- Дядя, ты там осторожнее со спичкам - гореть-то вместе будем.

- Не твое гумаговноидное дело!


А я у меня - нервы! Второй день! Мало того, что моя бывшая оттяпала зал и спальню при разводе, так еще и сдала их под бордель, уехав к мамочке. Да как она смеет?!

Нет, юридически, конечно. Но с точки зрения моральной - это издевательство над моей чувственной душой художника. Можно сказать - поэта в красках! А она! Нет, не бывшая. Эта, которая пол-хазы снимает, Хараока.

Так себя эта сутенерша называет, со своими десятью недохоженными классами. Хараока Марабиси! Тьфу! Видел я, случайно, ее запрятанный под шкаф паспорт. Четыре дня искал. Харькина Мария!

И еще смеет мне указывать, почему в биде ходить по большому нельзя! Мне, с моими семью высшими художественными курсами! Мне, две картины которого уже год экспонируются в Госдуме! Васька, мой друган, охранник пятого этажа, в служебке повесил. Мне Аполинару Суходольскому, Сухову в девичестве. Все девушки меня Аполлоном зовут! Или нежно - Апик.

Интересно, эту - Хараоку, как ее кобели нежно зовут - Харя? Гы-гы, Харя! Прикол! Надо будет при случае спросить. А где же она сама сегодня? Хахаль ее от нетерпения весь искурился. Все спички изломал, прикуривая. Вон, аж треск стоит и искры летят во все стороны.

Надо звякнуть ей, а то этот козел провоняет тут все, не заснешь потом.

- Харяока, ты где?

- На вокзале, Суходрол, клиента ловлю. А чего звонишь?

- Так клиент уже здесь, в зале сидит. Провонял тут мне все.

- Который от пальца прикуривает, искры пускает?

- Ну, да.

- Так это к тебе. Развалился в моем кресле и орет: "Аполлона хочу!".

- Да? А я думал...

- Не, у меня сорт другой.

- Это я знаю, - сунул трубку в рукав и пошел в зал.

- Дядя, привет. Ну, я Аполлон, чего надо?, - я пригладил розовый хохолок на голове и глянул в зеркало с целью оценки героичности профиля. Сел в кресло напротив этого вонючего урода.

- Сам ты урод вонючий, гуманоид, - услышал я свой же голос в левом ухе.


Или - в правом? Но то, что голос был, а губы у клиента Харькиного не шевелились - это точно. Ах, да, это же теперь мой клиент.

- Дядя, ты мне тут свои фокусы с чревовещанием брось, знаем, нас этим не удивишь. Чего, спрашиваю, приперся?

- Вынужден пользоваться твоим хилым словарным запасом, но попытаюсь растолковать. Я пришел возвестить о своем приходе.

- Ну, возвестил. Дальше?

- Дальше - все.

- Что - все?

- Все, это и есть все. Конец вашей цивилизации гуманоидов и начало нашей эры - эры плазмоидов.

- А, так это я - гуманоид. А то сначала подумал - оскорбление какое.

- Нет, все люди, как вы себя называете, и есть органические останки умирающей цивилизации.

- Так ты им и говори, чего ко мне приперся?

- Чтобы твоими руками возвестить остальным.

- Яснее нельзя?

- Ты нарисуешь мой портрет и покажешь его всему миру. Так он узнает о начале своего конца.

- Что за конец?

- Вы, гуманоиды, с моим приходом перестаете существовать.

- Смеешься, дядя? Вот ты пришел, а я существую и прекрасно себя чувствую.

- Не понял ты. Никто никого убивать не собирается. Да, как существа, вы будете жить. Но как цивилизация - уже умерли. С момента прихода новой расы - старая теряет способность размножаться, теряет функцию воспроизводства.

И вот тут, приглядевшись к нему, я поверил. Он был похож на человека, но не человек. Снаружи - да! А внутри - он был пустой. Через его глаза виднелся освещенный изнутри затылок.

Мне стало немного не по себе.