# Что не снимает стриптизерша

Яна Владимировна Карпова

Что не снимает стриптизерша.


## Глава 1


Зовут меня Яна Крылова. Родиться мне довелось в захудалом городишке на востоке Украины. В семье нас было пятеро детей, что сказалось после перестройки на нашем образовании, которого нам, собственно, не смогли дать, ввиду отсутствия денежных ресурсов. После школы, как и многие другие провинциальные девочки, я поехала в Киев на заработки с единственной для меня перспективой - стоять на рынке. В течение пяти лет мне пришлось натягивать джинсы на необъятные зады местных дам, и в один прекрасный день нервы мои взбунтовались - я впала в депрессию и уехала домой, понимая, что все это время жила только ради того, чтобы ходить на работу и платить за квартиру. Совместная жизнь с мужчиной заставила глубоко задуматься, стоило ли искать местного принца и сидеть в его квартире на птичьих правах или лучше в коробке из-под холодильника, но зато без опасений получить при случае пинка под зад. С другой стороны, на рынке я никогда не смогла бы заработать на собственное жилье в столице, и в пенсионном возрасте оказаться без собственной норы с кучей болячек, которые включены в зарплату, было весьма сомнительной перспективой, поэтому смысла оставаться в Киеве я не видела. Многие, конечно, ждали своего момента и даже становились там на ноги, только мне нужна была, по всей видимости, хотя бы передышка, чтобы с новыми силами ринуться в бой с большим бездушным городом.

Дома тоже пришлось туго - молодой девице сидеть без копейки, прося у матери денег даже на прокладки, было совсем не передышкой - такая жизнь напрягала еще больше, чем мороз и зной за копейки.

Спасение пришло в виде интернета, где я пыталась найти хоть что-то, похожее на нормальную работу для неквалифицированных сотрудников. Предложений было масса, причем почти все - с проживанием и ежедневной оплатой - достаточно было быть молодой, привлекательной и незакомплексованной.

В этот тяжелый период мне довелось встретить девочку, с которой я не виделась со времен школы - мы тогда вместе ходили на танцы - и она предложила мне поехать заграницу танцевать стриптиз. Я была в отчаянии, но страх все же удержал от того, чтобы согласиться, и тогда она предложила мне искать желающих за определенную плату. Так я попала в сферу развлекательных услуг. В сети было полно объявлений о наборе танцовщиц без опыта, а в городах нашей области было полно безработных красавиц, сосущих за бутылку пива, вот их я и стала вылавливать и отправлять на танцульки. Некоторые барышни заявляли, что им проще работать проститутками, и это я тоже устраивала. Первые девочки ездили только с моей знакомой, так что за них я была спокойна, а потом я сама начала кататься по клубам и прочим заведениям, проверять где какие условия, изучать контракты и если меня все устраивало - отправляла туда своих подопечных.

Это было то время, которое я всегда буду вспоминать с улыбкой. Путешествия, о которых мечтает почти каждый человек на планете, стали моей работой. Кипр, Греция, Маврикий, Италия, Сингапур, Малайзия, Бразилия... Мир принимал меня со всеми его красками природы, великолепиями древних руин, разнообразием народов, культур, музыки...С каждой поездкой улучшался мой английский язык - на нем разговаривал весь мир, поэтому учить приходилось не отходя от кассы, так сказать. Я чувствовала себя счастливым человеком. Семья особо не интересовалась, чем я занимаюсь, точнее - я дала всем домашним понять, что не собираюсь это обсуждать, и они молча принимали сувениры, которые я тоннами привозила из каждой своей командировки.

Спустя четыре года, я пошла на большие перемены: купила дом и забрала родителей под Киев, съездила на год в Англию, чтобы усовершенствовать язык, решила найти приличную работу и завести порядочное окружение. Хотелось не врать, отвечая на вопрос: 'Чем ты занимаешься?'. Правда, возвращаться на рынок, идти в забегаловку официанткой или сидеть в офисе секретарем на голом энтузиазме я бы уже не смогла, да и не захотела. Деньги заканчивались, нужно было что-то делать, и я решила вернуться к тому, что у меня получалось.


## Глава 2


Я снова стала искать партнеров, давать объявления о работе, искать девочек... Все вернулось на круги своя. Наткнувшись на сайт какого-то ранее не известного мне клуба, находящегося в Таиланде, я, как и обычно, решила подать заявку на сотрудничество. Правда формы для агентов там не было, зато была для потенциальных танцовщиц. Что ж, танцовщица - так танцовщица. Ответ не заставил себя ждать - на следующий же день пришло письмо с просьбой оставить контактный номер телефона, и уже вечером последовал звонок.

- Добрый день, - прозвучал приятный мужской голос в трубке.

- Добрый.

- Это Ковалев Артур, мы с Вами договорились созвониться по поводу работы на Самуи.

- Да, я слушаю Вас, - я приготовилась внимать сладкую песню об условиях контракта.

- Сразу хочу сказать, что я - директор и владелец нескольких клубов, так что смело задавайте любые вопросы, что-то обязательно подберем... так, в заявке я вижу, что Вы готовы на эротику, я правильно понимаю?

- Готова. Только у меня нет никакого опыта в этом и костюмов тоже.

- Это не страшно: у нас работают хореографы, а на костюмы дадим кредит, если надо будет. Скажите, вы готовы начать работать в ближайшее время?

- Но вы же еще ничего не сказали об условиях работы...

- Да, точно... ммм... секунду... - я услышала стук по клавишам, - так, я отправил вам контракты на полгода и на три месяца, изучите и, если все устроит, сможем продолжить разговор. Я наберу Вас немного позже, договорились?

- Хорошо, спасибо.

- До связи, Яна.

Что ж, начало было стандартным.

Я проверила электронную почту и открыла договора. Ничего нового или необычного в них не было. Минимальная гарантированная зарплата была тысяча двести долларов, примерно, как и везде тогда, начислялись проценты от консумации, приватных танцев, предоставлялось бесплатное проживание, уроки хореографии, английского... Дальше шли обязанности обеих сторон договора, условия труда, правила расторжения контракта...сексуальные услуги не предусматривались... В общем, упаковка тоже была стандартной. Обычным был и тот пункт, в котором говорилось, что работник должен отдать паспорт работодателю для его хранения и продевания рабочей визы, когда придет срок. Этот момент я терпеть не могла, поскольку знала, что без документов в чужой стране человек - никто и ничто, особенно если он под чьим-то началом. Многие девочки соглашались работать и под таким флагом, находясь в безвыходной ситуации, другие же искали клубы с иными условиями. Зная, что этот пункт мне не изменить, я все равно всегда заводила спор насчет него просто потому, что он меня бесил. Вот и в этот раз, когда Артур позвонил, чтобы узнать о моем решении, я не удержалась и подняла этот вопрос:

- А вы знаете, что во всем мире правило номер один: никому не отдавать паспорт?

Я привыкла к тому, что собеседники начинали всячески изгаляться, придумывая оправдания, но в этот раз ответ удивил меня.

- Слушай, ты кто такая, чтоб указывать мне, как работать? - дико завопил Артур, - ты знаешь, сколько я трачу на каждую из вас? Я оплачиваю билеты в оба конца, проживание в отеле, рабочую визу, уроки танцев, и ты думаешь, что я буду рисковать? Что если ты его потеряешь или у тебя его украдут? Я тут не в игрушки играю - у меня все работают официально, так что это дома на полке он ничего не значит, а здесь ты по нему работаешь, ясно тебе? Если у тебя не будет его при проверке, тебя на хрен депортируют, а мне придется кого-то искать, чтоб тебя заменить! - он перевел дыхание, и я подумала, что если б он разговаривал с телефона на проводе, то ему пришлось бы протереть трубку от фонтанирующей слюны. - Сидите там, в своей загнивающей Украине, ничего не видели, ничего не знаете, и не пытаетесь даже узнать, где и как живут люди, жмете свои дурацкие пустые паспорта, пока у них срок годности не закончится!.. Лови вот копии виз и рабочих разрешений девочек, я отправил. Посмотри видео на сайте, как они здесь живут и работают, и не задавай больше таких идиотских вопросов!

Я не сдавалась:

- Хорошо, я проконсультируюсь с юристом, насколько это законно, и сообщу, если решусь приехать работать.

- Каким, на хрен, юристом??? Ты что, решила поиграть в крутую телку? Ты же взрослая женщина, что ты несешь? Ты в курсе, что в твоем возрасте уже танцевать не берут, я тебе одолжение делаю, по большому счету. У меня девочки девятнадцатилетние работают, и то ведут себя разумнее, а ты, запрыгивая в последний вагон уходящего поезда, еще пытаешься здесь пальцами раскидывать! В общем, я посбрасывал тебе на почту фото и бумаги, изучи их, и позже я...

Я бросила трубку. Последние фразы я уже не слышала, в голове маячило лишь одно - по возрасту я уже едва подхожу на роль стриптизерши. Мне уже не стать моделью, певицей, хирургом, архитектором, я все это знала, знала, что вряд ли когда-либо и куда-либо поступлю учиться, получу достойную профессию, но услышать, что даже какой-то там стриптизершей меня уже просто не возьмут... Меня душил ком в горле, слезы навернулись на глаза, и я зарыдала. Последний год я все чаще думала о том, сколько я не сделала того, что хотела бы и могла бы сделать, сколько идей и надежд останутся невоплощенными в реальность. Нет, я понимала, что вся жизнь была впереди, но все же многое было и упущено, а теперь какой-то незнакомец тыкал меня в это лицом. После волны жалости к себе меня переполнило негодование: 'Как так? Почему какой-то псих рассказывает мне, что я могу и чего не могу?'. Открыв его письмо, я напечатала ответ: 'Артур, я считаю Ваш тон оскорбительным и уверена, что не заслуживаю его. Я решила приехать хотя бы для того, чтобы доказать, что Вы неправы, и не стоит списывать меня на пенсию, опираясь только лишь на дату в паспорте'. Его ответ пришел почти мгновенно: 'Ну, вот и молодец, на месте помиримся'.

Закончив таким образом разговор, я вызвала на совещание мозги, потому как эмоции были не самым лучшим моим советчиком. Нужно было понять, что я делаю, зачем, кому и что пытаюсь доказать и чем все это может закончиться. О том, чтобы увидеть себя в стриптизе я думала уже много раз, это было чем-то вроде: 'В жизни надо попробовать все!' Но я же не пробовала колоться, например. Не пробовала скрещивать жаб с баклажанами. И с крыши прыгать я тоже не пробовала...Я наблюдала своими глазами, как калечит проституция, сказываясь на поведении женщин, их отношении к мужчинам, семье и жизни в целом, понимала, что и стриптиз может травмировать, но насколько - этим я никогда не озадачивалась. С другой стороны, танцовщица всего лишь раздевается, что в этом такого? Мы же не в восемнадцатом веке. Даже на пляжах стриптиз наблюдается постоянно... На такую зарплату я, естественно, не повелась бы после того, сколько зарабатывала еще год назад, - это было скорее делом принципа. Разумной такую принципиальность назвать было сложно, конечно, но удовлетворение амбиций стало неотъемлемой частью моей жизненной позиции, и иногда я делала глупости во имя самодурства.

Начался процесс оформления рабочей визы. Оказалось, что делать ее собирались, почему-то, во Владивостоке. Как мне объяснили, там бумаги выдавали уже через двенадцать дней, тогда как на Украине я ждала бы визу гораздо дольше месяца. Дрожащими руками я передавала свой паспорт проводнику поезда, следующего в Москву, где его должны были встретить и отправить в консульство.

Несколько дней я не находила себе места. Во-первых, мои документы были непонятно где и у кого, а во-вторых, снова и снова прокрадывались мысли о том, что затея была, как минимум, глупой. Я раздевалась перед зеркалом и представляла, что на меня смотрят десятки пар глаз. Стесняться, вроде бы, было нечего, но все же не каждый день мне приходилось раздеваться перед незнакомыми людьми. Да и вообще не приходилось. В один из таких моментов меня осенило: можно ведь было попробовать! Ну, не танцевать голой на шесте, а просто раздеться перед незнакомым человеком. Перед фотографом, например. Я нашла в интернете несколько киевских мастеров и выбрала некоего Владимира Старицкого, который был посимпатичнее и который был не прочь пофлиртовать в переписке.

С этого началась моя 'карьера' стриптизерши. Собрав целый чемодан различного хлама для фотосессии и дернув с собой подругу для поддержания боевого духа, я поехала на студию. Встретил нас высокий, приятный с виду парень, как и обещало фото на сайте. С серьезным выражением лица он провел нас в помещение, готовое для работы, и предложил переодеться за широкой ширмой. Пока мы, как цыгане, располагались на диване, стульях, вешалках, столах и прочих поверхностях, Владимир тоже не терял время даром - когда мы вышли из-за ширмы, на маленьком столике у штатива для камеры стояла бутылка виски, ведерко со льдом и три стакана.

- Сегодня какой-то праздник? - спросила подруга Катька, без намека на сомнения направляясь к столику.

- Это мы расслабляем Яну, чтобы она свободнее себя чувствовала, - ответил фотограф и передал ей стакан, - наша задача раскрепостить тебя, так же? - обратился он ко мне.

- Ну да... только я сомневаюсь, что это поможет, - забормотала я, думая о том, что действительно стоило бы выпить для храбрости, - еще раз должна предупредить, что я буду деревянной.

- Не переживай, я насмотрелся на позеров из самого разного материала, так что ничего нового я не увижу, справимся.

Я сделала глоток, скривилась и отставила стакан подальше. Старицкий не стал настаивать.

Начали мы с фото в одежде. Катька, стояла в стороне, потягивая виски, и увидев мои первые неуклюжие движения, от души засмеялась, но тут же замолчала, когда Старицкий строго на нее посмотрел. Несколько раз сменив джинсы, юбку, платье и прочие наряды и немного привыкнув к камере, я сказала, что готова попробовать фотографироваться в белье. Так мы сделали буквально снимков двадцать (что по меркам фотографов - ничто, насколько я знаю), и очень скоро мой режиссер потребовал, чтобы я разделась. Сначала он дал мне прикрыться своей рубашкой, потом - розой... Странное дело - я совсем не чувствовала, ни стыда, ни страха, ни волнения. Как если бы я в самом деле была деревом. Позы и выражение лица были соответствующими. Я прямо чувствовала, как тяжелеет и каменеет моя челюсть, замирая в какой-то гримасе, но ничего не могла с этим поделать. Мне казалось, что кадры, которые мы делали, были похожи на моменты, когда останавливаешь фильм, и кто-то замирает на экране с перекошенным лицом в неестественном виде. Ощущения были ужасные - я чувствовала, что криво стою, что грудь недостаточно упругая, что видно целлюлит и раздражения после бритвы...

Когда мы закончили фотографироваться, я кое-как побросала все в чемодан, желая поскорее убраться домой и никого не видеть. Ничего не получилось. Я понимала, что будет нелегко, но очень наделялась, что смогу расслабиться и настроиться на то, что мне предстоит снимать одежду на публике в течение нескольких месяцев, а оказалось, что мне не помогли ни алкоголь, ни поддержка подруги, ни три часа практики.

Через несколько дней мне прислали семь самых удачных фото из почти двух тысяч. Я ужаснулась, представив себе неудачные...


## Глава 3


Еще через неделю на телефон пришло извещение о том, что виза готова. Пора было собирать чемоданы. Меня предупредили, что на подготовку мне дадут около недели, но буквально на следующий день позвонил Артур.

- Здравствуй, Яночка, как настроение? Боевое?

- Да, конечно, готовлюсь к поездке.

- Ну, ты там кастрюли, простыни не бери, здесь все есть.

Я не подала вида, что он не с тем человеком разговаривает о кастрюлях.

- Хорошо, как скажете.

- Слушай, тут билет один горит,- девочка где-то потерялась по дороге в Москву, не отвечает на звонки, ты как, смогла бы завтра вылететь?

- Думаю, да, - растерялась я.

- Отлично! Тогда Полина сейчас найдет тебе билет до Москвы, и будь готова утром вылететь.

- Хорошо.

- Все тогда, жди звонка.

Через полчаса позвонила Полина из отдела кадров или чего-то подобного.

- Добрый день. Крылова Яна?

- Да, слушаю Вас.

- Яночка, Ваши билетики готовы, проверьте почту и распечатайте их. Билеты электронные, их не нужно предъявлять при регистрации, но для себя все же имейте копию на бумаге... По прилету в Москву Вас встретит Игорь, номер его я прикрепила к письму - там еще другие наставления найдете, - он привезет ваши паспорта, и дальше Вы с другими девочками отправляетесь в Бангкок, а оттуда вас заберут. Время стыковки между самолетами почти 5 часов, так что Вы обязательно успеете на рейс. И еще - в Россию Вы въезжаете по внутреннему паспорту, знаете, да?

- Да, спасибо.

- А что с голосом?

- Да ничего, просто как-то быстро все происходит. К тому же мы с Артуром начали знакомство с конфликта, и я вообще думаю, может, я зря все это затеяла.

- Не переживайте, Артур - человек вспыльчивый, но отходит очень быстро, все будет хорошо, - я по голосу чувствовала ее улыбку.

- Еще раз спасибо, - теперь мой ответ прозвучал, наверное, бодрее.

Я положила трубку в приподнятом настроении - меня всегда радовала дорога, да и голос Полины внушал какое-то спокойствие и уверенность.

Прощание с родными было недолгим и неслезливым - все давно привыкли к моим перемещениям, так что и в этот раз удивленных лиц и каких-либо расспросов не было. Почти.

Мама тихо вошла ко мне в комнату, принеся кружку ароматного чая. Я любила услужливость матери. Не за то, что это делало мою жизнь комфортнее, а за то, что было прямо видно, что эта самая дорогая мне женщина получает явное удовольствие, ухаживая за пусть уже и взрослыми детьми.

- Яночка, куда ты едешь?

- Мам, в Таиланд я еду, - несколько нервно ответила я, сразу почувствовав настрой матери.

- Я помню, что в Таиланд, но зачем? Что ты там будешь делать?

- Мам, работать я буду там, не переживай, все нормально.

- Ну, как мне не переживать? - мать разразилась потоком слез, - ты снова едешь куда-то, как раньше, ничего не рассказываешь. Откуда у тебя такие деньги? Чем ты занимаешься? У тебя одна дорога, а у меня их тысяча, и одна другой страшнее!

- Говорю же: все нормально, ничего не бойся! Я никого не убиваю, не ворую, не торгую оружием и наркотиками, ясно? Не о чем волноваться.

- А что тогда? Не езжай, пожалуйста, останься! Ты понимаешь, что мое сердце когда-нибудь не вынесет таких переживаний?!

- Хорошо... мам, мы не маленькие дети, так что сильно не удивляйся, ладно?... Я ищу проституток и стриптизерш, чтоб работали за границей, - выпалила я, никогда в жизни не думая, что скажу такое матери, - никто никого не заставляет ничего делать, все по собственному желанию, никого не обижают. Я сама езжу проверяю, насколько место безопасно, так что все в порядке. Вот.

Наступала пауза, прерываемая всхлипываниями матери.

- Но они же знают, на что они идут? Никого там в рабство не продают? Никто тебя проклинать не будет?

- Нет, не переживай... прошли те времена, когда девочек заманивали официантками работать и отправляли в бордели. Теперь многие просто не хотят сидеть в университетах на парах и искать нормальную работу - хотят праздника и легких денег, понимаешь? Все в порядке, как говорится: кто на что учился.

- Но разве я тебя такому учила?

- Жизнь научила, мам. Так сложилось.

Мы замолчали на некоторое время. Я стала старательно пить чай, опасаясь новых расспросов.

- Ты прости меня... Ты же знаешь, какая я, - сказала мама, утирая слезы.

- Да знаю... И ты меня прости... Просто гордиться, как бы, нечем... не хотела тебя расстраивать.

- Ну, лучше так, чем в полном неведении. Ты там береги себя и веди пристойно.

Сердце мое сжалось от этих слов. Пристойно. Как будто слова пристойно и стрип-клуб совместимы в принципе. Но это же мама. Ее надо было успокоить.

- Конечно. Ты же знаешь, что я у тебя умничка.


## Глава 4


В Шереметьево мне надо было встретиться еще с двумя девочками - мы летели одним рейсом. Ориентир был - рыжие волосы, в сообщении мне написали, что их нельзя не заметить.

Я побрела в условленном направлении, рассматривая в толпе девочек, подходящих под описание, но как-то так получилось, что они меня увидели первыми, хотя я им о себе не говорила вообще ничего. Да, не заметить их нельзя было, причем обеих. Они сидели в окружении несметного количества клетчатых хозяйственных баулов, вздутых пакетов и чемоданов. Сразу даже и не понятно было, что это все - их добро. На фоне всего этого коренастая брюнетка в джинсах с очень низкой посадкой размахивала руками, стараясь привлечь мое внимание. Ну, и еще внимание нескольких десятков человек, по всей видимости. Рыжие волосы я заметила только подойдя к землячкам. Примечательной была только их длина - ниже попы, при том, что девочка была приличного роста. Цвет же был не морковным, как я себе, почему-то, нарисовала, а каким-то ржавым, и в толпе его совсем не было заметно. Сама девушка была худенькой и стройной, черты лица были, в общем-то, мелкими, не считая крупного греческого носа, но в целом - довольно приятными. Смущало только то, что с губ не сходила легкая неподвижная улыбка, будто она была нарисована, и при этом в глазах было столько истомы, что мне показалось, она с рождения работает стриптизершей и уже не может выйти из образа.

Вторая, которая брюнетка, отличалась огромными глазами, которые под тяжелым макияжем со стрелками делали ее похожей на кошку. Полные губы, накрашенные безвкусной розовой помадой, делали ее образ каким-то деревенским, но все же девушка показалась мне красивой. Аккуратный носик, вздернутый подбородок, прямые блестящие короткие волосы дополняли ее как нельзя лучше.

- Привет. Вы, наверное, Оля и Жанна?

- Да, привет, я Оля. Мы тебя заждались уже. Вот паспорт, Игорь уже уехал, - брюнетка протянула мне документ.

Я открыла его, пролистала его и увидела тайский штамп почти на всю страницу, который и являлся рабочей визой.

- Мы тут немного позаглядывали в твой паспорт. Ты много где побывала.

Я лишь улыбнулась в ответ.

- А мы вот первый раз на самолете летим, и первый раз вообще за границу выбираемся, - затрещала Ольга.

- Ничего, на все бывает первый раз, я вам помогу, если надо будет.

- Ой, отлично! А то мы так боялись, что потеряемся здесь, - она залилась беспечным смехом.

Вели они себя довольно странно. Точнее, не странно, а неадекватно. Сидя в огромном зале аэропорта, в окружении бесчисленного количества людей, они непристойно громко разговаривали, хохотали и в полный голос обсуждали предстоящую работу. Я почувствовала себя неловко.

- Девочки, вы бы не могли потише разговаривать? Не всем интересно, куда мы едем и зачем.

Те хохотнули в ответ и начали перешептываться. Ну, хоть так.

Они тоже были с Донбасса, более того - наши города находились на расстоянии сорока минут езды, так что мы оказались самыми что ни на есть землячками. Меня смущало, конечно, их поведение, но все же я была рада, что мы летели вместе. Что-то в их простоте было таким родным, таким душевным - что-то, что я видела в своих друзьях, которые остались в тех краях. Видимо, мне их не хватало...

- Это все ваши вещи? - я не могла удержаться от вопроса.

- Да, здесь обувь, костюмы и косметика, - ответила Жанна.

- Ого. Вы хорошо экипированы. Давно занимаетесь этим?

- Мы еще не работали, только готовились восемь месяцев. Ну, шили костюмы и ходили на занятия пол-данса.

Вот оно как...а я-то подумала было.

- Ясно. А я вот ни дня не занималась. Мне там пообещали хореографа, может, к концу контракта научит меня шевелиться, - пошутила я.

Впрочем, это была не совсем шутка. Я знала, что все клубы среднего класса берут неопытных девочек, но мне никогда особо не приходило в голову, чему и когда их там могут научить, если контракты минимальные заключались на два месяца. Что они там успевали за это время? Значило ли это, что особо уметь ничего не надо, потому что это просто бордели под прикрытием? Наверное, нет, потому что мне бы жаловались те, кто ехал просто танцевать... в общем, было непонятно.

Сидя в таких раздумьях, я улыбнулась себе. Всегда страшно первый раз что-то делать. Так же я боялась, когда впервые собиралась заграницу на Кипр. Так же переживала, что меня там схватят и закуют в кандалы, чтобы носатые киприоты имели меня куда попало. Много всего происходило в жизни впервые, и до сих пор все складывалось как нельзя лучше, а от таких волнений только приятнее был успех. Я пересмотрела кучу роликов в интернете, изучила множество техник танца и теперь мне не терпелось попробовать это в реале. Неуверенность после фотосессии прошла, точнее я заставила себя не думать о ней. Я представляла, как мне будут аплодировать, как люди будут замирать от восхищения, глядя на меня, как в меня влюбится принц, который непременно подъедет за коне прямо к шесту... много чего рисовала фантазия. Хорошего, яркого, незабываемого. А где-то внутри сидел голос и сомневался: 'Вдруг, все не так, как мне представляется? Может, стоило развернуться и поехать домой, пока не поздно? Ну, загнул бы матом Артур, узнав, что я не еду. Ну, отдала бы я даже денег ему каких-то. И до начала работы в Дубаи оставалось все меньше времени. А что, если подождать? Не поехать. И мама так просила...'

Объявили посадку на наш рейс.


## Глава 5


Нас встречал тайский паренек с широкой улыбкой, которую носят все представители этой страны - страны тысячи улыбок. Он стоял среди толпы встречающих с табличкой 'Фэнтэзи'. Схватив чуть ли не половину всего нашего багажа, он потащил нас к минивену и знаками пригласил усесться в машину. После десятичасового соседства с тремя маленькими детьми, которые постоянно хотели то есть, то пить, то писять, то играть, то просто плакать, а потом еще и долгих очередей на паспортном контроле, я просто повалилась в мягкое кресло, мечтая поспать. Для всех полет был изнурительным: девочки уже не галдели, как раньше, глаза были уставшими и безразличными. Хотя продолжалось это не долго. Как только мы выехали за пределы аэропорта, они снова встрепенулись и начали визжать при виде транспорта, ехавшего по непривычной стороне, смешных, как им казалось, тайских надписей и бесконечных пальмовых рощ. Мне стало грустно. Давно я уже не испытывала ярких эмоций, весь восторг закончился после первого года путешествий. Теперь все принималось как должное в любой стране: я ходила по знаменитым местам, делала стандартный набор фотографий и отмечала на карте еще одно место посещения. Все это было слишком доступным для меня. Моя жизнь была мечтой для многих, да и сама я на нее не жаловалась, но следовало признать, что теперь настоящее счастье я испытывала не в дорогом ресторане на крыше небоскреба, ужиная с малознакомыми людьми, а когда собиралась семья в недостроенном доме родителей, когда пили чай с вареньем и громко смеялись братья, когда выезжали с друзьями в балку на разбитых 'жигулях'...теперь все это стало дефицитным и безумно ценным.

Мы ехали в Паттайю - там находился еще один клуб Артура, где подписывали договора и оттуда уже отправляли работать на остров. Не знаю, сколько времени прошло в дороге - я была погружена в свои воспоминания о предыдущих поездках в Таиланд и о том, как любила эту страну. На острове Пхукет у меня было много друзей, с которыми я поддерживала связь уже несколько лет; в Бангкоке жила моя бывшая одногруппница по колледжу в Лондоне, и еще - старый добрый друг с Донбасса. Я привыкла к небольшим уютным отелям на холмах с видом на горы и заливы. Реже это были маленькие гостиницы на первой линии у моря, с баром и бильярдным столом - на первом этаже и несколькими номерами наверху. По вечерам у барной стойки собирались туристы, приезжающие из года в год в одно и то же место, и обсуждали вновь прибывших, а если таковых не было - жаловались на жару, которая была неизменной испокон веков. Время здесь останавливалось. Не было суеты, беготни, неотложных встреч... Я никогда не работала с Таиландом - сюда я приезжала только отдыхать. Предупреждала родных, что меня не будет на связи, отключала на неделю телефон и опустошала свой мозг от клубов, сутенеров, танцовщиц и прочего сора, наполнявшего мои рабочие дни. Это место было только для меня...

По мере того, как мы приближались к пункту назначения, мы продвигались вглубь узких грязных улочек с множеством мелких магазинчиков, кривых лотков и пеших торговцев, предлагающих самые разнообразные товары. Словно муравьи, многочисленные мотоциклы сновали между машинами, просачиваясь в местах, где, казалось, могла пройти лишь кошка. Наша машина заехала на территорию простенького, дешево оформленного отеля.

У открытого лобби, стены которого представляли собой белые каменные колонны, соединенные высокими густо сплетенными кустарниками, нас встретил молодой человек. Дима (так его звали) был невысокого роста, спортивного телосложения парень, со светлыми волосами и классическими славянскими чертами лица. Он определил нас по именам, попросил сразу вверить ему паспорта и сделал какие-то отметки у себя в журнале. После этого Жанна и Оля были направлены по ближайшей лестнице вверх - в комнату двести три - тогда как меня наш провожатый попросил проследовать за ним. Он взял мой чемодан и, пройдя насквозь через вестибюль, меблированный пластмассовыми столами, стульями пляжного типа и несколькими диванами, обтянутыми дерматином, зашагал к другому корпусу отеля. Я плелась сзади, изучая местность. Здания отеля, очевидно, были старыми, а ремонты делались лишь косметические, да и те сложно было назвать косметикой - на оттенках краски и штукатурки, которой подмазывали трещины, особо не заморачивались, и стены выглядели как панцири огромных черепах. Деревья и кусты давно не стриглись, а в клумбах торчали остатки высохших цветов. Пройдя через боковую арку, мы оказались у бассейна, вокруг которого несимметрично располагались немногочисленные шезлонги. Неожиданно Дима как будто прошел сквозь стену, вдоль которой мы шли. Следуя за ним, я повернула в том же месте и чуть не споткнулась о неожиданно выросшую лестницу. Мы поднялись на второй этаж и пошли по узкому коридору. С одной стороны его находились пронумерованные двери, а с другой - каменные перилла, за которыми открывался вид на внутренний двор, где шла какая-то 'разбросанная', как мне показалось, стройка. В конце коридора была еще одна лестница, и уже на третьем этаже мы остановились у одной из комнат. На двери было написано 'В6'.

Номер начинался с просторной полупустой кухни. Лишь в одном углу толпились стол с одним стулом, холодильник, навесная полка с электрочайником и парой разномастных кружек и столешня с мойкой. Дальше вдоль узкого короткого коридора по сторонам расходились двери ванной комнаты и маленькой гардеробной, а за ними шла спальня с огромным окном-витриной, длинной вереницей тумбочек, вмонтированных в стены, двуспальной кроватью и... раскладушкой! Да-да, раскладушкой!

- Здесь ты будешь жить с двумя девочками, - сказал Дима, - а вот, кстати, и одна из них, тоже новенькая и тоже украинка. Галя, кажется.

В пороге появилась довольно неприятная девица. Лет ей было совсем мало, но лицо уже было пропитано глубокой злобой, несвойственной людям в раннем возрасте. Неправильной, какой-то квадратной что ли формы брови приподнялись при виде меня.

- Все, девчонки, знакомьтесь пока, а в три часа все новенькие собираются внизу, едем на экскурсию, - он развернулся, чтобы уйти. - Стоп, чуть не забыл, - он порылся в своей небольшой сумке, висящей наискось через плечо, и достал стартовый пакет тайского сотового оператора. - Вот тебе местная сим-карта, вверху мой номер и номера остальных менеджеров. Позже отдашь мне сто пятьдесят бат.

После этого он ушел.

Оставшись наедине с этой девушкой-подростком, я не знала, о чем с ней заговорить, да и не жаждала общения с нею. По роду своей деятельности я уже встречалась с такими людьми. Скорее всего, это была та порода девиц, которые, вырвавшись из-под длительной родительской опеки, пытаются как можно скорее наверстать, как им кажется, упущенное. Мол, многие уже в пятнадцать лет делают по третьему аборту и знают все виды наркотиков, а я в свои восемнадцать еще не жила ни с одним парнем и не набила ни одной татуировки! Большинство из них легко соглашались на работу в стриптизе - они представляли себя звездами, жаждали внимания богатых мужчин и даже хвастались своей работой, вернувшись после очередного контракта.

Галя посмотрела на меня почти вызывающе, будто я пришла к ней домой с чемоданами.

- Я пошла в магазин, если будешь уходить, ключи внизу оставляй.

- Меня Яной зовут, если тебе интересно.

Не ответив, это нечто положило на кухонный стол ключ от номера и покинуло комнату.

Да уж. Не соседка - мечта! А еще предстояло со второй знакомиться.

Я распаковала свои немногие вещи и осмотрелась по сторонам. Судя по тому, что на тумбе при раскладушке уже были чьи-то безделушки, а Галя бросила рубашку на край двуспальной кровати, я поняла, что спать мне предстоит именно с ней. Я потянулась, зевнула и отмахнулась от неприятных мыслей. В конце концов, я приехала сюда работать, а не дружить.


К трем часам в холле собралось с десяток девочек. Они диковато озирались по сторонам и тихо перешептывались. Я обратила внимание на то, что многие не знали, куда себя деть. По всей видимости, это были неопытные, не видавшие ничего, дети, которым такие же сводни, как и я, пообещали золотые горы в сказочной стране. Я начала вспоминать лица тех, кого отправляла танцевать. Простые, иногда прямо глупые, изредка - весьма интеллигентные, отчаянные, несчастные, жаждущие больших денег и приключений - самые разные, они слушали, как я им взахлеб рассказывала о том, какое чудесное время их ждет. Я никогда не думала о том, верю ли сама в то, что говорю, просто делала свою работу.

Нас повезли по городу, по пути показывая места, где мы могли дополнительно заработать. Это были: массажный салон, туристическое агентство, два ресторана и три кальянных бара. Нашей задачей было приводить туда гостей и получать свои комиссионные.

Еще нам показали внушительных размеров четырехэтажное здание с огромной вывеской 'Прадайз'. Первый этаж начинался с круглого холла, обставленного, почему-то, в викторианском стиле. Зеркала в дорогих резных рамах отражали кучку диковато озирающихся славянок, в простеньких майках, шортах и сланцах. Правое крыло этажа находилось в стадии ремонта, но нам все же провели небольшую экскурсию. Мы пробирались через кучи строительных материалов и мусора, стараясь не прикасаться к пыльным стенам, и заглядывали в многочисленные смежные помещения не совсем понятной конструкции. Это должно было стать новым клубом и нас ознакомили с ним на случай если мы захотим там работать.

В поездке мы провели целый день. Рассказы о том, что мы должны стараться приводить клиентов в наши рестораны утомляли, и я не слушала их, ожидая возвращения домой. Меня больше интересовал первый день в клубе. Во время всех моих предыдущих визитов в новые заведения, с которыми я намеревалась работать, я занималась тем, что рассматривала залы и раздевалки, изучала меню, пила кофе с директоратом, обсуждая те или иные пункты контрактов, снисходительно поглядывала на девочек, оценивая их наряды, в общем, наполняла свое время всевозможными пафосными заботами. Но в тот вечер мне предстояло рассматривать клуб глазами человека, который проведет в нем несколько месяцев, причем не попивая чай с руководителями, а ублажая публику зрелищами...

Вернувшись в отель, в пороге комнаты я наткнулась на еще одну обитательницу нашей кельи. Аня была приветливой, с благородной внешностью, спокойной девушкой, примерно моих лет, в целом молчаливой и несколько осторожной, как мне показалось, в общении. Мы ограничились парой приветственных фраз, и она ушла на работу.


## Глава 6


Через час и я стояла со своими землячками в вестибюле, обсуждая события последнего дня. Оля переминалась с ноги на ногу, будто готовилась сорваться с высокого старта, ей тоже не терпелось увидеть рабочее место. Жанна вела себя более сдержанно, как потом оказалось, это вообще было ее отличительной чертой.

Нас пешком отвели в клуб, который был в двадцати минутах ходьбы от отеля или в нескольких минутах езды на такси. Звучало, конечно, браво: ездить на работу на такси, но на самом деле так назывались обычные мотоциклы, которые роились у каждого более или менее людного места. Особенностью такого способа перемещения было то, что не всегда можно было верить в то, что тебя привезут куда надо. Конечно, водители знали востребованные направления, но порой им сложно было разобрать ломаный английский фарангов, как они называли иностранцев, и тогда они везли, казалось, просто наугад, спрашивая по пути других водителей, не знают ли они чего о местах с созвучным названием. То, как они произносили их на свой лад, иногда вызывало просто слезы сквозь смех - настолько разнятся наши языки на всех уровнях и настолько нелепо и смешно звучит их диалект в ушах европейцев, во всяком случае в моих - точно.

Клуб находился на главной развлекательной улице города - Уолкин Стрит, известной изобилием гей клубов, грязных дискотек и дешевых товаров для туристов. Отдельное внимание привлекали шоу с участием трансвеститов, хотя называть их так, в общем-то было неправильным, насколько я понимаю. Эти мужчины, не просто переодевались в женщин, они жили как женщины. Решив однажды еще в детстве, что они - вовсе не мужчины, эти люди всячески пытались преподать себя обществу в женском облике и подобии. Бедняги, всю жизнь сидели на гормонах, переносили кучу операций по изменению внешности и смене пола, зачастую зарабатывая на это проституцией, а по истечению срока годности отправлялись вглубь страны, никому не нужные, без семьи и нормальной работы. Это что же такое должно упасть на голову несчастному ребенку, да и его родителям тоже, чтобы придумать до конца дней обречь себя на такие испытания? Впрочем, откуда нам, иностранцам, знать. Что меня на самом деле тревожило, так это то, что всеми этими существами город просто кишел, и что мне предстояло работать с ними бок о бок, потому как далеко не все леди-бои, так называемые, выступали с яркими программами - основная масса их промышляла тем самым нехитрым делом, причем открыто. На Уолкин Стрит, в частности.

'Фэнтези' не блистал. Клуб находился на втором этаже очень узкого здания, будто насильно втиснутого между двумя соседними. Несоразмерно широкая лестница, под которой прятался вход в другое заведение, вела к небольшой площадке со столиками и пуфиками, служившей этому терему одновременно и крыльцом, и курилкой. В стену, выходящую на улицу, была вмонтирована стеклянная полукруглая витрина с малюсенькой площадкой размером с квадратный метр. Каждое третье здание на улице имело примерно такой же аквариум, иногда больше, иногда меньше, - там заведения рекламировали то, чем они славились, направляя на этот балкон своих артистов заманивать посетителей соблазнительной увертюрой. Мы поднялись в клуб. Небольшое, с низкими потолками помещение, было напичкано широкими черными диванами с крохотными стеклянными столиками при них. Пришлось протискиваться в узких проходах даже в нерабочее время, и я представила, что здесь происходит, когда народ заполняет зал. Красные стены и черные с золотом кисеи, разделявшие комнату на несколько зон, создавали довольно уютный интим вокруг тех самых маленьких столиков. Посреди зала стояла заветная сцена с пилоном. Она тоже была настолько миниатюрной, что казалось, была предназначена для карликов. Это должно было стать моим рабочим местом. Весь мой прежний опыт танца на шесте заключался в том, чтобы пьяной оседлать его и приседать, раздвинув ноги. Я как представила, что буду травмировать глаза зрителя подобными выступлениями, мне аж жалко стало Артура и его кассы, которые должны были стремительно упасть после такой сомнительной эротики.

Было около десяти вечера, работа начиналась в девять, так что к тому моменту зал был наполнен богемными существами, которые еще несколько часов назад были самыми обычными землянками, с проблемной кожей, секущимися волосами и обломанными ногтями. Девушки были в основном русские, но кроме них было много молдаванок и сравнительно немного - украинок. Все были одеты довольно разномастно: на ком-то было миниатюрное платье, едва прикрывавшее что-либо, кто-то волок за собой шлейф вечернего наряда, была девушка в шерстяной закрытой тунике, и даже была одна в чем-то наподобие офисного костюма. Все выглядели очень хорошо. Были девушки более или менее красивые, но на всех был яркий макияж, красивая прическа и всевозможные украшения. Покрытые стразами и прочими блестящими штуковинами, они сверкали как звезды. Раньше я особо не обращала внимания на то, насколько этот народ был ярким и примечательным - для меня они были лишь атрибутами заведения, но когда я осознала, что мне придется стать одной из них, я почувствовала себя серой мышью. Я не носила каблуков, не красила красным губы, не надевала огромные серьги... Я была вполне довольна своим свободным спортивным стилем, который здесь был, конечно же, неуместен.

Дима проводил нас к столику, недалеко от входа. Место это было сравнительно тихим. Гламурная бабенка лет тридцати пяти в неоптических прозрачных очках жестом пригласила нас присесть. Словно цыплята вокруг курицы, мы расселись вокруг нее и жадно развесили уши.

- Всем привет. Зовут меня Елена, я являюсь старшим менеджером нашего заведения. По всем вопросам вы можете обращаться напрямую ко мне или к Диме, его вы все уже все щнаете, и к Вике - она с минуты на минуту будет здесь.

Все забормотали что-то среднее между 'угу', 'хорошо', 'ладно' и другой нечленораздельной речью.

- Значит, начнем с того, что завтра все вы в два часа встречаетесь в холле с нашим преподавателем английского, она найдет вас. Она посмотрит, кому нужны уроки, а кому - не очень. Девочки, отнеситесь к занятиям серьезно, потому что ваш заработок будет зависеть не только от ваших танцев, но и от вашего общения с гостями. Заниматься вы будете всего час, после этого подойдет Вика и те, кому нужны костюмы, пойдут с ней по магазинам. Девчонки, давайте так: кому нужны деньги на эти самые костюмы, сегодня же идите в офис, наша бухгалтер вам выдаст небольшие кредиты, потом они будут вычитаться из текущей зарплаты; кто привез какие-то деньги с собой - можете их обменять на любом углу, обменники похожи на наши, банкоматы тоже есть. Курс, один к одному, если менять рубли. Гривны, леи или что там у вас еще высчитывайте сами, это несложно, скоро привыкнете. И еще, на пять часов вечера у вас хореография здесь, в клубе - та же схема, что и с английским. Все понятно?.. А сейчас мы с вами пройдем в офис, там вы подпишете контракты и выберете себе сценические имена.

Когда я предварительно получила контракт в электронном виде, он состоял из четырех страниц, теперь же, это была почти книга. Оказалось, мне не сбросили три приложения. В одном из них были описаны нормы за неделю по заказам из меню и выполнению приватных танцев, во втором - условия проживания в отеле и проведения нерабочего времени, в третьем была расписана сетка штрафов, состоящая из СТА ШЕСТИДЕСЯТИ ОДНОГО пункта! Среди них были: не накрашены губы; не бриты ноги; не улыбалась на сцене; пререкалась с менеджером; в неположенном месте оставила костюм; не выполнены нормы; не вышла на раздачу флайеров; слишком долго пила кофе и куча прочего бреда. За любой маломальский косяк вычитались кровно заработанные. Особое внимание привлек пункт, в котором оговаривалось то, что танцовщица не имеет право встречаться с гостями клуба и с другими мужчинами в дневное время, не посетив при этом ни одного из наших заведений, а так же - заводить какие-либо близкие отношения на протяжении всего контракта. Технически, у нас отнимали право на личную жизнь. Штрафы измерялись десятками, сотнями и даже тысячами долларов...

Все молча подписывали. Кто-то получал это еще до поездки, кто-то был так же удивлен, как и я. Нет, я была не удивлена, а шокирована. Единственно, на что я тогда была способна, это спросить, почему я подписываю контракт с Паттайей, тогда как мы с Артуром договаривались, что я поеду работать на Самуи. Мне ответили, что девочки пробуют работать и здесь и там, что их без проблем меняют, и что если мне здесь не понравится, я скоро смогу уехать на остров.

Разобравшись с договорами, все вернулись за столик, и Лена продолжила уточнять какие-то моменты и отвечать на несмелые вопросы новичков.

Я следила за происходящим в зале и голова моя наполнялась каким-то туманом, а сердце - чувством тревоги. На диванах сидели жирные потные русские дядьки с масляными губами, плешивые усатые индусы в мятых рубашках, бритоголовые арабы, пускающие слюну, словно на кусок мяса, красивые мускулистые австралийцы, поглядывающие на танцовщиц с таким презрением, будто они не эротику смотрели, а выбирали уборщицу для туалета ... Я видела, как девочки брали за руки и вели в приватные комнаты невообразимых пьяных уродов, которые по дороге хватали их за попы. Видела, как они сидели, задрав платья, и нашептывали на ухо жлобам, мотающим головой, словно болванчики, при виде меню коктейлей для дам, видела, как устало они перемещались на высоких каблуках, когда думали, что на них никто не смотрит...

Я сидела и думала: 'Где я? Что делаю здесь? Почему рядом нет друзей? Сколько сейчас времени? Как же домой хочется...'. Но чтобы уйти домой, мне надо было заплатить три с половиной тысячи денег неустойки и купить обратный билет. Сбежать нельзя было, нееет... У меня не было паспорта. В ту секунду я так треснула себя по ляжке, что все обернулись в мою сторону.

- Извините, что-то поползло по мне.

А поползли по мне мурашки, когда я поняла, во что вляпалась.


## Глава 7


Проснулась от того, что было жарко. Рядом со мной лежала Галя, которая во сне была очень даже похожа на нормального человека. На раскладушке никого не было. Я умылась, посмотрела на часы - было почти десять. В номер быстро и бесшумно проскользнула Аня, бросив на меня вопросительный взгляд:

- Димы не было?

- Не знаю... я недавно встала. А что, должен быть? - все еще сонно ответила я.

- Слушай, если что, я была дома, окей?

- Без проблем.

- Спасибо, - улыбнулась она и протянула мне пакетик очищенных и порезанных долек холодного арбуза. Как нельзя, кстати.

Дело в том, что согласно договору, рабочее время наше было с половины девятого вечера до четырех утра, а потом нужно было обязательно идти в свои номера и до девяти часов находиться в них. В течение этого времени могла быть проверка. Штраф за отсутствие на проверке был около трехсот долларов - таким образом клуб боролся с возможной проституцией - следили, чтобы девушки после работы не уходили с клиентами. Во всяком случае, если последние не заплатили клубу за услуги эскорта. С девяти часов у нас было свободное время. Условно свободное.

Я решила побродить по местным окрестностям, чтобы убить время до двух часов. У выхода из моего корпуса, как я уже говорила, был расположен бассейн, где под палящим солнцем разлеглись немногие отдыхающие, среди которых были мои землячки.

- Янка! - заорала Олька через весь бассейн, - иди к нам!

Я решила, что лучше уж с ними, чем одной бродить по грязным закоулкам.

- Вы что так рано уже при деле?

- Ты что! Дома - зима, здесь - лето и бассейн, - Олька довольно хрюкнула и плюхнулась 'бомбочкой' в воду.

Жанна смотрела на нее сквозь очки и неизменно улыбалась.

- Давно вы знакомы? - спросила я, располагаясь на горячем деревянном лежаке.

- Нет, мы познакомились только на занятиях.

- А кто вас надоумил сюда поехать?

- Наша общая знакомая, преподавательница. Она здесь работала, рассказывала нам много о клубе, видео показывала. Только она работала на Самуи.

- Кстати, о Самуи. Я договаривалась вообще-то туда ехать. Что-то ничего не понимаю.

- Артур сказал, что нас должны посмотреть и подготовить хорошо, потому что клуб новый, сцена очень большая, туда самых сильных девочек отправляют, с красивыми костюмами и шоу-программой.

- Ух ты. Это ж каким образом я должна оказаться в рядах самых сильных, если здесь есть девочки, которые по десять лет танцуют, а я к пилону ни разу не притрагивалась?

- Не переживай, тебя тоже научат, - не переставая улыбаться, вставила Жанна, - к тому же, далеко не все хотят туда ехать, у некоторых здесь лучше получается.

Солнце жарило, как будто было на работе, я прямо в тунике прыгнула в бассейн, чем вызвала несказанный восторг у Ольки. Она мне начинала нравиться. Что-то необъяснимо притягательное было в ее ребяческом образе, она мгновенно заражала своим громким смехом.

- Слушайте, вам дали симки местные?

- Да, надо обменяться номерами, - кивнула Жанна.

- А ты с кем живешь? - Олька как крокодил по нос погрузилась в воду.

- С красавицей и чудовищем, - хохотнула я в ответ, - кроме шуток.

- О, а это с тобой живет та девка с квадратными бровями и челюстью, выдвинутой, как балкон? - оживился крокодил.

- Ахахахаха! - не удержалась я, - ты тоже обратила внимание?

- О, на такое не то, что обратить внимание, такое надо по телевизору показывать!

- Нельзя так смеяться над людьми! - но было уже поздно, и мы просто держались за животы от смеха.

Еще некоторое время мы обсуждали примеченных нами коллег и первые впечатления о поездке. В компании моих новых знакомых я чувствовала себя как среди старых друзей. Оказалось, что Оля - сирота, жила она с бабушкой и играла в любовь с каким-то душевно больным Андреем, который названивал ей примерно каждые двадцать минут и на которого Олька орала, как потерпевшая. Жанна же в свои двадцать пять имела двоих маленьких деток и была женой какого-то нерадивого козла, который сам ничего в жизни не сделал и ни к чему не стремился, но постоянно всем попрекал жену. По всей видимости, она его все же любила, хотя и отзывалась о нем не самым лучшим образом, видимо, стараясь саму себя убедить, что пора бы с ним расстаться. И уж наверняка она обожала своих детей, с которыми общалась в скайпе, глотая слезы уже в первый день. Они обе хотели заработать для своих семей, и с этим благородным желанием с нетерпением ждали начала работы.

В два часа мы встретились с преподавателем английского языка. Это была молоденькая брюнетка с опухшим, вероятнее всего от алкоголя, лицом. Ее веки делали попытки подняться, но в целом было похоже, что ее бьет нервный тик, когда она пыталась резко проморгаться и сфокусировать взгляд.

- Привет, девчонки. Меня зовут Сара, я буду с вами заниматься. На занятия ходить обязательно, кто не появляется - будет оштрафован за каждое непосещение. Расписание будет висеть в гримерке на зеркале, подходите проверяйте, - этот небольшой монолог, заученный давным-давно, по всей видимости, звучал так, будто его исполнял робот. - Сейчас давайте проверим, кто, что уже знает, и потом я смогу ориентироваться, кому и что нужно подучить.

Я вызвалась первой переброситься с ней несколькими фразами на английском, и сразу же была освобождена от уроков. Обучение сводилось к тому, что каждая девочка должна была посетить семнадцать часов, и предполагалось, что за это время она постигнет хоть какие-то азы, если совсем не знала ничего. Нет, как говорится, можно и зайца научить курить, но за семнадцать часов, в группе из примерно десяти человек, с полупьяным преподавателем... Что ж, можно было лишь пожелать удачи. Позже я поняла концепцию: их учили определенным фразам, чтобы танцовщица могла поприветствовать гостя, принять предложение выпить или самой попросить заказать что-то, если клиент тормозил, предложить приватный танец, попросить чаевые и... все. Да, пожалуй, все. Тоже верно - не будут же они здесь изучать прошедшее совершенное время в страдательном залоге...

Как и было обещано, через час появилась Вика. Она мне сразу понравилась. Внимательный взгляд карих глаз располагал к себе при первом же знакомстве. Лицо ее даже без макияжа было весьма привлекательным, а накануне, придя на работу в полной боеготовности, она была просто богиней. Вика повела нас по магазинам, а точнее - по каким-то мастерским, где престарелые тайцы обоих полов сидели шили самые разнообразные платья из дешевого материала и хлипкой фурнитуры. Я бы ни за что не купила что-либо из таких нарядов, но нам было велено делать примерки и подходить к Вике на одобрение. В рабочей артиллерии должен был быть хотя бы минимум: короткое платье для зала, длинное платье для витрины, костюм для сцены и для приватного танца.

Мне подсунули отвратительное синее платье, едва прикрывавшее попу и открывающее руки и плечи, и наш босс одобрительно кивнула:

- Берем!

- Но в нем же не возможно спрятаться!

- Девочки, мы же не в библиотеке работаем. Поверьте моему опыту, я знаю, что вам нужно, лучше вас.

Кое какой гардероб был выбран, и нам пора было возвращаться, чтобы успеть подготовиться к занятиям танцами.

Мне интересна была хореография. Я любила спорт, и все новое в этой сфере, по возможности, должно было быть опробовано. А танец на пилоне - ни что иное, как спорт. Да, это не только томная ходьба вокруг шеста и раздевание под музыку, это - виртуозные движения и трюки, с которыми люди выступают на международных соревнованиях и которые под силу далеко не каждой смазливой девчонке.

- Ну, что? Кто первый меня удивит? - ободряюще спросила тренер.

Как там в школе? Лес рук.

- Ладно, скажите, кто занимался?

Многие девочки подняли руки и тихо пропубнили что-то невнятное.

- Отлично. Ты, - она обратилась к высокой крупной молдаванке, - как зовут?

- Наташа. Но я не занималась никогда раньше, - смутилась та.

- Ничего страшного. Я просто хочу посмотреть, как ты ходишь. На сцену!

Девушка покорно поднялась на маленький подиум.

- И еще, девочки, забудьте на время свои имена, сейчас у вас есть только имена сценические. Еще раз: как тебя зовут?

- Диана.

-Хорошо, Диана, походи вокруг шеста. Можешь за него взяться, не бойся.

Наташа взялась за шест, как за флагшток, и зашагала, словно на параде.

- Стоп-стоп-стоп. Слезай. Девочки, давайте так, чтоб мы не тратили время: кто что-то уже умеет, показывайте, чтоб я могла поделить вас по уровням подготовки. Будем заниматься в разное время, чтоб вы не скучали, когда я буду показывать новичкам то, что вы умеете. Выходите, не стесняйтесь.

Я не удивилась, когда Оля молча встала и поскакала к сцене. Это было на нее похоже.

Она попросила тряпку протереть пилон, чем вызвала одобрение на лице Вики. Взобравшись, как по канату, под потолок - а при ее росте примерно с метр пятьдесят это было два подтягивания - Олька тщательно протерла шест с верху до низу. Отбросив тряпку, она запрыгнула наверх и начала вытворять невероятные штуки: вверх ногами, боком, на одних руках, на одних ногах и порой - вообще непонятно каким образом держась. Мы дружно зааплодировали, и Вика сказала, что сегодня она выходит на сцену. Потом вышла Жанна и тоже удивила. При всей изящности ее фигуры она...отвратительно двигалась. Она умела делать трюки, но танца, как такового, не было. Между маневрами были паузы, в которых она перетаптывалась с ноги на ногу и настраивалась на следующее движение.

- Хорошо, ты тоже танцуешь сегодня, - одобрила Вика, - но ко мне все же походишь, я записываю тебя во вторую группу, поработаем над пластикой.

Еще несколько девочек показали свои умения, но к танцам пока допустили только моих подружек.

Пришло время дилетантов. Я тоже решила не тянуть кота за хвост, и пошла к сцене по первому требованию. Чего и следовало ожидать, ходьба моя была 'с наилучшими пожеланиями'. Вика сменила меня, взялась высоко за трубу и поплыла вокруг нее. На нее приятно было смотреть. Ничего не делая, не раздеваясь и не крутясь под потолком, она притягивала внимание настолько, что не хотелось отводить взгляд. Это было искусство.

- Аврора, теперь повтори за мной.

Такое я себе взяла имя. Не знаю, почему. Нам дали список имен для выбора, и Аврора была самым первым. Дальше я не читала.

После того, как каждая из нас походила вокруг шеста, Вика снова поднялась на сцену.

- Теперь следующий момент. Вы все обратили внимание на то, что шест вращается, да? Они бывают статическими, но у Артура во всех клубах стоят вращающиеся. Сегодня мы попробуем буквально по разочку покрутиться, чтобы немножко привыкнуть, и со следующей недели начнем учить более сложные крутки.

Она зажала шест правым локтем, стала левой ногой на маленькую металлическую подножку у основания и, оттолкнувшись другой ногой, согнув ее в колене и прижав ступню к внутренней стороне бедра левой ноги, завертелась с безумной скоростью.

- Секрет пилона в том, - объясняла она, замедляясь, - что чем ближе мы прижимаем к нему тело, тем быстрее вращаемся, и наоборот - чем дальше отодвигаемся, тем медленнее кружимся и постепенно останавливаемся. Второй рукой можете обхватить локоть, это красиво смотрится в быстрой крутке, а в медленной - можете гладить себя, запускать пальцы в волосы... что угодно, только пусть рука не болтается, как сосиска.

Она немного покружилась, показывая, как это работает на деле.

- Очень важный момент - крепко зажать руку в кулак, когда вы держитесь локтем, иначе рука может соскользнуть, вы упадете и, вероятнее всего, травмируетесь. Безопасность у нас, как и везде, - превыше всего.

Я снова полезла на сцену. Зажала локтем шест, встала на подножку, оттолкнулась, и - закружилась. Мне пришлось схватиться второй рукой, чтобы не упасть. Моя нога соскользнула с педали, и на какую-то минуту я тихо повисла на трубе. Все молчали. Вика подошла и, поддерживая, помогла сойти со сцены.

- Помнишь, где вода и туалет?

- Да.

Я пошла в сторону гримерки. Меня стошнило.


## Глава 8


По указанию наших дражайших управляющих, красивые и нарядные, с гладко выбритыми ногами, в боевой раскраске, которая должна была хорошо просматриваться сквозь мрак зала, мы пошли вечером в клуб. В половине девятого каждого вечера там проводилось собрание, на котором поднимались всевозможные вопросы со стороны работников и администрации. Вела эти заседания Елена, иногда подменяемая другими менеджерами. Лена была грубой и даже хамоватой, разговаривала на каком-то суржике и при этом пыталась звучать невообразимо круто, используя древние заготовки сарказма и откровенных оскорблений, но все делали вид, что она - матерая баба и говорит дело. За какие-то заслуги еще пару лет назад ее сделали менеджером, и сейчас никто не смел ей перечить, опасаясь желчи, которую она не стеснялась изрыгивать, и потока штрафов, на которые она не скупилась.

Поначалу нашей задачей было подсаживаться к клиентам и разводить их на заказ выпивки, кальяна или закусок, с чего мы имели пятнадцать процентов заработка, выплачиваемых раз в неделю. Для некоторых эта задача стала непосильным трудом, потому что молодые и неискушенные, девочки привыкли, чтобы их уговаривали составить компанию, а теперь за каждого угощающего нужно было прямо-таки бороться. Помимо стеснительности, сложность для новичков состояла в том, что опытные акулы тупо уводили клиентов практически из рук, и мало кто осмеливался спорить с ними, потому что в основном это были лица, приближенные к ее величеству Елене. В большинстве случаев вновь прибывшие толпились внизу на улице с флаерами в руках, приглашая прохожих посетить клуб. Как оказалось, это тоже было нашей прямой обязанностью. Это было похоже на армию, наверное, - дембеля ходили, распустив перья, средний класс тихонечко работал, стараясь не перебегать дорогу старшим по званию, а салаги раздавали листовки у подножия иерархии. Потом поступал новый заезд и все перемещались на ступень вверх, как и положено в любой структуре. Были, конечно, исключения, без которых нигде не обойтись - иногда приезжали те, кто уже работал в этой сфере ранее, и тогда они либо плевались, прерывали договор и ехали в другое место, потому что им было с чем сравнить, либо оставались и становились сразу у верхушки айсберга, умело лавируя между условиями контракта, штрафами и притязаниями начальства, и зарабатывая приличные деньги. Была еще одна привилегированная каста - те, кто возвращался на повторный контракт, как моя соседка Аня, например. У них не было норм, им делали снисхождения в отношении свободного времени и они почти по-дружески общались с начальством, но все это было при условии, что девочки приносили клубу доход, в противном случае дружба испарялась и на них ополчались ничуть не хуже, чем на неумелый планктон этого болота. Все это было видно невооруженным глазом, и первого вечера было достаточно, чтобы рассмотреть общую картину, которая не менялась, по всей видимости, со времен основания клуба. Утверждать, что она была таковой везде, было бы неверным, хотя бы потому, что далеко не во всех клубах практиковалась консумация, поэтому пока что мне не нравилась не работа в целом, а заведение в частности.

Только ближе к одиннадцати вечера люди выползли на улицу и толпами слонялись от заведения к заведению, рассматривая по пути бледнолицых барышень на высоких каблуках, иногда с интересом, иногда с восхищением, иногда с животным вожделением, но зачастую - с презрением. В их глазах мы были проститутками. Порой подходили веселые красавцы звали с собой потусить, на что мы, конечно, не могли соглашаться, но гораздо чаще нам уделяли внимание вонючие (в прямом смысле слова) индусы с единственной фразой 'хау мач'. Было много русских, которые с радостными воплями подбегали к нам, пытались поцеловать, дарили дешевые розы...В начале вечера все улыбались и весело щебетали в ответ, а после полуночи лица прекрасных дев превратились в тыквы, причем мое ничем не отличалось. Ноги с непривычки ныли, проклиная красивую блестящую обувь, новое платье постоянно задиралось, а веки едва поднимались, изнемогая под тяжестью толстого слоя макияжа.

- Ты красивая,- услышала я за спиной русскую речь.

- Спасибо, - обернулась я и увидела невысокого парня в простенькой клетчатой рубашке. У него были добрые тоскливые глаза и печальная улыбка.

- Ты здесь работаешь, да?

- Да, заходи к нам, у нас непрерывное шоу, куча красивых девочек. - Я пыталась изобразить безмятежность на лице.

- Мне не нужна куча, мне ты нравишься.

- Ну, я тоже могу составить тебе компанию, не переживай, - теперь моя улыбка была искренней.

- Я немного прогуляюсь здесь и приду за тобой.

- Понятно, - вздохнув, сказала я.

Примерно такие диалоги звучали со всех сторон, когда мужчины не хотели заходить в дорогой клуб, но хотели все же хоть немного пообщаться с нами.

- Ян, можешь подойти на секунду? - крикнула в мою сторону Оля.

- Извини, мне нужно работать. Хорошего тебе вечера, - я решила не затягивать пустой разговор.

- Я Миша. Я приду за тобой.

Я дежурно улыбнулась и направилась к подруге.

- Что тут такое?

Оля стояла в обнимку с темноволосым кудрявым красавчиком.

- Поговори с ним, а то я ничего не понимаю, - она влюблено смотрела на своего кавалера.

- Я слушаю Вас, - вежливо обратилась я на английском.

- Привет. Мне очень нравится твоя подруга, я хочу забрать ее с собой.

- Да, она может пойти с Вами, нужно только поговорить с менеджером и оплатить услуги эскорта клубу.

- Хорошо, сколько?

- Простите, но я этим не занимаюсь, поднимитесь в клуб и поговорите с администрацией.

- Ну, примерно? Я хочу, чтоб она пошла ко мне в номер на два часа.

- Она - не проститутка, - уточнила я.

- Нет-нет! Конечно, не проститутка! Но она такая красивая! Она же может пойти с мной?

- Извините, но мы сексуальных услуг не предоставляем, - я знала, чем все закончится, и меня начал утомлять этот разговор.

Он еще чего-то там нес минуты две, восхищенно смотрел на Ольку, потом поцеловал ей руку и ушел.

- Что не так? - расстроено спросила Оля.

- Ты не поняла, да? - я обняла ее за плечи. - Этот скакун арабский в номера тебя приглашал.

- Вот тварь! - захохотала та в ответ, - А я в него чуть не влюбилась!

И такие диалоги тоже были обычными на этой улице.

Поодаль от всех я заметила ту высокую молдаванку, что первой была вызвана на тренировке. Она стояла, замерев с флайерами в руках, и отрешенно смотрела сквозь поток проходящего мимо народа. Что-то в ней отталкивало меня. Оно и так тошно было, а тут еще печальный образ ее тоску нагонял. Я понимала, что это место оказалось не пределом мечтаний для многих, но было похоже, что ей весь мир чем-то не угодил. Она попросила у прохожего сигарету и закурила, рискуя быть оштрафованной.

- Не знаешь, что с ней? - поинтересовалась я у Жанны. - Ты не общалась с ней?

- Нет, не знаю. Но знаю, что скоро моя очередь танцевать. Так, я пошла наверх, а вы здесь развлекайтесь пока без меня.

Я снова посмотрела на грустную девушку. Ей было лет восемнадцать-девятнадцать, не больше, а во взгляде читалась тоска мира всего. Мне захотелось домой. И пить. В гримерке у нас стоял мерзкий растворимый кофе в огромной банке рядом с такой же тарой, наполненной сахаром и сухими сливками - это нам было с барского плеча подачка, чтобы никто не умер с голоду. Я направилась, было, к лестнице, когда меня кто-то взял за руку. Это был Миша.

- Я же сказал, что приду.

Вдруг я почувствовала себя прямо счастливой. Не говоря ни слова, я повела его наверх и мы уселись недалеко от сцены. Заказав по коктейлю, мы несколько минут просто смотрели друг на друга. Он совсем не обращал внимания на то, что происходило на сцене.

- Давай уйдем отсюда?

- Мне нельзя, - тяжело вздохнув, сказала я.

- Уверен, что можно, просто нужно будет клубу что-то заплатить.

Как хорошо, что он сам знает, что делать.

- Хорошо, я позову менеджера.

Я ненадолго покинула его и вернулась с Леной.

- Добрый вечер, - тон ее был официальным.

- Здравствуйте. Я хотел бы похитить у Вас эту прекрасную девушку, - он тепло посмотрел на меня.

- Надолго ли Вы хотите ее похитить?

- Не знаю. На день. Я хотел бы поехать с ней острова.

- Сутки сопровождения будут стоить тридцать тысяч бат.

- Ух ты... Но она же днем не работает, правильно?

- Молодой человек, сутки будут стоить тридцать тысяч бат. И, должна заметить, девушка не предоставляет сексуальных услуг.

- А если мы влюбимся друг в друга.

- Значит, вы поженитесь и будете жить долго и счастливо, а до тех пор сутки стоят тридцать тысяч и девушке запрещено вступать в интимную связь с клиентом.

- Хорошо, а если я хочу просто сводить ее сейчас в ресторан или на дискотеку?

- Три часа стоят десять тысяч. При этом ей не разрешается проводить время в Вашем отеле.

- Вот так вот, да?.. сутки - тридцать, а три часа - десять... Я если я заберу ее на сутки, мы на пляже должны будем спать?

- Нет, в таком случае она может находиться с вами в любой точке страны. Но насчет интима ничего не меняется.

- Хорошо, спасибо, я подумаю.

Лена встала и ушла, даже не одарив нас взглядом.

- Какая она у вас... суровая.

- Ага, есть немного.

- Я правда хочу забрать тебя, но тысяча долларов за твое нерабочее время... И знать при этом, что ты с нее заработаешь копейки... Я лучше бы на тебя лично ее потратил.

- Слушай, мы можем завтра встретиться, только придется посетить пару наших заведений, вроде бы так можно.

- У вас совсем нет личного времени, что ли? Ну, за которое никому не нужно платить?

- Получается, так, - снова вздохнула я.

- Ладно, не расстраивайся, сейчас разберемся. Зови свою Лену.

Я снова вызвала ее недовольное лицо к нашему столику.

- Я хотел бы забрать девушку до утра.

- Хорошо, сейчас почти два... До пяти часов она с Вами, - потом она повернулась ко мне, - в половине шестого чтобы была в номере, отправишь Диме сообщение, что ты на месте. Иди переодевайся.

Окрыленная, я помчала сбрасывать свой наряд путаны и облачаться в сарафан и сланцы. Выбегая из гримерки, я наткнулась на Лену, которая дернула меня за руку:

- Не забудь к половине шестого быть дома.

- Окей, - бросила я, чтоб поскорее от нее отцепиться, и понеслась к выходу.

Миша стоял у дверей, ожидая меня.

- А если бы ты еще смыла макияж...

- То ты пошел бы к менеджеру и сказал, чтобы тебе отдали ту, за которую ты заплатил, - я потащила его вниз по лестнице, ни на секунду не желая задерживаться в этом месте.

Внизу по-прежнему стояли девочки с листовками. Я подошла сзади и дернула Ольку за волосы.

- Я ушла, встречаемся завтра на бассейне.

- Ты че, охренела? А я? Не уходи, постойте со мной! - она вцепилась было в мою руку, но тут же резко оттолкнула, - да я шучу, вали отсюда поскорее, хорошо вам отдохнуть, - она подмигнула Мише, - смотрите там, не балуйтесь!

Мы пошли по направлению к набережной.

Такая улица была во многих курортных городах Таиланда. Улица разврата. Улица, по которой непременно пройдет всякий, заехавший хотя бы на день, турист. Обычно она не шире десяти метров. По обе стороны очень плотно, стена к стене (а то и с общей перегородкой) стоят здания развлекательных заведений, у входа в которые непременно маячат зазывалы, не оставляя ни одного проходящего без своего внимания. Вперемежку с ними выстраиваются проститутки мужского пола, которые леди-бои, и заигрывают с мужчинами, хватая их за руки и прикладывая их к своим нарощенным грудям и попам. Многие отмахиваются, но в основном народ веселится и еще с минуту продолжает лапать этих товарищей (или барышень, если угодно) и с громким хохотом уходят, хотя некоторые все же остаются, чтобы быть приглашенными в апартаменты...

- Что хочешь делать? - наконец прервал молчание мой спаситель.

- Не знаю, ты же сейчас главный, - шутливо ответила я.

- Перестань. Не заставляй меня думать, что мне приходится платить за общение с девушкой.

- Ну, честно говоря, так и произошло, - продолжала развлекаться я.

- Я заплатил клубу, чтобы ты была свободна для прогулки, а не для того, чтобы быть твоим хозяином несколько часов.

- Ладно, ладно, извини. И спасибо. Ты спас меня в этот жуткий первый день.

- Первый?

- Ага. Я не говорила? И что ты так удивляешься? Я разве похожа на опытную жрицу соблазна?

- И ты не танцевала сегодня?

- Да я и не умею вовсе. Ты откуда? - я решила сменить тему.

- Я русский американец. Живу в Калифорнии. Родители родом из Питера.

- Клево.

Мы снова замолчали. Этот парень успокаивающе на меня действовал. Получается, не все так плохо - первый день, и я уже прогуливаюсь, как турист, а еще какой-то час назад мне хотелось удавиться от тоски и усталости.

- И все-таки... Ты голодна?

- Нет. Можем просто пройтись по набережной или по пляжу.

Мы спустились к морю. У причала болтались несколько мелких посудин. На пляже то тут, то там нам встречались любленные пары, шумные компании и одиноко бродившие по кромке воды темные фигуры. Я не знала, о чем разговаривать, хотя было похоже, что Миша не против был и помолчать.

- Я разговаривал с Еленой насчет завтра, - снова заговорил он.

- И что?

- Она сказала, что если я не возьму тебя в эскорт через клуб, и тебя увидят со мной, ты будешь оштрафована. И еще сказала, что если ты согласишься на секс, то я могу снять видео, принести ей и она вернет все, что я заплатил за тебя и десять процентов сверху.

Я остановилась и раскрыла рот от удивления.

- Я в шоке, - мне действительно нечего больше было сказать.

- Я тоже. Это, конечно, замечательно, что они там борются с проституцией, потому что редко в каком клубе стриптизершу нельзя забрать для продолжения банкета, но прямо так... Это попахивает клиникой. Получается, личной жизни вообще нет?

- Ты мне новости сейчас рассказываешь... Я на такое не подписывалась, - сбивчиво проговорила я, пытаясь переварить услышанное.

- А на какое ты подписывалась? И вообще, что ты здесь делаешь?

- Работаю, - немного раздраженно бросила я.

- Ладно, это не мое дело.

И опять мы надолго замолчали. Дойдя до следующего причала, мы остановились и я посмотрела на море. По другую сторону залива на холме высилась огромная сияющая надпись 'ПАТТАЙЯ'.

- Красиво, - тишина начинала вгонять меня в печаль.

- Да.

- Ты сколько еще здесь пробудешь?

- Еще три дня. А ты?

- Шесть месяцев.

- Ого. Заговоришь на тайском.

- Скорее на хинди, или на каком там индусы разговаривают. Здесь их несметное количество.

После недолгого разговора ни о чем мы стали возвращаться на Уолкин Стрит. Я еле плелась - на таких высоких каблуках, как сегодня, я никогда не ходила, ноги отекли и никак не могли отойти.

- Ты хочешь спать?

- Немного, - ответила я, стараясь изобразить бодрость, хотя глаза мои слипались.

- Если хочешь, можешь поехать домой.

- Но у нас же есть еще час.

- Да брось ты. Более-менее приличные заведения давно закрыты, в отель ко мне тебе нельзя, и я вижу, ты устала. Я посажу тебя в такси.

Бог знает, как я была ему благодарна. Я с готовностью зашагала в сторону дороги, где стояли немногочисленные таксисты, поджидавшие задержавшихся гуляк. Остановившись на тротуаре, я поцеловала Мишу. В тот момент в моих глазах он воплощал в себе все самое прекрасное, что могло быть в мужчине.

- Спасибо. Ты замечательный.

Он ответил мне долгим поцелуем.

- Запиши мой телефон, может, днем получится увидеться, - я приготовилась диктовать.

- Или лучше вечером я к тебе снова приду.

- Или так, - я была несколько удивлена, что он не хочет обмениваться номерами.

- Пойдем, а то мне придется нести тебя на руках.


На другой день, стоя с листовками на улице у входа в клуб, я опять увидела его. Он держал за руку тайку. Проходя мимо, Миша поздоровался со мной, виновато улыбнулся и пошел дальше. Больше я его не видела.


## Глава 9


Следующие несколько дней убедили меня, что мое худосочное туловище сможет пережить тяготы жизни стриптизерши. Ну, вообще-то я пока не танцевала, конечно, но в целом все шло не так уж и плохо. Мне везло с клиентами, каждый день ко мне подходили приятные с виду, нежадные мужчины, с которыми мы вели почти что чинные беседы, потому что я не выходила раздеваться и выглядела довольно манерно, сменив наряд, подобранный Викой, на более приличный. Иногда я советовала посмотреть приват той или иной девочки, а когда они удивлялись, почему я не предлагаю себя, я снисходительно улыбалась и говорила, что не танцую, строя из себя королевну. Все это работало мне на руку, потому что в таком раскладе я выглядела недоступно, что вызывало еще большее слюноотделение у моих кавалеров.

Днем я купалась в бассейне, пополняла запасы витаминов ананасами, арбузами и неведомыми фруктами и баловала себя божественным массажем ног по одиннадцать долларов за час.

Один из таких дней внес разнообразие в мое размеренное и даже ставшее уже скучным существование в Паттайе. Началось все с того, что на тренировке нам всем дали задание хорошенько загореть. Конечно же, ни о каких полосках от купальника не могло быть и речи, поэтому я начала выпытывать, где девочки загорают топлесс. Оказалось, что многие не стеснялись делать это прямо у нашего бассейна, но в отеле отдыхали и другие люди помимо стриптизерш, поэтому мне было как-то не особо уютно светить своими бледными красотами по месту жительства. Наверное, это сказывалась моя скромность, неповрежденная пока плясками голышом, хотя Олька с Жанкой тоже не осмеливались снимать купальники. Было решено ехать на один из ближних островов, где, как нам пообещали, были почти безлюдные пляжи.

Итак, взяв свое ничего в виде крема для загара, пары больших бутылок ледяной воды и панам с огромными полями, Олька, Жанка и я двинулись приобретать сексуальный загар.

Паром доставил нас на остров буквально за полчаса, и мы тут же начали вертеть головами в поисках какого-нибудь пляжа или его направления. Большинство людей садились в тук-туки и разъезжались по сторонам, поэтому мы решили, что нам тоже придется воспользоваться транспортом. Тук-тук - это такой грузовичок с открытой будкой, вдоль которой расположены две лавки на пять-шесть мест. Такое маршрутное такси (которое, кстати, может поменять маршрут за отдельную плату) было и остается самым распространенным средством передвижения во многих азиатских странах, и каждый турист, приехавший в Таиланд впервые, глазел на чудо-зверя, тыкал в него пальцами и непременно хотел опробовать.

С трудом объяснив водителю, что нам нужно добраться до пляжа, где можно купаться без одежды, мы погрузились в кузов. Увы, не достаточно владеть каким-либо языком, даже всенародным английским, - надо, чтобы собеседник тоже его понимал, а вдвойне сложнее, когда последний тупо кивает на любые твои слова и пытается поскорее затолкать тебя в свое авто.

В принципе, остров был относительно небольшим, как мы выяснили заранее, так что из любой точки можно было добраться до континента без проблем, поэтому, решив, что ничего страшного не будет, даже если нас привезут куда-то не туда, мы понеслись по грунтовой дороге, подставив лица солнцу и ветру. Это была наша первая вылазка на море, и девочки с нетерпением ждали момента высадки на лазурный берег. Ехали мы совсем недолго, и уже через несколько минут мы стояли на пляже с несколькими пустыми шезлонгами, парой закрытых баров и одной захудалой кафешкой с деревянными столами и покосившимися лавками. Место было идеальным. Договорившись, чтобы нас забрали через четыре часа, мы отпустили таксиста и расположились в тени одиноко стоявшего среди песка дерева. На часах было двенадцать, и мы давно уже начали тлеть под беспощадным экваториальным солнцем. Попив все еще прохладной водички, мы с Олькой направились к морю, оставив Жанку присматривать за вещами. Да та и не сопротивлялась, вообще эта барышня была не столь активна, как мы, поэтому идеально дополняла нашу компанию, когда нам нужен был не человек-ракета, а человек-спокойствие.

Пляж был длинным, извилистым и сказочно красивым, но множество кораллов на дне, как мы узнали, отталкивало отдыхающих. Стащив с себя скудную одежду, включая трусы-шнурочки, мы полезли в долгожданную воду. Это был уже второй мой опыт нудизма, который мне нравился гораздо больше позирования в фотостудии. Я совсем не стеснялась ни подружки, ни открытого пространства, ни возможности встретить незнакомцев. Ах, как мне хотелось, чтобы я так же чувствовала себя, когда придет время раздеться на сцене! Пока что я себе это представляла довольно смутно. Я прямо видела, как покраснею с головы до пяток, как вспотеют руки, и ноги станут ватными. Мне стало интересно, все ли чувствуют себя так неловко перед первым выходом. Наверное, если не все, то многие - в школе-то не учат ходить голышом на людях...

Пока мы плескались, начал подтягиваться народ. Сначала это была жирная тетка лет пятидесяти, скорее всего - наша, судя по украшениям, надетым для пляжного отдыха. Она шла прямо в нашем направлении, доедая початок вареной кукурузы. Располагаясь на солнце, она расстелила огромное то ли полотенце, то ли покрывало и начала раздеваться.

- Вот, учись! - взвизгнула Олька, когда женщина стащила с себя длинный цветастый халат, - сейчас будет то еще шоу!

Мы залились смехом, не задумываясь о том, что нас могли услышать с берега, и продолжили наблюдение. Большое целлюлитное пузо и такие же ноги вывалились из одежды прямо перед нами. Груди необъятных размеров расплылись почти до самого пупка. Несметное количество складок струилось по бокам и спине, а живот представлял из себя какой-то надувной фартук.

- Фуууу! - скривилась я, - мы что, тоже такими будем?

- Ну, если в полпятого утра жрать жареный арахис с пивом, как мы это делаем, то несомненно!

Зрелище было отвратным. Я никогда не понимала чрезмерной полноты. Нет, безусловно, бывают обстоятельства, в которых люди поневоле набирают вес, из-за болезней там всяких, особенностей физиологии, многочисленных родов, но как некоторые носят в себе по полтора - два центнера говна только потому, что обжираются без меры? - это мне было невдомек. Смею подозревать, наша героиня относилась именно ко второй группе толстяков - у нее прямо на лице было написано 'Чего бы еще погрызть?'. Женщина покрыла голову белым платком, надела очки и распласталась звездой, предоставив нашему взору все самое сокровенное. Буйная растительность была не только в интимном месте, но и подмышками, что придавало картине какую-то первозданную артистичность. Наверное, художник оценил бы такой натюрморт. Да что уж там художник - две соплячки видели в воде не шевелясь и не хихикая, изучая архитектуру, расположившуюся в паре десятков метров. Удивительно было то, что все это безобразие было покрыто красивейшим шоколадным загаром без единого светлого пятнышка! Возможно, если порыться в недрах складок, можно было найти истинный цвет кожи, но сама мысль об этом ужасала.

Вдоволь налюбовавшись прелестями тропической нимфы, мы двинулись вдоль берега в поисках других представлений. Таковое не заставило себя ждать и уже через несколько секунд, отвернувшись от дамы, мы наблюдали божественное тело высокого европейца. Снова мы засели в воде, делая вид, что разговариваем и рассматриваем камни на дне, а сами не сводили глаз с фигурного светловолосого парня, стоявшего к нам спиной. Услышав какое-то движение сзади, он обернулся и посмотрел в нашу сторону. Мы быстро отвернулись и поплыли к буям, прикидываясь добропорядочными пляжницами. Спиной я чувствовала, что он наблюдает за нами, но оборачиваться не стала.

- Ты видела? - почти заорала я, когда мы отплыли довольно далеко.

- А то! Думаешь, надо познакомиться? - захлебываясь легкой волной пробулькала Олька.

- Да ну...и что потом? Он пойдет дальше отдыхать, а ты - батрачить на папу Артура.

Мы повернулись, делая вид, что смотрим на нашу подругу под деревом. Парень стоял к нам...передом, закинув руки за голову. Мускулы играли при каждом его легком движении, это было заметно даже издалека. Аполлон улыбался, видя наше смущение, а мы нервно хихикали, удаляясь от него вдоль берега.

Слева от нас простиралась пустынная местность без единой души и постройки. Обогнув небольшой мыс, мы оказались на другом пляже, на этот раз - довольно многолюдном. Решив, что дальше не стоит пробираться в таком виде, и придя к выводу, что стоит как-нибудь и сюда заглянуть, мы двинулись обратно, по пути осматривая окрестности.

Природа Таиланда завораживает. Нигде я не видела такого разнообразия и изобилия растений. Эта страна улыбалась не только лицами своих обитателей, но и каждым зеленым листиком, каждым подсыхающим кустом, каждой притоптанной травинкой. В моменты, когда я не была отвлечена на болтовню с подругами или решение каких-то проблем, когда я могла просто смотреть по сторонам и думать лишь о том, насколько прекрасно то, что вижу, я обожала эту страну. Нет, я не смогла бы жить здесь постоянно - мне нужны были и весна, и осень, и зима, с их пронизывающими ветрами, неожиданными весенними снегопадами и желтыми листьями под ногами бегущих на первый звонок школьников... но что-то манящее было в том, чтобы посещать такие места, где люди видели снежинки лишь на картинках. Хотя бы для того, чтобы достойно оценить прелести родины. Я фотографировалась с пальмами и нежилась на пляжах, готовых принимать меня круглый год, купалась в неизменно теплых морях и надевала самые легкие одежды, но, пропустив три весны, будучи в разъездах по теплым странам, и представив, что мне предстоит пропустить еще одну, я затосковала по Украине... как давно я не видела мартовских ручейков, стекающих куда-то вглубь земли, чтобы выпасть уже летним дождем... как давно не вдыхала аромат цветущей вишни... как давно не слышала щебетанья первых птичек, которых в свои годы так и не знала по названиям... нет, мне нужны были мои родные четыре сезона, как бы чужбина не манила. Но сейчас моим домом был Тайланд, с его джунглями, водопадами, резиновыми деревьями и толстокожими слонами. Все это тоже нельзя было не любить.

Жанка, наверное, материла нас благим матом за то, что надолго оставили ее одну. Пробираться по воде мне уже порядком надоело - мы и не плыли толком и не шли, так, барахтались, едва перемещаясь. В голову изрядно напекло и казалось, волосы скоро расплавятся. Мы договорились, что как только доберемся до своего пляжа, выйдем и потопаем по суше, хотя раскалившийся песок обещал обуглить наши ступни. Вынырнув из-за скалы, мы увидели четыре мини-автобуса, стоящих в тени заброшенных баров. Из них уже вывалила толпа людей с мячами, зонтами и корзинками для пикников. Видать, вывезли какой-то отель на прогулку. Улыбнувшись своему невезению, мы продолжили путь по воде и вскоре были напротив того места, где бросили одежду.

- И че теперь? - смеясь, спросила я Ольку.

- Ниче, пойдем на берег! - невозмутимо отвечала та.

- В таком виде?

- А что нам остается?

- Тут же миллион людей, дети вон, старики... - засомневалась я.

- Вот зачем ты мне сказала? Я уже настроилась прикрыться руками и выйти, теперь совесть мучит! Сама, значит, иди! - Олька заржала как коняка.

- Не, я человек без опыта, а ты уже раздевалась на публике, так что вперед!

- Е-мое! Не надо было сбивать меня с толку!

Мы смеялись, глазели по сторонам и не знали, как выйти из воды. Тут Олька замахала руками, призывая на помощь Жанну. При этом ее грудь почти выпрыгивала из воды и мы начали привлекать внимание туристов, до того не обращавших на нас внимания.

- Отлично! Все готовы к твоему выходу, - подтрунивала я.

Жанна тоже увидела, что мы ее зовем, она тут же встала и подошла к нам. Мы с облегчением вздохнули и протянули руки, чтобы словить одежду, которую подруга уже подняла и держала над водой.

- Как прогулялись? - сладким голосом спросила она.

- Блин, это совсем не нудистские острова, здесь толпы одетых людей... - начали было мы наперебой.

- Ничего не забыли на берегу? А точнее - никого не забыли? - Жанна ехидно улыбалась.

- Мать, прости, с нас причитается, - начала расшаркиваться я, всем видом показывая, что каюсь.

- Конечно, причитается. Я беру натурой, - Жанна подмигнула нам, отбросила подальше от нас одежду, развернулась и завиляла бедрами в сторону нашей стоянки.

- Вот же сучка! - крикнула ей вслед Олька и мы еще больше рассмеялись.

В ответ Жанна, не оборачиваясь, подняла руку с выразительным средним пальцем, что придало ситуации еще большей окраски, поскольку она почти никогда не ругалась матом.

Придумав, что можно пробраться до самой суши по-пластунски, а потом быстро выскочить и схватить одежду, мы стали приводить план в действие, но стоило Ольке приблизиться к отмели и упереться руками в дно, ее голая белая попа всплыла и засверкала на солнце, как фонарь среди ночи. От смеха у меня уже болели скулы, это ж надо было попасть в такую идиотскую ситуацию - две стриптизерши не могли выбраться голыми из воды!

- Так, все! - заявила подруга, - я иду!

Она прикрыла одной рукой груди, при этом выпустив на волю один сосок, второй заслонила причинное место, согнулась, как старый дед и решительно направилась на берег, но через три секунды вернулась ко мне.

- Нет, ну правда, смотри, те две девочки смотрят на меня в упор.

Действительно, все больше глаз было обращено в нашу сторону. Люди, по всей видимости, догадывались, в чем дело, некоторые не скрывали любопытства и смотрели на нас в упор, с интересом ожидая развязки. Спасение пришло в образе все того же красавчика, глядя на которого, мы млели. Теперь он был в шортах, и уже не смущал нас своей порочной наготой. Парень подошел и, обнажил ровные белые зубки в улыбке. Он поднял тряпки и бросил нам, не говоря ни слова. Мы с Олькой похватали белье и прочую одежду, напялили кое-как и стремительно понестись к Жанке, по дороге спотыкаясь и бормоча 'спасибо' то на русском, то на английском.

- Накупались? - съязвила Жанна.

- Ты, блин, курица! - заверещала Олька в ответ и забрызгала стекающей с нее водой подругу.


## Глава 10


Продолжались мои 'радужные' рабочие дни. По утрам мы болтали с девчонками на бассейне, ели дешевую уличную еду, которая готовилась в будках на колесах прямо вдоль дорог, жаловались на то, что никогда ничего здесь не заработаем, а в семь вечера начинали марафетиться для любимой работы. Мне уже не нравилось там. Будни превратились в бесконечные часы, которые я проводила, прячась по углам или раздавая листовки. Клиентов я не искала и совсем редко садилась с теми, кто сам подходил ко мне. Больше всего, наверное, угнетало то, что я не могла бросить все и уехать домой. Возможно, если бы руки были развязаны и все происходило бы по доброй воле, выговоры начальства, штрафы и какие-то мелкие бытовые неурядицы воспринимались бы по-другому, а так как я была заложницей обстоятельств, то и относилась к своим обязанностям как к каторге. Я прилежно ходила на уроки танцев, и даже в дни, когда их не было, приходила днем в клуб позаниматься самой. Это была единственная моя отрада. На сцену меня все еще не выпускали, и я тихо радовалась этому. Мне нравилось танцевать, но все же я не была готова работать. Вика пообещала, что через две недели все будут выступать, а еще, нас уведомили, что пока не выходим на сцену, нам не начисляется ставка. Зарплата, которую я получала с консумации оставляла желать лучшего - процент был совсем никчемный, но и это не вдохновляло на труд. Оля с Жанной были в еще худшей ситуации - на чаевых они собирали копейки, стесняясь приставать и выпрашивать, на заказах вообще ничего почти не выходило, поэтому мы все дружно жили на те небольшие деньги, которые я привезла с собой и которые неумолимо таяли...

После каждого занятия Вика объявляла, что такая-то и такая-то готовы выйти сегодня работать. Девочки прибывали почти каждый день, лица занимающихся постоянно менялись, и я старалась вести себя как можно незаметнее, чтобы оттянуть время дебюта. Впрочем, это было глупо, потому что для всех время обучения не превышал двух недель, и всех отмечали в журнале посещений, так что можно было не прятаться. Я не понимала, почему так переживаю. К атмосфере я уже привыкла, с мыслью о том, кем стала, смирилась, мужчин не дичилась...и все равно пыталась потеряться с глаз долой в конце тренировки.

В конце концов, пришел тот день, когда после занятия прозвучала фраза: 'Сегодня Аврорa выходит на сцену'. Ох, мне хотелось убежать на край света! Я умоляла ее дать мне еще пару дней, но у Вики были свои установки - она должна была выдавать свежий товар по мере того, как у других заканчивались контракты и они уезжали домой.

Я шла на работу с еще большей неохотой, чем обычно. Девочки поддерживали меня, как могли, шутили над моими страхами и говорили, что после первого раза все пойдет как по маслу, хотя сами знали, что это не работает. Такие чувства возникают, наверное, перед экзаменами. Мне хотелось, чтоб скорее уже настало завтра и все закончилось. Жаль, что без моего участия это не могло произойти.

За пятнадцать минут до выхода я пошла переодеваться. Костюм мой представлял собой черную комбинацию с разрезом спереди и завязкой под грудью и темно-синие стринги с серебристой вышивкой. В таком же цвете была штрипка для сбора чаевых. Не знаю, почему я взяла эту ночнушку, и тем более - почему ее одобрила Вика. Стоила она копейки, но и выглядела не дороже. Почти все девочки, которые ехали первый раз, были без денег (например, у подруг моих было всего по пятьдесят долларов с собой), поэтому их водили по самым дешевым магазинам, а там, кроме хлама, ничего нельзя было найти. Со временем я это поняла, конечно, и ходила за костюмами в дорогие места и даже шила на заказ, чтобы не выглядеть как дешевая проститутка, но поначалу наряды мои оставляли желать лучшего. Как бы то ни было, первый шопинг привел к тому, что стояла я в гримерке перед зеркалом и смотрела на свой убогий вид. Наверное, чтобы доказать, что все еще не так плохо, ко мне подошла Лена и сказала, что нельзя без нижнего белья - нужно, чтобы что-то в области груди оставалось. Она принесла мне откуда-то красный купальник с огромными облезлыми стразами, которые местами поотрывались, и заставила надеть. Естественно пользоваться чьими-то трусами я не могла, поэтому надела только верх. Итак, на мне была черная комбинация, красный облезлый лифчик и синие блестящие трусы. Вот теперь, уродливее было просто некуда. Я в панике посмотрела на Лену:

- Давай я просто свое черное белье надену, а?

- Ты что, тебя через минуту объявлять будут! Беги давай!

Стоя в ожидании презентации (каждую из нас объявляли), я схватила Диму, проходящего в зал.

- Дим, пожалуйста, не иди туда пока, дай я попляшу пойду, а то я и так смущаюсь, а перед тобой так вообще со стыда сгорю.

- Ну чего ты, Яночка, - ко мне он обращался по имени, а не по кличке. Он подбадривающе похлопал меня по полуголой спине, засмеялся и прошел мимо зала к выходу. Я облегченно выдохнула. Ну, нравился он мне, и я его стеснялась, с чем ничего не могла поделать.

- Она ослепляет ваши глаза и затуманивает разум. Яркая, дерзкая и неповторимая мисс Аврора!

И после этих слов, спотыкаясь и стукаясь о столики, диваны и колени сидящих, к сцене поковыляло существо, которому хотелось провалиться сквозь землю. Яркая, дерзкая и неповторимая, я взялась за шест и перепугано осмотрелась по сторонам. Я давно уже заметила, что на сцену зрители смотрели только тогда, когда девочки исполняли яркие трюки или показывали большие сиськи, но в тот момент мне, конечно же, казалось, что все выпучили на меня глазища и только то и делают, что ждут, когда я начну косячить.

Пройдя кругов шесть, я решила, что пора бы уже и крутануть чего-то, ну хоть разок, но после каждого порыва я просто делала шаг пошире и продолжала топтаться. Беззвучные уговоры Вики расслабиться и показать, что я умею, не были увенчаны успехом. И тут неведомая сила начала мною руководить: я стала приседать, расставив ноги, ну, как пьяные люди в барах, только не знаю, как такое можно было творить на трезвую. Эх! Видела бы меня моя первая учительница! Вика вытаращилась на меня в недоумении.

- Ты что творишь, - читала я по губам то, что шипела она, - перестань приседать!

Лучше бы она промолчала. Все равно выход был ужасным, его уже нельзя было ни исправить и испортить, нужно было просто закончить, но слова Вики словно отрезвили меня. Мне хотелось побежать, и подальше. Или хотя бы просто свалить со сцены, чтобы меня никто не видел. Девочки со всех сторон начали подавать знаки, что давно пора раздеться, и, наконец, я потянула за шнурки лифчика. Мне показалось, что и волосы мои покраснели от стыда. Я всячески пыталась прикрыться тонким шестом и корявыми движениями, но скорее всего, выглядела от этого все более и более нелепо.

Песня закончилась, к несказанной моей радости, но это был далеко не конец - теперь целую песню надо было чаевые собирать. Сойдя с подиума, я споткнулась, не знаю о что, и вцепилась в штору, чтобы не упасть на посетителя - отличный маневр для выпрашивания денег. Брюнетка в непривычно элегантном платье вскочила, чтобы поддержать меня.

- Вика, какие чаевые? - обратилась она к начальнице, - она ж на ногах не держится, пусть сразу на таблетку идет.

Меня отправили на таблетку - еще один пункт на маршруте. Это была небольшая платформа круглой формы, окруженная металлическими перилами. На ней я должна была танцевать, пока на смену не придет следующая девочка, что могло длиться песню, две, а то и больше. Если несколько девочек подряд уходили в приваты после выступлений, то можно было застрять на таблетке довольно надолго. Итак, будучи в одном купальнике, с обнаженной грудью, я вот уже минут десять как получала опыт танцовщицы стриптиза. Лучше бы меня отправили метро копать...

После таблетки я помчала переодеваться в длинное блестящее платье, чтоб еще пару песен помаяться в витрине, и на этом серия моих страданий была окончена. Переодевшись, я долго не могла прийти в себя, не могла напиться воды и отдышаться. В ушах звенело. Бежать! Бежать, куда глаза глядят! А как? В посольство обратиться? Сказать, что украли паспорт? Одалживать денег, чтобы заплатить за прерывание контракта? Все эти вопросы наперебой крутились в моей голове, мысли путались, я не знала, что и как сказать, когда мои девчонки подошли ко мне поздравить с дебютом. Неужели так будет продолжаться полгода? Как они это делают? Как приезжают на новые контракты? Как?

Мне сказали, что второе выступление пройдет легче, но я не могу вспомнить, чтобы я хоть на малую толику чувствовала себя лучше, спокойнее или увереннее. За ночь было четыре выхода, и все они были один ужаснее другого. В тот день я начала считать часы до окончания контракта.


## Глава 11


Пошла уже третья неделя с момента моего приезда, и я свыклась с мыслью о том, что мне в этом поезде еще долго тарахтеть. Я пыталась приободрить себя тем, что это будет моим бесценным опытом на будущее, что я никому в руки свой паспорт больше в жизни не отдам, что я буду жить честно и правильно, что обязательно найду приличную работу, что лучше буду тихо мирно жить как все мои родные и близкие, чем проклинать себя за необдуманные поступки, что я забуду об этих шести месяцах, как о страшном сне...

Я почти ничего не зарабатывала. Поначалу все хоть как-то получалось, самой собой практически, но теперь все изменилось. Выходя на сцену, я знала, что являю собой жалкое зрелище, и что просить чаевые было сродни тому, как попрошайки ходят по вагонам метро, голосят песни, не попадая ни в одну ноту, и люди только из жалости иногда бросают им копейку. Кроме того, думая о том, что мне снова нужно будет выходить танцевать, я не могла общаться с мужчинами за столиками, боясь позже разочаровать их выступлением. Конечно, это было глупо, не стоило переживать по поводу их впечатлений - мне-то детей с ними не крестить, я все это понимала, но было то, что было.

В клубе практиковалась проституция, это я уже знала наверняка: и от клиентов, приглашающих в отель и смеющихся в ответ, когда я пыталась внушить, что наши девочки по отелям не ходят, и по разговорам у бассейна, когда коллеги обсуждали, кто и сколько в эскорте заработал, и по тому, как ко всяким жирным дядькам подсаживали определенных барышень. По сути я работала в борделе и обратное доказать кому-то было невозможно. Меня тошнило от этого места.

Однажды, сидя в углу, чтоб меня никто не трогал, и мечтая о том, как вернусь домой, я была напугана внезапным шепотом на ухо.

- Когда пойдем приват танцевать? - в стильных очках и шляпе, босс стоял передо мной, засунув руки в карманы.

Артур лично проверял каждую девочку на качество исполнения приватного танца. Все этого почему-то боялись, мне же мысль о шоу для него была противна. Вообще, Артур был очень привлекательным мужчиной, в свои сорок восемь лет он выглядел на тридцать пять, он не пил и не курил, по молодости занимался танцами - в том числе и стриптизом - и сейчас был как Карлсон - в самом расцвете сил. Но то, как он ходил по клубу и тискал девок, вызывало у меня смешанное чувство какой-то непонятной ревности и отвращения.

- Я не умею, - быстро ответила я.

- А как же ты будешь зарабатывать? Это же основной доход. Пойдем, покажешь, что можешь, - я должен убедиться, что гости будут довольными.

- Хорошо, я подучусь и сдам экзамен, а до тех пор буду танцевать только на публике.

- Уметь ничего не надо, - продолжал он, не обращая внимания на мою хамоватость, - достаточно быть просто женщиной. Кажется, Яна? - переспросил он. И как он помнил всех?

- Аврора. Нам сказали забыть человеческие имена, - меня начал бесить этот разговор.

- Иди переодевайся, - он взял меня за руку, поднял с дивана и направил в сторону гримерки.

В служебные помещения проход лежал через узкий коридор, вдоль которого шли пять комнат для приватных танцев. Комнаты частично прикрывались черными плотными бархатными шторами, собранными внизу жгутом, остальное пространство закрывалось полупрозрачной красной кисеей, через которую можно было следить за происходящим в комнате. Артур остановился у одной из них.

- Я буду здесь, бери музыку и не задерживайся.

Я отправилась переодеваться. Мне было все равно, что он подумает о моем танце. Хотя это был мой первый приват, все равно это не могло быть хуже, чем первый выход на сцену...

Когда я сменила платье и вернулась, увидела, что бархатная штора полностью задернута. Я вошла в комнату и остановилась в недоумении - Артур стоял на диване со скотчем в руках и возился с камерой под потолком. Должна отметить, что каждый уголок клуба был под видеонаблюдением, и в частности приват-комнатам уделялось особое внимание. Иногда девочки творили что попало, и это искоренялось, но чаще приходилось следить за тем, чтобы клиент, порой - какой-нибудь огромный дядька, ничего не сделал с маленькой хрупкой танцовщицей. В этих же целях в занавесях оставили место для обзора, чтобы проходя мимо, можно было заметить, если что-то пойдет нездоровым образом. Пару лет назад в клуб пришел мужчина, который заказал приватное шоу - тогда еще шторы полностью закрывались - и уединился с одной из девушек. Никто не обратил внимания, сколько они пробыли вдвоем, и никто не заметил, как он ушел, а некоторое время спустя обнаружили изнасилованную и задушенную девушку. Как нам рассказывала Вика, с тех пор комнаты стали прослеживаться.

Конечно, я понимала, что бояться было нечего, но все же стало как-то не по себе.

- Не люблю, когда за мной подсматривают, - прокомментировал Артур.

Он уселся на диван и вопросительно посмотрел на меня.

- Начинаем?

- Сколько денег? - я не знала, с чего начать, поэтому брякнула первое, что взбрело в голову. Собственно, от стоимости действительно многое зависело.

- Ну, хороший такой приват, дорогой.

Дорогой приват значил, что я полностью разденусь, буду эротично прикасаться к нему и позволю, чтобы он меня тоже лапал. Я вставила флэшку в магнитофон, глубоко вздохнула и настроилась на танец. К тому времени я уже знала несколько приемов - некоторые девочки услужливо делились своими знаниями. Это шоу действительно нельзя назвать танцем, поскольку суть его лишь в том, чтобы возбудить в зрителе самые сокровенные (а чаще всего - просто грязные) желания, так что какие-то замысловаты па здесь были ни к чему, главное - медленно двигаться, ласкать себя и смотреть на зрителя, как удав на кролика. Но передо мной сидел владелец стрип-клубов, перевидавший, наверное, миллион таких шоу, так что вряд ли его можно было чем-то удивить, кроме того, пока что я знала все только в теории. Ну, если не считать опыта соблазнения из личной жизни.

Артур сидел, скрестив на груди руки и расставив широко ноги, будто ожидая, что пунктом моего назначения будет его ширинка. Лицо абсолютно ничего не выражало, казалось даже, что он скучает. Это придало мне неуверенности.

По мере приближения, я обнаружила, что он внезапно начал мне нравиться. 'Блин, у меня слишком долго не было секса, и вокруг крутится слишком много красивых голых баб!', промелькнуло в голове. Мне захотелось, чтобы этот зритель запомнил меня. Нет, на самом деле мне захотелось просто трахнуть его по-быстренькому, но вряд ли он запомнил бы секс в привате - наверняка, этого добра в его копилке и без меня хватало. Думать было некогда, потому что я стояла уже в десяти сантиметрах от него и пора было что-то делать. Я решила последовать его совету и быть просто женщиной. Я опустила колено на диван между его ног, сняла с него шляпу от кутюр и швырнула ее за спину. Наконец, на лице моего начальника появилось хоть какое-то выражение - он явно был удивлен такой смелости. Не давая ему задумываться об этом маневре, я запустила пальцы в его мелированные волосы и оттянула голову назад. Потом наклонилась, шумно вдохнула его запах, издала легкий стон, словно животное перед спариванием, и откинулась назад, изогнув тело прямо перед его носом. Сработало безотказно. Руки тут же потянулись к моей талии и поползли вверх по спине, прижимая меня к его лицу. Я оттолкнула его и повернулась спиной. Спина моя была полностью открытой, и лишь две узкие завязки в области поясницы и одна на шее поддерживали длинное красное полупрозрачное платье. Тряхнув волосами и приподняв их, я медленно потянула верхний шнурок. Тогда же я почувствовала, что сзади мне помогают с остальными деталями наряда - очень быстро Артур дернул за тонкую ткань, едва не порвав ее, и запустил под нее руки. Ладони его, большие и горячие, начали жадно бродить мо моему плоскому животу и ребрам, пробираясь вверх. Я снова повернулась к нему лицом и легким жестом указала стащить с меня платье. Прелесть сценического наряда состояла в том, что все было на кнопках, завязках и застежках, так что снять его не представляло никакого труда, тем более - для опытного бойца. Неожиданно, Артур сорвался с места, развернул меня спиной к себе, схватил за запястья и всем своим весом прижал к стене. Для него это уже не было шоу - теперь это была прелюдия к сексу. Я поняла, что завладела ситуацией, оставалось только самой не поддаться ей. Не вырываясь, я слегка потянула одну руку, пытаясь высвободить ее. Он позволил сделать это, все еще крепко держа вторую и так же сильно прижимая меня. Свободной рукой я потянулась к его голове, и откинув свои волосы в сторону, так же жестко и резко, как он, прижала его к своей шее. В ту же секунду он оторвал меня от стены и, пятясь назад, увлек за собой на диван. Теперь уже я управляла его движениями: переплетая его пальцы со своими, я направила его к застежке, которая была сорвана за секунду, так же, как и весь бюстгальтер. Мы вместе начали ласкать мою грудь, спускались к животу и бедрам, снова возвращались, чтобы пропустить между пальцев затвердевшие соски. Попой я почувствовала, как он с силой уперся в меня. Мы расстегнули и отбросили в сторону мои сверкающие стразами трусики. Я сползла на пол и продолжила извиваться уже без него. На этом этапе я решила сбавить скорость, потому что человек, находящийся в шаге от меня, уже не был холодным претенциозным начальником - теперь это был горячий возбужденный мужчина. Он сидел, расставив ноги, закинув руки за голову и явно предвкушая логическое завершение столь страстного представления. Я словно кошка пробралась на свободный край дивана и теперь лишь дразнила его, едва позволяя прикасаться к себе. Это начало его бесить и он снова попытался добраться до моего тела, все еще думая, что мы играем в одну и ту же игру. Наконец, ему надоело - он схватил меня волосы и притянул, словно хотел поцеловать.

- Cадись на меня, - тихо сказал он мне на ухо.

- Мы так не договаривались, - я посмотрела на него как учительница на непослушного ученика.

Есть два правила, которые ни в коем случае нельзя было нарушать: не трогать клиента за гениталии и не садиться на него, будучи полностью обнаженной. Ну, минет, конечно, тоже нельзя было делать.

Артур не обращал внимания на мои возражения:

- Мне по хер. Мой приват, что хочу, то и делаю, - он уложил меня на спину, подставив под голову колени, и правой рукой заскользил по шее, груди, животу и, очевидно, не собирался останавливаться.

Пытаясь не выдать волнение, я опять сползла на пол, как можно эротичнее, и откатилась так стремительно, что с меня слетела туфля. Я почувствовала запах ноги, высвободившейся из резины (таковы уж тапки стриптизерши), и чуть не рассмеялась - настолько это не вписывалось в картину соблазна. Мне пришлось как можно красивее спихнуть и вторую туфлю, от чего запах усилился. Я сомневалась, что Артур его не услышал в такой маленькой запечатанной комнате, и во мне роились чувства смущения, возбуждения и непреодолимого желания просто громко поржать. Наконец, я не выдержала:

- Ваше время истекло.

- Что значит, истекло?

- Прошло уже полторы песни, к сожалению, мой сеанс не бесконечен, - я попыталась изобразить досаду на лице.

Артур вынул купюру в тысячу бат (примерно тридцать долларов) и сказал:

- Продолжай.

- Простите, но должна напомнить, что мой танец стоит пять тысяч.

Глядя мне в глаза, он полез в карман и, достав еще несколько бумажек, швырнул их на пол, как собаке кость.

Теперь единственным моим чувством было раздражение. Я хотела прекратить это все, но решила, что стоит наказать этот надутого павлина. Я снова начала извиваться и ласкать себя в противоположном дивану углу, забыв обо всем, что называлось стыдом. Я не просто гладила себя, я чуть ли не мастурбировала на его глазах, облизывая грязные пальцы и проскальзывая всюду без каких-либо ограничений. Я знала, что меня надо было разнести в пух и прах за такой пошлый танец, но в тот момент мне безумно хотелось поставить его на место. Вид мой говорил, что я готова отдаться. Я снова приблизилась к нему, присела на диван между его ног, прижимая попой его выпирающий через брюки член, и подняла руки вверх, приподнимая волосы. Он неожиданно нежно прильнул ко мне и просунул ладони между моих ног, пытаясь раздвинуть их. Я сжала бедра сильнее, не позволяя ему сделать это, равно как и продвинуться вглубь. Тогда я почувствовала у себя на шее его горячий мокрый язык, скользивший к мочке уха.

Я медленно убрала его руки, встала и прикрутила громкость на магнитофоне.

- Вот теперь Ваше время точно истекло, - сказала я, давая понять, что уже ни его угрозы, ни деньги не заставят меня продолжать.

Артур вынул еще одну тысячу, и вручил мне уже в руки.

- Экзамен принят. На кассе забери чек на три тысячи.

- Мой танец стоит пять, - не сдержалась я.

- Не борзей.

Он вышел, а я, голая и босая, стояла посреди комнаты, зная, что попала в немилость.


## Глава 12


Как-то любимый наш директор в качестве подарка вывез нас в выходной день на острова позагорать и покупаться. В Паттайе пляж был невыносимо грязным, так что к морю приходилось ездить довольно далеко, и это становилось целым событием, на которое не всегда хватало времени, денег, а порой даже и желания.

Остров оказался одним из тех дешевых мест, куда Артур в режиме экономии вывозил толпу своих подопечных и при этом благородно выглядел. Мы расположились на лежаках, почти до половины погруженных в песок и начали осматривать территорию. Пляж нельзя было назвать живописным - вокруг, то тут, то там, торчали подсохшие кустарники, на песке валялись окурки и какие-то колючки, перегоняемые ветром, пальм не было вообще ни одной, а вместо них кое-где росли неказистые деревца, похожие можно было увидеть и в наших широтах. Среди приехавших был только новый состав, из которого я толком знала всего человек пять. Одна из новеньких, Алена, мне импонировала даже больше, чем Оля с Жанной. Это была девочка из Перми. На днях ей исполнилось только двадцать три, но дома ее ждала уже пятилетняя дочка, которая жила с бабушкой. Алена почти не рассказывала об отце ребенка, только говорила, что у них не сложилось, и никогда не жаловалась на него, но все же мне казалось, она презирала мужчин. А вот мужчины, в свою очередь, любили ее. Она была очень привлекательной - с длинными светлыми волосами, правильными чертами лица и огромными зелеными глазами, она олицетворяла совершенную красоту. Пока не смеялась. Неровные зубы заметно портили картину, но она знала это и довольно умело пользовалась легкой ироничной улыбкой во всякой ситуации. Ее зад был просто достопримечательностью клуба, я никогда раньше не видела такую круглую подтянутую попу не на экране или в журнале, а вживую. Казалось, она должна была грести деньги лопатой, но она пряталась по углам, как и я, ожидая конца смены, или неделями сидела на больничном, в то время как зарплата ее шла в минус.


Мы помчали с Аленкой к морю. Примерно в пятидесяти метрах от берега плавало ограждение - за буями было опасно ходить ввиду того, что местность изобиловала морскими ежами. Дно было мелким, плавать особо было негде, но нам при хорошем настроении было бы достаточно и ложки воды, чтобы и понырять, и порезвиться. Мы устроили бои, и в самый разгар их Аленка вдруг поменялась в лице - оно вытянулось, улыбка сменилась искаженной гримасой а глаза застыли, глядя на меня в упор.

- Не подходи ко мне, - тихо, но твердо сказала она.

- Ты чего? Я тебя ударила? - я бросилась к ней, о чем в ту же секунду пожалела.

Ощущения были, словно тысячи иголок, проводящих двести двадцать, впились мне в ногу. Смею верить, что лицо мое выразило все то же, что и минуту назад - Аленкино. Я подняла ногу, посмотреть, что с ней и есть ли она там еще вообще. Половина ступни, а так же верхняя часть в районе пальцев была покрыта тонкими черными полосками и пятнами. Наконец, мы заорали благим матом. Слезы брызнули из глаз и при этом мы начали хохотать как душевно больные. Оперевшись друг о друга мы потащились к берегу. До лежаков мы едва добрались - песок просто горел, под ноги попадались мелкие острые камни, и едва ступая ранеными ногами, мы издавали какие-то животные звуки, похожие на собачье поскуливание.

К нам на помощь сразу бросились несколько человек, кто-то позвал Артура.

- О-о-о... красавицы мои. Вы что там, в футбол ежом играли?

Сквозь слезы мы пытались засмеяться, отчего лица, только уродливо скривились.

- Не бойтесь, такое случается. Я уже позвал местного знахаря, сейчас он вас полечит.

Вскоре пришел молодой таец, держа в руках несколько долек лайма и пустую стеклянную бутылку от колы или чего-то подобного. Он присел и стал рассматривать ступню Алены. Пробормотав несколько непонятных англо-тайских фраз в стиле 'сейчас все будет окей', он зажал рукой ее щиколотку и крепко стукнул ее по пятке. В тот же момент Аленка лягнула его второй ногой в грудь так, что он повалился на песок. Мы испуганно смотрели, переводя взгляд то друг на друга, то на тайца, то на девочек, окруживших нас, словно диковинных зверушек в зоопарке. Все замерли в ступоре. Таец смеялся. Видимо, это был не первый его опыт и он не был удивлен реакции. Он начал быстро что-то говорить и жестикулировать, объясняя, что ему нужно постучать по пораженному месту. Мы начали приходить в себя, и Алена, стиснув зубы, протянула ему больную ногу. Он начал равномерно постукивать по тем самым черным пятнам и периодически протирать места кусочками лайма. Слезы по щекам моей бедной подруги текли непрерывно в течение всего процесса.

- Это тайцы просто прикрываются, на самом деле они под видом помощи наказывают туристов за то, что мы губим их животных, - пыталась пошутить я, но Аленка только рыдала в ответ. - Да не ври ты, не так уж оно и больно, то ты себя жалеешь до хрена. Перестань ныть!

- Я на тебя посмотрю, сучка такая! - простонала бедолага.

Минут десять паренек колотил ее, пока я лежала в ожидании своей очереди. Снова подошел Артур проверить, как у нас дела.

- Он сейчас стучит, чтоб пустить немного кровь, с ней должен выйти яд. Это в принципе не опасно, но может проявиться аллергия. Вечером или завтра уже днем Дима отвезет вас в больницу, там еще уколы поставят и все будет нормально. Короче, не бойтесь, проходили такое.

Настала моя очередь получать по заслугам.

- А теперь плачь! - выкрикнула Аленка, когда таец занес над моей ногой бутылку.

С первым же ударом он вышиб из меня поток слез.

- Ага, уже не весело! - злорадно захохотала коллега по несчастью.

Мне было больно, смешно, мочевой требовал похода в определенном направлении, и еще у меня обгорело правое плечо. Олька, Жанка и другие девчонки пытались скрыть смех. По всей видимости, вся эта картина была похожа на какую-то карикатуру.

Таец ушел, оставив нас вытирать слезы и тихо материть его и всех ежей на планете.

Кто-то пришел позвать на обед, и мы похромали в небольшое кафе со старыми деревянными столами.

Еще через пару часов я сидела в номере на кровати, рассматривая свою синюю опухшую ногу, из-за которой я не смогла пойти в тот вечер на работу. Ура-а-а!

Дима должен был отвезти нас в больницу, и я с нетерпением ждала, когда же он позвонит. Я думала о нем все чаще, и мне все больше хотелось его. Как мужчину. Со времен моих последних отношений прошло уже почти пять месяцев, и мне сейчас, как никогда, нужны были тепло, ласка, ну и еще что-нибудь. Он мне понравился с самого первого момента нашей встречи. Его манера обращения со стриптизершами как с леди делала его джентльменом, а готовность помочь в любом вопросе в любое время суток заставляла относиться к нему не как к менеджеру по персоналу, а больше как к другу. К сожалению, согласно закону подлости, Дима был женат. Его жена была дурнушкой: рыжие жиденькие волосенки, лицо, покрытое веснушками, низенькая сутулая фигурка, все еще выдавшая недавнюю беременность - все это вызывало классический вопрос: почему этот парень достался такой девушке? Она иногда приезжала с ребенком навестить мужа, поскольку тот безвылазно сидел в Таиланде вот уже полтора года, и теперь, приехав в очередной раз, она полностью меня обескуражила. Это все было очень странно: работать в стрип-клубе, быть окруженной бесконечным потоком мужчин, в том числе - богатых, красивых, ярких, самых-самых разных, и при этом хотеть простого эстонского парня, со средней зарплатой, работой без перспективы и женой с ребенком. Но я не просто хотела Диму - я кроме него никого и не хотела! Это стало навязчивой идеей. Я пообещала себе, что следующим моим мужчиной будет он и никто другой. Несмотря на его жену.


Итак, он не звонил. Я просидела до шести часов вечера в своем номере и решила, наконец, зайти к Алене, проверить ее самочувствие после приключения на пляже. Она, как всегда, сидела за компом и что-то печатала.

- Привет. Ты че одна сидишь? Где твоя сокамерница? - спросила я, без церемоний входя в номер.

- Ой, я только хотела к тебе зайти! Ты почему с нами в больницу не поехала? Смотри, мне наставили уколов и вытащили четыре огромные иголки! - она задрала ногу, чтобы показать мне перебинтованную ступню, а потом покрутила плечами, показывая пластыри с обеих сторон, которые прикрывали следы от инъекций против чего-то там.

- Да я и не знала. Думала, он позвонит, скажет, когда едем.

- Не, Артур же сказал нам самим его выловить. Я говорила, что ты тоже ранена, но он спешил, сказал, что с тобой позже разберется. Ты лучше позвони ему, напомни, а то ты ж знаешь, что он вечно где-то носится.

- Ага, наберу. Ты как вообще? На работу, конечно же, не планируешь?

- Не-е, ты что! Я до туалета на одной ноге скачу, а то еще пытаться соблазнить там кого-то! - она засмеялась.

- Тебя там сильно мучили? В больнице.

- Да, я прям плакала, Дима мне слезки утирал даже.

- Ах, как у вас там все душевно было, я тоже так хочу, - я не скрывала от подруг свое отношение к нашему управляющему.

- Говорю ж тебе - звони, он за тобой тоже поухаживает.

- Так, пошла я и правда найду его, может, еще сегодня успеем отремонтировать меня.


- Ах, Яночка? Что ж ты меня не набрала раньше? Мы уже Алену полечили, - промурчал Дима в трубку.

- Я хотела приватный сеанс, - я открыто флиртовала с ним с самого начала, и он мне подыгрывал.

- Вона как... ну, если приватный, то завтра позвони мне в районе двух, поедем разберемся с твоим ежом.

- Как скажете, Дмитрий, - я продолжала играть.

- Какая Вы покорная, Яночка.

- О, это только с Вами, Димочка.

- Все, я побежал - вызывают, - внезапно сменился его тон, - не забудь завтра набрать.

В тот вечер я не знала, что делать, поэтому засела в интернете, решив, что нужно использовать выходной рационально. Сидеть и дальше сопли жевать просто нельзя было - финансы не позволяли. Мое отношение к происходящему сильно изменилось после привата с Артуром, когда он швырнул на пол деньги - я смирилась с тем, что нужно все это пережить, более того - я рассчитывала привезти что-то домой, раз уж мне придется остаться здесь на полгода. Работать стриптизершей и не заработать при этом для меня теперь означало не уважать себя, поэтому я настроила себя на то, что нельзя обращать внимание на внешность своих жертв, их национальность, одежду и запах. Все, что меня интересовало теперь в клиенте, - смогу ли я с него что-то поиметь, и если да, то сколько.

Интернет был у нас слабенький, для лучшего сигнала приходилось спускаться в холл или на бассейн, и я решила, что не буду трепать себе нервы, часами ожидая открытия страницы, и прогуляюсь вниз. Выбрав свободный диван и усевшись поудобнее, я обновила фотографию, добавила пару строк о себе в анкете на сайте знакомств и стала просто ждать. Мужчины, находящиеся в Паттайе, и только собирающиеся приехать, сотнями начали писать сообщения с предложениями встретиться. Я соглашалась на свидание только когда собеседник не был против шампанского в дорогом ресторане, который, конечно же, выбирала я. На меньшее не стоило вестись, потому как тратить время ради десяти копеек, которые я заработала бы на кофе, я не намеревалась, и тем более меня не интересовали душевные посиделки у моря. Я купила в соседнем магазине маленький блокнот, в котором буквально по минутам расписывала свои будущие свидания, иногда назначая их в одном и том же месте. Время досуга уже за час было расписано на две недели вперед, оставалось настроиться на работу в самом клубе, от которого меня воротило.

Напротив меня сидели два итальянца лет сорока - сорока пяти. Один из них имел весьма неплохую фигуру. В белом льняном костюме и тонированных очках он выглядел довольно привлекательно для своего возраста. Второго отличала седая бородка и волосы примерно по плечи, собранные в мышиный хвостик. На нем были шорты, футболка и пляжные сланцы, что придавало ему довольно небрежный вид по сравнению с его другом, но посмотрев на него внимательней, я обнаружила, что это была вовсе не небрежность - это человек жил в согласии с самим собой, а глаза его говорили, что ему не больше двадцати.

Они посылали мне улыбки и спрашивали, как у меня дела, но знакомиться с этими дяденьками у меня не было совсем никакого желания. Краем глаза я заметила, что к ним подошла высокая брюнетка, которую со спины даже можно было определить как леди-боя. Она присела к бородачу на колени и начала что-то шептать на ухо. Мужчины негромко посовещались, при этом мои неглубокие познания итальянского дали понять, что второму средний род был не по вкусу. Заметив, что я наблюдаю за ними, итальянцы обратились ко мне с пуританскими улыбками на лицах:

- Добрый вечер, сказал тот, что сидел один, - меня зовут Роберто, а это - мой друг Маурицио и его знакомая Лэк. Мы здесь недавно совсем отдыхаем и еще не нашли себе компанию. Ну, чтобы в ресторан сходить, поехать на пляж, на экскурсии... какие еще тут могут быть развлечения...

- Мне искренне жаль, - почти грубо ответила я.

- Лэк сказала, Вы работаете в ночном клубе...

- Какая осведомленная ваша Лэк...допустим.

- Может, Вы подскажете, кто мог бы составить нам компанию? Возможно, Вы? - его непобедимая вежливость начала меня раздражать.

- А Лэк, - я выразительно посмотрела на нее (или него), - не сказала вам, что по услужливости работницы нашего заведения много уступают барышням типа нее?

- Вы, наверное, неправильно меня поняли, - извиняющимся тоном продолжал мой собеседник, - нам действительно нужна только компания... Завтра приезжает жена Маурицио, так что у нас намечается вполне приличный отдых.

- Серьезно? - я не сдержалась от сарказма в голосе.

- Ну, Лэк, - он понизил голос и наклонился в мою сторону, - она, во-первых, никак не хочет оставить его в покое, а он решил развлечься, пока нет жены... Не судите строго.

- Это не мое дело, - усмехнулась я, - извините, но я действительно ничем не могу вам помочь.

Я уткнулась в монитор, давая понять, что разговор окончен.

Пока я баловалась в интернете, прошло довольно много времени, и я заметила, что девчонки начали выходить на работу. Спустились и Оля с Жанной.

- Ты где была весь день? Я к тебе заходила, - заорала на меня Ольга.

- Дома я была, выходила к Алене. А позвонить слабо?

- Слабо, у меня нет ни копейки денег ни на счету, ни на кармане, а Жанка ездила на пляж! Не в том дело. Слушай, а ты знаешь, что с первого числа открывается новый клуб, который нам показывали? Сегодня будут спрашивать, кто там хочет работать! Вроде бы берут всего десять человек сначала. Ты пойдешь?

- Ну, на работу я не пойду, как видите, а вот насчет клуба... я бы пошла, наверное. Вы как? Один хрен, мы здесь ничего не зарабатываем... и толпа этих шмар достала...

- Я думаю, можно пойти, - сказала Жанна, - договор всего на тридцать дней, не понравится - не будем продлевать. Кроме того, заплатить обещают в конце этого контракта, а не перед отъездом домой.

- А зачем еще раз контракт подписывать? Мало у нас сейчас обязательств?

- Не, там по идее будет полегче - никаких норм. А насчет договора, так там, вроде бы как, несколько соучредителей и получается, что это совсем другое заведение. Мне все равно, если честно, как оно будет, - я тоже хочу хоть не надолго избавиться от рож всех этих Джойс, Марго, Эвелин... - Жанна выглядела угнетенной, как никогда - обычно это она нас успокаивала, а тут... - я подпишу.

- И я тоже, - закивала Олька.

- Ну, завтра расскажете, что и как.

Девчонки пошли ловить мотто-такси, а я вернулась к своим виртуальным кавалерам.


## Глава 13


Как и договаривались, я позвонила Диме в два часа дня. Он еще спал, по всей видимости, потому что голос звучал тихо и невнятно.

- Алло, да.

- Привет. Мы должны сегодня в больницу ехать, помнишь?

- Помню. Только давай через час примерно, окей? Я тебя наберу, будь готова в районе трех.

Положив трубку, я быстро собралась и поковыляла в другой корпус, где жили мои девочки - мне не терпелось услышать новости о новом клубе.

Как оказалось, о 'Парадайзе' мы знали далеко не все, а точнее - совсем ничего, кроме того, что это было еще одно заведение из серии 'Фэнтези'. Когда нам его показывали, я обратила внимание только на то, что надпись уже была, причем новой она не выглядела, то есть, что-то райское там уже имело место. А было там, ни что иное, как самый настоящий публичный дом. Четырехэтажное здание было разделено на клуб с эротическими танцами на нижнем этаже и трехэтажный отель, за каждым номером которого была закреплена тайская проститутка.

- Ну и что? - невозмутимо отреагировала я на новость. - Там же есть кому трахаться и без нас, правильно? Будем заниматься каждая своим делом: мы будем заводить мужиков, а они - расслаблять. Вопрос только, что мы там заработаем, кроме ставки? Зачем им покупать нам дорогие коктейли и висеть с нами вообще, если можно сразу пойти развлекаться?

- Так ты ж дослушай! - перебила меня Жанна, - Артур пообещал, что он договорится с несколькими туристическими агентствами, и туда будут целыми автобусами привозить туристов, так что чаевых там можно будет нормально собирать, по идее.

- Ясно... но вы же понимаете, что ни эскортов, ни приватов не будет?

- Я тебя умоляю, у меня лично ни того ни другого в 'Фэнтези' и так нет, - рассмеялась Олька.

- Мне тоже особо терять нечего. А ты смотри сама, - закончила Жанна.

- Так вы подписали?

- Нет, нам дали день подумать.

Я не знала, как правильно поступить. Перспектива работать за восемьсот баксов совсем не радовала. С другой стороны, как только начнут высчитывать штрафы за нормы, которые я не выполняла на Уолкин, там и столько не наберется. То, что я настроилась работать при любых обстоятельствах, было замечательно, конечно, но пока что это было только желанием, не подкрепленным никаким действием, кроме переписки в интернете.

- Кстати, ты как? - заботливо спросила Жанна. - В больнице была уже? Алену там по ходу пытали вчера, из тебя тоже будут иголки вынимать?

- Без понятия. Наверное. Кстати, мне пора спускаться, Дима должен меня в три отвезти, так что пожелайте мне удачи.

- Давай, как приедешь - заходи к нам или найдешь нас возле бассейна.

- Договорились.

Я спустилась вниз, где Дима уже стоял и набирал что-то в телефоне.

- О, а я как раз собирался тебе звонить. Готова?

- Для тебя - всегда готова, - я многозначительно посмотрела на него.

- Тогда пойдем, прокачу тебя, - в тон отвечал Димка.

Мы сели на его байк и надели шлемы.

- Держись крепко - поедем быстро.

- Даже не сомневайся, - я обняла его сзади и нескромно поблудила руками его по груди.

- Яночка, ты же помнишь, что у меня гости?

- Простите, Дмитрий, я больше не буду.

- Нет, ты будь, только осторожно, - бессовестно ответил тот.

Приехав в Мемориал Хоспитал, местную больницу, куда в основном ездили туристы, мы записались на прием и стали ждать вызова. Я не знала, о чем с ним разговаривать. Обычно наше общение сводилось к тому, что я бросала какую-нибудь реплику с пошлым подтекстом, он отвечал на нее, мы смеялись, и на этом расходились. Нам никогда не представлялось случая серьезно пообщаться.

- Ты извини, что я тебя достаю иногда, - наконец заговорила я, - это я так шучу. Ну, не совсем шучу, ты действительно очень интересный мужчина, но я помню кто есть кто. И еще - я не пристаю так ко всем подряд. Вот.

Дмитрий посмотрел на меня несколько удивленно.

- Ты думаешь, что я невысокого мнения о тебе?

- Я понятия не имею, какого ты мнения обо мне, - подумав, ответила я, - наше общение состоит из глупых шуток и ничего большего. К тому же, я - стриптизерша, а ты - порядочный семьянин... в общем, ты понимаешь.

- Если ты помнишь, я тоже не музыку преподаю, и не сужу о людях по месту их работы. Я тебе больше скажу, к некоторым девочкам - очень немногим - я очень душевно, как ты выражаешься, отношусь. И ты в их числе, не сомневайся.

Я с благодарностью посмотрела на него. Мне нужен был такой разговор. Я отвыкла от простого дружеского общения с мужчинами - для всех здесь я была лишь той, что раздевается за деньги. Никто не видел во мне доброго товарища, хорошего повара, бескорыстного помощника, чистоплотную хозяйку, ценителя литературы... Да и как можно было все это рассмотреть? И кому это было нужно? Я поняла, почему не могла разговаривать с Димкой ни о чем, кроме пошлостей - я думала, что и он ничего другого во мне не видит.

Нас вызвали в процедурную. Помещение было большим, светлым и, как оказалось, довольно современно оборудованным. Сложно было ожидать чего-то приличного от государственной больницы, поэтому я была приятно удивлена. Комната была разделена сдвижными ширмами на несколько рабочих мест, у каждого из которых вертелось по медсестре. Молодой врач в белоснежном халате предложил мне лечь поудобнее, надел перчатки и начал вертеть мою ступню.

- Иглы слишком тонкие, вынуть мы их не сможем, потому что они впиваются по принципу гарпуна, - я была еще больше удивлена, услышав чистоту его английского.

- Но вы же вчера доставали другой девочке. Мне больно на них наступать.

- Я могу достать только толстые, за которые можно зацепиться, остальные крошатся при попытке их вынуть. Вам их уже подробили, это тоже хорошо. Я сейчас только поставлю уколы, чтобы предотвратить реакцию на яд, а иголки через пару недель сами рассосутся.

Такой ответ меня определенно устраивал, поскольку мне не очень хотелось ходить с перебинтованной ногой, и дырами от выдранных игл, как это случилось с Аленой, так что я с готовностью подставила плечо. Дима взял меня за руку, и я глупо сочла это за нежность. Храбрость моя улетучилась, как только доктор начал вводить препарат. Я скривилась, готовая заплакать, когда глаза мои встретились с русской женщиной за соседней ширмой, тихо уговаривающей девочку лет восьми дать доктору осмотреть ее руку. Я особо не прислушивалась, но по всей видимости ее тоже ужалила какая-то морская тварь и теперь девочке так же предстояли уколы. Женщина умоляюще посмотрела на меня, как бы прося не плакать, чтобы не спугнуть дочь и я сразу надела маску беспечности, хотя слеза уже катилась по моей щеке.

- Видишь, тете тоже укольчик делают, и она не плачет.

Зная, что мне предстоит еще один укол, я решила извлечь из этого максимальную пользу.

- Ой, доктор, какой хороший укол, я прямо сразу почувствовала себя лучше! - театрально громко заговорила я. - А можно мне еще один такой, чтоб я ну совсем прям выздоровела?

Не понимая ничего из этого словесного мусора, врач готовил вторую инъекцию, не обращая внимания на мой бред. Я повернулась к нему вторым плечом и подмигнула девочке - смотри, мол, совсем не страшно, добавку попросила. Я начала качать головой и причмокивать - ах, как мне нравится укол, и ребенок, наконец, заулыбался. Миссия была выполнена. Выйдя из кабинета, я выпустила на волю еще пару слез, но в целом чувствовала себя отлично.

- Ты прямо герой! - восторженно сказал Димка.

- А как же!

Мы от души посмеялись над случившимся.

- Сейчас я тебя отвезу домой и ты попробуешь поспать, договорились? Скорее всего у тебя поднимется температура и появится слабость, - в голосе его слышалась простая человеческая забота.

- Ага, - я не стала портить столь душевный момент какими-либо долгими фразами.

Мы поехали в отель, и уже через несколько минут я почувствовала, что у меня действительно поднимается жар. К счастью, дома никого из моих не было, и я сразу провалилась в сон, как только голова моя коснулась подушки.

Мне снилась весна. Ах, как я любила весну... Мне снились родители, братья, сестры, племянники, мне снился наш сад и домашние животные, снился парень, которого я когда-то безумно любила, снились песни у костра и походы на речку, снилось, что я стюардесса и что я приглашаю всех своих друзей в огромный дом у моря. Мне снилось счастье.

Меня разбудил хлопок дверью и я лениво открыла один глаз посмотреть, кто пришел. Пришла Галя, жуя какую-то вонючую штуку, торчащую на палочке. Это просто невероятно, как тайцы могут есть все, что под руку подвернется, будь то растение, животное или старый рваный башмак. Я сделала вид, что все еще сплю, но она тихо подошла и слегка потормошила меня.

- Спишь? - прошептала она

- Пыталась, - недовольно пробурчала я.

- Я видела Жанну, она сказала, чтоб я тебя обязательно разбудила перед работой.

- А-а. Да. Спасибо. Сейчас встаю.

- Хочешь? - она ткнула в мою сторону палочку со смердящей хренью.

Я была тронута ее вниманием, но все же отказалась. Надо же... до сих пор я не думала о ней как о человеке, которому когда-либо скажу спасибо.

Придя немного в себя после сна, я начала собираться в поход. Мы с девочками решили пойти пешком, чтобы расходить мою ногу и немного поболтать.

- Как думаете, мы будем пересекаться с проститутками? - из Олькиных уст это звучало так же просто, как если бы она спросила о погоде.

- Наверное, да, - ответила я, не задумываясь. Мы же в одном здании будем...как ни крути, а где-то да встретимся.

- Я вам больше скажу, - заявила Жанна, - я слышала, что они с нами в зале будут сидеть.

- Да ладно?! - в один голос воскликнули мы.

- Да, сегодня в коридоре слышала, как девочки это обсуждали. Не знаю, откуда это пошло.

- Хрен с ним. Посмотрим, - сказала Олька, и на этом тема закрылась.

Все погрузились в свои мысли.

Работать в одном зале с проститутками? Нет, я, конечно, не могла бороться за звание председателя дома высокой морали и культуры, но все же...

В офисе девочки по одной присаживались за стол, листали бумаги и подписывали. Согласно новому контракту с танцовщицы снимались нормы по заказам, а все чаевые она забирала сразу, не отдавая половину клубу. Вопрос был лишь в том, когда придут те самые люди, которые оставят чаевые, которые не придется делить. Ну, зато Ленкину рожу не придется видеть. Я протиснулась со словами простите-извините-пропустите-хромого-человека, дернула себе подшивку договора и не глядя подписала. А че там было вычитывать? Один хрен, паспорт был у них, так что игра была в одни ворота.


## Глава 14


Все еще хромая, я вышла на работу коротать остаток времени до открытия 'Парадайза'. Настроившись проторчать всю ночь на улице, поскольку танцевать я не могла и все еще носила обувь только на низком ходу, я взяла уже было пачку листовок и направилась к выходу, но в дверях нос к носу столкнулась с моими старыми знакомыми - итальянцами и их пассией. Почему-то я растянулась в широкой улыбке.

- Я вам не помогла, так вы решили сами себе помочь?

- А-а-а! Снежная королева!- радужно воскликнул Роберто.

- А где ваша жена? - я вопросительно посмотрела на Маурицио.

- О, думаю, нам стоит присесть, - прошептал Роберто и покосился на друга, пропустившего мой вопрос мимо ушей.

Мы уселись и заказали бутылку виски.

- Так вот, вчера она приехала. Мы поужинали, выпили вина, и в какой-то момент мы с Лаурой потеряли его из виду! Я думал, он поехал в отель, но этот идиот пошел где-то напился до беспамятства, снова нашел эту мадам и посреди ночи притащил ее прямиком в постель! Он просто забыл о жене, представляешь?!

- Ммм... мы в Таиланде...- промычала я, не зная, что в таких случаях говорят, - так и что дальше было?

- А ничего! Лаура сразу собралась и уехала, а этот болван проспался и сказал, что не будет портить отдых из-за 'недоразумения'. Что я могу сделать?

Да, иногда к нам приходили вот такие экземпляры, которые не на голых баб смотрели, а в глаза заглядывали в поисках понимания и сочувствия. Некоторые без лишних предисловий жаловались на своих жен, детей, работу, соседей, другие жаждали, чтобы их расспрашивали, чтобы ими интересовались, потому что чувствовали себя ненужными, третьи просто молчали, покупали коктейли, отказывались от приватов и просили тихонько посидеть с ними рядом. Одни девочки обдирали таких пассажиров до нитки, те, что подушевнее - выслушивали и сочувствовали, а кто-то их просто игнорировал. Мои итальяшки, конечно, не выглядели сопливыми и несчастными, но я знала, что этот народ просто создан для того, чтобы встревать в глупые ситуации, после которых им необходимо было выплеснуть на других свои страстные эмоции.

Я была совсем не против лицезреть, как Роберто машет руками, объясняя, какой Маурицио болван, но еще мне очень хотелось под этот шум спасти своих девчонок от раздачи флайеров. Я знала, что в этом месте мужчин самих оставлять нельзя - коршуны тут же налетят и растреплют добычу. Оглядевшись по сторонам, я увидела печальную молдаванку Наташу, взяла ее за руку и потащила за столик. Та шла, не зная, что происходит, но и не сопротивляясь.

- Посиди с этими товарищами, закажи что-нибудь, они не будут против. Или если хочешь, пей с нами виски. Я сейчас приду. Веселись, - с этими словами я помахала итальяшкам, ткнула пальцем в девочку, показывая, что она с нами, и помчала за Олькой с Жанкой.

Так мы подружились с Наташей, с которой раньше я даже не думала общаться. Когда мы разговорились и стали доставать ее расспросами, она отвечала так, словно хотела оправдаться за то, что стала стриптизершей, будто мы были судьями. Не догадывалась она, как сильно ошибалась... здесь каждая пыталась оправдаться, если не перед другими, то хотя бы перед собой. В четырнадцать лет она осиротела, оставшись с сестрой-близняшкой на попечении тети, которая особо не страдала заботой о них. После школы сестры не поступили никуда, и начали работать: то официантками, то продавцами за копейки. Тогда нашлась 'подруга', которая направила Наташу сюда, получив свои комиссионные и ни на секунду не задумавшись о судьбе бедной девочки. Мне было непонятно, как такое могло случиться. Этот ребенок просто хотел счастья, и не знал, каким путем к нему прийти. Она думала, что сможет заработать денег на одежду к зиме, вернуть долги, отпраздновать с сестрой день рождения. Ей хотелось делать те простые вещи, на которые мы, зажраные, вечно недовольные людишки не обращаем внимания. Нам всегда всего мало, у нас всегда все не так: дом у нас маленький, родители - слишком консервативные, родственники - недостаточно богатые, дети - недостаточно гениальные, урожай - мог бы быть и получше, кот мог бы быть и попушистее - все не так! Вот так и хочется порой взять всю нашу цивилизацию и постучать ее головою об стену, чтобы все недовольные на планете вспомнили, что кто-то - живет под мостом, кто-то - осиротел, кому-то Бог не дает детей, кто-то умирает с голоду, а у кого-то нет рук, чтобы погладить того самого недостаточно пушистого кота, и все это происходит в тот самый момент, когда мы ноем, что у нас шуба не из норки, а из кролика...

Усугубляло ситуацию молдаванки то, что у нее здесь случилась любовь. Чем больше она рассказывала свою историю, тем глупее эта девочка мне казалась, при всей моей жалости к ней...

Звали его Максат, и познакомилась она с этим казахом на улице, раздавая флайера. Он подошел спросить, почему та в печальном образе, она нагрубила в ответ, и так у них завязался спор, плавно перешедший в три дня сказки для нашей Золушки.

Он приходил к ней, спрашивал о ее жизни, о ее семье, рассказывал о себе и о своей работе с отцом в нефтяной промышленности. Перед отъездом он пообещал, что закончит через неделю какой-то проект, заработает денег, чтобы оплатить неустойку за ее контракт и вернется, чтобы забрать ее в Алма-Ату, но заканчивалась уже вторая неделя, а ничего не происходило. Он звонил ей, обещая, что вот-вот - и все наладится, потом пропадал на несколько дней, потом снова звонил, а она, бедненькая, верила, что он приедет за ней, и у них будет дом у реки и много детей. В рассказе слышалось, насколько тяжело ей дается жизнь после смерти родителей - она часто вздыхала, вспоминая детство и то, как все завидовали счастью ее семьи, и много говорила о том, что непременно создаст такую же...

- Слушай, если у него такие намерения, почему он не возьмет денег у отца, пока свои поучит? - спросила Оля. - Там же по-любому бабки водятся, раз они нефтью занимаются, ну, три штуки точно никого из них не обанкротили бы...

- Он гордый очень...хочет всего сам добиваться...

- Ах гордый... а не забыл он, кем ты работаешь? Гордость ему позволяет оставить свою девушку раздеваться перед мужиками, ходить в эскорты?

- А я и не хожу...он попросил меня не общаться с другими мужчинами здесь...

- Чего?! Он совсем охренел?

- Оль, ну не надо, и так тошно...я уже жалею, что рассказала. Вот посмотрите, он скоро заберет меня, я здесь ненадолго...

- А он оставил тебе денег на это 'ненадолго'? Он спрашивает тебя, чем ты питаешься и есть ли у тебя, на что заправить телефон, чтобы спросить, как у сестры дела? Наташенька, прости, но ты не в той ситуации, чтобы слушать сказки про любовь. Приедет - хорошо, молодец, а пока - будь добра включи свои мозги и живи не мечтами, а реальностью, - Олька прямо орала на нее. - Мы здесь - выживаем, здесь нельзя реагировать на такие просьбы, любовь - это хорошо, когда ты на свободе, а не тогда, когда за любой шаг в сторону расстреливают. Сколько у тебя уже невыполненных норм? Ты хоть представляешь, если он кинет тебя? Он тебя три раза в жизни видел! Пусть я буду ошибаться, но пока что он ведет себя как последний эгоист. Он не у бабушки тебя оставил, а в чужой стране, без денег и с отвратительной работой, так что пока что не такой уж он и принц!

Я слушала их и диву давалась, какими люди бывают...даже не знаю, правильного слова...


Ночь пролетела мгновенно, оставив то кисло-сладкое послевкусие, о котором поют в песнях. С итальянцами общаться было легко, будто на курорте, даже девочки, которые объяснялись с ними на языке обезьян, не нуждались в переводчике, так что все, кроме несчастной Лэк, которую выдворили, были довольны, как удавы, и только рассказ Наташи никак не давал покоя...


## Глава 15


Накануне объявили о конкурсе Мокрых Маек, который проводился здесь довольно часто. Суть этого развлечения не менялась со времен его создания - толпу грудастых (и не очень) барышень облачали в тонкие белые майки, и поливали водой, чтобы было видно очертания фигур, а потом путем голосования выбирали победительниц. Призы, как и положено, тоже были назначены - за первое место было обещано двадцать пять тысяч бат, за второе и третье, соответственно, десять и пять тысяч. В конкурсе могли участвовать все желающие, и Артур не упускал случая делегировать туда своих девчонок, дабы прорекламировать свой клуб. Желающих среди наших было не много. Кто-то не хотел тратить время на глупые конкурсы для туристов, кому-то хватало раздеваний в клубе, а кому-то просто нечем было конкурировать. Мой скромный второй размер, конечно, не смел выпрыгивать из-за пазухи, спеша посоревноваться, но и работать в тот вечер не хотелось страшно. Опухоль с ноги сошла, и о приключении на море теперь напоминали только редкие покалывания при ходьбе, поэтому нужно было выходить трудиться во благо отдыхающих.

Плюнув на то, что денег было считанные копейки, я поплакала перед Димкой и взяла еще один выходной, который стоил мне отсутствия зарплаты и двадцати долларов штрафа. Кроме того, я набралась наглости отпроситься на конкурс, потому что в номере можно было помереть со скуки. Димка поворчал, что я, мол, совсем обнаглела, но все-таки отпустил, пообещав прикрыть в случае чего - на больничном-то мы должны были сидеть по норам, а вылазки были чреваты пресловутыми штрафами.

Итак, вместо работы я пошла веселиться. Улыбнувшись паре кривоносых грузинов (впервые, кстати, видела таковых в Таиланде), я уселась рядом с ними у самой сцены и получила первый приз зрительских симпатий - бутылку пива. Большего мне от них, собственно, и не надо было, поэтому я прикинулась, что не понимаю никаких языков, кроме чисто украинского, и технично свела наше недолгое общение на нет.

Увидев конкурсанток, выходящих из-за кулис, я поняла, что если бы принимала участие, то последнее место досталось бы точно не мне. Многие кандидатки были настолько убогонькими, что не укладывалось в голове, чего они вообще полезли на сцену. Появились и наши девочки. Это были Лесли и Джойс - настоящих имен я не знала, поскольку не общалась с ними, - девочки из старого заезда. Лесли была высокой темноволосой девчонкой, с не очень спортивной, но очень женственной пышной фигурой. Она хреновенько танцевала, но всегда пользовалась спросом у клиентов. Я никогда не замечала ее в стычках с коллегами и вообще, она казалась очень мирным жителем нашего гарема. Лицом она уступала многим девочками, хотя при удачном макияже ее пухленькие губки и лупатенькие глазки выглядели очень даже сексуально. С ней меня не связывало ничего, кроме приветствий. Джойс была полной ее противоположностью: маленькая, заметно подкачанная блондинка с огромной силиконовой грудью, она была королевой на сцене. Красивое лицо ее часто искажалось капризной гримасой, что, почему-то, делало ее еще более желанной для мужчин. Тело ее было продырявлено во множестве мест, включая язык, соски, брови и губы, но не исключаю, что я могла видеть не все... Поговаривали, что украшения, которые на ней были, все до единого инкрустированы брюликами, и что перед тем, как принять дар, она требовала выгравировать на металле имя дарителя. Я бы, может, и подумала, что это сказка, но за годы работы в этой индустрии так насмотрелась на избалованных вниманием девиц и безграничное сумасшествие мужиков с зашкаливающим либидо, что уже мало чему удивлялась. Заострив внимание на соотечественницах, я обнаружила неустойчивость в их ногах и расфокус во взгляде. Несомненно, девчонки прилично зарядились перед шоу! Вечер обещал быть интересным.

Конкурс начался с того, что участницы представились. Выходя на край сцены, они эротично двигались под музыку, демонстрировали фигуры и заигрывали со зрителями. Этот тур проводили в большей степени для того, чтобы выделить примечательные объекты и отсеять неинтересную шелуху в виде коротконогих плоскогрудых таек и пьяных туристок, засорявших эфир. Естественно, наши девочки прошли первый отбор, равно как и другие пять-шесть европеек и примерно столько же местных, с торчащими искусственными грудями. Следует отметить, что в эротике тайки, наверное, в девяноста процентах случаев - никакущие. Движения их какие-то ребяческие, угловатые, дергаются они, словно их плетьми заставляют танцевать, в общем, спасает лишь раздевание, и то, если там есть что показать. То ли дело - русские стриптизерши, извивающиеся так, словно они совокупляются с каким-то невидимым партнером. Не зря дочери отечества известны всему миру своей красотой - они могут проявить свои достоинства еще и в действии!

В общем, к моменту собственно увлажнения маек на сцене осталось десятка полтора тел. Тайский паренек достал откуда-то из-под подиума шланг с пульверизатором и направил на танцовщиц первую струю. Не дожидаясь особого приглашения, 'Фентези' двинулись к краю сцены и подставили себя под обильный поток воды, что повлекло за собой бурю оваций и попыток зрителей поближе пробраться к сцене. Девочки разодрали тонкую ткань в клочья, помогая друг другу освободиться от остатков недавней одежды. Я сидела в пяти метрах от главных героинь вечера, которые только начинали заводиться, и только догадывалась, чего еще от них ожидать. То, что произошло в следующие пятнадцать минут, я уверена, останется надолго в памяти очевидцев. Лесли повалила Джойс на пол схватила за руки и стала тереться об нее мокрым голым телом, а когда толпа затребовала продолжения, она понеслась вовсю облизывать ее грудь. Толпа взревела. Народ голосил так, что перекрикивал музыку - такое они видели вживую далеко не каждый день. Остальные девчонки беспомощно скакали по сцене, с завистью посматривая на русских и понимая, что те ушли далеко вперед. Некоторые из них начали хватать друг друга за сиськи, но порывы эти выглядели абсолютно безнадежно по сравнению с тем, что вытворяли наши. Была, правда, еще одна европейка, которая оказалась достойной конкуренткой. К ней начали приставать жалкие тайки, пытаясь не отставать от лидеров, но она понимала, что с ними 'кина не будет', поэтому выбрала себе таечку поприличнее и отвязалась от остального сброда. По всей видимости, гомосексуализм ей был не чужд, и новая пара лесбиянок очень скоро завоевала внимание зрителей. Видя успех соперниц, боевой дух пьяных славянок воспылал с новой силой и они пошли дальше. Снова пионером стала Лесли - она опять вскарабкалась на Джойс, которая извивалась на полу, только в этот раз объектом ее ласк стала не грудь, а... то самое, причинное место. Джойс не только не сопротивлялась, но и подыгрывала напарнице, широко раскидывая ноги и демонстрируя завидную растяжку. Публика была в таком восторге, что первые ряды начали бросать деньги на сцену, а некоторые пробирались к русским и совали бумажки чуть ли не в самую попу и место по соседству с ней. Сначала они орудовали через трусы, но 'Остапа' понесло уже настолько, что о том, чтобы останавливаться на этом не могло быть и речи. Стащив друг с друга белье, они устроили самое что ни есть настоящее лесби-шоу на сцене дешевой открытой дискотеки...

Продолжалось это примерно с четверть часа, нового ничего на сцене уже не происходило - русские девахи занимались любовью, белая с тайкой зависли в стадии прелюдии, а остальной состав голожопой команды вовсе не заслуживал никакого внимания. Видно было, что девочки то ли подустали, то ли наоборот - хотели еще чем-то порадовать публику, они начали то надевать трусы на грудь, то устраивать бои, то приставать к ближайшим к сцене людям. В общем, шквал эмоций поутих по оба края сцены и организаторы, наконец-то приглушили музыку.

Дальше пошла какая-то несуразица. Первое место, которое теперь назначалось не гулом толпы, а вполне определенными членами жюри, присудили какой-то неизвестной тайке, которая вовсе не вышла на сцену за призом, видимо, побоявшись громового 'БУУУУУУ!', пронесшегося по возмущенной толпе, второе место отдали симпатичной европейке, а третье - нашей Джойс. И тут Лесли вышла на бис - потрясая маленькими кулачками и большими 'живыми' сиськами, она вышла на середину подиума и заорала трехъярусным матом, что конкурс куплен, организаторы - уроды, а Таиланд - продажное говно. Суть была понятна всем, и люди со свистом приветствовали ее пламенную речь, продолжая бросать ей бумажки разного номинала и в самой разной валюте. Один русский паренек поднялся к ней, снял с себя футболку и, надев на нее, увел гневную пьяную бабу со сцены под несмолкаемые аплодисменты.

На другой день слава о девчонках разнеслась по городу, видео появилось в интернете, были выписаны штрафы по двадцать тысяч бат, и бедных лесбиянок с головной болью отправили на Самуи.


## Глава 16


Этот день стал примечательным и для меня, благодаря первой серьезной стычке с начальством.

Кое-как я смирилась со сценой и с каждым танцем ноги тряслись все меньше. Пройдя очередной круг испытаний, я переоделась, поправила прическу и вышла в зал, чтобы немного отдохнуть перед своим любимым занятием - раздачей флайеров. Не успела я присесть, дабы насладиться выступлением фигуристой Рейчел, как в зал вплыла Лена, стреляя по сторонам своим вечно недовольным взглядом, в поисках несчастных, на которых она могла бы обрушить свою власть. В таких случаях она всегда брала в руки пачку листовок и тыкала ими в жертву, приказывая скатиться к подножию 'Олимпа' и почтить своих богов потным трудом. В этот раз ее перст грозно поманил меня, тыча при этом в дурацкие бумажки, которые люди один хрен тут же выбрасывали, как только мы их вручали им.

- Я только оттанцевала, - возмущенно сказала я, указывая на сцену, потому что кричать под звуки музыки было бесполезно.

Лена покосилась в сторону Рейчел и убралась в недра подсобок. Через две минуты она снова появилась и в упор уставилась на меня. Вообще, я старалась избегать ее взгляда, но в этот раз не выдержала и ответила ей не меньшим вниманием. Она стала трясти флайерами и лицо ее перекосилось еще больше обычного, если это было возможно. Я снова рявкнула, что только что танцевала, и отвернулась от нее. Она подошла и наклонилась.

- Триста бат за невыход на флайера.

- Ты че прикалываешься? - заорала я так, что она аж дернулась.

Лена не стала спорить, а просто свалила из зала. Что делать в таком случае, я не представляла. После танца все отдыхали, потому что круг занимал около получаса и требовалось хоть какое-то время восстановить силы перед тем, как продолжать работу на ногах, а эта курва ни за что оштрафовала меня. Подумав немного, я помчалась вслед за ней и после недолгих поисков наткнулась на нее на площадке для перекура.

- Лена, ты че, смеешься? Мне, может, со сцены флайера раздавать?

- Ты сказала, что идешь танцевать, - сказала та, поправляя свои жидкие длинные кудри, щедро осдобленные гелем для волос, - я проверила, твоя очередь прошла...

- Вот именно - только прошла! Я сказала, что только оттанцевала, - рычала я, чувствуя, что не на шутку завожусь.

- Не кричи, пожалуйста.

- А что, я должна хавать то дерьмо, которым ты меня кормишь? - вопила я, пуская пену со рта.

- Я ставлю тебе еще три тысячи штрафа за пререкания с менеджером...

- Точно три? - не могла остановиться я. - Проверь, сколько стоит прием у ЛОРа, я доложу, сколько надо!

- Пять тысяч...

- Да хоть сорок пять! Следить надо за своей работой, а не наугад штрафовать!

- Я сказала, не повышай голос, - приподняв тонкую бровь, повторила Лена.

- А иди на хер!

Штраф мой занесли в долговую книгу по той простой причине, что я на него еще не заработала...

В прескверном настроении я побрела после работы в 'Маракеш', отвязавшись от Ольки с Жанкой в довольно грубой форме. Хотелось напиться до потери сознания, хотелось никому ничего не рассказывать, чтобы никто не жалел и не причитал надо мной. Правда, денег для этого не было, равно как и ни одного клиента за вечер, так что в мозгах моих было сухо, как в пустыне, хотя тогда я была согласна даже на самое дешевое пойло. Надежда была только на то, что Саша, управляющий кальянной, прикроет меня, а я пойду нажираться на дискотеку, где можно было пристать практически к любому столику с бутылкой и рекой заливать в себя алкоголь, перемещаясь к другим 'наливайкам' по мере необходимости. У входа в 'Маракеш' меня встретила молоденькая симпатичная девушка, которую я там не видела раньше. Она приветливо пригласила меня посетить заведение и я поняла, что она была новой зазывалой. Я сказала, откуда я, чтоб она перестала расшаркиваться и попросила позвать Сашу.

- Ой, а его сейчас нет...что-то передать ему?

- Нет...я подожду его.

Я села за свободный столик и стала растирать ноющие ступни, но девушка не отставала от меня.

- Слушай, вы же здесь консумируете, да?

Я посмотрела на нее, но ничего не сказала.

- Посмотри налево... - продолжала она, - там иранец сидит...думаю, с ним стоит поработать. Он приглашал меня, но мне нельзя. Не хочешь?

Собственно, я очень даже хотела. Я посмотрела в его сторону, парень оказался настоящим симпатягой.

- Только он очень плохо на английском разговаривает.

- Разберемся...

Я подсела за его столик и представилась ее подругой, запнувшись в том месте, где должна была назвать ее имя, и заменив его на какое-то ласкательное слово. Иранец широко заулыбался, показав белые кривые зубы, в которых тут же зажал трубку кальяна. Он сделал широкий жест над столом, предлагая мне заказать что-нибудь. Я взяла в руки меню, хотя знала его небогатый выбор наизусть, и низкорослая таечка тут же выросла передо мною, готовая предоставить свои услуги. Я попросила двойной Бейлис со льдом и вальяжно раскинулась на диване, глядя на иностранца. Имени его я не запомнила, собственно, мне ни разу не пришлось этим озадачиться, потому что полноценного разговора у нас не состоялось. Он не просто плохо разговаривал на английском, он на нем совсем не разговаривал. благо, мы общались не по телефону и на языке жестов он объяснил мне, что ждет друзей. То, что мы не могли с ним разговаривать, радовало меня...я иногда смотрела на него, улыбалась, потом отводила взгляд и потягивала сладкий напиток, который непрерывно приносила официантка.

Друзья все не шли, и мы подолгу сидели не произнося ни звука. Время от времени иранец поворачивался ко мне и выпускал густое облако вишневого дыма прямо мне в лицо, считая, почему-то, что мне это нравится. Сидели мы так примерно с полчаса и я стала чувствовать, что пьянею. Он пил, ни много ни мало, водку, которую ничем не закусывал и не запивал, а только закуривал, если есть такое определение. Сначала он почти не обращал на меня внимания и было похоже, что ему достаточно того, что я просто сижу с ним, но теперь он стал все чаще поглядывать в мою сторону и многозначительно улыбаться.

- Отель... - протяжно сказал он, тыча пальцем в мой стакан, - Бейлис...мой отель...

- Зачем, - улыбаясь разводила я руками, - здесь хорошо...

Он шутливо погрозил указательным пальцем.

- Мой отель, окей? Водка, Бейлис, шампанское... - он убеждающее закивал своей курчавой гривой.

- Окей, - так же закивала я, понимая, что пора с этим подвязывать.

Тот довольно заулыбался, похлопал меня по руке и еще чаще стал просить, чтоб мне подливали спиртное.

Когда я решила, что пора собирать вещи и уматывать, в 'Маракеш' с шумом ввалилась веселая парочка его соотечественников. Женщина далеко за тридцать с желтыми замусоленными волосами громко хохотала, а мужчина, который вел ее под руку и выглядел гораздо приличнее нее, наклонялся и быстро тихо что-то говорил ей. Они обильно облобызали моего компаньона, при этом и мне досталось несколько слюнявых поцелуев, которые я с трудом отвела от своих губ, подставляя скулы, щеки и уши. Они недолго погомонели, новички представились и открыли меню, чем на время успокоили мои переживания по поводу того, как слинять. Анахита (ее я запомнила, потому что она одна хоть как-то разговаривала на английском, и через нее мы стали общаться), несмотря на ее потрепанный вид, все же придала мне смелости в общении с пьяным азиатом. Я прикинулась дурочкой и попросила ее уточнить, действительно ли он хочет, чтоб я пошла к нему в отель. Тот быстро-быстро закивал головой и затараторил, видимо, напоминая, что я уже согласилась. Анахита перевела мне, что они проголодались, поэтому мы поедем все вместе чуть позже. Я позвала ее в сторону и достала из сумки прокладку, которая жила там на всякий случай уже давным давно.

- У меня месячные...объясни ему, что секса не будет, - изображая глубочайшее смущение, попросила я после того, как она отказалась понимать меня за столом.

Та равнодушно кивнула в знак понимания и мы вернулись к своим кавалерям. Она сказала пару фраз на фарси и по тону я поняла, что она не просто объясняет мою ситуацию, а рассказывает, что я собираюсь его кинуть. Иранец хитро посмотрел на меня.

- Мой отель...?

- Да, - я снова рассеянно пожала плечами.

Заведение закрывалось, и мы начали собираться. Мой ухажер старательно впихнул начатую бутылку водки мне в сумку, тем саамы, видимо, доказывая свою уверенность в том, что я поеду с ним. Положение мое усложнялось. Я сказала, что мне нужно в туалет и быстро вышла, надеясь ускользнуть через служебный ход, но Анахита следовала за мною по пятам. Выйдя из кабинки и открыв воду в умывальнике, я обнаружила, что мужчины стоят прямо в пороге и довольно ехидно улыбаются. Деваться было некуда. Кальянная была уже закрыта и спасения искать было негде. Мы вышли на улицу и направились в сторону такси.

- Анахита, - обратилась я к 'подруге', надеясь все-таки хоть на какую-то солидарность, - я не могу поехать с вами...извинись, пожалуйста, за меня.

Женщина по-прежнему без эмоций перевела и иранец схватил меня за руку. Он громко заговорил на своем языке, махая при этом свободной рукой, но я настойчиво пыталась высвободиться. Второй мужчина, который до сих пор вел себя очень тихо, бросился мне на помощь и схватил его за плечи, отталкивая от меня. К моему счастью, вокруг все еще бродили люди и на нас стали обращать внимание. Он отпустил мою руку и уже намного тише сказал что-то.

- Вынь из сумки бутылку, - перевела иранка.

Я быстро повиновалась и вручила ее своему недавнему бойфренду. Расшаркиваясь и извиняясь я попятилась назад, в то время как друг все еще держал разъяренного товарища. Развернувшись, я наткнулась на кучку таксистов и сказала название отеля.

- Двести бат, - услышала я в ответ.

- Да вы что?! - возмутилась я, потому что проезд туда стоил тридцать. Все же было утро, выбор был небольшой, поэтому я немного помягче добавила - сто...

Тайцы дружно засмеялись и замотали головами. В этот момент я услышала сзади топот и обернувшись увидела иранца, который несся в мою сторону и размахивал все той же бутылкой.

- Сука! - орал он на русском.

У таксистов искать защиты я, конечно, уже не могла, поэтому я бросилась в сторону небольшой площадки, начинающей Уолкин Стрит, через которую медленно выезжала большая белая машина, перегородив мне путь справа. Испугавшись, что попаду в тупик, я приготовилась получить удар, но по инерции меня буквально занесло в узкую щель между авто и ларьком с коктейлями и, стукнувшись локтем о зеркало, я просочилась на улицу, оставив обидчика позади себя.

- Ты куда так спешишь? - услышала я русскую речь.

Я обернулась и увидела двух наших парней.

- Ребят, если мне в голову сейчас полетит бутылка, отправьте меня в больницу, ладно? - быстро проговорила я, рассматривая, нет ли того злодея в заметно поредевшей толпе.

- А кто должен ее бросить?

- Да вон там, придурок один сзади, - я пространственно махнула рукой в направлении недавнего происшествия.

- Придурок? - повысив голос, переспросил один из парней. - Ты че, охренела? Это наш друг.

Мое сердце замерло, а ноги отяжелели вместо того, чтобы поскорее унести меня оттуда. Я снова обернулась, пытаясь понять, какое они могли иметь отношение к тому иранцу, и увидела, что к нам подходит еще один русский парень, который до того брел позади. У меня сразу отлегло и я облегченно вздохнула.

- Да нет же...не этот...


## Глава 17


Настал заветный день, когда мы должны были открывать новый клуб.

К трем часам дня, как и было велено, все, подписавшие договор, повезли с собой баулы костюмов, обуви, косметики - в общем, всего, что нам должно было понадобиться для работы. Переехали, так сказать. Клуб был просто шикарным. Пять небольших уютных залов, оформленных в разных цветовых гаммах, с приличными сценами и новыми пилонами не могли не радовать. Стены были драпированы в восточном стиле, на диванах разбросаны вышитые подушки, по углам стояли большие статуи животных... Все были в восторге. Побросав сумки, даже не донеся их до гримерки, мы ринулись к шестам. Новые, без единой царапинки, примерно по четыре метра высотой, они прямо просили опробовать их. На таких танцевать было - само удовольствие.

Гримерка была большой и светлой, с зеркальными стенами и множеством шкафчиков для переодевания. Нам показали, где пробивать карточку прихода-ухода, столовую для персонала, комнаты для приватных танцев и даже парикмахерскую. Первое впечатление однозначно было весьма положительным.

Переодевшись, мы начали сползаться в зал, где нас ожидала планерка под председательством высокого волосатого дядьки, по всей видимости - русского.

- Всем добрый день. Меня зовут Сергей, я здесь буду пока за главного. Девочки, пока к вам будет приставлена Вика, все ее знаете, да? В первую очередь обращайтесь к ней, если что. Дальше: через пару часов появятся девочки, которые работают на этажах. Это наши русские девчонки, очень красивые и ухоженные, так что будьте умничками и постарайтесь выглядеть не хуже них. Они будут сидеть в красном зале, в остальных будете работать вы, никто никому мешать не должен, по идее. Надеюсь, все понимают, что это первый день, и поначалу будет много путаницы и непоняток, но со временем все устаканится, и я надеюсь, что мы с вами будем дружить и помогать друг другу. Пока как-то так. Я желаю вам хорошо отработать. Начинайте, - Сергей отсалютовал нам и направился разбираться с тайским персоналом.

С первых же минут нас удивили 'радостной' вестью - как и в 'Фэнтези', здесь шоу будет идти непрерывно, причем во всех залах. Нас перевели двенадцать человек, получалось, всего три девочки должны будут непрерывно циркулировать на сцене... В это трудно было поверить. Они там что, с ума посходили? То есть, оттанцевав свою очередь, у меня было всего две песни на то, чтобы не только собрать чаевые, но и успеть привести себя в порядок и быть готовой снова выступать. На протяжении девяти часов.

В четыре часа рабочий день начался, залы стояли пустыми, и мы, как обезьяны, стали тренироваться на новых шестах, раз уж все равно должны были торчать на сценах.

Из двенадцати человек, переведенных в 'Парадайз', кроме меня перешли Оля с Жанной, Наташа, которая решила теперь держаться нашей компании, две подружки с огромными искусственными грудями, три барышни с сомнительной репутацией и соответствующим поведением, одна странная девчонка, которая ни с кем не общалась, но очень красиво танцевала, еще была одна весьма заурядная девица, имени которой я никак не могла запомнить, и одна персона, заслуживающая отдельного внимания. Это была женщина из Украины лет тридцати пяти, похожая на цыганку. Звали ее Наташей, как и нашу новую подругу, и работала она с Артуром уже второй контракт. Ее нельзя было не заметить. Ростом она была не выше ста пятидесяти сантиметров, при этом она еще немного сутулилась. Ее брови были как две черные радуги, почти соединяющиеся на переносице, глаза были глубоко посажены и смотрели как будто из норы. Тонкие губы и торчащие скулы довершали безобразие ее лица. Фигура тоже была отвратительной. Груди были похожи на пришитую курагу и хлопали, когда она танцевала, словно собачьи уши при беге. Дряблый живот, не оправившийся, видимо, после беременности, также не представлял интереса, а на ногах примечательными были только тонкие торчащие коленки. Вдобавок ко всему, она умудрилась выбрать себе сценическое имя Клаудия, что, конечно же, повлекло за собой погоняло Клава. Танцевала она, как раненая цапля, не иначе - двигалась так, словно пробиралась сквозь дебри, размахивая перед собой руками и переступая через какие-то воображаемые ветки, а нелепые выбросы коленок делали шоу еще более комичным. Мне было жалко ее. Я не имела представления, как она стала стриптизершей, и как ее взяли еще и на второй контракт. При всем своем безобразии и неумении танцевать, она отлично работала. Не знаю, сколько она зарабатывала, но она постоянно сидела с клиентами и толпами водила мужиков на приваты. Это было просто уму не постижимо.

Глядя на пустые залы, она сокрушенно покачала головой:

- И зачем я согласилась сюда перейти?.. Мы уже почти два часа сидим, а ни одного человека не зашло. Похоже, мы будем здесь работать за одну ставку.

- Клава, а и правда, че ты сюда перешла? - спросила я. - У тебя ж там хорошо получалось, вроде бы.

- Да получалось неплохо, просто девочки меня там достали. Они знают, что я не пойду жаловаться, поэтому нагло приходят и уводят клиента просто за руку, или подсаживаются и переводят внимание на себя. Так нельзя, мне кажется.

Такие моменты я наблюдала собственными глазами, и они мне казались юморными. До этой минуты.

Это был первый раз, когда я с ней толком разговаривала. Искренняя простота, звучавшая в ее словах, задела меня за живое, и я не знала, что сказать. Не скажу же я: Клава, ты жалкая и некрасивая, ужасно двигаешься, поэтому с тебя все смеются и помыкают тобою. Было похоже, что она в себе ничего необычного и ненормального вовсе не замечала. А может, так и правильно? Любить себя не за что-то, не наполовину, а полностью, со всем, что есть внутри и снаружи. Я вдруг подумала, что ее не жалеть надо было, ей можно было завидовать.

- А кто ты по образованию? И почему решила податься в стриптиз? - мне стала интересна история этой женщины.

- Вообще-то я учитель младших классов, но я давно уже в школе не работаю - там мало платят, а у меня сыну девять лет, ему сейчас так много надо... Да и вообще, детям всегда много надо. Муж мой как уехал на заработки в Тюмень, еще пять лет назад, так и не вернулся, говорят, подженился там. Козел.

Я задумалась над тем, отчего девочки ехали сюда. У каждой была история. Не многих я спрашивала о причинах, толкнувших на стриптиз, но из тех, кого спросила, ни одна не сказала, что просто так, мол, потому что нравится. Ни одна. Каждая, кому я задавала этот вопрос, отвечала какой-то историей. Даже если это была похожая на шлюху, с вызывающим видом и надменным взглядом стерва, уводящая клиентов. Надо же. Раньше я думала о стриптизершах как о глупых, ничего не умеющих, ленивых существах, желающих легких денег. Теперь я знала, что деньги эти - совсем не легкие, и что зарабатываются они не на шубы и не на драгоценности, а на больницы, школы, кредиты... И еще я знала теперь, что не все у меня так плохо, раз я приехала сюда просто так, потому что поспорила с кем-то...


В клуб начали заходить люди. Они рассасывались по залам по два-три человека, заставляя нас работать, а не дурачиться. Мы танцевали, выходя каждую третью песню. Это выглядело катастрофически. В начале третьего круга посетители просто вставали и уходили или, в лучшем случае, перемещались посмотреть, что происходило в других салонах. А в других салонах на диванах валялись зевающие танцовщицы, встающие только, когда кто-то входил на их территорию, потому что от усталости мы забили на все это дело и поднимались на сцену только когда кто-то появлялся на горизонте. Скука царила несусветная. Нас придумали перемещать по залам, чтоб мы не повторялись, когда сидят гости. Потом решили оставить всего два зала рабочими, а в остальные не пускать людей, пока не наполнятся первые два. Такой дурдом продолжался практически весь вечер - руководители никак не могли определиться, как нам работать, чтобы и завлекать клиентов постоянным шоу, и чтобы сцены не пустовали, и чтобы мы с ног не попадали. Сошлись на том, что к нам переведут еще девочек. Для кого, правда, не понятно.

Мы сидели, лениво раскинувшись на подушках в синем зале. Никого из посетителей не было, и на сцене творилось что попало: девочки то лезли тренироваться, то ложились на бархатистый край подиума и болтали, а если кто-то заходил - подрывались с места и делали вид, что все это время только их и ждали. Дверь открылась, и мы все уселись, как будто ни на миг не закрывали глаза, хотя на самом деле залипали от безделья и недосыпа даже под грохочущую музыку. Начали заходить люди бесконечной вереницей. В зал вбежала Вика и резко поманила рукой всех к бару.

- Так, девочки, расходимся по всем залам по три человека, сейчас сюда выгрузят два автобуса туристов.

Сначала все обрадовались - можно будет хоть какие-то чаевые пособирать. Мы помчали занимать рабочие позиции. Вызвавшись танцевать первой, я вошла в белый зал и мои брови в тот момент подскочили, я так думаю, до самых волос: на диванах сидели около сорока азиатов, китайцев, насколько я смогла определить, - мужчин и женщин. Самым молодым было лет, наверное, по сорок пять, а самые 'опытные', сидели, опершись на клюку, и поправляли очки, чтобы получше рассмотреть меня. Примерно с таким же выражением лица, люди наблюдают за животными в зоопарке. Когда я начала крутиться на пилоне, некоторые из них подались вперед с интересом ученого, изучающего реакцию блохи на ввод туберкулина... Они живо начали что-то (по всей вероятности - меня) обсуждать и даже тыкать в меня пальцем. Смотри, мол, у этой обезьянки совсем нет хвоста! Мне хотелось провалиться под землю. Я тогда так и не разделась, постеснявшись престарелых женщин, смотревших на меня как на диковинного зверька.

В соседнем зале послышались гул и веселье - это Лиана, одна из тех бравых барышень с нескромным поведением пошла собирать чаевые. Она не просто разделась - она начала обход зрителей, приставая к ним и тыкая пальцем в трусы. По всей видимости, люди не улавливали, в чем дело. Она задержалась на одном мужчине, и стала его раздевать, чем вызвала восторг у остальной публики, все еще не понимающей, что должно произойти следующим. Тогда к мужчине подошел их гид и коротко шепнул что-то на ухо. С озарением на лице, турист полез в карман и достал несколько скомканных купюр. Внимательно пересмотрев их, он протянул одну Лиане, но она показала, что он должен вставить купюру ей в трусики. И снова волна восторга. Касаясь ее белья одними ногтями, мужчина исполнил ее указание и быстро отдернул руку. Снова аплодисменты. Лиана пошла дальше по залу, не пропуская ни одного человека, но люди отмахивались от нее как отмахиваются, когда на площади предлагают сфотографироваться с вараном и пытаются прицепить вам его на руку. Вот так же и эти начали дергать своими крыльями, а некоторые бабушки даже повышали голос и, похоже, ругались. Наблюдая все это из соседней комнаты, я решила, что переживу и без тех нескольких копеек, которые мне, возможно, кто-то дал бы. Так и не раздевшись, по окончанию песни я почти побежала в гримерку. По дороге я встретила Сергея, и почти столкнувшись с ним, схватила его за руку.

- Это и есть те самые обещанные многочисленные гости? Это всегда так будет? - мой голос дрожал от злости.

- Девочки, вас же предупреждали, что сначала будет сложно, - невозмутимо отвечал тот.

- Зачем их привезли? Те бабушки готовы плеваться!

- Это часть тура, не переживайте, они подолгу не будут задерживаться.

Минут через пятнадцать, посетители действительно вышли и некоторое время мы все еще фыркали и возмущались, но, наконец, комичность ситуации победила и все стали смеяться и обсуждать, на кого и как смотрели.

После небольшой паузы снова начали входить люди, на этот раз все до единого - индусы. Они бродили по залам, хотя им предлагали определенные места, выбирали стол, садились, просили пиво и вертели головами по сторонам в ожидании шоу. Тогда нам приходилось идти танцевать для них, не смотря на то, что в итоге они вставали через три минуты и шли прогуливаться, заглядывая по всем углам, будто оценивали помещение для покупки.


## Глава 18


Около десяти часов вечера в зал вышли русские проститутки. Это были совсем не те шлюшки, каких я при случае вывозила из поселков в большие города. Вернее, они, возможно, тоже когда-то были мелкими дешевками, но сейчас... почти у всех - длинные волосы, непременно уложенные в аккуратную прическу, макияж - словно их готовили на обложку журнала, одежда - дорогая и элегантная. Не было маек с люрексом, не было мини-юбок, едва прикрывающих лобок, не было неудобной обуви на невероятно высоком каблуке; на лицах ни пошлости, ни дерзости, ни каких-либо других признаков древнейшей профессии. Они выглядели как леди. Одна из них- как я позже узнала, Света - была похожа на ангела во плоти, не иначе. Высокая и стройная, она держалась как королева на балу, а не проститутка в борделе. Ее длинные светлые волосы были туго стянуты в хвост, пухленькие губки постоянно изгибались в улыбке, образуя ямочки на щеках и обнажая белоснежные зубы. Умело накрашенные глаза, серо-зеленые с длинными накладными ресницами излучали ничто иное, как нежность, даже в этом месте. Она была божественна. В течение всего последующего месяца я не могла на нее насмотреться, как на нечто совершенное. Я знала, что любую можно затюнинговать, но еще я знала, что далеко не каждая будет так выглядеть в результате.

Здесь же были и мы - полуголые и растрепанные после танцев. Впрочем, далеко не все девочки потели - некоторые у шеста просто ходили, не напрягаясь ни на секунду. Одной из таких барышень была Бренда, грудастая бабенка, свысока смотревшая на всех и все. Ей было абсолютно плевать, как танцевать - она ожидала окончания контракта через неделю и не скрывала презрения к этому заведению и ко всему, что здесь происходило. Как удивительно было слышать от опытных танцовщиц полярно разные мнения о клубах Артура. Кто-то приезжал сюда на третий и даже четвертый контракт, а кто-то плевался и делал стоп-контракт уже через два дня работы, говоря, что ни в одной стране мира такого идиотизма не видел. На мои выводы это никак не влияло, только доказывало лишний раз, что сколько на Земле людей, столько и мнений.


В час ночи мы закончили работу и, падая с ног, поплелись домой. В тот вечер я заработала сто двадцать бат - почти четыре доллара.


## Глава 19


Днем я зашла к Алене, посмотреть, как она там со своим ежом, раны от которого все еще не давали ей нормально ходить.

- О, привет. Как первый день? - она выглядела свежей и отдохнувшей.

- Не спрашивай. Когда в 'Фэнтези' я плакала, что шесть раз за ночь танцевала в понедельник, я просто не знала, о чем говорила. Вчера мы плясали нон-стоп по три человека на пилон.

- Да ладно? Вам надо медали выдать...

Я усмехнулась.

- Ты как? Когда на работу?

- А я вчера выходила уже.

- Тогда че ты так рано на бодрячках? Ладно, я до часу была, хоть выспаться успела, а то вечно днем ничего не успеваю... Ты в курсе, да, что мы с четырех до часу работаем?

- Ага. Я только с эскорта вернулась, - хвастливо улыбаясь, ответила подруга.

- Когда успела? Тебя там не терзали?

- Не-е-е! Такие клевые корейцы. Они сидели с Лалой, высокая такая, красивая, с глупым выражением лица, поняла кто?

- Ага, знаю, эта тетя постоянно в эскортах.

- Ну, да, она. Так вот, она позвала меня и сказала, что корейцы хотят, чтобы я с ними посидела, а потом нас забрали в эскорт. Она так быстро болтает на английском, кстати. А по виду - дурочка, - Алена хихикнула.

- Спокойно все было?

- Да отлично, говорю же! Нас забрали в какой-то дорогущий отель, я б оттуда вообще никогда не выходила - там так классно! У них в номере прямо есть бассейн с джакузи и свой сад, и все это на крыше, вид - бомба! - Алена прямо в запой рассказывала. - Правда Лала чего-то там с одним из них не поделила и ее выгнали.

- А ты что с ними одна делала?

- А мы заказали ужин в номер и шампанского ведра два, наверное, - нам привезли полную тележку самого разного, мы все забрали, потом выбирали, что пить.

- А потом?

- Пошли спать.

- И тебя никто не трогал? - засомневалась я, - где ты спала?

- У главного корейца в спальне. Там такая кровать, что две еврейские семьи поместятся.

- Ты что, не помнишь, как его зовут?

- Да там какое-то имя...ладно, не помню.

- Не представляю, как это у вас было... никто никого не трогал и даже не разговаривал, я так понимаю? Или они по-русски умеют? - меня начали терзать смутные сомненья, хотя эскорты мои можно было пересчитать на пальцах одной руки.

- Ну, мы фоткались много, на качеле катались - там прямо в номере из потолка висит, огромная такая. Я так выспалась хорошо, так мягонько было... - она довольно потянулась. - Мой кореец на пальцах показал, что сегодня тоже заберет меня.

- А тот, который не твой, что с ним не так? Почему Лала ушла? Или вернее, почему ее ушли, все-таки?

- Да говорю же, не знаю. Мож он приставал к ней. Меня там не было, они были в другой комнате. А потом она пришла к нам и сказала, чтоб я собиралась и что мы уходим. Ну, я сказала, что остаюсь, и она свалила.

- Странно... Слушай, забирай меня с собой сегодня, а? Нас там просто убивают, у меня ноги отвалятся от такого режима, - я умоляюще на нее посмотрела, даже не думая, что она согласится, просто поныть решила.

- Окей, я скажу ему, что тебя хочу - они все равно кого-то еще будут брать.

- Правда? Блин, было бы здорово!

То, что она так спокойно согласилась спросить за меня, придавало ее истории правдоподобности, и мне еще больше захотелось поехать с ней в тот день.

- Они должны с Леной договориться, и потом она мне позвонит, скажет, во сколько у нас начинаются сутки. Я тебе скажу, когда собираться, если все будет в порядке. Ну, или предупрежу, чтоб ты не ждала зря.

- Окей! Тогда я побежала пока заброшу обувь в ремонт и буду ждать звонка. Только ж ты не забывай, что я в четыре начинаю работать.

- Блин, точно. Я уже забыла. Ладно, я сама тогда Ленке позвоню через час где-то, может она свяжется с ними.

- Окей, - я уже открыла дверь, чтобы выйти, когда у Алены зазвонил телефон.

- Ой, подожди, это она! Алло. Да. Да. Я так и поняла. Я хочу Аврору взять. Нет, она в 'Парадайзе'. Хорошо. Да, спасибо. В шесть часов мы должны быть у них в отеле, - крикнула она, повернувшись ко мне, - е-ей!

- Как все складно, - захлопала я в ладоши, - а главное - быстро! Мои действия?

- В половине шестого будь готова, сильно не наряжайся, но на всякий случай возьми с собой каблуки и платье. Может, вечером выйдем куда-то.

- Есть, мой генерал! - я отсалютовала ей и помчалась по своим делам.

Отнеся обувь в ремонт, сделав кое-какие покупки для дома и вернувшись в отель, я решила перехватить своих девочек и попить с ними кофе, пока они не ушли. В лобби царило оживление, необычное для этого места. Вокруг сновал туда-сюда народ, в составе которого были в основном полицейские и девчонки из нашего клуба. За одним из столов сидела Вика в окружении нескольких людей в форме и что-то доказывала им. Я присела за столик неподалеку и прислушалась. Вика возмущалась тому, что какое-то ее заявление не было принято, что она шесть часов просидела в полицейском участке, а ее так никто и не принял. Заметив спускавшихся по лестнице Олю и Жанну, я привстала, чтобы они меня увидели. В тот момент я заметила лицо Вики, которое до сих пор не могла видеть со своего ракурса. Щека ее была напухшей, глаз отек и еле открывался, нижняя губа тоже была разбита. Зрелище было не из приятных.

- Вы видели? - не здороваясь спросила я подошедших подружек.

- Да. А ты еще не знаешь новость? - они потащили меня в сторону и шепотом начали перебивать друг друга, - тут разборки с самого утра идут. Вчера псих один избил Вику. Говорят, это жених ее, Рой, кажется, дубаец, она ему, вроде бы, сказала, что плохо себя чувствует и не сможет с ним встретиться после работы, а сама пошла в 'Маракеш' с другим арабом, и он их там застал. Короче, пилюлей получили все, он там перевернул стол и запустил ее чуваку в голову кальяном, а саму Вику схватил за волосы и проволок по всему залу, а потом швырнул так, что она сорвала вон ту тяжелую штору, что у них вместо стены! Потом приехала полиция, он им что-то наговорил и те просто свалили и даже не составили никакой протокол, - Оля рассказывала без остановки, едва переводя дыхание, - тогда Вика поехала сама в полицию и просидела там почти до утра, ей сказали, чтоб подождала, а потом так и не приняли, так вот теперь Артур взялся разбираться и привез каких-то своих мусоров. Говорят, этот дубаец очень богатый, с ним даже полиция не хочет связываться, и еще - что он псих и может подорвать здесь полгорода.

- Ни хрена себе! -моя челюсть опускалась все ниже и ниже, - И что теперь?

- Теперь никто не знает, все надежды только на Артура.

- Думаю, Вику надо просто домой отправить, подальше от него и все, - предположила я.

- И что, оставить все как есть? - возмутилась Жанна.

- Если с ним даже мусора не хотят связываться, то я думаю, Вике стоило бы беспокоиться не о мести, а о собственной шкуре.

- Вообще не представляю, что теперь будет, - сказала Олька, - девочки старенькие говорят, что он не первый раз такое устраивает, вроде бы он уже бил танцовщиц, и причем прямо в клубе...

- Он что, живет здесь? - перебила я.

- Да хрен его знает. Он, по ходу, сюда часто очень приезжает. У них с Викой несколько лет уже какая-то возня, она его и в клуб привела, а теперь его все боятся и паникуют, когда он появляется. Вот как сейчас прям.

- Да уж. Как-то ну совсем не хочется ломать головой стены, пусть и тряпичные...хорошо, что и в 'Парадайзе' почти везде шторы, - пыталась пошутить я.

- Ты подожди, Вика же здесь живет... тут и небу будет жарко, если он решит ее доставать.

- Да прям там. Не ходит же он по улице, не бьет всех подряд. Я никому ничего плохого не сделала, так что бояться мне не кого, - заявила я.

- Тоже верно... - согласилась Жанна, - слушайте, я как представлю, что скоро на работу идти, у меня аж ноги ватными становятся.

- О, кстати, про работу! - вспомнила, я, наконец, - я сегодня в эскорте!

- Чего? С каких делов? Кто тебя забирает? - запротестовала Олька.

-Алену вчера купили какие-то корейцы, сегодня тоже ждут ее, так вот она договорилась меня взять, вот! - протарахтела я.

- Ну ты и сучка везучая! - Олька не переставала возмущаться, - иди отдыхай, а мы будем за тебя корячиться, значит! - она довольно больно стукнула меня по плечу и засмеялась.

- Пойду заработаю денег и возьму вас сама в эскорт, только предупреждаю, что у меня девочки работают только с интимом.

- Иди уже, интим! Нам пора, а то сегодня кто-то другой же, наверное, будет вместо Вики, опять будут новшества вводить, небось...

Мы расстались, и я еще долго сидела, наблюдая, как народ расходится, пока в зале не осталось никого, кроме меня. Заказав еще кофе, я теперь решила насладиться тишиной и уединением, потому как в номере у меня Галя непрерывно болтала по скайпу со своим возлюбленным на не интересные мне темы. Через открытую арку я увидела, что подъехал Дима, вид у него был обеспокоенный.

- Дим, можно тебя? - меня раздирало любопытство.

- Ты тоже хочешь послушать про араба?

- Ну да. Говорят, он опасный тип.

- Не бойся, Артур уже начал разбираться с ним, он никого больше не тронет.

- Откуда ты знаешь? Я так поняла, что на него нет управы, и полиция даже заявления на него не принимает.

- Полиция не принимает, но у Ковалева есть свои средства.

- Вона как...а ты говоришь, не бояться... все серьезно, да? Только честно.

- Серьезно. Но ты все же не переживай, я своих девочек в обиду не дам, - он немного расслабился и улыбнулся, пытаясь меня подбодрить.

- Своих девочек... ты о нас, как о гареме говоришь, - пробурчала я и сделала вид, что обиделась.

- Да ладно тебе, - рассмеялся Димка, - так, Яночка, все это хорошо, но я сегодня на два фронта, а точнее - на три: и в клубах, и при отеле, так что...кстати, а че это ты не на работе?

- Я в эскорте.

- Ясно. Немного странно, что ты болтаешь со мной, будучи в эскорте, но тебе виднее. Все, я побежал.

Я тоже пошла собираться и по пути заскочила к Алене, чтобы вкратце рассказать ей новости.

- Представляешь? То ножами тыкают, то как ядра метают... нам нужно выдавать молоко за вредность.

- Здесь выдают только алкоголем. Так, вали уже, бери, что там тебе надо, и пойдем.


## Глава 20


Приехав в отель, я была представлена двум мужчинам средних лет. Они без фамильярностей поздоровались за руку, чем сразу расположили к себе. Войдя в апартаменты, я обомлела. Я часто жила в отелях, причем иногда позволяла себе весьма недешевое жилье, но такого, признаться, не видела. Номер был двухэтажный, с огромной террасой, огороженной чем-то средним между садом и джунглями. Бассейн, оснащенный какими-то массажерами, музыкой и еще чем-то, управляемым с пульта, вмонтированного в край платформы, сливался с горизонтом. Вода, непрерывно стекающая с невидимых бортов в заросли тропических растений, образовывала небольшие водопады. Первый этаж состоял из большого зала, упакованного стильными диванами, всевозможной аудио и видео техникой, нескромным баром и мощной плетеной качелей, висящей на нескольких цепях. Также из потолка спускались непонятного назначения округлые, тоже плетеные лозой штуковины, по всей видимости - светильники. Из зала выходили несколько дверей, то были две спальни, уборная и еще какая-то комната, которую мне не удалось посмотреть. Второй этаж был для главного, я так поняла, жителя номера. Широкая лестница вела к развилке. Вправо шла ванная комната, если ее можно так назвать, потому как на ее территории могла бы свободно поместиться полноценная двухкомнатная квартира. Там располагались два туалета, огромное джакузи с видом на залив, небольшая ванна для двух человек и душевое отделение, также на две персоны. Левая часть этажа начиналась с гардеробной комнаты и переходила в спальню квадратов так в сто пятьдесят. Я не думала, что бывают такие кровати. Когда Алена сказала, что на ней поместятся две еврейские семьи, она не преувеличивала. Там действительно могло вместиться человек двадцать, если не больше. Не представляю, для чего вообще делать их таких размеров. На трех стенах висели соответствующие размерам комнаты панно в каком-то неизвестном мне, но очень красивом воздушном стиле, а четвертая стена, метров пятнадцати длиной, была полностью запечатана шторами. В этом месте экскурсии, устроенной мне Аленой прямо с порога, она нажала на какую-то незаметную кнопку и шторы начали раздвигаться. От такого вида у меня перехватило дыхание. Это было французское окно, да чего уж там окно? - это была просто стеклянная стена, остановившись у которой, можно было увидеть, казалось, полстраны... Если бы у меня была большая куча денег, я бы тратила ее на бездомных детей и такие зрелища...

Алена молча улыбалась с видом, кричащим: 'Я же говорила тебе!', и я была согласна - я бы из такого номера долго не выходила. Но план был как раз противоположным, потому что Сеунг - главный из наших корейцев - попросил нас подготовиться к ужину. Они были весьма привлекательными, особенно Сеунг. Он был высоким, очевидно, занимался спортом и еще он безумно дорого пах. Второй был гораздо менее ярким, но я была не против такого кавалера - для меня главным было то, что я ехала ужинать, а не истязать свои ноги.

После коротких сборов мы поехали в ресторан. Ну, забегаловку я и не представляла себе, конечно, но место превзошло все мои ожидания. Изредка попадающие в поле зрения золотые рыбки, плавающие под стеклянным полом, завораживали, удивительные растения, оплетающие стены и потолки с резными светильниками, сквозь которые ненавязчиво пробивались лучики света, создавали атмосферу полного умиротворения. Несмотря на то, что ни Алена, ни Джун - второй наш товарищ - не разговаривали на английском, неловких пауз практически не было - слова заменялись улыбками... они понятны на любом языке мира... Я наслаждалась вечером. Снова в моих злобных трудовых буднях появился день, когда я не чувствовала себя как на каторге.

Вернулись мы часов в двенадцать. Я очень надеялась, что все уже устали и тоже хотят спать, но народ решил продолжать веселье. Они достали марихуану и предложили нам попробовать. Меня это насторожило. Сеунг совсем не пил спиртное, тогда как Джун хлестал его почти непрерывно с той самой минуты, как мы открыли бутылку вина за ужином. Удивительно было, как он не пьянел - от такого количества алкоголя он должен был уже, как минимум, заснуть, а он вместо этого наливал снова и снова, при этом заставляя нас тоже пить. В ресторане это было не так заметно, но теперь в отеле, когда мы ничем больше не занимались, стало очевидным, что он пытается нас споить.

- Вчера тоже так было? - спросила я подругу, стараясь не подать вида, что начинаю беспокоиться.

- Не знаю... может быть...вчера все нормально было.

- А что вы делали?

- Ничего...пили, купались в бассейне.

Тут нас прервал Сеунг. Он подошел, обнял Алену сзади и поцеловал ее в висок.

- Моя принцесса, - сказал он, поглаживая ее волосы, - почему вы не идете купаться? - спросил он, обращаясь уже ко мне.

- Ой, я не очень хочу. Что-то прохладно.

- Бассейн теплый, попробуй - тебе понравится.

- Спасибо, мне и здесь хорошо, - я натянула на лицо улыбку.

- А мы вчера с принцессой так хорошо покупались перед сном, правда?

- Что он говорит? - спросила Алена, немного насторожившись.

- Зовет в бассейн, говорит, что вы вчера хорошо покупались перед сном, - я многозначительно на нее посмотрела.

- Ну да, купались, - теперь она натянула улыбку.

В этот момент ее ухажер начал мять ее грудь и покусывать за ухо.

- Ничего не желаешь сказать? - я продолжала изображать спокойствие.

- Ну, только не дуйся...я знаю, что должна была сказать... Не переживай, если не захочешь, они тебя не тронут. Вчера Джун выгнал Лалу, но он не тронул ее и пальцем, а потом привел тайку и они тут бегали вокруг бассейна полночи дурачились. Никто никого не насилует. Зато денег за эскорт получишь...

- Я так и поняла, - моя благодарность улетучилась.

К нам подошел Джун, и тоже попытался меня обнять. Я отстранилась от него, предчувствуя веселую ночь. Тогда он притащил бутылку и снова стал уговаривать выпить. Я была уже немного пьяна и начала переживать, что не смогу справиться с ситуацией, если начнется какое-то движение. Алена тоже растерялась, видя, что я начинаю нервничать. Она пыталась меня успокоить, убалтывала пойти покупаться, но мне было не до купания совсем. Итак, пить мы уже не хотели, курить - и не начинали, в бассейн - тоже не шли. Тогда глава нашей компании предложил пойти спать... Он взял Алену за руку и потащил ее наверх. По дороге она обернулась ко мне:

- Если что, прибегай к нам. Поспишь. Или вызовем такси, поедем домой...

- Ты что, серьезно? Через сколько приходить к вам спать и что все это время делать с этим красавцем?

- Надо, чтоб они сами нас выставили - если мы просто уйдем, они могут вернуться в клуб и потребовать деньги обратно, а мы с тобой их будем отрабатывать.

- Епте, Алена, угодила, блин! - я перешла на повышенные тона, чем вызвала настороженность у наших кавалеров.

- Что-то не так? - спросил Сеунг.

- Да что-то я себя нехорошо чувствую, давайте побудем еще на воздухе.

- Без проблем.

Мы снова вышли на темную террасу.

- После марихуаны секс просто замечательный... точно не хочешь? - мне опять предложили покурить.

Это было последней каплей, надо было действовать.

- Знаешь, ты прав, стоит искупаться перед сном, - я решительно сбросила одежду, за чем последовал довольный варварский гомон. Джун тут же направился в мою сторону, по дороге стаскивая с себя штаны и рубашку.

- Вспомни, где что лежит, чтобы быстро собраться или, если хочешь, можешь оставаться, я сейчас сваливаю.

Алена хотела что-то сказать, но я подала знак, что не стоит со мной сейчас разговаривать. Я прыгнула в бассейн и на секунду подумала: как здорово было бы иметь жабры, чтобы можно было переждать под водой, пока ситуация не рассосется сама по себе. Но жабр не было. Вынырнув, я обнаружила Джуна подле себя. Тогда я отплыла, сделала несколько резких глотков воды (как мне тогда показалось - почти приятной на вкус) и закашлялась. Потом это было делом пары секунд: два пальца в рот и вуаля! - бассейн с вином, шампанским, тигровыми креветками и каким-то тайским уличным супом, который я ела на обед.

Джун с воплями начал выкарабкиваться из воды, отряхивая по пути прилипающие вкусности. Я тоже медленно вышла из бассейна и села, обхватив голову.

- Иди скорее сюда и сделай озабоченное лицо, - сказала я тоном умирающего лебедя.

Аленка замерла было на секунду, но после этих слов пришла в себя и бросилась ко мне.

- Прости, - тихо заговорила она, - я разводе с мужем, он выгоняет маму с дочкой... она мне звонила позавчера, они скитаются по знакомым с сумками, как бродяги. Им нужны деньги...а кореец дал мне четыреста долларов.

- Ты почему раньше не предупредила, что промышляешь этим? - рыкнула я. - Я не собираюсь здесь оставаться.

- Да нет, я не сплю со всеми подряд, ты что! Он хороший, ну, Сеунг. Он мне нравится... Теперь меня будут считать проституткой...? - она посмотрела на меня глазами побитой собаки.

- Никто не узнает, не бзди. Но я все равно ухожу.

- Я тоже.

Она начала причитать и жестикулировать, пытаясь объяснить, что меня нужно отвезти в больницу, но тем типам было все равно, куда, лишь бы я свалила. Они ткнули Алене какие-то мелкие деньги на такси и вытолкали нас за дверь.


## Глава 21


После цирка в отеле я вернулась домой такой уставшей, будто смену в шахте отпахала. Ладно, не смею сравнивать свой труд с шахтерским, но измоталась все же прилично. Играть на публику было сложно и в клубе, но в миллион раз сложнее было давать частное представление на территории зрителя. Каждому мужчине говорили громко и внятно, что девушка предоставляет только общение, не более. В то же время почти каждый перед тем, как пойти платить за эскорт, слышит песню о незабываемой ночи любви и фразу: 'Только об этом никому ни-ни!' А иначе как заставить платить их штуку баксов за сутки? Никто же не думает, что они за такие деньги ждут совместных солнечных ванн и сказок на ночь? Но главный вопрос в другом: чем заканчиваются такие обещания? Как показывает история, нет такой женщины, которую нельзя было бы купить. Дело лишь в цене и в том, готов ли ее кто-то заплатить.

Артур любил гордо повторять, что в его клубах проституции нет, и отчасти это было правдой. Нас никто не заставлял заниматься сексом с клиентами, и начальство даже делало вид, что проституция здесь - дело жестко наказуемое. Однако, надев более сильную оптику, выглянув из-за угла и подслушав через приоткрытую дверь, можно было сложить совсем иную картину. Действительно, если у какой-нибудь неопытной девочки 'случалась любовь', и она погружалась в мир страстей с гостем клуба или просто туристом с пляжа не за деньги, а только потому что он ей сильно понравился, то непременно находились доброжелатели, которые каким-то волшебным образом знали, кто, где, когда и с кем, и обязательно докладывали вышестоящим инстанциям. Тогда, налагался штраф, цеплялся ярлык путаны и все начинали тыкать пальцами в несчастную. Но если мужчина приходил в наше заведение, тратил кучу денег на виски и шампанское, забирал девочку в эскорт, а после хорошего минета довольный возвращался с ней и продолжал поднимать выручку в клубе - ей пожимали руку, подмигивали и выдавали премию... что-то похожее на 'украл курицу - вор, украл миллион - уважаемый человек...'

И вроде бы как правильно все, с точки зрения работодателя, - бесплатно можете и дома потрахаться, а здесь будьте добры - приносите доход и себе и людям, раз уж в такой сфере работаете. Будь я владелицей клуба, установила бы, наверное, похожую политику, но не было у меня клуба, и, может быть, поэтому знать правду было так противно...

Иначе дела обстояли с теми, кто 'не давал'. К ним обычно относились те, у кого не было состоятельных гостей, и те, кто не довольствовался несколькими сотнями (а рассчитывать на большее за секс в стране разврата, в целом, было просто безнадежным занятием). Я была одной из них. Самая большая сумма, которую мне предлагали, была полторы тысячи долларов. Эти цифры, да и гораздо меньшие, могли бы показаться состоянием для отчаянной девочки из провинции, но я таковой уже не была. Не буду рассказывать о своей гордости, как уже было замечено - любую женщину можно купить, так что я могла бы отдаться за деньги. Но за гораздо большие. Или в гораздо худшей ситуации.

Часто девочки пытались любой ценой уйти в эскорт, и вовсе не блефовали, обещая переспать. Подумать только - они получали в среднем триста долларов за сутки, а если их забирали только до конца смены - вообще около ста-ста пятидесяти. Эти же деньги запросто можно было натанцевать за меньшее время. Мотивы таких походов мне так никогда и не стали ясными.

Вообще, выгоднее было давать приваты, но без эскортов все равно не обходилось. В принципе, если так уж не хотелось работать или не было людей, уговорить кого-то на сопровождение было не так уж сложно, следуя нескольким правилам. Если просто сказать: 'Ты что, я не такая, мне нельзя, не буду', то можно было допивать коктейль (если повезло с таковым) и прощаться. А вот дав мужчине понять, что он - граница мечтаний любой женщины, можно было распускать его на шнурки. Они верят, что похожи на актеров - называть можно совершенно любое имя, а фразы 'не знаю, но что-то в тебе есть' вполне достаточно для довода. Они верят, что у них самые большие и теплые руки. Они верят, что их запах - единственный газ, которым можно полноценно дышать. Что нет обаятельнее, смешнее, красивее, остроумнее (и далее по списку) человека на планете... Они верят во все, что им льстит. А в стрипклубах не скупятся на лесть. Она здесь льется рекой, такой широкой и глубокой, что стоит лишь раз окунуться - и выбраться на берег уже практически невозможно.

И вот, окрыленный, он хватает такси и мчит в номера с той, что сделала его самым желанным мужчиной на планете. Тут начинается самое интересное. Конечно, проще всего внезапно почувствовать головную боль или обнаружить преждевременные месячные, но в таких случаях смекалистые принцы благородно предлагают аспирин, средства гигиены и с еще большей готовностью - альтернативу классическому сексу. Думаю, подробностей не надо. Тогда обманщица делает печальный вид, гладит его по груди и просит потерпеть, потому что ей ну совсем плохо, а вот утром у них будет незабываемый секс. Они как-то незаметно переходят с пилюлек на вино, заговариваются, проходит время, все засыпают, потом просыпаются поздно и 'О, ужас! Время-то эскорта давно закончилось! Пора мчать отчитываться, иначе - большущий штраф!' И все. Иногда даже такой примитив работает. Как детский мат. Думаю, почти все начинают с такого. Потом отмазки становятся изощреннее, а подготовка - более тщательной. В сумке стриптизерши иногда можно найти сильнодействующее снотворное, пузырек с красной краской, старую фотографию бабушки со следами слез на подписи, гору таблеток от самых невероятных недугов и даже тест на беременность с двумя полосками. Все это можно применить, чтобы не развлекать никого в отеле, но чего нельзя забывать, так это того, что противник может быть очень настойчивым. Очень...


Меня разбудило какое-то движение рядом. 'Галка пришла с работы', - было первой мыслью. Так и было. Но еще я расслышала шепот. Я разлепила один глаз и попыталась увидеть, что происходит. За окном уже светало, обычно в такое время все уже спали. У постели с Галиной стороны сидела Аня, гладила соседку по голове и что-то тихо говорила. Я приподнялась и наклонилась в их сторону.

- Вы что делаете? - прошептала я, словно в комнате спал еще кто-то.

В ту же секунду Галя, которая лежала ко мне спиной, рванулась с места, встала на четвереньки и почти стукнула меня лбом, застыв буквально в сантиметре от моего лица. Даже сквозь полумрак комнаты я могла рассмотреть ее безумный взгляд. Глаза, и без того черные, теперь просто зияли бездонными дырами. Я мгновенно проснулась и замерла. На нее было страшно смотреть. Я не знала, как реагировать.

- Галь, все хорошо, ложись, - все так же тихо и успокаивающе сказала Аня.

Девочка снова легла и отвернулась от меня. Я шумно выдохнула.

- Что с ней? - заикаясь спросила я и посмотрела на Аню как на спасителя.

- Ее чем-то накачали. Она с японцами в эскорт уходила... Мы с Тиной нашли ее на бассейне, - Аня замолчала на несколько секунд. - Димка только выехал в Бангкок, а Ленка не берет трубку.

- И что будем делать?

- Да хрен его знает. И Атрур улетел вчера...блин, когда не надо, они все здесь толпятся!

- Вика? - робко спросила я.

- Думаешь, ей до нас сейчас? Кстати, у нее телефон тоже отключен.

Аня на минуту замолчала и задумалась. Галя тихо лежала, как будто спала, только иногда начинала метаться по кровати и через несколько секунд снова утихала. Мне было страшно. Хотя надо признать, Аня придавала смелости и уверенности. На лице ее не было страха, было похоже, что она очень быстро перебирает в голове мысли о том, как поступить.

- Ты видела уже такое? - снова спросила я. Мы уже не шептались, и я почти не дергалась вслед за Галей после каждого ее припадка.

- Я не видела, но знаю, что такое бывает. Эти мудаки подсовывают какие-то транквилизаторы или не знаю что, чтобы спокойно трахнуть. А девки ж еще и бухают безбожно перед этим.

- Может, в больницу..? да и в полицию позвонить не помешает...

- Ты че! Артур с нас шкуру снимет! Если она под наркотой, начнут шустрить всех, а в этом клубе Бог весть что творится!

- Но он же сам говорил, что иногда будут проверять, чтоб не баловались. Вот как раз хороший повод, - убеждала я.

- Ян, успокойся. Дождемся кого-то из менеджеров, пусть сами разруливают!

- А если она ласты склеит? - провизжала я, не соображая, какими словами оперирую.

Аня снова замолчала на несколько минут. Я тоже не нарушала тишину. Мы сидели замерев, словно на картине.

- Думаешь, ее изнасиловали? - пролепетала я. Мне стало еще более не по себе, я вся съежилась.

Соседка с удивлением посмотрела на меня, будто я говорила бессмыслицу.

- Не знаю, - протянула она в растерянности, - может быть.

Наконец, Аня встала, включила светильник, прочистила горло, убрала волосы с лица и наклонилась над успокоившейся девушкой. Она положила одну руку ей на плечо, а второй потянула вверх подол длинного сарафана и задрала его до самой груди. Белья на ней не оказалось. Пах был припухшим. В подбритых местах краснели многочисленные воспаленные точки. Между ног размазанными струйками засохли выделения. Черные курчавые волосы поприлипали к животу и ногам. На бедрах проявились синяки. Ком подкатил к моему горлу. Я забыла обо всем плохом, что думала об этом человеке - сейчас это была лишь беззащитная девочка, над которой надругались.

- Нельзя же так... - я заплакала.

Аня стояла в нерешительности всего несколько мгновений. Потом она достала из тумбы пластинку таблеток и ткнула мне.

- Выпей пару штук. Ты мне сейчас нужна будешь.

Я пошла на кухню, выпила две таблетки валерьянки, умылась и вернулась, готовая выполнять поручения боевого товарища. Та курила на балконе и разговаривала по телефону. Я посмотрела на Галю... Я считала себя сильным человеком, но сейчас была беспомощной, как котенок, глядя эту несчастную. 'Так вот, куда вы едете...', подумала я и снова перед глазами промелькнули лица тех, кому я обещала звездную славу... Я раньше видела изнасилованных. Когда мне было лет десять, на выходные родители часто отправляли меня и младшего брата к бабушке на совхоз, который находился километрах в трех от нашего района. Машины у нас не было, и почти всегда мы ходили туда пешком, не привязываясь к расписанию нечастых автобусов. Отец по очереди садил нас на плечи и рассказывал про звезды, шагая по разбитому асфальту. В один из таких дней мы вышли очень рано, не помню, зачем, помню только, что было лето, солнце едва взошло, и дороги были пустыми. Подходя к первым улицам поселка, мы заметили фигуру, медленно идущую нам навстречу. По мере ее приближения, наш разговор о космических кораблях и подводных лодках прерывался и постепенно совсем стих. Перед нами была девочка лет шестнадцати, наверное. На ней была черная майка на бретельках и очень короткая черная же юбка, а поверх всего болталась растянутая кофта-сетка из серебристого люрекса. У нее была стрижка каре, и рыжие волосы торчали беспорядочной копной. Колготы были изодраны, на теле во многих местах виднелись ссадины и царапины. Тяжелые туфли на платформе были пыльными, со сбитыми носками - вероятно, она часто спотыкалась. Девушка шла, не поднимая на нас глаз, под которыми размазалась косметика.

- Ребенок, ты откуда? - спросила мать, приостановившись.

- Из Нагольчика... - прозвучал едва слышный ответ. Девочка слабо улыбнулась и пошла дальше. Так же сделали и мы.

Нагольчик - небольшой поселок, который находился километрах в пятнадцати от совхоза, и топать ей туда пришлось бы долго. Но мы ничего не сделали. Родители замолчали до самого дома бабушки, и мы с братом не смели ни о чем спрашивать. На секунду я обернулась, чтобы еще раз увидеть удаляющийся силуэт. Тогда я еще не поняла, что это значило, очевидным было лишь то, что ее кто-то обидел, но с каждым годом картина, не покидающая мою память, становилась все яснее. Все страшнее и неприятнее было думать о том, как она пришла в то состояние, в котором мы ее увидели. Все чаще возникал вопрос: почему родители ничего не сделали? Я так никогда и не решилась задать его.

Аня прервала мои мысли, хлопнув балконной дверью.

- Сейчас будет машина, мы едем в больницу. Скажем, что туристы.

- У меня почти нет денег, - запереживала я.

- Все нормально. Главное, помоги мне дотащить ее вниз.

Мы спустились и, обходя центральный вход, вышли на улицу через боковую арку. Галя едва передвигала ногами и каждую минуту с одинаковой интонацией спрашивала, куда мы идем. Ее уже не дергало, она была как вареный овощ.

Темный седан стоял между зданиями прачечной и фотосалона, подальше от света уличных фонарей. Из машины вышел крупный мужчина, открыл заднюю дверцу и мы дружно уложили наш живой груз на заднее сидение.

- Так, возвращайся в номер, сиди тихо и не ложись пока спать. Если появится кто-то с проверкой, скажешь, что мы в больнице, только обязательно сразу позвони мне, предупреди. Сама никого не ищи, я потом поговорю с Ленкой. Звони, если что.

Она направилась к пассажирскому сиденью, но по пути остановилась и указала на все еще стоявшего рядом со мной мужчину:

- Кстати, познакомься. Это Рой.

Мужчина обернулся ко мне и протянул руку.

- Здравствуй, - поприветствовал он по-русски с сильным акцентом.

Я онемела от удивления, но все же протянула руку в ответ.


Вернувшись в номер я долго не могла прийти в себя. Только что я пожала руку, которая превратила женское лицо в кровавое месиво... Я начала припоминать, что уже встречалась с этим человеком. Легкая седина в волосах, стильные оптические очки, дорогой запах, отлично выглаженная рубашка, белые туфли...Да, точно. Несколько раз мы здоровались в лобби, я еще думала, что он тоже здесь живет и удивлялась, почему он выбрал такой убогий отель. Он казался мне очень привлекательным... Но что у них за отношения с Аней? Почему он ей помогает? Это же чудовище. Что если кто-то узнает, что он был здесь с нами? Тысячи вопросов крутились в голове, и я не находила себе места.

Никакой проверки не было, все было тихо и спокойно в течение следующих нескольких часов. Меня начал одолевать сон - сказывались события последней ночи. Я набрала Аню, но та не отвечала. Решив, что ничего страшного не произойдет, если я прилягу, я рухнула на кровать, положив телефон рядом с собой. Казалось, я должна была заснуть в ту же секунду, но глаза мои открывались и упорно смотрели в потолок. Этого еще не хватало - бессонница при сумасшедшей усталости.

Город проснулся, и с улицы начал доноситься шум нового дня. Я снова набрала Аню.

- Да, я сейчас буду, - торопливо прозвучало в трубке, и затем связь прервалась.

Я встала, зевнула и поплелась на кухню ставить чайник. В коридоре послышались спешные шаги и дверь распахнулась.

- Никого не было? - громким шепотом спросила моя соседка.

- Нет. Что там? Где Галка?

- Ее надо будет забрать после обеда, сейчас ей ставят капельницы - вымывают какую-то дрянь из организма.

- Она уже вменяемая?

- Да, ничего страшного, к вечеру будет в полном порядке. Ну, никто не догадается, во всяком случае.

- А... ну... - я вопросительно посмотрела на Анну, не желая озвучивать вопрос.

Она тоже не стала изъясняться словами, лишь смиренно закивала головой.

- Ее проверил гинеколог, взяли анализы. На днях будут результаты, - заключила она уже словами.

- В полицию ты не звонила?

- Сказать что? Что интуристка повисела на дискотеке не с теми ребятами? Без паспортов такое не прокатит. Даже если захотят помочь нам, начнут проверять, кто такие. А сразу говорить, что стриптизершу под дурью хотели трахнуть - смерти подобно. У нас полклуба то курит, то нюхает, то еще хрен знает, что делают...

- И что, совсем ничего не будем делать? - возмутилась я.

- Будем. Скажем Артуру, пусть сам разбирается. Только сначала заберем малую с больницы. Наверное, это сделаешь ты.

- Я ж с четырех работаю.

- Блин. Ладно, что-то придумаю.

- Слушай, ты ничего не хочешь объяснить? - я вдруг вспомнила о том, что меня мучило целое утро.

- Насчет Роя? - без колебаний ответила вопросом на вопрос моя собеседница.

- Ну да...

- А что насчет него? Мы - друзья. Он мне ничего плохого не сделал и я ему тоже. У меня проблема - он мне помог, что не так?

- А то, что он Вику избил?

- А за это пускай переживает сама Вика.

- И все? - я раскрыла рот от удивления, настолько спокойно Аня говорила об этом.

- А чего ты ожидала? Слез и соболезнований? Они спят с кем попало, а потом юшкой умываются. Кто им виноват? Да, арабы такие, и она знала это. Не хрен было хотя бы на людях показываться с другим, - казалось, она говорила прямо с ненавистью.

- Да все равно, что бы она не натворила...

- Я не хочу это обсуждать, - прервал меня раздраженный голос, - если хочешь знать, все девки, которых он избил, были его любовницами, так что пусть сами думают, под кого ложатся!

Я замолчала, не зная, что сказать. Их маленький мир был наполнен интригами и историями, до которых мне не было дела. Мне хватало и своих приключений.

- Ладно, ты здесь всех и все лучше знаешь, не буду с тобой спорить, только мне лично было страшно пожимать ему руку, - вздохнула я.

- Еще раз говорю: просто так он никого не трогает.


Поспав пару часов, я обнаружила, что в номере кроме меня никого нет. Как там Галя? Когда ее нужно забирать? Знает ли руководство о случившемся?

Долго теряться в догадках не пришлось - мои сожительницы бодро вошли в комнату.

- Ой, пропустите меня скорее, - запищала наша подопечная и побежала в туалет.

- Ее еще через почки чистят - напичкали мочегонными и давали много пить, - объяснила Аня.

- Ну, я все равно не разбираюсь в этом, но спасибо за информацию, - улыбнулась я в ответ, - как она?

- Неплохо...я бы даже сказала 'хорошо'...

Странно было такое слышать - девочку накачали какой-то хренью, изнасиловали, полдня держали в больнице, а теперь с ней все было 'хорошо'.

- Я взяла чью-то жидкость для снятия лака! - послышалось из ванной.

- Видишь? - Аня многозначительно посмотрела на меня.

- А что в больнице сказали?

- Предупредили, чтоб были осторожнее на дискотеках. Я на всякий случай сказала, что нас еще обворовали и что мы от них поедем в полицию. Здесь это так обычно бывает...

- Так а Галка сама что-нибудь помнит?

- Помнит, что много пила с японцами, что поехала с ними в отель, снова пила и дальше помнит уже про больницу.

- А ей сказали про...ну, что ее того...?

- Я ей намекала, но она на это только хихикала.

- Жесть... Так, может, ее никто и не насиловал?

- Вот и я о том же... Хотя в том ее состоянии никакие действия нельзя называть осознанными...

Объект нашей беседы вышел из ванной и увалился на кровать.

- Ты как? - спросила я.

- Нормально. Только уставшая какая-то и в туалет постоянно бегаю, - ответила Галя с простотой овечки.

- А что в больнице? Когда тебе за анализы узнавать? - я переглянулась с Аней.

- Не знаю. Не пойду туда, - легкомысленно отмахнулась та.

- А если с тобой...что-то не так?

Я не знала, как помягче с ней разговаривать, и казалось, та совсем не понимала, о чем я, или же тупо игнорировала мои намеки.

- Девочки, че вы так нервничаете? Я знаю, что меня трахнули, и я не собираюсь идти в полицию и даже говорить Артуру.

- КАК?! - хором воскликнули мы.

- Да так. На Вику мусора сильно обратили внимание? Артур ей сильно помог? Где она? Ныкается по норам? Не выходит на улицу, на работу, даже пообедать, - она говорила очень ровно и рассудительно, - никто и ничего не сделает. Не переживайте. Я не была девочкой, - она подмигнула нам.

Я не стала упоминать, кто отвозил ее в больницу, возможно, из-за того, что даже не подумала об этом - ее слова произвели на меня сильное впечатление...

- Ну, ты хотя бы Артуру скажи... если они оплачивали эскорт кредиткой, то их можно вычислить, - возразила Аня, - бывали случаи, когда он искал обидчиков. И ты неправа насчет Вики - Артур заказал Роя тайцам и тот сейчас не будет появляться, открыто во всяком случае.

Мои глаза раскрывались все шире и шире, собираясь совсем выпасть, если я продолжу слушать этих двух.

- Что вы так на меня смотрите? - Аня вызывающе приподняла тонкие аккуратные брови, - я ни за красных, ни за белых, я - сама по себе.

Такой поток информации совсем сбил меня с толку. Мне хотелось узнать, почему Галя не хочет больше идти к врачу, и откуда Аня знает о таких вещах и почему говорит о них вслух, и почему Артур уехал в такое время, и где сейчас находится Вика и почему она просто не свалит домой, вместо того, чтобы скрываться... Нет, все вопросы решительно не вмещались в моей голове, но навязчиво вертелись вокруг, не давая сосредоточиться на главном. А что сейчас было главным? Ну вот, еще один вопрос. А главным было...для начала - уйти из этой 'Палаты ?6'... Нет, действительно - почему я должна была переживать за девочку, которой плевать на свое здоровье, или за ту, которая велась на бабки, не думая о последствиях, или за того, кто бросает дела в такой ответственный момент? Кто подумает обо мне и о том, что мой эскорт, например, тоже был не сахарным? Здесь каждый выживал, как мог, и беспокоиться о других, у меня лично, просто не было сил.

Я не стала больше слушать, взяла кошелек и телефон и вышла из комнаты. Шел второй час, и на скоро пора было собираться в клуб. Никого не хотелось ни видеть и ни слышать, поэтому я направилась в массажный салон напротив отеля, чтобы провести там оставшееся до работы время. Я ходила туда очень часто, порой предпочитая массаж еде, когда было туго с деньгами. Даже подружилась с владелицей заведения - приятной таечкой лет тридцати пяти. Эта барышня снабжала меня травяными чаями и лечебными мазями, а также бесконечными рассказами о своих племянниках, двоюродных сестрах и прочих родственниках. Хороший тайский массаж запоминается надолго, и, вернувшись на родину, люди часто начинают искать в салонах азиаток, пытаясь вновь почувствовать ту атмосферу умиротворения, которая царит в этих чудесных восточных заведениях. Музыка во время сеанса отсевает все негативные шумы в голове, умелые руки уверенно нажимают на нужные точки, чтобы расслабить до состояния воздушного шара - кажется, если массажистка отпустит тебя, ты взмоешь в небо - столько в тебе появляется легкости и чувства свободы... К слову, ничего общего с сексуальными утехами тайский массаж не имеет, а вот то, что в определенных салонах массажистки соглашаются подработать - об этом отдельный разговор.

Я улеглась на один из матрасов, закрыла глаза и приготовилась к часу блаженства. Массажные столы в этих краях встречались довольно редко, и в основном - в крупных салонах, которые посещали туристы, в кустарных же заведениях практиковались довольно жесткие тюфяки, брошенные прямо на пол. Места (которых всегда было не меньше трех-четырех) отделялись шторами, так что соседство между посетителями было довольно близким. Впрочем, это мало кого волновало, потому что в основном процесс проходил в полной тишине. Хозяйка нашего салона почти всегда сама занималась мною, и это мне льстило в какой-то мере. Лежа на спине и вытянув руки вдоль тела, я уже чувствовала ее уверенные движения. Я попросила ее не переворачивать меня, если засну, и уделить внимание левой голени, которая ныла после первого дня на новой работе. Проваливаясь в сон, я почувствовала, что кто-то взял мою правую руку и очень нежно начал массировать ее. Веки не хотели подниматься и сознание готово было принять это за сон, но разум говорил, что моя тайка сидит в ногах, а руку держит другой человек. Я нехотя повернула голову и открыла глаза. Улыбаясь и подмигивая добродушной тайке, рядом со мной сидел Рой.

Я подскочила так, что чуть не оборвала занавеску. Гневно посмотрев на растерявшуюся массажистку и дав ей понять, что не стоило допускать такую оплошность, я обратилась к нежданному гостю:

- Вы что здесь делаете?

- Хочу поговорить с тобой.

- Простите, но я воздержусь, - не совсем уверенно ответила я, оставшись с ним наедине.

Рой перебрался на мой лежак и теперь сидел рядом, в дорогой льняной одежде, с неподвижными от геля кудрями и насмешливым взглядом. С легкостью, с которой вынимают сигареты, он достал из кармана пачку стодолларовых купюр и положил передо мною.

- Я хочу, чтоб ты уехала отсюда, - на ломаном русском сказал он, - здесь три с половиной тысячи. Ты же столько должна за прерывание контракта?

- Я не думаю, что должна обсуждать это с Вами, - дрожащим голосом возразила я.

- Я хочу, чтоб ты свалила отсюда, - Рой сказал это так, будто ему запретили расцеплять зубы, он прямо цедил сквозь них слова.

- С какой стати, - неожиданно зарычала я в ответ. Правда, вспомнив лицо Вики, тон этот уже не казался мне таким уж подходящим.

- Ты мне не нравишься.

Вот это была вообще замечательная фраза. Мало того, что надо мной навис мужик с угрожающим видом, так оказалось, что я настолько ему не нравлюсь, что он совал мне деньги, чтоб вытолкать из страны...

- Я, конечно, не нефтяная скважина, но кто сказал, что я должна всем нравиться? Я от тебя тоже не в восторге.

Эх, выхвачу - так выхвачу, решила я.

- У тебя есть две минуты подумать, я долго уговаривать не буду, - все еще настаивал Рой.

- Мне хватит и одной минуты. Спасибо. Нет.

Араб взял деньги, встал и ушел, а я сидела и думала, не глупость ли я сотворила. Только что у меня была возможность свалить отсюда, и я ею не воспользовалась. Хотя как бы я это сделала? Ну, оплатила бы я этими деньгами стоп-контракт, а дальше что? Пешком по рельсам домой? Без копейки денег? Нет, все было не так просто, как мог подумать упакованный шейх...хотя вряд ли он много думал обо мне... Я вздохнула, выглянула из-за шторы, чтобы позвать свою тайку, и мы продолжили начатое.


- Рой давал мне три с половиной тысячи, чтоб я прервала контракт, - заявила я с порога, войдя в номер, - я ему не нравлюсь, видите ли.

Аня внимательно посмотрела на меня, но, не сказав ни слова, ушла в комнату.

- Ты слышишь? Что это значит?

- Это значит, он хочет, чтобы ты уехала, - отчеканила собеседница, - что ты сказала?

- Сказала, что это не его дело и отказалась!

Аня закурила и вышла на балкон.

- Хреново, - наконец, сказала она.

- В смысле? Я же ничего не сделала. Ты же сама говорила, что если его не трогать, все будет нормально. Я его не трогала - он меня трогал, - уже менее уверенно затарахтела я, начиная нервничать.

- Это все так, только если он сам идет мирно с предложением, лучше его слушать.

- Охренеть. Вот оно: 'Ни одно доброе дело еще не осталось безнаказанным'. Надо было оставить эту дуру малолетнюю, которой насрать на себя, самой разгребать свои дела. Теперь вот, спасибо, и мне скучать не придется.

- Да не дергайся ты так. Просто старайся не попадаться ему на глаза, смотри по сторонам, когда выходишь куда-то.

- Так ты ж говорила, что он не будет здесь показываться! Где обещанные киллеры? И как он вчера здесь мог ошиваться?

- Слушай, что я тебе говорю, и все будет в порядке.

- А то что? Буду ходить с лицом, как у Вики?

- Ян, все будет нормально, я поговорю с ним.

- Уж пожалуйста, - тяжело вздохнула я, и мы прекратили спор.


## Глава 22


День выдался тяжелым - мало того, что на меня наехал незнакомый практически мужик, порядком потрепал мне нервы, так еще и долгожданные месячные пришли, которые задержались почти на три недели. Мой организм давно привык к перелетам и сменам климата, а вот к чему он не привык, так это к постоянному напряжению и отсутствию секса. С самых первых дней я обратила внимание, что на сцене многие девочки выглядели как-то...одинаково. Ну, в некоторых местах, то есть в области живота и таза. Испод мышек и до самых бедер шли практически прямые линии. То же самое происходило и с фасадом конструкции - даже легкого очертания ребер не было видно - из-под груди до самого белья скатывалось гладкое пузцо. Когда девочка с такой фигурой извивалась в танце, не было видно никаких сексуальных изгибов, ну, если не считать складок по бокам, благодаря которым она становилась похожей на гофру. Впрочем, мужчинам нравилось, а это в нашем деле было главным. Я высказала это замечание вслух, когда сидела в зале, и девочка с очень спортивной фигурой, сидевшая рядом, сказала, что от такого зарекаться здесь никто не может - все приезжают худенькие и красивенькие, а потом раздаются вширь так, что и обувь приходится покупать на размер больше. Тогда я засомневалась в ее словах - сама-то она отлично выглядела, поэтому я была уверенна, что и мне удастся сохранить фигуру, а после первой недели задержки я действительно заметила, что обувь слегка давила, живот почти постоянно был каким-то вздутым и еще я начала прибавлять в весе.

Когда меня впервые взвесили, шкала показала ровно пятьдесят, хотя уже несколько лет моей нормой было пятьдесят три кило, ну плюс-минус, конечно. Я тогда обрадовалась - женская такая глупая радость по поводу сброшенных килограммов, - а потом дважды заплатила по двести баксов... Конечно, можно было избегать этого, питаться свежими овощами и фруктами, ходить на тренировки - это было только на пользу, но когда тело отекало из-за отсутствия месячных, эти идиотские штрафы платить было просто обидно.

В те дни, когда они все же появлялись, мы неизменно выходили танцевать, и никто от работы нас не освобождал, в том числе - и от полного раздевания на сцене. Решение, конечно, было только одно - тампон, и прятать его нужно было так, чтобы в самый интересный момент из самого интересного места не сверкал белый шнурок в свете неона. Так мне никто и не ответил, кто придумал, что это эротично - когда стриптизерша, вся такая голая и красивая, улыбается и зубы светятся, будто живут отдельной жизнью.

Это была моя первая менструация в поездке, так что опыта танца с тампоном у меня еще не было. Проверив в туалете, все ли у меня в порядке там, я посмотрела в зеркало, оценила свой хорошенький зад, одетый в шорты, едва ли выполнявшие функцию таковых, и пошла на сцену, думая по пути только о злосчастном шнурке, который не мог просто упустить случай опозорить меня, в этом я почему-то была уверенна.

Если бы это было на Уолкин Стрит, я бы, наверное, сотлела со стыда еще по пути к пилону от одних только мыслей, что что-то может протечь или вылезти, а здесь, поглядев по сторонам и обнаружив, что в зале вообще ни одной души, я стала плясать 'калинку-малинку' от радости. Мне даже не пришлось раздеться в первом выступлении - просто не для кого было, а выйдя во второй раз, я настолько нагло себя чувствовала даже в присутствии пяти дядек турецкой наружности, что не стала снимать, не только белье, но и шорты вообще.

Выходов снова было не меряно, как и в первый день, я устала как собака, спать хотелось неимоверно, людей почти не было, а в туалет бегала проверяться так часто, как никогда в жизни, - в общем, день выдался откровенно дрянной. Поднимаясь на сцену в очередной раз, а обнаружила в зале нескольких индусиков. Сразу зачесалась левая ладошка - верный признак того, что в нее скоро ляжет денежка. Не успела я и раза обойти вокруг шеста, как Инга, местная алкоголичка и дешевенькая шлюшка, взяла меня за руку и безумно душевно глядя в глаза предложила подменить меня. 'У тебя, - говорит, - такой усталый вид...'. Я поблагодарила ее и продолжила танец. Так у нас потом и повелось - когда зал пустой, на сцену никого не загонишь, но как только на горизонте появлялся хоть маломальский кошелек - все готовы были к труду и обороне. Видимо, индусики давали какие-то чаевые, раз она так рвалась работать, и я немного приободрилась, потому как ветер в моем кошельке усиливался до мощности урагана.

Инга не стала теряться - она прямиком отправилась к мужикам и, не затрудняясь лишними телодвижениями, уже по пути к ним, стала раздеваться. Я обалдела от такого поворота дел - таких чудес я еще не наблюдала. За столиком началось бурное веселье - Инга развязала свой длинный сверкающий пеньюар и распласталась прямо на трех парах коленок. Публика засвистела, одобрительно затрещала на родном языке и, на меня уже никто не смотрел. Эта овца не просто дергала себя за соски у них под носом, она разрешила всем им активно помогать ей! Чисто из принципа я решила подойти к ним за чаевыми, посмотреть, что будет. Когда я подошла, толпа сначала обрадовалась еще паре сисек, но как только я треснула одного из них по черной руке, схватившей меня за зад, они дружно начали отмахиваться от меня и казалось даже, что заплюют если я не отойду, а хам, которого я стукнула, демонстративно достал двадцать бат (меньше доллара) и засунул ей в трусы, где уже торчали несколько таких же зеленых бумажек - благодарность поклонников. Мне жутко захотелось блевануть на всю эту компанию, но я давно не ела, так что им просто повезло.

- Ты ничего не попутала? - нависнув над девицей, спросила я.

- Че ты хочешь? - вызывающе прошипела та в ответ.

- Хочу, чтоб ты свалила и блядовала в свою очередь.

- Тебе че, сладко живется здесь? - она привстала и приняла угрожающую позу.

То ли стареть я начала, то ли еще что, но я вдруг решила, что спорить с этой дурой просто не хочу. Я направилась в подсобные помещения, нашла Диму, взяла его за руку и повела в зал, не отвечая на его вопросы.

- Иди отправь эту шалаву на этажи.

Ушла я, не став дожидаться развязки - знала, что Димка поставит ее на место.

Настроение было паршивое, громкая музыка раздражала, живот ныл, и я пошла к своему шкафчику за очередной таблеткой. Закинув пилюлю в рот, я подняла пластиковый стаканчик и сделала первый глоток. В следующую секунду тонкие стенки смялись под ударом тяжелой туфли на платформе, пролетевшей мимо моего лица, чудом не встряв каблуком мне в глаз. Разлившаяся вода стекала по подбородку и плечу, а я на какую-то секунду замерла от неожиданности - не каждый день в меня метали обувь. Ну, и от испуга тоже. Пока я пришла в себя, было уже поздно дергаться - Инга схватила меня за волосы и стала трепать, как будто стирала белье в реке. Я не видела, был ли в раздевалке еще кто-то, но на помощь никто не шел, а значит, я была наедине с этой бешеной теткой, причем в безраздельной ее власти. Не знаю, надоело ли ей таскать меня за косы или была тому иная причина, но она ослабила хватку и отпустила одну руку - видимо, чтобы сменить позу. Мне хватило секунды, чтобы вывернуться к ней лицом и выдернуть свои несчастные волосы из варварских лап, а в следующий момент потерпевшей уже была она. Не знаю, откуда я это взяла, но происходило все так быстро и складно, что было похоже на сцену из кино. Я ухватила ее за лицо обеими руками, прихватив височные пряди длинных волос, и большими пальцами надавила на глазные впадины. До конца своих дней, наверное, я буду благодарить всевышние силы, которые заставили ее вовремя закрыть глаза и которые ослабили мои пальцы после секундного порыва продавить их ей прямо в мозг. Инга вместо того, чтобы отрывать мои руки от лица и спасать глаза, зачем-то пыталась бить меня по животу - наверное, сказывался страх, приведший в беспорядок все инстинкты. Я подняла колено, защищая живот, и пригнула ее голову близко-близко к своей.

- Дура, ты понимаешь, что если бы я сейчас была пьяной или если бы ты меня раздраконила хоть на грамм больше, я бы поехала в тюрьму, а ты осталась бы без глаз, - злобно зашептала я, держа ее за черные кудри.

Я отшвырнула ее так, что она свалилась на пол, подвернув ногу, все еще обутую во вторую туфлю. Снова набрав стакан воды, я попила, наконец. Руки тряслись, глаза бегали по сторонам, непроизвольно пытаясь высмотреть потенциальную опасность. Но враг был обесточен и даже не пытался дергаться. Она так и сидела на полу, потирая лодыжку.

- Вот ты где, - в комнату влетел Димка с явным намерением что-то сообщить, но чуть не споткнулся об Ингу, - что случилось?

- Ниче хорошего - мы друг друга чуть без глаз не оставили. А у тебя как дела? - я пыталась язвить, но голос дрожал, выдавая волнение.

- И что, мы хотим по десять тысяч выложить? - После драки здесь не разбирались, кто прав, кто виноват - обе стороны наказывались. Я знала это, но так же знала, что вестись на такое могли только безнадежные идиотки.

- Димочка, при всем уважении, задайся вопросом, а не охренела ли ваша система? Я должна была ждать, пока она с меня скальп снимет?

- Любой конфликт можно решить мирным путем. Избегайте, значит, драки.

- А где ты был, такой мудрый, когда она чуть не вбила мне каблук в голову и выдрала половину волос? Это при том, что я стояла, никого не трогая, и запивала таблетку. Я должна была ее еще и закусить подошвой? Мало того, что вы не следите за своими шмарами, так я еще и должна платить за это?!

Мое негодование росло как на дрожжах и я приготовила еще кучу слов, но в этот момент в меня полетела еще одна туфля и на этот раз цель была достигнута - прямо по лбу стукнула платформа, а каблук со стразами рассек бровь. Я схватила стул и приготовилась то ли обороняться, то ли нападать - не знаю, но больше я терпеть атаки исподтишка не собиралась.

Димка рванул в сторону Инги, словно репку выдернул ее с пола и поволок в кабинет дирекции. Что там происходило, мне было все равно - после недолгого шока в мозг мой поступили импульсы о том, что башка разваливается на куски, а зеркало вещало, что мне пора идти умываться.

Я направилась в уборную, приложив к ране салфетку. Только я вышла в коридор, в глаза мне бросилась та красивая проститутка, Света, она шла мне навстречу и вела за руку...девочку. Маленькую девочку. Лет пяти, не больше. Вспомнив, какая на мне одежда, и что через салфетку просачивается кровь, я отпрянула в сторону и заскочила в ближайшую дверь, чтобы не наткнуться на ребенка.

Все, что я потом узнала об этом случае, были лишь сплетни, собранные девочками по задворкам клуба. Говорили, что к Свете приехала мама, привезла к ней дочку в гости. Некоторые рассказывали, что они прямо здесь и остановились, в одном из номеров; кто-то говорил, что Света сама снимает дорогую квартиру; кто-то совсем уж выдумывал, что ее мама - полоумная и не понимает, чем занимается ее дочь, что с ней ездит сиделка; еще была версия, что ребенка привез муж, который был не против того, чтобы супруга несла в дом деньги, пахнущие презервативами. Много говорили. А поскольку нам запретили общаться с проститутками и обмениваться с ними подробностями работы, то ни одну из версий нельзя было считать достоверной. Фактом оставалось лишь то, что по служебной части здания публичного дома Света вела за руку маленькую девочку...


## Глава 23


Шли дни, рана моя зажила, Ингу отправили домой, я перестала переживать насчет продолжения истории с Роем. Никто меня не трогал и никому я не была нужна. Я совсем не думала об истории в массажке и старалась не вспоминать о происшествии с Галей. Меня несколько успокаивало то, как она отнеслась ко всему, хотя один вопрос не давал мне покоя: что это было? Была ли эта девушка настолько пошлой и потасканной, что ей было все равно, кто, где и при каких обстоятельствах ее трахал? Была ли она настолько разрушена произошедшим, что не хотела это обсуждать, дабы не сделать себе больнее? Была ли она настолько слабоумной, что просто не в состоянии была осмыслить ситуацию? Была ли она настолько мудрой, что смогла принять произошедшее и просто жить дальше? Склонялась я к тому, что девочка эта была не самых благородных кровей и жилка путаны в ней все же была. Хотя, откуда мне знать? Я была старше нее почти на десять лет, и во мне уже укоренилась фраза 'вот в наше время...', присущая каждому поколению... Смешно, конечно, было думать о нравственности и тем более - пропагандировать ее, будучи стриптизершей, но все же я гордилась тем, что вела себя относительно достойно. Отдаваясь за деньги, я могла бы, наверное, уехать домой на новенькой машине, потому что предложения сыпались почти каждый день, причем не от самых мерзких представителей мужского населения. Были такие, которым я дала бы, да еще и сама заплатила бы, но сама суть того, что меня покупают, останавливала в самом пороге. С другой стороны - не все ли мы продаемся, уже устраиваясь на работу, будь то хлебопекарня, агентство недвижимости или ЖКХ? Сколько процентов населения планеты с удовольствием идут на работу? Насколько я знаю, около двадцати. То есть, народ сам себя насилует, издевается над собой в силу своей глупости, лени или сложившихся обстоятельств. Все же думаю, что первые две причины преобладают в большинстве случаев. Вот я, например, мучилась в силу своей глупости, хотя мотивация была довольно разумной - душа требовала удовлетворить амбиции, а поскольку я жила в согласии с собой, поездка была предрешена уже на зачаточном уровне, не зависимо от того, какие последствия виднелись на горизонте. Кстати говоря, предугадать их было не так уж сложно, тем более с моим-то опытом, поэтому называть глупость сложившимися обстоятельствами просто язык не поворачивается.

По-другому дела обстоят с теми, кто доволен своей работой. В моем нынешнем окружении были таковые, и немало. Значило ли это, что все они трахались налево и направо, косили бабло, складывая его стогами, и радовались жизни? Безусловно, и такие были среди танцовщиц, но была у нас очень приятная девочка, Степи, так вот она зарабатывала все лишь себе на хлеб, ее просто привлекала жизнь в экзотической стране, и вот она уже три года сидела там безвылазно, звоня иногда родне и сбрасывая на электронную почту фотографии. Еще одна девица танцевала исключительно ради самих же танцев - она любила сцену и себя на ней, ее не интересовали чаевые, она довольствовалась ставкой и тем, что зрители сами ей подносили прямо на сцену, она не ходила и не клянчила ничего - все, что было нужно ей, каким-то чудом приходило само. Некоторые девочки приезжали за свой счет, у них не было никаких норм и они никому не отдавали паспорта, то есть были свободны как птицы в полете, и их все в этой жизни устраивало. Так что говорить, какие мы несчастные и как нам не везет - все равно, что жевать воду. Мы сами строим свою жизнь, сами халтурим, используем дешевые материалы в строительстве, а потом сокрушаемся над тем, что мечты рушатся, мы сами ленимся встать пораньше, чтобы сделать побольше, лечь попозже, чтобы пропустить поменьше, а еще мы зачастую нанимаем других, чтобы они строили вместо нас - советчиков, родственников, друзей, врагов, риелторов, продавцов, рекламщиков... и вроде бы нельзя без них никак, и все так делают, но оборачиваясь назад, мы видим, что волосы острижены, чтобы любовнику понравилось, собака заведена, чтобы соседей позлить, каблуки надеты, чтобы подруги обзавидовались, гостиная покрашена в зеленый, чтоб родителей уважить, и многое-многое другое, сделанное для других, но не для себя. И ладно бы, если жертвуешь своими желаниями ради благополучия детей или здоровья родителей, но подумайте только, как ничтожно мало мы уделяем внимания своим нуждам, своим желаниям, переживая только о мнении других.


## Глава 24


К моему приятному удивлению, уже в самые первые дни новая работа мне начала нравиться. За неделю, туристов привозили всего дважды, и оба раза они сидели не дольше пятнадцати минут. Но у нас начали появляться другие гости - индусы. Исключительно индусы. Поначалу они ходили по два-три человека, иногда даже одиноко сидели, рассматривая 'белое мясо' и потирая черными пальцами подбородок, потом уходили, но вскоре возвращались стайками и даже толпами по пятнадцать человек. Это были мелкие дешевые 'хаумачи', не озадачивающиеся лишний раз принятием душа или сменой полосатой футболки, но они исправно давали чаевые, правда, по двадцать бат, но зато не отмораживались, даже если мы танцевали для них по третьему разу. За вечер при желании можно было насобирать тридцать - сорок долларов. Сейчас даже перед собой стыдно об этом говорить, но тогда это было абсолютной находкой для тех, кто в 'Фэнтези' иногда за целую неделю получал двести бат, а иногда - совсем ничего. Ну, не получалось у них там работать... Не получалось и у меня, но я ухитрялась промышлять днем, благодаря знанию английского. Я работала за четверых: Алена кое-как сама себя содержала, а Наташа, Оля и Жанна порой полностью зависели от меня. Мне приходилось покупать своим девчонкам еду, оплачивать такси и даже покупать обувь, когда она разваливалась настолько, что не в чем было выступать. Я совсем не высыпалась - рано вставала, чтоб до работы успеть встретиться то с одним, то с другим кавалером и что-то на них заработать в наших заведениях. Мне опостылели наши рестораны, опостылело работать круглые сутки без выходных... Я опротивела сама себе - я знакомилась с каждым из этих мужчин только для того, чтобы поиметь несчастные двадцать-сорок долларов, я не встречалась с ними просто так, чтобы прогуляться, не имела права на простые человеческие чувства, такие как дружба, благодарность или симпатия... Дни мои разменивались на мелкие купюры, а вечером я шла работать не просто бесплатно, а еще и в минус...

С переходом в новый клуб многое изменилось: девочки стали увереннее себя чувствовать и я была спокойна за них, на работу я стала ходить с удовольствием, много тренировалась, когда никого не было в зале, каждый день учила новые трюки, а через неделю таких плотных занятий мне впервые зааплодировали... Ощущения были неописуемые. Все тяготы и переживания, которые я там перенесла, стоили того момента - после него я уже никогда не боялась сцены, будь она с пилоном или с микрофоном... Вообще, коллектив здорово поддерживал каждую девочку во время выступления. Мы стали аплодировать друг другу, заставляли гостей не скупиться на чаевые, чуть ли не из рук выдирая деньги и яростно доказывая, что эта красотка заслуживает гораздо большей награды. Им нравилось такое поведение, нравилось, что мы не клянчили и не выманивали, а просто отрабатывали полученное, развлекая публику. Мы заказывали для индусов их песни и дружно выплясывали с ними, а они устраивали нам дождь из дешевых зеленых бумажек. Иногда на сцене никто не раздевался, потому что в толпе этого просто не было видно, в такие моменты стрип-клуб напоминал дискотеку.

Сменился и режим дня - теперь мы работали до часу ночи, и спать я ложилась в относительно нормальное время. Иногда после работы мы хватали своих горячих поклонников и тащили их в 'Маракеш', который работал до 'победного', и это были самые замечательные ночи, какие только могли быть в конце утомительного рабочего дня. Бармен включал для меня арабскую песню, от которой я млела, кальянщик доставал из-под полы лучший табак, а управляющий приносил комплиментарный десерт. А много ли надо для счастья бедной танцовщице стриптиза? Я уверена, что многие девочки не согласятся с тем, что здесь написано, и назовут меня жалкой неудачницей, но это моя история в ней все складывалось так, а не иначе...


Мой кофе уже трижды успел остыть, когда я, наконец-то, решила его выпить, но в комнату ветром внеслась Наташа и выдрала стакан из руки.

- Янка, пойдем, ты мне нужна! - радостным голосом почти закричала она.

- Кофе можно допить?

- Нет, можешь допить шампанское - мы только начали, - она намертво вцепилась в мою руку и потащила в зал.

Когда она ткнула пальцем в сторону столика, к которому мы направлялись, я засомневалась в том, стоило ли мне туда идти. На тех троих я обратила внимание еще когда выходила на сцену, причем они мне не понравились настолько, что я не пошла к ним за подачкой. Девочка, которая извивалась перед ними во время моего танца, не вызвала у них абсолютно никаких эмоций - как только она подошла, они сунули ей в руки сколько-то денег и продолжили активно обсуждать что-то, не обращая внимания на то, что голая женщина продолжает напрягаться перед ними в попытках то ли отблагодарить, то ли выпросить еще чего-нибудь. Очень важно во время танца определить, к кому стоит подойти за чаевыми и сколько времени понадобится, чтобы тебе их вручили. На все это дело отводилась всего одна песня, а товарищи иногда попадались такие, что заставят ползать у них в ногах, а дадут максимум пятьдесят бат, поэтому лучше было заранее изучить контингент. После своей предшественницы я решила не трогать этих страшно занятых людей - во-первых, не любила занимать еще более унизительную позицию, чем та, в которой я находилась изначально, а во-вторых - они слишком прилично выглядели, а таких мужчин я страшно стеснялась.

- Ты чего замерла? Пойдем.

Наташа подтолкнула меня в спину, лишив пути к отступлению. Ее гости привстали, когда мы подошли, и каждый из них протянул мне руку. Имена их я запоминала по мере общения, потому что запоминать больше одного индийского имени в час было выше моих сил. Первым мне запомнился Анант, этот товарищ не спускал с Наташки глаз и постоянно задавал глупые вопросы, типа, каким шампунем она моет волосы или что она ест на завтрак. Я переводила, а сама никак не могла их увязать с тем впечатлением, которое у меня сложилось об этих людях, когда я в первый раз обратила на них внимание. Все стало на свои места примерно через полчаса, когда до меня, наконец, дошло, что этот тип - самый обычный женатик средних лет, который позволил себе на один вечер влюбиться в молодую очаровашку. Следует заметить, что наша молдаванка была мечтой индуса, не иначе. Однажды в душевном разговоре представитель этой нации вслух подтвердил мои догадки: белая кожа, черные волосы и хотя бы немного лишнего объема в бедрах - то, что нужно индусу в женщине. Тогда я задала резонный вопрос, почему волосы должны быть черными - у своих-то есть такие, приелись же, наверное, - на что мне ответили весьма удивительным аргументом: если у женщины и кожа и волосы светлые, она получается слишком идеальной, рядом с такой почти черные азиаты чувствуют себя ущербно, а вот просто светлая кожа вполне подходит для того, чтобы ею любоваться... Возможно, я чего-то недопоняла, ввиду не самых глубоких своих познаний 'английского хинди', но такое объяснение вполне вписывалось в картину поведения этого народа.

Двое других парней вступали в разговор крайне редко. Синг не вынимал глаз из телефона, а Сандип был первым из троих, повернувшийся, наконец, к сцене и уже не спускавший с нее глаз. Каждая девочка подходила к нашему столику, и каждой из них Сандип покорно вручал сто бат, не пытаясь ни полапать девочку, ни обидеть ее отказом. Просто давал бумажку в руку и продолжал смотреть на сцену. Он был таким, каких показывают в Болливудских фильмах, крупный такой, с большими выразительными глазами и четко очерченными губами...только в белой бейсболке. Он практически игнорировал мое присутствие.

- Правда, они хорошо смотрятся? - я наклонилась к самому его уху, упершись своим плечом в его.

Парень повернулся, равнодушно посмотрел на товарища и его пассию, искусственно улыбнулся мне и снова уставился на сцену. Тогда я призвала на помощь Ананта, который без меня пытался что-то объяснить Наташе.

- Я стесняюсь спросить твоего друга, понимает ли он английский, потому что похоже, он просто не хочет общаться, - громко сказала я.

- Не обращай внимания, он у нас мальчик стеснительный. Через час привыкнет и разговорится.

- Через час нам пора будет прощаться, - я демонстративно взяла за руку объект моего интереса и посмотрела на массивные спортивные часы. Было уже за полночь.

Я вернула ему руку, затем стащила с него бейсболку и тут же напялила ее на себя. Он резко повернулся ко мне.

- Хочешь, я тебя поцелую?

Такого вопроса я точно не ожидала, но не успела я даже мысленно повторить его, как Сандип уже целовал меня, даже не сдвинувшись с места, а просто перегнув меня через подлокотник кресла. Не зная, что творю, я ответила на его поцелуй буквально на пару секунд, а уже в следующий момент направила ему оплеуху с левой, да с такой силой, что сама заскулила от боли. В ответ он громко рассмеялся и снова отвернулся от меня. Наташка с Анантом смотрели на нас, замерев от удивления, а третий друг по-прежнему общался с телефоном. На минуту я пришла в замешательство, не понимая, как нужно реагировать.

- Ты с ума сошел? - наконец, вызверилась я.

- Ты же мне почти на голову лезла. Чего ты хочешь? - все еще смеясь отвечал индус, - не связывайся со мной, я дурак.

- Я заметила.

- Не обижайся, он у нас и правда немного странный, - вступился за друга Анант и тут же что-то сказал товарищу на родном языке возмущенным тоном.

Я почувствовала на плече чью-то руку. За спиной возник Дима и, наклонившись, прошептал:

- Десять тысяч...

Наташа, которая до этого принимала довольно пассивное участие в общении и в основном только улыбалась, вскочила с места и почти набросилась на Димку:

- Ты хочешь ее оштрафовать?

- Как только у меня будет информация для тебя, я тебе сообщу.

Он свысока посмотрел на всех нас и перешел в другой зал. Я не расстроилась из-за штрафа, мне только стало досадно, что именно Димка меня увидел, поэтому я задумалась о том, как буду перед ним оправдываться, будто перед своим мужчиной. Наташка оказалась менее романтично настроенной, не долго думая, она подорвалась с места и с угрожающим видом бросилась его догонять. Бедный Димка, мне его аж жалко стало - Наталья и так была не в духе постоянно, а тут еще и разозлилась, притом габаритами она ему никак не уступала... Конечно, жалеть мне нужно было себя в тот момент, но я прямо млела, надеясь, что Димка хоть чуточку меня ревновал...

- Что случилось? - спросил Анант, - какие-то проблемы?

- Да. Меня оштрафовали на десять тысяч бат. Ничего страшного, мы здесь только ради наказаний и работаем, - улыбаясь отвечала я, заламывая козырек бейсболки, которая все еще была у меня.

Сандип напрягся и серьезно посмотрел на меня.

- Ты шутишь? За что штраф? Ты же ничего не сделала.

- Иногда достаточно даже просто рядом находиться.

Я взболтнула шампанское в бокале, подняв со стенок торопливые пузырьки и, как ни в чем не бывало, продолжила наслаждаться вечером. Виновник моего наказания не был уже так спокоен, он встал, недолго потоптался на месте и направился туда, где совсем недавно за углом скрылись Дима, а затем и Наташа. Мне на секунду стало интересно, на чем эти трое там смогут договориться, но тут же интерес сменился скукой. Я почувствовала внезапную усталость и улыбнулась про себя, вспомнив, что до конца смены осталось совсем немного. Анант молчал, понимая, что его друг провинился. На сцене лениво топталась Бренда, плавно покачивая большими бедрами и смотря куда-то в даль, границы которой были видны только ей... Ну, вычтут десять штук в конце контракта, ну и что? Жизнь же не остановилась...вон, даже музыка в колонках, и та не перестала играть. Наверное, это сказывалась зарплата последних дней, которая в разы превышала ту, что была еще неделю назад, и которую мне не пришлось тратить на других. Я вздохнула и снова справилась у индуса о времени.

- Вы скоро заканчиваете, да?

- Через двадцать минут.

Чуть не перевернув кресло, Наташка подлетела к столу, схватила бутылку и хлебнула прямо из горла, при этом показав пальцами другой руки цифру три.

- Да ладно?! Серьезно?

- Ваш начальник - сумасшедший, - заявил Сандип, усаживаясь.

- Так а тебе за что? - допытывала я подругу.

- За пререкания. Я сказала, что ты ни при чем, он же по любому видел, как ты его треснула, а он сказал, что, значит, ты спровоцировала и вообще, что со мной обсуждать ничего не собирается, - она почти отшвырнула бутылку и поправила короткую красную юбку, которая перекрутилась и нелепо торчала, - потом этот, - она кивнула в сторону моего товарища, - что-то тоже доказывал, а Димка только вертел головой и в итоге просто свалил куда-то.

- Так а три штуки за что?

- А, так я его в конце послала.

Я рассмеялась, открыв для себя новую сторону этого человека - с таким товарищем не страшно было идти в бой.

- Спасибо, ребенок, ты настоящий друг. Не переживай, я дам денег.

- А че это ты должна давать? Вот он пусть и дает, - она метнула злобный взгляд в сторону Сандипа.

- Да ладно тебе. Он же пошутил.

- Зато Дима вообще не пошутил. Скажи ему, что он нам денег...

- Я извиняюсь, - пока мы общались, мужчины тоже успели посовещаться и теперь Анант положил руку на коленку Наташе, видимо, чтобы обратить на себя внимание. Она удивленно уставилась на него и тут же отшвырнула руку в сторону.

- Ты че, прикалываешься? Давай еще ты нам штрафов наделай!

- Наташ, не кипятись.

- Прости... - продолжал тот, без перевода понимая, на что она злится, - мы можем где-то поговорить? Не здесь. Мы бы не хотели, чтобы вы сами разбирались с этими неприятностями.

- Хочешь, я ему нос сломаю? - добавил Сандип, - шучу. Опять неудачно...

Жанна окликнула нас и улыбаясь поманила тоненькой ручкой, увешанной блестящими браслетами, заметными издалека.

- Нам пора, - сказала я, вставая.

- Подождите, - засуетился Анант и начал нервно рыскать по карманам джинсов. Мотнув головой, словно отогнав какую-то мысль, он обеими ладонями взял меня за руку. - Пожалуйста, давайте еще недолго посидим где-то.

- Они хотят, чтобы мы с ними посидели еще. Денег, наверное, будут давать, - обратилась я к Наташке.

- И правильно. Пусть дают. Скажи, что я очень расстроена. Пойдем в 'Маракеш', может, они и правда проспонсируют штрафы...

Терять было нечего. Я сказала, чтобы подождали нас на улице, и мы пошли переодеваться.

По дороге в кальянную все молчали, и только Синг, наконец-то, оторвался от своего аппарата и поинтересовался, что у нас произошло. Я смотрела на них и удивлялась, какими все-таки бывают индусы... без плеши на темечке, в приличной одежде, а не в дешевых полосатых футболках, на какие я порядком насмотрелась на Уолкин Стрит, без намека на запах пота, разговаривающие на английском, не ограничиваясь приевшейся уличной фразой 'хау мач'... такие себе, красавцы мужчины. Вот если бы еще Сандип не накосячил со своей шуткой, вообще все было бы отлично. Хотя нет. Наташа сидела чернее тучи, яростно нажимая на кнопки несчастного телефона.

Я любила бывать в 'Маракеше'. Его небольшой зал, как и несколько других заведений, в том числе - огромный данс-пол, ютился на втором этаже здания развлекательного центра. Точнее, это был не совсем зал - это был просто небольшой угол, закрытый плотными шторами. Интерьер был в восточном стиле, с множеством ковров, резных панно на стенах и многочисленными подушками на тахтах. Владелец заведения был русским, что сказывалось на меню, в котором были и борщ, и пельмени, и салат оливье. Это заведение пользовалось огромным спросом у туристов и работало оно до утра, поэтому зал практически всегда был полным. Обычно мы старались расположиться у стен, на широких тахтах, потому что они отделялись декорированными камнем перегородками, и место получалось очень уютным, но в тот раз нам пришлось занять места на диванах. За спиной была лишь штора - хоть и висела она плотными тяжелыми складками, - а за ней находился служебный вход в торговый центр, и там постоянно кто-то бродил. По обеим сторонам дивана в занавесях открывались выходы из кальянной. Мне всегда было как-то не уютно в том углу...

К тому моменту, как мы расселись вокруг стола, и без того обозлившаяся на Димку Наталья, теперь была воплощением гнева.

- Максат, да?

Она не ответила, выхватила меню из рук официантки и ткнула пальцем в бутылку вина, изображенную на странице. Не заметить такое нельзя было, и Анант тут же отреагировал:

- Передай, пожалуйста, Наташе, что завтра мы обналичим деньги и вы рассчитаетесь с долгом...

Я перевела, рискуя нарваться на пару 'ласковых'.

- Он что, правда думает, что этим решит все мои проблемы? - завелась она, - передай, пусть подавятся своими вонючими деньгами, сами разберемся. А то прям думают, что без мужиков мы никуда!...

- Во-первых, разговаривай тише, а во-вторых, я тебе давно говорила, что твой принц - балабол горный, обыкновенный, и не надо из-за него на всех подряд вызверяться.

- Давай я пойду домой? Меня все эти его душевные порывы бесят сейчас. Не могу смотреть на его щенячьи глаза.

- Какие порывы? Сандип подставил меня, так что имеет полное право раскошелиться.

- Вот именно, что Сандип! Какого хрена этот влезает, когда тот молчит?

Индусы внимательно прислушивались к нашей перепалке, напрягаясь, когда звучало имя одного из них. Пора было что-нибудь сказать им.

- Наташа не понимает, почему ты так беспокоишься...видишь ли...она не хочет, чтобы ты строил на нее какие-то планы...

- Я только помочь хочу...

- Создается впечатление, что ты хочешь этого больше, чем твой друг, - я посмотрела на его товарища, который занялся изучением меню.

- Да он признает свою вину. Просто это не такая большая проблема, чтобы так нервничать из-за нее. Мы завтра же все уладим, пусть Наташа не переживает. А я действительно только помочь хочу, мне ничего не надо от нее.

Я снова перевела и снова напоролась на атаку.

- Скажи, если хочет мне помочь, пусть даст мне десять тысяч долларов.

Я молчала, ожидая, на какой бред она еще способна.

- Переводи, не молчи.

- Если ты будешь так себя вести, я уеду домой, будешь сама ему рассказывать, чего ты там хочешь...

- Хорошо, поехали.

Ее истерики становились уже неадекватными, поэтому разумнее было на самом деле убраться от греха подальше. Я извинилась, сказала, что у Натальи разболелась голова, и что я должна отвезти ее домой. Не долго думая, Анант предложил отвезти ее к доктору.

- Слушай, он меня сейчас выбесит до последней капли...

И тут она... заплакала! Ничего более своевременного просто не могло произойти.

- Ты чего...перестань...

- Как они все мне надоели...как я хочу домой...

Она вытащила салфетку и по-детски, от всей души высморкалась.

Не могу сказать, что я не понимала ее. Бывает такое, что непреодолимое такое отвращение испытываешь к человеку, и, как назло, оно прямо пропорционально его душевности по отношению к тебе...жаль, что проявилось это так поздно. Она вытерла слезы, залпом выпила бокал вина, шумно выдохнула и медленно сказала:

- Передай, что у меня болеет сестра, что ей нужна операция, а у нас нет денег, поэтому я так нервничаю. Переведи. Пожалуйста.

- Это ты больная...не наговаривай, дура.

- Переведи. Пожалуйста.

Я не знала, как быть. Врать я умела и не гнушалась этим, но то, о чем она просила, было против моих принципов... Вместо того, чтоб поставить Наташку на место, я перевела, добавив, что недавно ей прислали плохие новости...

- Тогда я тем более хочу помочь, - оживился ее обожатель, - что можно сделать?

- Теперь скажи, что мне нужно десять тысяч долларов... Говори, чего ты переживаешь? Они же помочь хотят - мне эти деньги очень даже помогут.

- Наташ...в самом деле...кто тебе их даст?..

- Говори. Или он даст денег и я смогу уехать домой к сестре или он потеряется и оставит меня в покое, такое меня тоже устраивает.

- Вы извините, но помочь ей может только приличная сумма денег, - наконец, сказала я.

- Насколько приличная? - при этом Сандип и Синг, которые до сих пор сидели без единой реплики, подались вперед.

- Десять тысяч долларов, - едва слышно сказала я, посмотрев на Наташу.

- Оу... - протянули Сандип и Синг.

- Хорошо, - быстро сказал Анант, - если это то, что заставит ее улыбаться, я дам ей эти деньги.

Его друзья начали смеяться и посвистывать, что-то приговаривая на своем языке. Я была ошарашена.

- Они смеются с меня? - спросила Наташа равнодушным тоном.

- Нет. Со своего друга. Он собирается дать тебе эти деньги.

- Серьезно?! - она расплылась в улыбке, словно ребенок, которому пообещали пони.

- Я не знаю. Я перевожу то, что они говорят.

Наташа резко стала радостной, чуть не захлопала в ладоши, и мне стало жутко неудобно.

- Ты еще скакать начни, - почти прошипела я, - ты представляешь себе, как это выглядит?

- Мне все равно, как это выглядит. Главное, что если мне дадут денег, я сделаю стоп-контракт, отблагодарю тебя, конечно, и уеду домой.

- Во-первых, если тебе их дадут, ты все до копейки отправишь сестре, для которой ты их выпросила, а во-вторых - никто их тебе не даст и ты сейчас глупо выглядишь, и я с тобой рядом - тоже.

Она тут же снова нахмурилась.

Вот ведь люди устроены. Я сотворила омерзительный поступок и при этом делала вид, что моя высокая мораль не пострадала - я-то возмущалась, ну и достаточно...

- Что-то еще не так? О чем вы спорите? - снова обратился ко мне Анант.

- Мы не спорим, просто Наташа сначала обрадовалась, что сможет помочь сестре, а потом подумала, что ты, скорее всего, шутишь. Извини, я лишь перевожу.

- Я не буду никого убеждать, - уставшим голосом сказал иностранец, который тоже, похоже, устал от всей этой ситуации, - зав...

Послышался резкий непонятный шум в районе дискотеки. Все повытягивали шеи, чтобы рассмотреть что-нибудь в узком арочном проходе. В большом холле была видна какая-то потасовка, как будто разнимали драку. Удовлетворив любопытство, я перестала обращать на шум внимание, и приготовилась дослушать о том, что будет завтра, когда движение начало перемешаться в нашем направлении. Все сидящие в баре снова напрягли слух и зрение. Вдруг, словно струя воды под напором, из толпы вырвались несколько человек, насколько я успела заметить - тайцев, и побежали в сторону служебного выхода. Один из них заскочил в наш зал, что-то крикнул бармену, затем пулей пролетел через второй выход. Становилось все интереснее. Я не сдержалась и метнулась в сторону барной стойки спросить, в чем дело. Не успела я и рот раскрыть, как из подсобки вышел владелец заведения, Саша, и стал быстро говорить что-то кальянщику. В это время за шторами начался просто ураган: еще несколько человек пробежали к выходу, потом некоторые из них, или другие - не знаю, вернулись и бросились снова в толпу. Перемещались они, казалось, со скоростью ветра, я не успевала рассматривать, носятся ли это одни и те же персонажи или они меняются. Послышался выстрел. Совсем рядом. Жизнь в 'Маракеше' остановилась. Люди замерли с вилками в руках, кальянными трубками во рту и незавершенными словами на устах. Потом прогремел снова выстрел, затем еще и еще, и на несколько секунд все движение остановилось на всей территории, обозримой с моей позиции. Через мгновение люди начали кричать, сновать туда-сюда, пытаясь пробраться к выходу, появилась полиция, музыку на дискотеке выключили, и теперь народ, не знающий, что произошло, с недоумением вываливал толпой на улицу. Люди то возмущенно, то удивленно перекрикивали друг друга, завязывались новые стычки, вокруг царил хаос.

- Сидите спокойно, - тихо сказал Саша, - постарайтесь не паниковать.

- Это были выстрелы? - я почувствовала, что ноги онемели и при необходимости перемещаться, откажут мне в этом.

- Тише, здесь много русских, - прошептал он и уже на английском громко сказал, чтобы слышали все посетители, - минутку внимания. Все в порядке, волноваться не стоит.

- А как же выстрелы? - оживился народ, - мы же слышали в двух шагах отсюда четыре выстрела.

- Это были холостые, полиция пыталась разогнать драку. Оставайтесь на своих местах, скоро все успокоится.

Люди и не собирались уходить - любопытство всегда одерживает верх над всеми остальными чувствами, даже над чувством страха. Я вернулась за наш столик, не зная, что делать. Высовывать нос даже за пределы шторы было страшно.

- Меня сейчас стошнит, - прошептала Наташа. Из-за черных волос ее побледневшее лицо казалось прямо синим.

- Давай принесу водички? Пока не стоит выходить.

- Мне правда плохо.

У нас за спинами не прекращалась возня. Уборные находились по пути к запасному выходу, так что нам предстояло пройти мимо этой самой возни, если мы хотели пробраться к ним.

- Хорошо, пойдем.

Не разрешив мужчинам сопроводить нас, я взяла подругу под руку и мы вышли в коридор. Наташа шла, еле передвигая ноги, казалось, она сейчас упадет, но внезапно она до боли вцепилась в мою руку, и заорала. Нет, не просто заорала, а так заголосила, что я сначала не поверила, что это она смогла издать такой звук. На лестнице, ведущей к стоянкам, лежал труп мужчины, окруженный толпой полицейских и людей в штатском. Глаза его были открыты, почему-то я сразу посмотрела именно на лицо...из-под тела расползлась большая лужа крови, которую уже начали разносить обувью. Мне стало не по себе. В ушах зазвенело, и я почувствовала слабость.


- Ты слышишь? - голос был очень знакомым, но я никак не могла определить, кому он принадлежал.

Передо мною маячил какой-то расплывчатый предмет. Кто-то водил рукой перед глазами.

- Яна. Ты слышишь меня? - повторил голос.

Я навела резкость и увидела склонившегося надо мною Женьку, нашего повара. Мы с Женькой иногда встречались попить кофе и пожаловаться на начальство. Я обнаружила, что нахожусь в подсобке 'Маракеша', лежу на небольшом диванчике, и Женька гладит мне волосы.

- Дать водички?

- Это правда? - невпопад ответила я вопросом на вопрос.

- Правда, - коротко ответил парень.

Я застонала.

- Я бы сейчас, наверное, не водички, а водочки, и поспать бы часов так сорок.

Я попыталась приподняться, взявшись за голову и боясь, что она сейчас развалится.

- Можно и водочки. Будешь?

- Нет, ты что. И так не знаю, как на ноги подняться. Где наши все?

- Саня отправил ваших кавалеров домой, они обещали завтра приехать в клуб. Подружка ждет, не захотела уходить, хотя я говорил, что привезу тебя.

- Ну и ночка, блин...

- Не говори.

На минуту мы замолчали.

-Так, все, я поехала, не могу здесь находиться больше. Там можно еще выйти через парадный вход? Больше одного шоу за вечер мне не стоит смотреть.

- Да, там открыто. Только подожди, я скажу, что отлучусь. Сам тебя отвезу.

- Хорошо, - я не стала сопротивляться, зная, что поездка его не затруднит.

Выйдя в зал, я увидела, Наташу, которая оживленно разговаривала по телефону, размахивая руками.

- Как ты? - отключившись, она бросилась ко мне, перескакивая через диваны и подушки.

- Да в порядке, вроде бы. Извини, что напугала, сама от себя такого не ожидала.

- Да ну, что ты, - Наташа уже не была похожа на выбеленную стену, - я сама, знаешь, как испугалась, когда его увидела! Кстати...там на улице еще один...

- Все, не рассказывайте дальше. Надо отсюда сваливать, и поскорее. Женька вызвался отвезти меня. Не помню, какой у него мотоцикл...может...

- Да я возьму такси, все нормально. Только давай, я уже побегу, а ты подтягивайся. Мне надо еще сегодня поговорить со своей Аишей.

Подождав на улице, пока мой водитель подгонит мотор, я уже приготовилась мысленно провалиться в сон и думала о том, чтобы попросить на завтра больничный. Женька подкатил и помог мне усесться сзади. Он был пухленьким, и за него удобно было держаться. Ехать нам было всего несколько минут по широкой дороге. Грязными ручьями от нее растекались маленькие проулки, в один из которых мы и направлялись. Как только мы выехали с Уолкин Стрит, я заметила, что за нами следуют два лихача, юлившие со стороны в сторону. Это показалось мне странным - дорога была практически пустой, ничто не мешало им обогнать нас, к тому же сами мы ехали довольно медленно. Один мотоциклист решил-таки объехать, но вел он себя как-то непонятно: обойдя слева, он ехал теперь всего в паре метров впереди нас, казалось, что это мы его преследуем. Пока я думала о том, что бы это значило, второй байкер быстро подъехал к нам вплотную и дернул за золотую цепочку на Женькиной шее. Нет, эта ночь решительно не собиралась заканчиваться.

- Не газуй, задушишься! - заорала я на ухо Женьке, который начал сильнее газовать.

- Он сейчас бросит, - голос его был сдавленным и едва слышался сквозь шум моторов.

Таец и не думал бросать. Более того, он начал набирать скорость.

- Пни его ногой! - снова заорала я.

- Мы можем упасть!

Я попыталась сама толкнуть навязчивого мотоциклиста, но ничего толкового не выходило. Женька тоже дергался, пытаясь оттянуть голову, он пробовал вырваться вперед или отъехать в сторону, но нам сильно мешал второй петляющий мотоцикл. Так мы и неслись на сумасшедшей скорости, и наши целость и сохранность зависели от дурацкой цепочки, которую таец не хотел отпускать и которая никак не хотела рваться. На удивление, мне почти не было страшно. Я лишь злилась на то, что меня никак не отпускают домой поспать...

Наконец, цепочка порвалась и тайцы понеслись как на самолете. Я думала, что на этом история закончится, но повар и не собирался так это оставлять - мы помчались за ними! Мне начинало казаться, что на улице мороз, я затряслась от холода.

- Жень, пожалуйста, не надо! - я пыталась докричаться до него, но он никак не реагировал. Минут десять мы носились по городу, то заезжая в какие-то закоулки, то вновь выезжая на большую дорогу. Тайцев все еще было двое, они не разделялись. Въехав в один из переулков мы услышали шум множества моторов и неизвестно откуда на нашем пути выросли еще несколько мотоциклов. Они начали быстро перемещаться и путаться у нас перед глазами, за ними невозможно было уследить, словно в той игре про три стаканчика и шарик. Продолжалось это не более двух минут, а потом цирк исчез - они все разъехались по разным сторонам и теперь мы медленно передвигались по пустынным улицам. Уже светало. Надо было возвращаться.

- Жаль, что так вышло, - сказала я, когда Женя подвез меня к отелю, - но ты не переживай. Они убогие, им приходится воровать - таких жалеть надо.

- Да мне не жалко цепочку, - возмущенно говорил он, - просто эти придурки могли запросто нас угробить. Здесь это происходит каждый день, ты не представляешь, сколько людей они так покалечили. Эти твари не просто рвут, иногда они могут стащить человека с мотоцикла и проволочь его по земле, пока цепочка или сумка не порвется. Эти суки совсем не имеют рамок, - его распирала злоба, скулы бегали.

- Давай ты перестанешь нервничать, а? У меня тоже выдался не самый лучший день. В общем, я спать, а ты езжай сдавать смену и тоже иди отдохни.

Мы расстались и я направилась на ресепшн взять ключи, но оказалось, что их уже кто-то забрал. Я посмотрела на время и вздохнула - было почти пять утра, даже 'Фэнтези' уже спали, а я все еще бродила. Наташа, конечно, меня не дождалась, и я не стала ее уже тревожить. Поднявшись в номер, я не захотела даже принимать душ. Пнула развалившуюся на всю кровать Галю и тоже улеглась в надежде, наконец, заснуть. Мне начали сниться, почему-то, пегасы и единороги... Они то скакали вокруг меня, то летали, как птички, что останавливались пожевать травку на полянке. Сон был цветной и красивый. Вдруг один единорог начал бить копытом в землю, словно ему должны были открыть снизу. Стук становился все громче и громче, пока не превратился в грохот. Я проснулась. Девочки спали, за окном было совсем светло, но, по всей видимости, все еще довольно рано. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать сон с его конями, и постаралась опять заснуть. Снова послышался грохот, но уже наяву. Я села на кровати и прислушалась. Звук доносился откуда-то сверху. Стук не прекращался несколько минут, потом настало затишье, во время которого я услышала гул разговора, правда слов разобрать не смогла. Только я опустила голову на подушку, чтобы снова попытаться заснуть, как послышался шум закрывающейся двери, а затем - топот по коридору. Ура. Свалили. Но тут же послышались дикие крики во дворе отеля, в районе бассейна, наверное. Голос был женским, но определить, кому он принадлежал я не могла, потому как тот был сильно искажен истерикой. Речь была нечленораздельной, я даже не могла понять, на каком языке она звучала. Во время одного из таких криков я расслышала имя 'Рой'. Ах, Рой...и как это я сразу не догадалась. А хотя, что ему здесь делать? Вика жила в другом корпусе, я это знала наверняка, к тому же с начала месяца она вообще скрывалась, поэтому непонятно было, с кем он спорил. Снова послышался топот и снова загромыхала дверь. Теперь к шуму визжащих голосов добавился грохот падающей мебели или не знаю, чего, но чего-то однозначно тяжелого. Слышны были и мужские и женские крики, они то усиливались, проносясь мимо нашего этажа, то заглушались на какое-то время, то снова доносились со двора через окна, выходящие на бассейн. Никто не выходил из номеров и не подавал каких-либо признаков жизни, казалось, что кроме меня никто этого не слышал. Впрочем, я-то тоже сидела в номере и не шевелилась. Надо было что-то делать, похоже было, что девушку просто убивают. Послышался шорох на балконе и я бросилась посмотреть, что там происходит. Из соседнего номера через широкие перила к нам на балкон перелазила Фокси (настоящее имя этой девицы я не знала). Увидев меня, она поманила меня рукой, я быстро открыла дверь и та проскользнула в комнату.

- У тебя дверь замкнута? - зашептала она, озираясь по сторонам и собирая в пучок длинные белые волосы Галиной резинкой, которую подхватила на тумбе.

- Да, и на цепочку закрыта, - так же тихо отвечала я.

- Слушай, ты меня не видела, - я уловила запах алкоголя, когда она повернулась ко мне.

- Что происходит?

- Рой меня ищет.

- А ты что уже натворила? Вы там все с ума посходили что ли?

- Некогда болтать.

В этот момент послышался громкий стук в дверь соседнего номера - того, в котором жила Фокси с 'англичанкой' Сарой и еще какой-то барышней. Мы замерли, прислушиваясь.

- Сара там?

- Там.

Мы прислонились к стеклянной двери, пытаясь что-то услышать, но не рискнули выйти на сам балкон. Лязгнула защелка входной двери соседей, и послышались звуки разговора. Мы метнулись на кухню, чтобы получше расслышать. Из его отрывков я поняла, что Рой избил Сандру - которая с верхнего этажа, - а Фокси вступилась за нее и по пьяни чего-то наговорила ему, в результате чего тоже попала под раздачу. Голоса на мгновение затихли, и теперь под его ударами сотрясалась наша дверь. Словно ужаленная, Фокси бросилась на балкон и, перебравшись через перила, как ниндзя, спустилась на нижний этаж. Аня с Галей проснулись и не вставая наблюдали за происходящим, а я стояла как вкопанная, не понимая, за что мне все эти приключения.

- Что такое? - спросонья спросила Аня.

- Рой выносит двери половине отеля, ищет Фокси, Сандра уже выхватила. К нам вот ломится в гости.

- Ой, ложись спи, ниче он тебе не сделает.

- Ты что, забыла, что он меня щемил в массажке?

Пока мы разговаривали, стук в нашу дверь прекратился и переместился на следующую по коридору.

- Вот видишь. Спи.

- А если он ее убьет?!

- Значит, сама выпросила, - Аня положила подушку на голову, тем самым прекратив разговор.

Галя тоже перевернулась на другой бок и продолжила храпеть.

Нет, надо было что-то делать. Я схватила телефон и набрала Диму.

- Как тебе спится? Нормально? Ничего не мешает?

- Да, все нормально, а что? - голос Димы не был удивленным, скорее - заинтересованным.

- Димочка, друг мой, - взмолилась я, - ты правда хочешь сказать, что ничего не слышишь? Сегодня я выхватила штраф ни за что, наткнулась на труп возле 'Маракеша', гонялась за ворами на байке, теперь этот араб ломится ко всем подряд, притом какая-то голосистая барышня кричит, будто ее режут...

- Сейчас разберемся, успокойся. Уже иду.

Прошло меньше двух минут, как Дима уже был на пороге нашего номера. Очевидно, он не спал. Я встречала его в дверях, не желая оттягивать развязку этого дела ни на секунду.

- Рассказывай, - он осматривался по сторонам. Вокруг царила тишина.

- Нет, это ты рассказывай! Что происходит? Почему не едут беркута узкоглазые, почему никто ничего не делает? Или нет! Я не хочу ничего слушать, не хочу вообще ничего знать! Я безумно хочу спать, просто сделай что-то! - вопила я, стоя на кухне.

- Тише, не нервничай. Просто Сандра начудила малость, взбесила Роя...

- Дима! Дай мне жить! Ты же говорил, Артур разбирается с ним! Где? Нет, правда, ничего не говори! Просто пусть ее перестанут убивать.

- Ладно, я пошел. Сейчас все уладим.

Дима уже был в дверях, когда резко развернулся, быстро приблизился ко мне, чмокнул в щеку и прошептал:

- С праздником. И еще, нет у вас никаких штрафов.

Мне понадобилось около минуты, чтобы вспомнить, что уже давно настало восьмое марта.

Я закрыла дверь и легла на кровать, ожидая продолжения этого бесконечного дня и уже не надеясь выспаться. Нет, где-то я сильно накосячила перед высшими силами...


## Глава 25


Поспать мне удалось всего до десяти. Олька, которая уехала после работы домой, успела хорошо отдохнуть и уже приперлась, чтобы повозмущаться. Дверь я так и не замкнула после утренних событий...ах да...я же не узнала, чем все закончилось. Провалилась в сон, так и не дождавшись Димкиного возвращения из боя. Его там не убили хоть?

- Вставай давай, - громко зашептала Олька, пытаясь не разбудить моих соседок.

- Ты что здесь делаешь? Проваливай! Дай поспать! - забубнила я, тоже с претензией на шепот.

- Никуда я не пойду, - она залезла ко мне под простыню и улеглась рядом.

- Оль, мне правда надо еще пару часиков поспать. Ты не представляешь, какая у меня была ночь.

- Я бы представляла, если бы вы вчера не свалили без нас!

- Вот, точно! Вы. Множественное число. Пойди подоставай Наташку.

- Она скучная.

Я отбросила покрывало и коленками вытолкала ее с кровати.

- Иди закажи двойной кофе, я сейчас спущусь.

Когда я спустилась, внизу уже ждали три мои подруги.

Пока я рассказывала о том, что мне пришлось пережить за ночь, они сидели, разинув рты и выпучив глаза, будто смотрели боевик.

- Ни хрена себе! - наконец выдала Олька, когда я закончила. - Вот я дурень - надо было пойти проверить, где вы, и тоже поехать!

- Оля! Ты что, не слышала? Я это не из книжки вычитала, все это произошло в реале! - прорычала я. Ее ребячество в ту минуту не казалось мне обаятельным.

- Да не злись ты на нее, - Наташа взяла меня за руку, - а я подумала, вы поехали с поваром шуры-муры крутить.

- Наташ, ты гений просто! - еще больше завелась я, - Обычно люди именно этим и занимаются после того, как натыкаются на труп!

- Так и что с тем индусом? - снова перебила Оля, - вы думаете, он и правда даст денег?

- Я тебя умоляю, - скривилась я, - не хочу даже говорить об этом, чуть со стыда из-за нее не сгорела, - я кивнула в сторону молдаванки.

- Ну а как я должна была от него отцепиться?

- Вопрос в том, когда ты отцепишься от своего казаха, который на тебя забил, и начнешь работать, - заговорила Жанна, которая до сих пор только слушала.

- Ой, девочки, давайте, не надо? - Наташа никогда не поддерживала разговоры о Максате. - И вообще, мы о другом должны сейчас говорить! - воскликнула она, внезапно просияв.

- Точно! - подхватила Олька, - сегодня ж восьмое марта! Как мы все вместе могли забыть?

- Просто сейчас столько всего происходит, - вздохнула я.

Мы заказали еще кофе, и я задумалась. Когда я только приехала сюда, время, казалось, стояло, дни были похожими один на другой, и я мечтала о переменах. Теперь же события шли непрерывной вереницей, не давая возможности осмысливать происходящее. Казалось, меня поглотила река и уносила куда-то, словно сорванный лист.


Вместо Вики, которая теперь скрывалась за семью замками, и Димы, который разрывался между клубами и отелем, нам к празднику прислали нового менеджера - Камилу. Она была высокой, мускулистой, с множеством цветных татуировок и низким, почти мужским голосом. Раньше я ее не видела в клубе. Девочки говорили, она приехала с острова, где до этого танцевала, как и мы. Как для работницы стрипклуба, Камила довольно странно выглядела. Она совсем не красилась, собирала длинные русые волосы в тугой хвост и носила то шерстяные костюмы с юбкой-колоколом, то какие-то рваные джинсы с майкой на пять размеров больше нужного. Вела она себя удивительно скромно, интересовалась личной жизнью девочек и казалась мне какой-то загадочной. Видать, звездная болезнь менеджера была еще в инкубационном периоде.

Мы притащили на работу бутылку вина - мы же женщины, в конце концов - и надеялись отметить праздник, но при виде нового руководителя все как-то замялись.

- Может, после работы? - предложила Жанна.

- Мы закончим работать завтра, а праздник - сегодня! - возмутилась Олька и двинулась в сторону Камилы.

- Привет, - без стеснений начала она, - не хочешь отметить с нами праздник и новое место? - Олька приоткрыла сумку и показала горлышко бутылки.

- Спасибо, девчонки, но я не пью, - ответ звучал так, словно она боялась, что ее подслушивают, - Если хотите, можете пойти в привате тихонечко посидеть, только не забудьте, что скоро начинаем работать.

Новый босс мне определенно понравился.

Не став никого больше приглашать в нашу маленькую компанию, мы расположились прямо на полу, покрытом все еще новым ковром, и приготовились поздравлять друг друга, когда из-за занавеса просунулась голова Лианы, той рыжей вульгарной девицы, которая меня порядком отталкивала.

- Ага! Вы что тут без меня делаете?! - закричала она.

- Да тише ты! - Наташа затащила ее в комнату и снова задернула шторы.

- Я с вами! - Лиана достала из сумки бутылку Мартини и пачку стаканчиков.

- Девочки, а тошно нам не будет? - засомневалась Жанна.

- А к нам сейчас придут Лиля с Олесей, - нараспев защебетала Лиана, - ну, которые Лили и Габриэла.

Ну, а кто же еще? Эта троица почти никогда не разлучалась.

Праздновали мы второпях, тосты сводились к самому важному: 'Ну, за нас!', и мы закидывались вином, будто водкой. На жизнь пожаловаться успела только Наташа, хотя у каждой на душе зудело то, что хотелось выплеснуть. Новые в нашей компании девочки не спешили с рассказами о себе, но и нас не расспрашивали ни о чем, вообще, те полчаса были наполнены какими-то несвязными фразами и короткими монологами о том, что жизнь - сука, мужики - козлы, а волосы лезут как шерсть у кота при линьке.

Я быстро опьянела. Наверное, потому что не выспалась толком и не отошла от ночных приключений и еще я, кажется, ничего не ела в тот день. Работать совсем не хотелось, но пора было начинать.

В тот вечер я еле шевелилась на сцене и почти не собирала чаевые. Стрелка больших настенных часов, которые никто не обделял вниманием, проходя мимо, лениво перемещалась по циферблату, раздражая своей неспешностью. Я выпила, наверное, сотую чашку кофе, но никак не могла взбодриться. Наконец, набравшись наглости, я попросила девочек прикрыть меня и пошла в приват вздремнуть хотя бы полчасика. Умостившись на маленьком неудобном диванчике, я позволила отяжелевшим векам закрыться. Чего и следовало ожидать, заснуть мне так и не дали.

- Янка! - заорала почти на ухо Наталья.

Я медленно открыла глаза и злобно посмотрела на нее, ничего не спрашивая.

- Он приходил, смотри! - она протянула мне коричневый бумажный пакет.

Все еще не понимая, я открыла его и тут же проснулась и протрезвела. В пакете лежали пачки денег.

- Кто-то это видел? - шепотом спросила я.

- Нет, я сразу к тебе прибежала, - глаза девочки светились от радости.

- Так, а где он?

- Он только вручил мне это, поцеловал руку и ушел! Я даже сказать ничего не успела! - с восторгом продолжала она рассказывать. - Ты видела там записку?

Я снова заглянула в пакет и действительно обнаружила там блокнотный лист.


' Дорогая Наташа,


Я знаю, что ты мне не поверила, но я всегда держу слово. У меня есть семья, любимая жена, поэтому я действительно ни на что не рассчитывал. Просто ты похожа на ангела, а ангелы не должны плакать. Эти деньги - для твоей сестры. Для того, чтобы ты улыбалась.

Береги себя.


Твой Анант.'


Я перевела ей записку и уставилась на клочок бумаги, словно надеялась вычитать еще что-то. Мне все еще не верилось. В конверте оказались деньги и за штрафы, которые мы уже не должны были оплачивать...

- Так, во-первых, никому не говори и не показывай это, - очнувшись, заговорила я, - убери сейчас же под замок, дома разберемся.

- Хорошо, шеф!

Наташа понеслась в сторону раздевалки, а я сидела в полном недоумении. Так вот, какие бывают мужчины. Впервые я сталкивалась с таким... благородством? Переизбытком денег? Глупостью? Я держала в руках гораздо большие суммы, и вовсе не испытывала зависти, но и радости за подругу я тоже не испытывала. Что бы им ни руководило, с ее стороны подло было играть такими картами. Я встала и поплелась в свой пустой зал. На пилоне кружилась одна из вновь прибывших таек, Жанна разговаривала со второй Наташей, а счастливая молдаванка, обложившись подушками и улыбаясь своим каким-то мыслям, забилась в угол подальше от всех. Я присела рядом и внимательно посмотрела ей в глаза.

- Ты же знаешь, что ты неправа? - спросила я поучительным тоном, - что мы неправы...

Она изменилась в лице, брови ее нахмурились, скулы напряглись.

- Я знаю, что осталась без родителей, без образования и без нормальной жизни и что мне, наконец-то, хоть в чем-то повезло, пусть и за чужой счет. Так что не надо меня упрекать, и без того тошно.

Она резко встала и пошла на сцену вне очереди. Наверное, она была права. Во всяком случае, не мне было судить. До конца смены мы так и не заговорили.


## Глава 26


Наконец-то, я выспалась. Никто не звонил, не приходил, не бился в конвульсиях и не выставлял двери. Я посмотрела на телефон, поставленный на вибрацию, и увидела семь пропущенных и два сообщения. Оля с Жанной страшно хотели меня увидеть.

- Спасибо, что хоть не пришли, не разбудили, - съязвила я в трубку, набрав Ольку.

- Ты что так долго спишь? Приходи скорее, мы у дедушки, надо поговорить, - голос подруги был необычно серьезным.

Дедушка - это старый немец, который лет сто назад женился на местной, и с незапамятных времен они стали держать кафе неподалеку от нашего отеля, очень популярное среди девочек 'Фентези' ввиду значительной дешевизны обедов и наличия русских блюд. Я не любила туда ходить и предпочитала этому месту даже уличных 'рестораторов' - по крайней мере, у них можно было взять пластиковый лоток с едой и быстренько умчать, забыв, как выглядят руки и кастрюли продавца, а у дедушки приходилось наблюдать кружки с древним налетом, прилипающие клеенки на столах и уборную, в которой из всех туалетных принадлежностей был только ершик...

Я натянула сарафан, собрала кое-как волосы и поспешила узнать, что там такого срочного произошло. Девочки что-то оживленно обсуждали, не жуя поглощая отбивные с картошкой.

- Что случилось?

- Садись, - скомандовала Жанна, - надо поговорить.

- Как вы можете здесь питаться?..

- Ну, извините, нам деньги в мешках не приносят, - спаясничала Олька.

- Уже успела рассказать, значит...И что скажете?

- Скажем, что она пакуется - собралась сбежать.

- Чего? Что за бред? У нее же куча денег, может же стоп сделать.

- Ну, нам сказала так...должна сейчас подойти, все сама расскажет.

Мы не стали ждать ее в кафе и пошли к бассейну, где обычно собирались. Вскоре появилась Наташа с двумя огромными пакетами в руках. Она стала доставать из них йогурты, орешки, соки и прочие мелкие вкусности.

- Девочки, это чтобы вас задобрить, - сказала она, улыбаясь, - мне очень нужна ваша поддержка.

Я сомневалась, стоит ли заговаривать с ней первой после вчерашней размолвки, но все же решила быть умнее, раз уж была старше.

- Наташ, - осторожно начала я, - девочки сказали, ты хочешь уехать.

- Все правильно, - кивнула та в ответ и несколько вызывающе посмотрела на меня, - ты еще в чем-то хочешь меня упрекнуть?

- Слушай, извини, это не мое дело, ты вольна поступать, как тебе вздумается, я только хочу, чтоб ты все хорошенько взвесила, - уговаривая заговорила я, - почему ты не заберешь у Артура паспорт?

- Потому что мой стоп стоит три с половиной тысячи, - все так же резко ответила Наталья.

- Но они же есть у тебя. И еще останется...

- Есть. И это - мои деньги, а не Артура. Мне пообещали, что я буду выходить танцевать и получать за это тысячу двести - все! А что получается? Что я работала больше месяца в минус, что какая-то курица в офисе штрафует меня за то, что ей не нравится моя помада, что если я болею, я не только не получаю зарплату, но и плачу двадцать долларов и что у меня нет ни минуты личного времени. Я не считаю, что что-то задолжала ему. Он обманул меня, за что я должна платить?

Разве она была неправа? В других клубах девочки за ночь два раза танцевали на сцене, а потом ходили по залу и продавали приваты, здесь же Артур заставлял нас выклянчивать коктейли и шоколадки, поднимая себе кассу и делая из нас попрошаек. Эта работа была жалкой, но от нее нельзя было отказаться, не ударив себя по карману...

- Хорошо... как ты выедешь без паспорта?

- Пойду в полицию. Скажу, что туристка, что потеряла его, - Наташка старалась изображать уверенность, но руки предательски потянулись ко рту и она стала грызть ногти.

- Наташ, ты не понимаешь, о чем говоришь, - я начинала нервничать, - сколько раз ты была заграницей? Один? Поверь мне, как только они откроют свою базу, обнаружится, что ты была здесь по рабочей визе, обратятся к работодателю, а Артур скажет, что у тебя перед ним обязательства, под которыми ты подписалась!

- Но свои-то он не выполняет!

- Девочки, тише, - строго прошептала Жанна, - мы не одни здесь. Пойдемте к нам.

Мы поднялись в двести третий номер. Оля сделала всем отвратительный растворимый кофе, и мы начали спор с новой силой.

- В общем, полиция - не подходит, - подытожила я, - еще варианты?

- Не знаю... надеялась, что вы мне поможете, - еще недавно такое радостное, лицо ее стало совсем апатичным.

- А что если обратиться в посольство? - предположила Жанна, - рассказать все, как есть, сказать, что отбирают паспорта, меняют условия договора.

Все вопросительно посмотрели на молдаванку.

-Ну... вообще-то, здесь нет нашего посольства. Поэтому я и подумала про полицию.

- Чего? - Олька аж подскочила с места. - И ты хотела с одними тайцами порешать такие вопросы? Ну ты даешь!

- Нет, так дело не пойдет, - решительно сказала я, - кто знает, в каких случаях дают в руки паспорт?

- Насколько я знаю, девочкам их вообще не дают, - ответила Жанна, - даже если кого-то отправляют на Самуи, то паспорт привозит либо менеджер, либо сам Артур, когда едет туда...

- А что если кто-то не хочет на пароме переправляться? Они ж говорили, что можно за свой счет самолетом, - вспомнила я, - как же регистрироваться?

- А так же, как мы в банк за переводом идем - мне мой высылал когда денег, я по ксерокопии получала.

- И что, даже в аэропорту? Мда... везде у него...

Все замолчали. По всей видимости, оставалось только отдать денег за расторжение контракта и забрать документ официальным путем.

- Ну, вообще-то есть вариант, - сказала Жанна, перебирая своими тонкими пальчиками с аккуратными ноготками длинные рыжие пряди, - когда девочку забирают в эскорт за пределы страны, ей выдают паспорт. Но денег за такое дерут немало, так что не знаю, где мы найдем такого принца и когда.

- Во-о-о... а подробнее?

- А некуда подробнее. Просто ищешь парня, который захочет вывезти тебя хотя бы в Камбоджу на день, и все - паспорт в руках. Только стоить ему это будет штуки две в сутки...

- Ясно...если девочка решит сбежать, стоп все равно оплатят...ох и Артурчик... Ну...значит, будем обещать оргии, километры минета...да все, что захотят... - рассуждала я, - желающих-то много, на самом деле...кто-то клюнет...наверное.

- Если б все так просто было, все недовольные давно свалили бы отсюда, - возразила Олька.

- А вот и не скажи, - ответила я, - не каждой дают десять косарей перед уходом. Допустим, завтра кто-то берет тебя сопровождать его заграницу, и у тебя в руках паспорт. Твои действия? Денег у тебя нет даже на билет, жить негде, пока ты найдешь, у кого занять, придется скрываться от Артура и ночевать под мостом с бомжами... Не так все просто. Так ты хоть отсидишь здесь кое-как несколько месяцев, и можно надеяться, что тебе купят обратный билет - считай, побывала в экзотической стране нашару, а если просто забрать паспорт и свалить в никуда, вернуться домой с долгами - не каждая так будет рисковать... К тому же, на самом деле, желающих вывалить такие бабки за пару часов хоть даже и с Василисой Прекрасной еще поискать надо... - заключила я.

- Может быть... - согласилась Олька, - и все-таки что теперь? Поищем?

- Да. Только надо тихонечко как-то... эти ж падлы всегда все пронюхивают...эх, Натаха! Будешь у нас проституткой значиться! - я здорово треснула ее по плечу.

- Вы хоть на этажи меня не засылайте.

Наконец, она снова засмеялась.


## Глава 27


Второй вечер подряд мы старательно пытались соблазнить кого-нибудь на заграничный эскорт. Да чего уж там - хоть на какой-нибудь. Но работали мы в публичном доме, поэтому никому из клиентов и в голову не приходило ехать в другую страну, чтобы потрахаться за кучу денег. К тому же, надо было признать - Наташа много уступала профессионалкам во внешности. Наверное, нужно было сразу отбросить эту идею, она казалась мне все более и более нереальной и даже глупой, но индус-то вон че учудил...если бы ей попался еще один такой Анант...

У Наташки тоже опустились руки, и мне начало казаться, что она готова была сдаться и отбашлять Артурке по контракту.

- Да не расстраивайся ты, - успокаивала ее Жанна, - мы же только начали. Потерпи.

- Да ладно вам, девочки. Просто никто не хочет меня, - расстроено отвечала Наташа, - были бы у меня накачанные сиськи, белые волосы и тонкие ноги... а так - кому нужна огромная дылда, да еще и брюнетка?

- А ты не охренела? - захохотала Олька, - не у тебя под подушкой лежат десять штук? Так тебя и пальцем никто не тронул за них, даже не попытался! Страдает она! И вообще, ты что имеешь против брюнеток?

Снова Олька вывела всех из уныния, и мы долго еще шутили по поводу 'горя' нашей подруги.

Рабочее время подходило к концу, и я маялась оставшиеся полчаса. Гостей было много, но все были какими-то дешевыми, так что никто на них не распылялся. Я сидела в гримерке и ожидала своей очереди танцевать, кода в комнату вошла Лиля и, поискав глазами, направилась ко мне. Мы никогда не общались с ней, ну, если не считать восьмого марта, а тут вдруг она прямо искала меня.

- Слушай, - обратилась она, - ты не могла бы мне помочь? Я не очень хорошо знаю английский, поговоришь с моим гостем? Он что-то хочет.

Я никогда не отказывала девочкам, если требовалась моя помощь, и в этот раз тоже потопала вслед за коллегой. За столиком сидел темноволосый мужчина в очках, на вид ему было не более сорока и выглядел он довольно прилично. Мы поздоровались, и я присела.

- Лили попросила меня помочь вам в общении, - начала я.

- О, спасибо, - вежливо заговорил он на хорошем английском, - а то я начал переживать, что мы так и не поймем друг друга, - он приятно улыбнулся. - Простите, - он привстал и протянул руку, - я Масуд. Из Ирана. И я бы хотел провести с Лили несколько дней, если это возможно.

Ну вот почему он не клюнул на Наташку или хотя бы кого-то из наших?

- К сожалению, не я решаю эти вопросы. Вам нужно поговорить с менеджером.

- Да, конечно, - закивал клиент, - вы поможете найти его?

- Подождите минутку. Он хочет забрать тебя, - обратилась я к Лиле.

Я поднялась, чтобы уйти. В голове вертелись мысли о том, что мне этот пассажир нужнее, чем Лильке. Наконец, я решилась.

- Можно теперь я тебя украду на минутку? - Я улыбнулась иранцу, взяла девушку за руку, и быстро повела ее в соседний зал.

- Сразу говорю, я не могу тебе ничего рассказать, поэтому не спрашивай ничего, ладно?

Лиля неуверенно кивнула.

- Мы тебе дадим денег, которые ты бы заработала, только давай попробуем отправить в эскорт Наташу вместо тебя. Очень надо.

- Ян, извини, но я не понимаю, о чем ты говоришь. Как это - вместо меня?

- Наташа хочет сбежать, и мы ищем кого-то, кто возьмет ее в эскорт заграницу, чтоб ей дали паспорт, - проговорила я на одном дыхании, отбросив всякую осторожность, - пожалуйста, даже если не захочешь помогать, просто молчи, ладно?

Лиля кивнула, хотя видно было, что она все еще с трудом понимала, чего от нее хотят.

- У него есть бабки?

- Скорее всего, есть, - пролепетала она, - только я не понимаю, что от меня-то нужно.

- Я сама пока не знаю, - вдруг опомнилась я, - надо подумать. В первую очередь надо не отпускать его, если там есть бабки. Потом надо уломать его поехать куда-нибудь, без разницы куда...хотя нет, разница есть. Они ж будут спрашивать, куда забирают девочку...надо, чтоб с визами не было проблем...так, - я почесала затылок, припоминая, свои поездки в Азию, - проси Малайзию или Камбоджу, туда ниче не надо оформлять. Говори, что Таиланд надоел. Посмотрим на его реакцию. Да, если будет просить менеджера, говори, что никого пока нет.

Я похрустела пальцами, прикидывая, какие еще моменты надо рассчитать. Лиля сидела, выпучив глаза, и молчала. Я вопросительно на нее посмотрела.

- Аврора...Ян... я только что не смогла понять даже того, что он хочет меня забрать, а ты думаешь, что я смогу высказать пожелание выехать из страны? Все, на что я способна, это попросить коктейль и спросить, как у него дела, - девочка беспомощно смотрела на меня.

- Блин. Точно. Что-то я туплю. Так, пойдем. Ты улыбайся ему, главное.

Мы снова направились в зал, где возле Лилиного гостя уже терлась Жанка.

- Так, брысь отсюда, обрабатываем материал, - улыбаясь, пропела я и взглядом указала подруге, что она должна свалить.

Та подмигнула и испарилась.

- Мой друг, - сладким голосом заговорила я, - к сожалению, никого из руководства пока нет, но я обязательно дам знать, когда кто-то появится. А пока Лиля просит меня немного побыть с вами.

- Да, конечно, - он уселся поудобнее, освобождая мне место на диване.

- Лилечка, неси что попало, только бери его за руки и убедительно смотри в глаза.

Лиля хорошо справлялась с задачей. Собственно, она действительно просила его выехать куда-то, иногда вставляя английские слова и фразы, а я уже корректировала их. Иранец понимающе кивал, пока я озвучивала желание его пассии, а когда мы закончили, коротко сказал:

- Я подумаю.

Не могу сказать, что такой ответ был совсем неожиданным, но я все же растерялась. Наступила неловкая тишина. Пора было уходить. Я кивнула ему, с немой просьбой посмотрела на Лилю и ушла.

- Понятия не имею, чего ты ожидаешь от этого концерта, - удивилась Жанна, услышав о происходящем в зале.

- Не расстраивай меня раньше времени, - нахмурилась я, - я сама пока не знаю, что дальше делать, но думаю, что стоит все попробовать.

- А где сама Наташа? Она не хочет поучаствовать?

- Она танцует. И, кстати, еще не знает, чем я здесь занимаюсь.

- И все-таки, ты что, хочешь их незаметно подменить? Прости, но мне кажется, он заметит разницу.

- Нет, я как раз думаю, как его уболтать взять другую, а ты могла бы помочь вместо того, чтобы язвить.

И все же Жанка была права - предложить Наташу вместо Лили абсолютно не представлялось возможным. Они были совершенно разными - Лилька была маленькой худосочной блондинкой - типаж арабов. Помочь сироте хотелось безумно, но выше головы не прыгнешь, поэтому я решила оставить иранца в покое и подождать другого удобного случая.

- А что, если но их обеих возьмет в эскорт? - предположила Жанна

- Да ну... - засомневалась я, - с чего это он будет раскошеливаться еще и за вторую деваху.

- Давай попробуем загнать его на лесби-шоу. Может, ему так будет легче согласиться. Давай, готовь его, а я разберусь с Наташкой.

Надо было уговорить Лильку, поэтому я снова понеслась в зал, пока Жанка пошла обрабатывать Наталью.

Масуд и Лили так и сидели, как я их оставила - потягивали напитки, скучающим взглядом осматривали зал и не знали, куда себя деть после нашего разговора - теперь всем было неудобно из-за того, что иранец не согласился ублажить свою избранницу. Я снова подсела к ним.

- Менеджер будет через десять минут, - сообщила я, чтобы прозондировать, на что клиент настроен.

- Спасибо, но я же сказал, что подумаю, - возмущенно возразил иностранец.

- Ну, вы просто поговорите, может придете к согласию, - беспечно продолжала я, - кстати, если Вы берете в эскорт две девочки, получается гораздо дешевле, - я лучезарно улыбнулась, - так сказать, оптом.

- Дорогая, еще раз спасибо, но я пока только об одной думаю. Всего хорошего.

Он демонстративно взял в руку стакан и отвернулся от меня. Все, решила я, пусть сами разбираются, никому не хочу помогать, с такой кучкой денег не пропадет. Не успела я встать, чтобы убраться восвояси, как к нам подплыли Жанна с Наташей, обе с душевными улыбками на рожицах.

- Познакомьтесь, это Наташа, - заговорила Жанна на простеньком английском, - она с радостью составит вам компанию.

С этими словами она воткнула молдаванку между Лилькой и ее кавалером и радостно прихлопнула в ладоши.

- Вы шутите, да? - в недоумении залепетал бедный иранец, - говорю же, я должен подумать, зачем вы мне еще девочек ведете?

Ничего не понимающая Наташка улыбалась, и даже поглаживала его руку. Я наблюдала за этой ахинеей, словно была зрителем в театре, но пора было ее прекращать. Я встала, посмотрела на каждого актера этого спектакля и громко произнесла на английском:

- Извините за недоразумение, больше никто не будет Вам надоедать.

И продолжила на русском:

- Жанна, я ни хрена не успела ему сказать и предложить толком, вы чего приперлись так скоро? Он ничего не хочет.

- Я думала, по горячему его брать...Камилу позвала...

- Доброй ночи, - на сцене появилась Камила.

Нет, надо было досмотреть эту комедию. Я снова уселась.

- Мне сказали, Вы желаете взять в сопровождение наших девочек, - задрав нос, официально загундосила Камила.

Подумать только, сколько пафоса. А так сразу и не скажешь. До сих пор в моем представлении она была таким же пролетарием, как и мы - жаловалась на невыплаченную зарплату и скотскую работу, а сейчас вдруг вела себя как недорезанный большевиками буржуй, как говорил профессор Преображенский. В ее словах слышалось столько властности, что можно было подумать, мы - ее рабы, которых она хочет сдать в аренду подороже. Примерно так же вела себя Лена из 'Фентези', только та еще позволяла себе использовать в наш адрес такие слова как 'лярва', 'дешевка', 'шалава' и прочие комплименты. Да, все это мы слышали и не смели возмущаться, потому что это было дорогим удовольствием...

Так вот, как только начальница произнесла свою речь, бедный иранец подскочил с места и схватился за голову.

- Здесь что, скрытая камера, да? Вы издеваетесь? - заверещал он не своим голосом и приправил речь арабским матом, наверное.

Все отпрянули от него и замерли с глазами нараспашку, а несчастный тем временем уже несся в сторону выхода, спасаясь от навязчивого сервиса. После нескольких секунд замешательства мы попадали на диваны и все вместе залились истерическим хохотом. Нет, всякое случалось, отказывали нам, но убегать большими скачками - такое, я лично, наблюдала впервые.

- Девки, ну вы даете, - сквозь слезы веселья выдавила Камила, - вы что с мужиком сделали? Жанка пришла, сказала, что надо продать два эскорта, я уже руки потирала, а тут - такое!

- Да ну его, - смеялась Лилька, - он весь какой-то непонятный был - то хочу, то не хочу, принцесса, блин.

Идея была, конечно, глупой, поэтому особо никто не расстроился, и все продолжили свою рутину, иногда вспоминая беглеца и хихикая. Не многие знали суть дела и надо отдать должное Лиле - она была молодцом, и при клиенте сделала, что от нее требовалось, и при начальстве не спалилась, и среди девок ничего не разнесла. В общем, план не сработал, но я для себя рассмотрела еще одного хорошего человечка.


## Глава 28


Уже несколько часов подряд мы сидели на бассейне, придя с работы, пили пиво и обсуждали события последних дней. Ждать эскорта Наташа могла долго - ее вообще еще ни разу еще не брали, то ли потому, что у нее постоянно была печалька на лице, то ли оттого, что языка не знала, то ли Бог знает, почему еще. Внешностью она не блистала, конечно, но и не была совсем уж обделена, хотя этого очень мало для профессии соблазнительницы. Приваты она не танцевала, никому не составляла компанию, чтобы сдержать обещание, данное дорогому, а выкарабкиваться из долгов начала только на новом месте, и то - за счет чаевых, которые мы собирали толпой. После того, как ей перепал большой куш, она, казалось, стала еще мрачнее, видимо, потому, что не могла весь его урвать. Ей еще предстояло узнать, что в жизни на каждом шагу приходится делиться и платить. Я высказывала ей свои домыслы по этому поводу безо всяких стеснений, говорила, что она неправа, что могла бы уже дома быть, если б очень захотела, и она будто бы соглашалась, но тут же искала оправдание и оттягивала момент, когда все-таки должна была пойти заплатить неустойку и забрать паспорт.

- Правда, думайте обо мне, что хотите, но я не хочу давать ему эти деньги.

Наташа глубоко затянулась тонкой сигаретой и выпустила стремительную струю дыма.

- Вот если бы мне сказали: 'Отдай Ольке, Янке, Жанке (еще кому-то из девок) три с половиной штуки и тебе вернут паспорт', я бы согласилась, а этому козлу - просто не хочу, - продолжала она, обращаясь то ли к нам, то ли к себе, то ли к какому-то невидимому слушателю.

- Наташ, но у тебя же нет такого выбора, - даже Олька этой ночью была спокойной, молчаливой и рассудительной.

- Такого нет. Но есть другой. И я уже все решила...завтра я убегаю без паспорта, и вы мне поможете.

Мы наперебой загомонели, издавая невнятные слова-вопросы-восклицания, но Наташка прервала этот бессмысленный гул, слегка повысив голос:

- Девочки, пожалуйста... мне завтра нужно незаметно вынести вещи, и чтоб вы позабирали там кое-что - я оставлю вам на память. И еще, Ян, постарайся быть на связи, мне понадобится помощь, когда я пойду в полицию, я ж ни черта не смогу им там сама объяснить. Слушай, может, ты съездила бы со мной в Бангкок, а? Днем никто не заметит, что тебя нет.

Последние слова вызвали у Жанны возмущение:

- Ты слышишь, что говоришь? Если вас где-то найдут, не только ты, но и Янка по шапке получит. Ты если не хочешь нас слушать, то хоть ее не подставляй.

- Подожди, Жан...что она там сама будет делать? Мы с утра поедем... кстати, куда мы поедем? Вашего посольства здесь нет, - опомнилась я вдруг.

- В полицию пойду, скажу, что украли паспорт. Вот что, если бы я на самом деле была простой туристкой и потеряла документы? Не оставят же они меня здесь жить.

- Мы же это обсуждали уже...и на сколько это может затянуться без посольства, даже если Артур не вмешается? Ты хоть что-то узнала? - настаивала Жанка, - хоть куда-то звонила? Русское и украинское посольство будут открещиваться от тебя, я уверена на сто процентов, им своих нерадивых хватает, так что на них особо не рассчитывай. Даже если тебе дадут какую-то бумажку, что ты действительно потеряла паспорт, даже если ты с ней сможешь сесть на самолет, откуда ты знаешь, что тебя пустят домой на границе? Кто будет там читать тайские иероглифы?

- Буквы, - зачем-то поправила я, - у тайцев - буквы...

Я слушала Жанку и не верила, что эта девчонка впервые была заграницей. Она говорила совершенно логичные, правильные вещи, о которых я со своим опытом, думала с гораздо меньшей тщательностью.

- Ты откуда нахваталась? Месяц назад ты не знала, как пройти паспортный контроль в Шереметьево...

Жанка не стала отвечать, но для меня ответ был очевидным - она тоже задумывалась о том, чтобы свалить, искала пути и изучала подводные камни. Та, которая никогда не жаловалась, не ныла, что хочет домой, которая была самой правильной и здравомыслящей... Я тяжело вздохнула и не стала топтаться по больному мозолю.

Шел уже пятый час, скоро должна была быть проверка, да и завтрашний день обещал быть насыщенным, поэтому мы расползлись по комнатам, обсудив основные вопросы и задачи на утро. Каждая из нас думала о чем-то своем, идя к себе в номер, но направление всех мыслей, безусловно, было примерно одинаковым: как наша подруга выберется из той трясины, в которую хотела погрузиться? Останавливать ее было бессмысленно - девочка ходила чернее тучи, а юношеский максимализм не давал ей здраво мыслить. Все было на эмоциях, и эмоции говорили, что никто не смеет отбирать то, что принадлежит ей, то, что досталось ей так вовремя, так кстати. Для нее это были даже не деньги, а маленький кусочек счастья, доказательство того, что и ей, бедной сироте, солнце тоже иногда улыбается.


## Глава 29


Будильники были заведены на семь утра, и уже в четверть восьмого я, словно зомби, плелась по коридорам отеля в направлении неизменного бассейна, который был свидетелем и слез, и смеха, и секса, и сплетен, и многого другого, чем богат человеческий быт и отдых.

Было решено, что каждая из нас вынесет часть упакованных и замаскированных вещей, будто в прачечную, а там, в соседнем переулке, будет ждать такси, которое отвезет Наташу к автовокзалу. Большинством голосов победило мнение, что ехать с ней в Бангкок мне не стоило, чтобы не рисковать опозданием на работу и последующими разбирательствами. Задачей номер раз было хотя бы просто вынести незаметно ее вещи. Далее по сценарию была поездка в Бангкок, звонок в Туристическую полицию, Центр Содействия Туристам, Миграционную Службу и по ходу действий - в посольства Украины и России, если придется. Номера телефонов и адреса мы аккуратно выписали на бумагу в нескольких экземплярах и распихали в разные карманы и сумки на всякий случай. Билет пока не бронировали даже, поскольку понятия не имели, сколько времени займет процедура оформления новых бумажек. Кредит на сотовом был пополнен, и теперь я прокручивала в голове, к чему мы готовили подругу и что с ней должно было произойти на самом деле. Наташка правильно сказала: как-то же разбираются с туристами, потерявшими паспорта...Не единственная же она молдаванка в стране, в конце концов, и не мог же Артур купить прям всю полицию... Девочка решила рискнуть и мы должны были поддержать ее. Автобус был в половине первого, оставалось совсем мало времени. Наташа пригласила нас в комнату к Оле и Жанне (потому как сама тоже жила с соседками) для прощальной речи. Долго никто ничего не говорил...впереди было столько неизвестного и пугающего. К тому же мы прощались, скорее всего, навсегда...

Наталья попросила нас подождать пару минут и вернулась с несколькими пакетами в руках. Она вручила каждой из нас по принадлежавшей ей вещи. Мне досталась подушка из латекса, которую я для нее когда-то выцыганила, гуляя с очередным кавалером по магазинам. С этим прозаичным предметом были связаны душевнейшие воспоминания... я улыбнулась, перебирая в голове события того дня, когда мы потащили несчастного индуса по всем нашим и не нашим заведениям и за два часа вытрусили из него больше, чем за ночь в клубе накануне. Хороший был день. Задумавшись, я поняла, что каждый день, проведенный в компании той или другой из моих подруг, был хорошим. Как бы тошнотворно не выглядела общая картина, но любой, даже самый дурацкий день скрашивался посиделками на бассейне и завтраком в дешевом кафе. Мы помогали друг другу уже тем, что просто были рядом...

Сопли на кулак наматывать не хотелось, и я очень надеялась, что прощание не затянется. Разобравшись с памятными вещами, Наташа вынула из сумки три конверта и раздала нам.

- Это чтоб вы не думали обо мне плохо. Здесь действительно дело принципа.

Мы зашуршали конвертами и обнаружили в них по несколько десятков местных тысячных купюр.

- Здесь по тысяче долларов. Подарите себе еще что-нибудь от меня.

Мы дружно запихнули все деньги в один конверт, и Олька с суровым видом протянула его нашему щедрому дарителю.

- Ты совсем сдурела? Не смей даже думать, что нам нужны от тебя какие-то деньги, поняла? - закричала она, - а если будешь сопротивляться, я лично найду тебя хоть в Молдове, хоть на Северном Полюсе и набью рыло!

- Девочки, я буду только рада, если мы еще встретимся, но если вы сейчас не возьмете деньги, я все равно оставлю их вам на ресепшене или еще как-то передам. Пожалуйста, не обижайтесь, это от души. Вы же тоже для меня старались. Я ценю это, правда.

Она смотрела на нас, готовая расплакаться.

Еще раз обсудив, кто во сколько выходит и что при этом берет, мы все двинулись в сторону Наташкиной комнаты, чтобы забрать вещи. Я все думала, когда она будет собираться - в комнате у нее постоянно кто-то был, за исключением той разницы в три часа, что была между графиком работы в новом и старом клубах. Оказалось, что все уже было готово и аккуратно стояло в тумбах и шкафах, скрытое от посторонних глаз.

- Ты когда успела? - удивилась я, - с тобой же два человека живут. Или ты им рассказала?

- А я давно начала готовиться, - гордо заулыбалась в ответ подружка, - Аише до меня нет дела, и она почти не спит дома, а...как ее...Кармен, та у нас как таракан - как только заходишь в комнату или включаешь свет, она убегает и прячется на балконе. Дикая какая-то...вот как сейчас прям, - прошептала она, глазами указывая на балконную дверь, за которой скрылась женская фигура, - так что все в порядке.

Взяв по сумке, мы снова разошлись и теперь уже должны были встретиться в такси, которое отвезет нас на вокзал. Там мы проводим подругу в нелегкий путь.


Все случилось как мы запланировали, во всяком случае - до поездки в Бангкок. Мы незаметно вынесли вещи под видом стирки и проводили подругу до вокзала.

- Мы правильно сделали, что отпустили ее? - спросила Жанна, когда автобус скрылся из виду?

- А что мы могли сделать? - сказала Олька и почесала затылок, - хотя...

- Что 'хотя'?

- Девочки, ну я же из вас самая тупая, ну вы что, ничего не видите? Девка поехала непонятно куда, будет слоняться по мусаркам в то время, как у нас есть три косаря зелени.

- Олька, зараза, ты гений! - заорала я, - только почему ты раньше это не придумала?

Выдернув телефон из кармана так, что он аж вывалился на асфальт и рассыпался на кучу деталей, я выхватила у Жанки сумку и начала рыться в ней, пока девчонки собирали мой аппарат. Найдя сотовый, я вверила его владелице.

- Звони Артуру! Олька, верни Наташку под любым предлогом, только не признавайся, что к чему, а то эта дура отморозится.

- Артур недоступен!

- Ленке звони!

Пока происходила вся эта суета, а собрала свой телефон и тоже начала названивать то Лене, то Артуру. Никто из них не брал трубку.

- Наташа тоже не отвечает, - расстроено сообщила Оля, - да что ж такое...ни черта не получается, когда надо!

С кислыми минами мы поехали в отель. Я решила набрать Димку, хотя знала, что он эти вопросы не решает. Надежда была только на то, что он сможет добраться до Лены

- Спишь? - заорала я в трубку, перекрикивая уличный шум и пытаясь что-то услышать. Мы ехали в тук-туке.

- Все знают, что я в такое время еще сплю. Что такое - недовольно пробурчал Димка.

Я собралась с духом и выпалила:

- Наташка, Диана которая, сбежала без паспорта, сейчас едет в Бангкок, мы хотим быстренько выкупить ее паспорт и отдать ей, пока она не натворила глупостей!

Димка проснулся моментально.

- Блин, вы что там, с ума посходили? Че раньше не сказали? Артур в курсе? Где вы есть?

Через десять минут мы встретились в отеле и, пытаясь звучать вразумительно, кое-как донесли ему историю, расшаркиваясь и извиняясь, что не смогли предупредить, мол, сами только что узнали.

- Так, ладно. Паспорта в сейфе, Артур в Талине...так даже лучше...остается Ленка. Еще раз, насчет 'выкупить' - у вас есть деньги сделать ей стоп-контракт?

- Да, говорю же - три тысячи есть, еще полштуки соберем, а вообще - надеемся, что ты нам поможешь как-то чуть-чуть сэкономить, - с надеждой попросила я.

- Девочки, я насчет денег совсем ничего не решаю, как бы жалко не было эту дуреху. Ну, почему вы не пытаетесь решить все мирным путем, почему каждый месяц находится кто-то, кто наращивает мне геморрой?!

- Хороший вопрос, - с сарказмом ответила Жанна.

- Короче, я поехал к Ленке, постараюсь привезти ее, собирайте деньги и будьте наготове. Диана не отзывалась?

- Нет пока, сейчас еще раз попробую.

Олька снова нажала кнопку вызова. Снова ей никто не ответил.

- Может, ее дорога началась с того, что у нее телефон спионерили, - предположила она.

- Я бы не удивилась, - прокомментировала Жанна.

Дима уехал искать Лену, а мы разошлись, чтобы собраться заранее на работу. Минут через двадцать после ухода Дима позвонил и сказал, чтобы кто-нибудь ехал на Уолкин. Я растрезвонила остальным, и мы все помчались, не теряя ни секунды. Поднимаясь уже по лестнице, я снова подумала о том, что мы будем делать с паспортом, если Наташа не отзвонится.

- Девочки, подождите в зале, я рассчитаю Диану, - попросила Лена, которая уже ждала нас в клубе.

Я удивилась такому поведению, думала, она станет орать на нас, угрожать чем-нибудь, ну, в своем стиле что-нибудь...

- Ой, звонит! - взвизгнула Олька, увидев на экране телефона долгожданный вызов.

- Алло, Наташ! Ты где? Подъезжаешь, да? Янка решила поехать с тобой в полицию, не ходи никуда сама, посиди на вокзале, она уже выезжает...нуу...там все нормально...она сказала, что заболела...все, жди! Фууух! - выдохнула она.

- Вот же ладно брешешь! - зааплодировали мы с Жанкой, - осталось забрать паспорт и посмотреть, во сколько автобус... Блин, он же может быть, хрен знает когда... и кстати, правда надо договориться за работу... кто поедет?

- Давайте, я? - предложила Олька, - Сейчас попросим, чтоб я опоздала на работу. Ну, или не пошла, да?

Никто не стал спорить. Главное сейчас было - забрать документы.

- Девчонки, пойдемте, - позвал, наконец, Дима.

Мы вошли в офис и расселись по разным углам.

- Значит, так, - начала Лена, - я посчитала Диану, ее заработок составляет минус четыреста девяносто шесть долларов. У нее перевес и невыполнение норм. Итого - три тысячи, девятьсот девяносто шесть долларов. У вас какая валюта?

Вот тебе и гарантированная зарплата в тысячу двести долларов. Мы сидели, охреневшие от такого вердикта, и не знали, что теперь делать. Бежать еще искать денег? Мы, конечно, получше сейчас зарабатывали, но все подтянули долги, купили костюмы и обувь... Никто не шиковал, что могли, уже и так доложили до нужной суммы... Переглянувшись с девочками, я поняла, что они думают то же самое. Несчастные пятьсот долларов стали для нас непосильной задачей.

- Лен...ничего нельзя сделать, а? у нас нет еще пятисот долларов. Мы и так три с половиной еле наскребли.

Я говорила, а горло сжималось все сильнее, слезы подступали. Я понимала, что сейчас нас отправят отсюда, и бедная неграмотная девочка пойдет слоняться по диким для нее инстанциям, никому ненужная, без документов, с кучей бумажных денег, которыми она не могла управлять.

- Девочки, я всего лишь выполняю свои обязанности, вы же понимаете, - невозмутимо отвечала Елена.

- Пожалуйста... Если мы не привезем ей паспорт, она же не вернется. Вы не получите ни копейки, а девка может пострадать.

- Не знаю. Буду пытаться дозвониться Артуру. Если бы он хотя бы здесь находился, чтоб сам решал, что с вами делать, а так...ничего не обещаю.

- Девчонки, ну... подождите еще немного в зале, - попросил нас Дима.

Мы вышли, перешептываясь и предполагая, что тот может сделать. Вряд ли он вкладывал бы свои деньги. На всех несчастных стриптизерш он просто не заработал бы...

Время шло, мы нервничали. Через полтора часа нужно было начинать работать, а мы еще и близко не были к развязке. В зал вошел Дима.

- Вы вызвонили Наташу? Где она?

- Мы сказали, что Янка поедет. Пообещали, что скоро будет, - ответила Оля.

Из заднего кармана брюк Димка достал паспорт и вручил мне.

- Езжай. Подвозить я точно никого не буду.

Мы захлопали в ладоши и заскакали от радости. Перепрашивать, чтоб поехала Олька, никто не стал и я засуетилась, собираясь в дорогу прямо из клуба. Девочки поскребли по сусекам, сбросили мне кое-каких мелких денег на всякий случай, и я, прыгнув на байк, понеслась на вокзал. Ближайший автобус был через три с половиной часа. Такси до столицы было не меньше тысячи бат, а в кармане у меня было всего триста сорок. Я вынула из кармана телефон и не задумываясь набрала номер.

Моя соседка Аня, ответила только тогда, когда я уже была готова отключить вызов. Долго просить ее не пришлось - она сразу согласилась дать денег, как и всегда, когда я обращалась у ней, не задавая лишних вопросов и не уточняя, когда получит их обратно. Снова запрыгнув на байк, я помчала в отель.

Очень скоро я сидела в такси и посматривала на часы. Наташа ни разу не позвонила за все это время. Неужели совсем не переживала? Рабочий день скоро заканчивался, а у нее ничего еще не было сделано. Где она собиралась ночевать? Где зарегистрировалась бы без документов? Это в очередной раз подтверждало то, что она не продумала даже важных моментов, не говоря уже о мелочах, которые должны были всплывать на каждом шагу. Да и мы где были? - подружки хреновы.

Мы договорились о месте встречи, и заплатив за такси, я пошла искать подругу, которая так и осталась сидеть на чемодане, выгрузившись из автобуса. Вид у нее был жалкий - сказывалась жара и переживания последнего дня, уверенность на ее лице как водой смыло, теперь девочка была похожа на маленького загнанного зверька.

- Янка! - почти закричала она, увидев меня, - ты не представляешь, как я рада, что ты приехала! Я как представила, что не смогу ни слова сказать в полиции, а они будут меня спрашивать, кто я и откуда...

- Ну, все-все, успокойся, - приговаривала я, взяв ее за руки, - теперь все будет хорошо.

- Куда мы сейчас пойдем?

- Думаю, мы пойдем искать тебе билет, - твердо сказала я и стала осматриваться по сторонам в поисках какого-нибудь туроператора или авиакассы. Ничего похожего я не видела, кроме того Наташка отвлекала расспросами.

- А как мы его купим? И когда мы успеем в полицию и в миграционный офис, или как там его?

Чтобы она своей болтовней не мешала мне думать, я достала из сумки паспорт и всунула его в руки моей беспокойной подопечной. Она чуть не задохнулась от неожиданности и схватила заветный документ, который не надеялась уже увидеть.

- Как? Зачем? Я же не хотела, - бормотала она, а сама держала его так крепко, что костяшки пальцев побелели, и на обложке появились заломы.

- Наташ, ты не волнуйся. Ты же не давала ничего Артуру, так что будь спокойна за свои принципы, и позволь нам самим разбираться со своими. Мы бы потом проклинали себя...

- Блин...я не знаю, что сказать, - она разрыдалась, - я могу поехать домой, к сестре!

- Можешь, - улыбнулась я.

Дурацкие сантименты. Я снова была готова заплакать. Чувствовала себя сопливой девчонкой, ноющей по делу и без дела. Хотя, признаться, дело было стоящим слез радости. Ребенок возвращался домой.


## Глава 30


В тот день нам объявили о собрании, в связи с чем явиться на работу нужно было раньше обычного. Спустившись во внутренний двор, я увидела человек шесть в форме частной охраны, слоняющихся из угла в угол, заложив руки за спину, словно зеки. Я прошла мимо, как можно скорее. Вику давно вывезли отсюда, а подумать, что в этом захудалом бараке могла остановиться столь важная персона, что ее надо было охранять, да еще и таким количеством воинов, было весьма сложно. В общем, догадок не было никаких, поэтому и пережевывать в голове пока что было нечего, а вот собрание наше было как раз по этому поводу, так что пища для ума появилась очень скоро. Вел его сам Артур, при этом вид у него был очень серьезный, были заметны усталость и отсутствие сна. Начал он с того, что объяснил причину присутствия охранников на территории отеля - это было для нашей безопасности, то есть охраняли все-таки нас. Далее он стал рассказывать занятные вещи: оказалось, что не только я была удостоена вниманием знаменитого иностранца, но и еще около десятка девочек. Кому-то он предлагал душевную дружбу, кого-то, как и меня, просил убраться из страны, а некоторым неприкрыто угрожал 'исполосовать' лица, причем это были девочки, которые даже не знали о его существовании. Так или иначе от всех требовалось по сути одно и то же - не работать на Артура. Общую же картину он представил так, что Вика была ни при чем, мол, попалась придурку под горячую руку, а главная цель араба - уничтожить бизнес Ковалева. Мы слушали, развесив уши, и складно все было, вроде бы, только я все равно была уверенна, что суматоха была действительно из-за Вики - просто он ее защищал от наших нападок. Если пятьдесят человек, к тому же баб, ополчатся на одну... непонятно было только, почему эту самую одну не отправить домой?

Пока я думала о своем, пропустила, чего там такого было сказано, что всем выдали по листу бумаги и каждая начала что-то писать. Заглянув в свой экземпляр, я увидела, что там напечатано несколько строк, в которых описывалось мое негодование и страх по поводу угроз в мой адрес от некоего иностранца, которого я не знала, якобы, по имени. У каждой из нас был примерно один и тот же текст, с небольшими различиями, и мы должны были переписать его от руки в виде заявления, при этом оставив 'шапку' пустой, поставить дату и подписаться. Некоторые уже начали это делать, некоторые сидели, перешептываясь и переглядываясь, не решаясь начать. Наконец, девочка, которая красиво танцевала и ни с кем не разговаривала, Вероника которая, поднялась и вернула Артуру пустой лист.

- Ты почему не написала ничего?

- Потому что я никого не боюсь и мне не сделали ничего плохого, - невозмутимо ответила Ника.

- Это надо для дела, ты что, не слушала? Уже подключили Интерпол, его смогут выбросить из страны. Сейчас нужны такие заявления и как можно больше.

- Кому нужны? Вам? Мне - нет. Напишите от моего имени, если хотите. Я подписывать не буду.

- Ты че такая борзая? Крутой телкой себя возомнила?

Ника молчала. Пока Артур смотрел на нее, как питон на кролика, протянув ей бумаги, я взяла свои листы и воткнула ему в руку, после чего так же молча вернулась на место и уставилась на него, отвечая на бешеный взгляд.

- Что, массой решили взять? - заорал он, потрясая пустыми бумажками, - ни хрена у вас не получится!

- А что будет? - поинтересовалась Ника.

- А то, что вы подпишете эти гребаные заявления, как и все остальные! - жестом он обвел всех присутствующих.

- Артур, можно вопрос? - заговорила я, решив, что пора принимать бой на себя, - а что, если я со своим хахалем разосрусь? Все будут писать заявы, а ты будешь травить на него Интерпол? Больно я сомневаюсь.

После этих слов Артур скомкал бумагу и отшвырнул в сторону. Он закрыл лицо руками, закинул голову назад на несколько секунд, потом снова обратится к нам:

- Он угрожает моей семье. Знает все о жене и детях, даже о не родившемся... знает, где живут мои родители, близкие...все знает.

- Ну так и чего хочет-то на самом деле? Ты думаешь, заявления помогут? Это все только взбесит его еще сильнее, разве нет? Просто убери отсюда Вику.

- А давай я сам буду решать, что делать?

- А давай, - согласилась я, - только и делай все тоже сам.

Я продолжила готовиться к работе, не слушая, как разоряется начальник, рассказывает что-то своим послушным овцам и научает их, где подписать бумажку. Мы с Вероникой всего один раз переглянулись по этому поводу и на этом наше отношение к происходящему исчерпалось.


## Глава 31


В 'Парадайз' редко заходили русские, почти никогда, поэтому появление двух 'наших' парней вызвал восторг среди девочек, пресытившихся индусами. Девчонки мигом обступили их, усадили на диван и начали сыпать в уши весь тот словесный сор, которым мы награждали гостей. Хотя должна заметить, русские отличались от других. Зачастую издалека было видно перекошенное лицо, недовольное ценами, цветом стен, вкусом пива, нерасторопностью официантов... Приблизившись, можно было услышать, как они высказывают девочке, сидящей рядом, как отвратительно двигается барышня на сцене, что у той девки напротив толстые ляжки, а у другой - маленькие сиськи, а там кто-то не так накрасился и много-много похожего. При всем этом заработать на них можно было крайне редко, поэтому славяне интересовали нас только с той точки зрения, что с ними можно было поболтать по душам, обсудить новости с родных краев и просто полюбоваться отечественным 'Ваней'.

Я сходила оттанцевала свою очередь в соседнем зале и теперь слонялась без дела в ожидании каких-нибудь полезных визитеров. Посмотрев в сторону, где сидели русские, я обнаружила, что там остался только один из них, причем рядом не было ни одной кровопийцы, что было странно.

- Почему тот пассажир один? - спросила девочку, которая ждала свою очередь плясать.

В клубе клиента пытаются развести до победного конца, и если он не ведется на одну девочку, приходит другая, третья, и так до тех пор, пока он либо не уйдет, либо не увлечется кем-то и начнет тратиться. Если мужчина сидел один, значит на то были весомые причины.

- А он не башлёвый, - бросила коллега, - там второй за все платит, он сейчас в привате. Этот какой-то...в печали сидит, ни на кого не смотрит... ни о чем.

Вот и причина. Я снова посмотрела на паренька. Что-то жалкое было в его унылой сгорбленной фигуре, не спеша вливающей в себя пиво.

- Что с тобой? - я решила обойтись без вступления.

На меня посмотрел усталый, совсем еще молодой мальчик. Ему было не больше двадцати пяти, а то и меньше, но в глазах была такая тоска, словно он жизнь прожил.

- Ничего, - он слабо улыбнулся.

- Почему один? Тебе совсем не нравятся наши феи?

- Нравятся. Только я не в настроении.

- Здесь как раз то место, где поднимают настроение, - я подбадривающее подмигнула ему.

Парень снова посмотрел на меня.

- Тебя как зовут? Только по-настоящему. Ну, без всяких Стейси или Бритни.

- Яна...

- Красиво...хотя мне больше нравится, когда у имени много производных... Мария, например...

Он замолчал и снова погрузился в свои мысли.

- Эй, ты в Таиланде! - я запротестовала такому унынию, - здесь нужно веселиться, иначе зачем ты вообще сюда ехал?

- Друг притащил меня.

- И правильно сделал. Тебя как звать-то?

- Юра. Не обязательно делать вид, что запомнишь, - с сарказмом заметил он.

- Ну, все зависит от тебя. Ты же не думаешь, что раз я встречаю многих людей, они все для меня как один?

- Вообще-то, так я и думаю, - снова усмехнулся Юрий.

- Так вот, должна заметить, что ты совершенно неправ! Мы - всего лишь люди, такие же, как и вы, из мяса и крови, и если нам попадаются интересные персонажи, мы их запоминаем, а кого забываем - что ж, значит, в них нет ничего примечательного, и не наша в том вина. Вот, - завершила я тираду.

К нам подошел второй товарищ и развалился в кресле рядом.

- Привет, - кивнул он в мою сторону и обратился к другу, - слушай, ты точно не хочешь? Там нормально так показывают... - он с довольным видом почесал подбородок.

Юра покачал головой.

- Не обращай внимания, он со своей разбежался, теперь вот тоска зеленая, а не пацан. Я Костик, - он протянул мне руку.

- Яна, очень приятно.

- Так, познакомились - можно и по домам, - как будто с насмешкой сказал парень и потянул приятеля к выходу.

Юра пошел было за ним, но тут же вернулся.

- Пойдем завтра погуляем где-нибудь? - неожиданно предложил он.

Я очень удивилась услышать такое ввиду его поведения, но согласилась. Мы обменялись телефонами и договорились встретиться на следующий день. Мальчик был очень миленьким и мне было жалко его. Это что же там за любовь была такая, что молодой пацан в стрип-клубе на курорте не нашел себе применение? Вот всегда так с русскими - море душевности и ни копейки заработка.

Я поправила одежду и пошла дальше работать.


На встречу Юра опоздал, чем изрядно позлил меня. Я, такая королевна, согласилась встретиться с холопом, а он взял и опоздал! Да я за это время могла раскурить какого-нибудь турка на шампанское с икрой, а я как дура стояла посреди зловонной улицы в ожидании нерадивого русского. Как только я заметила его, мою злобу как ветром сдуло - в руке его были самые очаровательные ромашки, какие я видела! Я привыкла к цветам - каждый день мы в гримерку ведрами приносили копеечные розы, никто их даже не забирал их домой, но это были не розы, которые продаются на каждом шагу, это были замечательные нежные цветы, которые нужно было поискать. Я расплылась в улыбке и сказала, что он прощен, но следующее опоздание абсолютно недопустимо.

- Мы уже говорим о следующей встрече? - заулыбался Юрка, выслушав мой укор.

- Просто говорю, на всякий случай, - парировала я, хотя парень начинал мне нравиться.

Он арендовал байк, приехав на отдых, поэтому в следующую минуту мы уже восседали на железном коне. Мне очень не хотелось таскать мальчика по надоевшим заведениям, но и рисковать быть увиденной кем-то тоже нельзя было.

- Быстренько укради меня! - скомандовала я.

- Запросто!

Мы помчали на восток по знакомой мне дороге.

- Куда едем? - орала я на ухо водителю.

- На Пратамнак. Ты же не против?

Противиться было нечему - я доверяла этому парню и в глубине души даже надеялась, что он поведет себя со мной непристойно. Хотя, для непристойностей следовало бы выбрать другое место, потому как ехали мы на гору, популярную среди туристов. Это была та самая гора, на которой светилась надпись 'ПАТТАЙЯ' на подобии Голливудской, и куда многие приезжали посетить смотровую площадку с шикарным видом на залив. За полтора месяца я туда как-то ни разу и не попала и даже не задумывалась о том, чтобы побывать в этом месте, но когда Юрка высадил меня у дороги и привел за руку к перилам, отделявшим от зеленого обрыва, я обомлела от восторга. Ветер обдувал мое лицо, перед глазами волновалось море и неспешно двигались лодки, вокруг все было свежим и зеленым, за спиной стоял и робко обнимал меня молоденький хорошенький мальчик. Как же хорошо было...

- Ой, подожди! - вдруг спохватился мой друг и умчался в сторону мотоцикла.

Он достал из-под сидения громоздкий фотоаппарат и уже по дороге начал настраивать его, щелкая множеством непонятных для меня кнопок. Несколько минут я неумело позировала ему, а потом мы побрели по холму, то спускаясь по камнем выложенным узким дорожкам, то поднимаясь вдоль широкого асфальта, делая по пути миллионы фотографий всего, что попадало в поле зрения. Мальчишка был романтиком. Цветы мои истрепались, и мы отдали их на реанимацию женщине, продающей фрукты во льду. Тогда Юрка отломил с дерева ветку с большими розовыми цветами и вставил мне в волосы. Я не сомневалась, что было красиво.

- Ты, пожалуйста, больше так не делай, - попросила я его, - ну, не нужно больше цветов.

- Почему? - удивился он, - я думал, все девушки любят цветы.

- Любят. Только я предпочитаю живые.

- Но эти же не пластмассовые.

- Но и не живые... что стало с ромашками? Сколько они были свежими и красивыми? Я не держу дома такие цветы... не люблю, когда что-то умирает на моих глазах... Я бы попросила тебя в другой раз подарить мне цветок в вазоне, да боюсь, мне придется выйти за тебя замуж после такого героического поступка.

Мы рассмеялись и продолжили путь.

- Ты хоть помнишь, где наш байк, - я совсем забыла, что мы приехали своим ходом.

- Конечно. Я был здесь уже два раза, так что не переживай, найдем.

- Зачем приезжать часто в одно и то же место? Ты же не на месяц сюда приехал, тратил бы время на то, чтобы посмотреть разные места, - разглагольствовала я.

- Я смотрю разные места, рано встаю, езжу на экскурсии. Но я не могу отказать себе в удовольствии возвращаться туда, где мне нравится. А после этого дня, меня сюда будет тянуть еще больше.

Он внимательно посмотрел мне в глаза и я, смутившись, словно школьница, отвернулась. Мы вернулись к байку, упаковали фотик и отправились куда-то на юг. Спешить было некуда - у меня был выходной, поэтому я смело могла кататься, вдалеке от дома и работы, конечно. Приехали мы в небольшой уютный отель, где наткнулись на Костика, выходившего из лифта.

- О, привет! - обрадовался тот, - я иду к нашим, подтягивайтесь, мы собираемся погулять где-то. Если у вас нет более интересных планов, конечно, - он подмигнул нам и пошел своей дорогой.

Я не знала, зачем мы поехали к нему - ничто в его поведении не говорило о том, что у него на меня интимные виды. Его симпатия ко мне скорее носила какой-то девственный, платонический характер. Он привлекал меня, как представитель противоположного пола, но я все еще лелеяла мечты о недоступном Димке, и я хотела сдержать перед собой то дурацкое обещание...

Для меня прогулка с этим душевным мальчиком значила очень многое - с ним я чувствовала себя семнадцатилетней девочкой на первом свидании - настолько все было скромно и неуклюже. И все же мы поднимались в его номер. Я не спрашивала, зачем, но когда мы вошли в комнату, и я увидела белоснежные простыни и приглушенный свет ламп, все внутри перевернулось. Мне захотелось его до дрожи в ногах. Я знала, что это всего лишь от долгого отсутствия секса, не пыталась себе врать, что это мужчина моей мечты, не строила на него каких-либо планов... Все это было просто идеальным - сейчас мы займемся любовью, потом он уснет после длительной прогулки, а я поеду домой и тоже пораньше лягу спать, утром он уедет на двухдневную экскурсию, потом свалит домой и мы забудем друг о друге. Я уже смаковала это, как наркоман в предвкушении дозы. Пока я озиралась по сторонам, Юра пошел в ванную комнату и вернулся оттуда держа в руках какую-то штуковину.

- Это тебе, - он протянул мне широкий коричневый плетеный браслет с двумя парами застежек, - думаю, он приносит удачу. Я хочу, чтобы это было у тебя.

Я взяла браслет в руки и стала вертеть его, рассматривая со всех сторон. Он был слегка потертым, одна застежка погнута и, видимо, выровнена. Плетение состояло из странных узелков, каких я раньше не видела. Я любила такие вещи, дома эти штуки самых разных мастей были у меня по всем углам, и каждую из них я любила, с каждой была связана какая-то история. Когда ко мне попадали предметы без истории, я в скором времени передаривала их знакомым. Этот сувенир, безусловно, занял место в моей коллекции.

Юра помог мне надеть украшение, застегнув на дальнюю кнопку, и я залюбовалась отражением руки в зеркале.

- Спасибо, - прошептала я.

Самое время было поцеловаться, но в комнату ворвался Костя, упал на колени перед большой сумкой, вынул оттуда упаковку чего-то, вскочил и снова понесся в сторону двери.

- Вы придете? - крикнул он убегая и, не дожидаясь ответа, хлопнул дверью.

- Пойдем, навестим ребят и скажем, чтоб никто и ни за чем больше не приходил, - предложил он, и в этот раз в его глазах я увидела то, что, вероятно, он мог прочитать в моих.

Перебравшись в другое крыло отеля, мы постучали в один из номеров. Нам открыла полненькая темноволосая девушка, она растянулась в улыбке и поманила нас вглубь комнаты. Здесь жили две девочки, приехавшие с Юрой и Костей. Они не были давними друзьями, просто покупали одновременно тур и так сложилось, что путешествовать им довелось вместе. Они напоили нас Бейлисом и теперь настойчиво звали пойти поиграть в бильярд или прогуляться по набережной. Юрка начал тухнуть. Глаза были красными, веки - отяжелевшими, лицо горело.

- Эй, ты в порядке? - спросила его вторая девочка, которая еле моргала непомерно длинными нарощеными ресницами.

- Даже не знаю...холодно что-то...

- Дружище, кондер выключен... может, у тебя тепловой удар? Вы что, целый день по улице бродили? Тебе же нельзя!

- Тихо, не вопи, и так голова болит, - запротестовал Юра, - все со мной в порядке, сейчас пойду приму душ, и все будет нормально. Ты меня извинишь? - обратился он ко мне. - Побудь здесь, я скоро.

Конечно же, я жаждала другого сценария, но сопротивляться не стала - видно было, что ему действительно было плохо. Оставшись с незнакомыми людьми и не зная, что делать, пока они рассматривали фото с последней поездки куда-то там, я обнаружила на тумбе какую-то незамысловатую игрушку. Точнее, простыми были ее детали, но как играть в нее, я не представляла. Это была небольшая коробка с аккуратно уложенными в нее деревянными брусочками. Я стала вертеть ее так и сяк, пытаясь понять, что с ней делать.

- О, ты играла в такое? - радостно воскликнул Костик.

- Впервые вижу, - покачала я головой.

- Попробуем пока Юрца нет? А то они все тут проигрывают мне, - он скривился и презрительно посмотрел на девчонок.

Суть игры состояла в том, что брусочки по три штуки в ряд укладывались в башню, из которой потом они же доставались одной рукой и мостились сверху. Нужно было, вынимая брусок и пристраивая его, не завалить всю конструкцию. Игрушка оказалась весьма занятной, а соперники в моем и Костином лице - вполне достойными, девочки болели, конечно же, за меня, этот хвастун достал их своими победами, поэтому, когда башня пала под рукой паренька, девчонки завизжали от восторга и стали крепко пожимать мне руку.

Юрки все не было. Я набрал его, но он не отвечал. Все начали волноваться и решили послать Костика, чтобы он привел нам своего друга, засидевшегося в ванной. Прошло еще несколько минут, и посланец вернулся один одинешенек - Юрка уснул. Это было как раз то, что называлось 'как нельзя, кстати'. К моему приятному удивлению, остальная компания и не мыслила о том, чтобы я уезжала домой, так и не погуляв с ними, поэтому мы вскоре дружно высыпали на улицу и побрели вдоль набережной в поисках приличного ресторанчика, где можно было бы поужинать. Я вспомнила, что мы с Юркой, кроме соков, ничем сегодня не питались... Видать, нас подпитывали эмоции.

Костик оказался джентльменом, хорошим другом и просто порядочным человеком - он выгулял меня по набережной, покормил, поиграл со мной в бильярд, посадил на такси и исчез из моей жизни.


## Глава 32


На следующий день Юра не позвонил, да и я не стала тревожить человека. Приключение закончилось, разговаривать было не о чем. Как-то грустно было на душе. Хотелось побольше таких дней, таких впечатлений, таких людей, в конце концов. И девки пошли по рынку бродить. Не зная, куда себя деть, я вдруг решила начать дневник. Последние мои откровения датировались годом... не помню уж каким, но одним из школьных. Я решила, что писать в компьютере - скучно и не по-настоящему как-то. Это непременно должна была быть маленькая книжечка, чтоб в ней было написано было разными ручками и почерками, чтоб строки были корявыми и местами размытыми под каплями слез. Я пошла в ближайший мини-маркет, нашла там какую-то тонкую китайскую тетрадку с уродливыми героями из неизвестных мне мультфильмов (уж что нашла) и поудобнее уселась на балконе, дабы изложить свои мысли на бумаге.


'Дорогой дневник.

Прости, что завела тебя так поздно. Понимаешь, все как-то некогда было. К тому же, ты наверняка знаешь, что случилось с твоим предшественником - его нашла мама и очень расстроилась, прочитав. Тебя я буду прятать более тщательно, так что не переживай, никто, кроме меня, тебя не коснется.

Знаешь, мне безумно хочется домой. Я очень завидую Наташе, тому, что она ходит сейчас по родной земле. У меня есть примерно триста пятьдесят долларов, и если бы можно было увидеть моих родных хотя бы на одну минуту, я бы отдала их. Отдала бы и модные часы, и золото, и бриллианты, и телефон. Да что уж там - все бы отдала, если бы вот так: раз! - и увидеть их. К сожалению, мне торчать здесь еще почти пять месяцев.

Я очень рада, что с работой наладилось. В новый клуб я иду прямо с удовольствием. И денег я там больше зарабатываю. И девочки собрались приятные. Только домой все равно хочется. Сажать картошку хочется, красить забор, выгонять котов из дома. Поссориться с мамой хочется из-за того, что она печет много мучного, посмотреть, как отец издевается над рыбешкой в самодельной коптильне. Хочется поругать племянницу, чтобы внимательнее читала задачи, обсудить с сестрой нового соседа. Подслушать, что подорожал проезд в маршрутках, а Нинка с Колькой хотят продавать машину, - тоже хочется. И еще очень хочется выйти в наши бугры на окраине дедова села и закричать во все горло, до хрипоты, как в детстве учила мать: 'ЗЕЕЕЕМЛЯЯЯЯ!!!!!' '.


Настроившись на работу, я весь вечер упорно собирала чаевые, взрывала шампанское и даже продавала приваты. Подруги все ходили и удивлялись, не накидалась ли я чего, что из меня так прет энергия. Я только смеялась в ответ и говорила, что решила сегодня накосить бабла и никто мне не помешает. День оказался насыщенным. Сначала один нагловатый индус страшно захотел приват, причем с двумя девочками, а денег было как-то маловато у него. По доброте душевной мы с Жанкой согласились сплясать ему за три штуки - один хрен, мы даже до белья не всегда разоблачались, это в 'Фентези' нас задалбывали, чтоб 'прическа' была 'там', чтоб раздевались полностью и всячески ублажали клиентов, а здесь мы были прямо как хозяйки - что хотели, то и творили на работе. Так вот, оплатил этот пассажир три тысячи, и мы поволокли его в комнату для душевных танцев. Не успела Жанка включить музыку, как этот придурок уже стащил с себя труселя и начал нас щемить по углам малюсенькой норки, где и развернуться-то было негде. Выдав ему по паре тумаков, мы помчали к охране, чтоб его вышвырнули, и оказалось, что этот дятел решил, что мы идем трахаться! Он правда подумал, что за сто баксов купил двух белых! Аж обидно стало за державу.

Потом я сама себе нашла приключение, тоже в привате. Сначала я пристала к пьяной парочке - европейцу и тайке, затащила их на танец, потом они напоили меня ведром, наверное, коктейлей, а напоследок я предложила им особую услугу - чтобы супруга станцевала мужу (конечно, под моим чутким руководством). Фирма, то есть я, предоставляла участникам костюмы, музыку, место - все, как по-настоящему. Для них я, как порядочная, сделала особую скидку и предложила провести это мероприятие всего за двенадцать тысяч бат, конечно же, для менее дорогих гостей это стоило бы дороже.

Я оставила англичанина (как оказалось) ожидать вызова, жену его повела в приват, принесла ей один из своих костюмов и пару обуви, которую нашла среди хлама в гримерке, превратила ее в стриптизершу и привела ее благоверного, дабы тот лицезрел незабываемый танец в исполнении любимой женщины. Сама я тоже принимала участие, и роль моя заключалась в том, чтобы помогать тайке, незнакомой с простыми секретами нашей одежды, снимать ее и придерживать бедолагу, когда та норовила упасть с высоченных каблуков. Как-то так. Впечатлений у ребят осталась масса, а у меня - двести долларов чистой зарплаты за две минуты приготовлений и три минуты не моего танца, плюс пятьдесят долларов личной благодарности клиентов. Разве мог рабочий день быть чудеснее? Оказалось, что мог.


- Привет.

От неожиданности я подскочила на месте. Юрка подошел совсем неслышно и даже успел присесть рядом, пока я смотрела на сцену.

- Ты же на Квай собирался или еще куда-то, - я не верила своим глазам - так радостно мне было вновь увидеть его.

- Разобрался. Я это... - он замялся и стал вертеть головой по сторонам, - приват хочу, - едва слышно сказал он.

С ума сойти! Я взяла его за руку и повела в одну из комнат.

- Подожди, я скоро.

Так долго я еще никогда не собиралась. Я пошла слегка ополоснулась в душе, поправила макияж и распустила волосы, чтобы ему удобнее было их гладить, проверила, в порядке ли костюм, брызнула на себя пару капель парфюма, улыбнулась отражению в зеркале и в полной боеготовности пошла в приват.

Блеснув самой невинной улыбкой, я приготовилась к самому порочному соблазну. Музыка заиграла, а я стояла не двигаясь и смотрела на него. Говорили, что здесь пока не было видеокамер. Хотя я не знала этого наверняка, возможно, они были аккуратно скрыты, я решилась рискнуть. Вот такие моменты я называю человеческой глупостью, а не стечением обстоятельств, когда у кого-то начинаются проблемы. Ну а как же без глупостей-то? Я не стала даже начинать стриптиз, я просто подошла, села к нему на колени и поцеловала. О, как мы целовались... Словно за окном был конец света, словно это был последний поцелуй в истории человечества, словно от него зависели жизни... Мы ничего больше не делали, только обнимались, впиваясь пальцами друг в друга, хватали за волосы, чтобы покрепче прижать, и целовались. И ничего в этом не было пошлого или постыдного, это была страсть в чистом виде, какую не покажут в кино и не опишут в книге, какую можно только прочувствовать.

Я совсем не замечала, как текли минуты, и не могла даже примерно сказать, сколько прошло времени - может, пять минут, а может - полчаса. Юрка первым пришел в себя и отодвинулся.

- Тебя ругать не будут?

- Не знаю. Мне все равно, - все еще в тумане ответила я и вновь притянула его к себе.

Это было волшебно. Незабываемо. Божественно.

А потом он ушел.

Он еще долгие месяцы будет писать мне, обещать, что мы непременно увидимся, рассказывать, что это были лучшие дни в его жизни... а через год он поедет с молодой супругой в тот же отель, поведет ее по тем же тропам и так же безумно будет ее целовать, а я буду искренне радоваться за него, просматривая фото в социальной сети...


## Глава 33


В тот вечер Ольке повезло как никогда. Ее и двух других девочек пригласили за столик пятеро солидных турецких дядек, у которых под руками стоял стакан, с торчавшими в нем тысячными купюрами. В 'Фентези' девочек одаривали такими деньгами, иногда из них даже делали дождь, но такого удосуживались только опытные танцовщицы, к которым приходили постоянные гости. Не берусь утверждать, но я подозревала, что те мужчины просто заведомо знали, что тоже будут вознаграждены за щедрость. На моем счету таких купюр было считанное количество, а на новом месте о них можно было только мечтать - в большинстве случаев, здесь, чтобы насобирать штуку, надо было выпросить пятьдесят бумажек и обойти при этом человек двадцать.

Ольке в ухажеры достался седой дяденька, сгорбившийся под тяжестью лишнего веса и прожитых лет. Никогда ей не уделяли столько внимания. Меня за столик не приглашали и приближалась я только за деньгой, но даже издалека видно было, что девчонка светилась от счастья. Никогда перед ней не лились реки коктейлей, виски и шампанского, все то немногое, что ей доставалось помимо чаевых, приходило либо благодаря подружкам, которые тащили ее за столик и заставляли своих кавалеров покупать ей что-то, либо за счет редких русских, отрывавших от себя копейку, как родное дитя от сердца. Спасали ее только виртуозные трюки, когда люди сами начинали совать ей деньги прямо на сцене, но дальше этого дело никогда не шло.

Когда ее подозвал один из мужчин, кстати, неплохо говоривший по-русски, она даже не сразу пошла, сомневаясь, к ней ли обращаются. Потом она скромненько так согласилась выпить с ними, а через полчаса вовсю хохотала, размахивала руками и сама раздавала чаевые, ныряя в упомянутый стакан. Седой дяденька держал свою руку, покрытую пигментными пятнами, на ее гладкой коленке, а она льнула к нему, словно тот был Бредом Питом...

Ни я, ни Жанка не мешали ей, только посылали подруге улыбки, встречаясь глазами.

У меня тогда тоже был нескучный день - я зацепилась в компании трех русских ребят, годиков по тридцать пять - сорок. Они пришли к Бренде, с которой один из парней познакомился накануне, у него, как я люблю говорить, случилась любовь к ней. Я не подходила даже за чаевыми и уж тем более не помышляла присоединяться к ним, потому что выглядело все так, будто старая компания собралась побухать, и просто так сложилось, что это случилось в стрп-клубе. На столе у них почти сразу появилась цветочная композиция, которая означала, что этот столик нельзя тревожить ни по какому поводу.

В конце смены, когда я слонялась по залам, убивая последние минуты рабочего времени, один из русских подхватил меня, и стал танцевать, не опуская на землю. Мне стало безумно приятно, он был такой большой и сильный... Он кружил меня, словно я была весом с пушинку, а я только хохотала, даже не пытаясь облачить ощущения в слова.

Когда я пошла переодеваться, Бренда проплыла мимо меня, скользнув пальцами по голой пояснице.

- Пойдешь с нами в 'Маракеш'?

- Конечно, - я расплылась в довольной улыбке.

- Тогда подожди, я не долго...

Пока она собиралась, я попрощалась с Жанкой и пожелала ей спокойной ночи, а вот Олька наша в этом не нуждалась, потому что уже минут пять как уехала со своей компанией.

Я увидела ее в кальянной, у них было все так же весело, и завидев меня, она прямо подпрыгнула на месте, подняв бокал в мою честь. Мы сели напротив них и заказали, наверное, все страницы меню. Глаза мои непроизвольно возвращались к подруге. Она смеялась, что-то показывала на пальцах, не выпуская бокал из рук, и в какой-то момент я увидела, как они целуются ...смачно так...заметно орудуя языками...

Страшно захотелось напиться. Я заказала сначала тройной Бейлис, а потом попросила бутылку его же. Мужики наши разговаривали о своих делах: один строил бассейн на даче, у второго прогорела сделка, третий звонил среди ночи, заказывал отель в Сингапуре. Из разговора я поняла, что денег там не меряно и я подумала, что неплохо было бы уйти с ними в эскорт - ну очень мне понравился мой Игорь...

Время близилось к утру и наш столик оставался последним занятым. Бренда засобиралась домой, а я все продолжала пить, зажимаясь со своим и позволяя целовать себя. Алкоголь позаботился о том, чтобы я расслабилась и утратила ориентацию в происходящем. Моя грудастая коллега уже успела отшить своего ухажера, который настаивал на том, что мы все вместе должны поехать к ним, дело оставалось за мной.

- Мне пора домой, - сказала я, поглаживая жесткую щетину на его щеке.

- Нет...нам пора домой, - он поцеловал руку, которая ласкала его.

- Мне нельзя...у меня скоро проверка, надо быть дома.

- А если я хочу, чтоб ты пошла со мной?

- ...то тебе надо договориться с моим начальником.

- Сколько ты хочешь?

Я с силой оттолкнула его.

- С ума сошел? Не проститутка я.

- Тогда поехали со мной...

Он снова поцеловал мне руку, а Бренда схватила за вторую и попыталась стащить меня с тахты.

- Так, подвязывайте. Поехали домой.

- Может, поедем с ними?.. Позвони Ленке, а?

- Какой Ленке? У меня лично завтра самолет.

Я повернулась к своему воздыхателю:

- Извини.

- Давай своего начальника, - сказал он.

Я посмотрела на Бренду, которая угрожающе нависла надо мной, и нерешительно протянула телефон Игорю.

- Алло...доброй ночи. Я бы хотел забрать Яну до вечера...как тебя в клубе зовут? - спросил он меня, но не стал ждать ответа, - ...так...а когда у нее свободное время?.. Скажите, а у Вас ее паспорт, да?..

Я враз протрезвела.

- Ты что делаешь, - зашипела я, - перестань, у меня знаешь, какие проблемы будут!

- Я бы хотел с вами поговорить...куда подъехать? Извините, я немного пьян...в общем...

Он отдал мне телефон, соединение было прервано.

- У тебя забрали документы, да?

Я молчала, захмелевшими мозгами соображая, как буду оправдываться. Бренда плюнула на меня и ушла, а я сидела, представляя, какой вынос мозга меня ожидает. Все заведения закрылись, и даже вокруг 'Маракеша' уже натянули ширму, оставив только узкий проход для нас. Саша замкнул вход в подсобные помещения и подошел ко мне.

- Будете уходить, щелкни вон там на стене тумблер, ладно?

- Ой...извини...тут просто...

- Да ничего. Бывает. Не забудь только за свет.

Он ушел, оставив меня наедине с тремя огромными пьяными мужиками.

- Ты че молчишь? Рассказывай, что у вас тут происходит. Отнимают паспорта, заставляют отрабатывать?

Мне вдруг стало невыносимо жалко себя, захотелось поплакаться ему, захотелось, чтобы кто-то пожалел и защитил. Я разрыдалась и закивала головой.

- Если б ты знал, как я хочу домой...

Я наполнила свой стакан под завязку и почти залпом выпила. Какая по счету была эта бутылка, я не представляла.

- Хочешь, пойдем сейчас заберем твой паспорт? Скажи да, и мы поотбиваем им головы.

- Нет, я же сама подписала контракт, - сквозь рев говорила я, - я хочу уехать, только мирно...

- Поедешь послезавтра с нами в Сингапур?

Я закивала пьяной гривой, хотя тогда я закивала бы чему угодно, если бы это было связано с жалостью.

- Что у вас там происходит? - спросил Валера, который умудрился проспать последние два часа.

- Да что...ребенка обижают. Домой не пускают. Паспорт вот отняли.

- Так пойдем заберем! - прокричал полусонный и полупьяный герой.

- Так, конечно, пойдем...звони узнавай, где эта коза живет...

- Пожалуйста, не надо, - взмолилась я, - вы протрезвеете и уедете, а мне...

- Так мы ж тебя с собой заберем, забыла?

- Игорь, я не хочу проблем, у меня их и так будет валом...

- Ладно...сколько денег они хотят?

- Три с половиной тысячи.

Игорь выпил рюмку водки, прокашлялся, затем наклонился и зашептал мне в ухо:

- Завтра я заплачу за тебя и куплю билет в Киев или Сингапур, смотри сама...но если через неделю я тебя здесь опять увижу...

- Ты что, думаешь, я развожу тебя?!

- Я просто говорю...Так, поехали!

Они забрали недопитые бутылки и мы направились к выходу. Я шла, словно покорная овца, испытывая внезапное чувство страха перед этими людьми. После разговора с Леной, с лица Игоря не сходило серьезное, пугающее меня выражение, с той минуты он меня уже не привлекал.

Мы поехали в отель, где они снимали большой двухэтажный номер. Как только дверь захлопнулась, меня охватила паника, хотя вели они себя вполне прилично - продолжали разговаривать на свои темы и не приближались ко мне ближе, чем на метр. Даже Игорь вел себя как-то странно, перестал приставать и разговаривать со мной. Почему-то меня это еще больше настораживало. Я взяла стакан с каким-то неизвестным пойлом и увидела в нем спасение от своих страхов. Через силу я стала шутить и смеяться, не переставая заряжаться алкоголем.

На улице стоял белый день, а мы все еще были на ногах. Валера и третий товарищ зевая разбрелись по комнатам, оставив нас в гостиной. Я давно не была такой пьяной, но все же мозги кое-как работали, и они говорили, что пора сваливать.

Игорь подошел, крепко взял меня за руку и повел к дивану. Проходя мимо входной двери, я с горечью посмотрела на нее, понимая, что надо было раньше...

О том, как мы занимались сексом, я помню очень смутно, вообще, из всего вечера этот эпизод запомнился мне меньше всего. Единственно, что четко осталось в памяти, это то, что был использован презерватив.


Спали мы совсем недолго, Валера, стал всех будить и кричать, что приехал трансфер, и что нам пора выезжать. Оказывается, они заказали мини-яхту, и теперь капитан трезвонил и возмущался, что они опаздывают. Я поднялась с жуткой головной болью. В ванной меня стошнило, и я на добрых десять минут повисла над раковиной, подставив голову под холодную воду. Когда я привела себя в порядок и спустилась в гостиную, где все уже стояли наготове, ожидая только меня.

- Ты там как?

Игорь равнодушно смотрел на меня, хлопая себя по карманам. Он отвел меня в сторону и понизил голос.

- Сколько я тебе должен?

- Ты уже спрашивал и я уже отвечала... Ты обещал отправить меня домой.

- Да, я помню... Давай позавтракаем, а там разберемся.

Договорившись отложить выход в море еще на час, мы спустились в ресторан. Завтрак прошел вполне непринужденно, было решено, что они сейчас заберут меня с собой, а вечером мы вместе пойдем в клуб, чтобы расторгнуть мой контракт. Я понемногу успокаивалась и даже начала надеяться, что они и правда что-то сделают. Я сказала, что предпочла бы поехать сразу домой и не обременять их своим присутствием в Сингапуре, на что Игорь не отреагировал, ну, разве только кивнул, и продолжил жевать яичницу. Пока мы подкреплялись, мужики решили, что надо бы найти им еще пару бабенок, а то так нечестно получалось. Никто не намекал ни на что грязное, просто решили, что так всем будет веселее. Буквально за соседним столиком сидели две девочки, годиков до двадцати пяти, они-то и привлекли внимание наших соискателей. Одна из них была очень симпатичной, с густыми русыми волосами, собранными в косу, пухленькими губенками и внушительных размеров грудью, которая чуть ли не вываливалась к ней в тарелку. У нее были ровненькие зубки, которые она часто показывала, улыбаясь, и маленькие живые глазки. Вторая девочка ассоциировалась у меня с баклажаном, почему-то. Она была очень худенькой, из очертаний фигуры видны были лишь кости, черные жиденькие волосенки были собраны в мышиный хвостик, поверх которого была повязана косынка, а нос и щеки были покрыты частыми крупными веснушками. В общем, в моих глазах она была дурнушкой, и ребята тоже шепотом признали, что первую надо брать непременно, а вторая пусть как хочет. Правда не все разделяли это мнение - Игорю брюнетка явно понравилась. Сначала я думала, что он пошутил, но уже к концу завтрака он вовсю ее обхаживал, не обращая на меня внимания. Теперь их настойчиво уламывали не для Валеры и...не помню, как его, а в первую очередь - для Игоря... Я смотрела, чем это закончится, надеясь, что девочки окажутся поупрямее, но тот факт, что я тоже собиралась ехать, сыграл ключевую роль - они согласились. Вот тогда я и поняла, что мне там больше нечего делать... Я встала, взяла сумку и на ухо сказала недавнему любовнику, что у меня разболелась голова и мне лучше поспать перед работой. Он кивнул. Не напомнил, что мне не нужно работать сегодня...что он пойдет выкупать мой паспорт...просто кивнул. Я махнула рукой ребятам - они ответили мне тем же и продолжили болтать с новыми подружками, договариваясь о том, во сколько нужно выйти. Вынув из футляра очки и надев сумку на плечо, я протянула Игорю руку:

- Приятно было познакомиться...

- Ага, - он быстро пожал ее, - я позвоню.

Девочки что-то спрашивали меня вслед, но теперь развлекать русских туристов было их задачей.

Тогда я пожалела, что не взяла денег. Я потом часто об этом думала, понимая, что со всех сторон оказалась дурой - для него это было пустым трепом, не более... Даже будучи пьяной я понимала, что они не выкупят мой паспорт, но мне так хотелось верить в это... Надо было взять у него хоть сколько-нибудь, но что-то не позволило... Наверное, боязнь продешевить, а потом корить себя... Только чем было лучше прикинуться гордой и не поиметь вообще ничего, зная, что тебя кинут? - тоже непонятно.


Остаток свободного дня я проспала, продрав глаза только тогда, когда Олькина рожа замаячила передо мной, в попытках разбудить.

- Вставай, скоро на работу. Смотри, что у меня есть!

Олька крутилась передо мной в новых серых брюках и облегающей черной кофте, которая навязчиво переливалась вышивкой из бисера и пайеток.

- Мы ходили сегодня по магазинам, он потратил на это одиннадцать тысяч! У меня никогда не было штанов за триста долларов!

Она вертелась передо мной, сияя от счастья, а мне до боли в груди было жалко смотреть на нее...


## Глава 34


Месяц подходил к концу, а с ним и наш контракт с 'Парадайз'.

Руководство поменяло концепцию - теперь весь женский пол, работающий в заведении, включая официанток и уборщиц, должен был работать 'с выходом', в связи с чем, нам предложили подумать пару дней о своей дальнейшей судьбе. У нас было несколько опций: можно было продлить контракт и работать по новым условиям; можно было вернуться в 'Фентези'; можно было уехать на Самуи. Я ходила как в воду опущенная - не хотелось ничего менять... Сразу всех желающих на остров не вывезли бы, и даже если бы туда просились только мы втроем, вероятность того, что отправят всех вместе, была крайне мала. Самуи был очень условным выбором - нас, якобы, ставили в очередь, а на самом деле назначали девочек по какому-то только в верхах понятному принципу. Оставаться здесь проституткой, конечно же, никто не изъявил желания, но и возвращаться в тоталитарный режим на Уолкин Стрит рвались не многие. Во всяком случае, не я. Я вообще не представляла, как буду там работать. Никогда, ни одно место на планете не вызывало у меня такой неприязни. Я много раз пыталась объяснить самой себе, почему аж так ненавидела 'Фентези', и не могла. Я пыталась уговорить себя, что на самом деле нет почти никакой разницы, что работа там такая же как и здесь, и все же... Почему, набравшись нужных навыков, изучив изнутри всю кишкатуру этого незавидного ремесла и поняв, где можно сделать хорошие деньги, не поступаясь своим принципам, я так и не смогла получить выгоду от этого места? Даже спустя годы, я так и не смогла ответить на этот вопрос.

Как оказалось, не одна я ходила в таких мрачных думах. Никто больше не веселился, не плясал толпой и не развлекал народ - большая часть девочек, и русских и таек, сидели на диванах, обмозговывая сложившуюся ситуацию. Не хотелось общаться даже с Олькой и Жанкой. Теперь мысли о доме стали настолько навязчивыми, что не оставляли ни на минуту. Я начала подумывать о том, чтобы собрать все свои деньги, занять у брата, сколько надо, и сделать стоп-контракт, но гордость не позволяла приехать с 'заработков' за счет родных. Наверное, я должна была пройти через это. Больше четырех месяцев мне предстояло терпеть, и бороться, и выживать в ненавистной мне среде, и я готовилась к этому.

Нам раздали по конверту с листом бумаги и велели к следующему дню написать о своем решении. В тот же вечер всех славянок заменили нашими же проститутками, которые, кстати говоря, знатно танцевали, и пригласили на беседу в кабинет дирекции. На разговор нас вызвала Катя - 'мамка' русского состава путан. Не мудрствуя лукаво, она предложила нам остаться. Предлагала ставку в пять тысяч баксов, плюс процент от перевыполненного плана или чего-то там еще, в чем я не стала разбираться. Кроме того, нам обещали вернуть паспорта. О, как я оживилась после этой фразы! Сразу зароились мысли о том, что можно согласиться, забрать паспорт и сбежать! А если врут? Артур же тоже много чего обещал... А что, если придется сколько-нибудь дней работать проституткой, пока они выкупят нас у Артура и заберут документы?

Работа только началась, людей почти не было, и я вяло бродила по залам в самых расстроенных чувствах. В дальнем, пятом, зале, который почти всегда пустовал и использовался только когда привозили большую группу туристов, через прорези в перегородке я заметила какое-то движение на пилоне. Оказалось, на сцене занимался молоденький совсем местный паренек, которому было едва за двадцать. Вокруг подиума расположились около дюжины таек, которых я раньше не видела, и мальчик учил их танцевать. Понимая, что стриптизерши здесь не останутся, хозяева готовили нам замену - девочек, которые будут и танцевать и уходить в номера. Я присела на диван подле сцены и стала наблюдать. Ах, как он шевелился! Если бы я была мужиком-гомосеком, я бы непременно захотела его. Кроме того, что он двигался как кошка, он вытворял на шесте такие вещи, каких я не видела в исполнении ни одной женщины. Ученицы же его были похожи на куриц - вот, кажется, и с интересом большим рассматривают, а в глазах - комбикорм. Их, по всей видимости, спустили с гор, то бишь с этажей, и теперь им невдомек было, зачем раскорячиваться еще и здесь. Не знаю, не нацистка я, и не расистка, и ничего не имею против таек, но что-то непобедимо примитивное господствует в их образе.

Удовлетворив любопытство, я снова пошла по залам в ожидании своей очереди выступать. Причалив к дивану, на котором сидели мои подруги, я тихо умостилась рядом.

- Че, тоже в шоке? - спросила Оля.

- Ага. Что делать будем? Самуи?

- Ну...наверное. В 'Фентези' мы точно не попрем.

- Вы же не думаете, что вас прям завтра и отправят? Это может затянуться на недели.

Мы ненадолго замолчали.

- Слушай, - заговорила Жанна, подбирая слова, - мы думаем, может, остаться здесь...у меня дети... Оле тоже деньги нужны... Всем нужны. В общем, ты только не думай о нас плохо, просто так складывается. Я, например, ничего не зарабатывала там... Девочки в минус заканчивают контракты. Куда мне еще минус?

Жанна прикрыла глаза рукой и отвернулась.

- Я тоже не хочу в тот свинарник, - поддержала Оля, - там надо то от штрафов бегать, то бухать, как проклятущая, сдавая нормы, то трахаться как бездонная за копейки. Лучше я буду знать, за что вкалываю.

Она говорила так, словно сама перед собой оправдывалась. Я слушала и не верила в то, что слышу. Они готовы были стать проститутками, чтобы не идти в то гребаное место, будь оно неладно. А самое страшное, что они заставили меня задуматься над тем, чтобы остаться. Стриптизершей стать я ведь тоже не мечтала. Не думала даже, чтобы раздеваться перед незнакомыми людьми, да еще и давать им лапать себя. И где я? Так, может, смогла бы пережить и несколько месяцев... а что? Девственницей я не была, опыт секса после первой встречи имелся, подарки на свиданиях с последствиями получала. Не то ли это самое, только с ярлыком? Но ведь спала я с ними по собственному желанию, они же мне нравились. А здесь мог прийти даже не 'Игорь', а мерзкий дядька, ткнуть пальцем и все - вся романтика... Зато паспорт в руках. Можно встать, послать всех подальше и уйти. А куда уйти? Вдруг, денег не будут давать? Что тогда? Под мостом жить? Идти в полицию и ждать депортации? Голова раскалывалась... На моем веку столько противоречивых мыслей еще никогда не теснилось в моей маленькой головешке.

Я сходила в гримерку, выпила таблетку аспирина и пошла работать.


Подойдя к шесту и сделав первый шаг, я услышала, как медленная эротическая музыка резко прервалась и сменилась на задорную поздравлялку в современной обработке. Было за полночь - наступил день моего рождения. Весь персонал, широко улыбаясь, хлопая в ладоши и подпевая, приближался к сцене, на которой замерла я со счастливой миной. Как хорошо, что мой праздник застал это место. Потому что и само оно было праздником... Люди, такие приветливые, почти родные, окружили меня, стали обнимать и целовать, поздравляя и желая всего того, что люди желают друг другу уже тысячи лет. На меня надели бусы из банкнот, скрепленных степлером - здесь всегда так делали на день рождения. Кто-то протягивал конверт, кто-то, такой же опоздавший прицепить деньги к бусам, подсовывал в этот же конверт свою бумажку; видя, что происходит и желая поучаствовать, туда же свои руки совали и гости; тайский администратор принес мне большого мягкого ослика, и, наконец, Камила внесла маленький тортик со свечкой, которую я тут же задула. После этого каждый полез в него пальцем, цепляя крем, и обмазывал мое лицо, спину, ноги - что под руку попадало. Я смеялась и плакала, зная, что это было прощальное веселье.


Все засобирались домой. Сгребая вещи в сумку, я решила проверить телефон, ожидая первых полуночных поздравлений от родных и близких. Таковых я там не обнаружила, наверное, потому, что у них этот день еще не настал, но обнаружила пропущенный пять минут назад звонок от Димки. Чего он мог хотеть от меня, да еще и в рабочее время? Я набрала его, но ответа не последовало. Тогда я отправила сообщение, спросив, чего он хотел, и пока переодевалась, получила ответ: 'Хотел тебя поздравить'. Я тут же написала: 'Спасибо. А подарок?'. Конечно, это было всего лишь шуткой, но пришел текст: '506. направление - вверх'. Это был его номер в гостинице.

'Ты разве не работаешь?'

'Работаю. Поэтому хотел попросить, чтобы не ложилась спать'.

'Ок'.

Я поехала домой, довольная, как удав. Перед тем, как разбрестись по домам, мы еще распили с девчонками бутылку вина, и на время я забыла о своих переживаниях.


'Захвати лед'.

Я проснулась от жужжания телефона под ухом. Димка вернулся домой и, по всей видимости, приготовил для меня утренник в своем номере. Я посмотрела по сторонам - никого не было. На часах было без двадцати четыре - мой герой сбежал пораньше, надо было спешить отблагодарить его. Я уже и думать перестала об этом и давно не приставала к нему, а тут - на тебе. Нет, он все еще привлекал меня, но так, как Феррари привлекает владельца старого Жигуленка. Хотя он и Феррари-то вовсе не был...

Я выскочила в наш круглосуточный мини-маркет, узнала, что льда там нет, и взяла направление - вверх. Пятьсот шестой номер был первым от лестницы, искать долго не пришлось, я дернула за ручку, но дверь не открылась. Я попробовала снова - снова неудача.

- Ты чего ее выламываешь? - открывая спросил Димка.

Он стоял в пороге, весь такой милый, и красивый, и уставший - как раз такой, какого я хотела. Он пошел вглубь номера, а я, хлопнув дверью и сбросив сланцы, побежала за ним и повалила на кровать.

- А подарок? - ничуть не удивившись моему поведению, напомнил он.

- Непременно...


Мы долго лежали, поглаживая друг друга. Он был очень нежным и умелым, совсем как я и представляла. Он оправдал абсолютно все мои ожидания и удовлетворил все накопившиеся потребности. Дима не курил, что меня безумно радовало - я терпеть не могла, когда мужчина после секса вставал и уходил на перекур или, еще хуже, устраивал его прямо в постели. Все же он встал, подошел к столику, на котором стоял телевизор, и принес оттуда маленькую коробочку. Я открыла ее и увидела, как на бархатной подушке распласталась серебряная лягушка с маленьким овальным рубином на спине. Это была подвеска, в которую я влюбилась с первой секунды. У нее была история, долгая и с нежданной развязкой...


## Глава 35


Днем я не пошла ни на бассейн, ни в лобби пить кофе, ни в номер двести шесть. Меня тоже никто не искал и не звонил мне. Похоже было, что мы с девочками избегали друг друга. Разговор вчерашний так ни на чем и закончился, и больше к той теме мы не возвращались даже отмечая мой день рождения после работы.

Я увидела торчащий из сумки краешек конверта и села, обхватив голову руками. Что написать? Все больше я склонялась к тому, чтобы написать 'Парадайз', но тут же прогоняла эту мысль. Наконец, я развернула лист бумаги, медленно, аккуратно написала название острова, и снова схватилась за голову. Когда это случится? Как мне продержаться до тех пор, пока меня включат в заезд? Уйти на больничный? Нет, так рисковать я не могла - нужно было экономить. К тому же я пообещала родителям, что скоро вышлю им денег на стройматериалы. Если б знали они, через что мне приходится пройти ради того, чтобы помочь им, была бы им моя помощь в радость? Нельзя, чтобы они когда-нибудь узнали... Я снова взяла в руки ручку, несколько раз перечеркнула написанное и снизу быстро и коряво написала 'Парадайз'. Решение было сделано. Оставалось убедить себя в том, что я не буду себя проклинать за него. Возможно ли это? Еще недавно я кляла себя за то, что вообще приехала сюда, а теперь отправляюсь туда, откуда уже не вернусь. Раз проститутка - навеки проститутка. Так я о них говорила. Так буду говорить о себе. Смогу ли я потом остановиться, если начну хорошо зарабатывать? А если не начну? А если это все зря? Как мне потом вернуться к нормальной жизни? Даже стриптиз оставит такой шрам, который я уже никогда не скрою ни под какой одеждой, а что же будет после проституции? Наверное, это будет даже не шрам, а незаживающая язва, вечно кровоточащая, живая, пульсирующая при каждом воспоминании...

Снова я перечеркнула последнее слово, схватила сумку и выскочила из номера, убегая подальше от злосчастной бумажки, которой я должна была вверить свою судьбу.

Бредя по грязным улицами, переступая через ручьи помоек и отходы самого разного происхождения, я смотрела на местных, постоянно что-то продающих туристам. Многие из этих людей зарабатывали около пяти - шести долларов в день, и как-то жили при этом. Более того, они улыбались так, как не улыбаются наши тетки в норковых манто и дядьки на Джипах. Они ласкали своих детей, шутили, дурачились, делились едой... Как я им завидовала, людям, которым много не надо было, которые довольствовались тем, что у них было, которые не ехали за тысячи километров на чужбину, чтобы несчастно бродить по бездушному городу. Они спокойно вели свое скромное существование, продавая вареную кукурузу и развозя на мотоциклах туристов. Можно было и мне остаться дома и попытаться радоваться тому, что имела, только у нас это значило стать одной из тех, кто ходит по улицам, как с креста снятый, вечно ноет и жалуется, и продолжает свое бренное существование, даже не пытаясь поднять свой зад со стула. Но я попыталась, и у меня было много хорошего в жизни, и я многое сделала и многим помогла, а сейчас у меня просто был сложный период. Ну, та самая черная полоса, которая непременно сменится белой. Гораздо бодрее я зашагала домой, купила у уличного торговца двух печеных сомиков по тридцать бат, которых любила больше, чем лобстеров, бутылку местного пива, и не беспокоясь о том, что скажут мои соседки, устроила себе маленький праздник перед работой.

- Что отмечаем, да еще так смело? - спросила Аня, увидев бутылку. Дело в том, что в номере принимать алкоголь нам категорически запрещалось, иногда даже устраивали рейды с обыском, после чего следовали огромные штрафы.

- День рождения, - салютуя, я подняла бутылку, - и еще новую должность - через два дня становлюсь проституткой!

Трехэтажным матом Аня выразила свое удивление.

- Ты хоть представляешь, что каждый Божий день потом будешь помнить об этом?

- Представляю. Я знаю проституток, которые со школы и до пенсии работают. Значит же, все их устраивает.

- Ага. Наркоманов тоже все устраивает, только это не говорит о том, что у них все хорошо.

- А почему нет? У каждого свое счастье. Даже у наркоманов. Просто другим не нравится на них смотреть, вот они и лечат их. А людям, может, и так хорошо!

Я вызывающе посмотрела на соседку и продолжила свою трапезу.

- Ты мне не самая лучшая подруга, конечно, но послушай мой совет - выброси эту дурь из головы. Пляши себе спокойно, вынимай из трусов чаевые и гуляй за счет других.

Она взяла сигареты и вышла на балкой. Да и хрен с ней. Я демонстративно (не знаю, для кого) подошла к злосчастному листу бумаги и снова написала большими буквами 'ПАРАДАЙЗ'.


В гримерке было тихо, как никогда. Если кто-то и переговаривался, то происходило это шепотом, никто не смеялся, не рыскал по чужим столам в поисках чищенных фруктов, которые мы тоннами ели перед работой, никто не просил выровнять волосы или зашнуровать корсет. Не все, конечно, были так расстроены, как я и мои подружки, но в целом картина была унылой. Облачившись в рабочую одежду я вышла из подсобки, прогулялась вдоль барной стойки и остановилась перед еще пустым залом, в котором обитали проститутки. Я ожидала каких-то мыслей, негативных эмоций, картин, изображающих меня среди 'этих', но ничего этого не было. Не могло быть. Я вернулась в раздевалку, достала конверт, вынула из него лист с дважды исправленной надписью, скомкала его и выбросила в урну. Потом взяла ручку и прямо на конверте, ниже своей фамилии написала 'Самуи', отдала его Камиле и с легкостью в сердце пошла работать, зная, что все сделала правильно.


Впервые за сутки Оля приближалась ко мне, причем стремительно.

- Мы едем на Самуи! Послезавтра! - заверещала она.

- Как на Самуи? Вы разве не написали, что хотите здесь остаться?

- Написали! А сейчас пришел Артур, просмотрел конверты и позвал нас с Жанкой в приват. Он на нас тааак орал, ты себе просто не представляешь! Жанна расплакалась, стала жаловаться, что не сможет выполнять нормы и что боится уехать отсюда с долгами, так он пообещал что-то изменить в ее контракте, они и сейчас еще общаются! Я в шоке, мне вообще не верится, что все так обошлось, без 'Фентези' и без 'Парадайза'!

- Ну да. Без него...

- Так а с тобой что?

- А я думала, ты имеешь в виду всех нас... Я написала, что хочу уехать, но с Артуром пока не виделась, так что ничего еще не знаю.

Я была вне себя от радости. Неужели мне так повезло? Неужели нас сразу вывезут из Паттайи и не придется ни дня работать на Уолкин? Надо же, как Артур переживал за своих девочек, кто бы мог подумать? Мог бы просто продать их паспорта и привезти себе кучу новых девок, так нет же - забеспокоился. Что ж, честь ему и хвала.

Меня на беседу никто не пригласил, и этому я была безумно рада - я предпочитала молча уехать, без общения с боссом.

Но наступил следующий день и Камила объявила список тех, кто поедет на Самуи. Он состоял из пяти имен, включая Жанну, Олю, Алену и еще каких-то двух девочек из 'Фентези', и не включал моего.

Я была разрушена. Если раньше грело хотя бы то, что рядом были подруги, то теперь я должна была остаться совсем одна. Казалось, для того, чтобы еще сильнее расковырять рану, нам объявили, что три человека все же остаются работать в публичном доме. Боязно и интересно было узнать, кого еще сломил 'Фентези' и на кого наплевал Артур. Ими оказались Лана, Олеся и Лиля. Узнав, я даже усмехнулась - ну да, кто же еще, кроме тех, с кем я была более или менее близка.


Последний день прошел в бесконечных разговорах, убеждениях, что все мы непременно будем общаться в сети и созваниваться по телефону, что меня скоро тоже отправят к ним и все будет как прежде. Ничего не будет как прежде. Нас всех разбросало, словно от взрыва. Причем так быстро. Еще два дня назад мы думали, что продлим контракт и будем спокойно отрабатывать отведенное нам время в Таиланде, а сегодня кто-то должен был начать паковать чемоданы, кто-то переносить вещи из одной гримерки в другую, а кто-то - переезжать в другие апартаменты и начинать новую 'карьеру'...

Теперь они будут раздвигать ноги, чтобы жирное волосатое пузо елозило по животу, использовать лубриканты и слизывать трихомонады... как же больно было думать об этом...как больно...


## Глава 36


Вернувшись в 'Фэнтези', я словно попала в тыл врага без единого патрона. Я ненавидела это место лютой ненавистью. Я ненавидела новеньких девочек, которые мне ничего плохого не сделали; ненавидела стареньких, которые вели себя как шлюхи; ненавидела залы с диванами, к которым липла попа; ненавидела грязную захламленную гримерку с маленькими шкафчиками, которые ничего не вмещали; ненавидела лица, мелькающие за стеклянной стеной офиса; ненавидела посетителей... Да, только одно слово описывало мое отношение к этому месту - 'ненависть'.

Сцена тоже была теперь местом пыток. Старый исцарапанный кольцами пилон на корявой, покоцаной каблуками сцене обещал незабываемые пируэты. Самый первый мой выход сопровождался таким количеством казусов, какого у меня не было за месяц выступлений. С первых секунд я слетала с подножки, пытаясь раскружиться, потом, сделав замах, так треснула ногой неосторожного посетителя, что тот втрое ускорился, пробираясь в узком проходе к своему месту. Потом я снова стукнула человека, но уже рукой, на которой болтались увесистые браслеты, и под конец случилась ну совсем уж катастрофа. Решив хотя бы в финале выступления сделать что-то стоящее, я закинула ноги на шест, замкнув их вверху, и собиралась раскрутить себя, занеся тело за пилон, в общем, сложно описать движение, опишу лишь суть произошедшего: вися вверх ногами, держась только лодыжками, я почувствовала, что моя кожа, словно подтаявшее масло, заскользило по трубе. По инерции я перехватилась руками, занеся их за голову и спасая ее от удара, но динамика трюка была такова, что я уже кружилась, и безопасно спуститься было просто невозможно. Я приняла удар на локоть, которым мне пришлось тормозить еще целый оборот, а потом неуклюже сползла, закусив от боли губу и тем самым завершив танец. Вокруг, казалось, никто не обратил внимания на все это безобразие, и только девочка, из тех многочисленных новеньких, которых я видела впервые, подойдя сменить меня, прошептала:

- Если ты упала лицом в грязь, сделай вид, что это маска.

Она подмигнула мне и начала свой танец, а я побрела в гримерку обрабатывать рану. Истоптанная фраза, брошенная коллегой, помогла - мне не было стыдно или неловко, мне было только больно, не более того. Мне было плевать, на все происходящее вокруг.

Все, что заработала на чаевых в прошлом месяце, я отправила родителям, зная, что им сейчас туго приходится на новом месте. Наступали суровые времена - ставку, которую обещали выплатить по окончании короткого контракта, задерживали, и все это попахивало просто очередным разводом. Я не расстраивалась, нет, мне просто все это было омерзительным. Я знала, что буду здесь не бесконечно, и что у меня все наладится. Нужно было только потерпеть.

Оттанцевав очередной раз, я нехотя двинулась собирать чаевые. Многие девочки продавали свои танцы как раз на этом этапе, чуть ли не засовывая голую грудь в рот клиенту. Я же прогуливалась между столиков, в ожидании своей очереди плясать на таблетке, вместо того, чтобы потащить кого-нибудь в приват. Когда я крутилась у платформы, готовясь сменить девочку раньше времени, меня дернули за руку. Я обернулась и увидела компанию афроамериканцев, которые громко смеялись и с ног до головы обсматривали каждую проходящую мимо девочку. Один из них обратился ко мне, задыхаясь от смеха:

- Привет. Мой друг хочет, чтобы ты ему станцевала. Сколько это стоит?

Я посмотрела на них и бросила, чтобы они отстали:

- Шесть тысяч.

- Ого, детка! Ты там сосать будешь, что ли? Просто потанцуй! - они снова разразились хохотом.

- На пососать у вас всех вместе не хватит денег, - я брезгливо отвернулась.

- Стой, извини, - все тот же парень снова схватил меня за руку. - Серьезно, я хочу, чтоб ты ему станцевала. Другие предлагают за три тысячи.

- Ну так соглашайся! Отличная сделка, - огрызнулась я.

Я продолжила свою рутину и через несколько минут уже забыла об этом никчемном разговоре, каких мне предстояло услышать еще немало.

После витрины я вернулась в раздевалку, чтобы переодеться в наряд для зала. По привычке я проверила телефон - там висело сообщение. 'Ян, прости, что снова обращаюсь. Маму нашли - она утопилась. Мне не за что ее похоронить. Отец все время пьет. Если можешь - помоги, пожалуйста'. Слезы хлынули из моих глаз, будто прорвалась дамба. Настя была самым добрым, честным, порядочным, безотказным, трудолюбивым человеком из всех, кого я знала. Мы сидели с ней за одной партой с самого первого класса, получали вместе первые двойки и пятерки, ходили на первые дискотеки и плакали на выпускном. Ее мама готовила нам бутерброды на продленку, учила делать цветы из бумаги и ругала, что допоздна гуляем... Со времен школы прошло десять лет, и общались мы крайне редко, но она по-прежнему была для меня другом, сестрой и отдушиной в трудные минуты. Несколько дней назад Вера Александровна пропала. Это случилось накануне дня моего рождения, и Настя впервые за много лет забыла поздравить меня. Она написала, что мать с самого утра вела себя очень странно и не вернулась из аптеки, просила, чтобы я прислала кого-нибудь из друзей на машине поездить поискать ее по знакомым. Тогда ее так и не нашли, а теперь это жуткое сообщение... Я не подозревала, что у них все было так плохо. Подруга моя всегда говорила, что все хорошо. Все так делают. Когда рушатся отношения с родными, когда нет денег на еду, когда муж пьет, когда у ребенка - синдром Дауна, когда друзья считают тебя неудачником. Мы все надеваем маски благополучия, никто не несет свою боль как знамя, зная, что в этом параде будет шагать одиноко, а другие лишь будут выглядывать через щели в своих заборах. Но стоит беде прийти - и все выползают из своих нор посочувствовать, поплакать. А где же мы, такие человечные, когда этот самый флаг развевается над головами близких? Где мы, когда нужно доложить пять копеек, чтобы незнакомцу хватило на проезд? Где мы, когда нужно присмотреть за стариком? Где мы, когда нужно сказать: 'прости', 'помоги', 'люблю'? Нет, нам проще зажечь свечку после трагедии и прикинуться набожными...

Мне дали успокоительное и разрешили уйти домой, но я обязана была помочь другу. Нужны были деньги, поэтому я поправила макияж, надела улыбку и пошла работать.

Я направилась прямиком к столику, где не так давно жаждали увидеть мой приват.

- Пусть будет три тысячи, - снисходительно сказала я, подсев все к тому же чернокожему парню.

- Ой, снова ты! Слушай, ты классная, но твоя подружка станцевала нам двоим сразу за тысячу, - довольно рассказал тот, - хочешь, с тобой тоже пойдем?

- Пойдем, только за три, - я взяла его за руку с намерением поднять с дивана.

- Нет, детка, вас здесь много красивых, и другие танцуют за тысячу.

- Я тоже могу сделать такую цену, но ты наверняка захочешь не только смотреть... - томно глядя на него, я начала играть с кулоном, висящим в ложбинке между грудей.

Парень проследил взглядом за моей рукой. Он был изрядно пьян, и я решила, что уговорить его не составит особого труда.

- Ну да, потрогать, - он хлебнул пива и подмигнул мне, - за тысячу.

- Шутишь? - я сделала обиженный вид. - Я что, так дешево выгляжу.

- Отлично выглядишь, детка, - пьяный тип обнял меня, - на тысячу.

- Две.

Пришлось сдавать позиции, потому как я знала, что многие действительно дешево работают.

Афроамерикос откинулся на диване и оценивающе осмотрел меня.

- Полторы.

Я встала и прошлась по залу в надежде найти что-нибудь поприличнее. Был понедельник, а в такие дни людей приходилось загонять чуть ли не палкой. Я вздохнула и вернулась к дебатам:

- Две? - все еще надеясь спросила я.

- Полторы, - даже будучи пьяным он видел, что я в отчаянии.

Я кивнула, чтобы он шел за мной. Переодевшись на скорую руку, без особых прихорашиваний, я пошла в приват-комнату. Наглый тип притащил даже пиво с собой. 'Хорошо, хоть без попкорна', - чертыхнулась я по-русски, включила музыку и отошла подальше. Как только я сделала пару движений, этот чудак встал с дивана и тоже начал танцевать. Я пыталась усадить его, но тому казалось, видимо, что он на дискотеке. Я металась по углам комнаты, думая, обратит ли он внимание на то, что я не раздеваюсь, или ему достаточно будет просто подергаться под музыку. Долго думать не пришлось, потому что он сам начал стаскивать с меня платье. Я схватила его за голову и повернула ее в сторону видеокамеры.

- Если не прекратишь, сюда придет охрана, - злобно просычала я, как змея.

Танцор убрал руки за голову, словно арестованный, и уселся на диван. Я начала быстро раздеваться, желая поскорее закончить и надеясь, что мы все же обойдемся только просмотром, но я сильно ошибалась. Зритель похлопал себя по коленке.

- Мы договаривались, так что иди сюда.

Я приблизилась и нехотя сняла бюстгальтер, его рука тут же схватила меня за грудь. Я вывернула ему пальцы, показывая, что меня можно трогать, а не комкать своими лапами. Он снова убрал руки, посмотрел на мои трусы и ткнул в них пальцем. По правилам любой стриптиз, даже самый дешевый, подразумевал полное обнажение, поэтому я не стала спорить, раз уж он сам напомнил. Оставшись в одних туфлях, я не могла дождаться, когда прозвучат последние ноты песни, а она все не заканчивалась. Неожиданно черная, казалось, бесконечно длинная ручища снова потянулась ко мне, схватила за бедро, второй рукой этот урод попытался пробраться во влагалище. Я заверещала и повалилась на пол, пытаясь вырваться. Содрав колено и больно стукнувшись головой о стену, я выкатилась из комнаты и понеслась в сторону гримерки, теряя по дороге обувь. В чем мать родила, я ворвалась в офис, где сидели Артур с Леной и бухгалтершей.

- Вы тут совсем охуели! - заорала я, как сумасшедшая.

- Ты чего? Что случилось? - Лена сорвалась с кресла, схватила меня за плечи и впилась взглядом, подозревая, наверное, что я обезумела.

- Вы на мониторы смотрите иногда? - продолжала кричать я, тыча пальцем в угол с множеством экранов, - меня сейчас чуть не трахнул какой-то ниггер!

Артур тоже вскочил с места и уже был в дверях.

- Какая комната?

- Не знаю. Первая от зала.

Мои руки тряслись, страшно хотелось помыться и выкурить штук сорок сигарет. Лена сняла с себя шаль и прикрыла мою наготу.

- Успокойся. Что он сделал?

- Он держал меня и пытался залезть пальцами...

Я заплакала навзрыд.

- Да что ж у тебя за день такой... говорила ж тебе, надо было домой идти.

- Мне деньги нужны, - всхлипывала я.

- Так скажи, сколько, тебе сейчас же выдадут кредит.

- Ага, в рабстве быть, так еще и в долгах? Не надо мне такого, - я не задумывалась над словами.

Лена изменилась в лице.

- Ну, знаешь, тебя никто не заставлял сюда ехать, - жестко сказала она, - а то, что вы провоцируете мужиков в приватах, так это ваши косяки, ведите себя пристойнее и никто не полезет на вас!

После этих слов я подобрала сопли, швырнула в эту крысу ее же тряпкой, развернулась и пошла переодеваться, чтобы уйти домой. В гримерку быстрым шагом вошел Артур.

- Я выставил его лично и дал по морде...

- Я должна сказать спасибо? - меня распирало от злобы и обиды.

- Ты должна поехать домой и поспать. Я отвезу тебя.

Он пошел снова в офис, недолго поговорил с Леной и вернулся за мной.


## Глава 37


Когда я проснулась, было уже почти три часа. Я подорвалась с постели и помчала приводить себя в порядок. Мне некогда было думать о случившемся вчера. Сегодня нужно было многое успеть до работы.

Первым делом я собрала свои немногие деньги, снова заняла у Ани и помчала в банк сделать перевод. Получилось всего шестьсот долларов - это все, что я смогла тогда найти. Потом позвонила Насте, сказала о переводе и спросила, что еще смогу сделать. Оказывается, для похорон столько всего нужно... Казалось бы, нет уже человека, ничего ему уже не надо, ан нет - надо, и немало. Я начала обзванивать знакомых: кто-то заказал на шахте гроб, кто-то организовал машины, кто-то взялся найти недорогую столовую для поминального обеда...

За свою сознательную жизнь я потеряла двух людей - любимого дядю и не менее любимую бабулю, его мать. Когда не стало Павла, мне было семнадцать лет. Из своей комнаты я слышала, что пришла бабушка и оторвалась от уроков, чтобы пойти поздороваться. Она была вся в черном и, казалось, постарела лет на десять.

Говорят, нет страшнее горя, чем пережить смерть своего ребенка. В ту минуту, когда я смотрела состарившуюся сгорбленную женщину, я верила в это, как ни во что другое.

На похороны я не пошла. Мне хотелось запомнить его таким, каким он был при жизни.

Через десять лет не стало и бабушки. Она умерла в канун Рождества. Я была тогда в Лондоне и должна была прилететь через четыре дня, но она не дождалась. Или я не успела... Почему-то всегда есть что-то важнее того, чтобы увидеться с родными, позвонить справиться об их здоровье, помочь убрать урожай, приехать в день рождения...или смерти... Должна признать, я была рада, что не успею на похороны. Я снова не хотела видеть родного человека в гробу.

Перед глазами стояла Настя. Я боялась представить, каково это - хоронить мать, но образы непроизвольно возникали в голове. Я не хотела видеть, как умрут родители. И не хотела, чтобы они видели мою смерть. Но как избежать и того, и другого? Против природы не пойдешь. Так страшно было думать, что это когда-то все равно случится...

За тот день я успела сделать многое перед работой. Оставалось настроиться на очередную ночь каторги.

Придя в клуб, первым делом я решила пособирать у себя в шкафчике чеки за консумацию. Накануне мне было не до них, но в конце недели на основании этих бумажек нам начисляли текущую зарплату, а поскольку календарь показывал воскресенье, было самое время собрать все в кучу, за вчера и за последние дни в 'Парадайзе'. Я вспомнила, что так не забрала чек на тот злосчастный приват. На кассе его не оказалось. Я перерыла трижды коробку, в которой они хранились, но так и не нашла его. Когда я попросила кассира помочь мне, тайка сначала огрызнулась, мол, ищи сама, но мне тоже хамства было не занимать и я усадила ее перебирать гору макулатуры. Чек так и не нашли.

Я пошла в гримерку, взяла стакан воды и села в углу подальше от всех. Как же так? Я согласилась на то, чтоб меня лапал отвратительный тип за полторы тысячи. С них мне причиталось всего сорок процентов. Это сколько получается? Около двадцати долларов. Меньше, чем за двадцать баксов я позволила, чтобы эта тварь дергала меня за соски и совала в письку грязные руки... Теперь оказывается, что даже эти копейки я не получу... Мне снова стало невыносимо жаль себя, и я почувствовала, как слезы покатились из глаз. За что я себя так наказала? В чем так провинилась перед собой? Смогу ли я когда-нибудь простить себя за то, что подписалась на это? Я жалела и ненавидела себя, словно жертва и палач в одном лице.

Я встала и с отвращением посмотрела в зеркало. На меня смотрело жалкое никчемное существо, потерявшее гордость, честь и самоуважение во имя глупых амбиций.

Медленным, но твердым шагом я направилась в офис. Нервы были на пределе.

- Где Артур? - спросила я Диму, который сверял какие-то бумажки.

- Он так рано не приходит, - не поднимая глаз ответил он.

Мы не обсудили случившееся. Так, наверное, было правильнее, ведь ни о каком продолжении не могло быть и речи, но он прямо избегал меня после дня рождения.

- Ты бы не мог позвонить ему? Я хочу сделать стоп-контракт.

Слова сами вылетели, не согласовавшись со здравым смыслом. Денег у меня было на проезд да на пару йогуртов, а еще я должна была Аньке. Несмотря на это, голова моя была гордо поднята, а взгляд излучал непоколебимость решения.

- Ты чего? - Дима крайне удивленно посмотрел на меня.

- Что слышал. Набери его.

- Ну, подожди нем... - не успел договорить он, потому что в офис вошел Артур и обнял меня за талию.

- Яночка, в чем дело? - сладко спросил он.

Я тут же высвободилась и сделала шаг в сторону.

- Я хочу сделать стоп. Сколько денег это будет стоить? - без предисловий сказала я.

- Зачем стоп, ты все еще расстроена из-за вчерашнего? - Артур уселся на стол, загородив собою Димку, и скрестив руки на груди, приготовился слушать.

- Затем, что я ненавижу это место, - в этот раз мой голос дрогнул.

- Я слушаю тебя, - начальник внимательно, не моргая, смотрел на меня, - объясни причину, я не могу просто так отпустить хорошего работника.

- Хорошие работники у тебя трахаются с жирными дядьками, - с отвращением бросила я, - а если не трахаются, то приносят мало денег, а нах тебе такие нужны?

- Во как... - Артур поправил кепку и почесал переносицу, - продолжай.

- Что еще ты хочешь услышать? - вызывюще спросила я.

Почему-то я не боялась его в тот момент. Не боялась того, что у него был мой паспорт, что у меня не было денег, что никто не мог мне помочь... Боялась только снова расплакаться.

- Хочу услышать, чем еще народ недоволен. Жажду исправиться, - он все так же в упор смотрел на меня. В голосе его не было ни сарказма, ни презрения.

- Я - не народ и я не знаю, о чем думают другие, но то, что я здесь вижу - херня нездоровая! Ни хрена здесь не заработаешь, если не заниматься проституцией!

- Ну, если ты такое при всех скажешь, тебе здесь просто глаза выцарапают - невозмутимо ответил Артур, - многие девочки умеют работать, не раздвигая ноги, а проституция в целом есть в любой сфере деятельности, будь то офис, пекарня или школа... К сожалению - или, не знаю, к счастью - есть такая разменная монета в природе, как секс, и ходит она везде.

- Я не против, пусть ходит, но почему я должна терпеть каких-то уродов, которые трахают твоих красавиц за десять копеек, а потом в приватах ждут, что я им буду сосать? И почему эти дебилы узкоглазые забывают пробить чек? Ты знаешь, что мне ничего не начислено за вчерашнего мудака? Знаешь, я на такое не подписывалась, и под двумя сотнями штрафов - тоже! И того что какие-то арабы, которым плохо дают твои менеджеры, будут выносить мне дверь в шесть утра , не было в контракте! Ты знаешь, что твои доблестные менеджеры заставляют девочек платить за заказ, если они сидят с какой-то тварью, которая не может рассчитаться? А новенькие! Ты в курсе, что они у тебя ходят голодные? На них невозможно смотреть! Я здесь работаю не только на себя, но и на этих жалких дурочек, которые приехали сюда с долларами в глазах и охренели от реальности, потому что кроме штрафов ни хера здесь не зарабатывают!

- Ну, ты не разгоняйся здесь, - заговорил, наконец, Артур, - все-таки я плачу за визы, перелеты и проживание, так что имею право контролировать дисциплину.

- Контролировать дисциплину - это следить за тем, чтоб они приходили вовремя, не лезли пьяными на шест и не рыгали по углам, а еще - смотреть, чтоб их не обижали клиенты, - меня было уже не остановить, - а не штрафовать за то, что не улыбаются! Хуле им улыбаться? Ты с такими развалами бери только опытных девок, которые знают, что делать и на что они идут, и снимай шкуру за косяки с них, а не сопливых кукол, которые приехали сюда блистать под софитами! Или вообще, объяви клуб борделем, чтоб ни у кого глаза не округлялись!

Пока я голосила, в офис сползлась вся администрация. Они тихонько сидели, внимательно наблюдая за нашей перепалкой. Впрочем, это была не перепалка, а яростный монолог в моем исполнении. Такое случалось нечасто. К Артуру подчиненные обращались по отчеству и на Вы, а тут я на всю громкость крыла матом его бизнес. При знакомстве я всегда обращаюсь уважительно к людям и жду того же в ответ, но этот человек вел себя слишком брутально, к тому же тыкал мне, поэтому я тоже не считала должным выкать ему. Соблюдать субординацию, по моему мнению, стоит лишь с достойными руководством, а не с узурпатором при бабках.

Выговорившись, я, наконец-то, перевела дыхание. Артур все еще молчал, глядя на меня.

- Молодец, правильные вещи говоришь, - выдал он, застав меня врасплох. - Слушай, может, твое место где-то здесь - в бухгалтерии или офисе? Говорят, у тебя хороший английский, и вижу, что мозги есть.

Вот ведь манипулятор! Внимает, молчит, ничего не комментирует, делает свои выводы...в итоге я выгляжу истеричкой, а он - благородный конем!

- Я хотела бы сделать стоп-контракт. Сколько денег? - повторила я вопрос, не обращая внимания на его слова.

- Сколько ты работаешь?

- Почти два месяца, - я отвечала, изучая какое-то пятно на стене. Мне больше не хотелось на него смотреть.

- Давай ты пару дней отдохнешь, подумаешь, а потом мы продолжим разговор. Никто насильно тебя здесь держать не станет.

- Я понимаю. И все же хочу знать сумму, - настаивала я.

- Полторы тысячи... Но это не те деньги, которые я хотел бы на тебе заработать, - сказал он, проходя мимо меня, и покинул комнату.

Я не стала задерживаться и тоже вышла из кабинета, думая, что делать дальше. Суммы за стоп часто менялись в зависимости от того, сколько девочка отработала и при каких обстоятельствах хотела покинуть клуб. Порой он устраивал торги, как на базаре, когда девочки не хотели с ним работать. Были девчонки, которые после первого дня работы приходили с деньгами, молча забирали паспорта и уезжали работать в другие места, не распыляя нервы на споры. Другие наоборот - пускали пену со рта, доказывая, что он наврал об условиях и требовали вернуть им паспорта без оплаты неустойки, тогда им предъявляли только сумму за билеты и отпускали восвояси. То, что он сделал мне скидку говорило либо о том, что он хотел казаться великим героем, либо о том, что я не была особо ценным материалом, хотя, наверное, ему было все равно, с какого материала сдирать бабки... Однако, последнее не вязалось с его предположением о том, что меня следовало переместить в администрацию. На самом деле мне это польстило, и я очень даже видела себя в роли менеджера. Девочки, даже те, с которыми я близко не общалась, казалось, уважали меня, просили советов и прислушивались к ним. Я помогала продавать приваты и уходить в эскорты, поэтому иногда народ даже думал, что я действительно из управляющего персонала. Если бы это случилось в начале контракта, я бы вцепилась в эту возможность руками и ногами, но теперь я знала, что не смогу спокойно смотреть на маленьких глупых девочек, которые здесь не жили, а выживали, и которых мне пришлось бы наказывать. Нет, это было не для меня.

И все-таки, с ситуацией надо было как-то разбираться. Даже если бы он мне просто отдал в руки паспорт, положение мое не улучшилось бы - я осталась бы без копейки на улице. До дома - восемь тысяч километров, не пешком же идти. Я решила сделать вид, что приняла его предложение подумать пару дней.

Зная, что мне все равно придется остаться, я не стала тратить время на горделивую тоску и продолжила работать.


## Глава 38


- И что, прям ни с кем вы здесь не спите?

Нудный русский дядька лет пятидесяти уже с полчаса задалбывал меня одними и теми же идиотскими вопросами о работе в клубе. Угораздило же меня присесть с ним. Я все порывалась уйти, но он исправно покупал коктейли и закуски, поэтому я продолжала сидеть. Наверное, следовало предложить ему приват, а не цедить дешевое пойло, с которого мне шли копейки, но личность эта была ну слишком неприятной. Одет он был традиционно для русского на курорте: неизменные шорты, шлепанцы с носками и гавайка с широченными плечами. Впрочем, зачастую такие простачки приходили с котлетой денег, которыми буквально сорили, примерно так было и в этот раз, за исключением того, что он не сорил бабками, а всякий раз внимательно их пересчитывал, оплачивая неоправданно дорогие напитки нашего заведения.

- Ну что, норму выполнила на сегодня? - со знанием дела спросил он, когда я осушила очередной бокал, и похлопал меня по голой ляжке.

- Не поняла, - я прикинулась дурочкой, не желая снова обсуждать условия моей работы.

- Ну, достаточно мы выпили? Можем уходить?

- Куда уходить? - его осведомленность начинала меня бесить.

- Не знаю. Погулять по набережной. Выпить нормального вина, а не вашей бормотухи. Я же знаю, что они льют вам в коктейли.

- Ну, раз знаете... то идите договаривайтесь с начальством, - выдавила я, нехотя признав, что надо все же что-то заработать на нем.

- Веди! - скомандовал дядька и откинулся на спинку дивана.

Я словила себя на том, что не знаю, как его зовут. Нет, безусловно, он представлялся, но мне его имя было совсем не интересно. Валерий? Виктор? Виталий? Хрен с ним. Я потопала к Вике, чтобы оформить эскорт. После разговора с Артуром при всем офисном составе, я могла только с ней заговорить. Она все еще казалась жалкой после недавних событий и, может быть, поэтому - понимающей.

Совсем забыла упомянуть, что история с Роем все еще продолжалась: никто его не арестовал и не выдворил из страны, охрану с отеля сняли, а Вика снова начала ходить на работу. Теперь у араба была другая тактика, как мне рассказала Аня: он завел себе новую любовницу, Марту, которая когда-то была лучшей подружкой Вики, и теперь они стебались над ней - слали смс, в которых Рой просил прощения, рассказывал ей про любовь и звал в Дубаи. Вика писала в ответ, что прощает его, все еще любит и готова поехать с ним. Тогда он набирал сообщение, в котором говорил, что он безумно счастлив, только не знает, как отреагирует Марта на то, что они будут жить все вместе ... В общем, я сделала вывод, что чувак на самом деле безумно любит ее и, что называется, с ума сходит, иначе давно мог бы либо завалить из ненависти, либо оставить ее в покое, если ему было плевать на нее...

- Вик, только я тебя прошу, не отдавай меня дешево. Он такой тошнотный, честное слово. Если будет жлобиться, я вообще не пойду. Меньше двадцати до конца смены не бери. Или ищи другую девочку, я с ним не пойду, хоть ты меня штрафуй, хоть ногти вырывай, - ныла я.

- Так, давай ты не будешь меня учить, - бросила Вика, и мы пошли сдавать меня в аренду.

Я не захотела присутствовать при разговоре - Вика знала свое дело. При всей моей потребности в деньгах, сидя на соседнем диване, я тайно надеялась, что он не захочет платить. Общались они довольно долго, и я уже начала глазеть по сторонам в поисках нового объекта, когда Вика встала и подошла ко мне.

- Что, не захотел? - вскочила я с места.

- За двадцать не захотел, - спокойно ответила она, - за тридцать пять захотел.

- Чего? - я раскрыла рот от удивления, - ты что, на сутки меня отдала?

- До конца смены. Иди переодевайся.

Я обернулась в сторону русского. Он тоже смотрел на меня и кривился в улыбке маньяка. 'Ну почему я нравлюсь каким-то престарелым мужикам?', подумала я. Это был далеко не первый раз, когда с порога, будто специально искал, меня выдергивал из толпы какой-то дяденька пенсионного возраста. Они вызывали у меня отвращение. Не собственно из-за дряблой кожи и залысин на голове, а из-за того, что это были признаки людей в возрасте моего отца. Нет, я понимала, что против природы не попрешь - всем нравится все свежее и красивое, но глядя на все это, я молилась, чтобы с возрастом мои интересы менялись соответственно. Меня дергало, когда я представляла, что буду кокетливо поправлять седые пряди, заигрывая со студентами.

- Простите, напомните, как Вас зовут, - не изворачиваясь попросила я, когда мы вышли на улицу.

- Виктор, - ответил мой спутник, - я давно заметил, что ты не помнишь.

Он рассмеялся и тут же закашлялся. Этот человек был злостным курильщиком, по всей видимости, долгие годы. Казалось, он сросся с сигаретой, и уже через двадцать минут пребывания в его компании я перестала обращать на нее внимание, будто это было частью его тела. Работая в клубе, я начала мириться с многим из того, чего в обычной жизни не переносила на дух. Запах кальянного и сигаретного дыма стал привычным для дыхания; алкоголь, которого я старалась избегать по началу, теперь стал утешением и помощником; тяжелый макияж, такой чуждый мне ранее, теперь плотной маской впивался в лицо. Все это отражалось на моей реальной, не сценической внешности. Кожа иссохлась, на ней начали проявляться мелкие, но многообещающие морщины. Гормональный фон нарушился, тело отекало, на боках появились жирные наросты, скрывающие не так давно очень изящную талию. На щеках и подбородке непрерывной чередой появлялись прыщи, которые я тщательно замазывала тональным кремом, и которые от этого воспалялись еще больше. Но во мраке клуба я блистала. Все там были словно оборотни, которых днем никто не узнавал. Даже мы сами.

Мы прошли всю улицу и добрались до набережной, в которую упиралась длинная автостоянка. Уже минут пять мы почти не разговаривали, только изредка тыкали пальцами в каких-нибудь трансвеститов на Уолкин Стрит и комментировали их странности. Виктор двинулся в сторону стоянки, я покорно шла за ним.

- Куда мы поедем? - спросила я.

- На Джомтьен, - ответил он, доставая из кармана ключи.

- Вы там живете?

- Да, мне нравится это место. Сравнительно чистое.

Джомтьен нравился и мне. Многие приезжие любили этот район в первую очередь за относительную чистоту. Длинная и просторная пляжная линия укрывалась от палящего тропического солнца тенистыми, плотно посаженными пальмами, а те, кому хотелось поджариться, легко могли найти дешевые лежаки и поваляться под солнышком. Бесконечные бары, рестораны, магазины и массажные салоны ютились у подножий многочисленных отелей...это был рай для туристов. К сожалению, я таковым не была.

Я вздохнула, мысленно позавидовала белой завистью тем, кто приехал туда отдыхать, а не работать, и настроилась на прогулку по пляжу. Вообще-то, мы не обсуждали, чем именно будем заниматься, но мне казалось, что именно этим. Еще я приготовилась снова слушать истории о том, сколько клубов этот дядька перевидал, как его везде знают и принимают, и сколько наших 'систем' он изучил. Я уселась на переднее сиденье, пристегнулась и вытянула ноги. Как же они гудели. Пора было менять обувь - все пары давно уже растянулись, пальцы вылезали веером и обхватывали высокую платформу подошвы, словно маленькие ручонки. Застежки плохо держались, и ноги постоянно были напряжены, пытаясь не выпасть из этих тяжелых и неудобных кусков пластика.

Как только умостилась поудобнее, я почувствовала слабость. Мне жутко захотелось спать, но работа только начиналась.

- Как это Вы так дорого заплатили? - спросила я.

- Захотел - заплатил, - посмотрев на меня, ответил Виктор, - могу себе позволить.

- И машину Вы можете позволить нарядную, - заметила я, проведя рукой по кожаной обшивке.

- О, это не самый праздничный наряд, - засмеялся мужчина в ответ, - дома в гараже стоят две красавицы, которые этой дадут большую фору.

'Ну вот, началось, - подумала я, - зачем было снова цеплять его?'

- А где это - дома? - попробовала я сменить тему. - Вы столько рассказываете о заграничных клубах и совсем не говорите о себе лично. Откуда Вы? У Вас есть семья?

- Я из Оренбурга. Живу где захочу, - бесстрастно отвечал Виктор.

Уже несколько минут я наблюдала за дорогой и не узнавала ее. Я бывала на Джомтьене много раз и безошибочно могла указать любой путь до него от центра Паттайи, но сейчас я совсем не узнавала окрестности. В самом начале мы поехали какой-то северной дорогой, тогда как нам нужно было двигаться на юг.

- Куда мы едем?

Меня этот мужчина раздражал, но нисколько не пугал. Мне просто было любопытно, что у нас за планы.

- В Бангкок. Ты не против? - все так же без эмоций отвечал мой спутник.

Он как-то изменился. Сначала болтал без устали, теперь совсем замкнулся, отвечал коротко и почти неохотно.

- Но это же далеко, - удивилась я, - мне в пять нужно быть дома.

- Только полпервого. Прогуляемся и вернемся, не переживай. Ты бывала там?

- Да. У меня там друзья.

- У меня тоже, - он повернулся на мгновение и улыбнулся мне. Казалось, к нему вернулось прежнее расположение духа.

- А почему передумали так внезапно?

На это он не ответил, но я и не настаивала. Раз уж я должна была провести с ним несколько часов, то пусть они пройдут в дороге.

- Можем на минутку остановиться? Мне нужно в туалет, - не стесняясь попросила я.

- Давай доедем до заправки, - предложил Виктор, не замедляя скорости.

- Честно говоря, я побаиваюсь пересекаться с местными в такое время, а тем более - на пустынных заправках.

- Открой бардачок.

Я удивилась, но последовала указу. В бардачке, обычно забитом разным нужным хламом у нормальных людей, лежал один единственный предмет - большой серый блестящий пистолет.

- Настоящий? - я с нескрываемым интересом заглядывала в нишу с подсветкой.

- Конечно, - кивнул мужчина в ответ, - достань.

Я замерла в нерешительности. Никогда не держала в руках настоящее оружие.

- Он на предохранителе, не бойся, - добавил Виктор, видя мое замешательство.

Я протянула руку и прикоснулась к холодному металлу. Не разбираясь в оружии, я смогла только определить, что то был револьвер немалого калибра.

- Зачем это? - спросила я, поглаживая бороздки на корпусе.

- Чтобы в туалет было не страшно ходить. Хочешь, научу стрелять?

- Нет, спасибо, - я решительно отправила револьвер но место. - Мы бы не могли просто на обочине где-то остановиться?

Мужчина повиновался, и мы вскоре продолжили путь.

Я зевнула и уставилась в окно. Я любила дальние поездки, любым транспортом. Могла провести сутки в пути, чтобы просто встретиться с другом, попить с ним кофе и обсудить его новый мангал. Сама я не водила, хотя получила права. Конечно, в любой точке мира можно арендовать авто и кататься, сколько влезет, но что-то более близкое к моему духу было в ожиданиях на вокзалах, спешке пройти контроли и переживаниях о том, чтобы успеть купить билет... мне все это нравилось, и я часто улыбалась, глядя на перекошенные лица других путников - мне было невдомек, почему люди не умеют наслаждаться этой атмосферой. А может, просто я была какой-то ненормальной.

- Если хочешь, можешь поспать немного на заднем сиденье, пока доедем.

Мне решительно нравилась эта ночь. Я быстро перебралась между креслами, и уже через минуту глаза мои закрылись.


Сквозь сон я почувствовала, что меня кто-то то ли двигает, то ли поднимает. В голове было неясно, никак не могла сообразить, где нахожусь. Я открыла глаза, пытаясь понять, что происходит. В темноте я увидела фигуру, нависшую надо мной. Виктор, похоже, пытался улечься на меня.

- Не спишь? - прошептал он. - Я тоже отдохну немного. Поместимся?

Он действительно мостил свое грузное тело на десять свободных сантиметров сидения. Я попыталась встать, но он словно паук раскорячился надо мною. Казалось, рук и ног у него было больше, чем по паре.

- Вы что делаете? - тихо и злобно спросила я.

- Ничего. Хочу прилечь рядом.

Он подгреб меня под себя и придавил всей своей тяжестью. Я попробовала сбросить его с себя, но пространство вокруг нас было слишком маленьким для маневров. Я стала уговаривать его, умолять оставить меня в покое, дергаясь и пытаясь вырваться, а он тем временем елозил по мне своим животом и умащивал свои конечности.

- Ты что, правда не знала, куда мы едем? Брось ты. У нас мало времени, давай по-скоренькому разберемся и поедем обратно, - приговаривал он, тебе понравится. Еще просить будешь. А хочешь, а возьму тебя к себе жить? Будем путешествовать, а?

- Сукин ты сын, старый ублюдок, я же говорила, что другую надо брать, чтобы драть ее! - завопила я, поняв, что уговоры не работают. - Помогите! Кто-нибудь! А-а-а-а-а!

Я орала, как будто меня резали, а мерзкий мужик только смеялся в ответ и лапал меня, где только мог достать. Он начал пробираться под майку, по пути пытаясь расстегнуть мои джинсы.

- Можешь орать, сколько хочешь, все равно никто не услышит. Мы в лесу, - на лице его появилась та отвратительная гримаса, которая говорила, что дергаться нет смысла.

Я попыталась рассмотреть что-нибудь за тонированными стеклами, но все, что было видно, это лишь какая-то белая стена рядом, скорее даже не стена, а простоо бетонный забор. Я снова закричала, все еще надеясь, что рядом есть кто-то живой. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, оно сломается, и я умру. Я вся вспотела, и его напряженные руки скользили по моей коже, как по маслу. Он всунул колено между моих ног и начал тереть им промежность. Руки его уже задрали майку и комкали лифчик, освобождая грудь. Я уперлась ему в плечи, пытаясь отодвинуться и сесть, но он был слишком тяжелым и опять же - не было места, куда я могла выскользнуть из-под него. Он схватил мою правую руку и заломил за голову. Я взвыла от боли, когда он захватил следом прядь волос и потянул их, упираясь в сиденье. Голова моя запрокинулась назад и я непроизвольно выгнулась. Не растерявшись, он воспользовался этим: выдрал бретельку, стащил порвавшуюся ткань белья вниз и начал облизывать мою грудь. Мне было противно и страшно. Страшно, как никогда в жизни. Я заплакала и снова запричитала:

- Виктор, пожалуйста, не надо, - молила я, - мне больно! Давайте вернемся, Вам отдадут все, что Вы на меня потратили, все до копейки. Пожалуйста!

Я рыдала и не переставала отбиваться, пытаясь одной рукой то прикрыть грудь, то оттолкнуть от себя его лицо, то вытереть его слюну.

- Ну, чего ты? - тихо и убеждающее, словно говорил с ребенком, сказал он. - Я же все равно трахну тебя. Давай по-хорошему, а?

Он продолжал облизывать меня, где только доставал, лез целовать, даже пытался разжать пальцами сцепленные зубы, стараясь засунуть в рот свой вонючий язык.

Перед глазами у меня мелькали кадры из фильмов, в которых смелые бабенки в таких ситуациях кусали обидчиков за язык или член, били коленом по яйцам, впивались ногтями в кожу, выцарапывали глаза... Я пыталась припомнить сцену, где насиловали именно в машине, чтобы сделать все по сценарию, но ничего не приходило в голову. Паника сковывала и мысли и движения. Точнее, мысли непрерывным роем пролетали, подсказывая, что предпринять, но страх не давал ничего сделать. Я хотела стукнуть его кулаком в голову, но мне казалось, что удар будет слишком слабым, и это лишь разозлит его. Я думала схватить его за член или еще за что-нибудь, укусить за щеку, но я боялась, что не успею обезвредить его и он стукнет меня в ответ так, что я потеряю сознание. Он так хватал зубами соски, что я переживала, если дернусь, то он их просто откусит. Я боялась. Все, что могла делать, это слабо уворачиваться под ним, надеясь, что он меня ни чем не оглушит.

Так мы боролись, казалось, вечность. Снаружи было все еще темно, хотя для меня прошла уже целая вечность. Непрерывная возня и напряжение начали меня утомлять. Силы иссякали. То же можно было сказать и о моем противнике. Я благодарила Бога, что тот был немолод и не в самой лучшей физической форме, иначе, он давно заломил бы меня и сделал все что надо. Хотя, разве это было время для благодарности? Я была небезгрешна, но не думала, что заслуживала такого наказания. За последнее время я настрадалась так, что искупила, наверное, очень многое. Нет, это не должно было случиться со мной... А ведь мама просила не ехать...

В какой-то момент Виктор слез с меня и, протиснулся между креслами, пробираясь на передние сиденья. Наверное, в ту секунду высшие силы решили, что я намучилась достаточно. Моя левая рука мгновенно потянулась назад, тут же наткнувшись на ручку, я дернула ее и открыла незамкнутую дверь. Все происходило так быстро и неожиданно, что мне казалось, кто-то руководит мною. Кубарем я вывалилась из салона и, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, понеслась прочь. Машина стояла на узкой грунтовой дороге, тянувшейся вдоль того самого белого забора, что я видела через окна. По другую сторону простирался пустырь, местами захламленный каким-то строительным мусором. Метрах в ста пятидесяти от машины дорога пересекалась асфальтом, и я изо всех сил устремилась к нему.

- Сука конченая, куда побежала? - услышала я крик за спиной. - Вернись, дешевка, по-хорошему!

Страх охватил меня с новой силой, когда я подумала о том, зачем он полез вперед. Я приготовилась услышать выстрел в спину, ноги подкашивались, казалось, я сейчас упаду и не встану уже, но я продолжала бежать. Выскочив на широкую дорогу, я метнулась влево, чтобы скрыться с глаз обидчика за углом забора. Услышав сзади шум мотора, я повернулась, бросилась на середину дороги и замахала руками, призывая водителя остановиться. Старый белый минивен едва не сбил меня, и парень за рулем уже приготовил кучу брани, когда я, не теряя ни секунды, рванула дверцу и пулей влетела в кабину.

- Поехали скорее, пожалуйста! - закричала я по-русски.

Не знаю, плакала ли я - казалось, во мне не осталось слез за последние несколько часов. Голос хрипел и прерывался, каждый вдох вызывал кашель, к горлу подходила тошнота. Очевидно, таец ничего не понял из моей речи, но вид мой был внятнее любых слов. Разодранная в нескольких местах майка все еще была задрана, джинсы расстегнуты, волосы растрепаны. О том, как выглядело лицо, страшно было даже подумать. Да я и не думала. Я думала лишь о том, что та тварь больше не облизывает меня.

Водитель, молчал, видимо, давая мне время прийти в себя. Спустя несколько минут он все же заговорил, участливо заглядывая мне в глаза. Я покачала головой, объясняя, что не понимаю. Тот закивал в ответ, но продолжал что-то лепетать по-своему.

- Паттайя? - спросила я, осознав, наконец, что нужно сказать ему, куда я направляюсь.

Таец замотал головой и заговорил, еще быстрее, только теперь он еще и обильно жестикулировал при этом. Голова раскалывалась и я не могла думать, о том, что я могла сделать. Сумка осталась в машине, у меня не было ни денег, ни телефона... Мы остановились у заправки и мой спаситель побежал к одной из стоявших там машин. Недолго поговорив с водителем, он подскочил к другому авто и громко что-то рассказывал, махая руками. Вернувшись, он ткнул пальцем в старого тайца за рулем потрепанной красной развалюхи неизвестной мне марки:

- Паттайя! - радостно крикнул он и улыбнулся, показав белые ровные зубы.

Еле передвигаясь, я вышла из машины и стала обнимать его, жать мозолистые руки и целовать их.

- Капункааа, - вяло, но от всего сердца поблагодарила я на тайском, почувствовав едва уловимую радость оттого, что хотя бы смогла сказать 'спасибо'.

Пересев в другую машину и улыбнувшись водителю, я перестала думать о чем-либо. Меня не тревожило, что я снова буду ехать с незнакомым мужчиной. Что будучи в чужой стране, в неизвестной местности, у меня не было ни денег, ни телефона, ни каких-либо номеров, чтобы позвонить. Все казалось каким-то неважным, похожим на сон, который должен был вот-вот закончиться. Очень хотелось пить и помыться. Совсем уже рассвело, и птички пели так сладко. Начинался новый день, такой свежий и чистый, что казалось, если я кому-то расскажу о случившемся, мне просто не поверят, потому что в таком прекрасном мире не могло произойти такой мерзости.

В Паттайе, водитель оставил меня в начале Уолкин Стрит, откуда я пешком добрела до отеля. Дверь в комнату была закрыта на цепочку, и мне пришлось стучать, чтобы разбудить кого-то. Аня открыла и, увидев меня, мгновенно проснулась.

- Ты где была? Что с тобой?

- В эскорте, - чуть слышно ответила я и пошла в ванную.

Аня еще что-то спрашивала, но я не слушала ее.

Я открыла теплую воду и как была, в одежде и обуви, залезла в ванну. Включив душ, я подставила под него голову и долго сидела, не двигаясь. Смешиваясь с водой, снова потекли слезы. За последние недели я выплакала столько, сколько не плакала за всю свою жизнь. Мне казалось, что в какой-то момент они должны были просто закончиться, но каждая следующая минута контракта доказывал, что этот источник неиссякаем... Думать не хотелось, но перед глазами непрерывно проносились недавние события. Я стащила с себя одежду и обувь и отшвырнула их в сторону. Потом взяла мыло и стала тщательно мылить мочалку. Так прошло, наверное, минут пять. Мне хотелось много, очень много пены. Я стала мыться. Сначала медленно елозила по рукам и коленкам, потом все сильнее и сильнее нажимала на мочалку и, наконец, стала тереть себя с бешеной силой. Мне хотелось смыть все его слюни, всю ту грязь, которой я была покрыта, но казалось, что это все въелось в кожу навсегда. Я покрылась красными пятнами и царапинами, но тогда я думала, что нужно натирать именно до такого состояния. Я ревела белугой, проклиная тот день, когда согласилась сюда приехать. Девочки стучали в дверь, просили открыть, спрашивали, не принести ли чего, но я ничего не слышала, кроме собственных стенаний. Ничто вокруг не существовало, кроме бесконечной боли. Бог наказывал меня. Мой бумеранг вернулся.


## Глава 39


Я распечатала новую пачку сигарет и я затянулась непривычным горьким дымом.

- Ты как?

Медленно подняв голову, я посмотрела на Артура, отвернулась от него и продолжила курить.

- Я постараюсь найти его. Правда, он не картой рассчитывался...

- И никого не смутило, что мужик держит при себе такую кучу нала? Это, наверное, и есть та безопасность, которую ты обещаешь? А если он не только трахнуть меня планировал?

Он плевал на нас... знал, что придут другие, сотни других, тысячи.

- Я тебя понимаю, - спокойно отвечал Артур, - но не я принимал платеж. Я не могу уследить за каждым работником.

- А ты уследи...Ты - никчемный барыга, торгуешь нами, как какими-то шкурками... Уйди.

Я отсела, чтобы убрать его из поля зрения. От сигарет кружилась голова и заплетался язык. Во рту было противно и я часто сплевывала на пол вязкую слюну.

- Хочешь на Самуи?

Я снова посмотрела на него как на врага народа.

- Я домой хочу.

- Слушай, ну как ты поедешь в таком состоянии? Давай я тебя отправлю на остров, ты придешь в себя, а потом сама решишь, уезжать или оставаться.

- Артур, если ты пытаешься оставить меня работать, то я не понимаю, зачем...посмотри на меня...нужен тебе такой работник? Отпусти меня, а?

Он присел передо мной и убрал прядь волос с моего лица. Этот урод понял, что не было у меня денег на стоп...

- Ты права. Посмотри на себя...разве мне нужен такой работник? Езжай отдохни. Сейчас Димон проверит билеты, и постараемся тебя сегодня же отправить. Успеешь собраться?

- Из Паттайи я могу и без вещей, лишь бы подальше.

- Тогда я тебя оставлю пока, а позже еще зайду.

Он положил мне на колени простенький телефон и оставил меня одну, а я продолжила сидеть как статуя, позволив сигарете бесполезно тлеть в слабых пальцах.

Через полчаса в дверь постучал Дима.

- Слушай, на сегодня купить вип-места в автобусе уже нельзя...ну, мы же не отправим тебя эконом-классом... завтра поедешь, хорошо?

- Как благородно, - сказала я, доставая из шкафа чемодан, - знаешь, мне в самолете было бы очень комфортно...

- Ян, это не я решаю...

- Я хочу сегодня уехать, - тихо потребовала я.

- Я поговорю с Артуром, - замежевался Димка и поспешил удалиться.

Я начала кое-как сбрасывать вещи в кучу. Старый хлам оставила на полках, выбрала только самое необходимое и уже через час хлопнула защелками. Зазвонил телефон. Дима.

- У тебя в пять вылет, собраться успеешь? Я отвезу.

- Я уже. Если можешь, давай поедем сейчас, я лучше в аэропорту посижу.

Мы выехали из отеля буквально через три минуты и, проезжая по знакомым улицам, я надеялась, что никогда их больше не увижу.

Регистрация началась и мы стали в очередь. Дима вынул из своей неизменной наплечной сумки мой паспорт, распечатанный билет и конверт с зарплатой. Заглянув в него, я достала оттуда триста пятьдесят долларов тайскими деньгами и попросила передать их Ане - я все еще была ей должна. Денег осталось подозрительно мало, а ведь только за вчерашний эскорт мне причиталось десять с половиной тысяч бат...

- Это все?

- Пока только за 'Парадайз'. На месте тебя рассчитают за последние два дня... На обратной стороне адрес отеля. Там Лиза уже ждет тебя. Ее номер есть в телефоне.

Мы сдали чемодан и направились в сторону паспортного контроля, хотя времени еще было очень много.

- Ты можешь ехать, Дим.

- Уверена? Я могу побыть с тобой. Хочешь, пообедаем? Времени много еще.

- Ничего не хочу, спасибо. Слушай... прости за грубость...сам понимаешь...плохо мне.

- Понимаю... Все будет хорошо. Тебе понравится на Самуи - там всем нравится.

- Почему меня сразу не отправили?

- Честно? Я не знаю, как это работает. Я - лицо подневольное, как и вы. Мне говорят - я делаю. Говорят, отправить кого-то - отправляю, говорят оштрафовать кого-то - штрафую... так что менеджерам тоже несладко. Даже Ленке.

- Но почему она тогда такая собака? Что она к нам, как к дерьму относится?

- Работа такая. Ты, небось, ожидала одного, а делать приходится другое. У нас - то же самое. Так что не обижайся на нее - она неплохая баба.

Я вздохнула и не стала отвечать. Наверное, он был прав. Работа такая.

- Ты все равно иди, я же знаю, что у тебя куча дел, а ты меня тут нянчишь.

- Ладно. Как скажешь. Но если что - я на связи. Удачи тебе, Янчик. Все будет хорошо, - попрощался он и ушел.

Как только Дима скрылся из виду, я вышла из очереди, и остановилась посреди широкого прохода, не обращая внимания на то, что на меня то и дело наталкивались другие пассажиры.

Паспорт был у меня. Я столько мечтала об этом моменте, но он совсем не принес мне радости. Мой чемодан летел на остров, на билет до дома денег не хватало, и не было рядом людей, которые помогли бы, так что попасть на родину мне не светило. Конечно, можно было бы тайно встретиться с девочками, попросить у них помощи, но в телефоне не было номеров, а в голове творилось Бог весть что... Если бы это происходило при других обстоятельствах, я бы непременно что-то придумала, но последние два дня вытрясли из меня все силы. Не хотелось ничего выдумывать, скрываться от кого-то, просить денег...

Я все еще не решалась пройти паспортный контроль, но, видимо, чтобы подтвердить, что не стоит ни о чем даже помышлять, на горизонте появился Артур с небольшой спортивной сумкой.

- Идем?

- Следишь, чтоб я не сбежала?

Он усмехнулся.

- Не много ли чести?.. У меня там свои дела. Кроме того, никуда ты не делась бы.

Я уставилась на него, и с минуту мы смотрели друг другу в глаза.

- Ты серьезно, что ли? Если б я не отдала долг или если бы ты отдал мне все, что должен, я бы сейчас ждала самолет в другом направлении...

- Но ты же здесь...не судьба, видать, - он обнял меня за плечи свободной рукой и направил в очередь.

- Зачем я тебе? Дай мне уехать домой, а? Я тебе через пару дней отправлю и за стоп и за все на свете...пожалуйста.

- Я слишком много в вас вкладываю, и не только денег...

- Да я полчаса назад могла свалить, и хрен бы ты меня увидел!

- Неправда...знаешь, когда увидел бы? - он посмотрел на часы, - как только ты села бы не на тот рейс...

Артур лучезарно улыбнулся, словно сообщил мне радостную весть.

- Ты сумасшедший...я пойду в полицию...в посольство...это тебя надо из страны, а не Роя...тот хоть не скрывает, какой он мудак...

- А вот это зря ты придумала...- он наклонился и зашептал мне на ухо, - посольство, знаешь, как далеко...по дороге столько несчастных случаев может произойти...не надо...я буду волноваться за тебя, - он поцеловал меня в лоб, отстранился и перестал шептать, - работай себе тихонечко, и все. Ну, а если совсем уж не нравится, я не имею права держать тебя, делай стоп-контракт...

Я закрыла глаза и стала мысленно читать 'Отче наш' до тех пор, пока даже в голове слова не стали сбиваться кучу и пока не забили своей хаотичностью все другие мысли.


## Глава 40


Самуи оказался той классической живописной провинцией, какими богат Таиланд. Остров показался мне похожим на большое село, с его бесконечными плантациями кокосовых пальм, фермами и узкими дорогами. Это была совсем не Паттайя, с ее зловонными улицами и дорогами, к которым липла подошва, это место было похожим на рай.

Приехали мы в небольшое поселение, домов на пятнадцать, стоящих буквой 'П'. Посреди двора, стояли с десяток велосипедов и байков, между которыми бродили два рыжих пса. Стены домов были смежными, а террасы перед входом разделялись покатыми перегородками. Вдоль домиков росли молодые кипарисы, под окнами стояли белые пластмассовые столы и кресла, а огромные тенты создавали тень над каждым входом. Меня подселили к незнакомой мне девочке, с пышными черными кудрями и лицом, покрытым частыми бугристыми прыщами, которые она и замазывала тональным кремом, когда я вошла.

- Нина, принимай, - крикнул Артур с улицы и отправился дальше.

Нина поздоровалась, отвела меня в двухместную спальню позади гостиной, показала свободные полки в шкафу и продолжила собираться на работу.

Я поняла, почему всем нравилось здесь. Уютное поселение с очень ограниченным количеством обитателей, атмосфера спокойствия островитян и природа, не изувеченная цивилизацией... Говорили, что здесь много не заработаешь, но зато можно было отдохнуть от континента, что мне и предстояло в ближайшее время...

На работу я, конечно, не пошла - 'заботливый' Артур настоял на том, что мне нужно выспаться как следует и привести нервы в порядок. Когда я услышала его участливый голос, я испытала к нему еще большее отвращение и осознала, что все-таки совершила глупость, когда снова отдала паспорт.

Спать я не собиралась, хотя не ложилась уже вторые сутки. Я включила свой лэптоп, обнаружила сеть и открыла почту, заваленную письмами туристов, приехавших или направляющихся в Таиланд. Отсеяв шелуху, я начала присматриваться к анкетам, в которых мужики хотя бы смотрелись дорого или трепались о том, что у них по пять фабрик. Цель была проста: найти того, кто оплатит мой стоп-контракт и поможет мне выбраться домой. Я реально оценивала шансы, принимая во внимание свою незвездную внешность и срочность дела, и понимала, что это не будет молодой мускулистый красавец, поэтому сразу стала выискивать контингент постарше. В числе тех, кому я ответила, был дяденька сорока пяти лет, который приглашал меня на Пхукет, где он, якобы, жил уже пятнадцать лет. Я написала, что с огромнейшим удовольствием приехала бы, но должна оставаться на Самуи, чтобы ходить на ненавистную работу. Дяденька оказался в сети и тут же завязалась переписка: он старательно расспрашивал меня, а я слезливо отвечала, описывая ему всю правду своей ситуации. Таких мужичков за час набралось уже несколько человек, и все готовы были меня спасти, но у всех были какие-то неотложные дела, поэтому они просили меня потерпеть. Собственно, я и не надеялась на скорый успех, но знала, что при желании можно выловить какого-нибудь путешествующего араба, который купил бы меня, а там... Я не представляла, что буду делать потом со своим новым хозяином, знала только, что как только доберусь до паспорта, следующим пунктом моего назначения будет только дом.

Самый первый желающий оказался и самым спрытным. Анвар (как он именовал себя) не рассказывал мне о большой любви, о том, как мы будем жить на лазурных берегах, кормить котов красной икрой и гадить в золотые унитазы, нет, наоборот - он много рассказывал о том, что недавно расстался с женой и теперь его свадебный бизнес терпит крах, что ему катастрофически нужна помощница, готовая носиться по стране со штативами для видеокамер и сундуками с косметикой. Естественно, я на все соглашалась, и через строчку спрашивала, когда же все это произойдет. Когда он сказал, что ему нужно на днях продать яхту, у меня опустились руки - очередной 'потерпи немного'...

- Я так и знала, что найдутся дела важнее... - написала я.

- В смысле?

- Ну, Вы же будете заняты в ближайшее время.

- Да. Поэтому тебе иногда придется оставаться одной.

- Так и когда же? Вы можете дать какую-нибудь дату?

- Завтра, только я приеду рано, и мы сразу должны будем уехать.

- Ура! Мне не верится, что этот кошмар скоро закончится!

Потом было еще несколько организационных вопросов, и мы попрощались. Я не знала, стоило ли верить такой удаче. Эти несколько часов переписки, возможно, избавят меня от рабства...или просто сменят его на другое...

Сон был неспокойным, я опять была в аэропорту, опять Артур шептал мне угрозы, требовал паспорт, как он это сделал по прилету и почему-то вынимал кокосы из моего чемодана. Я проснулась от всего этого бреда, нашла в холодильнике бутылку с водой и промочила пересохшее горло. Только в тот момент я вспомнила, что еще не видела Олю с Жанной. На часах было полвторого - работа в самом разгаре. Я снова открыла сообщения. От Анвара ничего не было. Я пролистала нашу переписку и задумалась, как было правильнее поступить. Нужно было наскрести денег на билет, чтобы как только мне оформят расторжение договора, я могла бы кинуть этого добрейшей души человека и поехать домой. Перечитывая строки снова и снова, я понимала, что остаться, собственно, не было самым плохим вариантом. Ну, за исключением того, что этот добрый человек наверняка захочет чего-то большего, чем дружба. Еще терзали сомнения, насчет денег - было не исключено, что девчонкам моим еще не выдали зарплату и они, как всегда, были в долгах, а события намечались уже на завтра.

- А можно, я съезжу домой перед тем, как мы начнем работать? Я бы очень хотела увидеть родителей...мама сильно переживает там, а у меня сейчас даже нет ее номера.

Видимо, ему приходили извещения на телефон, потому что он сразу появился в сети.

- Если сильно хочешь, конечно, поедешь.

- Вы же понимаете, что финансово это тоже будет зависеть от Вас?

- Понимаю, конечно. Только ты, надеюсь, тоже понимаешь, что я на самом деле ожидаю, что ты будешь работать со мной?

- С удовольствием. Дома мне делать нечего. Танцевать я, точно, больше не буду.

- Ты почему не спишь?

- Не знаю.

- Нам нужно будет выехать не позже двух, так что отдыхай и будь наготове. Я тоже сплю - мне рано встать.

Я удивилась тому, как он быстро соглашался на все, но опыт показывал, что и такое случается.


В одиннадцать я позвонила Артуру, но телефон его был отключен. Тогда я набрала Лизу, которая была там управляющей.

- Здравствуй. Это Аврора. Вчера которая приехала. Я хочу стоп сделать и не могу Артуру дозвониться.

- Повиси, - в трубке настала тишина.

Я прождала так с минуту и отключилась. Минуты через три Лиза позвонила сама.

- Алло, да. Как раз с Артуром разговаривала. Чего ты там хотела от него? Как заселилась, нормально все?

Как для менеджера она звучала слишком бодро в одиннадцать утра, видимо, сказывался визит директора.

- Я хочу стоп сделать и сегодня же уехать.

- Оу... Артур уже не здесь, только сел в самолет...

- А как быть? Мне срочно нужно. Сегодня.

- Ладно, давай Артурчик появится на связи, ты с ним поговоришь, а потом что-то решим.

- Лиз, я все решила еще три дня назад, просто у меня не было денег, сейчас - есть.

- Ты же только добралась сюда...что случилось?

- Лиз, можно я не буду ничего объяснять?

- Зай, я все равно не могу сейчас ничего сделать. Паттайя ведет учет, так что все через них и с согласия Артура.

- Лиз, пожалуйста. Я не могу здесь...я же отдаю вам денег, как в договоре написано...

- Уфф...что ж мне делать с тобой?.. Я сейчас дам запрос, может, Лена тебя сегодня и рассчитает, только не знаю, во сколько. И вообще, я не обещаю.

Мне казалось, этот кошмар никогда не кончится. Анвар уже выехал, через час обещал быть, а я все еще была на привязи, причем неизвестно, до каких пор. Я направилась было в кафе, чтобы хоть что-то закинуть в желудок, но ноги сами развернули меня - я снова вспомнила, что еще не видела Олю с Жанной. Я разбудила Нину, узнала, где они живут и понеслась к домику номер семь. Дверь открыла Олька и тут же бросилась обниматься и целоваться, одаривая меня несвежим дыханием после сна.

- Ты как тут оказалась? А нам сказали, что новенькую привезли, только мы не знали, что это ты! Ты в каком номере живешь? Блин, у меня такой парень здесь появился, русский, сего...

- Оль, успокойся на секунду. Давай присядем.

Олька взяла сигареты и мы уселись на улице под тентом.

- Ты че творишь? - возмутилась она, видя, что я тоже потянулась к пачке.

- Мне надо денег, - не обращая внимания на ее слова, сказала я, - немного... Долларов двести.

- Янка, клянусь, у меня вон триста бат лежит, если тебе помогут...

- Нет, столько бат не помогут...а что у Жанки?

- О, не спрашивай! - Олька сморщила лоб и почесала его красными ногтями. - Жанка у нас нынче модная стала, мы ей не чета - ее 'Австралия' забирал на два дня, побрякушек надарил, телефон навороченный.

- Значит, есть деньга?

- Ну, можешь спросить. Так а что случилось, ты че какая-то странная?

- Давай я как-нибудь напишу тебе длинное письмо.

- Почему письмо? Рассказывай.

- Потому что я сегодня сваливаю и мне некогда болтать, надо денег на билет наскрести.

Все же пришлось вкратце рассказать Ольке о том, что происходит, потому что иначе с ней невозможно было разговаривать. Она делала круглые глаза, причитала и доставала сигареты одну за одной, подсовывая иногда и мне. В свою очередь, она тоже рассказала, как обстояли дела, и я решила не обращаться пока к Жанке, а посмотреть, чем закончится визит Анвара.

Около часу он позвонил сказать, что подъехал. Я выскочила из дому и через две минуты была у ворот госпиталя, что был совсем рядом, где мы и договорились встретиться. Он сидел в огромном коричневом хэтчбэке и смотрел куда-то в район пассажирского сидения. Я подошла и открыла дверцу, чтобы сесть, но из жесткой овальной сумки на меня смотрела малюсенькая лохматая рыжая рожица с хвостиком на макушке.

- Ой, кто это?

- Это Чапа.

Анвар переставил сумку к себе в ноги, и я уселась в машину.

- Ну, здравствуй поближе.

- Привет, - внезапно я перешла на 'ты', - сразу начну с главного - им нужно время, чтобы рассчитать меня, так что к двум никак я здесь не закончу.

- Это не очень хорошо...Какой день сегодня?.. Давай ты узнаешь, во сколько тебя отпустят, и тогда я буду думать.

Я снова позвонила Лизе, но она снова ответила, что все зависит от Паттайи, а от Ленки пока не было ничего, и вообще, вероятнее всего, что раньше завтрашнего дня ничего не приключится.

- Слушай, мы можем сегодня еще остаться здесь, но завтра до двух точно нужно выехать, - немного подумав, сказал он.

Я широко заулыбалась и молитвенно сложила руки.

Безумно радовало то, что разговаривали мы, словно знали друг друга сто лет, и я не чувствовала дискомфорта рядом с ним. Анвар был родом из Уфы, двадцать пять лет прожил в Канаде, пятнадцать - здесь на острове, и это при том, что из Башкирии его вывезли, когда ему было двенадцать... Я не стала озвучивать свои подсчеты, позволив человеку наслаждаться выдуманным возрастом, который, кстати, выдавала его внешность. Он был очень высоким, заметно сутулился и часто трогал свои глубокие морщины на лице.

Мы забрали мои вещи и поехали на поздний завтрак. Уже во время этого самого первого общения в живую, я узнала, что его жена - бывшая проститутка, которую он вытащил из помойки, вымыл, причесал и сделал красавицей, научил работать, а теперь эта тварь неблагодарная не просто кинула его, а еще и решила самостоятельно заняться его же бизнесом, отобрав его же технику. Всем этим, вперемежку с фотографиями кареглазой красотки, какой стала дешевая путана, он забивал мне голову в течение полутора часов. К слову сказать, красотка оказалась на двадцать лет младше супруга, и в самом расцвете лет 'эта сука неожиданно так решила уйти в самостоятельное плавание'.

- Анвар, при всем уважении, а ты не думал об этом, когда женился на ней?

- Да я все понимаю, что она молодая, красивая, что вокруг нее мужики толпами бегают, а, кстати, чего им не бегать? Знаешь, сколько я денег вывалил, чтобы привести ее в такую форму? Я ей и витамины, и спортзалы, и... - и далее по списку снова шла тирада, повествующая о том, сколько он для нее сделал...

Слушая его, я начала думать о том, как буду расшаркиваться перед Артуром и обещать прилежно отработать контракт, потому что моя разболтанная нервная система не обещала вытерпеть этого человека до того момента, как мне вручат паспорт. Видимо, Анвар почувствовал, что я не одобряю то, как он отзывается о бывшей, а точнее - побоялся выглядеть не таким уж героем, каким он себя описывал. Неожиданно он ретировался и стал петь о том, что желает ей всего только хорошего, но что ему, мол, больно смотреть на то, как она становится ему конкурентом и что им придется постоянно пересекаться. Меня немного отпустило...

Кое-как, в поездках к морю и посиделках в кафе, прошел день, и к девяти мы направились в клуб узнать, как там обстоят дела с моим расчетом. Оставив Анвара на растерзание стриптизершам, я поднялась в офис. Кстати говоря, место это было гораздо ярче того, что было в Паттайе. Высоченные потолки, три большие сцены, которые, соединяясь, являли собой и барную стойку, длинный шест на высоком подиуме посреди зала - все это создавало резкий контраст с норой на Уолкин Стрит. На лестнице я столкнулась с Аленой, которая восторженно крикнув 'Ой, привет, я сейчас поднимусь!' пронеслась мимо меня. Лиза, маленькая крепкая брюнетка с мелкими же, невыразительными чертами лица уже ждала меня с результатом: моя зарплата была сто восемьдесят шесть долларов.

- Да ладно?! Плюс? - не поверила я своим ушам.

- Ну да, плюс, - снисходительно улыбалась Лиза. Видимо, она уже долго работала, раз не удивилась подобной реакции.

Сейчас это кажется даже не смешным, а жалким - работать и мечтать, чтобы не быть должной начальнику, а тогда для меня было несказанной радостью услышать такой вердикт. Оставалось доложить тысячу триста и забыть об этом месте. Я помчалась вниз, даже в сланцах чуть не свалившись с крутых ступеней. Анвар сидел в окружении двух прелестниц, которые чинно попивали чай и заглядывали к Чапе, доставая ее своими 'уси-пуси'.

- Ура, все готово! У меня даже зарплата есть - сто восемьдесят долларов, - гордо заявила я и нагло посмотрела на девочек, показывая, что они должны убрать свои уши.

- Вот и славно. Значит, завтра обналичим денег и уедем.

- А сегодня никак нельзя, а? Хочу поскорее уже расквитаться с этим местом.

- Нет, мне банк нужен. Не переживай, завтра расквитаешься.

Помахав на прощанье Алене, которая была на сцене, и пообещав Оле с Жанной еще пересечься с ними, я покинула клуб, почти с радостью сопровождая своего нового кавалера. Мы засели в уютном ресторанчике, где я с удовольствием поглощала вино с сыром, не обращая внимание на возобновившееся нытье Анвара - я решила абстрагироваться от всех препятствий в мире и во что бы то ни стало убраться поскорее домой. Вел он себя вполне достойно в отношении меня, не позволял себе каких-либо лишних движений, прикосновений или намеков. Наоборот, видя, что я перестала реагировать на его рассказы о жене, он все больше стал говорить о работе, объяснять, какие у меня будут задачи и хвалить мое знание английского.

Выбрать отель оказалось задачей не из легких. Зона была туристической и цены соответствовали, а Анвар, как местный житель, не хотел платить втридорога. Наконец, мы зарегистрировались в одной из гостиниц, когда на часах было давно за полночь. Я падала с ног, но знала, что день еще не окончен. Номер нам дали с двумя кроватями - видимо, собачка придавала нам какой-то умилительный вид семьи папа-дочка. Я приняла душ, вынула из сумки тунику, прихваченную из чемодана на всякий случай, и на секунду остановилась в нерешительности. Безумно хотелось лечь на свободную кровать и крепко-крепко уснуть, но я понимала, что должна поступить иначе, хотя мы ни разу это не обсуждали. Я легла спиной к нему, умостившись так, как обычно мостятся под крылом любимого. Пару минут ничего не происходило, и я даже начала проваливаться в сон, но конечно, повезти мне так не могло - мужчина сзади ожил и начал поглаживать мне живот через тонкую ткань. Он делал это очень аккуратно, едва шевеля рукой, но ощущала я это так, как еще день тому назад на заднем сидении машины. Я задышала чаще, готовая расплакаться, а он, видимо, принял это за возбуждение и стал действовать еще активнее. Чтобы все поскорее закончилось, я стащила трусы и приготовилась к собственному изнасилованию, и Анвар с готовностью начал пристраиваться. Когда я поняла, что он не планирует надевать презерватив, я откатилась и попросила его 'одеться', отгородившись от него простыней, а он тяжело вздохнул и уставился в потолок, давая понять, что у ничего с собой не было. Я не позволяла себе небезопасный секс с новым партнером, и в моей косметичке, как и у многих женщин, всегда были две неизменных вещи: прокладка и презерватив, но радовать его запасливостью я не торопилась. Он продолжил ласкать меня, а я лежала и понимала, что если сейчас не дам ему, то все может накрыться медным тазом. Его кожа была такой противно мягкой, что я старалась не прикасаться к нему, ограничиваясь тем, что просто не отталкивала его. Наконец, он откинулся на подушку, видя, что ничего не выйдет.

- Извини. Я правда не могу, - прошептала я.

- Я проверяюсь два раза в год...

- Но откуда ты знаешь, что я чистая?

- Мне так кажется...я доверяю тебе.

Я это слышала уже от малолеток, слово в слово, и не раз, только как такое мог говорить взрослый неглупый мужчина... В общем, мы заснули, и я провела еще одну беспокойную ночь, отгоняя назойливые пугающие сны.

Проснулись мы около десяти и я тут же позвонила Лизе справиться, когда можно выкупить паспорт. Лиза в этот раз была практически спящей и через раз реагировала на мои вопросы.

- Там это... тебя ж вчера еще посчитали, ты знаешь, да?

- Да, хочу сейчас паспорт забрать, а то мне ехать надо. Извини, что рано.

- Блин...сейчас не получится - я не могу открывать сейф раньше четырех. Потерпи.

После произошедшего, а точнее - не произошедшего, я боялась не угодить Анвару, но, как назло, все продолжало идти наперекосяк.

- Я же говорил, что у меня дела. Я не могу сидеть здесь бесконечно... Тебе же нельзя больше у них оставаться? Давай поедем сейчас, а в понедельник вернемся, никуда твой паспорт не денется.

Еще долгих три дня... И на Пхукете наверняка продаются презервативы...


## Глава 41


Они были не долгими - они были бесконечными... С яхтой у него чего-то там не получилось из-за того, что жена должна была что-то подписать, и это вызвало новое извержение откровений. Мои уши отказывались принимать нытье, а тело - его внимание. Спасало только то, что дом у него был внушительных размеров, и я пряталась от него по углам, чтобы не слушать раз за разом повторяющиеся истории. Вечером воскресенья, когда мы поехали в центр поужинать, я не выдержала:

- Прости меня, пожалуйста, но то, что ты говоришь, вызывает отнюдь не жалость и не понимание, а брезгливость. Тебе был сороковник, когда ты женился на девочке вдвое младше, у тебя, наверняка, было больше, если не мозгов, то опыта, чтобы понимать, что такие лав-стори почти всегда заканчиваются не иначе, как твоя. Лена сейчас на пике женственности, в самом расцвете и сил и лет, перед ней все двери открыты, и если она не войдет в них сейчас, то, возможно, уже никогда, а ты вместо того, чтобы понять и поддержать любимую женщину, просто отпустить ее, проклинаешь всех и вся за ее неблагодарность. Я ее понимаю, как себя, потому что сама боюсь терять время и готова землю грызть, чтобы добиваться своего. Я бы выбралась оттуда рано или поздно, с твоей помощью или без нее, но я безумно счастлива, что именно ты встретился мне на пути, и благодарна тебе, как никому. Ты правда думаешь, что она так уж неблагодарна? Да она, возможно, боготворит тебя за то, что ты ей дал, но ты отыграл свою роль, как ее спутник, отойди в сторону стань ей другом, в конце концов! Ну не сложилось у вас, люди одного возраста и то как часто расходятся, а между вами вон сколько... Нельзя говорить, что человек плохой, только потому, что он тебя разлюбил...

Я не стала говорить, что, помимо прочего, наверняка ее раздражает его занудство, параноидальный аккуратизм в быту да и вообще, сам тот факт, что она, молодая яркая женщина живет с, чего уж там, дедушкой на шестом десятке, который часто пукает по ночам и вспоминает власть Советов.

Анвар приутих, переваривая мою речь, и я тоже решила, что достаточно наболтала. В самую пору было послать меня на хрен. Он попросил извинить его и отправился в туалет, а я истерически рассмеялась ему в след, подозревая, что больше никогда его не увижу.

Я положила голову на стол, прикрыла ее руками и пролежала так минут пять.

- Что ты приуныла? - спросил Анвар, усаживаясь напротив.

- Я подумала, что ты не вернешься за мной, - призналась я.

- Так ты говоришь, что главная задача мужчины - поддерживать женщину...

- Во всяком случае - пытаться понять ее.

Он вынул из внутреннего кармана жилетки пачку денег и передал мне.

- Здесь сорок пять тысяч. Я же обещал поддержать тебя.

Дрогнувшей рукой я взяла деньги и отправила их в свою сумку.

- Но...у меня же там почти двести долларов зарплаты...так что немного меньше нужно, - сказала я, все еще держа руку в сумке.

- Ничего, может, еще пригодится.

Тогда меня переполнили самые разнообразные чувства: счастье, что я смогу выкупить, наконец-то, свой паспорт, чувство вины, из-за того, что я так выплеснула эмоции на человека, который мне помог, и беспокойство, потому что на самом деле все закончится, когда я приземлюсь на родине, а последние события показывали, что каждый шаг дается мне с большим трудом....

В ту ночь он был особенно требовательным и не давал мне спать почти до утра, словно хотел, чтобы я отработала каждую копейку. Самым ужасным было то, что многого сделать он сам не мог и решил, что удивит меня своим 'рукоделием'. Ему казалось, что я извиваюсь в экстазе, тогда как я пыталась, элементарно, увернуться от его настойчивых пальцев, которые понатирали мне все, что только было можно. Это было настоящей пыткой... я возненавидела секс.


В десять утра мы выехали. Настроение мое значительно улучшалось по мере того, как близился долгожданный момент. Я много шутила, хлопала его по коленке и игралась с Чапой, которую он таскал с собой, как ребенка. Ехали мы в недельное турне - намечались несколько фотосъемок на Самуи и я задумывалась над тем, что как-то да переживу эту неделю, а потом аккуратненько так попрошусь домой. Через полчаса мы заехали на стоянку порта, откуда отправлялся наш паром. Анвар выключил зажигание и повернулся ко мне.

- Извини, дальше ты сама.

- В смысле?

У меня вспотели руки и начал дергаться левый глаз, как это всякий раз бывало в стрессовых ситуациях.

- Мы не сможем с тобой сработаться. Мне нужен помощник, а не учитель.

- Но ты же обещал отправить меня домой!

- Я обещал тебе выбраться из кабалы и взять к себе на работу. А ты не хочешь работать... сбежишь гораздо раньше, чем Лена.

- Ты хоть представляешь, что ты наделал? Куда мне теперь деваться? Сейчас я все отдам за паспорт и что потом?

- Потом - землю грызть, но добиться своего. У тебя обязательно получится.

Он вышел из машины и стал выгружать мои чемоданы, собранные для 'недельной поездки'.

Сидя на вокзале в ожидании парома, я думала о том, что когда людям очень плохо, они иногда расправляются с жизнью. У меня в кармане было почти две тысячи долларов, я могла остаться натанцевать себе на билет и уехать, или все-таки насобирать у подружек недостающие копейки, так что топиться было бы глупо, но мне казалось, что бы я ни сделала, все равно будут появляться новые и новые препятствия. Казалось, что даже если у меня в руках сейчас будет все, что нужно, я все равно не смогу уехать домой, что я застряла в этой треклятой стране навечно, и проблемы мои никогда не закончатся.

Всю дорогу я проспала, скукожившись в твердом пластмассовом кресле, которое показалось мне гораздо удобнее широкой кровати в доме Анвара. По пути в отель я не переставала думать о том, какая я все-таки дура... Я спала с незнакомым дядькой ради того, чтоб поехать домой, поджав хвост, как паршивый пес, хотя могла делать то же самое и при этом зарабатывать хорошие деньги... Мерзкое осознание того, что происходило на самом деле, в очередной раз вызывало отвращение к самой себе, и в то же время захотелось прямо галопом побежать на работу и наверстать зря упущенное, чтобы знать, что я хотя бы не зря продавалась...


## Глава 42


Приехав в отель, я забросила вещи к Оле с Жанной и снова спросила насчет денег. У Оли ситуация была все та же, а Жанна, пожав худенькими плечиками, пространственно как-то сказала, что будет знать только на работе.

- Ты дура, оставайся! - ругалась на меня Олька, когда узнала о сложившейся ситуации. - Оставь себе деньги, доработай контракт!

- Ты думаешь, мне это не приходило в голову? Мне страшно...теперь я не боюсь, что ничего не заработаю у Артура...теперь я боюсь, что как раз заработаю...проституткой...

Мы вместе отправились в клуб, и я прямиком пошла в офис, все больше склоняясь к тому, чтобы проситься обратно. Лиза, похоже, ждала меня.

- Ну, слава Богу! А то я уже и не знала, как за тебя отчитываться! Мы-то начали стоп проводить еще в пятницу. Как у тебя дела? Готово все?

Я только раскрыла рот, чтобы сказать, что хочу еще подумать, как Лиза перебила меня:

- Ой, тут нежданчик, кстати, вышел. Тебя когда считали, пропустили перевес, там на последнем взвешивании у тебя было пятьдесят три двести от ровно пятидесяти...

Эта фраза стала решающей...

Заплатив нужную сумму и забрав паспорт, я спустилась вниз. Пройдя мимо Жанны, которая была увлечена беседой с гостем настолько, что не соизволила даже посмотреть в мою сторону, я подсела к Марине - девочке, которую гораздо раньше перевели на Самуи.

- Ты стоп сделала, да? - спросила она, не поворачиваясь ко мне.

- Ага...

- Хорошо тебе...

- Наверное...

Марина затеребила большой овальный страз, какими было украшено неприятного зеленого цвета платье.

- Я тоже до конца недели работаю...задолбали...

- А что потом? Ты давно танцуешь?

- Четыре года... В Японию поеду...не хочешь?

- Не знаю...проверенное место?

- Да, я там три контракта отработала.

- А сюда как?..

- Хотела сменить клуб... я чаще двух раз в одно место, обычно, не езжу. Девочка, вот, посоветовала...

- ...которую Артурка отблагодарил...знаю я таких девочек...

- Вот ты где, - закричала мне на ухо Аленка, появившаяся, неизвестно откуда.

- Ой, привет. Извини, что не зашла, у меня столько проблем сейчас...кстати, есть разговор... - я вспомнила, что все еще сидела с Мариной, и повернулась к ней - потом договорим, да? Телефон твой знаю, если что.

Мы вышли на улицу, где так же, как и в Паттайе, девочки раздавали листовки, правда, прохожих здесь было на порядок меньше. У соседнего бара Олька приставала к очередному красавцу, но я не стала отвлекаться на нее.

- Ален, что у тебя с деньгами?

- Хороший вопрос, - засмеялась та, - ты что, не знаешь, как я работаю? А с твоим что? Ну, с тем, который приходил. Че, он уже передумал выкупать тебя?

- Да в том и дело...блин, долго рассказывать. В общем, мне завтра нужно свалить. Паспорт у меня есть, а билета домой - нет, и хрен этот кинул меня посреди дороги...без понятия, что теперь делать...хоть на пляже живи...

Алена осмотрелась по сторонам, словно боясь, что нас могли услышать.

- Слушай, есть у меня вариант, но он тебе не понравится...

- Ален, мне сейчас все понравится.

- В общем...ко мне позавчера приезжал кореец...мы отправили малой моей пятьсот долларов, ну, маме точнее... - она потерла переносицу и замолчала на несколько секунд, - он мне пишет иногда...он сейчас в Паттайе. Можно его попросить помочь, правда, я не знаю, как это все будет...

Я запустила пальцы в волосы и помассировала голову, пытаясь заставить мозги работать.

- Давай хотя бы попробуем...пойдем напишем ему.

Мы поднялись в раздевалку, в которую мне до сих пор не доводилось заходить. Крохотное помещение, примерно с шесть квадратных метров, было непривычно чистым и удивительно вместительным. После Паттайи не представлялось, что такой может быть раздевалка для стриптизерш, со всеми их многочисленными костюмами, косметикой и прочими принадлежностями. В комнате находилась только одна девушка, которая старательно выводила контур губ, готовясь к выходу. Внезапно, мне страшно захотелось на сцену...захотелось аплодисментов, захотелось кружиться под потолком и соблазнять на приват красивенного австралийца...

- Пиши ты, а то у меня такой английский... - сказала Аленка, сунув мне в руки телефон, и вытолкала меня из гримерки.

- Что писать? О чем вы общаетесь?

- Да ни о чем... он пару раз приезжал после того эскорта... - она запнулась, - ты же сама понимаешь, какое у нас общение...

- Ясно. Короче, напишу, что тебе нужна помощь.

- Нет...мы же только виделись...пиши, что моей подружке.

Мы уселись на втором этаже в небольшом зале, оформленном в стиле 'Маракеша', который, по всей видимости, очень редко посещали клиенты. Быстро набрав сообщение, я приготовилась к нервным часам ожидания, но ответ пришел буквально через минуту.

'Что за подружка? Не та, которой стало плохо?'

- Блин...что говорить?

- Если сказать, что это ты, он может отморозиться...Он просил меня как-то взять кого-нибудь, только не тебя, - она заулыбалась, - прости.

- Да я понимаю, - ответила я, вспомнив приключение в бассейне, - так и что сказать тогда? Думаешь, он сможет выслать денег?

- Даже если он согласится, это на долго затянется - здесь только с Лизой ходят в банк, а она вечно занята...я же говорю, просила его напрямую маме денег переслать, чтобы не расшаркиваться ни перед кем...

- Ты что, забыла?

Я демонстративно вынула паспорт и завертела им перед Аленкиным носом.

- Точно...проси, чтоб выслал денег. Только ж не забудь, что ты - другая подружка, если что.

- Ты думаешь, они нас по именам запоминают?

Еще через пару минут мы снова читали ответ.

'А что за проблема? Она может приехать в Паттайю?'

- Вот, козел...не ведется...

- Ага... - озадачилась Аленка. - Слушай, меня скоро искать начнут, я посмотрю, кто там танцует, покажусь Лизке на глаза и вернусь.

- Давай.

Очевидным было то, что корейский товарищ не жлоб, но и не простак, поэтому стоило подумать, как быть.

- Помоги ей купить билет домой, пожалуйста, - наконец, написала я.

- Хорошо. Пусть она приезжает, я помогу.

- А нельзя ли взять электронный билет? Ей срочно нужно на родину.

После этого сообщения наступила тишина. Даже Аленка успела потанцевать и вернуться, а он все не писал.

- Ну, как вы тут? - задыхаясь спросила подруга, бегом осилившая крутой подъем.

Я рассказала ей, на чем прервалась переписка.

- Он просто так не захочет помогать, скорее всего...

- Что делать? У меня денег буквально пара сотен...

- Честно? Я бы попробовала поехать к нему. Ну, если совсем выхода нет...на месте пыталась бы найти с ним общий язык.

Мы обе знали, что такое 'общий язык' и обе понимали, что после того, что я вытворила, успех этой кампании был весьма сомнительным, даже если я согласна рассчитываться натурой...

Положение мое ухудшалось с каждой минутой, потому что к пяти утра, когда проводят проверку, мне нужно было определиться, как минимум, с местом обитания. 'В принципе, вещи можно оставить у девочек, - думала я, - а самой перетоптаться на пляже ночь-другую, если совсем плохо будет... Можно походить по злачным местам, поискать любителей продажной любви, с этим в Таиланде проблем нет... К тому же, я - белая, а на таких спрос в Азии всегда выше...уж за два дня точно найду денег на дорогу...'

- Ян...ты со мной? - Аленка помахала рукой перед моими глазами, - что делаем? Попробуешь поехать в Паттайю?

- Наверное... - очнулась я, - там работы больше.

- Какой работы? - удивилась подруга.

- Нет, никакой...то я что-то заговариваться начала. Побудешь со мной, пока я не уеду?

- Конечно. Ты знаешь, во сколько хоть примерно автобусы?

- Я самолетом, - с уверенностью сказала я и с силой отшвырнула свисавший над плечом бубон балдахина.

- Каким самолетом? У тебя же денег в обрез. Ты бы, может, экономила?

- Нечего мне экономить...это не те деньги, которые меня спасут.

Я встала, поправила ремень на шортах и взяла в руки сумку.

- Можно, я у тебя посплю, пока вы придете? Не хочу сейчас с Олькой объясняться, а больше мне некуда идти.

- Без проблем. Подожди.

Она вынесла мне маленький ключ без кольца.

- Четвертый домик. Кровать та, что похожа на берлогу, - хохотнула она, обнажив свои некрасивые зубы, и поправила на мне спавшую бретельку, - все будет хорошо, вот увидишь.


Заснула я, как только прикоснулась головой к подушке, наверное. Усталость и переживания настолько изнурили меня, что даже сны не тревожили меня в те несколько часов, проведенных в чужой несвежей постели. Проснулась от того, что Аленка дергала меня за плечо и тихо звала по имени.

- Вставай. Слышишь? Тебе пора.

Я вскочила с кровати, не зная, куда бежать и что делать, и только через минуту вспомнила, где находилась.

- Сколько времени? Проверка была?

- Какая проверка? Белый день на улице, ты все проспала.

Я внимательно осмотрелась в комнате. Соседняя кровать пустовала.

- А где...?

- В эскорте...все нормально, здесь никто не устраивает обыск, меня отметили и все. Ой, - спохватилась она, - хватит болтать! Я все узнала: самолет в одиннадцать, а уже полдевятого!

- Ого...вот это я поспала...

Я прошла в гостиную и посмотрела на себя в зеркало: одежда была помятой, брови давно пора было выщипать, а на подбородке выскочили два болючих прыща. В общем, вид был как раз для встречи с состоятельным мужчиной.

- И что, говоришь, мне некогда приводить себя в порядок? - зевая, я все еще изучала свое отражение.

- Нет, я говорю, чтоб ты мигом валила в душ, а я хотя бы с легонца поглажу твою распашонку или как это называется... Или ты можешь сейчас найти что-то?

- Блин...вещи еще добыть надо... - простонала я, - приготовь полотенце и фен, пожалуйста, я мигом.

Мигом никак не получилось, потому что открыли мне только минут через пять - Оля с Жанной обычно мирно спали в такое время.

- Девочки, я на секунду - чмокнуть вас на прощание и забрать вещи, - затарахтела я, - цепляя на себя сумки, - потом можете дальше спать.

Жанна, открывшая мне дверь, стояла, оперевшись о стену и не произнося ни слова.

- Ты чего такая странная стала, - не сдержалась я, - в Паттайе ты была совсем другой.

- В Паттайе вообще все было по-другому, - вяло ответила Жанка и ушла в спальню.

Я окликнула Ольку, но в ответ услышала только невнятное бормотание. Тогда я пробралась в комнату, по пути пиная стены сумками.

- Оль, я поехала...

- Угу, пока, - сказала Олька, не открывая глаза, и уткнула лицо в подушку.

Я посмотрела на них еще с минуту, развернулась и ушла, оставив в домике номер семь все те моменты, которые поддерживали меня эти два месяца. В ту последнюю минуту я вспомнила свои же рассуждения о том, что я приехала сюда, не дружить...


## Глава 43


Такого аэропорта, как на Самуи, я нигде не видела. Залом ожидания там был огромный сад, по которому были разбросаны магазинчики, кафе и довольно разнообразные кресла с диванами. Я расположилась на широкой мраморной лавке, окружающей невысокое дерево с красивыми розовыми цветами, и написала Сеунгу, что зарегистрировалась. Он сбросил мне координаты все того же отеля и сказал, что будет ждать. Как себя вести по прибытию, я не имела ни малейшего понятия, более того, я очень подозревала, что меня просто выставят за дверь, как только увидят, но я теперь не боялась ничего. Я рассматривала облезлый лак на ногтях и думала о том, сколько дней прошло с тех пор, когда я могла себе позволить думать о том, какого цвета майка подойдет к новым туфлям, а не о том, какие испытания принесет следующий час... Оставив в сумке около тридцати долларов, на остальное я накупила сувениров, и с еще большим спокойствием пошла на посадку в самолет.


- Честно, у меня, почему-то, было предчувствие, что речь шла все-таки о тебе, - сказал Сеунг, открыв дверь.

Он не выглядел ни удивленным, ни раздраженным, просто отступил в сторону, позволив мне пройти в номер.

- Извини. Я не знала, к кому еще обратиться. Алена сказала, что ты хороший человек...

- Все в порядке, - перебил он, - на когда тебе нужен билет?

- На ближайший рейс, если можно.

Он уселся на диван и начал быстро щелкать по клавиатуре лэптопа.

- Куда?

- Киев.

Я прислушалась, пытаясь обнаружить присутствие Джуна, которого пока что не было видно. Кореец еще немного покнопал и поднял на меня глаза.

- Сегодня есть рейс в час ночи. Подойдет?

- Да, конечно.

Мой голос прозвучал необычно высоко, и я переживала, что начну плясать от радости. Сеунг завершил покупку билета и откинулся на подлокотник, забросив ноги на низенький стеклянный столик.

- Голодна?

- Нет, - подумав, ответила я, сомневаясь, как ответить правильнее, чтобы не доставлять ему лишних хлопот.

- Что хочешь делать?

Он задавал такие простые, но такие сложные вопросы, что мне приходилось задумываться над каждым произносимым звуком. На часах не было еще даже трех, и я прокручивала в мозгах, куда податься со своими баулами, кроме аэропорта.

- Я собираюсь в парикмахерскую, хочешь со мной? - спросил он, видя мое замешательство, и окинул меня быстрым оценивающим взглядом.

Я обреченно вздохнула, понимая, что выглядела жалко. Мы поехали в Централ Фестивал - огромный торговый центр Паттайи - и зашли в салон красоты, в котором Сеунг, по всей видимости, был не впервые.

- Сделай все, что нужно, - бросил он мне, направляясь к улыбающемуся парню с замысловатой торчащей прической.

Мне помыли голову и вытянули волосы настолько ровно, что они показались мне длиннее в два раза. Корни давно уже отрасли, и в завитках это смотрелось весьма сексуально, но теперь пряди повисли ровными линиями, беспощадно открывая уродливую границу между насыщенным темным природным цветом и выбеленными тоненькими волосенками.

- Красим корни и снимаем концы? - спросил молоденький паренек, очевидно нетрадиционной ориентации.

- Мне нужно подумать, - попросила я, запуская пальцы в волосы.

Разница была настолько ощутимой, что я чувствовала в руках четкую ступень между живыми и мертвыми волосами. Мне стало жалко их красить, и я решила, что пока сделаю мелирование, а потом отращу его и срежу окрашенную часть. Когда парикмахер уже начал смешивать препараты, я схватила его за руку и быстро-быстро замотала головой. Я взяла в руку прядь волос, оттянула ее и пальцами другой руки щелкнула, словно ножницами, в месте, где цвет менялся.

- Вы уверены? - удивился паренек.

- Да.

Пока он стриг, я не открывала глаза, чувствуя, как падают на плечи тяжелые обрезки. Все происходило очень быстро, движения мастера были резкими и уверенными, и уже минут через пятнадцать он объявил, что все готово. Я открыла глаза и готова была заплакать. Стрижка получилась почти мальчишеская, волосы едва ложились за уши, и создавали образ какого-то Иванушки-дурачка. Парень подсунул мне несколько журналов предлагая теперь придать форму, заверив, что пока что он просто обрезал окрашенные концы и все самое интересное еще впереди. Я пролистала несколько страниц, на которых были изображены мыслимые и немыслимые короткие прически, и даже обратила внимание на некоторые из них, но в итоге попросила просто приподнять корни и придать объем челке. Не став мучить себя рассматриванием нового образа в зеркале, я переместилась в кресло для маникюра и педикюра и отдалась в руки двух таек, занявшихся одновременно моими руками и ногами. Где был Сеунг в это время, я не знала, но и не думала об этом. После первого шока и волны сожалений о том, что остригла такую длину, на меня нашло полное умиротворение и даже какое-то равнодушие ко всему происходящему, словно это было не со мной и можно просто отмахнуться и забыть все: короткие волосы, отвращение к бывшей работе, страх перед насилием, секс с Анваром и недавнюю перспективу задержаться здесь в роли проститутки...

- Ого! - прервал мое долгожданное спокойствие кореец, - неожиданно.

- Тебе не нравится, да?

- Почему же, - протянул он и обошел кресло, - приятные на ощупь.

Он захватил волосы на затылке и слегка потянул мою голову назад.

- Тебе еще долго?

- Покрыть лаком...

Когда марафет был наведен, Сеунг уже не спрашивал, что я хочу делать.

- Я не обедал. Поедем перекусим чего-то.

Поехали мы все в тот же ресторан и даже заказали примерно те же блюда, насколько мне запомнилось. Мне всегда казалось, что чем человек состоятельнее, тем разнообразнее его рутина, но...

Я все чаще проверяла время, радуясь каждой прошедшей минуте. Меня вовсе не напрягала компания этого человека, но жажда поскорее попасть домой умоляла время идти поскорее.

- Хочешь взять домой фруктов? - спросил Сеунг после ужина.

Я заулыбалась и закивала в ответ.

Мы поехали по незнакомым мне улицам и скоро мой путеводитель уверенно шагал в направлении огромной лавки, стеллажи которой ломились от разнообразных овощей и фруктов, большинство из которых я не только не пробовала, но и не видела вовсе.

- Ты здесь часто бываешь? - спросила я.

- Бываю... Выбирай.

Я вертела головой по сторонам, не зная, на что положить глаз. Обычно я довольствовалась арбузами, ананасами и папайей, не озадачиваясь тем, чтобы изучить весь местный ассортимент, и теперь понимала, сколько интересностей упустила. Мы выбрали большую желтую пластмассовую корзину, и Сеунг сам начал руководить ее наполнением. Проворная женщина лет пятидесяти заправски упаковывала то, что он выбирал, в бумагу и аккуратно укладывала плотными слоями. Когда с покупками было покончено, мы, наконец, отправились за моими вещами. Проезжая по темным улицам, я вспоминала, как еще неделю назад, проклиная, покидала их, надеясь никогда больше не ступать здесь ногой... Предстояло еще одно прощание с этим местом, и я боялась даже мысленно назвать его последним, чтобы не спугнуть момент.

Когда мы вошли в номер, первым, что я увидела, был Джун, пыхтящий над похожей на ребенка тайкой прямо напротив входа...

- У нас еще есть время, - улыбаясь сказал Сеунг.


Садясь в такси, я ничего не чувствовала. Ни радости от того, что скоро буду дома, ни сожаления о том, что зря потеряла столько времени, ни отвращения к тому, что произошло полчаса назад. Ничего. Я даже не представляла, что такое бывает. Я пыталась наполнить мысли хоть чем-то, но максимум, что пришло в голову, это то, что нужно остановиться где-то попить.

Только сев в самолет, я, наконец, снова заплакала.

Эта история не о том, как плохо быть стриптизершей, а о том, как плохо быть такой стриптизершей, какой была я. Наверное, потому, что каждый человек должен найти свое место в жизни...просто, то место оказалось не моим. Когда эту книгу будут читать танцовщицы эротики, многие из них не согласятся и с половиной моих мыслей, да я и не заставляю никого чувствовать то, что сама чувствовала. Конечно, многие истории имеют счастливый конец с шелковой фатой, но моя оказалась такой, какой оказалась. К превеликому моему сожалению, я смогла описать лишь события того периода, тогда как описать настоящие переживания мне так и не удалось. Наверное, это то, что стриптизерша никогда не сможет обнажить, даже если захочет...