Кун Андрей Владимирович: другие произведения.

Средиземье. Путь Майара. Глава 5

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  Глава пятая.
  
  Путешествие в Серебристую Гавань.
  
  Прошло десять месяцев. Жизнь шла своим чередом, а я нёс службу вестника.
  За это время я успел побывать в Минас-Аноре и Осгилиате.
  Минас-Анор выглядел точь в точь так, как его описал Толкиен во 'Властелине Колец' - величественная, белокаменная крепость, прекрасно укреплённая и многолюдная. К моему времени она уже являлась столицей Гондора.
  И всё равно, куда больше мне понравился Осгилиат - медленно увядающий, покидаемый населением, но всё еще достаточно многолюдный порт на Андуине. Прекрасный город ученых, поэтов, звездочётов, путешественников и моряков, утопающий в зелени, садах и тенистых аллеях. Множество красивейших зданий, величественный храм Эру Илуватора, библиотеки, амфитеатры, виллы знати, и дворец Короля. Город романтики, где вечерами происходят всевозможные истории, где невозможное становится явью, и где теплые южные ночи дарят гостям и жителям незабываемые воспоминания.
  Город, где в многочисленных кабачках и ресторанчиках, можно попробовать любое блюдо, на улицах услышать любую речь, и купить любой товар на рынках, и в торговых рядах. Место, где великолепные вина стоят дешево, где всевозможные морские деликатесы это обыденность, и где честь и слово не пустой звук.
  Я помню тот прекрасный летний вечер... Я отдал письмо в канцелярию, и до следующего утра мог делать что угодно. Несколько свободных часов до рассвета. Мягкая южная ночь, мост Короля через Андуин, запах пряностей и жареного мяса. Пристроившийся у перил старый лютнист, шляпа с монетами, и прекрасная музыка. И она - незнакомка, загадочная и смеющаяся. Чуть хмельная радость и восхитительная непосредственность. Мы познакомились и долго ходили по улочкам, заходили в кабачки, пробовали вина, сладости, и шли дальше, обнимаясь и целуясь.
  А потом пришла ночь, и незнакомка привела меня в небольшую комнатку в старом, уютном доме. Мягкие, пахнувшие корицей губы, бархатистая кожа, и мерцающий взгляд бездонных глаз. Там мы сложили новую песню, а Андуин тихо подпевал, унося в блаженство.
  Наутро, под пение соловьев, мы расстались. Она так и не назвала своего имени...
  Женщины! Этот вопрос я обдумывал давно. Как прожить столь длительный срок одному? Целибат в тысячу лет? Да Вы смеетесь! Рано или поздно надо искать подругу.
  Поймите меня правильно. Я нормальный человек, но я не был мальчиком на Земле, и не стал им в Средиземье. И давно отвык кидаться на все, что шевелится, или движется. И мне совсем не хочется строить отношения на фундаменте, основанном лишь на кровати. Это бы напоминало возведение замка из песка.
  А я мечтал обрести не просто подругу, а любимую и единственную, которая поймет и разделит мои ценности и интересы, поможет идти по жизни, с которой получится создать гармоничные, равные отношения. Наверное, такую женщину можно отыскать. Но наблюдать, как любимый человек увядает, стареет, и умирает, а ты остаешься молодым и полным сил - это невыносимо тяжело. Так что, в настоящий момент я отложил вопрос серьезного взаимоотношения с противоположным полом, до лучших времен. Тем более, тело Майа и его физиология, в отличие от обычного человеческого организма, позволяло намного лучше контролировать гормональный баланс и желания.
  Вот такой случай подарила мне судьба в Осгилиате. Но пора вернуться к самому городу.
  Кроме огромных неоспоримых достоинств у Осгилиата имеется и существенный недостаток - географически, он слабо защищен. Древние Короли, Исильдур и Анарион, наверное, предполагали, что рано или поздно мощь дунаданцев начнет умаляться, и столице станет грозить опасность.
  Как всякие дальновидные и энергичные правители, они решили подстраховаться, построив крепости, охраняющие Осгилиат с двух сторон - Минас-Анор и Минас-Итиль. Надежная, долговременная защита и опора столицы.
  Разве мог кто-то предположить, что придут времена, и одна из этих крепостей падёт, и сделает Осгилиат крайне уязвимым?
  А я мог это предвидеть. Более того, я знал конкретную дату. Оставалось несколько лет до завоевания Минас-Итиля назгулами. После начнется война. Рано или поздно, но Осгилиат будет окончательно разрушен.
  Очень жаль, но на тот момент, я не мог ничего сделать. И историю не перепишешь.
  Также мне очень хотелось посетить Минас-Итиль, пока он еще принадлежит Гондору, осмотреться, и запомнить, что к чему. В будущем мне может это пригодится. Но, к сожалению, писем в эту крепость при мне Изенгард не посылал. И всего несколько лет оставалось для возможности подобного визита.
  23 августа 1997г. в Изенгард прискакал вестник из Гондора и передал по эстафете письмо, которое следовало доставить в Серебристую Гавань.
  Это задание поручили мне, и я стал готовиться. Проверил амуницию и оружие, собрал провизию. Отвел Яблоко к гарнизонному кузнецу, который перековал коня.
  24 августа, с рассветом, отправился в путь. Путешествие в Гавань это не шутки. Впереди меня ждала дорога, продолжительностью минимум три месяца. Полтора в одну сторону, до Серебристой Гавани, полтора обратно. И этот срок может увеличиться, если в пути произойдут непредвиденные обстоятельства.
  Через несколько дней заночевал в уже знакомом постоялом дворе 'У старины Гродди'. Еще через несколько дней достиг Тарбада.
  Дальше на запад земли для меня неизвестные, я там никогда не был.
  За рекой Гватло, также известной как Сероструй, начинались малозаселенные и пустынные места, называющиеся Кардолан, и тянувшиеся до Сарнского брода через Брандуин или, как его называют хоббиты - Брендивайн.
  Сам же тракт, от Изенгарда до Тарбада носил название Южно-Северный, а после, непонятно почему - Королевский. Странно, но никаких королей, достойных упоминания, в прошлом здесь не наблюдалось. Так откуда такое название? Хотя, верояно, это как-то связано с тем, что эти земли раньше принадлежали Королевству Арнор.
  Вечерело. Похолодало так, что казалось, что сейчас не начало сентября, а уже наступил ноябрь - с противными дождями и неприятной сыростью, залезающей под походную одежду.
  В тот день я задержался в пути. Где-то впереди, судя по изенгардским картам, должен находиться придорожный трактир. И я решил заночевать именно там, а не на дорожной обочине. Но трактира всё нет. Потемнело, и начал накрапывать мелкий и противный дождик.
  Яблоко шёл рысью, достаточно быстро и уверенно. Дорога нырнула в небольшой лесок, начался заметный спуск. Стало еще темнее. Неожиданно, после одного из поворотов, Яблоко споткнулся и рухнул на передние ноги.
  Инерцией меня перекинуло через конскую голову. Я сгруппировался (правда, ударившись челюстью об колено), и перекатился вперед. После кувырка, вскочил на ноги - вроде живой, правда, в голове слегка шумит, и зрение не сразу удалось сфокусировать. Чуть в стороне яростно и обиженно ржал Яблоко. Я собрался подойти к коню, но тут на дорогу стали выскакивать люди.
  Когда на тебе бежит несколько человек, орущих и вооруженных колюще-режущем оружием, то становится понятно, что тебе сейчас будут убивать. И никакие разговоры не помогут.
  Правой рукой я выхватил меч, левой - кинжал. Первого набегавшего - здоровяка с раззявленной, слюнявой пастью, жутко пахнувшего немытым телом и сивушным перегаром, я ударил ногой в живот. Мужик остановился, захрипел и завалился на землю
  От удара второго, он попытался достать меня копьём, я ушел в сторону, перерубил мечом древко копья, и вогнал кинжал в горло.
  Третий успел поразить своим мечом, но я не стоял на месте, удар пришелся вскользь, и кольчуга выдержала. Два-три фехтовальных приема, и он, пропустив удар в плечо, открылся. Следующим выпадом я погрузил меч в его живот.
  Один разбойник замедлился, и стал обходить меня слева. Самый первый из напавших мужиков, похоже, немного оклемался, и стал подниматься на ноги.
  В кустах, позади врагов, я сначала услышал, а потом и разглядел еще одного - стрелка. Он натянул лук, и пустил стрелу между своих товарищей. Стрела прошла недалеко от моей головы - мимо. Но теперь положение сделалось непростым.
  Два оставшихся в живых разбойника разошлись в стороны, так, что бы лучник мог спокойно стрелять. А сами они никуда не торопились, судя по всему, надеясь, что лучник рано или поздно, ранит меня.
  Я переводил взгляд с одного на другого, одновременно стараясь уловить момент выстрела
  Шшшш... Прошла еще одна стрела, и я понял, что что-то надо делать. Перехватив кинжал за острие, я резко и неожиданно метнул его.
  - Ах ты, падла, - успел сказать человек, хватаясь за торчавшую из груди рукоять. И упал на землю.
  Я быстро перекатился, так, что бы оставшийся в живых разбойник закрывал меня от своего же лучника. Правда он низок и коренаст, и мои плечи и голова доступны стрелку, но хоть такая защита. Все же лучше, чем ничего.
  - Слышь, воин, может, эта, разойдёмся? Останемся при своих? - коренастый сделал мне предложение, и чуть опустил свой меч, дожидаясь ответа.
  Ага, сейчас. Значит, как впятером нападать, так ничего. А как клюнул жареный петух в задницу, так и всё, прошел нездоровый азарт, и жить захотелось.
  - Не сегодня, - я сделал несколько быстрых шагов вперед. Первый удар от отбил, второй тоже, потом уже я блокировал его выпад. Но делая его, он открылся. Я пнул противника под колено опорной ноги. Он стал заваливаться, вскинул руки, и мой меч чиркнул по его горлу.
  Так, с этим похоже всё. Не сразу, но умрёт. И теперь ему не до меня. Он уже лежит на земле, судорожно дергается и хрипит, пытаясь зажать руками рану.
  Не давая лучнику времени на выстрел, я сделал несколько прыжков к обочине, и оказался под защитой деревьев.
  Впрочем, один раз лучник всё же успел выстрелить, но стрела прошла мимо. Стрелять то нужно с опережением!
  Так, а теперь добить недоноска. Я был зол и горел желанием наказать разбойников. Тем более, опасался за Яблоко. Неизвестно, что там с моим конем. Если просто ушиб или сбил ноги, когда падал, это одно. Но если перелом? То тогда всё может стать очень плохо.
  Посмотрел на дорогу еще раз, оценивая ситуацию. Самое главное мой конь. Яблоко на дороге и трясёт головой. И с ним вроде всё нормально. Стоит на четырех ногах, и громко ругается, на своём лошадином языке.
  Четыре разбойника лежат, и, судя по всему, чувствуют себя не особенно хорошо. Двое не шевелятся - вероятно, их души уже летят в Залы Мандоса. А двое еще цепляются за жизнь. Ладно, с ними позже, если они доживут до моего возвращения.
  Я сориентировался, где находился лучник и осторожно, прячась за деревьями и кустами, двигался в том направлении.
  Сначала всё было тихо. Разбойник пока еще контролировал свой страх. Затем, судя по всему, у лучника не выдержали нервы, и он побежал. Затрещали кусты...
  Ну а Вы бы, что делали на его месте? Вот только что, вас пять человек. Вы готовились напасть на лежачего на земле гонца, который, казалось, сильно ударился, и не успел прийти в себя. Но всё пошло наперекосяк. Прошло пара минут, и вот уже твои друзья-товарищи мертвы, а ты остался один, и как дурак, сжимаешь в руках практически бесполезный лук. Так что, беги....
  В лесу темновато и я, боясь споткнуться или врезаться в дерево, бежал аккуратно, медленно сокращая расстояние, и уже чувствовал его настрой - смесь ужаса и паники, боязнь того, что жить осталось совсем немного.
  Я догнал его - едкий запах пота и страха, который я ощущал безо всяких магических способностей. Он, услышав мои шаги, обернулся, что-то закричал, и, споткнувшись о корень, упал на спину.
  Я подошел и спокойно приставил клинок к шеи. Прощай, мужик.
  Чувствовал ли я жалость? Совсем немного. Когда ты встаешь на путь разбоя, и начинаешь вырезать путников и богатых купцов, а их жен (наверняка) насилуешь, то рано или поздно будь готов ответить за свои поступки. Так что, если не я, то кто-то другой поставит жирную точку, в этой неудачной и бесполезной жизни.
  В последний момент я удержал руку. Всему виной неожиданная, но здравая мысль.
  - Жить хочешь?
  - Да, да, очень хочу, - мужик забормотал торопливо, словно стараясь успеть сказать как можно больше, и этим разжалобить меня. - Я всё для вас сделаю сударь, всё что прикажете.
  - Еще в банде люди есть? Отвечай быстро.
  - Нет. Вчерась Кривой Дэк умер, и нас пятеро осталось. И теперича я последний. Не убивайте меня, - мужик встал на колени, а в голосе слышались скулящие нотки.
  Ага, вспомнил про жалость. Почему практически все убийцы так трепетно относятся к собственной жизни, при этом, не стесняясь отнимать чужую? Почему, когда другой человек просит у тебя сохранить ему жизнь, ты глумливо смеешься и мерзко шутишь?
  Но я уже остыл от боя, и от желания отомстить. И мне не хотелось его убивать. Но зато мне бы пригодились их нечестно нажитое богатство - если оно у них есть. Это и есть та мысль, что вовремя пришла в голову, и не позволила добить лучника.
  - Откуда пришли?
  - С севера, господин.
  - Из Арнора, что ли?
  - Да, - он наклонил голову.
  Это что, ты так стыд показываешь? Неудобно, что встал на такую тропинку? Раньше надо было каяться.
  - В Вашей шайке что-то осталось на черный день? Вы что-то припрятали?
  - Ээээ... - вот же человек! На кону жизнь, а у него жадность прорезалась.
  Я снова приставил клинок к его шеи, и слегка нажал. Надо же помочь разбойнику принять верное решение. По грязной коже потекла струйка крови.
  - Отдашь всё - будешь жить.
  - Ладно, ладно, как скажете, - наконец то я слышал правильные слова.
  - Далеко до вашего поганого лагеря?
  - Нет, не очень, меньше лиги.
  - Вставай, - я грубо поднял его за шиворот, и обыскал. В сапоге нашелся нож, который я засунул себе за пояс. Потом перехвалит со спины две его руки одной своей, и, пошевелив по траве носком сапога, нащупал лук. Придерживая мужика, поднял его, и осмотрел - дрянное, слабое, оружие, мой орочий трофей куда серьезней. Я отбросил лук в сторону и повел разбойника к дороге. Где бы ни был их лагерь, коня на дороге оставлять не стоит.
  Вернувшись на тракт, я понял, что всё кончено - оставшиеся в живых не подавали признаков жизни. Потом я рассмотрел, что заставило Яблоко упасть. Так и есть. Эти гады, натянули поперек дороги веревку, привязав ее к двум деревьям.
  Да уж, скачи Яблоко чуть быстрее, всё могло обернуться куда трагичней.
   Перерубив веревку, я связал ею руки лучника, уложил его мордой в землю, и подошел к коню.
  - Тише, тише, парень, - я погладил Яблоко по голове, почесал за ушами. Он всхрапнул, от меня пахло кровью, видно это не понравилось лошади.
  Успокоив четвероного друга, я наклонился и посмотрел его запястья - именно так называются колени у лошади. Содранная кожа, немного крови, но вроде ничего страшного.
  - Жить будешь, Яблоко. Мы с тобой отделались парой синяков и легким испугом,- потрепав еще раз коня по шеи, я с отвращением принялся осматривать разбойников.
  Всё понятно. Вонючая одежда, плохенькое оружие. У одного, того кого я убил, метнув кинжал, нашелся кошелек с несколькими серебряными монетами. Забрав кошелек, а также свой кинжал, я оттащил разбойника на обочину. Следом перетащил и трех остальных членов банды. Нечего этой падали дорогу марать.
  Потом вспомнил про нож лучника и достал его из-за пояса. Так, слабый металл, плохая выделка. Нам такое не нужно, отправляйся в кучу трупов.
  - Встаём, - закончив осмотр, я подошел к молчаливо лежащему лучнику. - Веди к вашей берлоге.
  И мы пошли в лес. Одной рукой я придерживал разбойника, второй вел в поводу Яблоко.
  - Я всё отдам, у нас деньги имеются, только меня не убивайте, - где-то в середине пути взмолился лучник.
  - Если всё отдашь, не убью, - еще раз пообещал я.
  Тем временем стемнело окончательно. В разрывах туч появилась Луна и несколько звезд. Ветер усиливался. Далеко, на пределе слышимости, завыл волк.
  Минут через двадцать мы спустились в овражек. Здесь и нашлось пристанище разбойников. Небольшая пещерка в склоне, выложенный камнями очаг, несколько чурбаков для сиденья, и чуть в стороне - ручеек.
  - Ну, давай, показывай свои сокровища.
  - Они в пещере, - он мотнул головой.
  - Веди. Я за тобой. И шутить не советую. Попробуешь выкинуть фокус, прикончу, - черт его знает, может там и есть ловушки, но я сомневался, и говорил так, на всякий случай.
  Пещера небольшая, и мерзкая настолько, что и лишнюю секунду оставаться в ней не хотелось. Внутреннее помещение - метра четыре на четыре, с несколькими подпорками под потолок, и топчанами вдоль стен. На них лежали засаленные шкуры и тряпки - даже смотреть на это неприятно, не говоря уж про то, что трогать.
  Дав зрению привыкнуть к темноте, я развязал лучнику руки и позволил ему зажечь небольшой огарок, который стоял на камне.
  Затем разбойник сдвинул одну из кроватей в сторону. Там, под несколькими досками, обнаружился тайничок, и разбойник, вытащил оттуда небольшой сундучок и поставил его у моих ног.
  - Всё?
  - Да, больше у нас нет,- врешь, я же тебя чувствую, понимаю твой настрой, и эту подленькую мысль - утаить часть хабара, воспринимаю достаточно отчетливо.
  - А мне сдаётся, что это не всё, - я вытащил кинжал и снова прижал к его шеи. - У тебя последний шанс купить жизнь. Еще одна попытка глупая попытка, и ты попрощаешься с этим миром.
  -Я понял, понял, простите меня, сударь.
  Ну, вот славно. Второй тайничок нашелся снаружи, на склоне оврага, под упавшим деревом - платяной, тугой мешок, весьма приличный по весу.
  Что теперь делать?
  Уже поздновато, так может, здесь заночевать? Не в вонючей пещере, конечно, а на чистом воздухе, не далеко от родника.
  Так я и сделал. Завел разбойника внутрь, уложил его на топчан и крепко привязал - пусть потерпит до утра, ничего не случится. Сам, забрав свечу, выбрался наружу.
  Сначала я расседлал Яблоко, промыл ему запястья, напоил, и насыпал в торбу овса.
  Потом осмотрел добычу - в сундучке, и в мешочке оказалась довольно приличная сумма в серебре и золоте. Одни монеты, драгоценных камней или украшений там не было.
  Потом я перетащил все деньги, и сложил их в воду, чуть ниже по течению. Пусть полежат до утра - вода замечательно промоет, а то мне не нравилась их энергетика.
  Затем я развел костерок, поджарил хлеб, солонину и немного перекусил.
  Желания говорить с разбойником и расспрашивать его о чем либо, у меня не возникло. Всё ясно без слов. После падения Арнора множество людей пошло по кривой дорожке. Допускаю, что часть из них сделала это не от хорошей жизни. Но другие - следуя своим наклонностям и пристрастиям.
  Не так давно, Эотеод (это предки эорлингов) разнесли в пух и прах Ангмар. Разбойников еще прибавилось.
  Естественно, что они стали искать хорошие, перспективные места. Вероятно, некоторые разошлась в разные стороны, и осели по дорогам.
  Совесть продолжала мучить - я присваиваю себе 'грязные' деньги, добытые неправедным путем. Я давно знаю, еще по Земле, что деньги как раз то, пахнут. И огромное значение имеет тот способ, каким они получены. И то, что я забрал кровавые деньги у разбойников, радости мне не доставляло. Отсюда, и пусть немного наивный, но работающий способ, очистить их в воде, которая унесет весь негатив.
  На самом деле, стихии - вода, воздух, огонь и земля замечательно умеют забирать негативную и деструктивную энергетику из вещей. Иногда достаточно подержать что-то над огнем, и эта вещь очистится. Так я поступил и со своим неожиданно доставшимся мне богатством, положив его в воду.
  Но совесть продолжала неуютно шевелиться. Единственное, что меня как-то оправдывало - это моё бедственное финансовое положение. Стать богатым, служа на Гондор, очень и очень проблематично. Да я и не стремился, если честно. Сами по себе деньги меня особо не привлекали. Но деньги это инструмент, с помощью которого можно многого добиться. А так как планов у меня хватало, то и деньги окажутся не лишними.
  Эта мысль помогла мне немного примириться с самим собой. Привалившись спиной к дереву, я задремал.
  Утром проснулся не в самом хорошем расположении духа. Спал в неудобном положении, к тому же продрог, да и сны, тяжелые, неприятные (может, место так влияло), оставили муторный осадок.
  Вытащил из ручья деньги - сейчас уже не чувствовался исходящий от них негатив, и упаковал в две мешочка. При утреннем свете, я прикинул, что куш мне достался приличный. Богатым человеком, я не стал, но зато теперь при желании могу купить не самые дешевые вещи. Например, приличного качества меч с кольчугой.
  Затем зашел в пещеру, и отвязал лучника. Мы выбрались из оврага. Я сориентировался, где находится дорога, и развязал мужику руки.
  - Проваливай на все четыре стороны. Свободен, я слово держу.
  - Может, возьмете меня с собой? - разбойник, судя по всему, ночью не спал, а раздумывал, и набрел на интересные мысли. - Деваться то мне некуда, а вам, сударь, добрый слуга не помешает, а? - он с надеждой поднял на меня мутноватые, с хитринкой глаза.
  - Это вряд ли. Добрый, может и не помешает, но к тебе это не имеет никакого отношения, - я вскочил на Яблоко. - В ближайшем селении, где ваши подвиги наверняка известны, я скажу, что убил четырех разбойников, но один остался в живых. И опишу им твои приметы.
  - Это нечестно, - лучник возмущенно, и даже с негодованием вскрикнул.
  - Я тебе только жизнь обещал, ничего другого, - я тронул Яблоко ногами, и поскакал.
  Вот такое мне выпало дорожное приключение. Помог людям, очистил местность от разбойников, и заработал денег. Одновременно с этим, не довел дело до конца, не убил оставшегося в живых, или не передал его властям.
   Минут через десять выбрался на дорогу, проехал мимо трупов - почти у всех них обгрызены лица и руки - видать, лесное зверье постаралось.
  Постоялый двор, тот, что я рассчитывал посетить вчера вечером, обнаружился ближе к полудню - на картах, он похоже нанесен с ошибкой. Там, в трактире, я рассказал свою историю, и упомянул, что один из разбойников остался в живых. А дальше от меня ничего не зависит. Захотят местные найти разбойника? Надумает ли этот стрелок поискать лучшей доли, и податься в другие места? Это вопросы, которые меня не касаются.
  В общем, как будет, так и будет. А меня ждет дорога.
  Через день достиг развилка, здесь тракт делился надвое. Направо - к Бри, Пригорью и обезлюдевшему Форносту. Налево, куда мне и надо - к Мичел-Делвингу, Ширу, и, в конце концов, к Серебристой Гавани.
  Потом был Сарнский брод. Здесь могучий Брендивайн широко и неглубоко разливался, и реку можно перейти вброд. Хоббиты или люди здесь не селятся. Места выглядели одинокими и пустынными. Ветер нагонял тяжелую, свинцового цвета волну. Пара чаек, как поплавки, качалась на волнах.
  Яблоко перешёл реку, едва замочив брюхо. Я немного поджал ноги.
  Ну, а еще через пару дней началась Хоббитания - Южный удел, Долгая долина, Тукборо. Где-то далеко - далеко, на востоке, за границей Брендивайна, смутно угадывались начинающиеся леса. И где то там находился дом Тома Бомбадила, куда бы я, с большой охотой, завернул. Впрочем, ещё может и получится - на обратном пути. Если выгадаю три-четыре дня.
  Хоббитания выглядела мирной и ухоженной (впрочем, к временам Бильбо она станет куда богаче и благоустроенной) страной. Небольшой, но очень уютный край, протяженностью с запада на восток около 40 лиг, и с севера на юг 50 лиг.
  Вдоль тракта стоят многочисленные трактирчики и постоялые дворы. Беззаботные хоббиты наливаются пивком, различными наливочками и с большой охотой слушают рассказы путешественников. Выглядели они, как и описывал Толкиен, крупнее, чем во времена Бильбо, когда и трехфутовый хоббит считался рослым. Я же общался с местными, у многих из которых рост приближался к трем с половинной футов. Я даже встретил настоящего великана - четырехфутового кузнеца!
  Хоббиты живут беззаботной, патриархальной жизнью. Любят поесть, выпить и посмеяться. Самые важные темы - местные новости, разговоры об урожаях, детях-внуках, и обычный трёп...
  Простой, незамысловатый народец. В таком месте хорошо отдыхать, спать, вести мемуары или рисовать картины, и смотреть из окна теплого дома, как зима укутывает округу белым покрывалом.
  В трактирах я практически не тратил деньги на еду. Местные, за новости и рассказы из дальних стран, охотно угощали меня обедом или ужином, попутно спаивая пивом.
  Здесь, в Хоббитании, я понял, что раньше никогда не пробовал настоящего пива. Всё, что пил до этого - лишь суррогат, слабая подделка, и не более. И я, получается, никогда не знал ни вкуса, ни запаха истинного пива.
  Вы представляете, каким восхитительным и неповторимым может быть этот напиток, сваренный три часа назад? Чистейшая вода, восхитительный аромат хмеля и нотка солода. Мягкая, оседающая на ободке кружки, пена. Не заметил, как очередная пинта кончилась. Хозяин, налей еще!
  Разные вкусы и сорта в каждой новой деревеньке, или трактире. Лагер, эль, биттер (горькое), портер, стаут, бок, копченое. Да здесь надо целую книгу писать. Эх, уйду на пенсию и переселюсь в Хоббитанию. Чехия отдыхает, ребята!
  На перекрестке, где восточный тракт сходился с южным, находился крупнейшее поселение Шира, город Мичел-Делвинг.
  Здесь хоббиты совсем светские - если к ним, вообще, применимо такое понятие. Множество странников, арнорцев, гномов и иных, приучили местный народ спокойно относиться к чужакам. А не так давно закончившаяся война Арнора с Ангмаром, по сути, их особо не затронула, и не озлобила сердца.
  В этом городке я остановился на ночь, отдохнул и заодно, перековал Яблоко.
  Потом дорога стала прямой, как удар хлыста, рассекающий поля и долины. Всё дальше на запад, через Белые, а затем Башенные Холмы к Серебристой Гавани.
  Этот город-порт, которым управлял Кирдан Корабел, произвел не такое сильное впечатление, как я рассчитывал. Самое главное - у него отсутствовали крепостные стены.
  Перед городом возведено несколько высоких, каменных башен, расположенных на одноименных холмах (отсюда их название). Но стен между ними нет и в помине. Башни выполняют скорее наблюдательную функцию, а не защитную.
  В Гавани большая часть домов деревянные, и достаточно простые. Да, здесь имелись строениея, которое можно условно отнести к замку - достаточно просторное, хорошо защищенное место жительство эльфов. Маленькая крепость посреди обычного портового города, вот какой предстала передо мной Серебристая Гавань.
  Впрочем, как я узнал впоследствии, в этом крае проживало множество эльфов, но селились они дальше на запад, вдоль берегов залива Лун, и за Синими горами, в местности, которая называется Форлиндон. Мне сразу же захотелось побывать в тех местах - шутка ли, самая западная часть Средиземья, густо заселенная эльфами, у которых можно многое узнать. Когда то, давным-давно, пока море не поглотило многочисленные земли, этот край продолжался еще дальше на запад, и назывался Белерианд.
  В городе я провел два дня, дожидаясь ответа. Днём я ходил по порту, рассматривал дома, общался с людьми.
  Серебристая Гавань являлась крупным портом, и гостей со всего Средиземья здесь хватало.
  Многочисленные гости с континента, такие как дорнийцы, северяне, и даже истергинги.
  Морские народы, те, что умели строить суда, любили плавать и торговать. Это всё побережье Средиземья до Гондора и Умбара, и еще дальше, на жаркий юг.
  Ну, и конечно, местные - люди, эльфы и гномы Синих Гор. И путешественники, торговцы и беженцы из близлежащих земель - Арнора, Хоббитании, Ангмара, и находящегося дальше Дунланда. Людей, и не людей, хватало.
  Самое важное, конечно, то, что я впервые увидел эльфом. О, они выглядели удивительно прекрасно и гармонично. Словно более изящная, аккуратная, и мудрая версия человека. Конечно, они являлись представителями другой расы. Это сразу ощущалось и понималось.
  Практически все эльфы, худощавого телосложения, стройные и гибкие. Эльфийки ростом метр семьдесят - метр восемьдесят. Мужчины немного выше. Впрочем, как я знал из книг, и как убедился впоследствии, есть различные эльфийские народы, которые даже внешне отличаются друг от друга. И среди эльфов есть Высокие Эльфы, а также их Правители и Государи - представители более старых семей и родов. Вот среди них, нередки эльфы ростом и под два метра, и даже выше.
  У тех эльфов, что жили в Серебристой гавани, белая кожа, и, как правило, светлые, прямые волосы ниже плеч, тонкие черты лица, и немного необычный, миндалевидный разрез глаз. Ну и конечно заостренные уши. Кстати они весьма аккуратные, а у девушек, так даже и миловидные, размером не больше людских. Просто, верхняя часть уха имела вытянутую, заостренную форму.
  А когда я увидел эльфийку, то долго стоял и провожал ее восхищенным взглядом. Представьте прекрасную, грациозную и ослепительно красивую человеческую девушку, с тонкой талией, высокой грудью... А вот теперь усильте то впечатление, которое вы испытываете от такой девушки, и умножьте его в несколько раз.
  Самая восхитительная человеческая красотка - всего лишь обыденность для эльфиек.
  Вот такой показалась мне одна из них, шедшая в сопровождении многочисленных эльфов. А ведь это наверняка, хоть и знатная, но не особо высокородная. Что же тогда говорить о красоте королевских и княжеских дочек?
  Понятно, что кроме физического тела и его привлекательности, есть еще и душа, а также внутреннее соответствие во взглядах, миропонимании и интересах. Это, на самом деле, даже важнее, чем физическая красота. И наверное, эльфы просто обязаны обладать такими качествами, и иметь богатый внутренний мир.
  Конечно, эльфы относятся к людям, скажем так, снисходительно, а то и вовсе, высокомерно. Но поставьте себя на их место. Вам пару тысяч лет, а то и больше, и вам приходится общаться с людьми, которые мало того, живут краткий миг, так и ни чем особо интересным за свою жизнь не интересуются. Охота, война, строительство замка или государства, дети-наследники. Большая часть людей интеллектом не блещет, и говоря прямым языком, звезд с неба не хватает... И всё. Как бы вы, на месте эльфов относились к такому человеку?
  А ведь я описал интересы людской элиты, государей и правителей. Простые воины, не говоря уж об ремесленниках, охотниках и иных, куда проще, и интересуются меньшим. Фактически, все заботы и мечты большинства людей связаны с собственным телом, и его потребностями, удовольствиями, а также деньгами.
  В общем, эту мысль стоило обдумать. Как правильно строить долгосрочные отношения с эльфийской расой, учитывая свои и чужие интересы?
  Также в Серебристой Гавани меня поразили эльфийские суда, те, которые судя по всему, могли путешествовать в Валинор. Высокие, красивые, они выделялись среди остального людского флота, как лебеди среди уток. Да они чем то и напоминали огромных океанских птиц, способных к дальним путешествиям. И от них я чувствовал мощное магическое излучение. А их паруса и корпуса, особенно это заметно в сумерках, испускали нездешний свет.
  Вечерами, в гостиничном номере, я вёл записи своих путешествий.
  В канцелярии, где я получал ответ на Гондорское послание, я уговорил писца поставить отметку о выдаче письма завтрашним днем. Таким образом, мне удалось выиграть почти сутки. И если в пути я выгадаю еще пару дней, то смогу потратить это время на поиски Тома Бомбадила.
  В тот же день я покинул Серебристую Гавань. Вначале обратной дороге, я раздумывал над тем, как увеличить продолжительность проходимых за день расстояний. К тому времени я окончательно осознал, насколько Средиземье огромно. И как медленно движется лошадь, проходя за день в среднем семьдесят, максимум восемьдесят километров. Эти ничтожные дневные переходы удручали, особенно человека, который пришел в этот мир с Земли, и ещё помнил, сколько за день можно проехать на машине, поезде, или пролететь на самолете.
  Своего орла у меня нет (может пока?), да и волшебного коня не наблюдалось, так что всё грустно. Из описаний Толкиена можно понять, что рохиррим за дневной переход проходили все же больше, чем я. И это не говоря про Гэндальфа и его волшебного коня Светозара, который вообще мог спокойно преодолевать за сутки огромные расстояния.
  Понятно, что все эти животные, если и не волшебные, то элитные. В отличие от Яблока, который самый обыкновенный конь. К тому же, уже не молодой.
  Но меня интересовал другой вопрос - что если с помощью магии, можно научиться как-либо поддерживать его силы, и выносливость?
  В течение нескольких дней я пытался решить эту задачу. И наконец, у меня стало что-то получаться. Сначала я просто дотрагивался ладонью до шеи или крупа Яблока, и делился с ним своей энергией. Это работало, но зато я сам уставал, словно на мне камни таскали. Конь то, на самом деле, животное большое, и сил ему требовалось много. И поэтому я после таких занятий был буквально высушен и изможден.
  Поэтом, рассудив, что это тупик, стал искать способ поделиться с конем силой, беря ее не из собственного тела, а из окружающего мира. И самое сложно здесь это не способ передачи этой силы, а локализация её в пространстве, и возможность с ней работать.
  Сначала получалось плохо. Но со временем, я научился различать, что всю землю, воздух и воду, пронизывают магически токи и течения, напоминающие серебристую дымку или туман. Оттенки и интенсивность этой дымки в разных местах различная, и поэтому и использовать их, то легче, то тяжелее. Я продолжал тренироваться и примерно за полгода неплохо освоил это новое умение.
  Также я сообразил, что подпитывать магической силой можно не только коня, но и самого себя, а также других людей или живых существ.
  Значительную прибавку в силе, для коня, это конечно не принесло. Но со временем, благодаря такой подпитке, Яблоко стал проходить за дневной переход большие, чем раньше, расстояния.
  Проезжая Хоббитанию, я интересовался дорогой на Забрендию. Как оказалось, многие местные, пока еще плохо знали это название. Всего несколько лет назад Горемык Побегайк, глава стариннейшего и уважаемого рода, переплыл реку Брендивайн, которая поначалу являлась у хоббитов восточной границей. Он стал строить и рыть Хоромины, и как я знал по книгам Толкиена, впоследствии стал из Побегайка - Брендизайком, правителем почти независимого края.
  Сейчас же история Забрендии, а также главного местного городка Зайгорода, только начиналась.
  Но паром через реку уже существует, а сам Горемык ещё живой, в хорошем здравии, и выступает отцом многочисленного семейства.
  Я остановил Яблока у главного крыльца Хоромин. Стали появляться хоббиты, и откровенно глазеть на незнакомого громадину. Затем вышел и местный патриарх. Горемык встретил меня спокойно, с немалым достоинством и авторитетом.
  Поначалу беседа шла тяжело. Хоббиты насторожились, не понимая моих целей. Но я обстоятельно рассказал, кто таков, откуда еду и куда путь держу. Попутно упомянул, что очень бы хотел узнать хоббитов поближе, и думаю, что местные одни из самых авторитетных невысокликов вообще, и в Хоббитании в частности. Ну, после этих слов меня чуть не расцеловали, и и отринув недоверие, потащили внутрь дома.
  Пришлось пригибаться, наклоняться, а пару раз чуть ли и не ползком ползти, передвигаясь по всем эти внутренним, хоть и живописным, но маловатым для человека, переходам.
  Впрочем, внутренней убранство Хоромин выглядело более чем достойно. Панели из мореного дуба, кованные люстры, красивые шкафы, комоды, лакированные двери и гладкие полы, устеленные многочисленными шкурами.
  Круглые двери и окошки, с милыми занавесками, создавали свою, очень уютную атмосферу.
  Горемык шел впереди, показывая дорогу, и покрикивая на многочисленных сыновей, дочерей, зятьев, невесток, внуков, внучек и слуг.
  Наконец мы очутились в просторном, освещенном десятком свечей и камином, холле. Уютная обстановка, жарящийся на вертеле кабанчик, наполненные бокалы, и неспешный, обстоятельный разговор. Что может быть лучше?
  Вот только я всё время боялся, что предложенное кресло, в которое я с трудом втиснулся, меня не выдержит. Плюнув на этикет, я выбрал у камина полено побольше, и сел на него.
  Побегайки встретили мой поступок сдержанным и веселым гулом. Отношения явно налаживались.
  Всей многочисленной родне также приспичило оказаться в холле. Горемык хмурил седые брови, и временами покрикивал на излишне назойливых родичей.
  Великодушное гостеприимство, и деревенская непосредственность!
  Хоббиты поначалу старались вести себя важно-внушительно, оберегая честь, показывая гостю немалый авторитет, и житейскую основательность. Но я вел себя просто, старался не выделяться, говорил легко и спокойно, и с первых слов показал, что я не считаю себя лучше хозяев. И хоббиты оттаяли.
  Вот уж поистине, как ты к людям, так и они к тебе.
  Побегайки, или будущие Брендизайки, мне понравились. Они выглядели более энергичными и любознательными, в отличие от большинства других коренных обитателей Шира. А сам Горемык вообще смотрелся вполне достойным мужиком, внушительным и серьезным, ростом чуть выше метра.
  Мы легко познакомились, сразу нашли общий язык, и провели целый вечер, рассказывая друг другу различные истории. А утром, при расставании, мы уже числили друг друга друзьями.
  Про Тома Бомбадила, он, к сожалению, ничего не знал, но зато много знал про лес, который стали уже сейчас называть Вековечным. Правда пока, это хоть и мрачное, дремучее место, но зато без всякой жути и мистики. Многие Побегайки ходили туда собирать грибы и ягоды, охотились, знали тропинки.
  Также отсутствовала Отпорная городьба, которую хоббиты построят, когда Вековечный лес начнёт приобретать свою дурную славу.
  Беседа закончилась после полуночи. Хозяева выглядели удовлетворенными - еще бы, они столько нового узнали. Впрочем, всё это верно и по отношению ко мне.
  Меня проводили в самую большую спальню, и я неплохо выспался на кроватке, длинною в полтора метра. Хорошо, хоть спинка у неё отсутствовала, и я мог вытянуть ноги.
  На следующее утро старина Горемык отправил одного из своих многочисленных внуков по имени Брегги показать мне начало тропинке, которая вела к реке Ветлянке.
  Солнце только начало вставать. Дорожка вела через луга и небольшие рощицы. Лес стоял осенний, в прекрасной россыпи желтых, красных и бардовых листьев. Ночью прошел дождик, и сейчас листва еще влажно лоснилась, с веток капало, а прохладная роса покрывало прозрачным серебром всю траву.
  Я снял сапоги и пошел босиком. Как же здорово, вот так идти по чистому и красивейшему лесу, чувствовать спокойствие и радость, и твердо знать, что битых бутылок и ржавых консервных банок здесь нет. Никуда не торопиться, и понимать, что у тебя впереди огромное количество лет.
  Брегги оказался веселым и смышлёным мальцом. Размахивая руками, он шел впереди, расспрашивая и рассказывая интересные, с его точки зрения, вещи. За его спиной висел небольшой лук.
  Я сделал недолгий привал, и попросил хоббита показать, как он умеет стрелять. Брегги чуть не лопнул от важности, натянул лук, и проворно выпустил несколько стрел в предложенную мной цель.
  Что ж, стрелял он очень хорошо. Профессор Толкиен не обманул, когда писал об этом.
  Тропинка пошла оврагом, потом поднялась вверх, и начался лес - высокие, мощные деревья внушительно стояли единым мощным строем.
  Здесь я расстался с юным хоббитом, и на прощанье одарил его серебряной монеткой. Брегги поклонился и буквально исчез среди кустов.
  Тропинка сузилась и начала петлять между деревьями. Я одел сапоги, взял за узду Яблоко и неспешно пошел вперёд.
  Солнце поднялось, прогнав тучи. Небо прояснилось. Над деревьями кружили птичьи стаи - наверное, прощались, и готовились к перелёту.
  Ближе к полудню я выбрался на небольшую полянку, где мы с Яблоком передохнули.
  Потом продолжили путь. Тропа стала забирать вправо, и пошла под уклон - всё так, как мне и говорил старина Горемык.
  Еще через пару часов вышел к берегу реки и сразу понял, что попал куда нужно - это долина Ветлянки. Вдоль берега раскинулись уже сухие, пожелтевшие заросли камыша и осоки. Противоположный берег также утопал в пожухших травах.
  Река тихо катила свои серые струи. Многочисленные листья скользили по воде. Я вытер с лица прилипшую паутинку, и стал вспоминать 'Властелина Колец'.
  Где-то здесь должна находиться тропинка, проложенная Бомбадилом. Вернее она здесь будет через тысячу лет. Но сам-то Том древний житель, так возможно, и сейчас дорожка уже присутствует.
  Я пошел вправо, спускаясь ближе к воде. Под обрывом, к моей радости, действительно нашлась тропка - неширокая, порядочно заросшая. Но это явно то, что я искал - кто, кроме Бомбадила мог её здесь проложить?
  Как и хоббиты из 'Властелина Колец', я пошел вверх по реке, и скоро вышел к огромному, мощному вязу. Неужели это то самое дерево, которое через несколько веков станет Старым Вязом, обретет некую разумность и дурную славу?
  Пока же оно выглядело как обычное, пусть и могучее дерево. Я положил руку на ствол, закрыл глаза и прислушался. И странное дело, уловил едва слышное, еле заметное подобие мысли - отзвук эмоций, общий настрой этого дерева. И он не показался мне враждебным. Просто уверенность в себе, своих силах, и радость от жизни.
  Размышляя о том, не привиделось ли мне всё это, действительно ли дерево обладало неким подобием чувств и эмоций, я отправился дальше.
  К Ветлянке, со склонов, спускались многочисленные ручьи. Через особо крупные из них перекинуты древесные стволы или сделано подобие мостиков. Вот только все они выглядят запущенными и давно не посещаемыми.
  Тропа шла всё дальше и дальше. Заквакала одна, потом вторая лягушка. Через некоторое время начался полноценный концерт.
  На восточной стороне неба появились первые звезды. Ветлянка из реки превратилась в речушку.
  Затем тропинка неожиданно свернула влево, отдаляясь от речного берега, поднимаясь по склону оврага.
  Яблоко радостно заржал, словно услышав или учуяв что-то. Я глубоко вздохнул - пахнуло домашним очагом.
  В полумраке заблестел пенистый водопадик, обложенный камнями - здесь ручеек срывался с небольшого утеса. Место облагороженное, с выложенной камнями тропинкой и скошенной травой. Значит, описание Толкиена правильные, и я почти пришёл.
  А затем тропинка, взобравшись наверх оврага, вывела на обкошенный луг с шелковистой травой, и небольшую аллею из подстриженных деревьев.
  Впереди, за еще одним неглубоким овражком, стал виден одноэтажный домик. Из окон его льется свет, а из трубы устремляется к небу вкусно пахнувший дымок. И мерцают вертлявые искорки.
  И когда я подошел, входная дверь широко распахнулась, и на пороге появилась мощная фигура.
  - Здравствуй, хозяин, - произнес я.
  Так я познакомился с Томом Бомбадилом и его женой Золотинкой. Том оказался среднего роста (мне по подбородок), плечистым, плотного сложения. Курчавые волосы, круглое, немного морщинистое лицо и густая борода до груди. Том много смеялся, шутил и улыбался. И тогда морщин на его лице, а особенно вокруг глаз, становилось еще больше. Особенно мне запомнились глаза - внимательные и мудрые, ярко синего цвета.
  Обычно одежда Тома состояла из грубых штанов, гетр, башмаком, кафтана и шляпы. Дома он ходил в рубашке. Одевался он в одежду тех цветов, что имели леса, поля и небеса вокруг. Белую, синюю, зеленую, желтую.
  Его жена Золотинка чуть ниже ростом, тонкая и стройная, с открытой и приветливой улыбкой, с длинными прямыми волосами до пояса. Она носит платья, и все те, что я успел увидеть, имели приятные, спокойные оттенки и цвета.
  Интересно, где они берут одежду? Сами шьют? Но из чего? Или создают с помощью магии?
  Поместив Яблоко в небольшой пристройке около дома, меня провели в дом. Хозяева оказались гостеприимными и радушными. Они мало о чем расспрашивали, пока я не умылся, не сел за стол и не подкрепился.
  Мы кушали за большим столом с несколькими свечами. Чуть в стороне находился камин, и от него шло приятное тепло. Беседа текла плавно и неторопливо. Том особенно ни о чем и не спрашивал, но я сам много о себе рассказывал.
  В таком месте нельзя вести себя иначе. Этот дом казался надежным и крепким, и всё то, что говорил, я твердо чувствовал, никогда не уйдет из этих стен.
  Хозяева дома были очень рады моему приезду. Но они вообще всему радовались - сменам времён года, полету журавлей, распускающимся листьям, танцу бабочек и всему остальному. И особенно друг другу, и той гармонии, что создали. Так они и относились ко всему миру - приветливо и радушно, и как мне показалось, не делая особого различия между мной, и например каким-нибудь лесным животным, что случайно могло заглянуть к ним в гости. Для них всё - единый мир, во всем его многообразии. И всем отдельным его проявлениям хозяева неизменно рады.
  Я рассказывал о Земле, о том, как там жил, и о книге 'Сильмариллион' и той истории Средиземья, что нам известна. Я не говорил Тому о будущем, о том, что может произойти и о том, что описано в 'Путешествие туда и обратно' и во 'Властелине колец'. Рассказывал известную мне историю Средиземья, но лишь до настоящего времени. Мне показалось неуместным и неправильным говорить о будущем, которое так хорошо знал. Хотя, если б хозяин дома спросил об этом, то я бы честно и откровенно ответил. Но он не спросил.
  Потом поведал о Чертогах Безвременья и о Айнуре Азре, который помог мне оказать здесь. Рассказал ему, что Айнур беспокоит, что в Средиземье начало уменьшаться количество магии, и что волшебство уходит из этого мира. А души не получают тот опыт, на который рассчитывали, придя сюда.
  Том слушал и периодически кидал на меня внимательные, всезнающие взгляды. А я чувствовал, что мой рассказ удивил, но не поразил его. И что он твердо знал, говорю ли я правду или нет. И что захоти я солгать, он сразу, безошибочно, поймет это.
  Наконец Том вздохнул, вытянул ноги и посмотрев на Золотинку, спросил:
  - Ну, а нас то, с милой Золотинкой, ты зачем решил проведать?
  - Я читал про этот мир, но я его не знаю. И мне просто хотелось познакомиться с Вами. И, возможно, учиться и попробовать понять этот мир.
  - Какой вежливый гость, - весело рассмеялась хозяйка дома.
  - Что ж, это неплохо, и весьма полезно,- задумчиво молвил Том.- Но не думаешь ли ты, что и Айнуры преследуют свои цели?
  - Конечно, так и есть! Вот поэтому и я хочу как можно лучше понять Средиземье, прежде чем что-то предпринять.
  - Хорошо, что ты так рассуждаешь. Веди себя и дальше так. И будь осторожен. Сдаётся мне, Айнуры строят долгосрочные и сложные планы, где под одним, видимым и понятным смыслом, может таиться совсем другой. А под ним третий. Постарайся это учитывать.
  - Постараюсь...
  - Расскажи нам о своей Земле, гость! - попросила Золотинка, уютно устроившись в кресле, подтянув ноги под себя, и накрывшись пледом.
  И я рассказал. Об отсутствии магии, о технике, без которой невозможно представить нашу планету, и об информации, которая подменила знания. Я рассказал об науке и искусстве, о наших целях, философских и религиозных концепциях, о варварском отношение к природе. Поведал о звездах и близких планетах, полеты к которым все никак не могли осуществиться. И о многом другом говорил я. Долго продолжался этот рассказ, а хозяева слушали, не перебивая, внимательно и вдумчиво.
  Так закончился первый вечер в доме Бомбадила. Меня отвели в уютную комнату, где постелили кровать. И я уснул.
  Наутро, я достал из своих сумок гостинцы, что купил в Хоббитании - бочонок гречишного мёда, большой круг сыра, холщевые мешочки с солью и чаем. Мне подумалось, что эти продукты будут весьма полезны. Я бы и рыбу с мясом привез (а хоббиты на диво искусно умели коптить и солить свинину), но не знал, употребляют ли в пищу Том и его супруга такие вещи. Так что, пока, ограничился вегетарианским набором.
  Золотинка гостинцам обрадовалась, особенно соли, которой, судя по всему, у них было мало.
  И начались мои дни в гостях у Бомбадила. Я пробыл в этом месте четверо суток, но как бы мне хотелось задержаться здесь дольше. Днем я ходил с Томом по его владениям. По лесам, оврагам и долам, слушал его пение, смотрел, как он живет. Том радовался любому проявлению природы - будь то трели птиц, легкий ветерок, полет жука или произрастания деревца или травы. И он ни в чем не нуждался. Он видел суть вещей и следовал своему предназначению в этом мире. В его существование был смысл и необходимость, но сказать, что и я так бы хотел жить, я не могу. Бесчисленные века на одном месте, занимаясь одним и тем же... И если такая жизнь не является твоей сутью, в какой-то момент станет грустно и скучно, не правда ли?
  Я спрашивал его о многих вещах, и Том спокойно и вдумчиво отвечал. Иногда понять его непросто, иной раз он говорил образным языком, на некоторые вопросы вовсе не отвечал.
  Вот что я про него узнал. Том являлся духом, который осознал себя при последних аккордах Музыки Айнур. Он увидел Арду, и понял, что его судьба связана с ней неразрывно и навсегда. Он спустился в материю, и стал жить на этой земле, занимаясь одному ему ведомыми делами. Он пришел сюда раньше всех, и уйдет в самом конце, когда жизнь самой планеты закончится.
  Впрочем, он не являлся уникальным духом. Вместе с ним, в Арду пришло еще несколько сущностей, и это не Валары или Майары. И как я понял, их позицию, и мировоззрение можно определить как философски - созерцательную. Том, и ему подобные, никогда и никуда не спешили. И не торопились ставить оценки и вещать ярлыки. Они понимали, что не все так однозначно в этом мире, как пытаются многие представить.
  Я расспрашивал Тома, помнит ли он себя раньше Арды? Но этого он не знал, и не стремился узнать. Всё его внимание привлечено лишь к Средиземью.
  Сколько ему лет? Ну, столько же, сколько и Средиземью. А это, в общем-то, юный мир. Когда всё началось? Сорок или пятьдесят тысяч лет назад, когда мир был создан.
  С этой точки зрения Том казался древним и старым. И неудивительно, что многие герои Толкиена так почтительно и уважительно отзывались о Томе. Так и должно быть. Но у всего есть и вторая сторона. Многие ли из нас задумывались о своём возрасте, применительно к Душе, о том, что было раньше этой жизни, и о тех приключениях и испытаниях, что все мы, возможно, пережили? Где, и главное как долго мы все странствовали, после того как родились наши Души? В каких мирах рождались и умирали, любили и страдали?
  У большинства из нас закрыта память. Но если мы вспомним, не окажется ли так, что многие намного старше Тома, многое видели, и в больших событиях участвовали? Ведь пятьдесят тысяч лет, хоть и большой срок, но по сравнению с возрастом Вселенной или нашей Галактики, это масштаб песчинки на пляже бесконечности. Пусть Тому сто или даже двести тысяч лет. Но даже этот срок вполне измеряем, и хотя и велик, но все равно - конечен.
  Так и Том - он помнил себя изначально, но в рамках изначалья этого мира. И так ли это долго, если вдуматься?
  Вот поэтому я относился к Тому с безусловным уважением, но также и пониманием того, что в эволюционной перспективе он мало чем от меня отличается.
  Мы говорили с ним об этих вещах - о перерождении, о других жизнях в иных мирах, о различных ролях, что играем. Всё это его заинтересовало, но не более. Вызвало интерес, но не затронуло слишком глубоко. Для него все эти вещи, во многом, абстрактные понятия, имеющие незначительное влияние на жизнь.
  Бомбадил не умел, и не хотел размышлять о чем то, что не связано с Ардой.
  Я спрашивал о магии, и Том много рассказывал про нее. Если читателю интересно, он мало учил меня конкретным заклинаниям или умениям, показав лишь несколько полезных навыков. О них я поведаю в своё время. Да и чему практически полезному и сложному, можно обучиться за столько короткий срок?
  Бомбадил больше рассказывал о теории, о самой сути магии, и о том, как надо ко всему этому относиться, с его точки зрения.
  Впрочем, один вполне конкретный совет он всё же дал - говорить всегда и везде лишь правду. А при невозможности этого, просто молчать. В этом - сила, ибо, когда твои слова правдивы, в них нет лжи. Ложь - искажение правды и реальности. Искажая мир, ты превозносишь в него то, чего там раньше не было, вводишь себя и других в заблуждение. И поэтому не можешь эффективно взаимодействовать с окружающим пространством. Со временем, с помощью простого слова можно научишься влиять на весь мир. Именно потому, что твои слова истина и правда, они способны влиять на суть вещей.
  Том сам, всегда, говорит правду. Поэтому его слова, и Заклинательные Песни столь сильны и действенны.
  Четыре дня не так уж и мало, и за это время можно многое узнать. С Томом этот срок показался мимолетным мигом, который лишь на секунду осветил его обширную память и опыт. Я лишь прикоснулся к его знаниям и мудрости. И уже пора уезжать. Я не мог слишком долго задерживать своё возвращение в Изенгард. Мне еще предстояло наверстать в дороге эти четыре дня, что я провел в Вековечном лесу.
  - Много ли гостей тебя посещало, Том? - спросил я его перед расставанием.
  - Не мало.
  - А были ли среди них Истари, Маги, приплывшие из Валинора?
  - Лишь Алатар и Палландо приходили ко мне в гости, - ответил Том, и я почувствовал в его голосе легкую грусть.
  А я очень этому удивился. Странно, что всего два Синих Мага посетило такую могущественную и древнюю сущность. Неужели другие не знали о его существовании? Нет, это маловероятно. Те же эльфы Раздола наверняка могли им рассказать. Так в чем дело?
  Неужели Саруману, Гэндальфу и Радагасту не интересно познакомиться и пообщаться с Бомбадилом за столько столетий? Не нашли времени или не захотели? Считают себя достаточно мудрыми и знающими, не нуждающимися в лишних советах? Странно всё это.
  - А Саурон, видел ли ты его?
  - Да, - после недолго молчания, и как мне показалось, неохотно ответил Бомбадил. - Мы с ним встречались.
  Сказано это таким тоном, что я понял - время для дальнейших вопросов еще не пришло. Рано мне знать про Саурона, и про содержание его разговоров с Томом.
  - Приходи к нам снова, если захочешь, - сказала мне на прощанье Золотинка. А Том долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь найти там что-то, ведомое и понятное одному лишь ему.
  - Будь же осторожен, Мэлгорн, и не торопись. Обдумывай свои слова и поступки, - так сказал мне Бомбадил при расставании. - Можно стать слугой злата и богатства, но в мире есть более опасные вещи, справиться с которыми не всем дано.
  Я поклонился хозяевам, благодаря за кров и беседу, и пошел обратной дорогой, на тропинку к долине Ветлянке. Оглянувшись, я заметил, что Том и его жена смотрят мне в след. А затем Золотинка махнула на прощанье рукой.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"