# Возрождая Тьму 17

Ирина Сергеевна Кусто

## Глава 17


Он стоял, как скала. Одинокая скала в океане, о которую разбилось неисчислимое множество кораблей. Скала с поминальным крестом...

Любопытно, как эти кресты на одиночных океанских скалах ставили. В наш век воздухоплавания - понятно. А во времена первооткрывателей кругосветных морских плаваний? К скале, одинокой в океане, не подойти. Там всегда волны.

И тем не менее кресты на скалах стояли. Сотни морских пейзажей тому подтверждение. Правда, художники могли и приукрасить...

Ну, что это я?

Отвлеклась на ерунду.

Хотела поговорить о Шамане. И поговорить... патетически.

Начнем с начала.

... Он стоял, как скала. Одинокая скала в океане, о которую разбилось неисчислимое множество кораблей. Скала с поминальным крестом. И не скажешь, что в роду его затесались крысы. Впрочем, что мы знаем о крысах, кроме того, что они позволяют о себе знать - примитивные создания, которым почему-то открылся Космос.

Из всей нашей команды для общения Шаман выбрал Вульфа. То ли Верховный Маг каргов оказался менее подвержен скверне. То ли сказалась значимость его должности. На Самюэля с Илларионом даже не взглянул. Есть они, нет. Вон муха пролетела. Одно и тоже.

На мне взгляд задержался. Но что в нем было, не понять.

- Угасание Синего Дракона не дает мне провести Ритуал, - начал без предисловия.

Голос его звучал, как под сводами храма. Не тихо, не громко. В самую душу. И я не сразу поняла, о чем он говорит, завороженная этим голосом. А когда поняла...

Это что же получается, Шаман на нашей стороне?

Хотя понимать его слова можно и с точностью до наоборот. Кому охота помирать в расцвете лет! Не дает угасание Дракона провести Ритуал, и, как следствие того, отправить оного Шамана в небытие, слава богам! Пусть себе угасает...

Но Шаман не дал мне поразмыслить в этом направлении.

- Смерть Дракона не выгодна богам. И я пришел вам в помощь.

Мы Вас не ждали, а Вы... свалились с неба подспорьем. Очень во время, кстати.

- Чем, конкретно Вы можете помочь, - усомнился Вульф, видимо, припоминая бессилие богов перед деяниями Великого Вождя.

Но Шаман не обратил внимания на скепсис. Излечился он от светских амбиций, как только отрекся от мирской жизни. Продолжил, словно его и не прерывали.

- Пещера с Драконом находится над Источником Ритуала. Я проведу вас в нее.

Едва успела подумать: 'Ну, не может все быть так просто', как подозрения мои подтвердили.

- Выбраться сможете только с Потоком Времени...

- Что за поток?

Я помыслила, Вульф спросил. И нам ответили.

- Поток Времени открывается в начале Ритуала и через единение сознаний молящихся устремляется в Космос.

Даже представить не могла, что придется стать космонавтом в столь юном возрасте. Нам, правда, предлагают вместо ракеты какой-то крутой Поток...

Шаман усмехнулся. Видимо, гуляет по моим мыслям подобно Вульфу.

Включила защиту, продолжила внимать и комментировать.

- Главное, держаться на краю Потока, иначе... затянет в русло и выжжет разум...

Да. Задачка не для первоклассника, ошибка в которой отзовется двойкой в дневнике. Сколько этих двоек повыводила, пока не ввели в детдоме электронное обслуживание.

Нам здесь предлагают реально рискнуть мозгами. А без мозгов - какая жизнь! Даже у блондинок... Тем более, у блондинок!

Итак. Необходимо пристроиться с краю Потока, вместе с ним профонтанировать из Пещеры и отделиться, не долетая до звезд. Главное, чтобы отделение случилось на небольшой высоте. Иначе падать будет травматично.

- Именно, - мысленно ответили мне, пройдя сквозь защиту, как в открытую дверь.

Вот ведь... Шаман.

А все-таки было бы здорово, хоть с краюшка окинуть взором Вселенную!

На память пришли снимки телескопа Хаббл, разбросанные в недрах интернета. Как наяву встала перед глазами туманность Конская Голова, и я скатилась по ней на фантастическом серфборде...

- Даже, если тебе удастся заглянуть во Вселенную и не выжечь при этом сознание, - произнес Шаман вслух, - ты все равно все забудешь.

- Почему? - сдулась, как воздушный шарик.

- Постичь Вселенную может только Всемирный Разум, который развивается вместе с ней.

Непроизвольно еще раз почемукнулось.

- Как же тогда ваши верующие не возвращаются... овощами?

Про Всемирный Разум потом додумаю. Не по мне эта... коммуна. Не доросла я до возвышенного. Хочется свои мозги сохранить... в отдельной квартире.

А Шаман воодушевленно вещал. То ли пытался обратить нигилистов в свою веру, то ли по привычке.

- Ритуал растворяет сознание молящихся, встраивает в Поток. При этом оставляет не тронутыми крупицы личности, по которым личность восстанавливается, очищенная от скверны магии. Память о Космосе, открывшемся при единении, не возвращается...

Мне, например, было бы... досадно от того что, покопавшись в моих мозгах, Всемирный Разум поставил на них заглушку.

Или на Шаманов беспамятство не распространяется?

- А Вы... Вы помните...

Слов не нашлось, чтобы 'объять необъятное'. Но меня прекрасно поняли.

- Надеюсь, что запомню... в этот раз, - ответил Шаман с легкой грустью.

Он-то, может быть, и запомнит. Да никому уже не расскажет.

- В чем тогда смысл этого Ритуала?

Решила разыграть сомневающегося до конца.

- Прежде всего в очищении, - терпеливо ответил Шаман.

Похоже, мой нигилизм его забавлял

- А чтобы информация о состоянии Вселенной во время Ритуала не пропала, ее записывают божественные кристаллы.

Записывают. Припоминаю лекцию Самюэля. Только доступа к этим кристаллам нет ни у кого, кроме шаманов. А те молчат, как партизаны.

Я бесконечно могла задавать каверзные вопросы. Благо - отвечают.

Вмешался Вульф.

- Информация о серьезных катастрофах поступает в компетентные органы, - обрубил мои дальнейшие расспросы и обратился к Шаману.

- Хотелось бы уточнить детали проникновения в Пещеру.

Да ну, ее, Пещеру. Мне любопытно, откуда берется Всемирный Разум. Впору хоть ученицей записывайся к шаманскому Преосвященству, пока не забрал его Ритуал.

- Всемирный Разум прирастает сознанием индивидуумов, добровольно отказавшихся от личности во имя познания, - прозвучало в голове.

Вульфу же ответил вслух.

- Для входа в Пещеру я открою портал. Магия там не доступна. Пещера и источник Потока расположены в массиве блокирующих горных пород...

Ишь, как термины накручивает. Видимо, совсем не примитивно крысиное общество. Пусть всеобщее наземное образование подрастающему поколению не доступно, но у Великого Вождя приличный штат из магинь-рожениц имеется. Чем они там между родами занимаются? Почему бы не создать хотя бы среднюю школу для крысят. Где сам Шаман мог бы и преподавать. По словам Самюэля, он вообще в Змеиной библиотеке прописался. Стало быть, знаний ему не занимать...

Подняла голову и наткнулась на задумчивый взгляд. Продолжает почитывать шаманское Преосвященство мои мысли, параллельно своим наставлениям.

Наставления же сыпались без перерыва.

- ... Следует знать, что воздуха в Пещере ничтожно мало. Дракону едва хватает, не смотря на то, что он в анабиозе. Попав в Пещеру, вы на несколько минут потеряете сознание. Желательно перед перемещением... погасить дыхание насколько возможно...

Я решила потренироваться. Надула щеки и задержала дыхание, как при икоте. Хотя этот способ на меня практически не действовал. Когда заканчивался воздух, сдувалась и начинала глотать его... литровыми стаканами, как выброшенная на берег рыба. Проще было водички попить. Только вряд ли в Пещере нам предложат водички.

- Потренируешься позже, - завершил Вульф мои тренировки.

А Шаман продолжил.

- Полузабвение защитит ваш разум, позволяя оставаться на грани. Когда откроется источник, и Поток ворвется в Пещеру, вам следует придерживаться ее стен. Я дам амулеты, которые помогут балансировать на краю Потока. Но они не защитят от неосторожного шага...

- Так магия же не действует. Какие могут быть амулеты? - вырвалось вполне обоснованное возражение.

- Божественные, - прилетело в ответ.

- Ну, да. Божественное - это не магическое, - подумала громко. Даже слишком громко. Но на мой скепсис внимания не обратили.

А я всерьез задалась вопросом: в чем разница между магическим и божественным. Что вообще такое - магия? Какие-то излучения, которые маги используют по необходимости? Тогда и божественное - тоже излучение, только иной природы. Излучение, которое разного рода шаманы используют по своим шаманским нуждам.

К примеру, в нашем материальном мире какие могут быть излучения? Первым делом приходят на ум электромагнитные с разными подвидами типа, световое, инфракрасное. Даже радиацию сюда можно приплести.... Потом - гравитационные. И все!

Что если божественное и магическое можно рассматривать по аналогии?

Только... Думается мне, что гравитационное излучение... Притяжение по простому. Не что иное как разновидность электромагнитного. Ведь откуда берется гравитация? От массы. От материи. А материя состоит из атомов, где отрицательно заряженные частицы бегают вокруг положительно заряженного ядра. Словом, темные силы электричества правят бал в мире без магии.

Если следовать аналогиям, магия правит бал в магическом мире. И божественное - не что иное, как законспирированное магическое...

Пока предавалась научным раздумьям на уровне подростка, пропустила часть разговора между Вульфом и Шаманом. А обсуждали они возможность балансирования на грани сознания, что позволит балансировать на краю Потока Времени.

Вынырнула я из своих раздумий аккурат под скептический взгляд Вульфа, терзаемого вопросом: где баланс, и где Черная Ведьма в моем лице. А я, между прочим, могу и потерпеть. Главное, Дина вытащить.

Кстати. А как мы будем его вытаскивать?

На этот вопрос Шаман не ответил. Лишь подвел к мысли о необходимости пробуждения Дракона перед началом Ритуала. Причем, на все про все будет у нас три часа.

- Почему три, а не больше?

Где кропотливые расчеты? Может быть, там еще пара минут затесалась. А в критических ситуациях каждая секунда на счету.

Мне ответили коротко: 'Больше вы там не выдержите'.

Ладно. Оставим расчеты. Главное прояснить... главное.

- То есть, если я не смогу разбудить Дина за три часа...

Почему-то была уверена, именно мне достанется столь почетная роль.

- ... Вы откроете Поток?

- Да, - согласился Шаман, - Не возможно остановить начатый Ритуал.

А, судя по всему, начнется сей Ритуал сразу после нашего с Вульфом попадания в Пещеру. И Поток при этом вырвется с отсрочкой. Аккурат, часа на три. Если сумею разбудить Дина раньше, все равно придется сидеть в Пещере и дожидаться старта. В Ритуале все рассчитано до секунды. И отклонения извне, будь то сопутствующие течению процессы, на сам процесс Ритуала никак не влияют. Положено высвободить Поток спустя три часа после начала Ритуала, так оно и пойдет. Мы - не более чем щепки, случайно попавшие в водоворот.

А все-таки интересно. Для чего нужны эти заветные три часа между началом Ритуала и спуском Потока?

- Для объединения сознаний молящихся.

Да. Как гулял Шаман в моих мыслях, так и продолжает. В данном случае я не против. Даже удобно. Нет надобности напрягаться, чтобы сформулировать мысль.

- А если я не успею разбудить Дина? - спросила вслух, смирившись с участью щепки.

Глупо противостоять стихии. А крысиный Ритуал иначе как стихийным проявлением не назовешь. Поток в Космос! Это даже не ураган по самой высшей шкале мощности...

Вслух же - потому, что Вульфу тоже не плохо знать, как оно сложится на худой конец.

Шаман не стал отмалчиваться.

- У вас останется два выхода: влиться в Поток без Дракона, или остаться дожидаться Правителя.

В последнем случае из Вульфа сделают отбивную, а меня направят в роженицы. И папашей Тьмы станет Великий Вождь.

- Заблуждаешься, - прозвучало в голове.

- Отцом Тьмы может стать только тот, в ком содержится ее часть. И правитель знает об этом.

Это что же: нас с Вульфом напичкают афродизиаком и...

Нет. Уж лучше нырнуть в Поток и...

- ... Вынесет где-нибудь с выжженным мозгом, - закончил Шаман мою мысль. Без злорадства или сочувствия. Просто констатировал факт.

Прекрасная перспектива.

Стало быть, буду будить Дина.

Как?

По мере поступления проблемы, разберемся.

Вульф с Шаманом углубились в детали предстоящего дела.

Я не слушала. Я решила разобраться, чем зацепила меня эта шаманская крыса. Почему навязчиво крутится в памяти старый фильм 'Даки', где самый ловкий воин, выигравший соревнования, приносится в жертву накануне войны? И он из кожи вон лезет, чтобы выиграть эту казнь. Есть в Его Преосвященстве что-то от того воина.

А потом подумалось, что у Шамана может быть поросль. И поросль эта мне напоминает кого-то хорошо знакомого. Словно шершавая ладонь прошлась по волосам. Припомнился день, когда Петька Ивашов покидал детский дом. Мы собрались на прощание. Он выхватил меня взглядом из разрозненной толпы и одними губами прошептал: 'Не ссучься...'

Если Шаман уйдет. Как будет Петька без корня?

Да пошли они к Кузькиной маме боги со своими ритуалами. Этот Шаман должен жить! В голове наметились тысячи вариантов в обход уготованному 'аминь'.

А Шаман смотрел на меня и улыбался одними глазами.

- Не бывает у нас поросли, - нашептывал мысленно.

Даже, если так, пусть он живет!

И когда ниспосланный небом союзник стал прощаться, я не удержалась от вопроса: 'А куда уходят шаманы после Ритуала'?

- Как-нибудь расскажу.

И оставил в растрепанных чувствах.

Самюэль и Илларион, молчавшие в присутствии Шамана, словно отмерли.

- Вы собираетесь идти в Пещеру, - спросил Самюэль, надеясь на отрицательный ответ, но прекрасно понимая, что надежде не суждено осуществиться.

Динагуэля в свое время отговорить не смог, теперь взялся за разумные доводы с утроенным рвением. Вульф стоял на своем. Илларион метался от одного к другому...

Я же для себя все решила. И пошла разбираться с морем. Тем, что 'под небом голубым'. Открыла портал на пустынный берег в разумном отдалении от воды. Когда там прилив-отлив намечается? Лучше перестраховаться.

Море встретило меня шорохом перекатывающейся гальки, ритмичным набегом волн, пряным ветерком, искушающим странствиями под парусом.

Скорее всего, и морю и ветерку просто плескалось и дулось. Но в моих фантазиях они были... живыми.

А с некоторых пор я поняла: как мы относимся к Миру, так и Мир относится к нам. Нет, не реальный, который живет по своим материалистическим законам. А тот, в котором мы мысленно существуем. В котором Я... пусть будет, пуп этого самого Мира. Вокруг меня он вертится. Там, где меня нет, нет ничего. Отношение ко мне Мира, в котором 'я мыслю, значит, я существую' всецело зависит от меня. И возвращает он мне подобие того, что я начудила. Скажем, живу, как... снегоочиститель, тот, что под себя гребет. И Мир окружает меня эдакими снегоочистителями. А если, как в знаменитой песне Высоцкого, 'стонал, но держал', получу в лихую годину поддержку. Поддержку целого Мира!!!

И что самое любопытное: через свой... мысленный Мир, мы воздействуем на мир реальный. Тот, бездушный, материалистический. Думаю, дело в том, что оставляем в нем следы, тем более глубокие, чем больше тяжести взвалили на себя в своем Мире.

И снова припомнились Динкины слова: 'А ты не задумывалась о том, что каждый наш шаг вызывает необратимые изменения...'

Пусть идеализм. Но он помог мне выстоять. Выстоять в жизни. Для того и дана нам жизнь. Что бы выстоять...

Ой!

Что-то накатило на меня. Мыслями правильными, но в голову двадцатилетней девчонки вряд ли пришедшими бы. Разве что их кто-то навеял?

Вот ведь... Шаман....

Взялся просвещать. Заочно.

Я не против. Мысли интересные. Сама бы до них додумалась, только повзрослев. Но раз мне их преподнесли сейчас на блюдечке, значит, у меня может и не быть времени для взросления?

Стоп!

Я стою на берегу моря. Я пришла сюда, чтобы вдохнуть его пряный запах. Чтобы мысленно взлететь над его поверхностью.

Освободиться.

Очиститься.

Нет!

Я просто пришла к морю. И всякие там раздумья, нахлынувшие по прибытию, занеслись в копилку памяти на... обдумать потом.

Сейчас я просто пришла к морю.

Чистый лист бумаги.

Я и Море.

Отбросила все... заумное.

Постояла, послушала, подошла ближе к воде. Сняла башмаки, закатала брючины и решительно направилась на мелководье. Стою, дышу спокойно, пока разноцветных кровопийц в ближайшем окружении не наблюдается. Расслабилась даже. И за расслабленность получила. Набежала резонансная волна. Пусть не цунами, но штаны намочила знатно.

Я отпрыгнула на галечку, оскользнулась.

- Вредничаешь, значит...

- Не может оно вредничать, - раздалось сзади.

Даже оглядываться не стала. Маячок на меня что ли повесил.

- Вульф, как ты сюда попал?

В самом деле! Пешком до этого пляжа сутки шлепать. Я по карте у Вольки смотрела. Следовательно, порталом. Вот только из нас двоих, мне одной привалило счастье их открывать. Из пункта А в пункт В, при условии, что эти пункты не заблокированы магией. Вульф же пользуется какой-то изнанкой, выходы из которой помечаются синими скалами. Но на пустынном пляже ни одной синей скалы не наблюдалось.

- Если ты внимательно слушала, - Вульф мимоходом просушил намокшую ведьму, и потянул за собой на согретые солнцем камушки.

- ... То вспомнила бы, что вместе с портальщиком переносится куча разной живности в радиусе тем большем, чем больше сила этого самого портальщика. В твоем случае радиус получился размером... с волчий прыжок.

Если мне не изменяет память, размер этот в метрической системе измерений будет 8.333 метра. Любопытно, как сей прыжок замерялся: с разбега или нет? И что за средне статистический волк при этом использовался? Как бы то ни было, но в пункте А на данном расстоянии никаких каргов не наблюдалось.

- А если под иллюзией, - подсказал Вульф.

Да, припоминаю, рос там один непонятный кустик, которого прежде не было.

- Ты следишь за мной? - возмутилась.

Но вслед за каргом опустилась на камушки.

- Приглядываю...

Меня притянули к наставнической груди.

- Видишь ли, Ведьма, - заговорили, настраивая на душевный разговор, - благодаря нашей связи, я могу отследить, когда ты собираешься на... подвиги.

Ну, почему он не перестает называть меня ведьмой!

А и ладно. Роптать не стану. Повозилась в объятьях, устраиваясь поудобней. Настроение романтическое. Давно мы так не сидели, как у вечернего костра.

- И что тебе неймется, Ведьма, - опустился на мою макушку карговский подбородок.

Задумалась на мгновение.

- Сама не знаю.

И ведь, действительно, веду себя, как дитя беспечное. В том верхнем мире каждый шаг отслеживала, с людьми старалась попусту не сходиться. А здесь первому встречному готова душу раскрыть. Что Барсу, что Самюэлю, что Иллу. О Вульфе и говорить нечего.

- Видимо потому, что этот мир родной. И не может убить.

Предстоящая казнь, вроде как, отменилась. Отменилась же?

- И давно не может? - проигнорировали мой мысленный вопрос.

Посидела, подумала. Получается, бесшабашность накатила с того момента, как отчекрыжила крысиную голову. Не сразу. Пожалуй, за пару дней, проведенных в моковнице. Общение со Змеем поспособствовало.

Как бы то ни было, нет больше Палочника. Ни в том, ни в другом мирах. Пусть одного мерзавца, но искоренила.

И в связи с этим припомнилась мне девчонка, очередная соратница по помывочному цеху в очередной столовой. Она сортировала отходы. И то, что горит или компостируется, утаскивала себе на дачу. Зачем, - спрашивали мы, ведь свалок от этого меньше не станет. А она улыбалась и говорила: 'Пусть на граммулечку, но Земля станет чище'.

Ответа на свой вопрос наставник, видимо, не ждал. Во всяком случае, не стал на таковом настаивать. То ли посчитал ненужным, то ли по мыслям моим прошелся. Расслабился. Самое время воспользоваться и поспрашивать о насущном.

- Вульф?

Дождалась задумчивого: 'Ммм'.

- Мы же пойдем в Пещеру? Другого способа не будет.

Действительно, время поджимает. До дня летнего солнцестояния осталось шесть дней. Если не вытащим Дина, он погибнет. Даже в глазах потемнело от мысли такой.

- Допустим... - шепнули в макушку на выдохе.

- А что, если Шаман нас все-таки обманывает.

Говорил-то он правильно. И на ответы не скупился. Пусть харизматичный товарищ оказался, но почему мы должны ему верить? Он же в сущности - крыса.

- Не может он обманывать, - заверил Вульф.

Помолчал чуток и пояснил: 'Будет играть словами так, что понять его можно, как душе угодно. Но если четко сказал, что проведет в Пещеру, и Поток нас может вынести, значит, так оно и будет'.

- Тогда в чем подвох? Ведь ты сомневаешься.

Вульф задумался, собираясь с мыслями.

- Меня не: 'Поток может' смущает. Сможем ли мы? Ты представляешь, что такое этот Поток?

Я представила. Сначала в виде гейзера, потом водоворота. Потом в виде реки. Да, лучше реки, вертикальной реки, пристроиться к которой можно у бережка - стеночки Пещеры. А потом мне представилась казнь в камере с поднимающимся дном, в которой осужденные становятся плоскими...

- Послушай, Ведьма, - тихо попросил Вульф.

- Ты можешь думать о чем-нибудь хорошем.

- Могу.

Я вообще чаще всего на позитиве. Только сейчас почему-то приходят в голову грустные мысли. И моей интуиции это не нравится.

- Вульф, - позвала, спустя пару минут молчания.

И не дожидаясь дежурного: 'Ммм', затараторила.

- Если меня не станет, ничего страшного ведь не произойдет...

Да, для всех прочих, кроме меня. Но сейчас разговор не обо мне. Хотя помирать жутко не хочется.

- Я это к тому, зачем тебе идти в Пещеру?

Вульф дернулся, собираясь возразить, но я уже... 'встала на лыжню'.

- Нет, подожди. Дай договорить...

Тряхнула головой, сбрасывая наставнический подбородок.

- ...Будить Дина буду я. Тебе там делать нечего, только лишний кислород потреблять. Если у меня ничего не получится, через сотню лет придет очередной ведьмак...

- Все сказала?

Когда я говорила все? Мой фонтан неиссякаем. Вот только воздуха глотну и продолжу. Но меня решительно заткнули.

- Мы пойдем вместе. Не обсуждается.

Мимолетное возмущение карга погасло, как не бывало. Вульф взял себя в руки.

- Ну, почему!!!

- Во-первых, черных ведьмаков больше не будет...

Да, припоминаю. Что-то связано с Предсказанием. Никто мне ничего о нем толком не говорил. Пришлось самой смоделировать.

Итак, Предсказание.

Кто такая Черная Ведьма?

Мессия, которая все разрулит.

А на деле, с точки зрения суровых мужей, - дура-баба, которой магии перепало. Эдакая обезьяна с гранатой.

В классических детективах от тех самых суровых мужей, любой висяк перекладывается на 'Шерше ля фам'. Почему бы в данной ситуации не переложить на обезьяньи плечи висяк закольцованности миссии черных ведьмаков.

Что-то во мне червоточина феминизма прогрызлась. Молодая я еще. Не опытная. Но жизнь научила, как Ваську*: слушать и есть.

И вот стою я... со стороны женской. Пока еще мужчинами по крупному не обиженная. Не попалось на пути мужчины, способного меня обидеть. Стою, опечаленная состоянием общества, где женщина тоже человек...

И откуда только мысли такие берутся? Видать, из глубин Бессознательного, куда обиды сливаются. Вероятно, когда-то в верхнем мире на хлебное место работы меня мужичок обскакал. Сейчас не припомню когда именно. Но обида в глубины въелась.

А Вульф между тем продолжает.

- Во-вторых, без Динагуэля ваша миссия не будет иметь смысла.

А в чем заключается наша миссия?

То, что Тесей не случайно пришел в Мир Корней, очевидно. И вряд ли пришел он затем, чтобы объединить в империю разрозненные города Гаура. Сколько этих империй создавалось и погибало. Не перечесть.

Но... как там говорила Динка: 'Черная Ведьма - самая сильная. Она отражает Тьму'. Тесей призван был... очеловечить?.. Тьму. Вот только заигрался в войну. Или ... ему помогли заиграться?

А вообще странно. В древнегреческих мифах Тесей столько всего натворил после того, как продал Ариадну Дионису. Раздвоился он что ли при переходе в Мир Корней. На поросль и корень. Только, по мнению Эрмангуэля, мы, черные ведьмаки, не раздваимся. Не поросль, не корень. Нечто единое...

Все, зашла в тупик. Следует отвлечься.

Отвлеклась. Вернулась к тому, что кто-то помог Тесею заиграться.

Словно первоклашка, получив разрешение высказаться, всплыл в памяти сон, где меня делили недоброжелатели на предмет расправы. С основным контингентом я разобралась. А кто тот последний враг, наградивший меня магией ненависти, погрязший в ненависти. Не Себастьян, точно. Великий Вождь - созидатель. Какие бы методы ни применял, действовал он на благо своего народа. Может быть, потому Шаман ему всецело и не противостоял.

Вопрос о последнем враге повис в воздухе. Думается, освобождением Дина и рождением Тьмы, даже если все это переживу, не отделаюсь. А так хотелось бы плюнуть на все и уйти, куда глаза глядят...

Не дождавшись должного отклика на свои: 'во-первых и во-вторых', Вульф решил покопаться в моих мыслях. И засосало его, как в зыбучие пески. Пожалуй, стоит выручать наставника.

- Если мы уйдем оба, как возродится Тьма? - попыталась вернуться в рациональное.

Вульф помедлил с ответом. Видимо, не сразу отошел от кутерьмы в голове подопечной.

- Поверь, эта бестия найдет способ, - отозвался наконец.

Внутри меня недовольно зашевелилась Великая и Ужасная. Тело волчицы - оборотня она к себе примерила, и оно ей понравилось. А вот ситуация, когда до тела дело не дойдет, напротив.

Я посочувствовала Тьме и вернулась к наставническому категорическому: 'Не обсуждается!'

Стало быть, пойдем вместе. Вместе помирать не так страшно. И если, все-таки придется помирать, почему бы не вытрясти из наставника тайну, раскрытие которой он всячески обходит. Не то, чтобы решительно заявляет: 'Нет'. Меняет тему. Причем так, что я не сразу понимаю, как на новую тему переключилась. Когда же до меня доходит, отдаю должное ловкости оборотня и оставляю разгадку на потом. А что, если 'потом' не будет! Помирать обидно. Помирать в неведенье - вдвойне

Решено! Ставлю вопрос ребром. И вопрос этот следует прояснять глаза в глаза. Развернулась в объятьях Вульфа и уставилась, сурово сдвинув брови.

- Что надумала? - насмешливо спросил пока еще не допрашиваемый.

- Ты можешь честно ответить на один вопрос? - к сожалению, суровей брови не сдвигались.

- Всего один?

Да, пока один. А там, как прокатит.

Ответила не сразу. Собираясь с мыслями, отвлеклась на природные явления и их последствия. Скоро луна подтянется. Полнолуние намечается. Разные оборотни должны находиться в приподнятом настроении.

Прислонила ухо к груди имеющегося оборотня, прислушалась. Сердце билось ровно. Словно не молоденькую девушку обнимал, а плющевую игрушку. А я-то, дурочка, влюбиться подумывала. Ну и ладно. Не буду углубляться в... заповедные рощи неземной любви. Посижу на опушке... дочерней привязанности.

Кстати, о дочерней привязанности...

- Ты - мой отец? - словно кляп изо рта выплюнула.

Пусть, немыслимо, пусть отношения между нами на отеческие не походили, но меня не оставляло чувство... родства.

- Пожалуй, нет больше смысла скрывать, - вздохнул Вульф и глянул задумчиво мне за спину.

В глазах его отражалась луна, едва поднимающаяся над горизонтом алым шаром. Фантазия дорисовала трепетную дорожку бликов на колышущихся волнах...

- Видишь ли, Ведьма, - помолчал с минутку, - я тебе... не совсем отец.

Ну, что-то подобное я предполагала. Смущает только оговорка 'не совсем'.

Вульф же ушел в себя и возвращаться, кажется, не собирался. Заинтриговал многоточием, а там пусть сама ведьма додумает. Я, конечно, могу. С первой нашей встречи додумываю. Но хотелось бы обратиться к первоисточнику.

- И?.. - решила поторопить... не совсем папашу.

Про меня вспомнили, снова вздохнули и начали издалека.

- Я хотел бы рассказать прежде о нашем народе. Мы вымираем. Так получилось, что наши женщины за всю свою жизнь могут родить только трех волчат. Мужчина способен зачать раз в сорок лет только в определенное полнолуние. Поэтому в последнее время мы стали брать в жены человеческих женщин, магически одаренных. Только у таких рождаются дети, способные к обороту. Но и они не могут родить более трех раз.

Да. Что-то такое мне говорил Барс. И еще что-то в связи с этим. Не припомню. Пока пыталась вспомнить, пропустила часть речи. Выпорхнула в середине.

- ...Так как последние сто лет, я не мог сменить облик, связь с женщинами других рас для меня была невозможна...

Любопытно, а ему все равно, какая женщина. Главное, чтобы смогла зачать маленького карга?

Это нам, девочкам, хочется иметь под рукой единственного и неповторимого. Чтобы на сторону даже не глянул. Чтобы жить с ним долго, счастливо и уйти за грань в один день. Вот только мужчинам это не надо. Природой в них заложено... многоженство.

Грустно мне стало от таких мыслей. Благо, Вульф в них не лез. В своих затерялся.

- ...Лет сорок тому назад мне стал сниться Тесей. Таким, каким был до того, как его поглотила Тьма. Сначала я не придал тому значения, потом попытался прерывать сон, как только дело шло к его появлению. Но он всегда был упрям. Когда пришло мое полнолуние, и рядом не оказалось самки каргов, я выпустил поросль в ваш мир. Она прияла его облик...

Взгляд Вульфа стал до неприличия мечтательным. Так смотрит мать на шалости своего любимого дитя.

- ...Получился на редкость удачный мальчишка. Ему все давалось легко, и всегда чего-то не хватало. Он был заводилой и клоуном. Даже учителя не могли долго на него сердиться. Сначала за ним толпами бегали друзья, с возрастом начали бегать девчонки. Он не отличался щепетильностью и менял их с легкостью, чего не скажешь о друзьях. Помимо большого количества приятелей у него было всего три верных товарища, 'Три мушкетера'. Они до сих пор вместе, не смотря на то, что...

Вульф на мгновение замолчал, помрачнел и сухо продолжил.

- Когда пришло время идти в армию, он попросился добровольцем в одну из ваших так называемых горячих точек. Твоя мать попалась ему под руку в день проводов. Одна из многих, незапоминающихся. Случайная прохожая. В боях он не отличался осторожностью, и однажды сунулся под пулеметную очередь. О твоем существовании ни он, ни я не знали. Вот, собственно, и все.

Действительно. Все. И стоило так долго испытывать мое терпение? Ничего бы не изменилось в наших отношениях, разве что я затаила бы обиду: ведь он мог догадаться и отыскать меня. Мне так нужен был родной человек. Я даже не знаю, о чем больше сожалела в детдоме: об отсутствии материнской ласки или отцовской защиты. Ладно, проехали. Впрочем, осталось еще одно.

- А как ты узнал, что я его дочь?

- По крови. Я всегда мог отследить его по случайно оброненной капле. И однажды, спустя пять лет после его гибели, почувствовал кровь. Живую кровь. Видимо, ты серьезно поранилась.

Ну, да. Сколько себя помню, мои драки за место под солнцем вряд ли можно назвать бескровными. Особенно в раннем возрасте.

- Вульф, - поторопилась спросить, пока отвечают.

- А ты знаешь мою мать?

- Какая тебе разница? - неохотно отозвался оборотень, - она же тебя бросила.

- Нет!

Тысячи мелочей, растворившихся в памяти, начали сходиться в единый нетленный образ. Неуловимый жест, легкий вздох, тепло поцелуя на лбу. И колыбельная. Без слов, как дыхание ветра.

- Она любила меня. Она не могла меня бросить.

- Почему же ты тогда оказалась в детдоме.

Никогда не думала, что Вульф может быть так жесток.

- Она любила, - упрямо повторила я.

И странное видение накрыло меня с головой. Раскуроченный взрывом вагон метро. Изуродованные тела мертвых и еще живых. И там среди них окровавленная женщина, почти ребенок.

- Варенька, - последнее, что сорвалось с ее губ.

Я сжалась в комок.

- Ну, что. Тебе стало легче?

Да, легче! Теперь я точно знаю, что мама меня любила. Что хоть для одного человека я была единственной.

Воцарилось долгое молчание.

Постепенно болезненная безысходность притупилась, мышцы расслабились. Я снова прислонилась к гуди Вульфа сердце послушать. Ничего не изменилось. Билось оно ровно. Так бьется сердце, когда ты, словно внутри надежного родного дома. И мне подумалось. Я для Вульфа не чужая. Нет. Я - слепок забытой болезненной дружбы с Тесеем, дочь той исстрадавшейся дружбы. И, может быть, в самом зародыше, женщина, с которой возможно создать семью. Были у Вульфа семьи до меня. Не сомневаюсь. Но в их вымирающем обществе, когда женщина рожает третьего ребенка, она отпускает мужа. И, если мне выпала доля матери Тьмы, то выпала и доля женщины-карга. После третьего ребенка я отпущу Вульфа. Впрочем, можно и не доводить до третьего, даже до второго. Отстреляюсь первым и пойду бродить по свету. Если мы переживем Поток.

- Вульф, а почему ты не пришел ко мне, когда узнал, что я дочь твоей поросли?

Хотелось сказать, самой любимой поросли. Но промолчала.

- В виде волка? - горько усмехнулись мне в ответ.

- Да, и потом, за тобой было кому приглядывать.

Выходит, не зря чувствовала, что у меня есть хранитель.

Динагуэль.

От него достался дар внушения. Без этого дара я вряд ли могла справиться с Палочником. И не только. От Динагуэля пришла Динка. Даже имена у них созвучны. Только сейчас поняла, что не Динка была моим учителем. Разве может быть столько знаний у тринадцатилетней девчонки? Даже одаренной...

Пора заканчивать вечер откровений, но уходить не хотелось. Я развернулась в сторону моря.

Луна поднялась, растеряла багровый цвет. Приобрела свой обычный, серебристый. Смотрела я на эту полуночную красоту сначала бездумно. Потом пришли в голову мысли. Поначалу забавные.

В жарких странах мир называют подлунным. Видимо, устают южане от дневного зноя. И ночную прохладу воспринимают, как манну небесную. А у северных народов, наоборот, поклоняются солнцу. Можно пофантазировать и приурочить 'подлунников' к темным. Соответственно, северян - к светлым. Вот только вершатся под светлыми знаменами дела мрачные. Что крестовые походы, что фашистское нашествие. На Россию в частности. Начал Гитлер расчистку земли русской для сиятельных арийцев в самый светлый день 22 июня. Под эгидой свастики, символа солнца.

Освятил очередной властитель соответствующим символом свои деяния. И поначалу, вроде как пошло. Да только... вырождаются символы, когда под их знаменами вершишь бесчеловечное. И затянуло в гнилое болото фашизма светлый символ. Теперь во всем мире он ассоциируется с концентрационными лагерями, да карателями СС.

Не знаю, как бродили фашисты по Европе, но у нас в России немецкие офицеры, случалось, предупреждали мирное население: прячьтесь, идет СС. Плакаты, конечно, не вывешивали. Но тех, кто их обстирывал и кормил, пытались спасти. Попалась в моем прошлом одинокая бабуля, пережившая оккупацию. Многое рассказала, радуясь, что хоть кто-то захотел ее слушать.

Что-то я далеко ушла от подлунного пляжа, где настроению положено быть романтичным. А вместо того вскрылись нарывы прошлого. И не только моего. Прошлое... Оно такое... затягивающее. Не поймешь, как оказался совсем не в том месте, где по сюжету положено...

Но из, казалось бы, бесполезных на данный момент воспоминаний, впечаталась в сознание зловещая дата. 22 июня. 22 ясненя - по местному.

Осталось до дня летнего солнцестояния шесть дней. И почему мне думается, что Светлый Орден высадку на Гауру начнет именно 22 ясненя? Под эгидой Солнца.

Я не скрывала своих мыслей. И Вульф прочел их без труда. Подумал. Согласился.

- Надо предупредить Эрмангуэля.

И засобирался. Поднялся, поставил меня на ноги.

- Давай возвращаться.

* * *

Великий Вождь Шамана не любил. Но терпел. Так как не стоит отказываться от религиозного подспорья в вопросах управления обществом. На не вернувшихся после Ритуала крысят смотрел сквозь пальцы. Меток не ставил, дабы те могли бегать в храм туда и обратно до следующего Ритуала. В конце концов, должен же кто-то убирать в храме и доставлять мелочёвку для божественных атрибутов. Не самому же Шаману на рынках светиться.

Когда Его Шаманство в очередной раз выпал из поля зрения на несколько часов, Себастьян не стал бить тревогу. Подождал, пока вернется, и успокоился. Мол, пусть потешится напоследок. Грядет очередной Ритуал, а за ним и новый Шаман. Глядишь, с тем новым договориться будет легче.

Последовавшая за тем скорая отлучка зародила в душе Великого Вождя сомнения. Что-то зачастил богослужитель в Змеиное ущелье. Но на кону стояло дело всей жизни: пленение Тьмы. И последние шаманские ходки в сравнении с ним виделись незначительными.

А зря.

Так как последний раз поспешил Шаман к нам, получив от Вульфа весточку с решением скорейшего отбытия в Пещеру. Появился, как и в первый раз, ниоткуда. В точно установленное время.

Встречали мы его вдвоем. Сколько Волька не напрашивалась на аудиенцию, ей было решительно отказано. Меньше посвященных - больше вероятность сохранить секрет.

Был Его Шаманство чем-то встревожен. Что на него совсем не похоже. Торопливо раздал божественные амулеты. Выдал наставления на последок. Особенно обратил наше внимание на зеленую стену Пещеры, которой мы должны держаться. Мол, кислорода там больше, и Поток ее сильно не заливает. Эдакий островок спокойствия на краю сорвавшейся лавины. Были еще какие-то указания. Я доверила Вульфу разбираться.

Сама же затерялась в фантазиях о Космосе, не теряя надежды поспрашивать о том Шамана перед его отбытием.

Под монотонный бубнеш мужских голосов припоминала разные астрономические гипотезы. Астрономия меня всегда привлекала. Все доступные книги перечитала. Сначала в детдомовской, потом районной библиотеках. Уже на миры и антимиры нацелилась, но пришлось отвлечься...

Даже на том, упрощенном для обывателей уровне, шиты были гипотезы о развитии Вселенной суровыми белыми нитками. Внахлест. Мало того, что нестыковки так и остались не заштопанными, чувствовался в подноготной этих гипотез страх человечества перед Армагеддоном. Правда, существовал еще один вариант развития событий: круг вечного возвращения. Эдакий бесконечный День Сурка. Без возможности выбраться, даже, если поступишь правильно. Как там у Юнны Мориц: 'Пони бегает по кругу и в уме круги считает...'

А я интуитивно знала, что нет у Вселенной ни начала, ни конца. Есть периоды катастроф и следующих за ними обновлений. Обновлений, а не начала с нуля. Что-то сродни вселенскому Разуму от Шамана, что прибывает с каждой крохой сознания, отданной добровольно...

Последние наставления получены. Нам отдан артефакт портала: неприметный округлый камушек-диск размером в десять сантиметров. Еще один артефакт для вызова Потопа. Разумеется, такие важные предметы оказались в лапах оборотня...

Ну и ладно. Жаль только, осталась я космически непросвещенной, по причине шаманской занятости...

Ритуал начнется через три часа.

Незримая кукушка прокуковала, и Вульф бросил под ноги камушек-артефакт.

Свершилось!

И вот стоим мы в Пещере, обнявшись, словно на прОводах в последний бой.

Стоим, дух переводим.

Духа не хватает.

В груди как будто образовалась затычка и спертый воздух пропускается сквозь нее маленькими порциями, как в засоренной кухонной раковине после интенсивной помывки посуды. Помню, гости третьего соседа нашей коммуналки воодушевились помочь хозяину по окончании праздничного ужина. Им же невдомёк, что слив помоев идет не в безразмерную дырку деревенского туалета. В городе все сливается интеллигентненько. В канализацию. А канализация в городе - это отнюдь не убиваемая выгребная яма, а трубы разного диаметра и разной подверженности коррозии...

Пока тот засор припоминала, первое впечатление от засора легких рассосалось. И духовного сантехника не понадобилось. О драконе пока не задумалась.

Вульф сориентировался быстрее. Отцепил от себя мои окостеневшие конечности и мягко подтолкнул к стене. Видимо, зеленой. Я в том состоянии цветов не различала. По означенной стене медленно сползла, перепачкав влажными мхами курточку. Дышать стало чуток легче. То ли воздуха внизу было больше, то ли обвыклась немного.

И на дракона, наконец, взглянула.

Сколько в Верхнем Мире изображений этих существ! Мне почему-то кажется, китайские графики ближе к действительности. К действительности водного дракона. А в нашем славянском фольклоре дракон представлялся существом вредным. Трехголовым. Звался Змеем Горынычем, добычей богатырей. Только думается мне, три головы привиделись очередному богатырю после чекушки емкостью пол литра. Для храбрости.

И отсюда высовывает мордочку любопытство: реально действительность троится в представлении любителя выпить по крупному?

Было дело. Решила поставить эксперимент. Вливала в себя сорокоградусную и после каждого вливания настраивалась на эталон перед глазами. Как был, так и остался он в единственном экземпляре. Воспротивился пищеварительный тракт. Потом в обнимку с белым другом стало не до экспериментов.

Что за мысли в голове? У нас тут серьезное дело намечается. Можно сказать, грандиозное и... почти безнадежное.

Так. Стоп. О безнадеге думать рано. Стоит задуматься о пробуждении дракона.

А в голове настойчиво стучало: 'Все пройдет!'

И вроде бы не так негативно. Жизненно даже.

Знаменитое кольцо царя Соломона. Мудреца древности. А с ним перекликаются иные мудрецы из Древней Греции. Казалось бы: начало цивилизации. Живи и радуйся жеребенком по весне. Так нет же. И в те заповедные времена находились последователи Хирона, который в период очередных страданий припечатал задавшего ему вопрос о смысле жизни: 'Лучше бы тебе не родиться...'

Да пошли они, пессимисты, лесом. На подножный корм. А 'мыслящий тростник' ** на переработку в сахар.

Кажется, опять провалилась я в бессмысленный спор с пессимизмом. Влезла на трибуну. Воодушевилась, запыхтела. А пыхтеть в условиях дефицита кислорода не рекомендуется.

Вынырнула в реальность. Вот она передо мною - драконья морда. В нескольких метрах. Ни с китайской графикой, ни с прочими фантазиями не сравнимая. Морда живого, пока еще живого дракона.

Синего дракона.

Динагуэля.

Динка!!!

И жуткое видение тупиковых серых подземелий, встало перед глазами, как наяву. Подземелий со склизкими стенами, где затерялась душа подруги... Моей Подруги. Для Динагуэля - последней поросли.

Себастьян перехватил ее душу по дороге в небытие. Замуровал в призрачных пещерах, как приманку для Динагуэля. И Дракон попался.

Себастьяну она больше не нужна. Но нужна нам с Дином. И оставлять ее ни живой ни мертвой нельзя. В жизнь не вернуть. Значит, надо помочь уйти. Нет, не в перерождение.

Я не верю в перерождение. Это - пагубная вера. Дающая надежду на то, что в той, следующей жизни можно исправить содеянное. Исправлять надо здесь. В этой жизни. Потому что другой не будет. Здесь состояться, насколько возможно.

Ошибаться. И исправлять ошибки. Здесь.

Даже когда все против тебя. Даже когда ты предал самого себя.

Но!

Ты произнесешь на смертном одре: 'И все-таки она вертится'! ***

И последнее искреннее слово перед окончательной смертью перечеркнет предательство, к которому вынудила жизнь.

Опять понесло меня на баррикады. Опять воздуха не хватает. А мне надо Динку отыскать. Из небытия вытащить. Она там одна. Почти отчаявшаяся. Мне надо к Дину ползти. Вместе мы сможем проснуться.

Проснуться!!!

Резко качнулась в сторону дракона. Мир тоже покачнулся и пропал. На некоторое время.

- Спокойнее, - прозвучало в голове Вульфово наставление.

И я очнулась в паре шагов от стены пещеры. Все-таки проползла эту пару шагов, будучи в беспамятстве. Поползла дальше, медленно, выравнивая дыхание по глотку. От камушка к камушку. К дракону.

Доползла.

Господи! Какой же он огромный! Раза в два больше моего фамильяра. А тот - мальчик далеко не маленький.

Коснулась ноздри.

Нос мокрый. Холодный. Животное здорово!

Только спит беспробудным сном.

А у меня под рукой ни бубна, ни барабана, ни пистолета повышенной громкости. Вообще ничего, что могло бы вытолкнуть бедолагу из безмолвного забытья.

И до уха не допрыгнуть, чтоб начитать нашу с Динкой героическую считалочку. Мы ее сочинили... дуэтом. Если так можно сказать. Сочинили в процессе покорения крыши заброшенного флигеля, до которого у хозяйки детдома руки не доходили. Так себе второстепенная построечка была. Двухэтажная.

Считалочка же сочинялась легко, словно под диктовку свыше. Динка выбирала путь по ветвям столетнего вяза, подпирающего облезлую стену. Проговаривала основную тему, да подбирала рифму. А я усиливала припев сотнями тысяч всякой всячины. Хорошо получилось. В самый раз для поднятия духа.

С крыши открывался восхитительный вид на свободу...

Эх! Счастливые, оказывается, были времена!

Судорожно вздохнув, я прислонилась лбом к чешуйчатой щеке.

- Дин. Она там одна. А мы тут прохлаждаемся, - потянулась мысленно к едва бьющейся искорке посреди необозримой серости. И поняла. Разумом Дин там же, в сумеречном лабиринте. Только отыскать свою поросль не может.

И считалочка, как заклинание восхождения, сама собой зазвучала в гнетущей тишине.

Я несу за плечами свой мир По тропинкам крутым и опасным: Сотни тысяч морей, Сотни тысяч лесов, Сотни тысяч зверей, Птиц, людей и богов,- На Вершину из Бездны безгласной...

Мне привиделось, как Динка, скорчившаяся в сумеречном тупике, открыла глаза. Как наметилась перед ней прямая дорожка, очерченная с двух сторон рядами загорающихся свечей. И в такт считалочке над этой дорожкой начало раскручиваться 'Болеро' Равеля.

Я несу за плечами свой мир, И коль страх надо мною довлеет, Сотни тысяч морей, Сотни тысяч лесов, Сотни тысяч зверей, Птиц, людей и богов Пред великою Бездной немеют...

Считалочка впитывала музыку, набирала силу, и вместе с ней набирало силу 'Болеро'.

Я несу за плечами свой мир, Тени страха улыбкой встречаю. Сотням тысяч морей, Сотням тысяч лесов, Сотням тысяч зверей, Птиц, людей и богов Я не дам задохнуться в молчанье.

'Болеро' шагало по расширяющейся дорожке. И Динка двинулась ему вслед. Мне навстречу.

Я несу за плечами свой мир - Свою радость, свой крест и спасенье. Сотни тысяч морей, Сотни тысяч лесов, Сотни тысяч зверей, Птиц, людей и богов Не дают мне упасть на колени.

На самом взлете 'Болеро' мы встретились. Мы взялись за руки и пошли дальше по намеченной тропе. Свечи гасли за спиной. Вместе с ними угасала музыка. А впереди разгоралось сияние портала. На грани его я остановилась. Динка шагнула, не задумываясь...

И Дракон открыл глаза.

Я поняла это по его изменившемуся дыханию.

- А теперь быстро оборачивайся! - отдал приказ Вульф.

Причем таким тоном, что ослушаться было невозможно. Если бы знала, как, сама бы обернулась. Во что там черные ведьмы могут оборачиваться?..

Дракон не подвел. Сначала из плотного состояния перетек в призрачное. Потом сгустился в бесформенное ядро, и наконец поднялся человеком. Ну, как поднялся. На четвереньки.

- Чем вы тут дышите?

- Сами не поймем, - машинально ответила я, пытаясь радоваться.

Но не получалось. Как-то все после феерического 'Болеро' скатилось к обыденности. Интересно, кроме меня его кто-нибудь слышал?

Пещера вернулась к привычной серости, да стала еще... безвоздушней. Сознание периодически скатывалось в полудрему...

А Динагуэль, реальный Динагуэль, не имел ничего общего с Дином, которого я себе выдумала. Дракон из него был куда роднее.

И уж совсем не походил он на Динку.

Чужой мужик, словом.

- С возвращением, Динагуэль, - произнес Вульф.

Судя по тому, что на приветствие дракон не отозвался, и попытки подняться в полный рост оставил, общение с Вульфом продолжил мысленно. И быстро вник в суть дела. Подполз к стеночке, оглянулся на меня: мол, что там застряла. Вопросительного взгляда я не поняла. Сделала вид, что не поняла. Пришлось переходить к словам. А звучали эти слова глухо, как при посадке самолета, когда закладывает уши.

- Варя, не время тормозить. Иди к нам, будем вызывать Поток.

Говорит, словно мы с ним пуд соли съели. То есть для него, возможно, так и было. Ведь он общался со мной через Динку. Смотрел на меня ее глазами.

- Вы знаете, как? - протянула я.

- Понятно, - отозвался Динагуэль на мое 'Вы'.

И какое-то... сожаление что ли прозвучало в интонации этого 'Понятно'. Что ему, собственно, понятно. Мне так вообще ничего. Мало того, что в серость окунули, так еще и апатия навалилась: я осознала окончательно и бесповоротно, что Динки больше нет. Нет даже крохи ее в драконе.

Но жизнь продолжается...

Все пройдет...

Не только безнадега в этой крылатой фразе. Умирающая листва укрывает стылую землю по осени, чтобы весной возродиться обновленной...

И я поползла интуитивно к Динагуэлю. Вульф оказался по другую сторону. Динагуэль, казалось, только и ждал, когда я прислонюсь к стеночке по правую руку от него.

- Значит, так, - произнес.

И сразу стало ясно, кто тут самый главный маг.

- О Потоке я знаю не понаслышке...

Неужели испытал на себе все прелести болтания на краю Вселенной?

- Да. Пришлось, - ответили мне и продолжили.

- Поэтому, медленно поднимаемся, прижимаемся ко мне, как к родному...

И после того, как я на трясущихся ногах продвинулась по стеночке вверх, крепко обнял меня за плечи.

- Вульф, тебя это тоже касается. Один можешь не справиться.

Мы немного постояли в обнимку, как распившие на троих пьянчужки перед расставанием. Вот только расставаться нам еще было рано.

- Зови Шамана.

И Вульф нажал на божественный артефакт.

Поток отозвался не сразу. Далеко не сразу. Я успела подумать о том, что Шаман нас все-таки предал.

А потом...

Мне говорили, что я ничего не запомню. И я не запомнила. Осталось распирающее грудь восхищение, какого я не испытывала ни до, ни после. И смутное видение туманности в очертаниях дракона, удаляющегося на немыслимой скорости. Он все-таки показал мне, куда уходят шаманы.

------------------------------------------------------------------------------------------------

* И. А. Крылов, басня 'Кот и Повар'

** Блез Паскаль 'Человек - всего лишь тростник, слабейшее из творений природы, но он - тростник мыслящий'

*** крылатая фраза, которую якобы произнёс в 1633 году известный астроном, философ и физик Галилео Галилей.