Кириллина Лариса Валентиновна: другие произведения.

Детство в мегаполисе, или Записки современной матери

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Детство в мегаполисе" удостоено диплома на литературном конкурсе имени Януша Корчака, организованном Обществом "Дом Януша Корчака в Иерасалиме", в номинации "Взрослым о детях" (1 сентября 2006)


   ДЕТСТВО В МЕГАПОЛИСЕ,
   или ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННОЙ МАТЕРИ
  
  
   Plusquamperfectum и Futurum
  
   Моему сыну почти уже десять. Мы с ним настолько разные люди, что просто диву даешься. Странно, что мы еще как-то находим общий язык. И дело не в том, что я женщина, а он, пусть маленький, но мужчина. Мы принадлежим не просто к разным поколениям, а к разным эпохам. Или, если угодно, к разным цивилизациям.
   Для меня большой город всегда был чем-то сугубо внешним, не имеющим никакого отношения к моему душевному миру. Меня всегда влекло на природу - в лес, к морю, в горы. На худой конец, в сады и парки, которых в Москве, к несчастью, не так уж много, и расположены они на окраинах, куда не всегда легко доберешься. Я, кстати, еще помню старинную Москву, где даже в центре (Таганка, Даниловка, Лефортово) стояли деревянные бревенчатые дома с резными наличниками, палисадниками, голубятнями и курятниками во двориках. Зимой между рамами в этих домиках выкладывали для утепления пышную вату, украшенную блестками фольги или конфетти. Где сейчас такое можно увидеть - может быть, в подмосковных деревнях или в маленьких городах? В Москве уж точно - нет. Исчезают даже уютные каменные особнячки посленаполеоновской постройки: они рушатся от ветхости, их безжалостно сносят, лишают души, оставляя в лучшем случае только фасад и заменяя нутро новоделом...
   Моя первая учительница музыки, незабвенная Татьяна Сергеевна, родилась в 1905 году и прекрасно помнила дореволюционную Россию. Мир мечтательных гимназисток и благородных офицеров, интеллигентных священников и семейных собраний в сельских усадьбах, где обязательно звучал рояль и читались вслух стихи, был родным для нее миром, который она сумела сохранить и подарить мне - выросшей в "хрущобе" среди совершенно советского быта. Вероятно, благодаря общению с людьми этого поколения моя память оказалась обращенной вглубь, и мне было изначально понятно и близко то, что нынешним молодым кажется заумным plusquamperfectum.
   Мой сын - другой.
   Дитя убранистической цивилизации.
   Его время - praesens.
   Или даже futurum.
   В первые недели после рождения он, вместо прогулки, спал на лоджии. Вместо шороха листьев и птичьих посвистов (впрочем, на исходе лета птицы уже не поют) он слышал змеиный шелест шин, хищное рычание заводившихся моторов, визгливый скрип тормозов у светофора на перекрестке, вопли охранных сигнализаций, завывания милицейских и медицинских сирен... Когда я начала вывозить его в коляске, мы гуляли в ближайшем сквере - красивом, но безнадежно хиреющем островке недобитой природы, окруженном потоками постоянно куда-то мчащейся техники. Однажды я с изумлением наблюдала в этом скверике стайку свиристелей, лакомившихся осенней рябиной. Но с тех пор ничего похожего не случалось. В верхнем ярусе хозяйничали вороны, в нижнем - собаки из окрестных домов. Впрочем, ни хриплое карканье, ни взрывы лая не могли соперничать с неизменным basso continuo - глиссандирующим звуком шин, звоном трамваев на поворотах, электрическим гудением и щелканьем троллейбусов, разноголосыми сигналами автомобилей...
   Таким предстал этот мир моему ребенку, рожденному на исходе XX века. Другого он не знал.
   И начал, как мог, обживаться в этом.
  
  
   МАШИНЫ,
   или ВТОРАЯ ПРИРОДА
  
   Сказки и мультики про животных, плюшевые и пластмассовые игрушки, цветные картинки с изображениями хитрой лисицы, злобного волка, прыткого зайчика - всё это не производило на моего мальчика почти никакого впечатления.
   Иное дело - машины. Однажды я застала годовалого малыша за странным занятием: он с сердитым пыхтением загребал ручкой по странице картонной книжечки, на которой красовались несколько ярко нарисованных грузовиков. Ему хотелось взять игрушку, и он не понимал, почему она не берется. Грань между реальным предметом и его изображением была недоступна его пониманию. Всё это напоминало известный анекдот о греческом художнике Апеллесе, к картине которого слетались птицы, чтобы клевать виноград. Мне-то раньше казалось, что эта история - вымысел. Оказалось - вовсе нет. Чуть позднее Юрик примерно так же пытался взять с картинки ветку смородины. Но машины ввели его попросту в раж. Они окружали его с первых месяцев жизни, он видел их каждый день, он знал, что бывают очень большие, которые ездят по улицам, а бывают маленькие, которыми можно играть; всё было четко и ясно, пока он не столкнулся с образом очень точным - но нематериальным.
   Тут меня осенило: современный городской ребенок не реагирует на традиционные сказки про животных потому, что они для него - полностью вне зримой и осязаемой реальности. Сколь угодно правдиво нарисованный медведь, петух или козлик для него - такая же абстракция, как "Черный квадрат" Малевича. Последнее, пожалуй, даже понятнее, поскольку может вызвать ассоциации с черной коробкой, с раскрытой дверью в темную комнату или ночным небом за оконным переплетом.
   Эти дети так далеки от нас, прежних...
   Мне рассказывали, что когда я, маленькая, впервые увидела полную луну, я сильно дивилась и повторяла: "Люна, люна!". В аналогичной ситуации мой сын, поднесенный к окну, твердо констатировал: "Лямпа!". Кому-то радужные оболочки мыльных пузырей видятся дивными, пусть и эфемерными, сокровищами; мой Юрик, купаясь в мыльной пене, с восторгом заявил: "У меня вся вода в лампочках!"
   Наша цивилизация для него равна природе, естественной, изначально данной, окружающей среде, частью которой он себя с удовольствием ощущает.
   Такое мировидение явно не рассчитано на традиционную художественную продукцию, по инерции предлагаемую нынешним детям - всем этим сказкам про зайчиков, ёжиков, муравьишек... Сказок же для нынешних городских детей, мне кажется, еще не написано. Или они мне не попадались. О чем говорить, если до сих пор художники, желая изобразить в детской книжке поезд, непременно рисуют паровоз, хотя никаких паровозов на наших железных дорогах давно нет!
   Все классические русские сказки создавались еще в XIX веке (ну, в начале XX, однако людьми, еще помнившими недавнее прошлое - Пришвиным, Бианки, Чуковским). Тогда не только каждый деревенский ребенок, но и большинство городских малышей хорошо представляли себе, как выглядит заяц, петух, журавль, цапля, лиса, волк и даже медведь.
   Сейчас на обычных животных, живших ранее рядом с людьми, можно посмотреть разве что в зоопарке. Но там все звери за сеткой и за решеткой, и какое уж там наблюдение за живой природой среди гама, шума, толкотни и чужеродных запахов... Зоопарк, кстати, способен спутать все представления малыша о родной и неродной природе: рядом оказываются пони и зебры, слоны и белые медведи, верблюды и павианы, удавы и лебеди... Всё так странно и непонятно.
   Мой сын попросился в зоопарк один раз. Больше его туда не тянуло, как и меня.
   Зато машины... О, машины!
   Я боюсь их и ненавижу. Иной раз читаю какое-нибудь фэнтези только для того, чтобы хоть немного побыть в мире без машин, где ходят пешком или ездят верхом. Мне трудно переходить улицы: я не могу рассчитать траекторию движения этих чудовищ, если они едут на меня сбоку. Фары, уставленные на меня, парализуют мою волю, как удав кролика. Громкий гудок ввергает в панику, заставляя метаться как ошалелое животное. Я ревностно соблюдаю все правила перехода улиц, но, поскольку московские водители столь же ревностно их нарушают, вольно разъезжая по тротуарам, игнорируя "зебры" и чихая на пешеходный "зеленый", жизнь в этом городе для меня давно превратилась в ад.
   Мой сын любит этих монстров до обожания.
   В раннем детстве для него вообще не существовало ничего, кроме машин. Почему-то, будучи совсем маленьким, он называл их не "бибика", не "масиня", а "нана". "Нана" - это было святое, располагавшееся где-то почти рядом с "мамой".
   Он провожал каждую долгим, тоскующе-оценивающим взглядом (наверное, мужчины так смотрят на недоступных, но соблазнительных красавиц). Он помнил каждую "в лицо". Он безошибочно разбирался в моделях и марках. Правда, долго говорил "Месердес" вместо "Мерседес", "Хвостваген" вместо "Фольксваген" и "кипап краничевый" вместо "пикап коричневый".
   Помнится, шли мы по улице, и было ему года четыре. Мимо пронеслась машина. Я даже не обратила внимания. "Вольво проехала", - сказал он. Я изумилась: "Откуда ты знаешь?!" Читать он не умел, разглядеть эмблему у машины, показавшейся мельком в профиль, было невозможно. "А у нее выхлопная труба изогнутая", - со знанием дела изрек ребенок.
   Если мы выходили погулять и видели хозяина, ремонтирующего автомобиль - прогулка шла насмарку. Оторвать ребенка от этого зрелища оказывалось невозможно. Обычно автовладельцы нас не гнали, но и в беседы не вступали - пока малыш не изрекал что-то вроде: "Мам, смотри, "москвич" - а обрешетка радиатора у него от "жигуля"!"... Или со знанием дела комментировал наличие "чужих" молдингов (я долго не знала, что это вообще такое). Ошарашенный дяденька, как правило, ронял гаечный ключ, и у двух мужчин завязывался профессиональный разговор, в котором я играла роль фонарного столба - не мешает, и ладно.
  
  
   УРБАНИЗМ И ХУДОЖЕСТВО
  
   Лично меня город никогда не вдохновлял.
   Синие троллейбусы я еще помню, но слагать о них песни - увольте.
   Мой сын мыслит почти исключительно урбанистическими образами и ассоциациями.
   Как только он начал рисовать, из-под его карандаша посыпались "портреты" машин. Причем портреты не только максимально точные в техническом отношении, но и весьма эмоционально характерные.
   Воплощение ужаса: "Танк темно-черный. И пушка. А в танке - доктор сидит". Или рисует множество перепутанных линий. Абстракция? Как бы не так: реализм. "Юра, что это?" - "Провода".
   Два с половиной года. Юрик рассматривает иллюстрацию к бессмертной сказке "Репка". Начинаю расспрашивать:
   - Это что?
   - Кастрюля.
   - А это что?
   - Хлеб.
   - А здесь?
   ...На картинке был глиняный горшок, из которого торчал черенок деревянной ложки.
   - Адаптер!...
   Другая история. Трехлетний Юрик увлеченно ковыряет отверткой в игрушечном рояльчике. Я - в ужасе: "Что ты делаешь?!" Он деловито отвечает: "Надо снять капот и починить мотор".
   Год спустя, впервые привезя его в Крым, я пошла с ним на ближайшую горку, откуда открывался дивный вид на окрестности. Всю дорогу ребенок рычал, изображая буксующий грузовик на подъеме. Добравшись же до вершины, где дул свежий морской ветер, заметил: "Ничего себе кондиционер устроили!"... Пейзаж ему был глубоко безразличен. Вернувшись в Москву, он заявил, что из всего путешествия по Крыму ему больше всего понравилась Феодосия. Почему? "Там можно смотреть поезда"... Боже мой, тогда отдыхать нужно было на Курском вокзале!
   Однажды я вывезла его в осенний парк. Мы долго гуляли, я любовалась последними пестрыми листьями, притихшими прудами, в прозрачных водах которых виднелись заросли элодеи, а близ берега плавали утки; зашли в уголок аттракционов, посмотрели на грустных лошадок, катавших веселых детей в седле и в санках...
   Дома я спросила сына: "Тебе понравилось в парке?" - "Да!" - "А что запомнилось больше всего?"
   Он чуть задумался и с придыханием выдал: "Большая!... Красная!... Мусорная!... Машина!"...
   Она стояла на остановке у самого входа в парк.
   Я ее даже не заметила.
   Иногда мне так надоедали его бесконечные разговоры о машинах, что я в сердцах говорила, что терпеть их не могу - они грязные, вонючие, вредные... Однажды он прибежал похвастаться: "Мама, посмотри, какой я грузовик нарисовал! Он такой хорошенький, ну весь такой... сладенький! Совсем не вонючий!"
   Побороть эту технократическую зацикленность было почти невозможно.
   Съездили мы, например, на другой конец города, в знаменитый Театр кошек Юрия Куклачева. Думала, по возвращении он бросится рисовать хвостатых артистов. Или добрых клоунов. Ничего даже близкого! Первым делом мой сын изобразил вагон метро с "голубой" ветки - со всеми подробностями, отличавшими его от вагонов, бегавших по нашей линии.
   Мне бы и в голову не пришло обращать внимание на эти детали. Ну, метро, ну, вагон, какая разница - едет и едет...
   Поистине художническая цепкость взгляда оказалась обращенной на предметы, с которыми я мирилась лишь в силу их функциональности.
  
  
  
   ЭКСТРАПОЛЯЦИЯ АНТРОПОМОРФНОСТИ,
   или ОЧЕЛОВЕЧЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
  
   Технократизм мышления органически сочетается у современного ребенка с древним, мифологически-сказочным, а по сути, поэтическим наделением собственными человеческими качествами всех предметов окружающей среды. Может быть, поэтому и машины для моего сына в раннем детстве были живыми. Но - не только машины.
   Как-то я разъяснила своему едва начавшему говорить мальчику, что вечером одуванчики закрывают венчики, потому что ложатся спать. Однажды пасмурным днем, неожиданно увидев подобную картину, двухлетний Юрик с некоторым удивлением произнес: "Одюндя - хр, хр"... Для меня "сон" одуванчиков уже не был даже метафорой. А в его воображении они спали, не просто закрыв глаза, но и прихрапывая! На даче, когда его попросили взять лейку и "попоить яблоньку", двухлетний ребенок начал искать "ротик" на стволе. О корнях он еще ничего не знал, но, во-первых, сознавал, что сам пьет ртом.
   Увидев мячик, упавший в пруд (словно ожившая иллюстрация к классическому стихотворению Агнии Барто), со знанием дела заметил: "Мячик купается".
   В ответ на просьбу не трогать деревья после сильного дождя - понимающая реплика: "Мокрые. Голые. Купались".
   Углядев струйку свекольного сока, с шипением вытекавшую из-под крышки скороварки, прибежал с криком: "Мама! Баба! Там винегрет бежит - длинный!"
   Но, конечно, забавнее всего - отождествление себя с машинами и механизмами.
   Трехлетний, лежит, задрав вверх ножки. "Юрик, что это ты так высоко ноги задрал?" - "Это пантограф, я его сейчас на провода поставлю"...
   В другой раз, болтая в той же позе ножками: "Это у меня "дворники" работают!"
   Еще один диалог. Умилившись тому, как он вытянулся, говорю: "Милый, какой же ты стал длинный"... - "Как товарняк!"...
   Из всех подаренных ему плюшевых игрушек мой сын больше всего возлюбил розовую мышку (тоже, кстати, сюрреализм изрядный; на реальную мышь это зверь походил меньше всего). Долгое время он поверял ей свои заветные думы. Прелесть ситуации заключалась в том, что разговаривать за мышку должна была я, но напрямую сказать маме то, что он говорил мышке, было, видимо, нельзя.
   - Мам, давай с мышкой разговаривать.
   - Ну, давай. - (Беру в руки мышку). - Привет!
   - Привет, мышка! У меня там "волга" задомкрачена, надо бы карбюратор починить...
   В другой раз он сообщил своей хвостатой подружке, что "стенка поцарапана, надо ее кислотой протравить, шкуркой ободрать и покрасить"...
   Мама таких вещей не понимала или не могла оценить.
   Сюрреалистическая розовая мышка, произведенная в Китае, наверное, знала в них толк.
  
  
   ФИЛОСОФИЯ В КОРОТКИХ ШТАНИШКАХ
  
   Мой ребенок - прирожденный материалист и прагматик. Все его фантазии очень конкретны ("Вот стану дядей Димой, пойду жить в ту квартиру, у меня будет "Москвич", и я его буду ремонтировать"). Зато некоторые истины, очевидные для нас, ставят его в тупик. При этом с логикой у человечка всё в порядке.
  
   Рассуждает он так:
   "У меня глаза черные. И у мамы глаза черные. У деда тоже черные. А у бабы - голубые. Надо покрасить!"
  
   Невидимое, неосязаемое, скрытое от глаз вовсе не манит его, а скорее озадачивает его как нечто неправильное.
   Юрик ест тертую морковку, сам себя уговаривая:
   - Мне полезно есть морковку, там "митамины".
   Через какое-то время:
   - Мам, я всё съел, но почему-то "митаминов" не видел. Где они?
   - Юрик, они же очень маленькие, их нельзя увидеть, но они есть в разной еде: в овощах, фруктах, хлебе, кефире...
   - А в конфетах - тоже есть?
  
   Другой диалог в том же роде.
   - Мама, а где годики?
   - Какие годики?
   - Ну, у людей. Вот у меня их четыре. А где они?
  
   К 2000-му году я купила красивую лампу-подсвечник с изображением церкви и ангела в зимнем ночном небе.
   - Мама, а птичка ангел - она хорошая?
  
   Стригу сыну ногти, приговаривая: "Завтра придет тетя Галя, и если у тебя будут длинные грязные ногти, она не будет с тобой играть"...
   - Мам, а на ногах стричь не надо - там тетя Галя не увидит!
  
   Крёстный, сидя за столом, держит Юрика на коленях; тот, трехлетний, пытается орудовать ножом.
   - Не могу смотреть, как ты держишь нож! - ужасается Юрий Николаевич.
   - А ты отвернись! - советует ушлый тезка.
  
   Пытаюсь заставить маленького Юрика поспать днем. Ложусь рядом, закрываю глаза и делаю вид, что сплю.
   - Мама!
   - Угу.
   - Мама!!
   - М-м...
   - Мама, ты - человек?
   - Ну, да.
   - А чего же ты не разговариваешь?
  
   Бабушка случайно обмолвилась, назвав его "девочкой".
   - Я мальчик!
   Вмешиваюсь:
   - Юра, а ты знаешь, чем мальчик отличается от девочки?
   - Хулиганит!
  
   Два с небольшим года.
   Юрику нравится песни Владимира Шаинского, особенно про улыбку: "От улыбки станет всем светлей". Повторяет: "Улибка, улибка"...
   - Юра, а ты знаешь, что такое улыбка?
   - Знаю. Начинается река.
   - А у тебя есть улыбка?
   - Нет.
   - А у мамы?
   - Тоже нет.
  
   Улыбка - абстракция. Она нематериальна. Вот, оказывается, какие глубокие истины таятся в детских песенках Шаинского...
  
  
   НАШ ПУШКИН
  
   При всем равнодушии моего сына к изящной словесности, сказки Пушкина, особенно о царе Салтане, имели у него бурный, хотя и не очень продолжительный, успех.
   Я читала ему эту сказку, когда Юрику было года три-четыре. И вскоре он начал выдавать цитаты и аллюзии, непринужденно вписывая стихи Александра Сергеевича в свою собственную реальность:
   "В гневе начал Я чудесить, и гонца велел повесить"...
   Или такой вот диковинный коллаж:
   "Выходила на берег Катюша, песню заводила про степного сизого орла - а потом честные гости на кровать слоновой кости положили молодых и оставили одних!"...
   Смотрим мультфильм по сказке. Закадровый голос вещает про 33 богатырей, которые "все красавцы молодые"... Юра: "А им всем по двадцать лет?"... Это он вспомнил песню: "Ты моряк, красивый сам собою, тебе от роду двадцать лет".
   Самое трогательное - из мучительного периода привыкания к детскому саду.
   - Не хочу сегодня в детский сад!
   - Юрик, а ты хочешь стать царем Салтаном?
   - Нет, не хочу.
   - А князем Гвидоном?
   - Нет.
   - А мусорщиком?
   - Тоже нет!
   - А кем же ты хочешь быть?
   - Маленьким мальчиком.
  
   Помимо Пушкина, большим успехом пользовалась книжечка со стихотворением Сергея Михалкова про мам, которые "всякие нужны". Одна - вагоновожатый, другая - милиционер... Красота! На каждой страничке - картинка. Юрик водит пальцем, комментируя: "Это мама-летчик. Она богатая. - А твоя мама кто? - Профессор. Бедная!"... Увы, про нашего брата детских книжек не пишут. Но все же просвещение приносит некоторые плоды. Заметив на улице человека в инвалидной коляске, тотчас окрестил ее "айболитной коляской".
  
   Однако, невзирая на все мои усилия, пристрастить ребенка к чтению так и не удалось. Из моих уст он готов слушать хоть Пушкина, хоть Лермонтова, хоть Киплинга, хоть Кэррола - но сам никогда не возьмет в руки книгу, если это не руководство по эксплуатации "жигулей" и не брошюра с правилами дорожного движения. "Над вымыслом слезами обольюсь" - это не о моем сыне, хотя ни в душевной тонкости, ни в эмоциональности отказать ему нельзя.
   Видимо, меня угораздило произвести на свет своего антипода: личность, изначально не ориентированную на письменный способ общения с миром. Я не люблю читать стихи вслух - он не воспринимает их глазами; мне легче думается за листком бумаги или за монитором, где я сразу вижу написанное - его же процесс записи сковывает, и богатая обычно речь становится неловкой и рваной. Я обладаю так называемой "врожденной" грамотностью - его орфография бывает совершенно фантастической.
   Говорят, современные дети все таковы. Книг они не читают, а пишут в лучшем случае SMS-ки. Но это может означать не только умственную леность юного поколения, а вещь куда более серьезную: умирание нашей культурной традиции, основанной на передаче сакральных или сакрализованных текстах.
   "В начале было Слово", - гласил один из основополагающих текстов этой традиции.
   "Что такое слово?" - опрометчиво спросил методист первоклассников.
   "Слово - это комплект букв!" - ничтоже сумняшеся ответил мой семилетний безграмотный эрудит.
  
  
   МАШИНОЯЩЕР
  
   Полдень. Детская площадка. Песочница. Несколько маленьких человечков в разноцветных комбинезончиках деловито и вдохновенно сооружают куличики. Мамы и бабушки негромко общаются, поглядывая на часы: скоро обедать и спать.
   Вдруг...
   "Тр-тр-тр-трахх!"...
   Головки в смешных шапочках разом поворачиваются на звук. Пластмассовые совочки выпадают из грязных ручонок. Словно бы повинуясь неодолимому зову, детишки перелезают или переваливаются через бортик песочницы и целеустремленно топают навстречу источнику звука. Взрослые, безнадежно вздыхая - следом, придерживая малышей за лямки штанишек, за пояски и за шарфики.
   За углом экскаватор роет яму.
   "Опять выключат горячую воду", - думают мамы и бабушки.
   Малыши в разноцветных комбинезончиках молча обступают заграждение и погружаются в восторженное созерцание.
   Огромное чудовище с рыком, ревом, хрипением, лязгом и стонами жадно вгрызается в пеструю землю: слой темный, слой желтый, слой глинистый... Пахнет выдранной с корнем травой, пахнет влажной утробой земли, пахнет затхлой соляркой и разгретым металлом... Чудовище раз за разом поднимает морду с железными зубьями, хватает кусок, потом отводит вбок длинную шею - и выплевывает его поверх грязной кучи. При этом оно иногда приседает на задние лапы и словно чуть-чуть пританцовывает.
   А из соседних дворов подтягиваются другие дети - мальчики и девочки - влекущие за собой недовольных, но покорных этой прихоти мам и бабушек. Вновь пришедшие так же молча встают у ограды - и смотрят, смотрят, смотрят...
   Наверное, в доисторические времена дети племени точно так же сползались поглядеть на попавшего в охотничью яму зверя. Скажем, зубра или мамонта, хотя экскаватор больше походит на динозавра. Наука считает, что первые люди уже не застали на земле звероящеров. А откуда же тогда сказки о драконах?
   И откуда такая поголовная любовь к динозаврам у нынешних детей мегаполиса, которым куда привычнее зрелище работающего экскаватора?
  
  
  
   ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ И ЕГО ЗАВСЕГДАТАИ
  
   В московский Политехнический музей я впервые попала благодаря своему четырехлетнему сыну. Раньше я там никогда не была. Знаменитых вечеров поэзии, где блистали "шестидесятники", я уже не застала, экспозиция же меня нисколько не интересовала.
   Юрик узнал о музее по телевизору и сразу же загорелся: "Пойдем!"
   Переступив порог музея, ребенок впал в эйфорию. Наверное, ему показалось, что он очутился в раю. Это было ЕГО место. В цокольном этаже - автомобили в натуральную величину и в виде макетов. На самом верху - космическая техника. Попутно - модель паровоза, разрезы шахт с вагонетками, макеты гидротурбин...
   Но больше всего его почему-то очаровали макеты передвижных нефтедобывающих установок. В этом зале мы провели минут сорок - время, которое я некогда простояла перед Сикстинской мадонной. Разумеется, четырехлетний мальчик не стоял на месте, а бегал по залу кругами. Бегал, заложив руки за спину, периодически возобновляя созерцание моторизованной вышки и что-то бормоча себе под нос. Он предавался упоительным мечтам о том, как поедет летом на дачу и соорудит там точно такую же бурильную установку. И рельсы уложит, чтобы она по ним ездила...
   Не хотелось бы мне отдыхать среди вышек, будь они все неладны...
   С тех пор Политехнический надолго стал его любимым прибежищем в непогожие дни.
   В Музей изобразительных искусств и в Третьяковскую галерею он попал годом позже. И, мне кажется, они уже не произвели на него столь ошеломляющего впечатления. Хотя со временем у моего маленького технаря проснулся интерес и к скульптуре, и к живописи.
   Что до Политехнического...
   На мой взгляд, там скучновато.
   Однако, когда в музее было объявлено о выставке автомоделей, я, конечно, взяла Юрика и покорно пошла.
   Моим глазам открылось дивное зрелище.
   Весь подземный переход от метро "Китай-город", весь тротуар перед музеем, холл у касс и, конечно же, выставочный зал были заполонены родителями, приведших на выставку своих мальчиков. Среди родителей мужчины также преобладали, но не до такой подавляющей степени. А среди детей девочек практически не было. Две-три, не больше. Наверное, взятые за компанию сестры. Зато мальчики имелись на любой вкус. Разных возрастов - от двухлеток до подростков; одетые кто бедненько, кто с буржуазным шиком; белобрысенькие, рыжие, русые, черноголовые; тихони и забияки; всезнайки и тугодумы; восторженные неофиты и искушенные знатоки - все они толпились у витрин, обсуждая увиденное...
   Те же самые машины, а порою и более редкие, в изобилии водились на улицах Москвы. Но мальчики шли и шли в музей, чтобы посмотреть на их уменьшенные копии.
   Для них это было - Искусство. Не то, которое - ars, а то, которое - techne.
   Мальчики созерцали машинки.
   Я созерцала мальчиков.
   "Здравствуй, племя младое, незнакомое"...
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"