# Возмутитель спокойствия

Михаил Иванович Казьмин

Проект остановлен на неопределенный срок...

ВОЗМУТИТЕЛЬ СПОКОЙСТВИЯ


Часть первая. Заговорщик


## Глава 1


Ну да, напился. Был грех. А вы что хотели? Сами бы на моем месте что сделали? Не знаете? А раз не знаете, то молчите и не осуждайте. Да. А то уже сам себя осуждать замучился, вас еще мне не хватало...

Впрочем, это ладно. До вечера как-нибудь оклемаюсь, а с завтрашнего дня начну эту гнусную пьянку забывать. Если получится. А вот куда девать ее последствия? Невнятно излагаю, да? Ничего не понимаете? Да, что это я... В общем, попробую по порядку. Только не перебивайте, ладно?

Они отвергли мою рукопись. Они - это издательство, называть которое я тут не буду. Красиво звучит - 'отвергли рукопись'. На самом деле послали меня... Ну, в общем, примерно туда, куда вы подумали. Что это была за рукопись, значения теперь не имеет. Значение имеют слова редактора: 'Это сейчас не продается'. Дальше редактор долго и обстоятельно пытался втолковать мне, что надо писать про попаданцев и фэнтези, что такие книги издательство сможет успешно продать, ну и мне, соответственно, что-то перепадет. Добрый, блин, пилюлю мне решил подсластить, посоветовал писать в правильном направлении. А мне на самом деле что этот самый 'попаданс', что фэнтези - смесь снотворного со слабительным. Неплохое сочетание, правда? Но лучше не пробовать.

Короче, по нынешнему состоянию книжного рынка писателя из меня не вышло. Вот я и поддался искушению залить этот пренеприятнейший для меня факт энным количеством алкоголесодержащих жидкостей. Не сам факт, конечно, его-то, как и любой другой факт, хрен чем зальешь, а свои эмоции, этим самым фактом вызванные. Что за эмоции, тоже говорить не буду, сами должны понимать.

Искушение - такая штука, что ему только поддайся, дальше уже само пойдет, безо всякого твоего желания-нежелания, а главное, без твоего контроля. Вот и я, решив нахлебаться по этому случаю темного пива, продолжил и закончил не пивом, а куда более крепкими напитками. Что я пил и сколько - не помню. Честное слово, не помню. А вот с кем пил - вопрос куда более сложный. Почему сложный? Потому что как с этим, чтоб его, я пил - помню. Домой меня привел именно он - это я тоже помню. Как он меня по пути от милиции, тьфу ты, от полиции, отбивал, опять-таки помню. Но молодец, ничего не скажешь! Это ж надо было такого наплести, чтобы бравые полиционеры или как их там теперь называть, бросили свою, как они уже были уверены, законную добычу! Если б я так умел писать, как он говорить - да плевать мне на этих продавцов 'попаданса', нашел бы где издаться, да еще и премию какую-нибудь получил! Эхх... Ну ладно, вернусь-ка я к этому вчерашнему деятелю. В общем, что пил с ним, что от ночевки в полиции он меня спас, что домой привел - все это я помню. А вот как он около меня оказался и почему мы с ним начали пить вместе - не помню. Вообще. Ну ни фигашеньки! Самое неприятное - как зовут его, я тоже не помню.

Скажете, что тут такого? Мало ли с кем по пьяному делу в приключения попадаешь? Ну вот уж нет! Во-первых, человек все-таки два добрых дела для меня сделал - домой привел и от правоохранителей охранил. Во-вторых, десять минут назад он мне позвонил и напросился в гости. Вот и что мне теперь делать? Как я сейчас на почти что трезвую голову буду его благодарить и при этом всячески изворачиваться, не называя человека по имени? Сам он, правда, тоже хорош... Нет бы представиться по-нормальному, когда звонил, а то прикололся, блин: 'Ваш вчерашний собутыльник и провожатый'. Юморист, чтоб его...

Так, ладно, вопрос с именем моего, как сам он выразился, собутыльника и провожатого, как-нибудь проясним в процессе общения. Сейчас главное - подготовиться к его встрече. То есть умыться-побриться и вообще привести себя в некоторый порядок, да и дома немного прибраться. Вот и займемся...

Как известно, работа и состояние 'после вчерашнего' между собой не дружат. Или одно, или другое. Поэтому когда я старательно истреблял в своей квартире характерные признаки прибежища непризнанного гения и заурядной холостяцкой берлоги, я даже радовался. Чему радовался? Да тому, что не настолько я сильно потрепан вчерашней пьянкой, если могу заниматься хоть какой-то осмысленной работой.

Радовался я, впрочем, рано. Едва с уборкой было покончено, как незамедлительно вернулось ощущение, как будто голова заполнена мокрым песком - упомянутая часть тела наотрез отказывалась соображать и все время норовила упасть. Понятно, что упасть ей не давали шея и упирающийся в грудь подбородок, но попыток своих упаднических голова не оставила. А дверной звонок отозвался в этом мокром песке каким-то невразумительным бренчанием.

Когда я открыл дверь, меня ждало еще одно не самое приятное открытие. Как оказалось, я не запомнил не только имя моего вчерашнего напарника и спасителя, но и его внешность. Почему-то, пока я сегодня вспоминал вчерашние события, мне представлялся человек несколько иного вида, чем тот, кто сейчас стоял на пороге. На какое-то время в голове мелькнуло желание прямо сейчас захлопнуть дверь перед носом этого мошенника или, еще того хуже, грабителя, коварно прикинувшегося моим собутыльником. Но тут он поздоровался, и мне стало стыдно за свой испуг. Голос. Голос тот же самый, что звучал в моих воспоминаниях и в телефоне. Приятный такой баритон с бархатистым звучанием. Уфф...

- Познакомимся на трезвую голову? - поинтересовался гость, едва я закрыл дверь и привел в действие замок. Совершенно правильно приняв мое молчание за мое же согласие, он продолжил:

- Кварнарь, Максим Владимирович.

- Шумилов, Дмитрий Васильевич, - назвался я. Надо же, Кварнарь. Молдаванин, что ли? Да нет, не похож... Но фамилия интересная. Это все я думал, пока дежурно-вежливыми фразами приглашал гостя избавиться от теплой куртки и ботинок, воспользоваться тапками и проходить.

Так, что вчерашнего моего знакомого звали Максимом, я все-таки вспомнил. Честное слово, сам вспомнил, прямо буквально за полсекунды до того, как он представился. А вот с внешностью этого Максима (или все же Максима Владимировича?) пришлось знакомиться заново. Постарше меня, явно за пятьдесят, роста, как говорится, среднего, плотный такой, не толстый, но и не худенький. Зато, кажется, с физической формой более чем порядок. Ага, точно - осанка прямая, движения, как у дикого кота, точные такие и, как бы это поточнее выразиться, экономные, вроде как не расходует силу по пустякам. Да и свитер мешковатый он надел, явно маскируя неплохо развитую мускулатуру. Даже завидно немного стало и за свою сутулость с животом стыдно. Хорошо сохранился, зараза, всегда, небось, следил за собой, не то, что некоторые... Голову моего гостя покрывали густые седые волосы без малейшего намека на залысины. Лицо было бы не особо запоминающимся, если бы не очень интересная особая примета - разноцветные глаза. Правый, серый, тускло светился отстраненным равнодушием, левый, голубой, обдал меня таким ледяным холодом, что я невольно поежился. В сочетании взгляд получался ну очень неприятным, брр... Да ладно, мужику можно. Вот от женщины с такими глазами я бы держался подальше, это уж точно. Кстати, вот и еще одно объяснение вчерашнего успеха Кварнаря в споре с полицейскими. Я бы, пожалуй, тоже, не стал затягивать дискуссию с обладателем такого взгляда. Хотя как такой взгляд может сочетаться с вежливыми манерами и приятным голосом, для меня так и осталось непонятным.

- Кофе не желаете, Дмитрий Васильевич? - мой гость с ходу начал захватывать инициативу. - Я с собой прихватил очень хороший кофе, сам же и сварю, если вы не против.

Я был не против. Судя по ощущениям, кофе сейчас и правда помог бы моему организму окончательно справиться с последствиями вчерашних излишеств. Причем именно кофе, а не куда более любимый мной чай.

На кухне Кварнарь мягко посетовал на отсутствие турки, но тут же широко улыбнулся (зубы, интересно, свои так хорошо сохранились или это качественные импланты?) и сказал, что, в принципе, это не страшно, сойдет и нашедшийся у меня ковшик из нержавейки. Честно говоря, раньше мне никогда не приходило в голову, что кофе можно (а мой гость утверждал, что и нужно) варить со специями, однако же, вот, пожалуйста... Кварнарь прошерстил мои припасы, в итоге в кофе были добавлены черный и красный перец да корица с гвоздикой, а если бы нашлись еще какие-нибудь пряности, то и они отметились бы в приготовлении напитка. Честно говоря, стало даже интересно. Когда кофе, сахар и специи были залиты водой, Кварнарь торжественно поставил ковшик со всей этой субстанцией на самый-самый медленный огонь, и уже очень скоро кухня наполнилась бодрящим и жизнеутверждающим ароматом.

Первый же глоток кофе почти что вернул меня к нормальной жизни, глоток второй сделал это окончательно и потому в моей голове сразу же кристаллизовался вопрос: а что это такого дорогому Максиму Владимировичу от меня понадобилось? То есть вопрос, конечно, стоял уже давно, еще с его телефонного звонка, а теперь он уверенно занял главное место в моем отремонтированном с помощью кофе черепе и оптимизированном с помощью того же напитка мозгу.

При этом сначала я никак не мог даже примерно определить, в каком направлении искать корни интереса этого Кварнаря к моей персоне. Хотя бы уже потому, что не мог угадать профессию моего гостя. И не профессию даже, а просто решить простейший вопрос - технарь он или гуманитарий. Речь у товарища правильная, что вроде бы выдает гуманитария. Но я и технарей видал, у которых язык подвешен вполне неплохо. Вид... Вид вообще непонятный. Мужик крепкий и сильный, но вот судя по рукам, физическим трудом не увлекающийся. Ну кроме гантелей да тренажеров. Кстати, о руках: 'гайки', в смысле золотого обручального кольца, не было. Одежда... Да сейчас все почти так одеваются, если никакого особого дресс-кода по работе не предусмотрено.

Размышления об одежде Кварнаря переключили мой мозг с попыток угадать область деятельности гостя на определение уровня его жизни. Сами понимаете, характеристика тоже очень важная. То, что одет Кварнарь в вещи не из дешевых, это даже я заметил. Но одевался он, насколько я мог судить, пусть и не на вещевом рынке, но явно в супермаркете, а не в каком-нибудь, чтоб его, бутике. Привычка к хорошему кофе - тоже, знаете ли, склонность затратная, но не настолько и сильно, если пить кофе дома, а не ходить в соответствующие заведения. Стало быть, гость мой имел доход заметно повыше среднего, но к богатым я бы его не отнес. В общем, примерно как и я, только скорее всего, позажиточнее.

Снова вернувшись к вопросу о том, каким именно образом Максим Владимирович зарабатывает себе на хлеб с маслом и кофе со специями, я опять вспомнил его словесную битву с полицией. Человек умеет вести переговоры и руководить, похоже, тоже умеет. Так, а это уже теплее. То есть я имею сейчас дело с руководителем пусть и не самого высокого уровня, но и никак не низкого, учитывая опыт самостоятельных переговоров. По возрасту судя, получить такое образование ему было негде, учился он в советское время, значит, скорее, все-таки технарь. Советские технари искусство управления людьми осваивали куда быстрее и гораздо эффективнее, нежели гуманитарии.

Но чудо-напиток продолжал свое благотворное воздействие на мой организм, и у меня родились аж целых две чрезвычайно ценных мысли. Во-первых, мое согласие на приготовление гостем кофе было правильным и надо бы как-то намекнуть Кварнарю, если наше общение продолжится, что поить меня кофием можно и нужно впредь. Во-вторых, я решил не торопить гостя поведать мне, какой у него ко мне интерес. Куда лучше поступить в духе древних правил гостеприимства, подождав, пока Максим Владимирович сам не расскажет о себе и своих нуждах. В конце-то концов, если ему и правда что-то от меня надо - куда ж он денется, скажет, конечно.

Ну он и сказал. Не сразу, нет, мы успели по чашечке освоить и как раз обсуждали, стоит ли повторить столь увлекательную процедуру с приготовлением и употреблением волшебного напитка. Решили все же повторить, и вот когда наполненные по новой чашки остывали до той степени, чтобы можно было пить, Кварнарь, наконец, заговорил.

- Беседа у нас вчера с вами, Дмитрий Васильевич, интересная получилась...

Вот это засада! О чем мы вчера говорили, я не помнил напрочь. То есть вообще. И вот тут я понял, что с собеседником мне все-таки повезло. Он, ясное дело, моментально уловил суть моих затруднений и мягко так, аккуратненько, не упоминая мою забывчивость и вызвавшие ее причины, начал подводить меня к тому, чтобы я вспомнил.

- Я, знаете, занимаюсь не очень обычными историческими исследованиями, - продолжил Кварнарь. - Мне интересно рассматривать причинно-следственные связи исторических событий под самыми разнообразными углами зрения.

- Это как? - поинтересовался я.

- Ну, например, насколько повлияли климатические изменения в Европе и Азии на Великое переселение народов. Или как на экономике исламского мира сказалось отсутствие свиноводства. Или каким образом особенности питания английских матросов способствовали закреплению за Великобританией статуса главной морской державы. Или почему в мифологии совершенно разных народов прослеживается практически полное совпадение некоторых сюжетов. Много еще можно таких примеров привести...

Хм, и правда, интересно. Только вот я испытывал очень сильные сомнения в том, что такие изыскания оплачиваются в размере, достаточном для поддержания имеющегося у моего гостя уровня жизни. Скорее всего, он такой же историк, как я писатель - в свободное от зарабатывания денег время. Впрочем, сами понимаете, вслух я выразил только интерес.

- А беседуя с вами, Дмитрий Васильевич, я обратил внимание на то, что подобные исследования можно провести и в отношении современности. Сами же понимаете, все наши злободневные события все равно сразу же становятся историей.

Откровенно говоря, я довольно давно не встречал таких интересных персонажей. Однако интерес этот никак пока что не помогал мне вспомнить вчерашнюю беседу, поэтому я решил подождать, пока Кварнарь сам перейдет к этому. Завтра я выходной, торопиться мне некуда, да и гость мой вроде тоже никуда не спешит.

Кварнарь, похоже, мой замысел разгадал и решил мне подыграть.

- Меня, откровенно говоря, вчера очень заинтересовали ваши размышления о том, как взаимно влияют друг на друга общественно-политические процессы и содержание фантастической литературы в современной России.

- Приятно слышать, - я все-таки решил подать голос. Вспомню я вчерашний разговор или нет, теперь уже непринципиально. Потому как милейший Максим Владимирович, уж не знаю, сознательно или нет, подвел ко мне любимого конька и даже услужливо держал стремя, чтобы мне было сподручнее этого самого конька оседлать.

- Очень приятно слышать, - повторил я. - И что же именно вас больше всего заинтересовало?

- Что именно? Я, простите, так и не понял, почему вы считаете, что попаданческая фантастика и фэнтези негативно воздействуют на общество?


## Глава 2


Оп-па! Приехали! Ну, Максим Владимирович, теперь держись! Я уже готов был вовсю раскрыть перед гостем неисчерпаемый кладезь премудрости, но начать решил с наводящего вопроса.

- А разве я вчера об этом не говорил?

- Ох, Дмитрий Васильевич! Вы же помните, мы вчера были... - Кварнарь выразительно пошевелил пальцами около шеи. Видимо, посчитал, что простонародный щелчок по горлу был бы неуместен в интеллектуальной беседе. - Так что, может, с начала?

Я кивнул. А и пусть будет с начала.

- Тогда, - мой гость на секунду задумался, - давайте начнем с попаданцев. Чем они вам не угодили?

- Да тут не о попаданцах говорить надо, - отозвался я. - А о попадансе как таковом.

- Попаданс? - Кварнарь от души рассмеялся. - Хорошо сказали, Дмитрий Васильевич! Прямо как декаданс!

А то ж! Словечко я придумал удачное, самому нравится. Дав гостю проникнуться мощью моего разума, я продолжил вещание.

- Так вот, речь идет о попадансе. Я считаю его вредным для общества по той причине, что читателю внушают: только исправив прошлое, можно создать будущее. То есть не вкалывать всему обществу, всему народу здесь и сейчас, выбираясь вместе со страной из того положения, в котором мы находимся, а заслать соответствующим образом подготовленного человека в прошлое! Но это же невозможно! Понимаете? Не-воз-мож-но!

- Вот как... Я, честно говоря, о таком не думал.

- Ну да. Это как в том поганом анекдоте из девяностых.

- А что за анекдот?

- Ну, есть два пути выхода России из нынешнего состояния - фантастический и реалистический. Один - прилетят инопланетяне и все за нас сделают, второй - мы все сделаем сами. Но фантастический - это второй.

- Да уж, неприятный анекдот.

- О том и речь. Только теперь это не анекдот, а целый жанр литературы. Точнее, того, что рифмуется со словом 'литература'.

- Макулатуры, значит?

- Именно. Нет, и среди попаданса встречаются талантливые авторы и хорошие книги. То есть, попадаются, раз уж это попаданс. Но, во-первых, в крайне незначительных количествах, а, во-вторых, и они почти все работают на превращение нашей жизни в тот самый анекдот.

- Почти? Или всё же все?

- Почти. Редко, но бывает, когда автор описывает судьбу своего героя-попаданца с приемлемой степень достоверности. Что он не открывает ногой дверь в кабинет товарища Сталина с очередным откровением, а просто воюет на фронте или занимается другим полезным делом, всячески скрывая свою иновременную сущность. Ну или что-нибудь подобное. Так потому и почти, что талантливых авторов мало, соответственно и разумных сюжетов немного.

Кварнарь призадумался. Кажется, его проняло. Задумчиво почесав указательным пальцем над правой бровью, он спросил:

- Но это вы говорите о военном попадансе. То есть о Великой Отечественной войне.

- А как же! Потому что абсолютное большинство авторов отправляет своих попаданцев как раз переигрывать Великую Отечественную.

- Но есть же попаданс и на другие темы. Русско-японская война, даже восемьсот двенадцатый год...

- Разницы все равно нет. Хотя про сорок первый год все равно и больше написано, и макулатуры там неизмеримо больше, и вреда от этого 'попаданса-41', пожалуй, тоже больше.

- Почему?

- А сами не понимаете? - я потихоньку начал злиться. Ведь умный мужик, что ж он не сообразит? Тоже мне, любитель истории! Ладно, будем растолковывать.

- Максим Владимирович, ну как же! Пытаясь переиграть войну на бумаге, мы все, что писатели, что читатели, соглашаемся с тем, что в реальной истории она была проведена... Ну вы меня поняли. Да, мы победили, но цену заплатили слишком высокую. И не только по вине противника. Не пишут про попаданцев, которые бы Гитлеру дурацкие решения подсказывали, не пишут! Про тех пишут, кто умные вещи Сталину диктовал! Значит, признают, что многое не по уму делалось!

- Но ведь это объясняется тем, что надо учесть сделанные ошибки, чтобы не допускать их в будущем...

- Вот! Наконец-то! Вы сами, Максим Владимирович, сказали эти слова - в будущем! А нас тянут в прошлое. Ведь посмотрите же, почти все, кто пишет попаданс-41, сталинисты. Так чего ж они не расскажут и не покажут, как, опираясь на идеи товарища Сталина, построить будущее? Какое-то раздвоение личности получается: с одной стороны, Сталин - величайший гений, с другой - пишем историю о том, как задрипанный попаданец подсказывает великому Сталину умные мысли! Блин, определились бы, что ли?!

На этот раз Кварнарь задумался надолго. Я успел допить остывший кофе и начал было скучать, когда он ожил:

- Ну что ж, убедили. Да, очень даже убедили. Ну а как быть с попаданцами в тела и мозги людей, живших в прошлом? Этот попаданс вроде бы более логичен? Не какой-то выскочка, а сам царь, ну или кто-то еще из местных все придумывает и делает?

- Так, конечно, лучше. И кстати большинство действительно талантливых авторов так и пишут. Но попаданс все равно остается попадансом и все равно тянет нас в прошлое. Вы ведь посмотрите - тысячи людей сидят на форумах, всерьез обсуждают и спорят, какой патрон надо вводить в тридцать восьмом году - семь шестьдесят две от 'калаша' или шесть с половиной от 'арисаки'! Да, эти люди работают, очень может быть, что делают что-то полезное, но в голове у них - прошлое! Причем прошлое, которое они сами себе придумывают!

- Но ведь люди это с удовольствием читают. Значит, спрос есть. Вот писатели его и удовлетворяют.

- Да, на наркотики тоже, знаете ли, спрос есть. Но наркоторговцы его не только удовлетворяют. Они его еще и формируют.

- Ну вы, Дмитрий Васильевич, сравнили...

- А что? Принципиальной-то разницы нет. И я, заметьте, в данном случае не про вред наркотиков или попаданса говорю. Я вам, как маркетолог и рекламщик, говорю, что спрос и предложение всегда взаимно влияют друг на друга. И в нашем случае не только читатели требуют от авторов очередного попаданца, но и издательства с авторами этот самый спрос вполне себе успешно формируют.

- Кофе еще сделать? - Кварнарь взял тайм-аут. Ну да, понимаю. Загрузил я его, что называется, по полной.

Пока Максим Владимирович колдовал над кофе, я настрогал бутербродов, чтобы утолить пробудившийся аппетит, благо запасы масла, сыра, колбасы и даже ветчины в холодильнике имелись, да и хлеб, купленный вчера с утра, был еще мягким. Идея с подкормкой Кварнарю понравилась, так что довольно скоро на столе появилось большое блюдо, а на нем громоздился этакий памятник графу Сэндвичу. (1)


(1) Джон Монтегю, четвертый граф Сэндвич (1718-1792) - британский дипломат и политик, первый лорд Адмиралтейства в 1763 г. Будучи заядлым картежником, велел слугам подавать еду прямо за карточный стол, предварительно укладывая нарезанные яства между двумя ломтиками хлеба, чтобы не отвлекаться от любимого занятия и не хвататься потом за карты сальными пальцами.


Есть начали молча. Кварнарь, надо полагать, занял свой разум осмыслением моих идей, а я не торопился загружать его дальше. Пусть пока это переварит. Однако же то ли мой гость уже переварил полученную информацию, то ли решил набрать ее впрок, а обработать впоследствии, но продолжения он потребовал уже после второго бутерброда.

- Ну хорошо, - сказал Кварнарь, сделав глоток кофе. - С вашим отношением к попадансу мне теперь все понятно. И знаете, я с вами, наверное, соглашусь. А за что вы не любите фэнтези?

- Фэнтези? Фэнтези я не люблю за антигуманность.

- За что?! - от удивления у Кварнаря чуть не вывалился кусок изо рта.

- За антигуманность, - повторил я. - Слово 'гуманность' произведено от 'гуманус', 'человек'. А поскольку фэнтези в общем и целом культивирует, мягко говоря, не лучшее отношение к человеческой расе, то вот вам и антигуманность.

- Вот как? И где же там не лучшее отношение?

- Ну если брать классику фэнтези, с Толкиена начиная, то над людьми поставлены в виде высших по отношению к ним сил эльфы. Но нормальному человеческому сознанию такая иерархия несвойственна. Нормальная для людей иерархия выглядит иначе - есть Бог, ну или там какие боги, и есть люди. Всё. В фэнтези эльфы или занимают место богов или являются некими посредниками между богами и людьми.

- И что? Если нет богов, то почему бы эльфам и не занять пустующее место?

- Вот именно, Максим Владимирович, вот именно! Ключевые слова здесь - 'занять место'! Добавлю - чужое место! Боги потому и боги, что живут отдельно от людей. А тут не боги, а ушлые соседи.

- Ладно, а посредничество чем вам не нравится? У людей же есть посредники между богами и остальными людьми?

- Есть. Только они, посредники эти, тоже люди.

- Хм... Я готов согласиться, но все же как-то не очень это тянет на плохое отношение к людям.

- А это еще и не все. Идем дальше. Люди в фэнтези показаны какими-то недоумками, которые за сотни и тысячи лет даже порох изобрести не в состоянии. Реальная история человечества - это во многом история технического прогресса, а где эта история в фэнтези?

- Но многие сейчас говорят об издержках прогресса и даже о его негативном влиянии на общество...

- А я и не говорю о том, что прогресс хорош или плох. Я говорю о том, что он просто присущ человечеству и описание человечества без прогресса - это описание человечества ущербного и больного.

- Кажется, вы опять правы. Как-то даже страшновато рядом с вами становится...

- Что так?

- Не привык иметь дело с людьми, которые всегда правы.

Я вежливо хихикнул. Пусть я Кварнаря, по большому счету, не знаю, но человек он явно не пустой и потому его похвала, даже выраженная шуткой, была мне приятна. Что ж, будем закреплять успех...

- А самое, с моей точки зрения, мерзкое здесь заключается в том, что пишут фэнтези вовсе не эльфы, не гномы и даже не орки. Пишут это, к сожалению, люди. Нам, русским, такой подход, к сожалению, привычен. У нас хватало и до сих пор хватает деятелей, ругающих свою страну, свой народ, свою историю. Так что глотаем спокойно и пасквили на все человечество.

- Но ведь на том же Западе такое отношение к себе не принято, но фэнтези и там читают и смотрят.

- Не принято? Да ладно! А эта их политкорректность и толерантность - это, по-вашему, что, проявления самоуважения? Это самоунижение еще, пожалуй, похлеще нашего. И знаете, что интересно? Что всплеск популярности фэнтези как раз и приходится на время, когда эта политкорректность стала новой религией на Западе. Теперь у них даже Толкиен не политкорректен.

- Это как?

- А так. Женщин среди главных героев у него нет, негров и прочих цветных нет, выставление орков слугами абсолютного зла - проявление расизма и так далее в том же духе.

- М-да... Но тогда не все еще потеряно? Для фэнтези, я имею в виду.

- Максим Владимирович! Толкиен давно умер, а нынешние авторы сочиняют такое, что этой политкорректностью за километр воняет! Вон, пожалуйста, драконы как нейтральные и даже положительные персонажи из одного фильма в другой свободно перелетают. А ведь для родной мифологии всех европейских народов дракон - это носитель абсолютного зла, подлежащий уничтожению! А фильмы-то про хороших драконов - они никак не китайские!

- Хм, умеете вы убеждать, Дмитрий Васильевич... В общем, все логично. И я с вами пожалуй что соглашусь. Я так понимаю, спрашивать о вашем отношении к историям о попаданцах в миры фэнтези даже не стоит?

- А вы попробуйте, спросите, - съязвил я.

- Давайте спрошу, - улыбнулся Кварнарь.

- Тут, знаете, минус на минус иногда дает плюс. Редко, но случается. Попадает герой в мир со всеми этими эльфами и прочей нечистью, да и начинает так его отстраивать, что люди хоть становятся на людей похожими. Но вообще-то для меня попаданцы в фэнтези - это не попаданс, а именно фэнтези. Так что отдельно тратить время на ругань в их адрес я даже не хочу.

Кварнарь встал, явно чтобы размять ноги. Ну насколько это позволяла теснота моей кухни. Он, похоже, что-то про себя просчитывал и анализировал. Все-таки интересно, зачем ему понадобились плоды моего ума?

- Дмитрий Васильевич, - он снова сел за стол. - А вот окажись вы таким попаданцем в фэнтези, что бы вы стали делать?

- Издеваетесь? - только и смог сказать я. Это, получается, я тут разливался соловьем только для затравки совершенно бессмысленного трепа?

- Нет, - совершенно спокойно ответил гость. - Работу хочу предложить. Совместный проект, так сказать.

- И что за работа? - про себя я уже начал соображать, как бы повежливее Кварнаря выпроводить, пока он окончательно не растерял свой положительный образ в моем сознании. Неприятное, знаете ли, это чувство - разочарование в человеке. Честное слово, очень неприятное.

- Попаданство в фэнтези.

- Вы предлагаете совместно книгу написать на эту тему? Так мне это, простите, не интересно.

- Ну что вы, Дмитрий Васильевич, - Кварнарь расплылся в самой что ни на есть добродушной улыбке. Интересно, сколько он ее репетировал? - Я предлагаю вам самому стать попаданцем в мир, похожий на те, что описываются в фэнтези. И устроить там, как вы очень удачно выразились, минус на минус. И не надо на меня так смотреть. Я все понимаю и, поверьте, неплохо представляю, о чем вы сейчас думаете. Поэтому, чтобы вы не считали меня сумасшедшим...

Я так и не понял, откуда в руке моего гостя появилась не то дубинка, не то какой-то жезл. Я так и не заметил, как Кварнарь оказался на ногах и направил свой жезл мне в лицо. И я так и не уловил, что же именно он такого сделал этим жезлом, как перед моими глазами что-то ярко вспыхнуло и...


## Глава 3


...И очутился на поле битвы. Точнее, на поле, которое относительно недавно было полем битвы. Низкие неподвижные фиолетовые облака на густо-сером с еле уловимым синеватым отливом небе как будто бы придавливали груды трупов, громоздившиеся повсюду, насколько хватало зрения. Ощутимый холодок пусть и не заставлял меня мерзнуть, но настойчиво подталкивал к необходимости покончить со стоянием на месте и начать как-то двигаться. То ли Кварнарь проявил внимание, то ли само собой так удачно получилось, но стоял я на небольшом пригорке, свободном от мертвецов и, соответственно, мог осмотреться и выбрать, в какую сторону пойти.

Я вообще человек с весьма скептическим и критическим отношением ко всему новому, необычному и непривычному, но вот мысль о том, что Кварнарь меня просто загипнотизировал или как там это называется, и все, что я вижу сейчас, мне просто кажется, исчезла очень быстро. Все-таки, насколько я помнил, галлюцинаций сразу по всем чувствам не бывает. Я видел кучи трупов, слышал какие-то тихие звуки, похожие на стоны, до меня доносились незнакомые и, честно говоря, не очень приятные запахи. Впрочем, мертвечиной пока не воняло - трупы на вид были не шибко лежалые, да и прохлада должна была, по идее, тормозить всяческие гнилостные процессы. Итак, из пяти чувств сразу три подсказывали мне, что о галлюцинациях нет и речи. Проверим еще одно - осязание. Уж на вкус я тут ничего пробовать точно не собирался, а четырех чувств более чем хватит для чистоты эксперимента.

Трогать руками мертвяков я, понятное дело, тоже не планировал. Мертвяки, кстати, почти все были... ну, наверное, орками. Здоровенными, явно больше людей, со сложением 'а-ля питекантроп', грязно-зеленой кожей и мордами, на фоне которых те же питекантропы смотрелись бы голливудскими красавчиками. Кое-где попадались и люди, но в большинстве своем тоже не вполне человеческого вида. Низкорослые и кривоногие, рожами они напоминали каких-то психбольных, не могу сказать точно, дебилов или олигофренов. Именно рожами - назвать это лицами можно только страдая политкорректностью в особо тяжелой форме. Имелось некоторое количество людей более-менее нормального сложения, но у этих все лица покрывали сплошные татуировки с довольно примитивным, на мой взгляд, орнаментом. Ни эльфов, ни каких-нибудь гномов или кого там еще среди мертвых не было. Надо полагать, они сражались на одной стороне и оказались победителями. После чего своих убитых собрали, а врагов оставили на корм падальщикам. Падальщикам? Что-то ни воронов, ни грифов, ни четвероногих трупоедов не видать. Да и не больно-то хотелось. Да что там - совсем не хотелось!

В процессе этой, так сказать, экскурсии я все-таки потихоньку начал мерзнуть. Вот же гнида Кварнарь, устроил мне... Впрочем, внутренний голос подсказывал, что здесь я ненадолго и время вот-вот закончится. Поэтому я начал ускоренно озираться в поисках сувениров, а заодно и вещественных доказательств переноса себя, любимого, в этот мир. Взгляд как-то сам собой упал на кинжал, валявшийся возле руки лежавшего лицом вниз мертвяка. Судя по размерам - человека, а судя по золотому шитью на темно-красном плаще - какого-то немаленького начальника. Подняв оружие, я рассмотрел его поближе. Весьма увесистый кинжал неожиданно легко и удобно лег в руку. Черные деревянные накладки на рукояти быстро нагрелись теплом моей руки, навершие в форме головы хищной птицы из темного металла, не поймешь, какого именно, заметно добавляло оружию ухватистости, угрожающе поблескивал довольно широкий слегка изогнутый клинок тоже из очень темного металла... Вообще-то мне всегда больше нравились кинжалы с прямыми клинками, но это оружие чем-то буквально притягивало к себе. Вот так я стоял и завороженно вертел находку перед глазами, пока что-то легонько не толкнуло меня в спину, и я снова не оказался за столом на своей кухне. С кинжалом в руке.

Какими словами я обложил Кварнаря, я тут рассказывать не стану. И не просите. Сами представьте, что бы вы сказали в таких обстоятельствах, умножьте на два - вот и считайте, что воспроизвели мое выступление. Да. Кварнарь (кстати, жезл его куда-то делся так же необъяснимо, как и появился) удивляться не стал, что в данной ситуации тоже было более чем логично. Он внимательно меня слушал, легко хмыкая над особо заковыристыми пассажами в моей речи, и эта его невозмутимость быстренько свела мое красноречие на нет. Ну в самом деле - какой смысл обкладывать человека отборными трехэтажными матюгами, вкладывать в это душу, если он, гад такой, от даже не морщится?!

- Дмитрий Васильевич, - объект моего бесполезного красноречия развел руками - я приношу вам свои извинения, но неужели вы бы поверили моим словам без такого доказательства? Да и потом, я смотрю, демонстрация оказалась для вас не только интересной, но и полезной - уже успели разжиться сувениром, и, кажется, неплохим... Не похвастаетесь?

Скажу честно - давать Кварнарю в руки кинжал не хотелось. Черт его знает, что ему в голову взбредет... Но тут же я сообразил, что жезл представляет для меня опасность куда большую, нежели этот хитрый ножик, и все-таки подал моему слишком много на себя взявшему гостю кинжал. И даже сделал это как положено - рукоятью вперед.

- Да, самый настоящий бертель, - Кварнарь вернул мне кинжал и я не успел еще спросить, а что же такое, собственно говоря, бертель, как мой гость начал объяснять.

- Был такой Бертель Безумный, обычный, в общем, племенной вождь. Откровенно говоря, никто не знает, чем ему не угодили маги Круга Света, Повелителю Тьмы Бертель точно не служил. Но и Круг Света числил своими врагами. И вот у этого Бертеля однажды появился кинжал, которым можно было убить любого мага. Кто сделал заурядному вождю не самого многочисленного племени такой кинжал, до сих пор неизвестно, а ведь уже почти восемьсот лет прошло. Неясным осталось и то, как Бертель сумел пробраться в Замок Круга Света, но... В общем, он успел зарезать своим кинжалом двоих магов, прежде чем пятеро остальных спалили в магическом пламени и самого Бертеля, и его оружие. С тех пор у подданных Повелителя Тьмы появилась мода на кинжалы, своим видом повторяющие оружие Бертеля. Эти кинжалы так и называются бертелями. Уж не знаю, так ли на самом деле выглядел тот самый кинжал, однако все бертели, сделанные после него, одинаковы. А еще среди темных есть поверье, что кинжал Бертеля Безумного не сгорел в пламени магов, а где-то укрыт. И однажды он будет найден и использован по прямому назначению.

- Светлых магов резать? - поинтересовался я.

- Да. Странно, кстати, что он вам попался, да еще на видном месте. Среди светлых это почетный и желанный трофей. Бертель - оружие очень дорогое, его может позволить себе далеко не каждый. Поэтому бертель у светлого - это знак победы над далеко не рядовым воином темных. И опять же - нося бертель, светлый показывает свое презрительное неверие в легенду о возвращении клинка Безумного.

Тут уже вопросы у меня посыпались как из помойного ведра. То есть как из рога изобилия. Ну, в общем, кому как больше нравится. А поскольку каждый вопрос сопровождался ответом, то через некоторое время я более-менее представлял себе, где это мне довелось побывать.

Итак, мир назывался Данклиор, причем это был именно мир, а не планета. Как это возможно, Кварнарь толком объяснить не мог, но мир состоял из одного средних размеров континента, чуть больше половины которого заселяли разумные и даже в той или иной степени цивилизованные существа. Что было за морем, никто, включая Кварнаря, не знал. Попытки снаряжать экспедиции в море, омывающее берега ойкумены Данклиора, с завидным, то есть, конечно, незавидным постоянством кончались тем, что корабли и их команды пропадали без вести. Из-за горных хребтов, ограждавших эту самую ойкумену, путешественники все же иногда возвращались, однако рассказы их никого не радовали. Там жили кровожадные дикари-каннибалы, бегали, ползали, летали и плавали всяческие чрезвычайно опасные хищные твари, росли неведомые растения с несъедобными или даже ядовитыми плодами. Ничего хорошего, в общем.

Население Данклиора в большинстве своем составляли люди, жившие по всей ойкумене. Соответственно, имелось определенное разнообразие народов и племен, отношения между которыми были разными - от союзнических и дружественных до откровенно враждебных.

Были эльфы аж двух разновидностей - обычные и какие-то младшие. Чем они отличались друг от друга, я, откровенно говоря, не очень-то понял. Что-то не поделили в ранжировании персонажей своей истории. Еще, кстати, имелись эльфиниты - люди с примесью эльфийской крови, причем всегда по женской линии. Мужчины-эльфы никогда не брали в жены и наложницы человеческих женщин, а вот наоборот это хоть и не часто, но практиковалось.

Как им и положено, в подземельях жили гномы, вполне ожидаемо занимавшиеся всем, что связано с металлами. Кроме золота - это было уже по части карликов. В предгорьях слонялись без дела тролли.

До недавнего времени были еще орки, но этих практически полностью истребили в последней большой войне. Кстати, на поле одного из сражений этой войны мне и пришлось побывать. Если кто-то из орков еще остался, то тщательно прятался.

Совсем уж в незначительных количествах присутствовала всяческая экзотика вроде оборотней-волкодлаков, полуросликов и даже драконов. Обычная, по словам Кварнаря, для таких миров демография.

Политическая география Данклиора выглядела довольно занимательно. Крупнейшим государством было Делькорское королевство, подданными которого были в основном люди, включая эльфинитов, а также полурослики. На положении государства в государстве жили карлики и младшие эльфы. Старшие эльфы, как и гномы, были независимы. Юг данклиорской ойкумены занимали племена орков, на востоке располагались враждебные делькорским королям княжества людей.

Насколько я с помощью Кварнаря смог выяснить, в плане общественных, так сказать, отношений там все было очень похоже на европейское средневековье, хотя и со многими отличиями. До феодальной раздробленности, например, и таковой же вольницы там еще не додумались, поэтому все, кто относился к благородному сословию, были непосредственно вассалами короля. При этом, однако, у короля была и собственная постоянная армия. Пытаясь разобраться в этом вопросе, я выяснил интересную особенность: вассалами короля и соответственно рыцарями числились непосредственно главы благородных семей и их старшие сыновья. Остальным потомкам благородного рыцаря оставалось наниматься в ту самую королевскую армию или искать себе иное занятие, а то и просто сидеть на шее у отцов и старших братьев.

Сходным образом обстояло дело и с крестьянами. Надел наследовался только одним сыном, остальным приходилось опять же наниматься в армию, отправляться в города или жить на положении батраков, хоть и родственников. Крепостной зависимости крестьян там, к слову, не было. Но поскольку лучшей землей владели благородные, крестьяне арендовали у них наделы, оплачивая аренду отработкой барщины и уплатой оброка. После расчета с дворянином крестьянин был волен продлить аренду или искать другого землевладельца. Крестьяне, арендовавшие непосредственно королевскую землю, барщину не отрабатывали, а оброк - частью денежный, а частью натуральный - платили непосредственно королям.

Уровень технического развития Данклиора Кварнарь смог обрисовать мне только в общих чертах. Но я понял, что все ремесла, связанные с обработкой металлов, были полем жесткой конкуренции между людьми и гномами. Причем жесткой эта конкуренция была только для людей, и даже не потому, что качество гномьих изделий было повыше, а потому, что короли, размещая заказы, оказывали гномам явное предпочтение. Почему так, Кварнарь объяснить не смог. Впрочем, ремесла, с металлом не связанные, были полем деятельности почти исключительно людей. Эльфы и полурослики если что и делали, то только для собственного потребления, не заботясь о товарных количествах своей продукции.

Что касается разделения на светлых и темных, а также тамошней мировой закулисы, дело обстояло следующим образом. К светлым относились люди, населявшие Делькорское королевство, оба вида эльфов, гномы и полурослики. Темные включали в себя орков, троллей и людей из восточных княжеств. Карлики и оборотни были сами по себе, хотя первые больше тяготели к светлым, а вторые к темным, а драконы... Эти даже между собой не могли договориться, а светлые и темные были им просто до одного места.

Соответственно, каждая сторона имела свое магическое начальство. У светлых это был Круг Света, этакий коллегиальный орган из целых семи магов, предпочитавших в войнах и прочих вооруженных конфликтах лично не участвовать, оставляя это подведомственным расам. Темные обходились одним-единственным Повелителем Тьмы, в кризисных ситуациях способным и самолично появиться на поле боя. Повелитель этот тоже был уничтожен в последней войне, так что остатки темных магической крыши сегодня не имели. М-да, надо было темным магам, хотя бы как ситхам в 'Звездных войнах', вдвоем работать - сейчас бы, глядишь, их подданные и не осиротели.

После всего услышанного сам собой встал вопрос - а откуда такая осведомленность у моего гостя? А там и следующий - кем он сам является в том мире? Я и спросил. Гость мой с чувством прокашлялся, встал с таким видом, как будто одет не в джинсы и свитер, а по меньшей мере в тогу или какую-то мантию, церемонно отвесил поклон, полный одновременно и уважения к собеседнику, и чувства собственного достоинства, после чего представился второй уже раз за день и третий за время нашего знакомства:

- Таллас эк-Кварнарион или Кварнарион Железный! Маг Круга Света.

Хм, интересно, он надеялся, что я проникнусь всей важностью момента? Испытаю острый приступ счастья от лицезрения столь значительной особы, почтившей своим присутствием мое скромное жилище? К чести мага, если что такое у него и было, то прошло моментально. Снова сев за стол, 'кругосветный' Кварнарь хмыкнул и развел руками.

- Можно, правда, сказать, что уже бывший, - добавил он, и, видя, что я не понял, пояснил: - Бывший маг Круга Света.


## Глава 4


- И за что же вас так? - удивился я.

- Да вот как раз за то, что обеспечил светлым победу и убил Повелителя Тьмы.

- Это как?

- Да вот так. Мои коллеги посчитали, что этим я создал им большие проблемы. И, надо признать, они были правы.

- Ну, знаете! Я что-то не понимаю, как победа может создать проблемы. Если она не пиррова, конечно. Но в вашем случае вроде бы победа была нормальная?

- Нормальная, Дмитрий Васильевич, нормальная. Но... Да вы сами подумайте.

Я подумал. Так, в самых общих чертах что-то, кажется, начал соображать и потому задал наводящий вопрос:

- А как такие войны кончались раньше?

- Вот! Все правильно, в том-то все и дело. Раньше Повелителя Тьмы не убивали, а просто развоплощали. То есть его магическая сущность оставалась и через какое-то время, обычно лет двести-триста, он снова воплощался и воссоздавал войско. Орков раньше тоже никто поголовно не истреблял.

- Почему? Разве не проще решить проблему одним разом?

- Сначала просто не могли его убить, сил не хватало, вот и ограничивались развоплощением. А потом... Потом сложилось положение, которое всех устраивало. Ну, всех светлых уж точно. Короли Делькора без труда подчинили себе окрестные земли - ведь одно большое и мощное государство будет куда успешнее противостоять врагу, чем несколько мелких и слабых. Эльфы и люди перестали враждовать из-за лесов, потому что незачем тратить силы в междоусобицах, когда есть общий враг, причем сильный и опасный. Гномам достались гарантированные на сотни лет заказы на оружие и доспехи. Карлики с выгодой ссужали золотом делькорских королей. Полурослики получили от королей широкое самоуправление со многими льготами и привилегиями. А лучше всех устроились маги Круга Света. За время, прошедшее после того, как... - Кварнарь (или теперь уже Кварнарион?) замялся, - ... ну не буду называть его по имени, провозгласил себя Повелителем Тьмы, наше поколение Круга Света - четвертое. И уже второе поколение замкнуло всю магию, доступную светлым, на себя, так что нам досталось монопольное владение магической силой.

- Да уж, - суть проблемы стала мне понятной. - И вдруг все это полетело вверх тормашками.

- Еще не полетело, - мой гость беззаботно улыбнулся. - Но очень скоро полетит. И еще как полетит!

- Ну вы-то должны были понимать, что к чему? Зачем, спрашивается, вы это сделали?

- Зачем? - переспросил Кварнарь. - Зачем... Наверное, потому, что я все-таки человек, хоть и маг. То есть когда-то был человеком. Вы же сами говорили, что человеку присуще стремление к прогрессу. Как видите, мне тоже. Знаете, очень... приятно, что ли? Нет, тут другое нужно слово... Но неважно. Я искал решение, которое не могло найти первое поколение Круга Света и которое перестало искать поколение второе. И я его нашел! Понимаете?

Что ж, я понимал. Сам несколько раз испытывал сходное чувство. Проблемы я решал, конечно, не такого уровня, но все равно.

- Ну вот, - продолжил Кварнарь. Все-таки Кварнарь, Кварнарион звучало как-то неестественно, на мой взгляд. - Мало того, что не сегодня-завтра начнет рушиться более чем тысячелетний миропорядок, так у Круга теперь еще одна непростая задача - взять на себя и темную магию.

- А это зачем? Оставить как есть до появления очередного Повелителя Тьмы - не проще?

- Не проще. Он просто уже не появится - с гибелью самого Повелителя Тьмы и почти всех орков темная магическая сила рассеяна и никто уже не сможет овладеть ею в таких количествах, чтобы повелевать этой магией. Со временем она вообще отомрет, но оставить ее умирать саму по себе тоже нельзя.

- Почему?

- Когда магия умирает, она распадается на отдельные сгустки силы. Эти сгустки становятся все меньше и меньше... Настолько меньше, что их сможет впитать кто угодно. Да, сил у него будет мало, но сначала это будут сотни, а может, и тысячи существ, умеющих... ну хотя бы насылать зубную боль. Нравится вам такая перспектива? А потом сгустки темной магической силы станут настолько мелкими, что могут достаться и не только разумным. Представьте себе хотя бы злобного пса с магическими способностями. А стаю таких псов?

Я попытался. Получилось не очень, но и этого хватило, чтобы меня передернуло от страза и омерзения.

- Вот потому, - продолжал Кварнарь, - умиранием темной магии и нужно будет управлять. А кому это делать, если не светлым?

- Да, получается, что так.

- И заниматься этим им придется одновременно с попытками удерживать мир в порядке. Сами же понимаете, с исчезновением внешней угрозы рано или поздно в королевстве начнется внутренний разлад. И у короля или даже у кого-то еще возникнет желание заиметь собственных магов, пусть и не таких сильных, как маги Круга Света.

- Такое возможно?

- Не сейчас. Пройдет еще время, прежде чем вырастет поколение людей, для которых Круг Света - не защитники от Повелителя Тьмы, а какие-то совершенно посторонние маги.

- И что, от этих людей будет что-то зависеть? И почему от людей? А эльфы и гномы всякие?

- Потому, Дмитрий Васильевич, что именно люди дают магии жизнь. Или не дают. Настроение людей, их соединенные чаяния, желания, потребности, наконец - вот настоящая основа магии. А эльфы... Эльфы принимают все это в себя, и уже их соединенное сверхчувствие создает магическую силу, которой и управляют маги. Гномы, полурослики - это все побочные расы для магии. Образно говоря, люди - это зерно, эльфы - амбар, а маги - мельники и пекари.

- А у темных, надо полагать, место эльфов занимают, или теперь уже занимали орки?

- Почти в точку, Дмитрий Васильевич! Почти - потому что разница все же есть. Орки не создавали, как эльфы, магическую силу, а просто облегчали ее создание Повелителем Тьмы, передавая ему настроения людей. Поэтому после гибели Повелителя и почти всех орков что-то от темной магии и осталось. Случись так, что исчезнут эльфы - светлая магия отомрет куда быстрее.

- Интересно... Никогда не думал, как это все устроено.

- Вам будет еще интереснее, когда я скажу, что настоящие маги, что светлые, что темные - всегда люди. Ни эльфы, ни орки не могут стать магами уровня Круга Света или Повелителя Тьмы. Так, те же зубы лечить. Или облысение. А вот когда те самые чаяния, желания и потребности людей, на которых основывается магия, станут все более и более разными... Тогда и эльфы не смогут своим сверхчувствием удерживать светлую магию как единое целое. И появятся люди, эльфы, гномы, полурослики, которые научатся замыкать какое-то количество магической силы на себя.

- Но вы же говорили, что светлая магия исчезнет быстрее?

- Если не станет эльфов. А если они останутся и не смогут удержать целостность магии, получится то, о чем я сказал.

М-да, интересные вещи рассказывал Кварнарь, ужасно интересные. И, кстати, наводящие на еще более интересные мысли. Попробовав на вкус свою догадку, ради чего пришлось сделать некоторую паузу в разговоре, я решил уточнить:

- Максим Владимирович, а вот то, что люди, как вы говорите, дают жизнь магии... Это может быть связано с отсутствием технического прогресса? Грубо говоря, не оттягивают ли эльфы на себя и потом на магов тот человеческий настрой, который в нормальных условиях подталкивал бы людей к изобретениям?

На этот раз призадумался Кварнарь.

- Знаете, - он наконец заговорил, - я, честно говоря, об этом не думал. Для меня, сами понимаете, отсутствие технического развития - это все-таки норма была. Я родился и вырос в таких условиях и с прогрессом только в вашем мире и столкнулся. А вот сейчас вижу, что есть, пожалуй, в ваших словах зерно истины, определенно есть.

- Кстати, а как вы оказались в нашем мире? Вас сюда выслали?

- Ну что вы, нет, конечно. Никто меня никуда не высылал. Но когда меня изгнали из Круга Света, я почел за лучшее покинуть и Данклиор.

- Угрожали?

- Нет, просто светлого мага убить проще, чем Повелителя Тьмы. Такого, правда, никогда не было, чтобы светлые друг друга убивали, но... Представьте себе - вот я после своего изгнания живу сам по себе. Сила моя, как показал пример с Повелителем Тьмы, велика. А чем я занимаюсь, моим бывшим коллегам неизвестно. Так что идея устранить с доски неизвестную и непредсказуемую фигуру очень даже могла бы возникнуть в Замке Круга Света. Пусть даже этого никогда раньше и не было. Но ведь и Повелителя Тьмы раньше тоже никто не убивал... В общем, на всякий случай я решил убраться подальше, и желательно в такой мир, где нет магии.

- А почему именно в мир без магии и как же вы отправили меня на поле битвы в вашем мире?

- Видите ли, мой жезл - это своего рода аккумулятор данклиорской магии. И сделанный так, что применение этой магии даже вдали от Данклиора в моем мире останется незамеченным. А почему в мир без магии... Время, Дмитрий Васильевич, время. Видите ли, я могу по своему усмотрению управлять течением времени в моем мире, но - только находясь в мире, лишенном магии.

- Что значит - управлять течением времени?

- В вашем я мире живу уже восемь лет. А на Данклиоре не прошло еще и полугода. Это при том, что наш год почти равен вашему.

Ого! Вот это у меня в голове укладывалось с трудом. А еще я не понимал, почему я Кварнарю верю. Это он на меня своим жезлом-аккумулятором воздействует или как? Однако тут же я нащупал кое-какую неувязочку в словах моего гостя. Уже лучше, если бы Кварнарь на меня и правда воздействовал, я бы эту неувязочку наверняка не заметил.

- А сколько именно времени там прошло?

- Три месяца. Точнее - три месяца и полторы недели по вашему счету.

- Да? Вы хотите сказать, что трупы, которые я видел, пролежали там три с половиной месяца? Уж извините - не верю!

Кварнарь широко улыбнулся.

- Так я же вас отправил с некоторым смещением во времени. То есть в прошлое моего мира. Там, где вы побывали, прошло меньше суток после битвы, а сама битва была еще когда меня не изгнали.

Час от часу не легче! Мало того, что Кварнарь отправил меня черт знает куда в пространстве, так я еще и стал первым лично мне достоверно известным путешественником во времени! Чтобы голова не пошла кругом, я снова начал задавать вопросы.

- Как вы это сделали? И к чему было так все усложнять?

- Ну, как я это сделал, боюсь, объяснить не смогу. Все-таки даже маг моего уровня магию больше использует, чем понимает... А зачем было усложнять? Да чтобы ваше присутствие на Данклиоре гарантированно осталось никем не замеченным. Уж поверьте, вас там нельзя было заметить ни обычным способом, ни даже используя магию. То есть магическим путем можно было бы, но это же надо сначала догадаться посмотреть в прошлом. Думаю, у моих бывших коллег, - Кварнарь недобро ухмыльнулся, - на такое не хватило бы сообразительности.

- А как насчет вмешательства в прошлое? Не боялись?

- Разве мне было чего бояться? Вы там убить уже никого не могли, на вас напасть тоже некому было...

- А подобранный кинжал? Как вы выразились - бертель?

- От того, что бертель подобрали вы, а не кто-то еще, ничего не могло измениться. Уж простите, Дмитрий Васильевич, но я знал, что делал.

М-да... Пришлось мне на собственном опыте убедиться в истинности утверждения моего гостя насчет психологического дискомфорта в обществе людей, которые всегда правы. Ну или у которых на любой самый каверзный вопрос тут же припасен ответ. Да еще такой, что к нему не подкопаешься или просто не можешь проверить. Вот и сидишь весь такой в дискомфорте... Что ж, я решил попробовать по-другому и вернуться к тому, что предшествовало моему путешествию за этим самым бертелем. Посмотрим, будет ли Кварнарь так же бойко отвечать сейчас.

- Максим Владимирович, - я постарался, чтобы голос мой звучал как можно более ровно и спокойно. - Давайте вернемся немного назад. К вашему предложению стать попаданцем в вашем мире.

- Давайте, - покладисто согласился Кварнарь. - Итак, я предлагаю вам, Дмитрий Васильевич, стать попаданцем на Данклиор.

- Зачем?

- Вы сможете на практике реализовать вашу идею о преимуществах прогресса. То есть запустить этот самый технический прогресс в моем мире.

- Зачем? - насколько я помнил, задавать подряд один и тот же вопрос - один из лучших способов нервировать собеседника. Откровенно говоря, непрошибаемое спокойствие Кварнаря явственным образом меня раздражало.

- Ну как зачем? - оторопел Кварнарь. Ого, кажется, сработало! - Вы же сами возмущались, что в фэнтези люди показаны неспособными к развитию техники. У вас есть реальная возможность исправить это!

- Зачем? - как ни пытался я скрыть свои эмоции, но не думаю, чтобы мой собеседник не заметил моего торжества.

- Вы издеваетесь? - ага, растерялся-таки!

- Это вы издеваетесь, - явно удавшееся выведение Кварнаря из равновесия придало мне сил, и я снова говорил спокойно и уверенно. - Ваши объяснения имели бы смысл в том случае, если бы я просил вас устроить мне попадание в ваш мир. Но ведь это было не мое предложение, а ваше, Максим Владимирович. Вот я и хочу знать - вам это зачем?

- Мне зачем... - Кварнарь глубоко вздохнул и опустил лицо. Когда через пару секунд он поднял глаза... На меня смотрел совсем другой человек. Решительный, жесткий, упорный и недобрый. За три часа я уже успел подзабыть впечатление от его разноцветных глаз, так он мне напомнил. Только на этот раз впечатление оказалось еще более сильным - если голубой глаз по-прежнему отблескивал льдом, то серый буквально истекал гневом и яростью.

- А вы знаете, что такое месть? Что такое жить с желанием отомстить? Только не говорите, что знаете. Вы не можете этого знать, потому что вам пятидесяти еще нет, а мне уже за двести пятьдесят. Двести пятьдесят семь. Из них двести сорок восемь я жил с желанием отомстить. Вы бы, Дмитрий Васильевич, как себя чувствовали, если у вас на глазах проткнули копьем отца, зарубили саблей мать, изнасиловали старшую сестру, а потом ее вместе с двумя младшими братьями насадили на колья?! И потом две с половиной сотни лет мучительно корили себя за то, что остались живы, потому что та самая сестра успела именно вас, а не кого-то из младших, спрятать от харлатов. Как вам такое?! Да, темные убили мою семью. Харлаты - племя, изначально верно служившее Повелителю Тьмы. И я отомстил. Да. Я устроил так, что харлаты были перебиты до единого. Я сделал так, что погибли почти все орки. И я убил самого Повелителя Тьмы. Темные ответили мне полной мерой.

Кварнарь несколько раз дернул головой, как будто сбрасывая с себя какое-то наваждение. Наверное, сейчас снова видел, как убивают его родных.

- И ведь с того самого дня как меня взяли в Замок Круга Света, я никогда и не скрывал, что хочу отомстить. А они... Сначала посмеивались у меня за спиной, говорили, это детство играет... Потом просто не обращали внимания... И никогда не воспринимали это всерьез. Никогда! А когда я, наконец, отомстил, наказали меня. За верность себе, своей семье, своей клятве мести! Да, я понимал, что убивая Повелителя Тьмы, создаю трудности светлым, не думайте, что я настолько уж был ослеплен. Но я же им предлагал пути выхода из этих трудностей! У меня были соображения, как Круг Света должен жить в новых условиях! А меня даже не стали слушать...

Немного помолчав и вроде бы успокоившись, бывший маг Круга Света тихо и вместе с тем угрожающе продолжил:

- А теперь я хочу отомстить им. Если победа над Тьмой не нужна Свету, значит, это никакой не Свет. Значит, и такого Света тоже не должно быть. Я вас, Дмитрий Васильевич, прошу: помогите мне отомстить этим лживым ублюдкам!


## Глава 5


Солнечные лучи, проходя сквозь причудливые узоры окон-витражей из цветного стекла, играли разноцветными бликами на простых каменных стенах просторного зала. Блики эти оставались единственным украшением стен, на которых не было ни ковров, ни оружия, ни охотничьих трофеев. Высокий потолок терялся во мраке, а стоявший посередине зала большой круглый стол из толстых струганых досок, где-то потемневших от времени, а где-то до белизны вытертых локтями, освещался ровным и теплым белым светом, исходящим из молочно-белого стеклянного шара, висевшего прямо в воздухе в нескольких локтях над столом.

Сидевшие за столом шестеро мужчин молча ждали, пока слуги расставят перед каждым по два кубка - серебряный с водой и золотой с густым темно-красным, почти черным, вином. Закончив, слуги глубоко поклонились и бесшумно вышли, столь же бесшумно закрыв за собой двустворчатую дверь, сделанную из таких же простых толстых досок, как и стол.

- Что скажешь, Свард Охотник? - ровным негромким голосом спросил седобородый старец с благообразным лицом, одетый в белую мантию.

Тот, кого назвали Свардом - небольшого роста жилистый человек в кожаной куртке, возраст которого по лицу никто бы не попытался определить, поправил длинную русую челку и так же негромко ответил:

- Кварна... прошу простить, Изгнанного в нашем мире нет. Я за это ручаюсь. Если бы он остался на Данклиоре, я бы нашел его, где бы он ни спрятался.

- Эльстарриан Письменный? - продолжил старец в белом.

- Изгнанный не оставил никаких записей. И никаких следов письмен после него тоже не осталось, - печально сказал тщедушный сутуловатый старичок в светло-желтой мантии, выглядевший самым старым из присутствующих.

- Разве такое возможно? - удивленно поднял бровь старец в белом.

- Я тоже считал, что невозможно. Любая надпись может быть прочитана, даже если это написание уничтожено, но... Либо Изгнанный не делал никаких записей, либо он знает о письменах больше, чем я.

- Вот как, - задумчиво протянул носитель белой мантии. - Тогда прошу тебя, Эльстарриан, изучи, какие книги читал Изгнанный. Мы должны знать, что из наследия Круга Света он изучал особенно тщательно. Но продолжим. Фистулл Воздушный?

- Никаких слухов и тем более известий на пределы Замка не просочилось. Но, - поднял вверх палец неприметный человечек, одетый как купеческий служка, - но старшие эльфы говорят о том, что видимая ими картина магии изменилась. Думаю, надо скоро ждать послов от них.

- Опять эти длинноухие, - неприязненно проворчал черноволосый гигант с длинными усами, прячущий свою монументальную фигуру под многократно обернутым вокруг тела алым плащом.

- Раз уж ты вставил слово, Варвильд Огневой, скажи, что у тебя.

- Ничего нового. Все, что было поручено мне, я исполнил.

- Да, Варвильд, мы это оценили. Никто кроме тебя не смог бы найти следы заклятий, произнесенных Изгнанным. Думаю, что с помощью Эльстарриана мы сможем их прочитать. А ты, Трааг Водяной?

- Время изменило свое течение, - тихо, но очень веско произнес последний и на вид самый молодой из шестерых, откинув капюшон своего голубого плаща. - Не могу пока точно сказать, как именно, но скоро надеюсь узнать.

- Так, - старец в белом, похоже, не удивился. - Узнай обязательно, Трааг. Если нужна будет помощь, обращайся в любое время к любому из нас. Все слышали?

- Да, Агглаур Многомысленный, - отозвался за всех Эльстарриан. Остальные подтвердили кивками.

Выдержав многозначительную паузу, чтобы каждый оценил важность только что сказанного, Агглаур отпил из кубка с вином. Посмаковав вкус, он поставил кубок на стол. Все последовали его примеру.

- А теперь, - Агглаур оглядел собравшихся, удовлетворенно кивнул сам себе и продолжил: - Давайте думать, что мы скажем послам старших эльфов.

- Как обычно, - усмехнулся Варвильд, - Правду, но не всю.

- А именно? - заинтересовался Свард. - Что ты хочешь им сказать и о чем умолчать?

- Скажем, что Изгнанный нарушил Установление. Скажем, что мы его изгнали. А о том, что он скрылся от нас, говорить не станем. Как и о том, что мы пока не смогли до конца выяснить, как он это сделал. И уж тем более умолчим о том, что сказал сегодня Трааг.

- Разумно, Варвильд, - одобрил Эльстарриан. - Но я думаю, не это хотел услышать Агглаур.

Все повернулись к Эльстарриану, но тут снова заговорил Свард.

- Агглаур хочет услышать, не что мы скажем или не скажем эльфам, а для чего мы это скажем.

- Да, - подтвердил Агглаур. - Все, что мы будем говорить эльфам, королю или еще кому-нибудь, должно быть подчинено нашему желанию сохранить управление магией Света. Мы же все понимаем, что на самом деле Изгнанный, свершив свою месть, поставил под угрозу само существование Круга Света. И раз уж старшие эльфы успели заметить последствия ужасного деяния Изгнанного, пусть сами и не поняли этого, решение наше должно быть не только мудрым, но и скорым.

Агглаур оглядел собравшихся, снова отпил из кубка с вином, но тут же запил водой.

- Варвильд прав, нельзя говорить эльфам, что мы не знаем, как Изгнанный смог скрыться от нас. И мы, конечно же, озаботимся тем, чтобы сказанное сегодня Траагом никак не покинуло пределы этих стен. Но пусть эльфы узнают, что Изгнанный скрывается. И пусть узнают они о том, - Агглаур понизил голос, - что он хочет низвергнуть Круг Света и стать единственным магом Данклиора. Магом, который будет править сам, как Повелитель Тьмы правил своими народами. Магом, которому не будет надобности в троне королей Делькора.

Молчание, надолго воцарившееся за столом, нарушил Фистулл.

- Для эльфов и короля этого будет более чем достаточно - они сразу поймут, чем им угрожает сила такого мага. Но как мы донесем это до людей? Людям ведь все равно, будет ими править король из Делькора или маг из Замка. Бояться такого мага люди не станут.

- Верно, Фистулл, - одобрительно кивнул Агглаур. - Я не удивлюсь, если и послы эльфов спросят нас о том. А потом пришлет послов и король с таким же вопросом. Вот пусть его величество и поможет нам донести до людей, что Изгнанный умертвил Повелителя Тьмы затем лишь, чтобы самому занять его место. Людям неизвестна природа магии, но известна природа власти, поэтому они в такое коварство Изгнанного поверят. Мы же позаботимся о том, чтобы в это поверили гномы, полурослики и карлики.

Агглаур снова оглядел сидящих за столом, ожидая, продолжит ли кто-то из них его мысль. Долго ждать не пришлось.

- И все народы Света снова будут видеть в нас своих защитников и охранителей, - улыбнулся Свард.

- Долго ли это будет продолжаться, если Изгнанный так и не объявится? - недоверчиво проворчал Варвильд.

- Ровно до тех пор, пока мы не найдем другого врага, перед лицом которого светлые должны сохранять единство под делькорским скипетром, не так ли? - повернулся к Агглауру Трааг.

- И даже если Изгнанный так и исчезнет без следа, то все равно именно его ставленником и прислужником мы будем объявлять каждого нового врага, - добавил маг, прозванный Многомысленным. - А сейчас, повторюсь, главное для нас - выяснить, как изменилось течение времени на Данклиоре. Ибо если это и не дела самого Изгнанного, то в любом случае следствие его деяний. Пока же допьем это замечательное вино и пусть жизнь нашего поколения будет такой же густой и вкусной...

Восхитительному вкусу вина маги отдавали должное в молчании. Опустошив кубки, собравшиеся еще посидели, переживая приятные ощущения, пока Агглаур не встал из-за стола. Сразу же распахнулись створки двери, впустив слуг, безмолвно вставших по сторонам в ожидании, пока маги выйдут и можно будет убрать кубки.

... Встретив у входа в свои покои Варвильда Огневого, Свард Охотник не удивился, молча вошел и небрежным движением руки пригласил мага в алом плаще следовать за ним.

- Ты хотел поговорить, Огневой?

- Да, Охотник, поговорить, думаю, нам есть о чем.

Усевшись в кресло возле камина, хозяин покоев показал гостю на второе. Сев и поудобнее пристроив плащ, Варвильд несколько мгновений полюбовался на то, как возникшие сами собой языки пламени лижут большие высушенные поленья, а затем повернул лицо к Сварду.

- Наш Многомысленный думает ввести в Круг седьмого.

- Вот как? - заинтересовался Свард. - Решил занять место Железного?

- Решил. Он не захотел меня слушать.

- Ты все-таки предлагал ему договориться с Изгнанным?

- С Кварнарионом, Свард. Уж между собой нам вряд ли стоит соблюдать эти глупые правила. Или с Железным, если тебе так угодно.

Свард едва заметно улыбнулся.

- Правила и правда глупые. На совете я чуть не назвал его по имени, сейчас обозвал Изгнанным... Но продолжай.

- Да, предлагал, - сказал Варвильд.

- И он тебя, конечно же, не послушал.

- Свард, - Варвильд пристально посмотрел на Охотника. - Хватит ходить вокруг да около. Ты ведь тоже считаешь, что изгнав Железного, мы очень сильно ошиблись?

- Да, ошиблись. Но сделанного не воротишь. Если Железный вернется, он будет мстить всему Кругу и нам в том числе. Или ты считаешь иначе?

- Я считаю, что мы, - Варвильд провел рукой между собой и Свардом, показывая, кто именно эти самые 'мы', - можем сделать так, чтобы он мстил не всему Кругу.

- И как мы это сделаем?

- Если первым найдешь Железного ты, а не Воздушный, ты сможешь поговорить с ним.

- Если я найду Железного, я сделаю все, что смогу, чтобы он меня даже не заметил. Мне, знаешь ли, жизнь дорога.

- Пожалуй, ты прав. Этот вполне может угостить молнией или чем-то подобным, а потом будет смотреть, кто его окликнул. Знаешь, тогда я подготовлю послание для него. И придумаю, как ты сможешь это послание передать, оставшись незамеченным для Железного. Так тебя устроит?

- Так и правда лучше. А если первым найдет его Воздушный? С ним ты поговорить не хочешь?

- Смеешься? С него станется потом донести Многомысленному или просто пообещать и не сделать.

- Да уж, он может...

- Значит, о передаче моего послания Железному мы договорились?

- Да, Огневой, договорились. Но ты же не только с этим ко мне пришел?

- Ты прав, не только. Что думаешь об открытии Водяного?

- А ты не объяснишь мне, что это значит? Почему Многомысленный считает, что это связано с Железным?

- Охотник, я знаю, что книжная мудрость тебе не по нраву, но ты бы вспомнил свое ученичество! Что нам говорит трактат 'О течениях', писанный Дориандром Великолепным?

- Напомни. Ты же знаешь, что я никогда не любил корпеть над книгами.

- Трактат 'О течениях', Свард, говорит нам, что невозможно изменить скорость течения времени в каком-либо мире, находясь в самом этом мире. Понимаешь?

- Что Железного нет на Данклиоре, я знаю и так.

- А вот Коллобар Изыскатель в своих 'Замечаниях к трактату 'О течениях' утверждает, что менять скорость течения времени можно только в мирах, где есть магия, и только находясь при этом в мире, где магии нет, имея с собой магический артефакт из того мира, где хочешь повлиять на течение времени.

- То есть я не могу найти Железного, потому что сейчас он там, где нет магии?

- А трактат 'О путях явных и тайных', сочиненный Аксом Лесником, - Варвильд проигнорировал вопрос собеседника, - описывает способы нахождения путей в различные миры. В том числе и те, в которых магии нет.

- Разве Акс Лесник писал книги? - удивился Свард.

- Только одну. И мне кажется, тебе она будет интересной.

- Не знал... И ты прав, мне это интересно. Я, пожалуй, схожу в библиотеку... После того, как ты мне расскажешь, о чем хочешь написать Железному.

- Я напишу ему, что мы с тобой готовы сдать ему Многомысленного и Письменного.

- А что ему с того? Готовы мы их сдать или не готовы - он будет мстить им и без нашего согласия.

- Сам знаю, - недовольно проворчал Варвильд. - Но пусть думает, что и мы что-то можем. Нам это не помешает. В конце-то концов, он и сам должен понимать, что справиться с четырьмя будет легче, чем с шестью.

- Да уж, здесь ты прав. А Водяной и Воздушный?

- Напишем, что их судьбы нам безразличны. Как и судьба нового седьмого в Круге. Пусть решает сам.

Здесь Свард выразил свое согласие простым кивком.

- Еще напишем, что если Железный решит сохранить Круг, то мы не станем оспаривать его право быть первым.

Свард снова кивнул.

- А если Железный и вправду захочет заменить одним собой и Круг, и трон Делькора, мы готовы уйти за горы.

- Знаешь, Варвильд... Я был за горами. Честно говоря, мне там понравилось. Здесь таких лесов не осталось уже, совсем диких, без людей и длинноухих. Я готов уйти за горы, договоримся мы с Железным или нет.

- Я тоже. Мне, правда, там вовсе не так понравилось, как тебе, но если уж уходить, то лучше за горы, чем в небытие.

- Что ж, Огневой. Пусть твоя стихия и враждебна лесу, но я с тобой. Кстати, забыл спросить: знаешь ли ты, кого именно Многомысленный предложит на выборы седьмого в Круге?

- Нет.

- Тогда в знак нашей дружбы я это узнаю. И мы с тобой заранее договоримся, за кого голосовать.

- Спасибо, Охотник. Чем я могу отблагодарить тебя и показать, сколь много стоит для меня твоя дружба?

- Отвлеки Воздушного. Займи его делами. Пусть он помогает тебе, Письменному, а лучше Водяному - пусть делает все, что угодно, но не ищет Железного. Ты же понимаешь, насколько важно для нас, чтобы первым нашел его я?


## Глава 6


В общем, если кто еще не догадался - Кварнарь меня уговорил. Сколько он мне заплатил - даже не спрашивайте, все равно не скажу. Причем именно так, в прошедшем времени: деньги я получил вперед, что особенно меня порадовало. А еще больше порадовало, что я наконец разобрался с несколько непривычными ощущениями, которые испытывал после того достопамятного визита на поле битвы. Первой замеченной мною причиной этих ощущений было то, что у меня необъяснимым образом исчезли все пломбы и протезы моих многострадальных зубов. Я мог изображать голливудскую улыбку исключительно родными зубами, которых снова стало, как когда-то в молодости, тридцать две штуки, причем все здоровые и непривычно белые. Быстренькая пробежка по врачам принесла столь же воодушевляющие результаты в виде исчезновения неведомо куда всех моих нажитых непосильным трудом и соответствующим образом жизни хронических болезней, как и старых шрамов. Ради интереса попробовал пробежаться у себя в подъезде по лестнице к себе на пятый этаж - и ничего, даже дышать чаще не стал. Очень даже неплохое приложение к кругленькой сумме на нескольких разных счетах и в разных валютах. Ну чтобы всякие кризисы и прочие неприятности не столь сильно угрожали моему новообретенному благополучию.

Я, кстати, порылся в Яндексе на фамилию 'Кварнарь' и обнаружил, что Максим Владимирович в нашем мире времени даром не тратил. Фамилия, знаете ли, не самая распространенная, поэтому я посчитал вполне обоснованным предположение о том, что некий Кварнарь М.В., за коим числились руководящие должности аж в двух фирмах, и мой знакомый - явно одно и то же лицо. Тоже, кстати, этакий штришок к портрету. Как и выбранные изгнанным магом имя и отчество: если кто забыл, напомню, что 'Максим' означает 'великий', а 'Владимир' - ну вы уже и сами поняли. Однако же молодец Кварнарь, даром времени не терял. Из восьми лет, что он на Земле, что-то ушло на знакомство с местной жизнью. Так что быстренько стал он мелким буржуином, быстренько.

Надо сказать, я не ошибся и фирмы действительно имели отношение к 'великому владеющему миром'. Правда, директором он в них только числился, зато был одним из совладельцев. Причем доля собственности Кварнаря в этих фирмах переходила опять же ко мне после моего возвращения из Данклиорской командировки.

Ну и, самое главное, меня устроило и то, как эта самая командировка должна будет проходить. Прежде всего, в гости к соотечественникам Кварнаря я отправлюсь в виде своего сознания. Бренная моя тушка остается здесь, на Земле, и будет помещена в дорогую платную больничку, где я буду находиться в коме. Продлиться это по расчетам Кварнаря должно где-то около полугода, вне зависимости от того, сколько времени пройдет на Данклиоре. Как сказал беглый маг, долго ждать ему не с руки и пусть у него дома пройдет хоть сто лет, но для него, Кварнариона Железного, здесь должно пройти как можно меньше времени. Надо полагать, жезл-аккумулятор может сесть.

Впрочем, о ста годах разговора нет. Сознание мое будет помещено в черепушку кого-то из местных, а продолжительность жизни там примерно сравнима с земной. Правда, с той земной, что была у нас в аналогичные времена, но Кварнарь обещал капитально отремонтировать и здоровье моего реципиента.

С личностью реципиента мы пока не определились. Как сказал мой партнер, мое сознание он может поместить в голову хоть королю, но это, сами понимаете, решение, далекое от идеала. По моим прикидкам, с которыми Кварнарь без промедления согласился, нам нужен человек из благородного сословия, относительно молодой, но при этом не зеленый сопляк, достаточно знатного рода, но далекий от трона и столичного бомонда, желательно отличившийся в последней войне. Более точные требования к реципиенту я решил выставить попозже, когда определюсь с программой действий.

Сутки-другие понадобятся, чтобы мое сознание образовало симбиоз с сознанием реципиента и получился некий универсальный субъект - обладающий всеми моими знаниями, думающий как я и при этом свободно ориентирующийся в местных реалиях. Очень удобно, да. Пребывание мое на Данклиоре будет для реципиента пожизненным, а в момент прекращения жизнедеятельности его организма я в больнице на Земле выйду из коматозного состояния. То есть общий срок моей жизни неслабо так удлинится. А что, тоже приятно.

Сами понимаете, все это время Кварнарь был у меня частым гостем. Каждый день я дотошно расспрашивал его о подробностях жизни на Данклиоре, поскольку, хоть я на месте и так все буду знать, сейчас мне это было необходимо для определения стратегии своих действий. Сама стратегия, кстати, начала потихоньку вырисовываться, вот только знакомить Кварнаря со своими идеями я не стал. Как там говорят немцы: 'Что знают двое, знает и свинья'? А свиней мне тут никаких на хрен было не нужно. Да и не шибко я был уверен, что Максим Владимирович сумеет моей идеей по-настоящему проникнуться. Впрочем, это меня волновало как раз меньше многого другого.

Но честно скажу: такого авантюризма я от себя не ожидал. Нет, по молодости я был большим любителем народной игры 'пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что', но потом как-то перевесили другие заботы. Ну да дело обычное. Как там выразился кто-то из классиков? 'Кто в двадцать не революционер, у того нет сердца, кто в сорок не консерватор, у того нет ума'. Меняем революционера на авантюриста, консерватора на... ну не знаю даже на кого, и получаем довольно точную картину изменения отношения к жизни с возрастом. Или, если угодно, можно выразиться более простыми, грубыми, а главное, точными словами другого классика: 'Быт заел'. Но, как выяснилось, возраст вовсе не помеха для поиска приключений, особенно если знаешь, где их искать. Это я как раз узнал и сейчас активно готовился к тем самым поискам.

Был у меня в молодости приятель, в порыве интеллектуального стеба создавший 'научный авантюризм' - пародийное учение о том, как правильно ввязываться в авантюры. Что ж, в каждой шутке есть доля шутки, потому что именно научным авантюризмом я в данное время и занимался. То есть собирал информацию, обладание которой должно было помочь мне в этой авантюре. Я тщательно перелопачивал интернет в поисках самых разнообразных сведений, распечатывал на специально купленном принтере то, что считал необходимым, потом внимательно читал и перечитывал. Что бы кто бы ни говорил, с бумаги информация воспринимается куда эффективнее, чем с монитора. Да и потом, если надо что-то перечитать, с бумаги это делать удобнее. За несколько последних дней у меня набралась целая библиотека таких распечаток. Уж если я собирался ввести в мире Кварнаря технический прогресс, я должен был уметь объяснить местным мастерам, что и каким образом им следует делать, или хотя бы давать действительно полезные советы.

Вот в таком режиме я и жил последние дни. Где-то три-четыре часа в день на общение с Кварнарем и поглощение его восхитительного кофе, остальное время, за исключением сна и еды, на сбор и впитывание информации. Причем каждый раз перед очередным приходом Кварнаря надо было просматривать все распечатки и убирать с глаз долой те, которые Максиму Владимировичу, по моему мнению, видеть не следовало.

Кстати, в ходе бесед с беглым магом выяснилось, что знал он, оказывается, далеко не все, что мне было интересно. Например, он не смог внятно ответить на мой вопрос, считается ли у них приличным для представителя благородного сословия возиться со всякими железками-деревяшками и вообще выказывать интерес к техническим вопросам. Не удалось узнать у него, кто и как занимается вопросами вооружения и снаряжения королевского войска и есть ли какие-то установленные требования к вооружению и снаряжению являющихся на войну королевских вассалов. А на вопрос, почему королевские заказы на оружие и прочие изделия из металлов преимущественно достаются гномам, Кварнарь после долгого раздумья высказал предположение, что это своего рода плата гномам за лояльность. Ну да ладно, с этими делами я надеялся разобраться уже на месте.

Тогда я начал задавать своему партнеру вопросы, уже входящие в круг его компетенции.

- Максим Владимирович, а вот как выглядели войны светлых и темных? Начнем с того, как в этих войнах участвовали маги?

- В больших сражениях Повелитель Тьмы всегда участвовал сам. Видите ли, общая численность войска светлых всегда была больше, чем темных. Причем намного больше. Поэтому Повелитель Тьмы и выходил - чтобы уравнять силы или даже создать своим преимущество. Вот здесь и начиналась боевая магия Круга Света - надо было заставить Темного тратить свою магическую силу на борьбу с нашей магией, а в это время войско светлых начинало теснить и бить темных.

- А потом?

- Потом - как получалось. В наших хрониках записано, что с первого раза победить Повелителя Тьмы никогда не удавалось. То есть сражение заканчивалось безрезультатно. Причем у Темного еще оставались силы обеспечить отход своих войск и не допустить поражения.

- А со второго раза?

- Бывало, что и с третьего...

- А между этими разами что было? Как проходила война?

- Мелкие стычки, попытки пограбить вражескую землю и защитить от грабежей свою... Это у народов. А в Круге Света перечитывали свои заклятья и расшифровывали заклятья Повелителя Тьмы, искали способы нанести магический удар по его средоточию, чтобы достичь развоплощения. Потом опять большая битва, а бывало, что и опять.

- А Темный в это время что делал, не знаете?

- Точно не знаю, конечно. Но, наверное, то же самое с поправкой на особенности своей магии. Ему надо было думать и о защите себя самого, и о том, как поражать войска светлых. Но все же у Круга Света было преимущество.

- Численность? Семеро против одного?

- Не только и не столько. Понимаете, Повелитель Тьмы, пусть и был сильнее любого мага из Круга, но он всегда был один и тот же. И все его заклятия, которые удавалось расшифровывать, у нас записаны с подробными комментариями, что и как делалось для противодействия им. А ему каждый раз приходилось иметь дело с новым поколением Круга Света. И пусть каждое новое поколение и пользовалось опытом предшественников, но его маги составляли и свои собственные заклятия, незнакомые и непривычные для Темного.

- Ну да, а потом нашелся один, который составил нечто принципиально новое...

Кварнарь довольно усмехнулся. Впрочем, долго изображать плохо скрытое торжество я ему не дал и продолжил задавать свои вопросы.

Интересные, кстати, вещи удалось выяснить. Уничтожение орков Кварнарь провел, творчески переработав несколько расшифрованных заклятий Повелителя Тьмы - никаких, так сказать, светлых наработок на этот счет не было. То есть боевая магия как таковая применялась только и исключительно против Повелителя Тьмы лично. Если же маги Круга Света брались за войска противника, то прямое нанесение разнообразных телесных повреждений живой силе темных никогда не практиковалось. Эпидемии с эпизоотиями, массовый психоз, слепота с глухотой и прочие телесные и душевные недомогания тоже на темных не насылались. Могли, к примеру, напустить магический туман, в котором вражеская армия бесцельно блуждала, пока светлые собирали силы для отпора, причем нередко отдельные темные воины или даже небольшие отряды в условиях никакой видимости и гибли, падая в пропасти или забираясь в болота. Могли организовать ливни, наводнения, камнепады, вьюги с метелями и прочие природные катаклизмы, делающие любую местность непроходимой для войск противника. Опять же, кто-то из темных вполне мог найти свою смерть под тем же камнепадом или умереть от воспаления легких после жестокой простуды. Могли внушить гражданскому населению, что надо не просто бежать перед приходом врага, но и уничтожить или, чаще, тщательно попрятать все съедобное, чтобы враг испытывал трудности с провиантом и фуражом, а заодно и обеспечить магическое прикрытие спрятанному. Так что и голодная смерть вполне могла настигнуть многих темных. Но при всем этом прямое использование магии как оружия исключалось.

Помощь своим, светлым, оказывалась примерно по тем же направлениям, но уже с обратным, так сказать, знаком. То есть могли, например, для ночного марша организовать освещение местности, мгновенно высушить раскисшую от многодневных дождей дорогу и далее в том же духе.

Кварнарь объяснял такой, нездоровый с моей точки зрения, гуманизм неким завещанием первого поколения Круга Света. Там у них первоначально не складывались отношения с одним из существовавших тогда нескольких государств людей. Вот и нашелся один маг, который предпочел решать эту проблему радикально. Даже я догадался, что в конце концов коллеги его выгнали и стал он тем самым Повелителем Тьмы. Вскоре маги первого поколения помирились и объединились с людьми перед лицом угрозы со стороны бывшего сослуживца, таким образом и сложилась в итоге всеми принятая магическо-политическая конфигурация, которую впоследствии разрушил Кварнарь. Что ж, меня такие правила более чем устраивали...

К сожалению, ситуацию с послевоенной обстановкой в Делькорском королевстве Максим Владимирович мне толком разъяснить не мог. Вообще. Сам он, осиротев во время предпоследней войны, был взят послушником в Замок Круга Света и от обычной для всех тогдашней жизни был изолирован, а нынешнюю послевоенную жизнь не успел увидеть из-за изгнания и бегства на Землю. Что ж, грустно, конечно - придется с этим разбираться на месте. Не смертельно, но сколько-то времени я на этом потеряю... Жаль. Уж больно многое в моих планах зависело от этой самой послевоенной обстановки. Впрочем, радовало то, что Кварнарь, не только маг, а просто умный мужик, не понял, зачем мне это нужно. А раз не понял он - не поймут и другие, уже там, на Данклиоре.

В один из своих визитов беглый маг обрадовал меня тем, что определился с личностью реципиента. Ригельберт Видден ан Шау - звучит неплохо, в меру строго и с претензиями. Но это на мой взгляд, а как там у них, узнаю на месте. Ригельберт - имя собственное, Видден - родовое, ан Шау - из поместья Шау, но не наследник, не старший сын владельца то есть. На войне с темными отличился, командуя сначала десятком, затем сотней, а потом аж целой полутысячей. Особенно интересно, что в пехоте. После войны вернулся в поместье, где и прозябает сейчас при старом отце и старшем брате. По неизвестным Кварнарю причинам собственного поместья на бывших орочьих землях не получил, хотя по идее и должен был бы. В общем, на мой взгляд, очень даже подходящий персонаж. Кварнарь, кстати, предложил для усиления образа переправить реципиенту еще и тот самый подобранный мною кинжал-бертель, на что я тоже согласился. Не сразу, правда, а когда маг сказал, что наведет заклятие, из-за которого все, кто знает Ригельберта Виддена лично, будут помнить, что бертель он взял боевым трофеем.

Ну что ж. С выбором реципиента отсчет времени до старта, можно сказать, пошел. Держись, благородный Ригельберт Видден ан Шау, скоро, очень скоро у тебя начнется новая жизнь...


## Глава 7


- Благородный господин Ригельберт! - не дождавшись ответа, мальчик-слуга почтительно кашлянул, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. Убедившись, что внимание на него не обращают, через какое-то время решил повторить:

- Благородный господин Ригельберт!

Тот, к кому мальчик обращался, молодой светловолосый человек, одетый почти как простой крестьянин, если не считать высоких кожаных сапог да широкого ремня с прицепленным длинным кинжалом, наконец-таки повернул голову в сторону юного слуги.

- Что тебе, Мади?

- Благородный рыцарь Хартвиг велел позвать вас.

- Хорошо, Мади, беги и скажи, что я иду.

Мальчишка, хоть и не со всех ног, но именно бегом пустился по лестнице, что вела на второй этаж большого деревянного дома с высокой островерхой крышей. Ригельберт, поднявшись с крыльца отдельного входа на нижний этаж, последовал за слугой - не торопясь, как подобает благородному, но и не медля, как должен идти воспитанный молодой человек на зов отца.

Поднимаясь по лестнице, Ригельберт недовольно морщился, слушая протяжный и жалобный скрип ступеней. Старый уже дом, надо бы подновить, но... Местные крестьяне тут ничего толком не сделают, а плотникам из Диркена надо платить. А где взять серебра, если оброк, собираемый с крестьян, настолько невелик, что почти весь уходит на прокормление благородных господ Видденов? Урожай, который крестьяне собирали, отрабатывая барщину на господском поле, конечно, продавался на рынке в том же Диркене, но разве за него много выручишь, если он столь же скуден? Да и эти деньги за малым не целиком забирает лекарь Лаббарион. Денег этих он, конечно, стоит. Отец, храни его Свет, уже давно бы покоился в фамильном склепе, не будь Лаббариона с его мазями и отварами. Впрочем, немного серебра все равно оставалось, так что через года два-три можно будет и плотников нанять, да еще и лучших в Диркене. Правда, и работы им тогда будет больше... Были, правда, у Ригельберта и свои деньги - чуть меньше полуфунта серебра оставалось в отложенном подальше кошельке, но отец отказывался принять их как вклад в обновление родового гнезда, настрого велев младшему сыну держать их отдельно и не трогать.

Ригельберт постучал в дверь, почти тут же и открытую тем же мальчишкой. Поклонившись, Мади вышел вон, оставив отца и сына наедине.

- Доброе утро, отец.

- Доброе, сын.

Благородный рыцарь Хартвиг Видден тен Шау сидел в кресле у камина, закутанный в толстый суконный плащ. Иссохшее лицо, покрытое глубокими морщинами, обрамленное не седыми даже, а какими-то серыми волосами и такой же бородой, большие ладони со скрюченными пальцами... Старый и очень больной человек, неподвижно сидящий в кресле. И все же мало у кого Ригельберт встречал такой ясный и прямо-таки сияющий жизненной силой взгляд, каким сейчас смотрел на него своими ярко-синими глазами отец.

Приподняв руку, отец медленно показал сыну на стул напротив. Ригельберт ответил коротким поклоном и сел.

- Мне кажется, сын, ты уже достаточно отдохнул после возвращения с войны. И не знаешь, чем заниматься. - Это был вовсе не вопрос, а утверждение, с которым Ригельберт сразу же согласился.

- Тебе не нужно оставаться в Шау. Твой брат Гердельт с семьей справятся с управлением поместьем без тебя. И они лучше тебя знают, как вести наше хозяйство.

- Да, отец. Я просто не представляю, чем мне здесь заниматься. Ты знаешь, я начал изучать хозяйственное дело. Но у Гердельта и впрямь получается лучше. Пока что я ничего не умею, кроме как воевать.

- Это я и сам знаю. Потому и хочу отправить тебя... в новые земли.

Ригельберту стоило большого труда скрыть разочарование. Новые земли... Это название получили бывшие земли орков и князей народов, служивших Повелителю Тьмы. Младший сын Хартвига Виддена, как и многие-многие другие младшие отпрыски благородных семей, надеялся после войны получить на этих землях поместье и стать полноправным рыцарем. Но, увы, землю там получали в первую очередь эльфиниты и младшие сыновья родов, чьи старшие представители могли похвастаться близостью к королевскому двору. А потом король просто распустил большую часть своей армии, не оставив Ригельберту и таким как он даже следа от этих надежд. Так что младший Видден из Шау не видел никакого резона в словах отца.

- Я знаю, что ты сейчас думаешь, - сказал Видден-старший. - Тебе не дали там землю, на которую ты, как мы с тобой оба считаем, имел полное право.

Ого! От удивления Ригельберт не знал, что и сказать. Только что отец высказал, пусть и предельно аккуратно, свое неодобрение поступками короля!

- Но ведь получить там землю можно и иначе, - продолжил Хартвиг.

- Как иначе? - растерялся Ригельберт.

- А ты сам подумай, - усмехнулся отец.

Ригельберт подумал, но в голову ничего не пришло.

- Сейчас огромные поместья достались там потомкам длинноухих и придворных. Как ты думаешь, местные охотно примут новых хозяев?

- Ну... Где эти местные остались, нет, конечно.

- Вот и придется новым хозяевам думать, как защищать свои поместья. Кто сможет сделать это лучше, чем бывалые опытные воины, однажды уже победившие этих местных?

- Это правда. Но как же получить там поместье?

- Кого-то из этих воинов возьмут на жалованье. А с кем-то и поделятся землей.

- Но как?! Ведь поместье дает только король?

- Известный тебе Лигердин Деллидор ан Таро получил в бывших шаргутских кочевьях две тысячи лаггеров земли, - с деланным равнодушием сказал Хартвиг.

Да уж, известный... Один из самых прославленных и удачливых делькорских полководцев в этой войне. Но, ясный Свет, две тысячи лаггеров земли! И не просто земли, а земли куда как лучшей, чем здесь! Да при том, что поместье Шау - это всего-то сто двадцать лаггеров!

- Сколько, по-твоему, нужно войска, чтобы надежно защитить такое поместье от конных кочевников? - продолжал старый рыцарь.

- Не меньше шести сотен пеших и трех-четырех сотен конных, - почти что сразу ответил Ригельберт, за время войны неплохо освоивший военную науку.

- Вот и считай, что дешевле: платить командирам такого войска достойное жалованье или дать им поместье? А король... Король далеко. И потом, он раздал столько земли именно тем, кто близок к трону. Думаю, им не составит труда заверить его величество, что, даже получая землю от них и принося клятву верности им, новые рыцари по зову своих сюзеренов встанут вместе с ними под королевские знамена, если это будет нужно. И его величество вполне может им поверить.

На этот раз Ригельберт задумался надолго. Отец сидел молча, а младший сын, и так, и этак прикидывая, все больше и больше понимал: отец прав. А ведь Деллидор его, Ригельберта Виддена, знает лично, и знает только с хорошей стороны. И какая, по большому счету, разница, кому приносить вассальную клятву - Деллидору или королю, если за этой клятвой на плечи ляжет золотая рыцарская цепь и новоиспеченный рыцарь получит, наконец, заслуженное поместье и станет родоначальником новой, пусть и младшей, ветви древнего рода Видденов? И пусть он мало что понимает в управлении поместьем - найдет хорошего управляющего, а там и сам научится!

И, кстати, пока он не получит поместье, ему полагается выплата жалованья. А меньше чем сотником он к Деллидору не пойдет. Стало, быть, и жалованье будет очень даже неплохим. Определенно, отец - мудрый человек, храни его Свет! Вот только...

- Но, отец... - Ригельберт замялся, подбирая слова.

- Да, сын, ты боишься, что уедешь и не сможешь проститься со мной, когда я умру. Не надо ничего говорить, я знаю, что именно так ты думаешь.

Ригельберт только склонил голову.

- Тебе лучше ехать в начале весны, - продолжил Хартвиг, немного промолчав. - Так что, может быть, и успеешь проводить меня в склеп. И даже если почтенный Лаббарион вновь окажется ловчее, чем моя смерть, то все равно тебе надо будет ехать. Поверь, сын, так даже лучше - ты будешь помнить меня только живым. Вот что еще. Деньги, которые ты привез, возьмешь с собой. Не спорь, - властным жестом Хартвиг пресек попытку сына возразить, - тебе они пригодятся. Дорога от нас в новые земли неблизка, да и мало ли что еще будет нужно купить.

Вновь склонив голову, Ригельберт выразил полное согласие со словами отца.

- Мы еще поговорим об этом ближе к твоему отъезду. А сейчас иди, сын, я устал. Позови ко мне Мади.

После разговора с отцом Ригельберту не хотелось никого видеть. Уединившись в маленькой комнатушке, служившей ему жильем после женитьбы старшего брата, он снял ремень, стянул сапоги и завалился на кровать. Мысли в голове путались и причудливо переплетались. Он то видел себя во главе собственного поместья в новых землях, то вспоминал недавно закончившуюся войну, а то в голову приходили какие-то особенно яркие картинки из детства или юности.

Вспомнилось, как его учили владеть оружием. Под надзором отца старший брат Гердельт и старый боевой слуга отца Бартог заставляли Ригельберта буквально истекать потом на бесконечных тренировках и в учебных боях с Хази, племянником Бартога. Ригельберту, как самому младшему, что уж говорить, доставалось больше всех. Когда тебе двенадцать, а твоему противнику четырнадцать, это никак не честный бой, поэтому Бартог хвалил Виддена-младшего не за победы, которых и не было, а за то, что с каждым разом мог дольше и дольше продержаться против Хази. Про девятнадцатилетнего брата даже и речи не было.

Великий Свет, но как же сладостна оказалась первая победа! Только что он пятился под натиском Хази, еле успевая отбиваться от его ударов деревянным мечом и толчком щитом - и вдруг он увидел, как вошедший в азарт противник начал ошибаться и пренебрегать защитой, поймал удачный момент и внезапным выпадом ткнул своим мечом ему в забрало! А потом - и откуда только силы взялись! - толкнул его щитом, одновременно рубанув по ноге. И все - Хази лежит на земле, даже не пытаясь встать или увернуться, а он наносит последний добивающий удар!

От радости до грусти совсем близко. Вот и сейчас Ригельберт вновь убедился в истинности этого утверждения. Ведь из них четверых только они с братом и остались. Бартог еще до войны утонул в реке во время большого весеннего разлива. Хази погиб под Архаггатом незадолго до конца войны. Гердельту тоже досталось на войне - после ранения отравленной стрелой он хромает до сих пор и даже Лаббарион бессильно разводит руками. Хорошо хоть, жив остался.

Сам Ригельберт считал, что ему повезло. Пусть и дотягивался до него враг не раз железом, все ранения были легкими и за всю войну его ни разу с поля боя не уносили. Даже в таких жестоких сражениях, как под Архаггатом, на Дроммбарских полях или при штурме Тингама, когда Ригельберт даже не успевал замечать, как рядом с ним падает очередной его товарищ, самого его судьба хранила. Шрамы на лице и теле при всем своем устрашающем виде напоминали всего лишь о более или менее глубоких уколах или порезах, единственная стрела, пробившая левое плечо, была белларской, а потому не отравленной, как харлатская и без наконечника с двойными зазубринами, как орочья, а камень из катапульты, покалечивший сразу троих копейщиков, стоявших рядом, задел его лишь самым краешком, только отбросив в сторону. И то упасть не дали.

Да и не только с ранениями везло Ригельберту на войне. Поверставшись шестнадцати лет от роду на королевскую службу, он, как и подобает младшему отпрыску благородного рыцаря, был взят в королевскую конницу. В седле начал и воевать, успел отличиться и неожиданно оказался переведен в пехоту. Зато сразу десятником. Конечно, лучше ездить верхом, чем топать на своих ногах, зато в пехоте благородному легче выслужиться. Если, конечно, жив останешься, но остался же!

Сотником Ригельберт стал через полгода. Если честно, и он понимал это сам, исключительно из-за своего благородного происхождения. Зато роту, или, как многие говорили, полутысячу, получил под командование далеко не просто так. Во-первых, в его сотне дисциплина была едва ли не самая высокая в той части войска, которой командовал Деллидор. Во-вторых, в паре с дисциплиной сотня отличалась и отменной выучкой - все команды выполнялись быстро и четко, неважно, на марше, в лагере или на поле боя. Ну и, в-третьих, именно его сотня первой встала на пути харлатских всадников, неожиданно вылетевших на Линскую дорогу. Тогда пехотинцы Ригельберта Виддена сразу приняли на копья пару десятков врагов, а когда те отхлынули назад и взялись за луки, чтобы засыпать стрелами столь негостеприимных копейщиков, подоспела и своя конница, не давшая никому из харлатов уйти.

Ясно, что главной причиной в продвижении Ригельберта по службе была третья - не встань его копейщики на пути лихих наездников, харлаты выскочили бы прямо на Деллидора, как раз выехавшего лично посмотреть, как войска чувствуют себя на марше. Но ведь она-то оказалась следствием первых двух! Недисциплинированные и неумелые пехотинцы были бы мгновенно смяты конниками. Если бы, конечно, вообще успели встать на их пути.

Справедливости ради стоило признать, и Ригельберт всегда признавал, что ни примерная дисциплина в сотне, ни отличная выучка лично его заслугой не были. Просто, став сотником, он первым делом назначил своим заместителем ветерана-десятника Квирда. По уму, именно Квирд и должен был стать новым сотником, не окажись среди десятников один благородный. В общем, первое время он и был сотником, Ригельберт лишь громко выкрикивал команды, которые ему тихо подсказывал Квирд. Зато Видден не пропускал ни одного занятия, которыми Квирд заполнял досуг пехотинцев, если таковой вдруг случался, внимательно смотрел и сам учился у своего заместителя. Так что через пару месяцев Ригельберт уже мог обходиться без подсказок, а когда Деллидор возвел его в полевые капитаны и поставил на роту, добился, чтобы именно Квирд возглавил сотню.

Рота у Ригельберта Виддена была обычная для королевской пехоты. Три сотни копейщиков, таких же, какими он командовал не так давно, тяжелая сотня с большими щитами, длинными копьями и в более серьезных доспехах, да сотня стрелков - по пять десятков лучников и арбалетчиков. Вот только командование таким количеством воинов делом, для Ригельберта обычным, не было. Одно дело, когда рота идет в сомкнутом строю всего войска в большой битве, и совсем другое, когда действовать приходится самостоятельно, да еще с приданной конной сотней. Тем более, рота новоиспеченному полевому капитану досталась, хоть и полного состава, но после больших потерь почти наполовину состоявшая из новичков. Но ничего, справлялся. Спасибо Квирду, держать дисциплину да гонять пехотинцев до седьмого пота научился. Бывшая сотня Виддена, которую теперь возглавлял Квирд, в роту тоже входила, так что головной боли было поменьше. Пусть и не сразу, но и остальные сотни Ригельберту удалось подтянуть до уровня бывшей своей. Хвала Свету, назначенный к нему лейтенантом благородный господин Деттмольд Грест ан Виггерт тоже был преисполнен служебного рвения.

Зато, став полевым капитаном, он вернул себе привилегию передвигаться верхом. Нет, к пешим переходам он успел привыкнуть, но едва снова забрался в седло, сразу же оценил все преимущества конного перед пешим. Видимо, радость от возвращения в седло и загруженность на месте командира роты не сразу позволили Ригельберту Виддену понять разницу между капитаном полевым, которым он стал, и капитаном королевским. Ну, не было на золотом шитье, украшавшем его плащ, изображения короны, ну и что? Зато эту разницу он хорошо понимал теперь. Будь он капитаном не полевым, а королевским, он сейчас либо продолжал бы служить, да еще на неплохом жаловании, либо был выпущен со службы не просто так, а с поместьем и рыцарским званием.

Понятно, что дать звание королевского капитана только король и мог. Но вот что интересно: отказал ли его величество в представлении, которое Деллидор подал на его имя с прошением возвести благородного господина Ригельберта Виддена ан Шау в звание королевского капитана или сам Деллидор не подавал такого представления?


Часть вторая. Мятежник


## Глава 8


Ну что, меня, пожалуй, можно поздравить. Вот уже почти месяц я живу в теле благородного господина Ригельберта Виддена ан Шау и за это время каких-либо ляпов в своем поведении, судя по отсутствию соответствующей реакции со стороны окружающих, не допустил. То есть я совершенно правильно выполняю обычные действия и столь же правильно говорю слова, уместные в каждой конкретной ситуации. При этом реципиент работает на автомате, а мое сознание держит все под контролем. Стало быть, должная иерархия в голове выстроена.

Мои попытки проверить, сохранилось ли у меня в памяти все, что я так старательно запихивал туда перед этой экспедицией, тоже порадовали. Если что и забыл, то, скорее всего, какую-то мелочь, серьезных пробелов в памяти я не обнаружил. Хотя, с другой стороны, как я их обнаружу, если они есть?

Но в общем и целом, насколько я мог судить, прошел перенос успешно. Как и обещал Кварнарь, на весь процесс ушло около двух суток, которые мой реципиент провалялся в кровати с сильным жаром. Сквозь полусон и какую-то мутно-розоватую пелену я слышал, как вокруг реципиента, то есть теперь уже вокруг меня, суетились слуги, что-то бормотал какой-то толстяк, видимо, врач, на лоб мне клали мокрую тряпку и поили меня чем-то неожиданно приятным на вкус. Такая забота обо мне, честное слово, оказалась ужасно приятной, как и то, что мой выход из этого болезненного состояния немало обрадовал всех в этом доме. Любят тут меня, в смысле, благородного господина Ригельберта, любят.

Однако же жизнь тут ну очень сильно отличается от того, к чему я привык. Перенесись я сюда в своем, так сказать, исходном виде, проблем бы хватило выше крыши, но спасибо реципиенту, обошлось без них. Без каких именно? Ну, например, я, сколько себя помню, всегда был 'совой', а здесь поздно вставать считается моветоном. Завтракать сразу же после пробуждения тут тоже не приветствуется, так что минус еще одна привычка из прошлой жизни.

Зато появлялись некоторые проблемки, о которых я раньше вообще не думал. Знаете, что было для меня самой большой трудностью в первое время после переноса? Вот ни за что не догадаетесь! Самой большой трудностью оказалось увидеть себя в новом теле! Зеркала тут вроде бы есть, но... Ключевое слово - 'вроде бы'. Зеркало здесь - это отполированная бронзовая пластина, в которой рассмотреть свое лицо можно только весьма приблизительно, да и то, если обладаешь неплохой фантазией. О зеркалах в рост лучше и не вспоминать, а то разочарований хватит надолго. Нет, руки-ноги и вообще свое новое тело я рассмотрел, и даже, хоть и не с первого раза, с лицом познакомился, но вот цельного впечатления не получилось. И, как назло, в процессе подготовки к переносу я о зеркалах даже не подумал. Ну и ладно, теперь-то что жалеть...

Кстати, то, что удалось разглядеть, мне понравилось. Хорошо сложенный крепкий и сильный малый я теперь, хе-хе. Мускулатура - ух! А тут иначе и не получится, сама жизнь расслабляться не дает. Кстати, благодаря реципиенту я каждое утро я быстро, качественно и на автомате делаю хитрую разминку, напоминающую утреннюю зарядку -

всячески изгибаю и складываю свое тело во всех мыслимых направлениях. Вспомнил из прошлой жизни несколько упражнений, которые моему новому телу очень даже понравились - то же отжимание, например. Как говорил в прошлой жизни мой сосед-качок, чтобы мышцы развивались, их надо удивлять - периодически вводить новые упражнения. Вот и ввожу...

С личной гигиеной, кстати, тут более-менее порядок. Бани, правда, здесь не придумали, но деревянную ванну я регулярно использую по назначению, как и мыло. Причем ванна здесь у каждого своя персональная. Ну у нас, благородных господ, конечно. По утрам, где-то к концу моих упражнений, мальчишка-слуга приносит медный кувшин с теплой водой, деревянную лоханку и льняное полотенце. Кстати, в воду для умывания тут принято добавлять травяные отвары, так что вода имеет еле уловимый золотисто-зеленоватый оттенок и приятно пахнет. Уж не знаю, для более качественного умывания это делается или просто для аромата, но мне нравится. Зубы я чищу самой настоящей зубной щеткой, хотя если бы мне показали такую в прошлой жизни, не сразу, пожалуй, и сообразил бы, для чего эта щетка предназначена. Деревянная палочка с щетиной, сделанная без особых излишеств типа эргономичной ручки, разнонаправленной щетины и прочих выкрутасов производителей, ищущих, чем бы еще обосновать повышение цены изделия. А вот зубного порошка тут еще не изобрели. Прополоскал рот, поработал щеткой, снова прополоскал - и все, зубы почистил. Причем, судя по моим ощущениям, действительно почистил. Интересные тут у них травяные отвары...

С одеждой тут свои заморочки. Мы, благородные господа с Севера, считаем недостойным благородного воина каждый день носить яркие разноцветные одежды, как это принято в Делькоре и в других срединных землях королевства. Так мы одеваемся только по особым случаям, да и то стараемся чрезмерной яркостью не увлекаться. На каждый день у нас принято носить одежду скромную и удобную. Какую именно? Объясняю.

Вот просыпаюсь я утром, потягиваюсь, встаю, скидываю длинную широкую рубаху, в которой спал, разминаюсь, делаю зарядку, умываюсь. Как умоюсь, слуга начинает подносить один за другим предметы моего одеяния. Сначала белые льняные подштанники длиной по колено. Застежки на них нет, завязываются на шнурок. Через голову надеваю рубаху, тоже льняную, но короче и уже ночной. Ворот тоже завязывается шнурком, рукава ушиты так, чтобы только-только проходила ладонь. Штаны из некрашеного сукна также держатся на завязке, и чуть ниже колен опять-таки завязываются. Поверх штанов натягиваю вязаные чулки длиной выше колен (это сейчас, зимой, летом наматываются до боли знакомые по 'прошложизненной' армейской службе портянки). Затем надеваю высокие, почти до середины бедра, мягкие сапоги. Сапоги, кстати, правый от левого не отличаются, пошиты по одной колодке. Впрочем, насколько я помню, на Земле шить обувь отдельно для правой и левой ноги начали чуть ли не в восемнадцатом веке только.

А вот с пуговицами тут беда. То есть их нет. Вообще нет! Камзол, тоже некрашеного сукна, застегивается на пришитые и для верности приклепанные ремешки с однозубыми пряжками. Так что тут, похоже, на одних пуговицах можно будет неплохо заработать... Хотя с авторскими правами здесь, скорее всего, полное отсутствие всякого присутствия. Но процедура одевания подходит к концу - мальчик-слуга подносит широкий кожаный пояс, к которому прицеплены ножны с довольно длинным, сантиметров в сорок с гаком (в локоть, как здесь принято мерить), прямым кинжалом, этаким мини-мечом. Все, одет. Ну, если на улицу выходить, надо еще плащ. По нынешним зимним дням или из толстого сукна, или вообще подбитый мехом. Если совсем уж мороз, есть настоящий тулуп с рукавами, но без застежек - просто запахивается и сверху затягивается пояс. На голову - или круглую фетровую шляпу с небольшими полями, или меховую шапку. Вот так, скромно и практично. Да, делькорцы пытаются потешаться над нами, дескать, как крестьяне одеваемся. В ответ мы предлагаем им сравнить внешний вид петуха и орла.

Про одежду я, кстати, не просто так рассказал, особенно про верхнюю и теплую. Мы со старшим братом Гердельтом регулярно, почти что каждый день, объезжаем поместье. Смотрим, что, как и где, заходим на крестьянские дворы, в дома - в общем, контролируем. Ясное дело, все полевые работы давно уже закончены, крестьяне ухаживают за скотиной, чинят свой нехитрый инвентарь, стараются поддерживать в порядке одежду и обувь.

Да, с одной стороны, тут есть где развернуться. Посмотрел я на то, чем местные крестьяне работают - только успевай всякие новшества вводить. Но, с другой-то стороны, а кто будет мой изобретательский зуд оплачивать? Не хочу сказать, что тут полностью натуральное хозяйство, но очень к тому близко. Во всяком случае, денег у крестьян почти что и нет. Ну, во всяком случае, у нас на Севере так. Что в этом плане происходит в срединных землях, мы с реципиентом не знали. Гердельт, кстати, тоже.

Еще одно занятие для нас с братом - охота. Зима, волки подбираются почти к человеческому жилью. Ну если совсем уж близко залезут, крестьяне и сами отобьются, а наша задача - искать и уничтожать самые обнаглевшие стаи. Как такая стая появится в округе, мы с соседями объединяемся и в лес. Да, тяжело, да, опасно, но у нас хоть обычные волки, а вот на оборотней, что живут на Юге и на Западе, охотиться, говорят, гораздо сложнее и опаснее.

Часто я гоняю по двору Мади, мальчишку, которого отец отдал мне в обучение на боевого слугу. Это уже интереснее. В свои двенадцать малец очень даже неплохо стреляет из арбалета и ловко управляется с крестьянским ножом - универсальным инструментом и оружием здешних простолюдинов. Соответственно, и освоение 'правильного' оружия - короткого пехотного меча, копья и щита (кто говорит, что щит не оружие, того щитом ни разу не толкали) - шло у него веселее, чем это было бы на пустом месте. Гонял я его, как в свое время отцов боевой слуга со своим племянником да старший брат гоняли меня самого. На самом деле, не так даже, а куда сильнее - у Мади на тренировках не было такого пусть и условно, но где-то как-то равного противника, каким был для меня Хази. Зато и бойцом мальчишка рос упорным, стойким и очень злобным. Ох, не позавидую я тому, кого он наконец-таки сможет впервые победить! Брат Гердельт иногда выходит посмотреть на наши занятия, но долго не задерживается. Ну да, уеду я, заберу Мади с собой, и кто будет учить детей Гердельта? Впрочем, с теми же соседями и договорится. Уж там есть и кому учить, и с кем в равных поединках сходиться. Сам-то Гердельт сейчас боец не ахти. Нога после ранения полностью так и не восстановилась, так что пеший бой вообще не для него, а конный - ну это смотря какой. Вот на волков когда охотимся, стрелять с коня брат не может - для этого надо ногами конем править, крепко сжимая ими конские бока, а с его ногой так не получается. Зато арапником (1) с утяжеленным концом действует ловко и сноровисто, может вышибить из серого дух одним ударом.


(1) Арапник - длинный охотничий кнут на короткой рукоятке.


Бывает, и отец выходит посмотреть на нас, слуги выносят ему кресло на крыльцо и помогают выйти. Тяжело ему, но держится. Железный мужик, по-другому не скажешь. По моим представлениям, у него целый букет хронических болезней, среди которых я точно распознал только жуткий радикулит, и боли отец должен испытывать дикие, однако ж даже вида не подает. То есть, конечно, старается не подавать.

Надо же, говорю и даже уже думаю о благородном рыцаре Хартвиге Виддене тен Шау как об отце. Думаю, не только привычка реципиента тому причиной, но и мое, именно мое, искреннее уважение к этому человеку. Он время от времени вызывает меня поговорить, и от него я узнал о здешней жизни чуть ли не больше, чем могу извлечь из памяти Ригельберта. Да и в память эту очень многое заложил как раз-таки отец.

Тоже маленький штришок к моим планам в этом мире: из рассказов отца я узнал, что наш Север дольше всех светлых сохранял с делькорской короной союзнические отношения и в состав королевства вошел лишь две с половиной сотни лет назад. Тогда, на предпоследней войне с темными, погибли все мужчины в семействе короля Ледяных Гор и Голубых Лесов, и династия таким образом пресеклась - наследование Железной Короны Севера по женской линии местные законы и обычаи исключали. Отец говорил, что нашу корону в Делькор отправили по решению собрания благородных господ осиротевшего королевства, и что не все с этим собранием было чисто. И голосовали два раза, потому что в первый раз голоса разделились пополам, и непонятно, почему двое благородных рыцарей на второй раз поменяли свое мнение, и уж совсем неслыханным было само повторное голосование. Нет, никаким писаным законам оно не противоречило, но неписаное правило гласило, что если собрание благородных не смогло принять решение - значит, оно отказало. Однако решение все-таки было принято, что и дало делькорским королям право на нашу Железную Корону. Ну да ничего, надо будет - это право мы оспорим...

Понятно, что все эти радости жизни мелкого помещика ни на секунду не дают мне забыть, зачем и для чего я здесь нахожусь. Как только у меня выдается свободное время, сажусь обдумывать свои планы и совершенствовать их с учетом всей новой информации - и той, которую черпаю из памяти Ригельберта, и той, которую получаю сам в процессе пребывания в местной среде.

Проблема, однако, в том, что все свои наработки приходится запоминать. С возможностью делать записи тут дело обстоит очень грустно, прямо совсем никак. Прежде всего, конечно, это сама технология письма. Что тут есть бумага, я знаю, реципиент ее несколько раз видел. Вот только используется она, насколько я понимал, почти исключительно для книг. Где можно ее купить здесь, у нас на Севере, я даже представления не имел. Писать на пергаменте - удовольствие слишком дорогое. Можно, конечно, на бересте - здесь такое вполне себе практикуется. Только даже боюсь представить, каким огромным ворохом будет выглядеть подборка моих записей. Хазель, управляющий у брата хозяйством, как раз на бересте и записывает расчеты с крестьянами по оброку и прочие дела, так у него эти грамотки чуть не полкомнаты занимают. Это те, с которыми он сейчас работает. Интересно, архив его как выглядит?

Да и иные принадлежности для письма тут еще те. Одни перья (да-да, те самые, гусиные) чего стоят! А чернильницы - это вообще что-то с чем-то... Карандашей нет даже свинцовых. (2) Единственным удобным пишущим инструментом можно считать просто заостренную палочку, но беда в том, что палочки эти пригодны только для письма на бересте, а о ней я уже говорил.


(2) Да, первыми карандашами были просто свинцовые стержни, на бумаге свинец оставляет хорошо видимый след. У немцев, кстати, карандаш до сих пор называется свинцовым стержнем (der Bleistift).


Вообще, тут благородные господа собственноручно пишут нечасто. У некоторых грамотность вообще ограничивается только умением читать, а письменные навыки - возможностью кое-как нацарапать свое имя. И в самом деле, зачем? Если ты важная особа, так у тебя есть собственный писец, как тут именуется секретарь, а если не такая важная - тебе ничего писать особенно и не нужно. Те же недоимки за крестьянами записывать может управляющий, а если у тебя управляющего нет, значит, поместье у тебя такое маленькое, что можно и запомнить. Или, если уж так приспичит записать, то на бересте кое-как накорябаешь. Многие даже считают, что марать руки чернилами благородному господину не пристало. Так что память, память и еще раз память - вот главный инструмент накопления и сохранения информации. А для меня сейчас не только главный, но и единственный.


## Глава 9


Старый рыцарь Хартвиг Видден тен Шау умер ближе к концу зимы. Умер достойно, успев сказать скупые, но удивительно добрые слова прощания всем домашним, не исключая слуг, и легко - попрощавшись, закрыл глаза, глубоко вздохнул и все... О своем приходе к старому воину смерть оповестила всех - в эти дни у нас лютовал холодный ветер, безжалостно издевавшийся над каждым, кто по какой-то надобности или же просто по неосмотрительности выходил за порог своего жилища. Ветер проникал под самые теплые одежды, хватал и царапал людские тела, жестоко вцеплялся в лица, все время норовил воткнуть свои скрюченные ледяные пальцы в глаза. Зима, словно чувствуя скорый конец своей власти, делала все, чтобы никто не посмел ее забыть.

После погребения отца в семейном склепе мы вернулись домой промерзшие и заледеневшие, как будто не просто похоронили близкого человека, а вручили его тело прямо в руки самой смерти. Так что поминальная трапеза стала для нас не только данью обычаю, но и настоящим возвращением к жизни. За столом Гердельт огласил завещание, что, в общем, тоже произошло для порядка - содержание его в общих чертах всем заинтересованным лицам было известно заранее. Ну, а частности...

Я, например, думал, что кроме обещанного минимума имущества, необходимого мне в путешествии, не получу ничего, и, в общем-то, не ошибся. Тем приятнее было узнать, что представления отца о таком минимуме несколько отличались от моих, причем в куда лучшую сторону. По завещанию я получил аж трех коней, право выбрать и взять с собой любое оружие, за исключением принадлежащего лично брату, да еще и немного денег. Совсем немного, буквально чуть-чуть, но все-таки какую-никакую прибавку к тому полуфунту серебра, что у меня остался от жалованья полевого капитана. Плюс ко всему этому Гердельт обязывался отпустить со мной Мади. Что ж, такое наследство меня вполне устраивало. Денег, правда, мне будет нужно явно побольше, но отец и так дал все что мог. Ничего, сам найду, где их взять...

Покинуть поместье и отправиться завоевывать здешний мир я собирался в самом конце зимы или в начале весны. У нас на Севере весенняя распутица как раз еще не успеет начаться, а пока я доберусь до Делькора, в срединных землях она уже закончится. Если, конечно, никаких погодных аномалий не случится. Так что время у меня еще было и я вовсю использовал его для подготовки к выезду. Несмотря на холод и ветер, я продолжал натаскивать Мади, чтобы иметь в сопровождающих не ученика, а настоящего боевого слугу, пусть и неопытного. Мади, надо отдать ему должное, всячески радовал меня своими успехами в освоении воинской науки, и я уже был почти уверен, что такого сопровождающего получу. Мальчишка уже довольно грамотно работал мечом, щитом и копьем, и ни разу не побеждал в тренировочных схватках только потому, что у меня больше опыта и длиннее руки. Зато свое мастерство в стрельбе из арбалета он дополнил еще и умением исключительно точно стрелять с коня, в том числе и с хода. Вообще лук и арбалет считаются здесь оружием простолюдинов, благородным господам приличествующим только для охоты. Или оружием длинноухих, как тут за глаза принято называть эльфов - эти, наверное, и спят в обнимку со своими луками. На войне, впрочем, многие благородные от таких предрассудков избавились, причем быстрее всего те, кто выжил в первых столкновениях с харлатскими и белларскими конными лучниками, а также тингамскими арбалетчиками. Но война кончилась, и теперь, боюсь, арбалет или лук, притороченный к седлу коня, на котором восседает благородный господин, явно не собирающийся на охоту, снова станут притягивать неодобрительные взгляды собратьев по сословию. Поэтому наличие рядом меткого стрелка будет делом очень даже полезным. Ну уж не вредным в любом случае.

Оружие для поездки я отбирал тщательно, чтобы и не перегружать себя излишним багажом, но и не остаться, в случае чего, без необходимой железки. Гердельт, посмотрев на то, что в итоге оказалось отложенным для меня, выбор мой одобрил. Да еще бы ему и не одобрить - я нашел-таки, как нам обоим показалось, идеальный баланс между обычным для воина желанием запастись всем и сразу и трезвым представлением, что именно мне пригодится, а что так и останется во вьюках, пока я не найду, куда его сложить. С доспехами для себя все было вообще очень просто - что привез с войны, то и возьму с собой, все подогнано по фигуре, привычно и проверено. А вот с защитой для Мади пришлось и голову поломать, и кузнеца работой загрузить, но все осталось на уровне 'уж лучше так, чем совсем никак'. Шлем парню подобрали, а вот с доспехом вышла неудача. Квалификации местного кузнеца на переделку старых доспехов под размер Мади не хватало, в чем он мне сразу же честно признался. Поэтому ограничились кольчугой явно на вырост, да очень хорошим поддоспешником, слегка усиленном железными пластинами на груди. Ну наручи еще подогнали по руке, но застежки на них сделали опять же с прицелом на вырост. Впрочем, ладно - все же совсем без защиты парень не окажется, если что.

Кстати, самым трудным для Мади оказалось знаете что? Вот никогда не поверите - носить сапоги! Крестьяне здесь обуваются в примитивные мягкие башмаки, похожие на мокасины, только с небольшими берцами. Носить после такого обувь на толстой кожаной подметке и с каблуком было для мальчишки непривычным, так что первое время он очень сильно набивал себе мозоли и парню пришлось несколько дней носить на ступнях повязки с мазью, приготовленной местной травницей. А куда деваться? Это пешему можно в крестьянских башмаках ходить, как ходили пехотинцы в моей роте, а конному без сапог - никак. Опять же, внешний вид у человека в сапогах все-таки более воинственный. В общем, когда мозоли у Мади более-менее зажили, он у меня пару дней даже спал в сапогах, чтобы лучше привыкалось. Ничего, уже задолго до отъезда он ходил и бегал в новой обуви, не корячась и не косолапя. Едва Мади освоился с сапогами, как отпросился на день в деревню к родственникам по каким-то делам. Я так понял, парню не терпелось покрасоваться перед родней в господской обувке, хе-хе...

- Ригельберт, - как-то сказал мне брат, когда я в очередной раз пересматривал и перетряхивал отложенное для путешествия добро, - ты даже на войну так не собирался.

- Так я тогда моложе был, глупее, - отшутился я. - И потом, на войну я шел в королевское войско, там меня всем необходимым казна снабжала.

Гердельт понимающе кивнул и продолжил:

- Ты стал другим.

- Да, поумнел, война научила...

- Нет, Ригельберт. Ты не просто стал умнее, хотя и это тоже. Ты просто стал другим.

Вот этого мне только и не хватало! Все-таки учуял! Да уж, вовремя я собрался уматывать, нечего сказать...

- Знаешь, Гердельт, - я постарался, чтобы мой голос звучал доверительно и проникновенно, - война меняет людей. Прости, что напоминаю тебе, но я был на войне дольше, чем ты. Так что и изменился больше. Если все получится так, как говорил отец, мне снова предстоит воевать. А если я получу поместье, мне надо будет заниматься хозяйством. Вот я и собираюсь и как воин, и как хозяин.

Брат снова кивнул и разговор перешел уже в чисто практическое русло. Что взять из провианта, когда именно выезжать, ну и все в том же духе. Удалось мне отвлечь Гердельта от ненужной темы или нет, но в любом случае уезжать мне надо быстрее - подальше от такого глазастого братца. Надо же, отец, старый мудрый человек, не заметил, а этот быстро просек! Бегом отсюда, бегом!

Да. Кстати, тоже интересно - как Гердельт отреагирует, когда сюда дойдут известия обо мне? После того, как я начну воплощать в жизнь свои задумки? Правда, тогда меня это будет занимать в последнюю очередь, если все пойдет, как я запланировал. Ну или в предпоследнюю, что, в общем-то, без разницы.

... Как говорится в сказках, долго ли, коротко ли, но время пришло. Утихли зимние ветры, солнышко все чаще и чаще посматривало на землю, выходя из-за туч, как будто приглядываясь, не пора ли погреть землю своими лучами, холода стали не такими уж и страшными, потому что все понимали - это уже ненадолго. Близкая весна начинала порождать в людях надежду - кому на новые урожаи, кому на устройство семейной жизни, ну и так далее. Самое лучшее на свете время, чтобы начать новую жизнь. Вот и начнем.

В день перед моим отъездом Гердельт устроил прощальный обед. Почему обед, а не ужин? Здесь вообще к еде отношение интересное. То есть не к самой еде, конечно, а к ее месту в распорядке дня. Обычное для моей прошлой жизни трехразовое питание тут бывает у крестьян во время полевых работ, у воинов на походе, у строителей на стройке и так далее. То есть у тех, кто напряженно работает на воздухе. Благородным господам такая кормежка прилична на войне или на охоте. А так считается достаточным есть дважды в день - завтракать и обедать. Причем время и завтрака, и обеда тут наступает значительно позже. Если местную систему счета часов, довольно запутанную и сложную, перевести на нашу, получается, что завтракаем мы около полудня, а обедаем часиков этак в пять. Вечера.

Однако и объем трапезы, если можно так выразиться, тут тоже совсем другой. За раз тут принято есть побольше. Я бы даже сказал - значительно побольше. И ничего, никто не толстеет. Потому что физические нагрузки здесь если и делают разницу между простонародьем и благородными господами, то исключительно в своих разновидностях, а никак не в объемах. Да, нам не приходится работать в поле, но попробуйте-ка поупражняться с оружием! Про саму войну я вообще тихо молчу. Да та же самая езда верхом - это вам не в машине сидеть, мышцы ног и спины постоянно работают только для того, чтобы всадник просто держался в седле. А после скачки галопом устаешь едва ли не как твой конь. Вообще, попытайтесь себе представить жизнь без машин или хотя бы без общественного транспорта. Только пешком или верхом. Что, карета, говорите? Карета здесь - привилегия благородных дам или столь же благородных стариков, так что забудьте. Лифтов, ясное дело, нет, так что извольте по ступенечкам. Так что в здешних наших условиях плотно поесть - это никакое не чревоугодие, а самая что ни на есть жизненная необходимость.

Рацион у нас на Севере, как и манера одеваться, тоже довольно сильно отличается от срединных земель. Простой народ и там и здесь питается примерно одинаково, а вот благородные... Мы едим то же, что и крестьяне, разве только мяса побольше. А так - каши, хлеб, рыба, самые разные пироги. Правда, из витаминной подкормки на зиму тут присутствуют только квашеная капуста да моченые ягоды. Огурцы тут почему-то не солят, но это я еще исправлю. А вот с вареньями тут полный ноль. Потому что нет сахара. Зубы, конечно, целее, но все-таки грустновато. Зато мед есть, так что совсем без сладкого мы не страдаем.

В срединных землях совсем не так. Там хлеб на столе благородного господина - исключительная редкость, а каши на том же столе вообще никогда не увидишь. Невместно, знаете ли, благородному питаться пищей простолюдинов. Вот мясо, рыба да пироги - это да, это по-благородному. Избалованные они там у себя в Делькоре и окрестностях...

Да уж, мясо. Очень интересно, но животный мир тут почти не отличается от земного. Не пойму, почему, но всякие свиньи, коровы, куры-утки-гуси и прочая живность здесь ну абсолютно такая же. С дикими животными и особенно птицами хуже - в том смысле, что я в прежней жизни не очень хорошо в них разбирался, потому и не могу определить, чем местные лоси, олени и кабаны, а особенно лесные птицы отличаются от земных. Да и на вкус тоже отличий не нахожу, потому как на Земле представление об охотничьих деликатесах имел только понаслышке.

Примерно так же обстоит дело и с напитками. У нас, северян, принято пить пиво. Оно тут пожиже и послабее, чем то, что я пил на Земле, зато исключительно живое и всегда свежее. Делают здесь, правда, и пиво довольно-таки крепкое, но продают такое почти исключительно в трактирах. Во-первых, оно и дороже, во-вторых, считается, что это для праздников, а не на каждый день. А вот вино у нас на Севере привозное, так что если кто его и пьет, так только благородные господа и то по особым случаям. В срединных землях в питейном деле опять же четкое разделение: благородным - вино, простому народу - пиво. Из благородных пиво пьют только те, что служат в королевском войске. Казна на вине для войска экономит, вот и приходится им попивать солдатское питье. А потом ничего, привыкают.

Впрочем, и напитки безалкогольные тут тоже вовсю употребляются. Это не только самые разнообразные травяные отвары, но и напитки, которые варят из ягод и меда. Очень вкусно, честное слово! Есть, кстати, и неписаные правила, когда и что пить. На завтрак, например, пиво и вино никогда не подаются. Можно только в обед или на ужин, если таковой случается. Крестьяне во время особо напряженных работ не пьют алкоголь вообще, только по выходным, которых у них, сами, понимаете, немного. Вот зимой - другое дело, но опять же, никак не на завтрак.

В общем, обед, который Гердельт устроил мне на прощание, был весьма обильным и отменно вкусным. Тем более, по такому случаю брат расщедрился на то самое вино (кстати, очень даже неплохое!), да пирогов разных велел напечь. Обедали в узком кругу. Я с Гердельтом, его жена Мелигунда - вот, можно сказать, и все. Племянники Хартвиг и Вендельберт по малолетству съели всего ничего и были отправлены спать, а мы втроем неспешно насыщались, столь же неспешно беседуя. То есть беседовали главным образом Гердельт с женой, а я слушал в пол-уха и иногда вставлял пару слов. Разговор почти что полностью был посвящен хозяйственным делам, так что был мне не особо интересен. Нет, здешние экономические проблемы меня очень даже занимали, но, при всей любви моего реципиента к родным местам, я со слов Кварнаря хорошо себе представлял истинное, то есть весьма и весьма незначительное, место нашего Севера в экономике королевства. В этом вопросе надо было разбираться в срединных землях. Так что, если бы не вкусная еда, наш прощальный обед остался бы для меня совершенно бесполезным и даже тягостным ритуалом. А так - хорошо наелся и выпил. Когда еще в следующий раз так доведется?

Поскольку выпил под очень обильную еду, утром проснулся совершенно нормально. То, что собирался везти во вьюках, слуги под моим надзором упаковали заранее, поэтому сборы много времени не заняли. Мади явился пред мои светлые очи (вот же черт, с местными зеркалами даже не знаю, какого цвета у моего реципиента глаза!) без опоздания, весь такой деловитый и подтянутый, изо всех сил стараясь не показывать своего волнения. Молодец, одним словом.

Да и остальные слуги дело свое знали. Едва мы с Мади и провожающие в лице Гердельта со всем семейством, управляющего Хазеля с женой и слуг, непосредственно в наших сборах не занятых, вышли на крыльцо, конюх и его помощник почти что сразу подвели оседланных и навьюченных коней. Прощались недолго, и вот Гердельт, как старший в семье, произнес наше традиционное северное напутствие:


Да хранят тебя в дороге

Наши предки, наши боги!

И да сопутствует успех

Тебе в трудах твоих во всех!

Всяких хворей и ранений

Ты счастливо да избегни!

И помни, главное, что есть

С тобою - это твоя честь!


После этих слов, как велел обычай, уже никто ничего не говорил. В молчании мы с Мади поклонились, в молчании взобрались в седла, в молчании поехали. Все, первая страница моей жизни в этом мире перевернута.


## Глава 10


Денег оставалось еще дней на десять, и это при том, что жить приходилось впроголодь. Комнату он и так снимал самую дешевую, какую только можно. Дешевле было бы только делить ее с кем-нибудь, но найти еще кого-то из благородных, кто попал в такое же бедственное положение, пока никак не удавалось, а жить вместе с простолюдинами... Такого не поняли бы не только благородные господа, но и сами простолюдины, и хозяин постоялого двора. Тут уже никак не сэкономишь. Коня кормить, пусть и дрянным сеном пополам с соломой, лишь слегка приправленным зернами овса - от этого не отделаешься. Проще тогда уж вообще коня продать, а это совсем никуда не годится. Так что единственное, на чем пока еще мог экономить благородный господин Лидо Валлендер ан Гайер, так это на собственном брюхе. Уже который день подряд его завтрак состоял из одной-единственной ржаной лепешки, а обедом приходилось называть небольшую миску каши, заправленной несколькими кусочками сала, да кружку травяного отвара.

- Черные кости Повелителя Тьмы! - вполголоса выругался Валлендер, пересчитав медяки, спрятавшиеся в глубине явно великоватого для столь ничтожных денег кошелька. Еще совсем недавно он считал, что неплохо устроился. Да почему считал - так оно и было. Когда кончилась война и король распустил немалую часть войска, он, едва успев потратить оставшиеся от жалованья и военной добычи деньги, нанялся в охрану к компании купцов. Вместе с такими же бывшими воинами королевского войска он охранял купеческие караваны от разбойников, расплодившихся в последнее время в придорожных лесах. Платили сносно, хотя и меньше, чем на королевской службе, кормили в пути отлично, разбойники, видя охрану, нападали редко. Но в тот раз шайка то ли положилась на свою многочисленность, то ли состояла она из настоящих разбойников, а не из озверевших от нужды крестьян... В общем, драться с ними пришлось по-настоящему. И арбалетный болт, полученный им в плечо, был, как отчетливо представлял себе Валлендер, еще не самым худшим, что могло с ним в том бою случиться - очень для многих охранников эта яростная схватка на лесной дороге оказалась последней в их жизни.

Серебра купцы на раненого охранника не пожалели, но почти все эти деньги ушли врачу. Впрочем, врач плату свою отработал сполна, рука уже действовала. Осталось только найти этой руке, как и всему остальному телу, источник пропитания. А вот с этим было пока что очень-очень плохо.

Потолкавшись на рынках и поговорив с торговцами, знакомыми с его бывшими нанимателями, Валлендер узнал, что в Делькоре эти купцы должны появиться не раньше, чем через месяц. И как он будет их дожидаться, если денег ему хватит лишь на треть этого срока?! Попытки наняться к кому-то еще успеха пока что тоже не приносили - торговля переживала не лучшие времена и не так уж часто купцы собирали караваны и отправлялись в путь. Вроде бы говорили, что к осени станет получше, но ждать осени надо было еще дольше, чем знакомых купцов.

И все же Лидо Валлендер ан Гайер не оставлял попыток наняться к кому-нибудь в охрану. Вот же дерьмо харлатское, разве мог он подумать на войне, что будет так жить после ее победоносного окончания?! Посмотришь по сторонам, так можно подумать, что война не выиграна, а проиграна... Валлендер совершенно не понимал, почему так. Почему его, десятника королевской панцирной конницы, не раз и не два получавшего перед строем наградные деньги, вообще выкинули со службы? Нет, если уж распустили всю их сотню, это еще понять можно - даже у короля казна не бездонная. Но уж его-то, как одного из лучших, могли бы и оставить! Перевели бы в другую сотню, все равно ни одной полной сотни к концу войны в войске не было... А тут ходи, ищи, кто тебе заплатит за охрану своего обоза, чтоб их всех Тьма побрала!

Вернуться в поместье? Нет, только не это! Конечно, брат его не бросит и кормить будет уж всяко лучше, чем сейчас... Вот только выглядеть это будет как возвращение побитой армии. Да и насколько Валлендер слышал разговоры вокруг себя, в поместье сейчас тоже не самая лучшая жизнь, так что его присутствие там стало бы тяжким грузом для брата и его семьи. Им ведь еще самого младшего содержать приходится и двух младших сестер, которым надо еще приданое собрать. Нет, в поместье он не вернется. Ни за что!

- Валлендер! - он завертел головой, так и не увидев, кто его окликнул.

- Валлендер, прах тебе в глотку! - раздалось уже прямо за спиной. Резко повернувшись, Валлендер искренне обрадовался. Вот уж кого не ожидал увидеть!

Подбоченившись и широко улыбаясь, перед ним стоял Арнельт Эсау ан Шилли, тоже десятник из их сотни. Валлендер командовал третьим десятком, Эсау - пятым. Не виделись они с самого роспуска роты, и сейчас Валлендер был рад встрече. Было видно, что и Эсау неожиданная встреча оказалась в радость. Выглядел боевой товарищ очень неплохо, куда лучше Валлендера, так что, пожалуй, если судьба не шутит, можно было поговорить с ним насчет какой-нибудь службы...

- Что ты тут делаешь? - спросил Эсау.

- Ищу, к кому наняться охранником, - честно признался Валлендер.

- И, похоже, без успеха, - это был явно не вопрос, а утверждение.

- Ну да, - вздохнул Валлендер.

- Понимаю, - спокойно сказал Эсау.

- Боюсь, что не понимаешь, - раздраженно ответил Валлендер. Вот еще, понимает он, как же! У Эсау на лице написано, что не может он понимать, что такое завтракать одной лепешкой! Лучше бы они не встретились...

- Прости, товарищ, но я боюсь, это ты не понимаешь... Знаешь что? Пойдем в 'Звездный угол'! Попьем хорошего пива, отметим встречу! - Заметив нерешительность бывшего сослуживца, Эсау добавил: - Я угощаю.

- А чего, по-твоему, я не понимаю? - выпить и особенно нормально поесть за счет щедрого товарища Валлендеру очень хотелось, но что говорил тот какими-то загадками, внушало некоторое недоверие.

- Пойдем, там все и поймешь! - настаивал Эсау.

Валлендер так и не смог вспомнить, когда он последний раз пил пиво. В любом случае это было еще до той схватки с разбойниками, то есть очень давно. Что ж, почему и не пойти? Тем более, Эсау говорит, что поймет он все там. Не иначе бывший товарищ по сотне сумел наняться то ли к пивоварам, то ли еще к кому-то...

В 'Звездном углу' народа было хотя и не так много, но куда больше, чем обычно бывает в такое время.

- Эсау, давай к нам! - компания крепких молодых парней, по виду подмастерьев, замахала руками, приветствуя бывшего десятника как старого знакомого. То, что было дальше, не лезло, на взгляд Валлендера, вообще ни в какие ворота. Его бывший сослуживец, извинившись, отправился к этим нахалам и с каждым из них поздоровался за руку!

- Простите, парни, не могу. Встретил товарища по военной службе, он здесь впервые, - Эсау не просто здоровался с простолюдинами как с равными, он и разговаривал с ними так же!

- И давно ты завел приятелей среди мастеровых? - ехидно поинтересовался Валлендер.

- Брось, - отмахнулся Эсау. - Они такие же люди, как и мы с тобой. Но подожди, скоро сам все поймешь, а сейчас давай я закажу пива да поесть.

Пока Эсау отлавливал мальчишку, сновавшего по залу, разнося пиво и миски с едой, Валлендер удивленно оглядывался по сторонам. Почти за каждым столом благородные и простолюдины сидели вперемешку, оживленно переговариваясь, смеясь, ругаясь, выпивая и закусывая. Насколько Валлендер мог судить, они действительно были друзьями. Но как? Почему? Так же не бывает!

На стол с глухим стуком встали две больших кружки с пивом. Великий Свет, Валлендера повело от одного запаха! Нет, прямо сейчас пить не стоит, а то опьянеет. Надо дождаться, пока принесут горячее.

Похоже, боевой товарищ, хоть и жил явно лучше Валлендера, но не шиковал - еда, что им принесли, была прилична для воина в походе, а никак не для застолья благородных господ. Но по сравнению с тем, что приходилось последнее время есть Валлендеру, и это можно было назвать пиршеством. Каша с мясом, где мяса было едва ли не больше, чем каши, поджаренные ржаные хлебцы с чесноком и мягкий душистый белый хлеб - еще утром о такой трапезе и мечтать-то было нельзя!

За едой все больше вспоминали славные дни войны. Помянули погибших товарищей, поспрашивали друг друга о судьбе живых - увы, напрасно, ни Валлендер, ни Эсау ничего не знали о том, кто и как устроился из их сотни, посмеялись, припомнив несколько забавных историй (а что, на войне и такие бывают)... Тем временем, как заметил Валлендер, народу в пивной постепенно прибавлялось. Приходили благородные и простолюдины, по одиночке и целыми компаниями, все шумно приветствовали друг друга, кто-то занимал пустые столы, кто-то подсаживался к уже занятым.

Внезапно вокруг раздался многоголосый приветственный рев. Оторвавшись от кружки, Валлендер увидел, что со стороны черного хода в зал вошел десяток то ли охранников, то ли стражников, одетых в одинаковые поддоспешники, крашеные в бурый цвет, и вооруженные короткими дубинками в руках и ножами на поясах. Командовал ими, судя по высоким сапогам и длинному кинжалу на поясе, благородный. Четкость и слаженность, с которой они вошли и взяли под охрану стол, почему-то стоявший пустым, красноречиво говорили о том, что не так давно эти охранники служили в королевской пехоте.

- Видден! - крикнул кто-то за соседним столом.

- Видден! Видден! - заорали в зале.

- Вид-ден! Вид-ден! Вид-ден! - слитно ревели уже везде вокруг, подкрепляя выкрики ударами пивных кружек по столам.

На крики вышел невысокий кряжистый мужчина в таком же поддоспешнике. Коротко подстриженная седая борода лишь частично скрывала шрамы на его суровом лице. Поскольку крики не прекратились, Валлендер понял, что это вовсе не Видден, видеть которого так жаждут все в 'Звездном углу'.

Внимательным цепким взглядом окинув зал, седой воин (наверняка бывший сотник) довольно кивнул, а затем, повернувшись назад, махнул рукой. В зал вошла процессия из нескольких человек, и тут началось...

Заревев что-то уже совершенно неразборчивое, все встали, замахали руками, кто-то пытался потянуться вверх, чтобы лучше было видно, некоторые залезли ногами на скамьи. Поддавшись общему чувству, встал и Валлендер, недоуменно взирая на всеобщее исступление.

Во главе процессии шел довольно молодой благородный господин, судя по светлым волосам, короткой стрижке и неяркой одежде, с Севера. Внимание Валлендера привлек бертель, висевший на поясе северянина вместе с обычным для благородного длинным кинжалом. Заслуженный воин, что говорить.

Отхлебнув пива из кружки, поднесенной мальчишкой-разносчиком, северянин ловко забрался на пустой стол, вызвал новый приступ приветственного рева. Должно быть, это и был тот самый Видден, которого так хотели видеть все, собравшиеся в пивной. Помахав рукой собравшимся и вновь вызвав восторг в зале, он развел руки в стороны, призывая к спокойствию. Не сразу, но в пивной стало тихо, и сразу после оглушающего рева эту тишину можно было, казалось, потрогать руками.

- Приветствую вас! - громко выкрикнул Видден. - Я рад, что сегодня нас стало еще больше!

На эти слова зал откликнулся новой волной рева, впрочем, быстро утихшего по мановению руки Виддена.

- Да! Я рад! Хотя я, так же, как и каждый из вас, знаю, что в нашей жизни радоваться нечему! Во имя чего мы все воевали?! Да, именно все, а не только те, кто сражался в рядах войска! Те, кто воевал, я хочу спросить вас: кто нас кормил?

- Крестьяне! - раздались выкрики в разных местах. Да уж, Валлендер помнил, как темные, отступая, увозили все припасы, а что не могли увезти, сжигали. Тогда только и держались провиантскими обозами из срединных земель.

- Кто платил налоги, которые шли нам в жалованье? - выкрикнул Видден.

- Крестьяне! Ремесленники! Крестьяне и ремесленники! - отзывались из зала.

- Да! - резким движением руки Видден рубанул воздух, как будто подтверждая эти слова. - Поэтому крестьяне и ремесленники тоже воевали с темными!

Это вызвало бурную радость среди простолюдинов, повскакивавших из-за столов и наперебой закричавших

- Честь и слава Виддену! Видден - наш!

- Мы все - и благородные, и простолюдины - люди! - продолжал Видден. - Мы, люди, вынесли на себе всю тяжесть войны! Когда я шел на штурм Тингама, я не видел там ни эльфов, ни гномов! Под Архаггатом я не видел ни эльфов, ни гномов! Там сражались и погибали только люди!

По залу пронеслись негодующие крики, кричали в основном благородные. Ну да, на войне они были все, и каждый знал, что Видден говорит чистую правду.

- Длинноухие и коротышки появились только к концу войны! Я видел их только на Дроммбарских полях! Но тогда уже всем ясно было, что война скоро кончится и мы победим! Они, - слово 'они' Видден буквально выплюнул, - пришли уже на готовое!

Дождавшись, пока утихнут одобрительные выкрики в его адрес и оскорбительные в адрес эльфов и гномов, Видден еще раз приложился к кружке и продолжил:

- Мы - люди - вынесли на себе всю тяжесть войны! И мы победили! Так почему же мы живем хуже всех?! Почему длинноухие вывезли с темных земель двенадцать телег золота?! Почему оружие втридорога заказывали коротышкам?! Почему полурослики платят вдвое меньше налогов, чем вы, уважаемые мастеровые?!

Да... Валлендер даже пожалел, что в 'Звездном углу' сейчас нет ни одного длинноухого, коротышки или полурослика - уж он бы им!..

- Карлики ссужали королю деньги в рост! Хотите знать, где эти деньги? - дружный рев в зале показал, что знать это все хотели.

- Эти деньги ушли коротышкам, потому что оружие они продавали нам по грабительским ценам!

Валлендер понял, что появись сейчас здесь даже сотня гномов, ему бы пришлось долго дожидаться своей очереди ударить хоть кого-то из них по толстой бородатой морде.

- Уважаемые мастеровые! Хотите знать, куда уходят те налоги, которые вы платите сейчас?! Благородные господа, хотите знать, почему в казне не стало денег вам на жалованье и вас выгнали из войска?!

Ну уж что там с налогами на мастеровых, Валлендеру было не особо интересно, а вот острое желание узнать, куда ушло жалованье, которого он лишился с роспуском их сотни, сразу же появилось.

- Эти деньги забирают карлики! За каждый фунт золота и серебра, который они дали королю на покупку оружия у гномов, он теперь отдает им полтора фунта!

Негодование и ненависть перекатывались тяжелыми бурлящими волнами от одной стены до другой.

- Наши деньги забирают карлики! - злобно выкрикнул Видден. - Наши! Они украли у нас победу! Купили ее на свое проклятое золото!

Ну почему, почему тут нет ни одного карлика?! Валлендера трясло от злобы. Какие-то кривоногие уродцы забрали деньги, которые он бы до сих пор мог получать, служа королю! Нет, тут все не просто так... Жуткая догадка мелькнула в голове бывшего десятника: короля околдовали! Отдавать полтора фунта золота за фунт - кто же пойдет на такое по доброй-то воле?! Ну теперь-то он знает... Великий Свет, этот северянин открыл ему глаза! Надо будет обязательно спросить у Эсау, когда еще можно будет услышать этого Виддена. Раз он знает, в чем корень всех бед, должен же он знать и как их преодолеть!


## Глава 11


Ну, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, дела пошли! Вообще, к выполнению второй части своего плана я приступал, честно говоря, с некоторой опаской - выступления перед публикой никогда не были моей сильной стороной. Однако чем больше мне удавалось собрать информации о положении дел в Делькоре, тем желание высказаться об этом перед народом становилось сильнее и сильнее. Но по порядку.

Путешествие мое прошло без каких-то затруднений. Как я и предполагал, родные северные пределы мы проехали до наступления весенней распутицы, а в срединные земли попали, когда она там была уже в разгаре и дело шло к завершению этого до крайности неудобного природного явления. Ну да, на пять дней пришлось задержаться на постоялом дворе, зато там я познакомился с почтенным купцом Тилледом эн-Наррасом, который и нанял нас с Мади для охраны своей персоны и принадлежащего оной персоне имущества в виде трех телег с купленной на Севере пушниной. За время, проведенное в дороге, немолодой уже, опытный и битый жизнью купчина рассказал мне много интересного на тему 'неладно что-то в нашем королевстве'. Неладного хватало.

В общем, пока мой реципиент геройствовал на полях войны с темными, его величество закупал у гномов оружие и доспехи. Причем сначала гномы отпускали столь необходимый на войне товар с оплатой по факту, затем начали выполнять королевские заказы в долг, а в самый тяжелый для Делькора момент, когда темные вторглись в срединные земли, потребовали оплатить эти долги, объявили, что теперь деньги надо платить вперед, а заодно и подняли и без того немаленькие цены на свою продукцию. Королевским послам они, чтобы не выглядеть откроенными рвачами, сказали, что при таких успехах темных подземный народ не хочет рисковать остаться без оплаты своей работы. Тут, правда, и его величество оказался не дураком - забрал в свои руки продажу гномам продовольствия и завысил цены. Однако то ли гномы успели сделать какие-то запасы перед войной, то ли король несколько продешевил, но подземные коротышки все равно остались в хорошем выигрыше.

Мгновенно подсуетились карлики, предложив королю золото и серебро взаймы, ну, ясное дело, под грабительские проценты. Ежу понятно, что карлики с гномами сговорились, но дело не в этом. Дело в том, что те же карлики преподнесли свой грабеж как прямо-таки благодеяние и едва ли не союзническую помощь делькорской короне. Хитрость состояла в том, что пока шла война, проценты по долгам королевская казна могла не выплачивать. Но в том-то и дело, что выплачивать долги, пусть и без процентов, во время войны казна хотя и могла, но все время отдавала первенство другим тратам, в результате чего всю войну проценты тупо накапливались. Ну, как вы понимаете, к концу войны проценты эти выросли уже до совершенно неприличных размеров.

Еще одни союзники Делькора, эльфы, денег не требовали. До того, как уже к концу войны не послали на помощь уже дожимавшему врага королевскому войску довольно-таки многочисленный отряд. Если я правильно понял почтенного Нарраса, эльфы выставили семь сотен бойцов, что при малой численности их народа очень походило на тотальную мобилизацию. Но зато и долю в добыче длинноухие себе выторговали нехилую. В народе упорно ходили слухи о двенадцати телегах золота, Наррас, правда, утверждал, что телег было всего восемь, но в любом случае реальный вклад эльфов в победу был несоизмеримо меньше. Разумеется, в данном случае речь шла о старших эльфах, совсем уж немногочисленные младшие эльфы, будучи королевскими подданными, прошли через всю войну.

Гномы тоже под конец войны выступили с войском в помощь Делькору. Их участие в войне оказалось не таким дорогим удовольствием, как в случае с эльфами, но зато подземные коротышки вывели с земель харлатов и белларцев несколько обозов с зерном и угнали огромные стада скота.

Короче говоря, союзнички его величеству королю Делькора Леандру Шестому достались похлеще, чем в свое время товарищу Сталину. Но и сам его величество тоже хорош - для расплаты с карликами он не придумал ничего лучше, как распустить сразу после войны большую часть войска, чтобы сэкономить на выплате жалованья, да оставить введенные на военное время дополнительные налоги на купцов, ремесленников и крестьян.

Как вы понимаете, количество недовольных резко выросло, причем не только среди простолюдинов. Благородным господам тоже досталось по полной - для многих служба в королевском войске была единственным источником средств к существованию, а лишившись службы, взамен они, как и мой реципиент, не получили ничего. Кто-то пытался вписаться в новую жизнь, нанимаясь в охранники к тем же купцам, кто-то вернулся в поместья, но особого улучшения жизни это не принесло ни тем, ни другим. Купцы дать место в охране всем желающим не могли, служба эта была непостоянной и не так чтобы высоко оплачиваемой, да и из-за нехватки у людей денег деловая активность купечества заметно снизилась. В поместьях можно было не заботиться о пропитании, и родственников там принимали, но... Сами же понимаете, если человек ничего не делает, а только ест, тут и родственные чувства со временем могут притупиться.

В общем, обстановка для начала моей публичной деятельности была самая что ни на есть благоприятная. Однако же начать, на мой взгляд, следовало с создания хотя бы минимальной организационной базы. И вот тут мне просто эпически повезло. Уже на второй день моего пребывания в Делькоре я случайно встретил на улице одного из бойцов своей бывшей сотни и роты. Особенно приятно было, что парень меня узнал и окликнул первым. Он-то и порадовал меня известием, что в Делькоре сейчас болтается без дела бывший сотник Квирд, и даже подсказал, где его найти.

Ясное дело, отмечать встречу мы с Квирдом пошли в пивную, где я и испытал на нем свое красноречие. Сработало на раз! Выпив после моего рассказа о том, кто виноват во всех бедах, очередную кружку пива, Квирд завертел головой по сторонам и - надо же было такому случиться! - обнаружил в пивной троих гномов. Ну да, карлики да эльфы по таким местам не ходят.

Я еще успел крикнуть Квирду: 'Без оружия!' и тут же кинулся ему на помощь. Ага, помог... Боевой опыт не всегда выручает в кабацкой драке, так что, получив удар башкой в живот, я отлетел назад и только каким-то чудом не рухнул на пол и не ударился спиной об стол. Добрые люди помогли мне прекратить неуправляемый полет и следующую атаку гнома я встретил ударом ногой в заросшую густой бородищей морду. На этот раз разница в росте сыграла на руку мне, а не коротышке. Утвердившись на ногах, я поискал глазами Квирда и увидел, что он как раз заканчивал со вторым своим противником, под одобрительные выкрики публики методично превращая его портрет в наглядное пособие по челюстно-лицевым травмам. Второй гном валялся на полу, держась за причинное место, и тихонько подвывал. Не прошло и пары секунд после того, как Квирд закончил свою работу и гном с разбитой вдребезги рожей повалился на пол, как в пивную заглянули уличные стражники - так, чисто поинтересоваться. Посетители наперебой заверяли стражей порядка, что была всего лишь честная драка, которую гномы начали первыми, и стражники интерес к происходящему потеряли полностью. Их старший проворчал что-то насчет косматых задир, а также нестандартных особенностей сексуальной жизни их родителей, и пообещал хозяину пивной зайти после смены.

Побитые гномы, придя в себя, тихонечко и незаметненько покинули столь негостеприимную для них пивную, а мы с Квирдом отсели в дальний уголок - поговорить без чужих ушей. Бывший сотник, воодушевленный удачно завершившейся дракой, удовлетворенно заметил:

- Хорошо коротышек проучили! Вы, господин капитан, так ясно все про них, да про карликов и длинноухих растолковали, что просто надо было врезать им как следует!

- Квирд, - я постарался, чтобы мои слова звучали как можно более проникновенно, - как думаешь, если это рассказать другим людям, что будет?

На пару секунд задумавшись, сотник плотоядно хмыкнул.

- А что, господин капитан, и верно! - обрадовался он. - Если люди правду узнают, то всей этой нелюди придется несладко! И золото наше, глядишь вернем...

- Это так, - подбодрил я своего бывшего сотника, - Но теперь подумай вот о чем, Квирд. Ты же понимаешь, что ни длинноухие, ни гномы, и уж тем более ни карлики не захотят, чтобы между ними и нами воцарилась справедливость.

Квирд почесал бороду и, недовольно пожевав губами, ответил:

- А ведь и правда, не захотят...

- Ну и как думаешь, что они могут сделать?

- Да много пакостей... Про длинноухих не скажу, не знаю, а вот те же гномы подраться не дураки. А уж карлики запросто могут и убийцам заплатить...

- Соображаешь, сотник. Так что давай-ка ты вспоминай службу да подбирай надежных людей. Ну если ты со мной, конечно.

- Я с вами, - по-военному четко сказал Квирд. И после повисшей небольшой паузы добавил: - Мне, господин капитан, и на войне с вами неплохо было. Хороший вы командир, правильный. Уж простите, если не так сказал, - несколько смутился он.

В ответ я просто протянул Квирду руку. После крепкого рукопожатия мы снова заказали пива - здесь, как, видимо, и везде, где живут люди, значимые события всегда служат поводом для выпивки и закуски.

- Только вот что, господин капитан, - немного смущенно начал сотник, - людей-то я найду да обучу, дело привычное... Но ежели вы их на службу берете, надо им какое-никакое жалованье положить. Хотя бы на кормежку поставить.

Нет, ну не молодец, а! Сразу же и по делу сказал, и на больное место наступил. Полфунта серебра мне, ясное дело, надолго не хватит. Впрочем, тут же благодаря Квирду я узнал несколько адресов, обратившись по которым планировал повысить свои финансовые возможности. Все-таки профессиональный солдат, тем более дослужившийся от простого копейщика аж до сотника, это человек особого склада. Практический ум и житейская сметка у таких людей с лихвой возмещает отсутствие книжной учености, а их умению быстро собрать и правильно оценить необходимые сведения позавидует кто угодно. Короче, на следующий день ранним утречком я топал по ремесленному кварталу в поисках мастера-медника Дариса.

Мастер Дарис моему заказу несколько удивился, но раз уж я был готов платить деньги за несложную, хотя и непонятно зачем нужную работу, заверил меня, что к завтрашнему утру все будет готово. Удивился необычному заказу и резчик по дереву Фирн, к которому я заглянул после медника, но, как и медник, за работу взялся.

Зато мастер-портной Астиан, посещенный мною после того как я забрал готовую работы у медника и резчика, идею схватил моментально. В итоге в самое ближайшее время я должен был получить два перешитых камзола - один праздничный и один вседневный, после чего отдать на переделку второй вседневный и несколько рубах да штанов с подштанниками. На всех этих шмотках шнурки-завязки и пряжки-застежки подлежали замене на пуговицы - медные и деревянные.

За второй партией перешитой одежды и белья я зашел к Астиану вместе с Квирдом. Если почтенный мастер и вправду был таким ушлым и сообразительным, как говорил о нем сотник, то свидетель мне явно не помешал бы. Получив свои вещи, я пересчитал пришитые на них пуговицы, переглянулся с Квирдом, злобно хмыкнул и схватил повелителя иголок и ниток за ворот.

- Ты отдал мне не все застежки, мастер, - слова 'пуговицы' в местном языке по понятным причинам не было. - Мне позвать стражников или ты сам пойдешь с нами к коронному судье?

- Не надо к судье, только не надо к судье! - завизжал Астиан. - Я отдам, отдам вам все застежки! Я просто забыл о них, клянусь Светом, забыл!

- Слышишь, сотник, он просто забыл, - усмехнулся я. Квирд состроил совершенно зверскую рожу, что при многочисленных шрамах, исполосовавших его лицо, было не так уж и сложно.

- Да, благородный господин, я был так восхищен этими невиданными застежками, что разум мой помутился! - продолжал изворачиваться портной. - Я отдам, сейчас же отдам застежки и даже заплачу вам за обиду!

Я отпустил шибко забывчивого дяденьку и изобразил мрачное раздумье. Трясущимися руками Астиан протянул мне полдюжины пуговиц и целых два коронных сребреника. Что ж, все заказанные мной пуговицы обошлись мне дешевле, но я все-таки планировал сделать на этом куда более выгодный бизнес.

- А не хочешь ли ты, мастер Астиан, заработать на моих застежках по-честному? - страх в глазах портного сменился интересом. - Ты будешь покупать эти застежки у меня и только у меня. Ну а за сколько ты их потом продашь, меня не касается. И вот еще что, - добавил я, чтобы шибко сообразительному гению кройки и шитья жизнь медом не казалась, а то уж слишком глазки у него заблестели, - ты, почтенный мастер, заплатишь мне прямо сейчас три фунта серебра за то, что я эти застежки придумал.

Как говорится - просите больше, чтобы дали сколько вам нужно. После короткого, но азартного торга сошлись на двух фунтах авторского вознаграждения и тут же, чтобы закрепить успех, предложили Астиану скрепить договоренность клятвой на светильнике в присутствии свидетеля. Делать моему новообретенному компаньону было нечего, поклялся. Так что я уходил от Астиана со спокойной душой - с таким свидетелем, как Квирд, исход судебного разбирательства в случае нарушения портным своих обязательств был бы однозначным.

Ближайшие дни я замечал на себе многочисленные заинтересованные взгляды - камзол на пуговицах явно привлекал внимание окружающих своим необычным видом. А уж когда потеплело настолько, что можно было ходить без плаща, я почувствовал себя просто ходячей рекламой. Чуть позже ко мне присоединился и Квирд, после некоторой тренировки пальцев высоко оценивший новый способ застегиваться.

- Хорошую вещь вы придумали, господин капитан! - искренне радовался сотник. - Так одеваться быстрее получается, да и удобнее!

Самое главное - у меня появились деньги, вполне достаточные для первоначальных расходов. Потом я планировал финансировать свой проект из других источников. Ну а раз есть деньги, то найдется и куда их потратить с пользой для дела. Квирд подобрал пару десятков крепких и сообразительных парней, как бывших королевских пехотинцев, так и подмастерьев, которых не смогли содержать их разорившиеся мастера-ремесленники, и даже нашел одного благородного господина, такого же бывшего вояку. Я провел с новобранцами соответствующую, хе-хе, политработу, стоившую многочисленных синяков, переломов и выбитых зубов нескольким гномам с одним полуросликом да испачканных штанов карлику, которого все-таки смогли уволочь под руки его наемные охранники (люди, чтоб их!). Что-то аналогичное, понятно, досталось и моим орлам, но куда меньше. Врачу, поработавшему с двумя ребятами, которым досталось больше других, я заплатил, жалованье своей охране тоже выдавал исправно, так что службой у меня парни дорожили. Где еще по нынешним трудным временам можно так устроиться, да еще и правому делу послужить?


## Глава 12


- Имею ли я честь видеть благородного господина Ригельберта Виддена ан Шау? -честно говоря, даже не могу вспомнить, обращались ли так ко мне хоть когда-нибудь раньше. Визитер, стоявший на пороге комнаты, которую я снимал в небольшой гостинице при пивной 'Звездный угол', тоже принадлежал к благородному сословию. Учтивость и сословная солидарность так и сочились из него, при этом непротиворечиво сочетаясь с осознанием собственной значимости и демонстрацией этой самой значимости собеседнику. Столичные манеры, однако...

В отличие от благородных господ, составлявших немалую часть почитателей моих публичных выступлений, этот явно не бедствовал. Обычное для благородных делькорцев одеяние ярких цветов было расшито серебром, золото и серебро украшали эфес и ножны кинжала, а обилие округлостей на лице и теле красноречиво говорило, что за один только день мой посетитель проедает примерно столько денег, во сколько мне обходится недельная аренда этой небольшой комнаты.

- Именно так, благородный господин... - обозначив вежливый полупоклон, я сделал паузу, чтобы посетитель мог назваться.

- Мельдирриан Баллис тен Виго, канцлер-лейтенант Светлейшей Правящей Палаты Делькора! - вот именно так, с восклицанием, это и было произнесено. - Его светлость Элеастр Мериоленн тен Гельфи, господин и протектор Светлейшей Правящей Палаты Делькора, приглашает вас к себе! - Отвесив мне полупоклон не больший, но и не меньший, чем это сделал я, Баллис на полтона ниже добавил:

- Сегодня и сейчас.

Вот это я попал! Или нет? Меня пожелал видеть делькорский градоначальник, он же двоюродный брат короля... Похоже, это и правда приглашение - арест выглядел бы по-другому. Тем более передано оно было через чиновника, занимавшего пятое, если я не ошибался, по значению место в городской иерархии. Впрочем, арестовать меня могут и уже на месте, обольщаться тут нечего. Однако же идти надо. Что бы и как бы там не произошло, обострять ситуацию вот прямо сейчас мне было не с руки.

Выйдя на улицу, мне, правда, пришлось пару мгновений понервничать. У дверей стояли трое стражников, по виду выгодно отличающихся от обычной городской стражи, должно быть, стража той самой Светлейшей Правящей Палаты. Но тут же я сообразил, что чиновнику такого ранга просто неприлично ходить по улицам города без вооруженного сопровождения. Именно ходить - никакого коня поблизости не замечалось. Улицы в Делькоре не везде широкие, народу, как и в любом большом городе, туда-сюда шляется немало, не приведи Свет, толкнут благородного господина плечом или еще какую пакость учинят. А тут есть кому растолкать зазевавшихся бездельников и простолюдинов. Мои охранники, а пятеро таковых по приказу Квирда всегда дежурили у входа в гостиницу, уживались с эскортом благородного господина Баллиса вполне мирно. Ну да, у тех служба и у этих служба, чего зазря собачиться-то?

Троих своих орлов я оставил на посту, двоим велел идти со мной. Мне ходить одному теперь тоже не следует, а господин канцлер-лейтенант пусть порадуется, что мой эскорт в полтора раза меньше чем у него. Уважим большого человека, глядишь, и оценит. А обратно идти - мне двоих хватит. Это на случай, если какие гномы попадутся или карлики с охраной, от настоящего покушения, если что, и пятеро не спасут. С другой стороны, в центре Делькора нападение вряд ли возможно - там улицы широкие и спрятаться негде, потому что у всех домов привратники да охрана. Ну а нападать на меня днем в ремесленных кварталах дураков просто не найдется. Здесь меня уже в лицо узнают и на улицах кланяются, и если что, охрана моя вырастет многократно, добровольцы найдутся.

Возле огромного замкоподобного здания Светлейшей Правящей Палаты мы, против моего ожидания, миновав главный вход, прошли вдоль фасада, свернули за угол и через пару сотен шагов подошли к довольно скромному крыльцу. Моим охранникам пришлось остаться ждать меня на улице, а охрана канцлер-лейтенанта, едва войдя внутрь, поклонилась своему подопечному и исчезла в неприметном боковом коридорчике. Дальше мы с благородным господином Баллисом тен Виго шли вдвоем. Поднялись по узкой лестнице, скудно освещенной солнечными лучами, пробивавшимися сквозь немногочисленные маленькие окна, прошли длинной галереей, снова поднялись по лестнице, мало чем отличавшей от первой, и оказались в узком коридоре, кончавшемся совершенно непрезентабельной дверью, возле которой, однако же, стояли двое стражников, одетых так же, как и провожатые канцлер-лейтенанта. Вежливо извинившись, Баллис попросил меня подождать здесь и скрылся за дверью. Еще через минуту он вернулся и пригласил меня следовать за ним.

- Благородный господин Ригельберт Видден ан Шау! - провозгласил канцлер-лейтенант, когда мы прошли примерно половину неожиданно большого и просторного после всех этих лестниц и коридоров зала.

Из-за массивного стола, стоявшего у огромного окна в противоположном от входа углу, не спеша поднялся хозяин и так же неторопливо, с сознанием собственного достоинства, изволил сделать полтора десятка шагов нам навстречу, остановившись шагов за пять до нас. Я поклонился, стараясь и показать всяческую учтивость, и не уронить своего достоинства. Хорошо все-таки, что благодаря реципиенту мне этому учиться не пришлось. Уверяю, не так это легко, как кажется.

Благородный господин Мериоленн удостоил меня легкого наклона головы - не поклона, но и не простого кивка. Мой сопровождающий тут же отвесил поклон (вместе со мной он не кланялся, кстати), сделал два шага назад, развернулся и отправился на выход. Когда дверь за ним закрылась, Мериоленн задумчиво произнес:

- Так вот вы какой, Видден. Я представлял вас несколько иначе.

А я вот господина и протектора Светлейшей Правящей Палаты никогда не представлял себе вообще и сейчас, пользуясь возможностью, рассматривал его, стараясь, чтобы мой интерес выглядел пристойно. Возраст Мериоленна оценить было затруднительно, как и почти любого эльфинита. Ровесником моим, он, конечно, не был, но вот тридцать ему, сорок или за пятьдесят - этот вопрос, как говорилось в моей прошлой жизни, оставался открытым. Высокий рост, прямая осанка и гармоничное телосложение, узкое бледное лицо с правильными, даже слишком, пожалуй, правильными, чертами, внимательные серые глаза, неопределенно-светлого цвета волосы, аккуратно зачесанные назад - весь облик моего визави подчеркивал предельную аристократичность. Ну и, как это положено настоящему аристократу, понять настроение господина Мериоленна тен Гельфи было совершенно невозможно.

В одежде господин и протектор являл несоизмеримо большую скромность по сравнению с канцлер-лейтенантом, обходясь вообще без какого-либо драгоценного шитья. Простой синий камзол, темно-красные штаны, традиционные для благородных высокие сапоги. Впрочем, даже с первого взгляда было заметно, что сукно камзола и штанов по качеству своей выделки стоит очень даже немалых денег, как и мягкая и тонкая кожа сапог. Пояса с кинжалом, обязательного для благородного господина атрибута вне дома, на Мериоленне сейчас не было. Как ни странно, последней деталью одеяния господина и протектора, на которой остановился мой взгляд, оказались пуговицы. Да-да, именно пуговицы! Золотые выпуклые пуговицы, аккуратным рядком выстроившиеся на идеально облегающем фигуру камзоле.

- Удивлены? - Мериоленн улыбнулся. - Напрасно. Я сразу оценил удобство этих ваших застежек. Примите мою благодарность.

Еще раз поклонившись и произнося приличествующие случаю слова, показывающие, что похвала такого человека мне чрезвычайно льстит, я подумал, что вот и разрешился вопрос, для кого мастер Астиан заказывал набор золотых пуговиц. Но сюда меня позвали явно не для того, чтобы выразить мне благодарность за изобретение. Повинуясь не то приглашающему, не то указующему жесту Мериоленна, я присел в кресло возле камина, не растопленного по причине теплой погоды, хозяин кабинета-переростка устроился в таком же кресле напротив.

- Мне пересказывали ваши речи, Видден, - без предисловий начал он. - Откровенно говоря, я несколько обеспокоен. Вы не поможете мне рассеять это беспокойство?

- Постараюсь, господин и протектор, - а вот с этого момента мне надо быть очень-очень осторожным.

- Говорите мне просто 'протектор', - Мериоленн слегка повел рукой, будто отметая прочь некие неуместные в данном случае условности. Ну да, - подумал я, - хочет создать у меня ощущение доверительной беседы.

- Откуда вам известно, что земли, захваченные у темных, заложены в счет долгов короны?

Ого! Вот это да! Краем уха услышанная от приказчиков купца Нарраса байка оказалась правдой! Ну, вот уж тут мне скрывать пока нечего...

- Я услышал это в разговоре купеческих слуг, протектор.

-? Ах, вот как... - медленно протянул Мериоленн. - Да, от этих, пожалуй, трудно что-то скрыть... Но подобные разговоры могут быть расценены как умаляющие достоинство его величества, не так ли?

- Никоим образом, протектор. Напротив, залог земель говорит о том, что его величество честно ведет дела, но честностью короля слишком... слишком вольно пользуются заимодавцы.

Мериоленн посмотрел на меня с некоторым удивлением. Потом кивнул скорее своим мыслям, чем мне, и продолжил:

- Если правильно понимать ваши речи, вы обвиняете карликов едва ли не во всех бедах королевства?

- Не во всех, протектор. Но долги короны душат королевство...

- Замолчите, Видден. Не вам решать и оценивать, что для короны хорошо и что плохо.

- Со всем почтением, протектор, но мне, как верноподданному его величества, больно смотреть на то, что происходит, - честно говоря, не очень-то мне хотелось изображать это самое верноподданничество, но именно такой линии я решил держаться в разговоре с Мериоленном. Ничего другого в голову не приходило.

- А вы смелый, - Мериоленн на мгновение улыбнулся и тут же изобразил озабоченность. - Что ж, я передам его величеству, что ваша верность короне сомнений не вызывает. Но вот ваши слушатели...

Внутренне напрягшись, я изобразил самое пристальное и почтительное внимание.

- Мне сообщали, что на ваших собраниях простолюдины ведут себя недопустимо вольно, обращаясь к благородным господам. А благородные господа этому попустительствуют. Говорили мне также, что именно ваши речи вызывают такие неслыханные вольности. Что вы скажете на это?

- Протектор, но ведь и простолюдины верны его величеству. Именно верность короне и сближает их с благородными господами на наших собраниях. И именно в силу этой верности благородные господа дозволяют простолюдинам некоторые, хм, вольности. Но заверяю вас, протектор, вольности эти происходят исключительно от невежества простого народа и отсутствия у него воспитания, приличествующего благородным господам. К тому же большинство благородных господ, посещающих наши собрания, еще совсем недавно служили в королевском войске и привыкли общаться с воинами из простолюдинов. Тем более, такое единение благородных господ и простолюдинов в верности его величеству имеет место только на наших собраниях, вне этих собраний каждый знает отведенное ему место.

Эта моя речь, произнесенная с должной степенью как осознания своей вины за братание благородных и простолюдинов, так и некоторой гордости за то, что и те, и другие едины в верности его величеству (чтоб ему пусто было!), заставила Мериоленна призадуматься. Наконец он снова сам себе кивнул и опять улыбнулся. Ох уж, эти мне его улыбки...

- Знаете, Видден, вы не только смелый. Вы еще и умный. Только смотрите, не слишком загордитесь от моих похвал.

Встав и почтительно поклонившись, я показал, что не загордился. Ну, или не слишком загордился.

- Сядьте, Видден, сядьте. Я доложу его величеству ваши слова. Верность короне - это очень хорошо. Должен сказать, вы рассеяли мое беспокойство. А то, знаете ли, в Светлейшей Правящей Палате некоторые считают, будто вы затеяли ваши собрания для того лишь, чтобы подбить чернь и оказавшихся в затруднительном положении благородных господ на грабежи и погромы карликов. Вы же понимаете, что если таковые бесчинства случатся, карликам придется рассчитывать лишь на свою немногочисленную охрану. Не буду скрывать, надежность городской стражи в этом случае вызывает большие сомнения...

Ну вот. Вот он, наконец, и смысл этого приглашения. Элеастр Мериоленн тен Гельфи, господин и протектор Светлейшей Правящей Палаты Делькора, только что предложил мне устроить карликам погромы и грабежи. Ну то есть не предложил, а намекнул, но суть от этого не меняется.

- Я понимаю, - продолжил протектор, - что у вас таких планов нет. Тем более, что посетители ваших собраний не столь многочисленны, почему и не могут устроить подобные беспорядки. Однако же если вдруг ваши сторонники решатся погромить Аш-Шикл, - название окраины Делькора, заселенной карликами, Мериоленн произнес с презрительной ухмылкой, - поставьте меня в известность заранее. Вы ведь узнаете об этих планах, не так ли?

Мне оставалось только согласиться. Аудиенция на том и окончилась. Мериоленн взял со стола колокольчик, позвонил в него и в зале из незаметной боковой двери появился лейтенант стражи.

- Буду рад видеть вас снова, Видден, - попрощался со мной Мериоленн и, повернувшись к лейтенанту, приказал: - Проводите благородного господина Виддена ан Шау к малому крыльцу.

Уфф, ну и дела! Разумеется, я прекрасно понимал, что при всей нелюбви к карликам на такое идти нельзя. Потому что какой смысл Мериоленну устраивать погром, с которого ни корона, ни, кстати, он сам поживиться ничем не смогут, а все, что у карликов найдется, погромщики прихватят себе? Правильно, никакого. Значит, что? Значит, когда боевой задор погромщиков начнет угасать и они, сгибаясь под тяжестью награбленного, начнут покидать Аш-Шикл, появится некая третья сила, которая конфискует у грабителей добычу, а самих грабителей тут же, на месте, примерно и сурово накажет. Перебьет, то есть. А карликам, которым посчастливится остаться в живых, будут терпеливо объяснять, что награбленное ищут, но вот никак не могут найти - очень уж хитрыми и ловкими оказались проклятые погромщики. Для поддержания среди скромных тружеников мошны и гроссбуха должного градуса доверия к королю кому-то из них даже что-то вернут...

Кто же такой третьей силой может стать? Войско? Стража? Ну не думаю, ох как не думаю... Тут нужны воины, верность которых королю настолько сильна, что не даст им увлечься ненавистью к карликам. Королевская гвардия или стража Светлейшей Правящей Палаты. А скорее, и те, и другие.

Причем если я на поводу у протектора не пойду, есть очень высокая степень вероятности того, что благородный господин Ригельберт Видден ан Шау куда-то вдруг исчезнет (а скорее всего, будет подло убит наймитами злобных карликов), а погромщиков возглавит какой-нибудь верный продолжатель моего дела. А если я сделаю то, что хочет от меня Мериоленн, то тем более исчезну, хотя бы просто как нежелательный свидетель. Или даже меня оставят живым и свободным, но вот заниматься публичной деятельностью я уже никогда не смогу.

Ну вот уж нет! Все эти расклады меня не устраивали никак, поэтому... Поэтому вернувшись в гостиницу, я очень крепко задумался. И даже кое-что придумал. Что ж, благородный господин Элеастр Мериоленн тен Гельфи, хотите погром - сделаем в лучшем виде. Вы его никогда не забудете, уж это я вам обещаю!


## Глава 13


Я в очередной раз мысленно послал его светлость господина и протектора с совершенно несвоевременными погромными затеями во Тьму, благо, по здешним понятиям и это вполне себе далеко. Однако же, кое-что в нашей с его светлостью беседе меня очень порадовало. По всему получалось, что информаторы Мериоленна едят свой хлеб зря, если протектор считает, что число, как он выразился, посетителей моих собраний, невелико. Впрочем, на мой взгляд, такая непрофессиональная работа осведомителей протектора была делом простительным. Все же несколько поколений правителей Делькора привыкли иметь дело с врагом внешним, при практически полном отсутствии врагов внутренних. Но в любом случае Мериоленн крупно ошибся, дав мне время. Теперь главное - выжать из этого времени как можно больше.

Скажу без ложной скромности: кое-каких, и не таких уж малых, успехов я уже достиг. Ну, например, истинное количество моих сторонников было в разы большим, нежели присутствующих на каждом из отдельно взятых сборищ. Здесь, собственно, и дали маху шпионы его светлости. Все же обстановка в пивной, особенно набитой народом, не позволяла соглядатаям заметить, что среди слушателей имеет место некая ротация. А ротация эта место очень даже имела, потому как многие мои приверженцы были заняты и не могли приходить в 'Звездный угол' каждый раз, когда я нес свое учение в массы.

Чем заняты? Да кто чем. Многие проходили обучение в составе боевых отрядов, которые мы с Квирдом организовали при деятельном участии нескольких благородных господ, в недавнем прошлом тоже военных. Отряды эти я старался особо не светить. Парадов и шествий не устраивал, учения проходили в лесу за городской стеной, причем оружие, чтобы не привлекать внимания, возили туда и обратно на телегах. А самое главное, значительная часть моих бойцов зарабатывала деньги себе на жалованье, ну и на остальные нужды общего дела.

Чтобы мои боевики имели возможность заработать, я организовал нечто вроде гильдии охранников, благо, купцы кое-как приспособились к нехватке у всех денег и торговля начала потихоньку оживать. Очень скоро на рынках Делькора, а затем и других городов срединных земель купцы заметили, что нанять охранников для своих караванов они теперь могут, лишь обратившись к определенному человеку, с которым и заключались договоры, велись расчеты, а если что, ему же и выставлялись претензии. Ну да, пока не отладили систему, бывало и такое. В принципе, купцов это устраивало, потому что расценки по сравнению с тем, что было раньше, не особо выросли, а главное, были твердыми и едиными во всех городах. То есть эти расходы можно было учитывать и планировать, что купцы оценили по достоинству. Качество услуг гарантировалось, тут тоже сомневаться не приходилось. Обычно типовая бригада на охрану каравана состояла из благородных господ, передвигавшихся верхом, и пеших лучников и арбалетчиков, садившихся на телеги. В итоге разбойников, если таковые решались напасть на караван, встречали меткой стрельбой, а провожали преследованием в конном строю. Естественно, занимались охраной караванов бывшие военные, бойцы, набранные из не имеющих боевого опята подмастерьев, работали в городах - охраняли склады и лавки, сопровождали купцов на рынки, помогали взыскивать долги с недобросовестных партнеров.

Несмотря на то, что формально я к этому частному охранному предприятию никакого отношения не имел, купцы быстро сообразили, откуда растут ноги. Ну да, эти, в отличие от королевских властей, в подобных делах разбираются, потому что от таких знаний зависят доходы и расходы. Кстати, для меня, привыкшего к несколько иным историческим особенностям и закономерностям, было шоком узнать, что в Светлейшей Правящей Палате Делькора ни одного купца не состояло. То есть вообще ни одного! Городом, казна которого формировалась большей частью за счет пошлин и прочих сборов с торговли, правили исключительно представители древних делькорских благородных родов. Купцы имели лишь право совещательного голоса, да и то по особому приглашению Палаты.

Впрочем, вернусь к купеческой сообразительности. Тот самый купец Тиллед эн-Наррас, охраняя которого я прибыл в Делькор, устроил мне встречу с уважаемыми в купеческой среде крупным зерноторговцем Альсеном Гарфом и торговцем сукном Борагом Валле. Первый к тому же часто приглашался купцами как честный арбитр в коммерческих спорах, а второму делькорское купечество доверило хранить свою кассу взаимопомощи.

Для начала почтеннейшие негоцианты поблагодарили меня за то, что я рассказал многим людям, почему всем так остро не хватает денег. Сами купцы, понятное дело, прекрасно знали причину этой нехватки - уход золота и серебра к карликам, зато очень их интересовало, могут ли здесь наступить изменения к лучшему. Я ответил прямо:

- Если вы ожидаете, что недовольство благородных господ и простолюдинов, вызванное моими речами, побудит его величество пересмотреть размеры или сроки платежей, то ваши ожидания, скорее всего, напрасны, почтеннейший Гарф.

В конце концов, мне такой ответ ничего не стоил, а вот почтенных купцов должен был, как я надеялся, подтолкнуть к большей откровенности. Я наивно думал, что раз уж они позвали меня, а не я их, значит, какие-то свои планы и предложения у купцов есть. Ну хотя бы так, в набросках. Ошибся. Планов у них как раз никаких не было, зато хватало страхов. Больше всего купечество боялось, что карлики, вытянув деньги из казны, либо займутся торговлей сами, либо просто скупят на корню весь торговый бизнес и тогда честным негоциантам придется наниматься к карликам приказчиками, чтобы не умереть с голоду.

Когда я рассказал Гарфу, Валле и Наррасу о предстоящих погромах и том, чем, по моему мнению, планирует их обернуть его светлость Мериоленн, купчины крепко призадумались. Дав им пару минут времени, чтобы они могли оценить грядущие события и понять, что ни лично им, ни всему купечеству при таком раскладе ничего не светит, я предложил уважаемым негоциантам взаимовыгодное сотрудничество в деле превращения погрома в прибыльное для меня и для них предприятие. Купцы прониклись. Ох, как прониклись! В общем, когда мы, довольные собой и друг другом, расстались, моим охранникам пришлось тащить по несколько больших кошелей с серебром, выданным мне моими новыми партнерами в счет инвестиций в общество с ограниченной ответственностью 'Погром лимитед'.

Потихоньку стали входить в моду пуговицы. Тут, правда, больших доходов не было, но денежный ручеек тек в мой карман постоянно. Не сказать, чтобы ручеек этот был таким уж быстрым или полноводным - все-таки совесть у меня оставалась и со своих я брал по минимуму. Почему со своих? Да потому что как-то само собой сложилось: золотые или серебряные пуговицы - это новая мода среди аристократов, а медные или деревянные пуговицы на облегающем камзоле благородного господина или свободного кроя куртке простолюдина показывали, что их носитель частенько проводит время в пивной 'Звездный угол', внимая речам некоего Виддена. Производство пуговиц я наладил свое, благо ремесленников среди моих сторонников хватало. Правда, пуговичным монополистом я, понятное дело, не стал, и мастер Астиан давно уже не был моим единственным партнером, но ему-то жаловаться было грех - оказавшись первым, он наварился на новой моде очень даже изрядно. Так что я со спокойной душой объявил ему, что наш договор больше не действует и он может покупать пуговицы у кого пожелает. И почему это я не удивился его плохо скрытой радости?

Ну и одним из самых горячих моих сторонников стал хозяин 'Звездного угла' потомственный пивовар Фраст. Оно и понятно - благодаря мне его заведение откровеннейшим образом процветало. Справедливости ради скажу, что сверхдоходы голову Фрасту не вскружили и цены он удерживал вполне доступные, пиво не разбавлял, продукты покупал качественные. Я, кстати, устроил так, что зерно, крупы, мясо и рыбу приказчики Фраста закупали почти исключительно у крестьян из поместий старших братьев тех благородных господ, что в свободное от охраны купеческих караванов время горланили все в том же 'Звездном углу' воинственные песни и одобрительными выкриками приветствовали мои речи. Ну или у самих старших братьев, если те держали крестьян на барщине. Так что число моих сторонников прирастало уже целыми благородными родами.

Удалось мне и выбраться за пределы столицы. Сам я, впрочем, не мог ездить по другим городам - с местными скоростями я на таких разъездах больше потерял бы время. Но кто-то из приезжих побывал в 'Звездном углу', кто-то не поленился записать мои речи и отвезти записи с собой, а главное - во многих других городах вовсю работали мои охранно-эскортные предприятия. Естественно, бравые охранники в свободное от сопровождения купцов время активно пропагандировали мое учение и, что неудивительно, с успехом.

В общем, все было бы просто прекрасно, если бы только не две проблемы. Ну то есть три, погромная затея Мериоленна продолжала мрачно нависать надо мной и деваться от этого было некуда. Как некуда было деваться от кадрового голода и некоторого раздвоения в умах многих моих приверженцев.

Как там говорил один известный государственный деятель? Кадры решают все. Прав ведь был, как к нему ни относись, а прав! Да, у меня был совершенно незаменимый Квирд, ставший при мне фактически начальником штаба и начальником тыла в одном лице. Мало того, что у него для этого имелись все необходимые таланты (даже грамотный, что среди простолюдинов встречается нечасто), так еще и ему самому нравилось этим заниматься. То есть нравилось - это даже не то слово, он просто-таки упивался решением любых задач, связанных с планированием, снабжением, обучением, распределением, учетом, контролем, да хрен его знает с чем еще. И такого служаку выгнать из войска?! Раз уж взялся я цитировать исторических деятелей, к этому случаю лучше всего подходит риторический вопрос - глупость или измена?

Были, конечно, и другие помощники, кроме Квирда. Но их, к сожалению, пришлось сильнее задействовать в руководстве охранными командами, чем в организационной и штабной работе. Тут, кстати, вылезла еще одна задачка - при решении любых кадровых вопросов мне приходилось тасовать и перетасовывать благородных господ и простолюдинов с таким расчетом, чтобы первые не оказывались в подчинении у вторых. Потому как мои благородные последователи в недавнем прошлом хоть и были почти все военными, но подчиняться даже бывшим десятникам и сотникам из податных сословий желанием не горели. Нормально общались, вместе служили в моих охранных командах, выручали друг друга в схватках с разбойниками, но подчиняться - никак. Все же в большинстве своем благородные господа воевали в королевской панцирной коннице, где все их командиры были собратьями по сословию. Таких, как мой реципиент, было заметно меньше.

Но встречались на фоне трудностей с кадрами и приятные исключения. Самое из них крупное - это Мади, мой слуга и телохранитель. Успев для начала подраться, наверное, с половиной мальчишек-ровесников города (ну в нашем-то квартале уж точно со всеми), он завоевал у них непререкаемый авторитет тем, что бил почти всех. Использовал он этот авторитет просто гениально, сколотив что-то вроде 'видденюгенда', если можно так выразиться. Сам придумал, честное слово! Приобретение оказалось ценнейшим - взрослые ведь только амурные дела при детях не обсуждают, а в остальном не обращают на мальцов никакого внимания, особенно если это служки в лавках, пивных или мастерских. А мальцы внимательно слушают и потом рассказывают кому надо. Иногда эти мальчишки приносили просто бесценную информацию. Помню, месяца два назад здоровенная толпа гномов, рыл в полтораста, собралась в 'Красном окне', нагружаясь пивом перед карательной экспедицией в 'Звездный угол'. Как в таких случаях и положено, они подбадривали себя не только пенным напитком, но и соответствующими разговорами. В итоге одному мальчишке-слуге пришлось вертеться как не знаю кому, чтобы успевать разносить кружки за двоих, а второй в это время со всех ног рванул в 'Звездный угол'. В итоге гномов удалось встретить при нашем численном превосходстве, так что карательной их вылазка оказалась вовсе не для нас.

Ну да, слуги из-за этого у меня не стало. Но я никак не переживал по этому поводу, потому что, во-первых, мальчишки Мади стали полезнейшим приобретением для моего дела, а, во-вторых, Фраст тут же пристроил ко мне Вису - какую-то свою совсем уж дальнюю деревенскую родственницу, которую обнищавшие родители отправили к городской родне на заработки. Симпатичная и смышленая девица практически сразу стала для меня не только служанкой, но и любовницей. А что вы хотите? Я здесь, благодаря реципиенту, человек молодой, мне нужно. Лучше же, чем местными проститутками пользоваться. И Виса неплохо устроилась, а уж по сравнению со своей недавней деревенской жизнью можно сказать, что и поймала удачу за хвост. То есть не за хвост, конечно, хм-хм... Ну вы меня поняли.

Но вернусь-ка я к проблемам. У большинства моих сторонников началось некоторое раздвоение в головах. Какое, спросите? А такое, что, с одной стороны, наслушавшись моих речей, они потихоньку приходили к мысли, что его величество Леандр Шестой, да хранит его Свет, не очень-то и добр к своим подданным, так что и ответной доброты вроде бы как и не вправе ожидать. С другой же стороны, государственное сознание местных насквозь иерархично и монархично. Поэтому многие верили, что его величество сам по себе добрый и хороший, но окружают его злые и дурные советники. Находились и такие, кто на полном серьезе считал, что короля околдовали злобные карлики. И хотя пустота, мало-помалу образующая между королем и его подданными (в особенности завсегдатаями 'Звездного угла'), стала потихоньку заполняться почитанием некоего Виддена, вера в доброго короля все еще оставалась.

Вроде бы и ничего, обвинения в заговоре против его величества мне пока что были совершенно не нужны. Но уже очень скоро всем тем, кто пока оправдывает короля плохими советниками и чарами карликов, предстояло большое такое и очень-очень неприятное открытие. И, откровенно говоря, я не был уверен, что все мои сторонники справятся с этим открытием устраивающим меня образом.

Ну да ничего. Особо верные и сообразительные люди под надзором Квирда потихоньку вели нужные разговоры. Осторожно так, чтобы не напугать совсем уж впечатлительных и чтобы ни один шпион не смог увязать эти разговорчики с моей персоной. Сам Квирд все понимал как надо.

- Я так вот думаю, господин капитан, - сказал он мне как-то вечером, когда мы отдыхали за пивом, - на войне мы с вами за всех сражались. За благородных, за крестьян, за женщин наших с детишками. Ну и за короля, ясное дело, тоже. А теперь получается, что мы так только думали, а на самом деле воевали за карликов этих. Девочка-то ваша, господин капитан, вон вчера рассказывала, как в деревне бедуют... Я-то и сам в деревне родился, да еще и в бедной, но у нас такого не было, чтобы траву есть да мякину всякую, как прямо скотина какая животная. Да и в городе чтобы мастера подмастерьев своих распускали, потому как работы им нету, такого тоже до войны не было. Я вот королю нашему Леандру присягал на верную службу, и присягу свою исполнял. А теперь-то вышло, что королевскому величеству-то деньги карликов важнее моей верности оказались. Да и вашей тоже, господин капитан, и всех наших. Разве по-людски так?

- Не по-людски, - согласился я. Уж с кем-кем, а с Квирдом мне ходить вокруг да около было незачем. - И наша с тобой, друг мой, задача - это исправить.

- Да не верю я, господин капитан, что тут исправить что можно, - чтобы подчеркнуть серьезность своих слов, Квирд даже отодвинул от себя кружку. - Нам бы всем короля справедливого, чтобы правил как отец в семье, чтобы все в семью нес, а не чужим.

Квирд немного помолчал, глубоко вздохнул и, наконец, произнес:

- Вот такого как вы, господин капитан.


## Глава 14


- Да вразумит нас Великий и Ясный Свет сделать выбор не по единому нашему хотению, но по здравому и беспристрастному рассуждению! - провозгласил Агглаур Многомысленный.

Маги Круга Света поднялись из-за стола. Перед каждым на столе лежал небольшой, с перепелиное яйцо, камешек янтарного с золотистым отливом цвета. Агглаур взял свой камешек, зажал его в правой руке и торжественно произнес:

- Мой выбор! - Камешек упал в золотую чашу, которую Агглаур после этого взял в руку и с чашей в руке подошел к Эльстарриану Письменному.

- Мой выбор! - Старейший маг не уронил, а мягко опустил в чашу свой камешек и Агглаур подошел к следующему.

- Мой выбор! Мой выбор! Мой выбор! Мой выбор!- В чашу один за другим упали камешки Варвильда Огневого, Фистулла Воздушного, Сварда Охотника и Траага Водяного.

- И да будет явлен выбор Круга Света! - с этими словами Агглаур Многомысленный поставил чашу на стол. Тут же из чаши поднялось пламя, и его языки сами собой сложили в воздухе надпись 'Магрис Каро'. Повисев в воздухе огненной надписью, пламя свернулось, чтобы через мгновение оборотиться огненной птицей, легко взмахнувшей крыльями и вылетевшей из зала прямо через стену.

Прошло не так много времени и слуги распахнули двери, пропуская в зал невысокого крепко сложенного человека лет тридцати, по виду похожего на зажиточного крестьянина, зачем-то надевшего поверх обычной крестьянской одежды ярко-синий плащ из дорогого делькорского сукна. Вошедший остановился на полпути между дверями и столом, почтительно поклонился и замер в ожидании.

- Магрис Каро, - обратился к нему Агглаур, - ты много лет был верным послушником Круга Света. Твои успехи в служении Кругу, изучении деяний светлых магов и постижении смысла названных деяний отмечены нами как выдающиеся и похвальные. Круг Света желает видеть тебя, Магрис Каро, среди нас. Готов ли и согласен ли ты принять на себя служение Свету на поприще магии?

- Готов и согласен, - как ни странно, Магрис не выглядел удивленным или обрадованным.

- Подойди же и прими дар - наш и Великого Света!

Агглаур запустил руку в чашу для голосования, а когда вынул, его ладонь лучилась ослепительным золотым сиянием. Магрис Каро опустился на колени, и Многомысленный коснулся сияющей рукой его лба, затем протянул эту же руку бывшему послушнику, а ныне новому магу. Едва Магрис взялся за руку Агглаура, как та перестала сиять.

- Встань, брат, и займи свое место за нашим столом! - возгласил маг в белом. - Теперь ты полноправный маг Круга Света и да будет прозванием твоим Магрис Лекарь, ибо наибольшее тщание ты проявил, постигая тайны исцеления недугов. Прими же участие в нашем совете как равный среди равных!

Как только новый маг занял пустующее кресло, сели и все остальные. Выждав короткую паузу, Агглаур в очередной раз взял слово.

- Фистулл Воздушный, что нового ты расскажешь об этом Виддене с Севера?

- Ничего хорошего, Многомысленный. Его речи с восторгом слушают и благородные, и простолюдины. Настроить людей против карликов или гномов не так сложно, но Виддену удается возбуждать в людях ненависть к старшим эльфам, а это уже намного хуже.

- Ненависть к эльфам?! - возмутился Эльстарриан Письменный. - Неслыханно! Как ему такое удалось?

- Не так уж и сложно, Эльстарриан, - спокойно ответил Фистулл. - Это мы знаем, что эльфы делают из золота амулеты Света, помогающие им создавать ту магическую силу, которой мы распоряжаемся. А для людей золото - деньги и только деньги. И когда Видден говорит людям, что семь сотен эльфов вывезли с темных земель золота больше, чем все королевское войско, люди считают это несправедливым. Более того, люди уверены, что эльфы их обокрали.

- Такие недостойные мысли могут быть только от незнания! - покачал головой Эльстарриан. - Исключительно от незнания!

Фистул промолчал. Письменный, конечно, может говорить что угодно, но он настолько стар, что уже забыл, как это - быть человеком. Судя по общему молчанию, так же, видимо, думали и остальные.

- Продолжай, Фистулл, - разрядил неловкую паузу Агглаур.

- Видден настраивает людей не только против карликов, гномов и эльфов. Из-за его речей все больше людей в Делькоре и других городах королевства охватывает недовольство королем Леандром. С этим северянином мы можем получить не только настроения людей, которые эльфам будет очень трудно превратить в магию Света. Может произойти восстание против короля, и если оно будет успешным, Видден сядет на делькорский трон.

- Даже так? - озабоченно спросил Агглаур.

- Даже так, - подтвердил Фистулл. - Я сам слушал речи Виддена и видел, как они действуют на людей.

- А не заметил ли ты, Фистулл, признаков использования этим Видденом магии?

Фистул на пару мгновений задумался и ответил:

- Нет, Многомысленный, не заметил. Но я посмотрел в библиотеке и могу сказать, что ни в наших книгах, ни в королевских хрониках, ни в тех книгах Темных, которые нам доступны, не сказано ничего о таком воздействии на людей речами. Изучение науки о красноречии могло бы дать Виддену, как и любому иному человеку, умение повести за собой людей один раз. Но я ничего не знаю об умении говорить так, как Видден. Он говорит всегда почти одно и то же, но его слушают, ему верят и за ним пойдут. Это очень похоже на магию, но мне такая магия неведома.

- Неведомая магия? Сейчас, когда темная магия умирает, а светлой владеем только мы? - изумился Трааг. - Но это же невозможно!

- А нет ли здесь руки Изгнанного? - тихо, как бы про себя, спросил Агглаур и, дождавшись, когда все задумаются, добавил: - Что мы вообще знаем об этом Виддене?

- Благородный господин из старинного северного рода, - Фистулл говорил негромко, но слушали его со всем вниманием. - Младший из двух братьев. Воевал с темными, выслужился в полевые капитаны пехоты. Несколько раз был легко ранен. Затем с роспуском большей части войска вернулся в родовое поместье. Позапрошлой осенью тяжело заболел лихорадкой, однако на третий день был исцелен известным на Севере лекарем Лаббарионом. Прошлой весной переехал в Делькор и почти сразу начал собирать людей и говорить свои речи.

- Скажи нам, Магрис, - обратился Агглаур к новообращенному магу, - может ли лекарь, не практикующий магию, излечить лихорадку за три дня?

- Настоящую лихорадку не может, - уверенно ответил Магрис. - Но если то был сильный жар от простуды, который часто путают с лихорадкой, такое излечение вполне возможно.

- Найди этого лекаря и поговори с ним, - сказал Агглаур. - Фистулл тебе поможет.

Магрис, не вставая, склонил голову в знак послушания.

- Нечисто тут что-то, - продолжил Агглаур. - Лихорадка, которую за три дня исцеляет обычный лекарь... Молодой человек, сразу же подчиняющий людей речами... Никогда такого не было прежде!

- Может быть, намекнуть карликам, что им же будет легче, если этого Виддена убьют? - скучающим голосом спросил Варвильд.

- Они уже пытались, - возразил Фистулл. - Собрали полторы сотни гномов и заплатили им за драку, в которой Видден был бы убит. Ничего не вышло. Кто-то, похоже, предупредил северянина и его люди встретили гномов, готовые к бою. И было этих людей больше двух сотен.

Варвильд хмыкнул, должно быть, представив себе такое побоище. Гномы, хоть и ростом невелики, будут посильнее людей, но люди ловчее. И если, к тому же, людей было еще и больше... Да, коротышкам досталось как следует, уж это точно.

- Убийцу тоже пробовали подослать, - продолжал Фистулл. - Но Виддена хорошо охраняют.

- Однако нельзя же сидеть и ждать, пока этот нечестивец настроит людей против эльфов! - Эльстарриан даже хлопнул рукой по столу от возмущения. - Мы должны что-то сделать!

- Могу ли я предложить?... - почтительно спросил Магрис.

- Конечно, Магрис, - подбодрил его Агглаур, - ты же теперь один из нас.

- Если где появляется заразная болезнь, хороший лекарь помещает больных отдельно, чтобы зараза не передавалась здоровым. Может быть, посоветовать королю заключить Виддена и его людей под стражу? Тогда и нам будет легче узнать, что за магией владеет загадочный северянин?

- Воистину верным был наш выбор! - обрадовался Агглаур. - Благодарю тебя, Магрис Лекарь, за своевременные и мудрые слова! Вот только заключать Виддена с его сторонниками под стражу не нужно. Если их так много, как поведал нам Фистулл, в королевских тюрьмах не хватит места и не найдется достаточно стражи, чтобы их стеречь. А вот если поселить их отдельно...

- Да еще в предгорьях, а лучше на бывших орочьих землях... - с ухмылкой добавил Варвильд.

Агглаур и Варвильд одновременно улыбнулись друг другу и оглядели всех присутствующих. Через мгновение такие же улыбки осветили лица Фистулла и Траага. Эльстарриан, Свард и Магрис пока не понимали, чем же так довольны их соратники.

- Мы получим замену Повелителю Тьмы. Очень удобную для нас замену, - пояснил с довольной улыбкой Агглаур. - Видден больше никого не настроит против эльфов и они будут, как и прежде, творить магию Света.

- Мы сможем внимательно исследовать, что за силу использует Видден, - кивнул Фистулл.

- А его величество король Леандр получит врага, против которого вновь сплотятся его подданные, - добавил Варвильд.

- И люди продолжат видеть в Круге Света свою главную защиту, - веско подытожил Агглаур.

Магов охватило воодушевление, все взялись за кубки с вином.

- Продолжай искать Изгнанного, Свард, - Агглаур вернул собравшихся к деловому настрою. - Ты же, Фистулл, присматривай за этим северянином. И ты, Эльстарриан Письменный, - Агглаур повернулся к старейшему магу, - попробуй оценить, что за заклятия он использует. А мы с Варвильдом, Траагом и Магрисом будем выискивать, нет ли здесь следов Изгнанного. Сдается мне, без него тут не обошлось.

...После совета Свард и Варвильд, как это в последнее время стало для них обычным, уединились, на этот раз в покоях Варвильда.

- Я смотрю, Охотник, ты доволен сегодняшним советом, - Варвильд запустил руку в камин, вытащил переливающийся алеющим жаром уголек и стал ловко перекатывать его между пальцами.

- Как и ты, Огневой, - улыбнулся Свард. - Многомысленный все-таки не решился предложить Кругу только своего любимца Риллика и решил дать нам свободный выбор. Кстати, кто, кроме нас и Письменного голосовал за этого дурачка Магриса?

- Никто. Нам повезло, что Водяной не захотел видеть за столом Совета ни Риллика, ни Магриса и проголосовал за этого... все забываю, как зовут того тихоню из библиотеки. А Воздушный опять прогнулся перед Многомысленным и отдал голос Риллику.

- Хорошо, что для голосования использовали магию огня, - сказал Свард. - Кроме тебя, кто-то мог прочитать, кто и как голосовал, как думаешь?

- Да теперь-то уже все равно. Выбор сделан и Многомысленному с Рилликом придется ждать, пока Письменный уже не сможет поддерживать свое воплощение, - пожал могучими плечами Варвильд.

- Но Агглаур, если он смог прочесть голоса, будет недоволен...

- Охотник, с каких пор тебя стало занимать, будет Многомысленный доволен или нет? Если этот Видден и правда как-то связан с Железным, отношение к нам Многомысленного очень скоро станет последним, что будет нас волновать. Сам-то как думаешь, приложил тут руку Железный или нет?

- Не знаю. Но... - Свард улыбнулся, - Мы скоро сами сможем его об этом спросить.

- Ты нашел Железного?! - взревел Варвильд. - И молчал до сих пор?! Где он?

- Нашелся один мир... Странный мир, Огневой, странный и ужасный. Но для Железного в самый раз. Тебе бы там тоже было интересно... Наверное.

- Как и предполагал Водяной, мир без магии?

- Не знаю. Такой магии, которую знаем мы, там точно нет. Но очень много необъяснимого и непонятного.

- Вот как? Прямо как с этим Видденом - ничего похожего на магию и невозможно найти объяснение. Похоже, здесь и правда не обошлось без Железного...

- Огневой, ты говорил, что напишешь Железному письмо и придумаешь, как его передать.

- Я помню, Охотник. Сделаю. Главное сейчас - чтобы никто не узнал, что ты нашел Железного.

- Сейчас с этим будет проще. Все помешались на Виддене.

- Не скажи, Охотник, не скажи. Если сразу четыре мага будут искать связь Виддена с Железным... Я, конечно, сделаю все, чтобы эти поиски не привели их к убежищу Кварнариона, но, сам понимаешь, с Многомысленным и Водяным мне это будет не так уж и просто. Поэтому медлить не будем. Письмо я напишу сегодня, сегодня же или завтра придумаю, как тебе передать его Железному. И как нам получить ответ так, чтобы это осталось незаметным для остальных.

- Хорошо, Огневой, ты прав. А что ты сам думаешь о Виддене?

- Пока только то, что сделать из него новое пугало для людей, эльфов и прочих вместо Повелителя Тьмы - это нам на руку. Тем более что для нас он не опасен.

- Не опасен? Огневой, если Железный через Виддена принесет в наш мир магию того мира, где он сейчас прячется, нам всем придется несладко. Я очень боюсь, что замысел Железного в этом и состоит.

- Хм... Охотник, ты меня пугаешь. Если так, вся наша затея договориться с Железным за спиной остальных не стоит и последнего медяка. И потому нам в любом случае следует выяснить, что задумал Железный. А для этого так или иначе надо ему написать и получить ответ.

- Думаешь, он прямо так откровенно и ответит?

- Нет, конечно. Но исходя из того, что он нам ответит, мы сможем понять, что именно он хочет скрыть. Хуже будет, если он не ответит совсем. Тогда тебе время от времени придется за ним посматривать.

- Или признать перед Многомысленным, что я нашел Железного.

- Только не это, Охотник, только не это. Ты же понимаешь, что ни Многомысленный, ни весь Круг с Железным не справится. Мы с тобой должны или оказаться с победителем, или получить от него некую охранную грамоту. А для этого только мы с тобой должны знать, где прячется Железный. Только мы с тобой.

- Ты прав, Огневой. Тогда я жду от тебя письмо для Железного. И подсказку, как его передать. И прикрой меня своими заклятиями. Два слоя заклятий - мой и твой - надежнее укроют наши знания от остальных.


## Глава 15


- Запомните, другой возможности у нас не будет. Поэтому действуем быстро и решительно, стараемся держать связь с соседними отрядами и со мной. Если с вами не связались, не теряйтесь, продолжайте выполнять поставленные вам задачи, после чего сразу двигайтесь к месту сбора. Все ясно?

Командиры полусотен дружно подтвердили, что ясно. Что ж, не зря я сначала долго и обстоятельно объяснял свой замысел Квирду, а потом мы вдвоем работали с командирами. Ладно, хватит разговоров, по местам.

Город кипел и бурлил уже третий день. Дальше откладывать смысла уже никакого и сегодня ночью карликов наконец начнут громить. Что ж, ваша светлость господин и протектор Мериоленн тен Гельфи, заказывали погром - извольте получить. Ну а что немножко не в тот срок, который вам удобен - извините, так уж получилось.

Да, у меня действительно получилось. Когда подготовка к погрому близилась к завершению, я испросил аудиенцию у Мериоленна, на которой и поделился с ним сведениями о дне начала предстоящего действа. Расстались мы, исключительно довольные друг другом. Другое дело, что его светлости оставалось сиять довольством не так долго, потому что в жизни погром должен был начаться на неделю раньше. А что вы хотите? Упредить соперника в развертывании - уже половина успеха.

Выглядеть в глазах его светлости совсем уж ненадежным партнером мне, честно говоря, не хотелось. Зато хотелось привлечь к этим, как в свое время обозвал их Мериоленн, бесчинствам, побольше посторонней неорганизованной публики, чтобы она создавала массовку, прикрываясь которой, мои боевики будут действовать быстро и решительно, не просто громя дома и конторы карликов, а изымая у них золото и серебро. Для решения обоих этих проблем я решил обставить начало погрома раньше условленного срока как случайную цепь неконтролируемых событий.

...Шел по улице карлик в сопровождении четверых охранников. Охранники у карликов, кстати, тоже почти все из бывших коронных пехотинцев. С ними даже пытались работать, но размеры их окладов ни человеческой расовой солидарности, ни чувству воинского товарищества места не оставляли. Карлик этот занимал в иерархии своего клана какое-то близкое к предпоследнему место, исполняя почетную обязанность курьера и инкассатора. Отследить его маршруты и составить их график благодаря мальчишкам Мади нам с Квирдом особого труда не составило, и когда карлик в очередной раз продвигался по улице Толстой Башни, те же мальчишки начали всячески дразнить и его самого, и его охранников. Ну дети же, да еще и из простолюдинов, что с них взять!

Одному из охранников песенка про отношения его матери с карликами, гномами и полуросликами очень сильно не понравилась. Настолько не понравилась, что он изловчился-таки ткнуть не успевшего увернуться мальчишку тупым концом копья. Это не понравилось уже пацанам, они отбежали на безопасное расстояние и принялись кидаться в карлика и его охрану камнями. Не камнями, конечно, а так, камешками. Сама собой собралась публика, в основном простонародная, и ее симпатии, сами понимаете, были целиком и полностью на стороне юных камнеметчиков.

Короче, нервы у охранников не выдержали. Двое остались сторожить карлика, двое бросились на мальчишек. Мальцы кинулись врассыпную, кто-то из зрителей попытался помешать охранникам, завязалась драка. Охранники быстро сообразили, что при имеющемся соотношении сил им не помогут даже копья, подхватили своего подопечного на руки и с завидной скоростью покинули место происшествия. А на месте остались два остывающих тела.

Ясное дело, копья охранники носили вовсе не для красоты, но вот к этим двум трупам эти копья и их носители никакого отношения не имели. Кинжалы с широкими клинками, похожими на наконечники копий, вонзились в шпионов его светлости господина и протектора Мериоленна.

Шпионов этих мы вычислили заранее, благо, нам с Квирдом удалось создать вполне себе неплохую, а по местным меркам так вообще отличную службу безопасности. Я-то, конечно, необходимость такой службы всегда держал в голове, но все как-то не до того было, пока мои охранники не перехватили буквально в десятке шагов от меня хмурого типчика, ловко орудовавшего сразу двумя кинжалами. Типчика скрутили и даже не прибили, но четверым моим парням это стоило серьезных ранений. Один так и не выжил. Сообщать стражникам я ничего не стал, нечего отвлекать людей от важных дел, киллера на предмет установления заказчиков мы допрашивали сами. Я, честно говоря, грешил на Мериоленна, но оказалось, что видеть меня мертвым остро захотели карлики. Достали их мои речи, достали... В общем, после того как труп наемного мастера кинжала по-тихому спустили в реку, я и решил больше вопрос о службе безопасности на потом не откладывать.

Руководство новой службой взял на себя опять-таки Квирд, что, ясное дело, было не так хорошо, как того хотелось бы. Слишком много на нем и так всего висело. Но что делать, если больше пока некому? Зато с личным составом таких проблем не возникло. Среди завсегдатаев 'Звездного угла' хватало мелких рыночных торговцев, из-за нехватки у людей денег едва сводящих концы с концами. Наиболее надежным из них я предложил пусть и небольшое, но стабильное жалованье и теперь свойственные их профессии наблюдательность, умение уговаривать людей и выведывать у них информацию, отличная память, в том числе на лица, работали на меня и мое дело. Бывшим торговцам вовсю помогали мальчишки из команды Мади.

Вычислить шпионов моим безопасникам оказалось несложно. Сначала составили список тех, кто не почти не пропускал сборищ в 'Звездном углу'. Почему именно их? Потому что подозрительно. Если эти люди такие верные мои сторонники, почему они не охраняют купеческие караваны, не проходят военную подготовку в лесах за городскими стенами, не заняты еще чем-то нужным и полезным? Да и жизнь здесь такая, что даже безработные подмастерья не могут себе позволить иметь слишком много свободного времени.

В общем, стали этих завсегдатаев тихо проверять. Поговорили под благовидными предлогами с ними, их соседями и знакомыми, а потом с помощью мальчишек запустили слежку. Тут-то и выяснились интереснейшие подробности. Двоих таких любителей послушать мои речи, одетых подмастерьями, никто не знал. Ну то есть в пивной их, конечно, знали, а вот никаких соседей или родственников этих 'подмастерьев' ни в одном ремесленном квартале так и не нашлось. Зато обоих однажды отследили аж до Светлейшей Правящей Палаты, в здании которой они и скрылись от мальчишек.

Шпионов этих я решил ликвидировать уже непосредственно перед началом погрома, а пока что некоторое время потерпеть. Ясное дело, чужие глаза и уши мне нужны не были, но была опасность, что убери я этих 'засланцев' сразу, их бы до начала погрома успели заменить. Ну и мои безопасники позаботились о том, чтобы сведения о гибели шпионов до Мериоленна или кто там у него этим занимается, дошли с как можно большим опозданием. Был пущен слух, что охрана карлика убила двух подмастерьев, нашли тех, кто признал убитых агентов своими родственниками, и похоронили незадачливых шпионов под чужими именами.

Слух, как известно, стоит только запустить, дальше пойдет такое... На следующий день говорили уже о целом побоище, которое устроили карлики и их охранники, 'очевидцы' рассказывали о десятке убитых, о угрозах карликов вырезать полгорода и прочие ужасы в том же духе. Ясное дело, слухи эти подогревали уже давно висящую в воздухе идею погромов, так что моим людям особо и не приходилось никого агитировать. Тем более, у меня все было готово.

Когда я поделился с Квирдом своим стратегическим замыслом, мой начштаба пришел в полный восторг. Все-таки массовые беспорядки и уличные бои - это не то, к чему здесь привыкли и мой подход бывалого вояку буквально потряс. Вспоминая памятью реципиента штурм Тингама и бои на улицах города, я до сих пор в ужасе содрогаюсь, какая же там царила неразбериха. Допускать что-то подобное здесь я категорически не желал, поэтому подошел к планированию операции по правилам, здесь пока еще не известным.

Но, честное слово, с самого начала работы над превращением моих задумок в настоящий план я порадовался за здешних людей. Уж не знаю, то ли из природной сообразительности, то ли из-за своего военного прошлого, то ли из-за того, что ко мне приходили лучшие из людей, но новые для них методы боевых действий мои командиры схватывали на лету. Да, именно боевых - охрану карликов никто не отменял и в том, что вмешается третья сила, я был абсолютно уверен.

Я вообще много в чем был уверен. В том, что карликов удастся погромить с небольшими потерями. В том, что деньги, которые мы отберем у карликов, не достанутся ни королевской казне, ни Мериоленну. В том, что та самая третья сила, если кого и побьет, то по большей части как раз ту самую неорганизованную толпу погромщиков, а не моих бойцов. Причем вся эта уверенность строилась исключительно на логике анализа ситуации и трезвом расчете. А вот в том, что использовать погром в своих политических целях удастся именно нужным мне образом, я уверен не был. Тут уже выходили возможными самые разные варианты, и предусмотреть их все я не мог.

Замысел мой выглядел, конечно, красиво. Для начала провести сам погром. Потом выключить из игры ту самую третью силу, которая, как я уже точно знал, будет представлять собой королевских гвардейцев и стражу Светлейшей Правящей Палаты. Просто потому, что никаких других войск в городе не было, а на обычную городскую стражу король с протектором рассчитывать не могли. Как выключить? Заманить их в Аш-Шикл разбираться с погромщиками, вывести своих людей и большую часть толпы, и тут же зажечь крайние дома, чтобы выбраться оттуда гвардейцы и стражники как можно дольше не могли. А мы тем временем двинемся к королевскому дворцу избавлять его величество от козней злобных колдунов-карликов. То, что его величество процесс своего освобождения, как я планировал, пережить не должен, это уже вопрос другой. Ну что делать, выполнить мой план по избавлению этого мира от магии, не имея власти - о таком нечего было и думать. Вот только варианты тут могли получиться ох какие разные...

Но, как говорится, кто не рискует и далее по тексту. И хрен с ним, что шампанского здесь еще не придумали, я и в прошлой жизни его не особо любил.

Однако же Мериоленн - тот еще гад. Поставил он меня с этим погромом в препоганейшее положение, мать его длинноухую... Я прекрасно понимал, что попытка у меня одна, второй раз мне такое провернуть не дадут. Они и в первый-то раз попытаются не дать, но второго уж точно не будет. И потому я собрал всех и все, что мог.

Я стянул в Делькор всех охранников караванов. Почтеннейших Альсена Гарфа и Борага Валле я предупредил заранее и попросил передать по своим каналам уважаемому купечеству, что надо потерпеть. Поскольку названные негоцианты были со мной в доле и ожидали от погрома немалые денежные поступления, спокойствие купцов они обеспечили. Как уж им это удалось, не знаю, но как доложили мне командиры охранных отрядов, купцы встретили не самую лучшую для них новость с пониманием.

В самом Делькоре я мобилизовал всех, кого мог. Удалось даже набрать под это дело и сколько-то совсем уж новых своих сторонников, распихав их по уже сформированным отрядам, чтобы отсутствие у новичков выучки, опыта и дисциплины компенсировалось выучкой и сплоченностью каждого отряда в целом.

И я собрал не только людей, точнее, не просто людей. Моя личная армия при своей небольшой численности и неравномерной выучке оснащена была на таком уровне, которого здесь пока еще нет. То есть теперь уже есть, но только у меня.

Спасибо купчинам, снабдили меня планом Аш-Шикла, я велел наделать с него копий и теперь у командира каждой полусотни и его помощника есть карта театра предстоящих военных действий. Причем не просто карта сама по себе, а карта с отмеченными целями и маршрутами. Карты тут, надо сказать, тоже сильно отличаются от привычных мне в прошлой жизни и представляют собой комбинацию собственно карты и рисунка. Впрочем, так даже лучше. В Аш-Шикле почти никто из наших не был, а тут тебе рисунки такого качества, что опознать по ним нужный дом будет несложно. Тем более что мы с Квирдом заставили всех командиров карты еще и выучить.

В каждой полусотне часть бойцов я приказал вооружить топорами - открывать двери и ворота. Для той же цели равномерно по отрядам распределил подмастерьев из кузниц со своими зубилами и кувалдами. Естественно, по полусотням распределил арбалетчиков и лучников - прикрывать своих при штурме домов. Еще каждая полусотня имела в своем составе специально назначенных поджигателей, вооруженных горшками с земляным маслом, как здесь называют нефть. Факелы для ночных действий тоже были заготовлены заранее и розданы бойцам. Даже бинты были приготовлены! Ну не в нашем, конечно, понимании, марли тут нет, а просто чистые льняные ленты.

Как и всякий уважающий себя полководец, я предусмотрел и резерв, который поведем мы с Квирдом. В общем, вряд ли кто на моем месте придумал бы что-то лучшее. Здесь уж точно никто.

И все-таки я боялся. Еще как боялся! Нет, на случай неудачи я приготовил и план 'Б', и план 'В', и даже план 'Г'. Вот именно, что 'Г', чтоб его... Потому что в случае провала плана 'А' я вполне могу оказаться мертвым. Кварнарь, помнится, обещал, что в случае смерти реципиента я оживу в своем мире, но здесь-то моя миссия в таком случае закончится полным крахом! И как тогда Кварнарь поступит с оплатой? Да черт бы с ним, с Кварнарем и его деньгами, не о том я думаю! Я же успел стать здесь своим, я пустил этот мир в себя! Квирд, мой верный Мади, все эти благородные господа, подмастерья и купеческие приказчики, бывшие солдаты и мелкие торговцы, все, кого я зажигал своими речами - я сам не заметил, как сроднился с ними!

А теперь я поведу их в бой, из которого далеко не все вернутся. Что ж, не мы первые, не мы последние. Я люблю этих людей, я хочу, чтобы они, люди, да какое там 'они', чтобы мы, люди, сами делали историю, чтобы мы здесь стали именно людьми, а не массовкой для магов, эльфов и всяческой прочей нелюди, чтобы золото, на котором пот и кровь людей, не кормило кривоногих уродцев... И ради этого мы завтра, да нет, уже сегодня, прольем кровь. Свою и чужую. И раз уж я готов проливать кровь своих, то пусть чужой крови будет как можно больше!

Вот же чертов Кварнарь, чтоб ему собственными кишками обгадиться, устроил мне... Но это так, эмоции. Вот Мериоленна я ненавидел ненавистью холодной и расчетливой, совершенно не оставляющей много места для каких-то неконтролируемых всплесков гнева или чего там еще. Это из-за него пошел коту под хвост план, над которым я так старательно работал перед попаданием сюда. Это он заставил меня делать все второпях и кидать в бой массу кое-как обученных людей. Это его стараниями я могу провалить здесь вообще всю свою задачу. Историческую, мать ее, миссию. Ну да ничего. Я с него еще взыщу. С процентами. С такими процентами, что карлики сдохнут от зависти! Те, кто переживет погром. Только для начала надо самому в живых остаться. А потом еще и победить.