# Время и люди

Андрей Вячеславович Козырев

Эта книга составлена из статей, связанных единой темой - поисками той логики, которая определяет развитие истории и движение человеческого общества. Вопросы, поставленные в этих набросках, в сущности, едины: что есть время, что есть общество, что есть человек и каковы взаимоотношения этих основных составляющих исторического процесса.

ВРЕМЯ И ЛЮДИ


Эта книга составлена из статей, написанных в разные времена и в разных условиях, но связанных единой темой - поисками той логики, которая определяет развитие истории и движение человеческого общества. Вопросы, поставленные мной в этих набросках, в сущности, едины: что есть время, что есть общество, что есть человек и каковы взаимоотношения этих основных составляющих исторического процесса. Общее направление, в котором двигалась моя мысль, можно назвать не столько социологическим или историософским, сколько социософским, т.к. я изучал законы развития общества скорее как философскую гуманитарную дисциплину, опирающуюся на абстрактную логику доводов и опровержений, чем как точную науку, оперирующую цифрами и фактами.

Группируя статьи, я разделил их на три цикла. Первый, "Предчувствия прошлого", посвящен законам развития общества, определяемым путем изучения нашего исторического опыта и позволяющим взглянуть в будущее; выраженные в нем идеи близки цивилизационной концепции движения истории. Второй раздел, "Иллюзия настоящего", содержит статьи, касающиеся современности, рассматриваемой как в философском, так и в конкретно-политическом аспекте; здесь наряду с историософскими вопросами поднимаются проблемы отношений народа и власти, общественного устройства. В третьей разделе, "Воспоминания о будущем", я пытаюсь выстроить перспективы дальнейшего развития человеческого общества, здесь собраны разнообразные материалы от конкретных политических прогнозов до рассуждений о путях движения человеческой цивилизации в глобальном масштабе.

Эти эссе ни в коей мере не претендуют на то, чтобы выступать в роли документа, исчерпывающего все проблемы нашей исторической ситуации; они представляют из себя скорее "живой документ", сложный, многообразный, противоречивый и в какой-то степени вечно незавершенный, как и сама жизнь. Но вечная незавершенность труда есть гарант его вечного развития, и поэтому моя книга - это не столько попытка поставить точку в некоем споре, сколько приглашение к продолжению вечного диалога, который называется - Жизнь.


Андрей Козырев. Омск, 4 марта 2014 г.


ПРЕДЧУВСТВИЕ ПРОШЛОГО


Многомерность исторического времени.


Главным объектом изучения истории, в сущности, является существование человека и человеческого общества во времени. Но само понятие времени обычно ускользало из поля зрения профессиональных историков. Время представлялось просто как некая однородная шкала, прямая, вдоль которой разворачивается история человечества (или в лучшем случае - окружность, но никак не многомерное пространство). Но ощущение человеком времени гораздо сложнее, и время отнюдь не однородно. В истории существует несколько временных измерений, в которых существует человек. Наряду с временем физическим, объективно существующим, у каждого из нас есть индивидуальное психологическое время. Человеку может казаться, что время его жизни тянется очень медленно или очень быстро, в зависимости от событийной и смысловой наполненности его жизни, и этот психологический фактор восприятия времени имеет для индивидуальности значение едва ли не большее, чем реальная продолжительность его жизни. Так и в истории - у каждой цивилизации есть свое цивилизационное время, движение которого измеряется событийной и смысловой наполненностью процесса развития социума. В настоящее время мир переживает несовпадение трех времен: времени объективного, в котором мы завершаем двухтысячелетний цикл развития христианской культуры; времени цивилизационного, которое непрерывно ускоряет темпы своего движения для мусульманского Востока и Китая и замедляется для Запада; и индивидуального времени каждого человека, которое часто не соответствует времени цивилизационному, и это несовпадение трех времен, трех темпов развития жизни порождает кризис более значимый, чем кризис экономический,- кризис временного существования.

Кризисы временного существования могут быть по-своему благотворны для развития человечества: вызываемая ими духовная нестабильность становится причиной перемен в мировоззрениях большого количества людей. Такие кризисы имели место в Иудее времен Христа, в Европе времен падения Римской империи, в эпоху Возрождения, в России XIX века. Следствиями этих кризисов было возникновение новых систем взглядов на мир и на место человека в нем, на мироздание вообще.

Но у кризисов временного существования, кроме конструктивных, имеются и деструктивные последствия. Распространение в обществе ряда кризисных религиозных и философских учений, появление настроения всеобщего разочарования, возрастание агрессии во взаимоотношениях народов и классов также являются неизбежными признаками кризиса.

Проследить все кризисные ситуации в истории представляется невозможным; но практически все наиболее значимые войны, в которых сталкивались цивилизации, свидетельствуют о развитии кризиса.

Механизм развития кризиса сложен, но можно выделить определенные элементы и условия, приводящие в движение этот механизм. Во-первых, кризисы возникают в пограничной ситуации, то есть в таких условиях, когда цивилизация находится на рубеже различных эпох своего социального и культурного развития. Во-вторых, кризис порождается в условиях столкновения двух "культурных континентов", двух отдельных культурных миров, ранее считавшихся несовместимыми. В-третьих, кризису обыкновенно предшествует эпоха социальной стабилизации в жизни цивилизации, причем стабильность социальная не соответствует нестабильной ситуации в духовной жизни общества. Эти три несовпадения- несовпадение эпох, несовпадение цивилизаций и несовпадение культуры с самой собой - в своей совокупности и порождают кризис временного существования.

Кризис в своем развитии переживает несколько фаз: фазу первоначального потрясения (им может быть война или иное бедствие, наносящее удар по стабильной жизни общества); фазу перегрева культурной и социальной систем, царящих в обществе, при которой происходит подспудное накопление духовных и общественных сил, расшатывающих прежнюю систему изнутри; фазу взрыва, характеризующуюся появлением первых провозвестников нового мировоззрения и мироустройства, мятежами, переворотами и другими внутренними потрясениями; фазу угасания, при которой ситуация снова стабилизируется, только уже на принципиально новых основаниях. Даже в случае подавления новых элементов мироустройства организация на прежних началах является невозможной.

Ломка временного самоопределения целых народов неизбежно сопровождается взрывом; вся история человечества в этом отношении есть движение от взрыва к взрыву. В конечном счете путь человеческого общества подобен пути Вселенной: Большой Взрыв, исходящий из первоатома общества, придает человеческим массам движение и заставляет распространять степень своего присутствия в окружающем пространстве и времени.

Считать временной кризис началом исключительно благотворным, содействующим эволюции, было бы неправильным; обновление, вызываемое кризисом, не всегда есть изменение в лучшую сторону. Путь от кризиса к кризису, от взрыва к взрыву извилист, и бесконечные метаморфозы человеческого общества не всегда оправдывают те жертвы, которые были принесены во имя свершения этих метаморфоз.


Концепция цивилизационных полей


Во взаимодействии цивилизаций действует полевой принцип, согласно которому каждая из цивилизаций порождает вокруг себя некое цивилизационное поле, которое распространяется за пределы географического и исторического существования цивилизации и вопреки пространственно-временно-политическим рамкам и границам оказывает влияние на соседствующие с данной цивилизацией регионы. Поле не сводится к элементарным информационным воздействиям, оно является скорее элементом формирующейся ноосферы и подобно литосферной плите, которая, как правило, гораздо обширнее находящегося ней континента и которая незримо сталкивается с другой литосферной плитой, приводя в движение великие процессы формирования лика земного шара. Как литосфера, так и ноосфера не является чем-то однородным, в ней есть свои вершины и провалы, свои водовороты и пустыни; чем активнее сталкиваются ноосферные поля, тем выше в историческом плане поднимается подвергающийся их столкновению регион. Так, Россия сейчас находится под воздействием как минимум трех информационных цивилизационных полей, к которым сама не принадлежит,- поля китайской, исламской и западной цивилизаций. Воздействие полей может быть активным и пассивным; в настоящее время Россия впервые за свою историю пассивна по отношению к этим активно растущим информационно-культурным полям. Возможно, Россия спустя некоторое время станет Гималаями нового цивилизационного региона, но для этого ей придется пережить страшные культурные и исторические катаклизмы...

В своем движении цивилизационные поля руководствуются "законом тайфуна". Во время движения тайфуна по океанским просторам в сердцевине воронки всегда остается место, где царит абсолютная тишина. Но этот регион постоянно перемещается, и находящиеся в нем предметы через несколько секунд могут быть унесены вихрем. Так и во время движения цивилизационных полей выделяется временный центр движения, в котором царит тишина и спокойствие. Но спустя некоторое время центр перемещается, и остров тишины превращается в остров бурь. Таким центром была на протяжении большей части XIX века Европа; с 1814 по 1914 гг. в ней практически не было крупных войн, захватывавших все страны региона (были только сравнительно мелкие стычки); в это же время Азия и Африка были захвачены тайфуном колонизации, "оком" которого как раз была Европа. В ХХ веке мы стали свидетелями того, как "око тайфуна" переместилось на Запад, в Америку, а европейские империи, складывавшиеся веками, были перемолоты неким историческим вихрем. "Око тайфуна" перемещается и сегодня; но люди не обладают такими устройствами "исторической метеорологии", которые позволили бы точно определить направление его движения.

Тайфун возникает в среде, где сталкиваются цивилизационные поля. Условиями его возникновения является не только несовпадение культурных языков двух исторических регионов, но и активное противодействие этих регионов друг другу. Сущность этого процесса прекрасно описал Хантингтон.

Три действующих лица в столкновении цивилизационных полей - активное поле, пассивное поле и пассионарная сила "тайфуна" - могут взаимодействовать по различным сценариям. Можно выделить из множества сценарий переклички, сценарий пассивного противостояния и сценарий непосредственного столкновения. Если события разворачиваются по первому сценарию, то цивилизационные поля не приходят в состояние "горячей" войны или соперничества, а словно вступают в некий цивилизационный спор, диалог, победа в котором принадлежит наиболее культурно и социально развитому региону. Во втором случае присутствует острая вражда между "культурными континентами", проявляющаяся в мелких военных конфликтах и информационных несогласиях. Пример этого - "холодная война" между СССР и США. В третьем же случае имеет место глобальное столкновение между регионами, некая всеобщая война, затрагивающая все - и социальные, и культурные - области человеческой жизни. Первым таким столкновением было Великое переселение народов, последним завершившимся - Вторая мировая война. В настоящее время постепенно нарастает возможность очередного подобного конфликта.

Если продолжить параллель с движением континентов и литосферных плит, то в первом случае континенты движутся параллельно в одном направлении с различной скоростью, во втором - противостоят друг другу на расстоянии, сдавливая находящиеся между ними более слабые пласты земной коры, а в третьем находятся в состоянии борьбы, непримиримого открытого взаимного противодействия. В этом случае, в отличие от предыдущих, столкновение двух "плит" не сплачивает, а раскалывает "литосферу".

Говорить о культурной плодотворности последнего типа взаимодействия полей невозможно, но он является неизбежным в процессе формирования социосферы Земли. Другие же типы могут иметь множество положительных последствий для развития общества.

Взлеты, подъемы и провалы в ноосфере мало ощутимы для нас, но именно они определяют ход развития не только человечества, но и Земли в целом. Искать механизмы для их изучения и контроля - задача науки будущего.


Координаты цивилизационного пространства


Цивилизация существует в определенной системе смысловых и исторических координат. Основными осями координат каждой культуры являются измерения психологическое, социальное и природное. Но представим себе, что в одну систему координат неожиданно вторгается другая, и пространство существует уже не в трех измерениях, не в трех осях координат вокруг одной неподвижной точки отсчета, а в шести, девяти, двенадцати измерениях, где каждое имеет свою точку отсчета?... Эта невозможная с физической точки зрения картина часто наблюдается в истории. В истории России часто случалось, что точка отсчета, служившая центром исторической, социальной и духовной жизни русского общества, в короткое время сменялась, подобно тому как перемещается магнитный полюс Земли. Это происходило во время монгольского нашествия, когда в мир Киевской Руси, существовавший в европейской христианской системе координат, вторгся восточный монгольский кочевнический мир, сначала языческий, а затем мусульманский, где и общественная, и духовная система строилась вокруг совсем других смысловых центров, других идеалов.... Такой же процесс происходил во время Петровских реформ, только движение русской культуры было обратным - от Востока к Западу. И в третий раз подобная смена координат и точек отсчета произошла во время Октябрьской революции. Но в эти периоды происходило постепенное вытеснение одной системы другой либо их незаметное слияние; сейчас же в огромном цивилизационном поле России все ранее соперничавшие в ней центры духовного и исторического развития, распространяющие вокруг свое влияние, существуют рядом, порождая немыслимый разброд и духовно-политическую какофонию. Эта ситуация уникальна для историка, но печальна для современника.

Существование человека в многомерном культурно-социальном пространстве трагично: задействованный одновременно во множестве отдельных пространственных систем, он ощущает себя вовлеченным в движение гигантского механизма, чье функционирование не подвергается воздействию разумной воли. Страх перед подобным образом мира заставляет человека искать твердой точки опоры, а в случае ее отсутствия - непрерывно двигаться, чтобы не превратиться в пассивную жертву кризиса. Человек цепляется за какие-либо фальшивые культурные ценности либо безвольно дрейфует "вдоль по жизни", переходя от заблуждения к заблуждению. Человечество - Великая Машина - поглощает единичные жизни, которые необходимы как сырье для производства новых ценностей... Борьба с Машиной становится смыслом деятельности наиболее стойких представителей человечества. Часть борется против целого во имя иного целого - вот в чем заключается трагизм этой ситуации! Найти единую точку отсчета, единую систему ценностей, установить единые параметры общественного, духовного и физического бытия человека - вот к чему следует стремиться, чтобы преодолеть этот кризис. Следствиями этих устремлений являются новые открытия и достижения души человеческой, религии, философские учения, создания искусства и литературы. В конечном счете главной целью деятельности человека на этом поприще является именно закрепление себя в бытии - культурном и социальном. Так трагизм исторического существования человека находит катарсис, разрешение в достижениях человеческого духа.

С древнейших времен культура являлась главным средством этого преодоления трагизма исторического бытия. Она есть организм, борющийся с механизмом космоса и превращающий механические явления мира в одухотворенные, живые, придающий миру определенное лицо, и главный стержень цивилизации, устанавливающий незыблемую точку отсчета и систему координат, в которой человек может чувствовать себя на своем, только ему предназначенном месте в этом огромном и с каждым веком все более неизмеримо непонятном мироздании.


ИЛЛЮЗИЯ НАСТОЯЩЕГО


Небо Истории


С древнейших времен мыслители пытались определить главный инстинкт, управляющий человеком, основную ценность, к которой мы идем. Некоторые укаиизывали на стремление к пище, на тягу к размножению, волю к власти или к собственности. Но почему-то в стороне неизменно оставалось стремление человека к совершенству - тот инстинкт, который, в сущности, является основной причиной эволюции не только человеческой цивилизации, но и всей природы в целом.

Человек постоянно стремится к прогрессу, к покорению новых высот. Каждый следующий этап развития той или иной социальной системы должен отличаться особенными достижениями, которых эта система не знала ранее. Тяга к прогрессу в различных формах легла в основу ведущих философско-этических доктрин последних нескольких веков - как марксизма, так и ницшеанства, как дарвинизма, так и теории ноосферы. Даже откровенно деструктивные теории, такие, например, как национал-социализм или сталинизм, имеют в своей основе культ прогресса, стремление к светлому будущему. Но именно ради этого царства совершенства на Земле приносились в ХХ веке неслыханные человеческие жертвы, и все идеалы нравственности неоднократно были попраны во имя других, столь же возвышенных идеалов.

ХХ век показал, что гораздо опаснее и вредоноснее войны зла с добром является другое противостояние - двух представлений о добре. Борьба добра с добром, добра с совершенством, прогрессом - вот главная трагедия последнего столетия - как в глобальном, так и в индивидуальном масштабе! Она страшна хотя бы потому, что обе воюющие стороны идут на преступления во имя высочайших идеалов, и ненависть общества к войне постепенно перерастает в ненависть к любому идеалу как таковому. Из этой ненависти культурные деятели пытаются конструировать новые ценности, но сама идея существования каких-либо абсолютных ценностей в их сознании давно уже поколеблена. Мы устали от истин, но не удовлетворимся ложью. Нам нужно что-то новое, что не было бы ни бесплотной схемой, чуждой человечности, ни неприкрытой бездуховностью торгашеского быта. Самое страшное, что даже идея поиска сейчас высмеивается. Поэтому человек оказывается заключен между двумя полюсами - Идеи и Жизни - и стремится к обоим, от обоих отталкиваясь. На него воздействуют два источника гравитации, и гравитация жизни сильнее, чем гравитация духа.

Какой выход можно найти нам из этого противоречия? Возможно, разрешение проблемы заключается в том, чтобы временно выйти из поля притяжения обеих категорий и позволить двум источникам гравитации притягивать друг друга. В результате произойдет сближение Теории и Жизни, и столкновение этих двух космических тел на небосводе Истории породит, возможно, новую планету - либо взрыв, высвобождающий колоссальную энергию. Мы же должны будем выстоять перед этим невиданным зрелищем и использовать энергию перерождения моральных ценностей в созидательных целях, для нового морального и культурного производства.

Велик небосклон Истории, и все мы живем под ним, наблюдая движение звезд и комет в его неизмеримом пространстве. Сейчас, когда он объят мраком, мы должны найти силу выстоять до рассвета либо дождаться, когда столкновение небесных тел озарит наш мир новым сиянием, и в свете этом мы увидим мир таким, каким ранее не смели его даже представить: нечеловеческая красота и нечеловеческое безобразие равно станут доступны нашему зрению... Как вглядеться в глубины небосвода Истории? Каким взором мы взглянем в эту бездонную высоту? И что откроется нам в этом скопище миров и созвездий?

Не знаем мы - но хотим узнать. И великие жертвы приносятся нами, чтобы смогли мы постичь космическую правду. Стоит ли она того? Неизвестно. И надо пройти через испытание Правдой, чтобы понять это.

Благослови же нас на это, История!


Цвет времени


Что такое время? Этот вопрос редко задается нами, возможно, потому, что пребывание во времени является для нас таким же естественным состоянием, как дыхание и питание. Но, если два последних процесса, определяющих наше физическое здоровье, давно изучены, то отношения человека со временем, не менее значимые для духовной жизни, почти не попадают в сферу интересов науки. Тем не менее нет для человека более значимой проблемы, чем проблема краткости жизни, смысловой наполненности отрезка времени, отведенного ему на земную деятельность. И следует подробно проанализировать все аспекты этой проблемы, чтобы понять, как, по каким законам мы существуем, как распоряжаемся той временной протяженностью, которая дана нам для жизни и творчества.

Даниил Андреев считал, что у времени есть цвет. Так, существуют эпохи синие, когда мысли людей направлены к высшим, духовным горизонтам, и красные, когда люди сосредоточены прежде всего на земном, материальном. Эта концепция, наполовину научная, а наполовину мистическая, имеет в себе зерно истины: время есть явление органическое, оно - реальный фактор нашей объективной жизни, и от того, как мы выстраиваем с ним отношения, во многом зависит, состоимся ли мы в нашей жизни.

В конце концов, мы являемся гражданами не только того или иного государства, но и той или иной эпохи. Временные отрезки истории человечества, отличающиеся различной смысловой наполненностью, так же трудно соотносятся друг с другом, так же трагически взаимодействуют, как и враждующие государства. Переход из одной эпохи в другую столь же труден, как переезд с Родины - на чужбину. Есть временные материки и части света, подчиненные законам временного дрейфа, и их движение таинственно и неуследимо для большинства из нас.

Попробуем развить эти тезисы подробнее. В культурном отношении все эпохи можно разделить на эпохи вдоха и выдоха. Об этом писал Р.М.Рильке:

...Мы сегодня на вдохе,

Мы на вдохе еще, как мера

Земли замедленного дыханья,

Как спешка этой Земли.

Ощущение красоты - это вдох. Создание произведения искусства - это выдох. Во время "вдоха Земли" общество словно пребывает в состоянии оцепенения, оно не создает культурных ценностей, и все мировые потрясения словно проходят стороной, тем не менее души чутких к веяниям времени людей вдыхают духовную атмосферу Земли, состоящую из слов, мыслей, поступков, отражающих суть эпохи. Этот вдох может длиться несколько десятилетий, а может быть, и веков, но за ним неизбежно следует выдох - эпоха, когда люди, долго вдыхавшие удушливую атмосферу безвременья, словно распрямляются и выдыхают, и тогда незримая среда, которой мы все дышим, наполняется благодаря им их новыми мыслями, чувствами, желаниями. На вдохе общество вбирает и переваривает в себе те открытия, которые явятся миру на выдохе. Так, "безвременье" конца девятнадцатого века было для России эпохой вдоха, а Серебряный век - эпохой выдоха. Диапазон этих процессов может быть гораздо больше: для того, чтобы "выдохнуть" Достоевского, Россия "набирала воздух в грудь" на протяжении нескольких столетий, начиная со времен Смуты и Раскола. "Слово о Горе-Злосчастии" - это своеобразный пример "немого" Достоевского. В этой средневековой повести ясно обрисован молодой человек, наделенный всеми дарами природы, но видящий перед собой только две дороги - либо в кабак и острог, либо в монастырь. Писатель "бунташного" века видел этого "русского мальчика", но не мог истолковать и описать его трагедию достойно, так как не имел того интеллектуального и художественного аппарата, который потом долго создавался реформаторами российской словесности и мысли - Петром Великим, Ломоносовым, Пушкиным. И только Достоевский смог истолковать этот "изначально заданный"образ русского человека и явить его миру как открытие многомерности человеческого сознания.

В наши дни вдох и выдох чередуются слишком часто, темпы жизни стали столь быстрыми, что мы просто не успеваем дышать - в прямом и переносном смыслах этого слова. Мы не успеваем вдохнуть всю глубину небес, и наше дыхание становится неровным и прерывистым. Поэтому и культурные "выдохи" нашего времени слишком ничтожны, поэтому атмосфера духовная, в которой пребываем мы, грязна и заражена чужеродными, враждебными элементами. В эпоху всеобщей спешки и раздерганности должны найтись, наконец, несколько человек, которые решатся дышать не в одном ритме с нашим вечно бегущим на пределе сил своих обществом, а в такт Небу и Земле.

Жизнь - это необозримо огромное, сложное и великое явление, и для того, чтобы жить с Жизнью в ладу, необходимо научиться пребывать во времени, чувствовать темп его дыхания, биения его сердца, видеть лицо своей эпохи, время от времени заглядывать в зрачки своему веку, как бы страшно это не было. Только такая предельная искренность в общении со временем и миром способна исцелить нас, просветить наше общество, напитать нас новой свежестью и ясностью бытия. Только когда мы научимся дышать полной грудью, не воруя воздух друг у друга, мы избавимся от нашей "духовой тахикардии" и сможем жить и творить в масштабах Бога Отца, видеть мироздание в его первозданной красоте. Мир велик, и каждый может найти в нем свой уголок. Так же велико время, и в нем, как в доме Господнем, обители мнози суть. И стоит страдать, бороться и искать, чтобы в конце концов "привлечь к себе любовь пространства" и времени, найти в их лабиринтах свой, от века для нас предназначенный спокойный и верный дом.


Голос вопиющей пустыни


Мы знаем, как говорили Толстой, Блок, Есенин, слышали аудиозаписи голосов Пастернака, Шолохова, а уникальная интонация Бродского является для многих нынешних поэтов более живой и близкой, чем собственная речь. Но какова интонация всего современного человечества, чьим голосом расскажет оно о себе, когда предстанет пред своим высшим судьей? (А судьей этим, в конечном счете, может оказаться любой нищий, сидящий в ближайшем подземном переходе, - в его глазах чуткий человек может прочитать абсолютно ясный приговор и себе, и всему своему окружению, и опротестовать, отменить этот приговор будет логически невозможно).

Каков же он, Голос Человечества? Слагается ли он из отдельных подголосков - мелодий оперных певцов, шума заводов и машин, криков убиваемых людьми животных? Или это единый звуковой код, заключающий в себе сущность соборного общечеловеческого сознания? Или, может быть, некий гений может взять на себя право говорить с Историей как официальный уполномоченный представитель человечества? Все варианты, лихорадочно перебираемые взволнованным современным рассудком, опадают, как осенние листья, при первом веянии ветра времени - нашего жестокого времени.

Голос современного общества - это голос вопиющей пустыни, вопиющей пустоты. Вспомним, как в экранизации "Лира" Акирой Куросавой изображена сцена бури в пустыне: ни колоссальных панорам, ни патетической музыки, - только небольшой кусок обнаженной, как истина, земли и одинокий старик в королевских одеждах, в абсолютной тишине зажимающий себе уши, словно он слышит НЕЧТО, недоступное большинству людей, некий звук, за который надо платить жизнью... То, что он слышит, - это и есть тот голос вопиющей пустыни, пустоты, царящей в сердцах человеческих, возможно, тот самый, которым дьявол некогда обращался к искушаемому Христу... Его трудно услышать, но, если долго внимать тишине омраченной совести, сердечному вакууму, то в ушах через некоторое время раздастся странный напев, словно писк "комариного князя", духа поэзии, вдохновлявшего Мандельштама... И тот, кто долго вникал в переливы этого нездешнего шума и остался в живых, остался собой, сохранил разум, может обрести свой голос, свое пророческое слово.

Голос человечества - это стихия, подобная стихии воды, воздуха, мысли. То, как он говорит, порой важнее, чем то, о чем он повествует. Узнать его трудно, еще труднее вести с ним диалог. "Я зову в собеседники время", - говорил Юрий Кузнецов. Но, чтобы быть достойным собеседником времени, необходимо обладать и высокой чуткостью слуха, и большой силой голоса, и красотой неповторимой интонации. Немногие люди обладают всеми этими дарами, предоставляющими право участвовать в диалоге Голоса и Тишины. И как, созвучно или несогласно, будут говорить и петь два главных брата и одновременно врага, общение которых определяет пути человечества, - голос человека и безмолвие всепоглощающей бездны времени?

Цивилизация всегда полифонична. В ней сливается множество напевов, но это многоголосие может породить как потрясающую гармонию, так и ужасный духовный и звуковой хаос. И полифонизм общества может быть разным - с главенством одной "музыкальной партии" или с равноправием всех инструментов и голосов. Так, Золотой век русской поэзии был по-преимуществу гармоничным, в нем среди множества мелодий лидировала одна, пушкинская нота; во второй половине девятнадцатого века звучало, как правило, две основные партии - сторонников "чистого искусства" и его противников. Серебряный век - это целый хор, в котором сливались или боролись, дружили или враждовали звуки, порождаемые различными течениями в искусстве либо отдельными выдающимися личностями. На протяжении ХХ столетия "мелодия бытия" становилась все более громкой и резкой; симфония "холодной войны", которая, в сущности, продолжается и ныне, - это какофонический аккомпанемент к солирующему грохоту взрывающейся атомной бомбы. Звуки современной эпохи, по-видимому, стали настолько громкими, что оказались недоступными для обычного человеческого слуха, они вышли за пределы диапазона восприятия обыкновенной, не обостренной болью творчества души, и поэтому "шум времени" кажется многим угасающим. На самом деле не может идти речи ни о каком угасании, а только о подготовке колоссального взрыва времени. Оно уплотняется, сжимается в сгусток, который рано или поздно может разорваться.

Что ждет нас в будущем? Окончательное уничтожение всего живого в пустыне, вопль которой сейчас доносится до наиболее чутких сердец, или расцвет, превращение пустыни в прекрасный плодоносящий сад? Это зависит только от нас. От того, поймем ли мы мучительно сложную логику истории.

В начале, как известно, было Слово. ХХ век - время словесной и интеллектуальной какофонии небольшой горстки блуждающих странников среди безмолвной пустыни. А на финальной стадии своего развития человечество, по-видимому, входит в эпоху вопиющей тишины.


Политический Эрос и социальный Танатос


Искусство покорения народных масс политиком сродни искусству покорения женщины мужчиной. Политик в этом случае выступает в роли мужчины (активного элемента), а толпа - в роли женщины (пассивного элемента). В их взаимоотношениях можно выделить следующие этапы:

-- Большой Взрыв. При начале карьеры политик, как правило, производит скандал для привлечения к себе внимания общества.

-- Конфликт и падение. Добившись известности, политик резко падает вниз в социальном измерении (демонстративный отказ от должности, уход в оппозицию, заключение, изгнание и др.) Большая часть общества в результате настраивается категорически против него, но меньшая часть - "бунтовщики по природе" - начинает поклоняться ему "в знак протеста".

-- Неожиданный взлет. Политик совершает поступок, признаваемый подвигом (примеры - Аркольский мост, остановка корниловского выступления), после чего к нему возвращается влияние и почет.

-- Самоумаление политика. Политик неожиданно отказывается от привилегий и становится на колени перед простым народом.

-- Ответное самоумаление народа. Народ в порыве благородных чувств падает перед политиком, чтобы поднять его с колен.

-- Формирование вертикали власти. Политик, почувствовав народную любовь, крепко встает на ноги... а народ на неопределенный срок остается на коленях.

Все в этом процессе аналогично развитию отношений между мужчиной и женщиной: знакомство - конфликт (вызываемый мужчиной) - примирение (вызываемое им же) - мужчина делает вид, что подчиняется женщине - женщина по-настоящему подчиняется мужчине - мужчина закрепляет свое главенство.

В будущем "романе вождя с нацией" возможны два пути развития событий: либо путь постоянного разжигания и угасания конфликтов (по скрытой инициативе политика), либо путь "брака по расчету" и установления равнодушно-благожелательных отношений. Народ может свергнуть правителя, которого ненавидит, может (при определенном воздействии) возненавидеть того, кого любит, но не может избавиться от того, к которому просто привык. Равнодушие скрепляет союзы (брачные и политические) сильнее всего.

Таким образом, можно говорить о своего рода "политическом Эросе", силе любви народа к лидеру, являющейся, как правило, проекцией потребности каждого "маленького" человека в ком-то родном, кто всегда готов оказать ему покровительство. Если семья есть ячейка общества, то государство есть своего рода гиперсемья. Отношение народа к своему вождю - это проекция отношения человека либо к родителю (пример - "отец народов" Сталин), либо к партнеру по браку (пример - "муж германской нации" Гитлер), либо к ребенку, достигшему зрелости и совершающего подвиги "во имя отца своего" (пример - "маленький капрал" Наполеон, выросший из ничтожества в императоры на глазах у всего народа). В свете этих воззрений сакраментальная фраза "сын за отца не отвечает" приобретает новый, неожиданный смысл, над которым, несомненно, стоит задуматься.

Государство можно сравнить не только с семьей. Оно есть еще и колоссальный движущийся атом, который состоит из ядра (основы общества, его сверхактивных политических элементов) и электронов (нейтральных частиц, вращающихся вокруг ядра). Ядро состоит из двух противоположных по идеологии социальных групп (западники и славянофилы, либералы и патриоты, реформаторы и консерваторы и т.д.). Чем дальше они расходятся идеологически, тем крепче они связаны друг с другом: дружить можно и на расстоянии, а драться - только вцепившись друг в друга и слившись в единый ком; вражда связывает сильнее, чем дружба. Борьба и единство политических антиподов в равной степени цементируют общество, но основные созидающие силы общества вращаются вокруг ядра (не вокруг тех или других его составляющих, а вокруг борьбы как таковой), не присоединяясь к нему.

В этом мире бесконечного движения успешный политик, как правило, позиционирует себя как переходную точку между двумя бесконечностями, двумя периодами истории страны: темным (отрицательным) прошлым и светлым (положительным) будущим. Т.е., он фактически находится в положении нуля между бесконечностями положительных и отрицательных чисел. Его "нулевое" достоинство - главный фактор, определяющий степень прочности его власти. У настоящего политика вместо собственного лица должно быть зеркало, в котором каждый мог бы увидеть себя.

Лицом политика является установленная им цель собственной деятельности. Но присутствие у государства, его правящей партии либо ее лидера какой-либо ясно выраженной цели, по достижении которой ничего не надо будет делать, есть гарант гибели государства либо лидера. Опытные лидеры устанавливают общее направление своей деятельности (экономическое развитие, демократизация, прогресс в какой-либо важной для общества сфере), но не указывают конечной точки пути и - тем более - даты достижения этой точки, т.к. этим самым они назначают дату своих политических похорон. Главное - выбрать себе миссию, которую можно успешно выполнять всю жизнь, не боясь, что она когда-либо будет выполнена до конца. Впрочем, это проявление общего закона человеческой жизни - жизнь бесконечна именно в силу отсутствия у нее конечной цели. Жизнь, имеющая цель, конечна, следовательно, бессмысленна. Смысл и цель жизни - далеко не одно и то же. Смысл может и должен быть у каждого конкретного мига, у каждого отрывка жизни, но у всей жизни его в принципе не должно быть - иначе жить будет незачем.

Поэтому экзистенциальная бесцельность индивидуальной деятельности каждого из нас, как и кажущаяся бесцельность политической суматохи современного мира, не должны смущать нас. Слава провидению за то, что мы не знаем, для чего живем! Если бы мы знали, то и жить нам, скорее всего, не захотелось бы.


Демократия?


Политические события последнего времени и развернувшаяся на страницах СМИ полемика о проблемах демократии в России побудили меня набросать несколько тезисов, касающихся общественной жизни вокруг нас. Эти мысли не являются моим окончательным мнением, я ни в коей мере не выдаю их за истину в последней инстанции, а просто фиксирую свои "наблюдизмы" в письменной форме. Если они привлекут чье-либо внимание и подтолкнут хоть одного человека к новым плодотворным мыслям - моя сверхзадача выполнена.

1. Демократия - идея "самодержавного народа" - так же принципиально неосуществима в земной действительности и недостижима для нас, как коммунизм или царство Божие на земле.

2. Демократия по определению есть власть народа. Народ - это не я, не он, не вы, это - понятие абстрактное, ибо нельзя определить, например, что есть русский народ, чем он отличается от иных народов, кто относится к нему, а кто нет. Отождествление народа с совокупностью граждан того или иного государства - только отговорка, не разрешающая этого вопроса: гражданами одного являются абсолютно разные люди, и править в интересах абсолютно всех невозможно даже для самого совершенного правителя. Таким образом, демократия - это власть того, чего нет, над реальными людьми.

3. Современная демократическая система управления государством основана на выборе власти большинством населения, т.е. это уже не власть народа, а власть большинства. Далее, большинство - это такое же расплывчатое и неоднородное явление, как и народ. Самоорганизоваться оно, как и любое общество, не способно. Для организации общества требуется концентрация власти в руках конкретных людей.

4. Выбор правителей на основании всеобщего голосования - это всегда выбор вслепую, ибо большинство голосующих не знают и не могут знать до конца, за кого голосуют. (Власть всегда должна быть окружена тайной, иначе она - не власть). Выдвижение представителей общества на правительственные должности всегда осуществляется не самим народом (он в принципе не может править и работать одновременно), а подавляющим меньшинством.

5. Сам по себе тот или иной правитель, независимо от своих личных качеств, получив власть, неизменно оказывается перед бесчисленным множеством искушений злоупотребить этой властью и рано или поздно им поддается (вода камень точит). Любой человек из плоти и крови по природе своей более привязан к себе, любимому, чем к ближним, это - закон естества, превозмогать который постоянно не способен даже сильнейший. Поэтому, чем больше человеку дано власти, тем выше вероятность его постепенного нравственного разложения. Единственный способ ограничить это - ограничить власть.

6. Современная демократия пытается достичь этого путем разделения власти и сменяемости правящих органов, но люди, имеющие реальную власть, - свита, играющая короля, - как правило, не меняется. Таким образом, демократия - это замаскированный авторитаризм.

7. Власть может быть авторитарной и никакой другой по своему определению. Общество в силу природного неравенства людей основано на насилии (как и сама жизнь). Поэтому справедливое устройство общества так же невозможно, как и личное счастье человека: то или иное состояние человеческого бытия кажется нам привлекательным лишь издалека, в сравнении с тем, что мы имеем. Мы можем выбирать только меньшее из двух зол.

8. Общие принципы маскировки насилия свободой одинаковы во всех странах (хотя уровень насилия может быть разным). В чем тогда заключается главная причина вопиющей разницы в качестве жизни населения России и западных демократий? Думается, прежде всего - в присутствующей в Европе и США большей стабильности общественного устройства, позволяющей рядовым членам общества спокойно добиваться материального благополучия. Дело в том, что в России смена власти, как правило, связана не только с уходом конкретных людей, но и со сменой экономической элиты, а вместе с тем - с переменой всех правил и устоев государственной и общественной жизни. Наша элита еще не научилась западным правилам игры, согласно которым эволюция общества подразумевает постепенное изменение состава правящих кругов, но не допускает кардинальной ломки основ государственного устройства. Это во многом сложилось и благодаря экономической оппозиции, не способной на компромисс. Естественно, что элита, не желая терять позиций, цепляется за ту или иную марионеточную фигуру и идет на ужесточение репрессивной политики по отношению к оппонентам. Это порой приводит к бесчеловечным акциям, но политика в принципе бесчеловечна. Понятия "добро" и "зло" существуют только в пределах внутреннего мира конкретных людей, общество же руководствуется понятиями "целесообразно" и "нецелесообразно". Возможно, что со временем политическая жизнь России станет более цивилизованной, и смена власти будет происходить с меньшим ущербом для народного благосостояния. Но это - дело будущего, и жалко, что жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе.

9. Что касается современных конфликтов между властью и оппозицией в России, то это - явление закономерное, в равной степени полезное и для власти, и для оппозиции. Власть нуждается в оппозиции. Власть перестает быть властью не тогда, когда против нее бунтуют, а тогда, когда ее перестают замечать. Чтобы ее замечали, надо время от времени производить политические скандалы и вызывать недовольство. (Когда народ перестает сомневаться в своей власти, он перестает думать.) Поэтому нынешние попытки бунта, как ни странно, играют на руку власти. Борьба противоположностей всегда подразумевает их скрытое единство.

10. Развитие невозможно без борьбы, а постоянная борьба невозможна без относительного равенства борющихся сторон - равенства политического, интеллектуального, морального. Возможен лишь небольшой непостоянный перевес то в одну а то в другую сторону. Если посмотреть на все крупнейшие конфликты власти и оппозиции в отечественной, да и в мировой истории, можно обнаружить, что интеллектуальные и нравственные качества обеих враждующих сторон всегда были сходными. Дело в том, что несопоставимые явления не могут находиться в состоянии серьезного конфликта - это так же невозможно, как борьба слона и кита). Так, Иван Грозный и Курбский в своей переписке оба защищали фактически не интересы государства и даже не саму по себе идеологию самодержавия, а свою сословную спесь - царскую или княжескую. Екатерина Вторая и Радищев также в равной степени были чужды философии Просвещения, оба только прикрывали идеями Вольтера собственные взгляды - соответственно абсолютистские и революционные, причем и государыня, ни бунтовщик не допускали себе возражений, не сомневались в своей правоте и в этом отношении были в равной степени "интеллектуальными диктаторами". То же сходство личных качеств при диаметральной разнице исповедуемых идей находим, например, между Дубельтом и Пестелем. В двадцатом веке таких примеров еще больше - о сходстве между Сталиным и Троцким (которого сталинцы сначала преследовали с позиций Бухарина, чтобы затем фактически перейти на его же позиции для борьбы с Бухариным) было написано много.

11. В современной России власть и оппозиция также обладают одинаковыми достоинствами и недостатками. Перечислять и анализировать их пристрастно я не буду, поскольку это было бы воспринято как сочувствие той или иной стороне, которого у меня как у "свободного художника и холодного философа" не может быть в принципе. Отмечу только, что разница в политической силе власти и оппозиции приводит к тому, что их противостояние напоминает поединок карлика и двухметрового верзилы: один способен лишь лупить кулаками по воздуху, а другой может бить только ниже пояса. Ни о какой реальной борьбе тут не может быть и речи.

12. Разумеется, я говорю здесь именно о профессиональной оппозиции и проправительственных структурах, а не о сочувствующих им народных массах. Русский народ принято обвинять то в крайнем холопстве, то в крайнем бунтарстве. И то и другое происходит из одного корня: из отсутствия частной инициативы в сознании представителей народа. Лично я знаком со многими людьми, которые, как правило, не могут или не хотят сами обеспечивать себя, а молитвенно надеются на государство, на власть, если же последняя не собирается обеспечивать их просто за то, что они есть, - начинают проклинать ее. Эта черта характера восходит, скорее всего, еще к языческим временам, когда русичи перед охотой приносили деревянному идолу жертвы, чтобы тот принес добычу, а если добычи не было - с улюлюканьем топили идола в реке. Крупный политик - такой же идол, неспособный без воли "свиты" рукой пошевелить, не то что кому-то помочь.

13. Единственный способ прожить достойно - это самому построить свою жизненную стратегию и бороться за ее осуществление любой ценой, ни на кого не перекладывая ответственность ни в случае победы, ни в случае поражения. На Западе каждый всасывает это убеждение с молоком матери, и именно в этой черте менталитета более, чем в какой-либо особенности политического строя, и таится корень их благополучия. Более того, - инициативный характер западной ментальности и сформировал их пресловутый "демократический уклад жизни". Пока мы не научимся драться за свой успех до последней капли крови и никого, кроме себя, не винить в возникших в результате жертвах, - мы не достигнем уровня так называемой "цивилизации". Другое дело, что ценой этой цивилизации может стать потеря нашей нравственности и гибель "загадочной русской души". Если последнее вам дороже, - извольте смириться и терпеть, как говорил Аввакум, "до самыя смерти". Что предпочтительнее - советовать не могу, этот выбор каждый должен совершить сам.

14. Единственный совет, который я смею и могу дать профессиональным патриотам и профессиональным либералам (если они вообще нуждаются в советах), - продолжайте борьбу за свои идеалы, боритесь - но знайте, что ваша борьба полезна как для вас, так и для ваших врагов. В партийной "борьбе до победного конца", под какими бы лозунгами она не велась, в принципе не может быть смысла (ее конец, если можно так выразиться, бесконечен), но от нее может быть польза - она приводит общество в движение.

Эти рассуждения - следствие моих личных наблюдений над общественной жизнью, и я никому их не навязываю. Мои размышлизмы менее всего носят полемический характер, и я ни с кем не намерен спорить, ибо в результате споров уголовные дела рождаются гораздо чаще, чем истина.


ВОСПОМИНАНИЕ О БУДУЩЕМ


Информационный потенциал общества


Современное общество имеет огромный информационный потенциал. Колоссальные массивы информации, хранящиеся на существующих у нас носителях, приобретают в наши дни такое гигантское значение, что невольно хочется спросить: общество владеет информацией или информация владеет обществом? Социум создает сведения, которые, в свою очередь, оказывают свое влияние на социум, способствуют переменам в его структуре. Мы оказываемся в замкнутом кольце взаимовлияний.

"Тот, кто владеет информацией, владеет миром", - сказал кто-то из великих. Так каковы же общие тенденции в развитии информационных ресурсов общества, во что может преобразоваться, какую форму может принять имеющийся у нас информационный потенциал?

В последние десятилетия практически во всех сферах человеческой деятельности намечается стремление к объединению информационных массивов всей планеты, создания на основе существующего потенциала некоего единого планетарного банка информации, способного к самоорганизации и самоуправлению. Интернет, социальные сети, средства массовой информации - все это и многое другое помогает людям преодолевать преграды времени и пространства и устанавливать связь между самыми, казалось бы, далекими точками земного шара. Эти структуры полностью не поддаются никакому внешнему контролю, они сами развиваются и оказывают влияние даже на ход человеческой истории - роль социальных сетей, в частности, в многочисленных революциях "арабской весны" убедительно доказывает это.

В сознании современного человека все чаще возникает образ некоего планетарного мозга, созданного на основе объединения информационных ресурсов и развития информационного потенциала общества, некоего "общечеловеческого сознания". Весь вопрос заключается в том, хорошо это или плохо, каких факторов - позитивных или негативных - больше во влиянии этого "разума человечества" на жизнь конкретных людей?

Представим себе единое сознание, единую вселенскую личность, возникающую из множества отдельных личностей, как собор из камней. В этом бескрайнем информационном океане каждая мысль, каждый элемент информационного поля Земли переходит в каждый, как одна волна переходит в другую. (Помните, как в свое время писал Ф.М.Достоевский: "Все как океан, в одном конце мира тронешь - в другом отзовется...") В этом море информации преодолевается смертность конкретных информационных продуктов, конкретных плодов мыслительной деятельности человека. Само понятие "душа" меняет свой смысл: сознание отдельной личности теперь подобно волне, форма которой меняется, а сама вода остается неизменной. Как в каждом вдохе воздуха, который мы делаем, заключается несколько молекул из последнего выдоха Наполеона или Пушкина, так и в каждом открытии, каждой новой мысли содержится след интеллектуальной работы всего человечества. Не это ли - то бессмертие души, о котором писали философы и пророки на протяжении тысячелетий?...

"Интеллект человечества" - это своего рода Homo maximus, "человек великий", макроантропос, а каждый человек - это микрокосмос, миниатюрный образ вселенского мозга, камень, лежащий в основе здания.

Но здание не есть просто сумма камней, для создания структуры общечеловеческого разума нужна умелая организация. Если это сознание организовано неверно, то все человечество может в едином порыве броситься к собственной гибели, и светлые мыслительные усилия отдельных личностей не смогут его остановить.

Вспомним сон Раскольникова из "Преступления и наказания", где большинство людей заражаются странной манией преступления и провоцируют мировые бойни, - в ХХ веке мы неоднократно были близки к воплощению в жизнь этой страшной антиутопии. Надо приложить все усилия к тому, чтобы "духовная атмосфера человечества" оставалась чистой от проникновения в нее разрушительных идей. Но вся трудность решения этой задачи заключается в том, что никакой приказ власти не способен повлиять на общество, зараженное дурной информацией, и только мужественные усилия всех людей вообще и каждого человека в отдельности могут спасти социум от катастрофы "массового психоза".

Таким образом, информационный потенциал общества способен развиться как в светлое будущее единого бессмертного разума человечества, так и в "духовную пандемию" (какие уже имели место в гитлеровском и сталинском обществах). Эти прогнозы не так отдалены от жизни, как может показаться, - в современном мире манипуляции сознанием миллионов с помощью информационных ресурсов стали настолько частыми, что как самые светлые, так и самые мрачные предчувствия могут воплотиться в жизнь в течение нескольких ближайших десятилетий.

И единственный путь к прогрессу и спасению - это постоянное общение каждого члена социума со своим "внутренним цензором", способным контролировать качество той информации, которую мы ежедневно производим и воспринимаем, участвуя в развитии ноосферы.

Не спрашивайте, по ком звонит колокол, ибо все едино.

То, будет ли существовать цивилизация в ближайшие годы и какую форму она примет, зависит от всех.

И от каждого.

От меня.

И от вас.


Перспектива памяти и перспектива забвения


Историческая наука - это предсказание прошлого. Но не менее важна для нас наука вспоминать будущее. Овладеть ей легче, чем кажется, ибо будущее всегда таится в прошлом, как лезвие складного ножа - в рукоятке. Несколько движений мысли - и лезвие будущего обнажено, оно готово для созидательного труда - либо для совершения преступлений. Именно поэтому большинство людей не владеют искусством воспоминания о будущем: они боятся ответственности. Между тем идти навстречу будущему не с открытыми глазами, а пятясь - страшнее, чем видя и понимая его: неизвестность страшнее для человека, чем осознанное страдание. Что мы можем понять, то можем изменить в лучшую для себя сторону, а вот непознанное неизменно представляется враждебным для человека разумного - конечно, если он достаточно разумен. Поэтому в нынешних условиях глобального кризиса, когда завтрашний день темен для нас, внимание к интуитивным слепопрозрениям незаслуженно возрос и люди хотят быть слепыми, чтобы лучше видеть окружающую их темноту, необходимо совершить небольшой экскурс в область цивилизационного развития планетарного общества, своего рода "заката Земли" на небосводе истории, - заката, который тысячи раз происходил на нашем веку, который еще миллионы раз повторится и за которым всегда будет следовать рассвет.

Движение цивилизаций и движение политических образований всегда взаимосвязаны друг с другом. Крупнейшим политическим образованием современности является США - гигант, больной гемофилией. Пока он машет огромными кулаками перед носом у других стран, противники уступают - из чувства страха. Но, если на гигантском кулаке Америки появится хоть одна ранка, гигант заплачет, и кулак разожмется и превратится- либо в руку, протянутую за подаянием, либо в руку, поднятую с криком "Хайль!". За подаянием они не потянутся - США сами давно привыкли протягивать народам руку помощи, сжатую в кулак, знают, чем это всегда заканчивается, и не могут представить себе, что кто-то может им помочь по-другому.

США слабеют - прежде всего морально. Народ, привыкший играть роль первого на фоне последних, считает унижением роль первого на фоне равных. За явное унижение люди мстят больше, чем за неявное жестокое поражение. "Ястребы" стремятся к реваншу. Когда же он произойдет - и произойдет ли вообще?

После экономического и политического краха политики Обамы (а любое завершение его президентского срока будет истолковано американцами как крах - такова воля народа и элиты, которым нужен будет "козел отпущения") по закону смены политической парадигмы президентский срок наконец-то займет ставленник "ястребов", которые умело проигрывали на двух предыдущих президентских выборах. Почему Обама победил в 2008 и 2012 гг.? Потому, что он умеет бороться на ринге, но не умеет драться без правил, в отличие от Маккейна и Ромни, у которых все наоборот. В 2016 году под влиянием кризиса правила цивилизованной борьбы в США, скорее всего, будут забыты, и "ястребы" прорвутся к власти, пользуясь поддержкой подавляющего меньшинства.

В США начнется раскол. Сначала расколется подлинная религия США, "американская мечта", издревле являвшаяся двоеверием: народ одновременно верил в американизм и в демократию. Теперь США встанут перед выбором между двумя этими религиями - и, естественно, выберут американизм. Вместо демократии они станут провозглашать амерократию. Часть народа, воспитанная в духе "старой доброй Америки", станет протестовать; начнутся бунты, в том числе и на национальной почве (после ухода Обамы чернокожим будут мстить за цвет лица экс-президента). Чтобы избежать гражданской войны, новый президент (а в будущем - первый диктатор) США заключит что-то вроде "нового союзного договора между республиками", и это ему (в отличие от Горбачева) удастся. Но сам факт перемены великой конституции будет удручать народ. Пересоединенные Штаты начнут расползаться (Калифорния уже сейчас имеет лучшие перспективы, большие шансы, а следовательно, и лучший повод для войны за независимость, чем тринадцать штатов Новой Англии в конце восемнадцатого века), и, чтобы удержать расползание (пока еще не распад) страны, президиктатор инициирует глобальный конфликт. (Для лидеров подобного склада, в отличие от Обамы, политическое самоубийство предпочтительнее политического банкротства). Именно для возможного разжигания конфликта годами поддерживались в тлеющем состоянии угольки на Ближнем Востоке. Конфликт затронет сначала одну-две страны на побережье Средиземного моря, затем раскинется на весь афроазиатский (исламский) регион - от Марокко до Ирана. Главные кукловоды конфликта - США и Европа с одной стороны, Россия и Китай с другой - сами кровь проливать в первое время не будут (пока это будет возможно). Тем не менее афразиатский исламский регион станет для США мега-Вьетнамом (прежде всего в плане морального поражения - США не победят сразу, что оскорбит "нацию"). Ситуация в США будет классическая: в шланг (армию) подается вода (мобилизованный народ), шланг пережат рукой мальчишки, поливальщик не понимает, почему у него ничего не получается, смотрит в шланг, мальчишка легко разжимает пальцы - и гигант получает холодный душ. Только теперь душ будет кровавым.

Россия и Китай будут смотреть с горы, как в долине борются два тигра - Распадающиеся Штаты Америки и Соединяющиеся Штаты Ислама - и ждать, пока они обескровят друг друга, чтобы потом убить обоих (вроде бы незачем, но красивая звездно-полосатая шкура на стене не помешает - для коллекции). Американская империя решит нанести ответный удар - конечно, по России - и спровоцирует национальные конфликты на ее периферии. Конфликты перекинутся в страны СНГ, которые либо подавят мятежи русскими штыками (Средняя Азия, Армения), либо гордо распадутся (Украина). В любом случае Россия от этого только выиграет.

Кроме этого, благодаря заразительному примеру СНГ начнутся бунты мусульманских диаспор в странах Европы. В результате в Старом Свете начнется не столько война, сколько драчка всех против всех. Исламский мир, постепенно консолидирующийся в борьбе против США, поддержит эти конфликты - в том числе и в военном отношении (дипломатии уже не будет, ибо прежнее прошло). Итогом станет освобождение диаспор и национальных окраин Испании, Великобритании, Германии и др. от поработителей - и стабильности. После этого феодально раздробленная Европа уже не будет привлекать к себе никакого внимания в мире, хотя, возможно, рано или поздно превратится в некий улей с миллионами маленьких, мирных и бесполезных Швейцарий, на время сдающихся, подобно комнатам, богатым афразийцам (на Юго-Западе) или новым русским (на Северо-Востоке).

США же продолжит бессмысленную и беспощадную войну с исламским миром, где к тому времени образуется "третий халифат" (после арабского и османского), превосходящий США и Китай и по территории, и по населению. Война примет характер Крымской, только в зеркальном отражении: коалиция разновеликих держав, воюющая против одной великой державы, высадит десант на ее берегах, займет (путем колоссальных жертв) какой-нибудь крупный город, постоит там, спросит себя: "А зачем нам это было надо?" - и удалится восвояси, взяв с побежденной страны безмерно мало (по сравнению с тем, что могла бы взять). А побежденная страна будет еще триста лет мучиться своим унижением. Только США уже не будут иметь достаточно пассионарности для проведения реформ и возрождения, а попросту распадутся, причем штаты атлантического побережья еще долго будут военной диктатурой; Калифорния станет региональной сверхдержавой, правда, ни на кого не посягающей и никому в мире особенно не нужной; ряд южных штатов постепенно "латинизируется", а Великий Север - от Аляски и Канады до центра США - пойдут к экономическому процветанию в политическом ничтожестве, как Швеция после Полтавы. (Регион Северного Ледовитого Океана с его колоссальными ресурсами окажется под влиянием России).

После этого в мире сформируются три сверхдержавы: Ислам, Россия и Китай. И спустя некоторое время неизбежной окажется их столкновение за золотое захолустье мира, сердце ойкумены - Среднюю Азию. Фактически эту войну, которая, в отличие от войны с Америкой, будет не столько "войной нервов", сколько "войной мускулов", спровоцирует Китай, которому огромные почти незаселенные территории с колоссальными ресурсами будут нужнее всего, но формально сражаться будут не китайцы, а нанятые ими исламисты. Китай, создав для Америки сверх-Вьетнам, захочет создать для России Сверх-Афганистан от Памира до Урала - и во многом почти добьется этого. Национальные и религиозные конфликты между среднеазиатскими экстремистами и их "навязчивыми" благодетелями из России постепенно пройдут от Киргизии и до Астаны, после чего, учитывая размытость границ между Казахстаном и Россией, скорее всего, перекинутся на территорию Сибири. Здесь польется русская кровь. Китайцы открыто поддержат восстание коренных народов Сибири, будут спонсировать "оппозицию неизвестно кого непонятно кому", и решающее сражение - где-то между Иртышом и Уралом - станет для России новым Бородиным: это будет наша моральная победа, после которой нам сражаться будет нечем, а врагам - непонятно зачем. После этого китайцы - неважно, на Амуре, на Урале или на Волге - окажутся в положении Наполеона в Москве: войны уже нет, а мира еще нет - и точно не будет; земли формально покорены, но фактически непокорны; дальше идти некуда, а идти куда-то надо хотя бы для успокоения армии, т.к. любая армия создана либо для ведения войны, либо для поддержания мира, а в промежуточном состоянии может либо разлагаться, либо бунтовать. Но по пути Наполеона Китай не пойдет: если Наполеона можно было обмануть азиатской тактикой "скифской войны", то китайцы прекрасно знают, что это такое и как себя вести в этой ситуации. Итогом будет заключение почетного мира между Русью и новой Ордой и навязывание ими друг другу ряда азиатских договоров - формально о мире, фактически об унии. В результате воплотится в жизнь та мечта о евразиатской империи "Русь-Орда", которая недаром так часто появляется в возбужденных мозгах наших лириков от истории: эта идея действительно рано или поздно должна воплотиться в жизнь - и, думается, воплотится в обличии чего-то вроде "Священной Российской империи китайской нации". Новая империя будет уже не двуглавой, а двухсотглавой: у двуглавого орла отрубят обе головы, а на их месте вырастут сто новых. (Такая способность к политической регенерации исторически свойственна только России). Чтобы двести голов друг другу не перегрызли глотки и не обратили всю только что приобретенную территорию в состояние хаоса (что завоевателям абсолютно не нужно - грабить будет некого), китайцы вынуждены будут отдать контроль за внешней и внутренней национальной политикой региона российским дипломатам. В итоге Китай, покоривший Россию мечом, незаметно покорится русскому дипломатическому слову.

Как лучший корабль не сможет плыть по руслу самой широкой реки, если в ней не будет воды, так даже сверхмощная военная империя не способна успешно существовать в политике, если не объяснит своему народу и армии те принципы, которыми она оправдывает свое существование, свое военное и политическое поведение. А у Китая таких принципов нет: никто ни сейчас, ни, думается, через полвека не сможет объяснить, какова его идеология. Конфуцианство? Нет. Коммунизм? Нет. Демократия? Тоже нет. Поэтому вопросом элементарного выживания для китайского - исторически насквозь идеологизированного - общества станет вопрос формирования такого общественного мировоззрения, которое подходило бы всем народам их империи после покорения ей евразиатской ойкумены. Надо определить нормы человеческого, общественного и государственного поведения, которые подошли бы не только китайцу, но и среднеазиату, и иранцу, и финно-угру, и славянину, и европейцу, не оскорбив их национальных и религиозных чувств и сцементировав все народы в единую империю - на века. А подобный опыт исторического "приручения" менталитетов на всем пространстве евразиатской ойкумены имеется только у России. И именно это станет залогом будущей "всечеловеческой" роли России, ее будущего выхода на первый план в Евразии.

Новое мировоззрение должно быть не автократическим, не теократическим и не демократическим. Демократия - народовластие - часто оборачивается властонародием. Народ в этом случае всесилен, как стихия, не властен лишь в себе самом. Человек в демократическом обществе абсолютно свободен на улице, ограниченно свободен на работе и ничтожно свободен наедине с собой. Трагедия автократии - человек, спрятанный от жизни в тюрьме; трагедия демократии - тюрьма, спрятанная от общества в человеке.

Новый режим, более гуманный, следует назвать антропократией - властью человека. Во главу угла должны быть поставлены не права человека, а его сущность, не вписывающаяся в прокрустово ложе формул "это делать можно - этого нельзя". Мерой человеку должен быть человек, а не кошелек.

Антропократия - это прежде всего власть человека над собой, затем - власть человека над своей общественной личиной и ролью, определяемыми его физической, интеллектуальной и моральной собственностью, а также наука о соотношении этих ролей в обществе. Целью демократии было - дать людям блага обеспеченной жизни; цель антропократии - дать людям власть над материальными благами (которые ранее фактически правили людьми) и дать возможность самостоятельно понять, как и для чего этими благами ему надо пользоваться. Разработка этой этически-социальной системы - дело мыслителей будущего, она сможет окончательно принять научно обоснованную форму только после двух мировых противостояний, после изучения новых условий общественного бытия. Но сущность этого мировоззрения выковывается в человеческих сердцах постоянно, пока течет жизнь, пока длится Страшный Суд, на языке современной науки условно именуемый Историей.


Диалектика Апокалипсиса-2012


Пожалуй, не было такого столетия в истории человечества, которое люди не считали бы последним, железным, апокалиптическим. Начиная с эпохи древних египтян и вплоть до наших дней находились и находятся предсказатели, предвещающие близкий конец света. Похоже, что сознание смертности человеческой цивилизации нужно обществу, как некий духовный наркотик, постоянно стимулирующий нас для созидательной деятельности либо для поиска наслаждений перед лицом смертного часа.

Регулярность светопреставлений в истории заставляет задуматься о том, какие механизмы действительно способны уничтожить земную жизнь. Стоит ли бояться, что за наши грехи и преступления мы неожиданно будем привлечены на суд? (В сущности, этого могут бояться только люди, недостаточно развившие свою совесть, потому что люди совестливые находятся на Страшном суде всю жизнь, и внезапный переход их, так сказать, латентного, скрытого ежедневного светопреставления в глобальные масштабы не сможет ничем их устрашить). Или же мы умрем от нашей правильности? Эта версия парадоксальна, но она тоже заслуживает внимания.

Представим себе, что некие высшие силы создали во Вселенной две планеты, населенные людьми. На одной из них люди имеют право ошибаться, грешить, совершать преступления и каяться, на другой же царит высшая справедливость, там людям открыта абсолютная Истина, и жизнь вне Истины абсолютно невозможна: существо, нарушившее вечный надчеловеческий нравственный Закон, беспощадно уничтожается. Какая из этих цивилизаций проживет дольше, какая подарит миру больше глубинных прозрений и озарений человеческого духа? Можно делать разные прогнозы об окончании этого великого эксперимента, но мне думается, что обе планеты пройдут сходный путь и погибнут одновременно, притом одинаковым образом - в пожаре атомной войны, только на планете, запятнанной грехом, войну начнут полные ненависти и лжи мерзавцы, забывшие об "образе совершенства" в своем сердце, а на планете стерильной чистоты - идеалисты, ставящие истину выше жизни.

Но начало и конец у всех цивилизаций одинаков. И святые, и убийцы в муках рождаются и в муках умирают; и у святых, и у убийц кровь красна, а слезы солоны. Но несомненно одно: как торжество абсолютной лжи, так и триумф абстрактной истины были бы в чем-то тождественны и равносильны концу человеческой цивилизации. Человек есть существо становления. Человек есть животное, способное каяться. Зло и добро, красота и безобразие, истина и ложь есть и в природе, за пределами человеческого мира; они сами по себе есть ценности надчеловеческие, и потому человек обязан стремиться к ним - и никогда их не достигать. Те истины, что вечно пребывают над человеком и могут существовать вне человека, будь они воплощены на Земле в чистом, бесчеловечно-совершенном виде, сулили бы нашему обществу настоящий, невыдуманный Апокалипсис.

Объясним эту парадоксальную идею на примерах истории. Цивилизации гибнут не от врагов - они гибнут от истин, в процессе исторического развития превращающихся в свою противоположность. Так, греческая цивилизация, основной идеей которой был разум, погибла, когда разумность выродилась в софистику; римская цивилизация, поклонявшаяся силе физической и духовной, была разрушена насилием. Современное западное демократическое общество, вероятно, погибнет от свободы, с помощью демагогии СМИ превратившейся во вседозволенность. (Само собой, разум, сила и свобода нисколько не теряют своего значения от того, что при буквальном воплощении в жизнь они часто извращаются). Только тогда, когда центральная ценность превращается в антиценность, гибнет мир, этой ценности поклонявшийся. Общество, как рыба, начинает гнить с головы.

Торжество техницизма в глобальных масштабах принесло бы гибель как человечеству, так и технике. Торжество идеи естественного отбора в природе равносильно погружению биосферы в инферно "борьбы всех против всех". Торжество абсолютной справедливости на Земле возможно только в форме некоей глобальной инквизиции, уничтожающей всех за грехи всех (вспомним гуманного классика: все как океан, в одном конце мира тронешь - в другом отзовется, поэтому всяк за всех виноват...) Поэтому светопреставление - это состояние, в котором мир окрашивается в один - неважно, черный или белый - цвет.

Пока люди ошибаются и прозревают, грешат и каются, ищут истину и находят ложь, пока эволюция идет к неведомой нам цели вслепую, путем проб и ошибок, - нам не грозит светопреставление, и слава Истине за то, что мы способны ошибаться!

P.S. Этими тезисами я ни в коей мере не поощряю человеческие грехи и ошибки, я только говорю о взаимном переходе противоположностей, крайностей, и призываю людей не бояться, а ценить многоцветие и многомерность жизни.


Андрей Козырев.