# Ночь Оливье

Аноним Ирвак

волшебное, новогоднее

Раз в тридцать секунд, не реже, Ксюша топала каблуками по скользкому тротуару. Каждый удар убивал трёх зайцев: стряхивал с неё снег, разминал замерзающие ноги и показывал, что она на грани, просто на грани! Если даже Гетт, Убер и Яндекс-такси, как обычно, не спешили к ней по первому зову, то что уж говорить о таксомоторах, про которых знает только гугль - все, все они стояли в одной сплошной пробке, виною которой были новый год, метель и жадность торговых центров, работающих до звона курантов.

Что же делать несчастной девушке на высоких каблуках и с огромным пакетом? Ругать себя? Брата-балбеса, повесившего на неё хрупкий и ценный новогодний груз? Или молодого человека, малознакомого, но очень симпатичного, который обещал помочь, но почему-то не смог за ней заехать в такой ужасный день?

"Всех прокляну!" - решила Ксюша. Никто не уйдет необиженным, пока она тут мёрзнет!

- Паааеееедеееем, красооооткааааа, катаааааааааааться, давно я тебя поджидаааааал! - прямо по тротуару в сторону Ксюши цокала лошадка, запряжённая в маленькие нарядные сани.

Вдруг миллионы лошадиных сил, запрудивших улицу, засигналили в одной общей истерике, и лошадка испуганно шарахнулась в сторону.

- Стоооой, окаянная!

Водитель... пардон, извозчик в красном пеньюаре с белой опушкой погрозил Тверской кулаком. Длинную синтетически-седую бороду дед заправил под поясок пеньюара, чтобы не мешала. А что за странная шапка на нём?

Дед тряхнул головой, и шапка превратилась в большой рождественский носок: паголенок натянут до ушей, а мысок кокетливо болтается, хлопая деда по щекам. В такие носки, развешенные на каминах, Санта Клаус складывает подарки хорошим детям.

Ксюша подумала, что она, наверное, была не самой хорошей девочкой, если для неё в рождественский носок Санта засунул дедморозного клоуна.

"Интересно, окаянной он назвал меня или свою коняшку?" - девушка выбралась из сугроба, в котором спасалась от деда, лошади и саней.

- Ежели по Садовому, али к примеру, Бульварному, - безо всякого вступления начал дед, - так довезу, куды хошь: вишь, какие тротуары мэр за лето отгрохал, ровно как для меня старался. А до МКАДа и не проси, не возьмусь - у меня Маруська нервенная, по проспектам ездить боится.

Ксюша с сомнением посмотрела на деда, подтягивающего бороду до самых глаз, на Маруську, навалившую на тротуар конских яблок...

- Я табе не ёлка, чтоб тут до Рождества торчать, - поторопил дед, и Ксюша решилась.

- Нет-нет, мне не надо на МКАД, мне недалеко, я бы и пешком дошла, но я же на каблуках, и пакет у меня...

Дед протянул было руку к стоящему на тротуаре пакету.

- Ишь, какой. Тяжёлый, небось.

- Я сама! - Ксюша подняла огромный пакет обеими руками, бережно поставила в сани и забралась следом. - Малый Ложкарёвский переулок, дом пять, строение восемь.

- Я табе не навигатор. Чичас на бульвар сверну, а дальше пальцем покажь.

Дед причмокнул, лошадка зацокала, сани поехали, и Ксюша уткнулась носом в телефон, проклиная пропавшие очки, мелкий шрифт гуглмэпс, балбеса Женьку, до которого никогда не дозвониться, чтобы пожаловаться, и который всегда звонит сам, когда всё уже утряслось...

- Алё, - Ксюша подцепила ноготком в подпрыгивающую зелёную трубку на экране телефона.

- Ты где? - спросил брат.

- Допустим, в такси... О, нет, господи, этого мне ещё не хватало!

- Ксюха, ты меня не пугай! что случилось?!!

- У меня ноготь сломался.

- Ксюха!

- И это самая маленькая из моих проблем. А самая большая - это маршрут до Ложкаревского, потому что я очки потеряла. Мы сейчас на Тверскому, я передам трубку, и ты объясни ему, куда ехать.

- Хо-хо-хо! - вместо "здрасте" сказал дед Женьке. - Чаво? Ага... Куды? Угу... Хде? Эге... Да понял я, понял, чай, не дурак.

- Ксюха, откуда ты этого мамонта откопала? - спросил Женька из вернувшейся трубки.

- Неважно, лучше расскажи, кто с кем сегодня будет.

- Катя будет...

- С Митей? - перебила Ксюша. - Или Митю она уже бросила? Или это был не Митя?

- Сказала, что с Герой. А что за Гера, не сказала.

- Допросим! Ольга?

- С Петенькой.

- Так и сказала "с Петенькой"?!

- Так и сказала. А Наташка сказала, - брат гоготнул, - сказала, что с Джином Ивановичем.

- Несл`або! - оценила Ксюша. - И только ты, как всегда, будешь с Еленой Павловной?

- Мы с Еленой Павловной - символ стабильности. Ты игрушки везёшь?

- Целый мешок, - успокоила его Ксюша. - Значит, Катя с Герой, Ольга с Петенькой, Наташка с Джином-ха-ха - Ивановичем, ты с Еленой Павловной и я с Оливье.

- Нельзя принимать салат так близко к сердцу, - заржал Женька, - ты его даже произносишь с большой буквы.

Ксюша хотела ответить ему как-нибудь обидно и остроумно, но в голову лезло только "дурак" и "тебя забыла спросить".

- Я тебя плохо слышу, - сказала она сердито, - ты свистишь и квакаешь, - и дала отбой.

Дед не давал скучать, всю дорогу рассказывая извозчицкую байку про посещение государём анператором ресторана "Эрмитаж". Нервенная Маруська фыркала и ржала, а Ксюша щурилась и высматривала Женькин дом.

- Приехали! Сколько с меня?

- Лошадке бы на прокорм, да мне бы на водку... - завёл было дед, но Ксюша уже вцепилась в свой пакет, и он забыл про попрошайничество. - Милая, да куды ж ты спешишь! Погоди, я пособлю!

Он с преувеличенной осторожностью вытащил пакет из саней и чуть не бросил вниз, торопясь на помощь девушке, выбирающейся из саней.

- Пожалте ручку, сударыня!

- Я... - начала Ксюша, опираясь на дверцу саней и элегантно опуская ногу к тротуару.

- ...сама... - продолжала она, хотя дед уже схватил её за руку.

А договорить она не успела, потому что дед подскользнулся и рухнул, выдернув её из саней как морковку из грядки.

"Мерд!" - услышала Ксюша, падая на него сверху. И - звонкий тонкий хруст. И тишина.

- Пакет! Мой пакет! - подскочила она.

- Кабы не он, я все кости переломал, - дед вытащил из-под себя похудевший пакет. - Чо там у тебя? Всё цело?

Ксюша ахнула и прижала руки к лицу. Дед сунул нос внутрь.

- Тута это... воробей... Только он того... того-этого...

- Какой ещё воробей? - всхлипнула девушка.

- Дохлый...

Накатившее на Ксюшу ощущение непоправимой беды отхлынуло обратно, не желая иметь ничего общего с трупами птиц.

- Вы что, издеваетесь? - напустилась она на деда.

Он выставил вперёд пакет, где на куче когда-то пухлых упаковок лежало маленькое тельце.

- Бееееедненький, - снова захлюпала девушка. - Ой! Он моргнул! Он живой! Может, он замёрз?

Ксюша закутала воробышка в свой шарф так, что наружу торчал только требовательно щёлкающий клюв.

- Его в тепло надо, - согласился дед, - и покормить.

- Тогда пошли скорее!

Дед примотал поводья к газонной ограде и погладил Маруську по морде: "Стой тут, никуда не уходи, я скоро".

- Женька! - закричала Ксюша ещё с лестницы. - Женька, открывай скорее! У меня тут голодный и холодный обморок!

- Я предупреждал, что диеты - это зло, - отозвался брат, распахивая дверь.

- Да не у меня, у птички! Пропусти! Вот, смотри! Ой, она улетела!!!

- Ксюха! Лучше бы котёнка принесла!

- Ты сам виноват, напугал его, вот он и улетел! Подожди, он успокоится, мы его покормим и выпустим.

- Выпустим... - передразнил её Женька и погрозил кулаком антресолям под самым потолком, где притаился маленький нелегал. - Игрушки привезла?

- Я их везла-везла, - жалобно сказала Ксюша, - везла-везла... А потом он, - показала она на деда, - кааак грохнется на пакет! Наверное, всё разбил, я даже смотреть боюсь...

Прячась от Женькиного взгляда, дед подтянул бороду к глазам и вжался в угол, пытаясь исчезнуть по примеру воробья.

Ксюша собралась с духом и хорошенько встряхнула пакет, но позвякивание осколков не оставило ни малейшей надежды.

- Жееееень, что же делать? А как же Елена Павловна?!!

Брат вздохнул.

- А что тут поделаешь? Обойдётся ЕленПална один раз без игрушек.

Ксюша топнула ногой и пошла в комнату, причитая на ходу:

- Елена Павловна, мне так жаль...

Дед потопал за ней.

- Энто хто ж здесь Павловна? - оглядел он пустую комнату с ненаряженной елкой в углу.

- Смотри, Елена Павловна, это всё он! - Ксюша остановилась перед ёлкой и показала на деда пальцем. - Это он все твои игрушки разбил!

- Мон дьё... - дед растерянно оглянулся на Женьку и переспросил: - Ксюша зовёт ёлку по имени-отчеству?

- Ну и?.. - набычился Женька. - Я тоже!

- Ёлку?! Эленой Павловной?!!

- Ну и чо? Ёлка же. Ёлка-палка. А из ёлки-палки как-то незаметно ЕленПална получилась. Мы с Ксюхой так все ёлки называем, привыкли уже.

- Женька, о чём ты с этим варваром разговариваешь? - Ксюша с подозрением уставилась на деда. - И откуда вы знаете, как меня зовут?! Я с вами не знакомилась!

- Ксюша... - дед замялся и, не находя слов, дёрнул себя за бороду так, что она оторвалась.

- Ой... - Ксюша прищурилась. - Оливье!!! Это ты?!!

- Я думал, ты меня сразу узнаешь, и мы посмеёмся! - развёл руками бывший дед. - А ты сделала вид, что не узнала. Ну, я сначала не знал, что делать... А потом подумал, ладно, так и буду делать вид, что я не я. А ты, оказывается, меня действительно совсем не узнала...

- Я очки потеряла! Я без них я даже Женьку не узнаю... Откуда мне знать, что это ты - в дурацком пеньюаре, с бородой? Если бы ты всегда их носил, я бы, может, и догадалась, а ты...

- Значит, это и есть твой Оливье, - догадался брат. - Ну, салат, ты даёшь.

- Да уж, - вздохнул разоблачённый дед, - не задалось первое знакомство...

- А ты ничо по-русски разговариваешь, - оценил Женька, - с такой-то фамилией.

- Это имя, - вмешалась Ксюша, - а фамилия у него Люсьен. Только не спрашивай, какое он отношение имеет к тому самому оливье, потому что он его ненавидит. Что с Еленой Павловной делать будем?

Оливье скинул с себя пеньюар и набросил его на ёлку.

- Вуаля! И носок тоже дарю вашей Элене Павловне!

Ксюша покачала головой.

- Спасибо, конечно, но я лучше позвоню Кате. Или Оле. Пусть свои ёлочные игрушки захватят.

- Аллё! Аллё! - закричали в ответ весёлые голоса из прихожей. - Не звони, мы уже здесь! С наступающим! Женька, с новосельем! У тебя здесь воробей летает!

Наобнимавшись, Катя и Оля увидели ёлку и закричали хором:

- Почему у вас ЕленПална голая? - а потом шёпотом и вразнобой: - Где стол? И стулья? И этот твой салатный молчел?

- Бон суар, - сказал Оливье.

- А где Гера и Петенька? - спросила Ксюша. - Кто такие? Почему не знаю?

- Петенька!!! Гера!!! Вы что там застряли?!! - немедленно отреагировали Катя с Олей.

В комнату вошёл мальчик с собачкой на руках.

- И кто из вас Гера? - спросила Ксюша.

Собачка гавкнула.

- Очень приятно, - сказал Оливье, - А полностью как? Герасим?

- Но-но, - сказала Катя, - полностью будет "Геральт". Как тот, из фэнтези, который против нечисти сражался.

- Ведьмак, - подавился смехом Женька. - А чего такой маленький?

- Болел много, - рявкнула Катя.

- Катька его из приюта взяла, - примиряюще сказала Оля. - Ксю, у тебя таблетки от головы есть?

- Ой... А Петечка, что?.. тоже?.. Оля, ты его?.. - захлопала глазами Ксюша, прогоняя слёзы. - Здравствуй, Петечка!

- Погоди рыдать, - сказала Оля, - это сын моей сестры двоюродной, она с мужем на Бали собрались, а Петенька лететь отказался, и его мне подбросили.

- Парень, ты чего? - спросил Оливье. - Там море и пальмы, там хорошо!

Петечка насупился.

- Он боится, что Дед Мороз растает, пока будет ему под пальму подарки прятать, - театральным шёпотом сказала Оля.

- Бедный ребёнок, - посочувствовала Ксюша.

- Меня пожалей, - помрачнела Оля. - Таблетки, спрашиваю, есть? Голова раскалывается.

- Не-а. Жень, у тебя от головы что-нибудь есть? - переспросила Ксюша.

- У него даже стола нет, - сказал Оливье.

- Тебя забыли спросить! - Женька выскочил из комнаты и тут же вернулся с четырьмя дровинами в руках.

- Кошмар, - ужаснулась Ксюша, - набор "сделай сам"!

А Женька уже принёс огромную столешницу и начал прикручивать к ней ноги-дровины.

- Я помогу, - подорвался Оливье.

- Стулья тащи, - велел Женька, - они в спальне. В шкафу.

- И почему я не удивляюсь? - закатила глаза Ксюша.

- Потому что в тебя в спальне тоже полно скелетов, - пожал плечами Женька.

Оливье, тащивший в комнату сразу шесть стульев, заколотился в дверном проёме.

- Расслабься, - скомандовал Женька Оливье, - а то ты мне всё переломаешь. - У неё там весы. Штук десять. И велотренажёр сломанный.

- Трое! Всего-то трое весов! - запротестовала Ксюша.

- Зачем? - удивился Оливье.

- Затем, что все врут, - отрезала Ксюша. - Слушайте, а где Наташка? С этим, как его... Ивановичем?..

- Джином, - вспомнил Женька.

Гера заворчал.

- Ау, есть кто? - донеслось от дверей. - У вас открыто! Заходи, кто хочет, бери, что хочешь!

- Нечего у нас брать! Привет, Наташка!!!

- С наступающим! С новосельем! Знакомьтесь, это Джин Иванович! Джин Иванович, это Ксеня, Женя, Оля, Катя!

Бодрый старикан с козлиной бородкой сложил ладони и слегка наклонил голову. Привлечённый сиянием лысины, в комнату влетел воробей. Гера залился истеричным гавканьем.

- Простите, - Катя подхватила собаку на руки.

- Собака лает - караван идёт, - ответил старикан и замахал руками, отгоняя воробья.

- Кстати, про караван! Представляете, - подняла брови Наташа, - около вашего подъезда лошадь привязана! С санями!

- Мон дьё! - воскликнул Оливье. - Маруська! Мне надо её вернуть хозяину! Я сейчас, тут недалеко! - кричал он уже с лестницы.

- Ладно тебе, Ксюха, - утешал Женька заметно расстроившуюся сестру. - Где твоё чувство юмора? Это же смешно: у всех молоко убегает, а у тебя - Оливье.

Петечка не сводил глаз с нового гостя.

- Ты чего уставился, неприлично так глазеть на человека, - прошипела Оля.

- Полагаю, - сказал Джин Иванович, - что отрок хочет меня о чём-то спросить.

- Ни о чём он не хочет... - начала было Оля, но мальчик её перебил.

- Почему вас так зовут?

- А если бы меня звали Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, ты бы тоже удивился?

- Он, может, и нет, - развеселилась Ксюша, - а вот я бы - очень!

Петечка уткнулся в телефон, бормоча: "Хоттаб... или Хаттаб?.. ибн..." и через полминуты поднял на Джина Ивановича округлившиеся глаза.

- Вы что, террорист? - спросил мальчик.

- Это ты террорист, - прошипела Оля, - нельзя людям в лоб такие вопросы задавать! Кстати, у вас случайно таблеток от головы не найдётся?

- Нет, отрок, я не террорист. Но моё имя так сложно произнести, что я обычно представляюсь Джином Ивановичем. К тому же, это помогает завязывать знакомство, - он слегка поклонился в сторону Наташи.

- Всё понятно, - сказала Ксюша, которой ничего не было понятно. - Девчонки, пошли на кухню! Наташ, ты чего стоишь, без тебя мы не справимся, ты же лучше всех готовишь этот, как его...

Катя с Олей, подхватили Наташу под руки и повели на кухню.

- Вы чего? - сопротивлялась та, - отстаньте! Забыли, что я принципиально не готовлю?

Ксюша закрыла дверь.

- Ничего мы не забыли. Рассказывай, откуда ты взяла этого террориста? Наташенька, ну пожалуйста, а то мы умрём от любопытства и до нового года не доживём!

- Уф... Так бы сразу и сказали, а то придумали... Слушайте, вы мне всё равно не поверите.

- Не томи!

- Девчонки, не обижайтесь, я не могу... Это просто невероятная история, сама не знаю, как так получилось...

- Наташка!!

Кухонная дверь открылась, и Джин Иванович с непроницаемым лицом произнёс:

- Нет мне прощения, если моё появление нарушило плавное течение вашей беседы, и слабым извинением будет моё нескромное желание оказаться полезным в этот беспокойный вечер.

- Эээ... Простите? - переспросила Ксюша.

- Позвольте вам помочь.

- Нуууу.... Хлеб нарезать можете? И колбасу. Только резать придётся на тарелке, у нас доски нет. И ножик тоже только один, тупой и маленький, сейчас я его помою... Просто Женька недавно переехал, и ещё не всё сюда перевёз, и... Ой, кажется, кто-то стучит!

От ударов во входную дверь содрогалась вся квартира.

Ксюша поспешила открыть - и её чуть не сдуло густым басом нового гостя.

- Хозяева, Дед Мороза в гости ждёте?

- Оливье, ты опять?.. - разозлилась Ксюша. - Второй раз - не смешно! И где только костюм раздобыл? На лошадь выменял, что ли!

На пороге стоял классический Дед Мороз: румяный и седобородый, с посохом в одной руке и огромным мешком в другой. Вокруг валенок, выглядывавших из-под красного тулупа, немедленно образовалась лужа.

- Совесть есть? - высунулся из комнаты Женька. - Девчонка из-за него переживает, а он выпендривается! Снега нанёс, натопал...

В комнате надрывался Гера. Выпорхнувший из-под потолка воробей сел на верхушку посоха - и вдруг упал.

- Что это с ним? - Ксюша подняла его и ахнула: - Он совсем холодный... Даже инеем покрылся... Что ты с ним сделал, изверг?

В коридор притопал Петечка.

- Воробею плохо? Он что, заболел? А вы кто, ветеринар? Или Дед Мороз? Если я стихи прочитаю, вы мне подарок дадите?

Держась за голову, в коридор вышла Оля.

- Петечка, - простонала она, - ты уже своими вопросами всех... - и осеклась.

- Не обращай внимания, - сердито сказала Ксюша, - это Оливье придуривается.

- В этот раз он постарался, - оценила Оля.

Из кухни появился Джин Иванович, подошёл к Дед Морозу и обнялся с ним.

- Да умножатся дни твоей власти! Да будет бескрайним твой Север! - и повернулся к ошарашенным зрителям. - Нет прощения тому, кто попирает законы гостеприимства! Одна только надежда на ваше великодушие позволила мне пренебречь ими, дабы призвать на помощь того, для которого всё возможно! - он склонил голову и вопросительно посмотрел на Женьку.

- У меня сейчас мозг взорвётся, - ответил Женька.

Джин Иванович удовлетворённо кивнул и перевёл сам себя на русский:

- У вас на кухне доски разделочной нет, вот я и подумал, раз уж мой коллега всё равно мимо проходить будет, пусть занесет.

Увидев неподвижного воробья, он покачал головой и, наклонившись, дохнул на него. Ксюшину руку обожгло суховеем, воробья засыпало песком.

- Как же так, - Ксюша ойкнула, когда неугомонная птица вспорхнула, поцарапав её коготками, - вы же на кухне с нами всё время были, никому не звонили и не писали...

- Я _подумал_, - с нажимом сказал Джин Иванович, - чтобы получить такую мелочь, как доска, этого достаточно.

Петечка откашлялся и продекламировал:

- Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя...

Дед Мороз развязал свой мешок и вынул оттуда огромную - метр на метр - деревянную плиту.

- Чур, с возвратом! Я на ней пельмени раскатываю. Прощайте, хозяева дорогие! Здоровья вам, счастья и веселья в новом году, - прогудел он и вышел.

- Стихи! - закричал Петечка. - Он не дослушал стихи!

- Мешок! - воскликнула Ксюша. - Он забыл мешок!

- Мой коллега никогда и ничего не забывает, - сказал Мороз Иванович. - Должно быть, он хотел вручить вам свои ничтожные дары, но смутился из-за неловкого происшествия с пичужкой.

- Сегодня подарки просто так, без стихов? - Петечка рванулся к мешку, но Ксюша его опередила.

- Тут игрушки! Ёлочные!!! Женька, смотри, это же космонавт, точь-в точь, как у нас в детстве был! - она достала старенькую... пардон, винтажную ёлочную игрушку. - Идите все сюда!

- Идите все отсюда, - сказал Женька, - в комнату. Я сейчас мешок к ЕленПалне перенесу, сразу на неё вешать будем. О, у меня шарик!

- У меня избушку в снегу, - обрадовалась Оля, - я её больше всех любила.

- А у меня огурец железный, - сказал Петечка, - СэСэСэР написано.

- Эх ты, фанат трансформеров! - покачала головой Оля, - это же дирижабль, он летает.

- Куда? - спросил Петечка.

- Отстань, - попросила Оля, - не до тебя сейчас! Эти игрушки, они такие, такие... Мне как будто снова пять, и я самая красивая снежинка!

- Смотрите! - Катя вытащила зайчика.

- А у меня белочка, - показала Наташа, - Джин Иванович, ваша очередь.

На ладони загадочного гостя лежала его миниатюрная... не то чтобы копия - так, пародия.

- Старик Хоттабыч, кто ж ещё, - прыснула Ксюша, - а у меня - колокольчик! И правда, не игрушки, а машина времени!

- У меня снова шарик, - сказал Женька.

- У меня тоже, - утешил его Петечка, - мне даже хуже, потому что мой - помятый, - и он предъявил шарик со вдавленным боком.

- Это не шарик, это прожектор, - пояснила Оля.

- Он настоящий?

- Он игрушечный, - отмахнулась Оля, - смотрите, у меня шишка, вся в инее!

- Вторая шишка, - показала Катя.

- Третья шишка, - засмеялась Наташа.

В этот раз Джин Иванович вытащил из мешка скульптурный портрет Хоттабыча в детстве.

- Как его... Аладдин, да? - позавидовал Женька. - Как вам это удаётся? У меня снова шарик!

- А у меня часики! - воскликнула Ксюша.

- Сколько время? Скоро новый год? Скоро ещё подарки? - спросил Петечка.

Ксюша посмотрела на нарисованные стрелки и нахмурилась:

- Без пяти двенадцать! Где Оливье?!!

- Ксю, а он правда наследник того самого француза, который...

- Неправда! - закричал Оливье из прихожей. - Мон шер, я уже здесь! Кыш, кыш!

- Ты где пропадаешь? - напустилась на него Ксюша, - Ой, а что это? Можно посмотреть?

Оливье протянул ей шкатулку.

- Это я Деда Мороза на улице встретил. Он сказал, что сегодня я здорово облажался, но весь год был хорошим мальчиком, и вот...

Ксюша покрутила шкатулку в руках, не понимая, как она открывается.

- Дай, - велел Женька, - тоже мне, открывашка! - Но и у него ничего не вышло.

Петечка с криком: "Я тоже хочу" - выхватил шкатулку у Женьки.

Ксюша закатила глаза, Оля развела руками, Женька сделал вид "не больно-то и хотелось".

- Гав! - сказал Гера. - Гав! Гав!

- Как-то он странно лает, - нахмурилась Катя, - как будто что-то хочет сказать.

- Гав! Гав! Гав! - монотонно продолжал пёсик.

- Куранты!!! Полночь!!! - закричала Ксюша.

- Гав! Гав! Гав!

- Мон дьё! Шампань! Где шампань?!

- Гав! Гав! Гав! Уиии! - взвизгнув, Гера увернулся от пробки.

- Куда ж ты льёшь, салат недоделанный!

- Бокалы!.. подставляйте бокалы!

- Ура!!! С новым годом!!! С новым счастьем!!!

- Я открыл! Никто не открыл, а я открыл! - верещал Петечка, перекрывая звон хрусталя. - Смотрите, я открыл шкатулку!

- Мон дьё... - потрясённый Оливье поставил недопитый бокал мимо стола.

- К счастью! - сказала Ксюша прежде, чем Женька успел открыть рот.

- Лэтуаль!.. Эта звезда!.. Та самая, которую моя бабушка надевала на верхушку ёлки!

- Ну, так и ты одень, - буркнул Женька.

- Надень, - попросила Ксюша, - и Елена Павловна будет нарядная, как всегда.

Оливье осторожно взял звезду в руки.

- Ма гран-мэр, она никому не разрешала к ней прикасаться...

- Я её понимаю, - сообщила Катя, заметая осколки, - мальчики любой национальности суть варвары и вандалы.

- ...Она унаследовала её от своей маман...

- Ксю, у него длинная родословная? - театральным шёпотом спросила Оля.

- До утра рассказывать хватит!

Оливье встал на табуретку, чтобы дотянулся до макушки Елены Павловны.

- Смотрите!!! - заверещал Петечка. - Смотрите! Подарки! Под ёлкой появились подарки!

Его тут же заглушил вопль падающего Оливье, а того, в свою очередь, визг Ксюши.

Когда крики улеглась, ещё один совок хрустальных брызгов отправился в пакет с мусором. Женька пожаловался Кате:

- Привыкнуть невозможно. Сколько раз я уже слышал, как она визжит, а каждый раз пугаюсь прям до инфаркта. Вот скажи, - повернулся он к Ксюше, - сейчас-то ты чего сирену включила?

- Я же не специально, - оправдывалась Ксюша, - Оливье падал, вот я и...

- Ну и что, что падал! Созрел, вот и падал! Слыш, салат, ты чего на ногах не держишься?

- Сё гарсон, - оправдывался Оливье, - орал, как резанный!

- О господи, - сказала Оля, - что с ребёнком? Где он?

- Мяф, - невнятно гавкнул Гера из-под ёлки.

Не отзываясь, и, что ещё более удивительно, не задавая вопросов, мальчик рассматривал картинки в большой и толстой книге. Привалившись к нему, пёсик грыз пластиковую упаковку для дисков.

Оля наклонилась за книгой, но Петечка зарычал на манер Геры.

- Не трогай! Это мне Дед Мороз энциклопедию принёс! Он всем подарки принёс, а вы и не заметили!

- Какие подарки? - удивилась Оля. - И что это что за коробочка тут лежит, как-то знакомо выглядит... Господи, это же... Не может быть! Это просто чудо какое-то! Это же "Цитрамон"!

- От Деда Мороза, что ли? - заржал Женька.

Оля разжевала две таблетки, не запивая водой, передёрнулась и благоговейно сказала:

- Ни одному подарку так в жизни не радовалась. Ксю, между прочим, там и для тебя кое-что есть. Не видишь что ли? Эх ты, слепая тетеря! Держи!

Ксюша снова завизжала, но в этот раз с другими интонациями:

- Очкиииииии! Дед Мороз принёс мне очки!!! Теперь я всё вижу! Кать, собакам такое можно? Ему плохо не будет?

- Гера, фу!

Гера презрительно посмотрел на хозяйку, и в этот момент Женька выхватил погрызенный по углам пластиковый бокс.

- Ух ты! Нифига себе! Псина, где ты это взяла? Круто!

Катя отобрала у Женьки добычу и ахнула.

- Вау! Вы это видели?!! Слов нет!

Ксюша закатила глаза.

- А по-человечески сказать можете?

- Это игра! - воскликнула Катя. - Новая! "Ведьмак"! "В Московии"! У тебя компьютер есть?!! - повернулась она к Женьке.

Тот вдумчиво изучал обложку.

- Лимитед эдишн... Для двоих пользователей... Кать, ты меня недооцениваешь: у меня приставка есть, и два джойстика! Пошли!

Наклонившись за подарками одновременно, Наташа и Джин Иванович стукнулись лбами.

- О прохлада моего сердца, прости меня!

- До свадьбы заживё... Чего?!! - изумилась Наташа. - "Кулинария"? "Для чайников"?! С картинками?!! Это, мне, что ли?

- Луноликая, как ты могла такое подумать! Это может быть только мне, ибо я несведущ как лампа... как чайник! - в искусстве накрытия дастархана! А тебя ждут все сокровища этого мира! Драгоценности! Шелка!! Духи!!!

С каждым словом Джина Ивановича под ёлкой возникали бархатные коробочки, гермесовские платки и хрустальные флаконы. Но Наташа помахала рукой, развеивая миражи, и на полу остались лежать две книги.

- Вот он, - выдохнула девушка, - мой подарок! "Тысяча и одна радиоэлектронная схема на лампах и транзисторах"! В двух томах!!!

- Как пожелаешь, о солнце моего небосвода.

- Пардон, - сказал Оливье, - я вас побеспокою. У меня тут небольшие астрономические проблемы, - и снова полез на табуретку со звездой в руках.

- Похоже, Дед Мороз подарил тебе не простую звезду, а противоударную, - заметила Ксюша.

- Мон амур, звезда - ничто по сравнению с главным подарком этого праздника!

Ксюша заулыбалась, поправляя волосы, а Оливье прошептал:

- Первый раз мне так повезло, чтобы на русском новогоднем столе не стояло этого варварского блюда, которое вы зовёте моим именем!