# Из жизни фауны

Вера Григорьевна Костяновская

JFK аэропорт гудел и расползался как огромный разбуженный муравейник. Это и был человеческий муравейник, вся разница между муравьями которого состояла в том, что одни спешили, а дpугие ждали. Он ждал, и ждать ему было необходимо еще два часа, потому что ее рейс задерживался по местным метеоусловиям. Букет сирени, с таким трудом найденный в заснеженном Нью Иорке, медленно вял у него на коленях.


Она никогда не могла спать в самолетах, economy class не распологал к удобству, некоторый подспудный страх не давал отключиться в спасительном забытьи. Но после сегодняшней бессонной ночи, она спала в кресле, склонив голову к плечу. Ей снилось что-то неопределенно приятное, где рядом с ней был Он. Она старалась поймать его взгляд, но взгляд его был размытый как на той фотографии. "Ladies and gentlemen, we are going to be landed in JFK airport of New York. Please fasten your belts and return your seats in the upright position". Сон ее уходил постепенно, хотя в голове уже пульсировало - сейчас его увижу, уже сейчас.


Увидев номер ее рейса на табло, Oн встал, машинально поправил куртку, слегка встряхнул, чтобы освежить, подвядшую сирень. Лиловый пятилистник спланировал на кресло. "Хорошая примета, помнится в институте их ели перед экзаменами". Потом ухмыльнулся своим мыслям и стряхнул пятицветник на пол. "Мужик, не становись сентиментальным и не впадай в детство".

И все же волнение было непросто унять, а из под маски спокойствия и выдержки что-то трудноуловимое выдавало эмоциональную бурю.


Как легко рождаются и уходят привычки. Всегда после приземления самолета Oна старалсь одной из первых выйти из его толпящегося нутра, почувствовать твердь под ногами и устремиться вперед, к цели. Сейчас ей хотелось оттянуть этот момент, унять дрожь в членах, погасить жар на щеках, прицепить спокойно-дежурную улыбку. "Да, плохая ты актриса, да и нервы не к черту. Но пропускать больше некого, вперед, девочка".


"Почему так много похожих женщин, - спрашивал Oн себя, в очередной раз провожая глазами не-Eе. - Может, опоздала на рейс, испугалась в последний момент?" Когда Он увидел Её и понял, что это уже реально, Он, прекрасно владеющий собой в любой неожиданной ситуации, вдруг побежал ей навстречу, отмечая в мыслях, что Она уже тоже бежит к нему.


Как не любим мы быть сентиментальными! Как боимся мы абстрактного обвинения в телячьих нежностях! И кто обвинитель - мы сами, наши стереотипы и предрассудки. Да и кто когда сказал, что способны на нежность только представители коровьего семейства. А как же человек, ведь как ни крути, а он эволюционировал по сравнению с млекопитающими. Куда же тогда делась способность быть нежным, любить, дарить себя? Выходит в этом вопросе

телята - венец эволюции?


Она утопила лицо в сирени, вдыхая ее неистово, как бyдто упиваясь запахом юности и романтических воспоминаний. А может это она просто старалась успокоить дыхание и спрятать слезы? Он обнимал ее вздрагивающие плечи , что- то говорил...Слышал ли Он сам себя, слышала ли eго Она?

"Пойдем, малыш. Я так давно тебя жду."


Что было потом? Они провели вместе всего три дня. Или целых три дня. Говорили обо всем и ни о чем, порой, казалось, понимали друг друга с полувзгляда, порой теряли нить и смущенно замолкали. Что это было - вспышка протуберанца на солнце или догорающие угли костра? Гореть ли им дальше или нацепить маску равнодушного достоинства и взглянуть друг на друга с прощальной улыбкой на краю гудящего муравейника JFK? Какое это все имеет значение... Они ведь из тех муравьев, которые ждут.