# многоточие снотворного плюс

Виктор Викторович Клочков

многоточие снотворного плюс пиво, --

всё, что нужно для достойного отхода

к рубежам холодным и манящим сна.


казённое советское амбре низинной растительности низкостелющийся бурый чах точно плющ грязевой

сокрушённый смог непреходящий голая осени кость вакуум сезонный дыханием наргильным забивая

осень молочная кость мертвенный безликий известняк под подошвой и в атмосфере


я слышу через

громокоговорители-наушники нишш-

то. Просторно здесь, как будто в полости шумящей: в

безмыслии, конечно.


счастье, пожинаемое в горечи

счастье, пожинаемое впрок

нераскрытым. Счастье безнадёжное

счастье как бессмысленный порок.


как затасканное прегрешение

как ничто-затерянное дно

счастье как свинцовое брожение

свинцовеющих по мере снов


парадигм непрошенных забвения.

Счастье -- завывание основ.

Счастье -- скученное загущение


Очень медленно, с неимоверными усилиями контур всё-таки сдвигается -- подобно кораблю, плечам дверей квадратным и так далее. Сдвигается? Привиделось. Вечность вечностью, и всё по старому. Не стухло, сволочь.


Большой человек ищет в последнюю очередь удовлетворения собственных нужд. Он знает: он эти нужды и есть. Прежде вся и всех, такой человек взыскивает власти; он достигает власти, ибо властью пронизан до мозга костей собственного существа, ибо он есть эта власть. Он насыщает властью собственные нужды, пребывающие в состоянии непрестанном удовлетворения и насыщения: таково единственно сущее и ничтомное одинаково время сингулярного индивида -- этого индивида; конкретика его: времени и индивида, -- обращается сверкающей непреходящей абстракцией. Он никогда не часть, не всеядно-вяло(-)экспериментален в своём проявлении, каковое никогда не форма, не носитель и не проводник, -- ничего вторичного, производного. Потребительство -- черта человека малого; потребитель не связывает себя самоё с его потребностями, потому не в силах сделать что-либо по-человечески, он желает лишь одного: слиться с "абсолютным"; власть ни в коем случае не эгоистична, при этом важно понимать, что альтруизм не что иное как атрибут всеядно-экспериментальной малости. Индивид большой не страдает переливчато-животными страстями становления, роста, колебания и пустоты; периодами слабости, роста, поражения, рефлексии, сборки, периодами собственного небытия. О последних он не в состоянии помыслить даже условным образом. Глупец назовёт это "жить сегодняшним днём", глупец прозорливее -- непереходностью, абсолютизмом, завершённостью и неизбывностью, и непрестанностью, духовных миров, каждого и в совокупности их. Кабалистский прикол: эйн од мильвадо. Прикол по-буддийски: пудгала-пугала.


Скрадывание сущности под видом испытаний. В этом и заключается искушение действительное. Важно отрицать как принимаешь: безотходно -- без кажущегося присутствия, и конечно, предмета, того, что отрицаешь. Это и есть настоящее, каковое совершенно и безотходно не преемлет настоящих прошедших и ненаступающих грядущих настоящих. Завершена бывает лишь неначавшаяся битва. Другие, как, скажем, теория преодоления и вытеснение покаянное, несут поражение неизбежное. Таким образом, плана ментального и супраментального, подмявшего "духовное", не существует; как, впрочем, и витального.


Можно перемотать, и увидишь иначе. Ещё -- пара метасостояний.

Только это -- видимость. Ключ к состояниям, и переменам, и всему.

http://www.stihi.ru/2016/09/20/10738