Блинов Аркадий Юрьевич: другие произведения.

Белая ночь в Петербурге в компании Потемкина и Чернышевского

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В Петербурге во время белых ночей все люди -- немного братья и сестры. Потемкин

Белая ночь в Петербурге в компании Потемкина и Чернышевского

В Петербурге во время белых ночей
все люди -- немного братья и сестры.
Потемкин

В тот год мы с Алисой и Алиной поехали в Петербург на несколько дней, и остановились в гостеприимной квартире Миши Щиченкова на улице Чайковского, в трех минутах от перекрестка с Литейным проспектом. В один из вечеров, дождавшись, когда дети заснут, я потихоньку выполз из квартиры.

Был первый час ночи, и улица Чайковского, в неверном свете загадочной белой ночи, являла почти фантастическую картину: как будто нарисованный городской пейзаж, причем и художник, и город живут уже лишь в смутных воспоминаниях человечества...

Я пошел в сторону Литейного и через две минуты был на правой стороне улицы у входа в знакомый подвальный магазинчик под греющей душу вывеской "24 часа". Купив не помню что, я комфортно расположился у входа в магазин, и весь отдался созерцанию такой знакомой улицы Чайковского. Так и не знаю до сих пор, чего было больше в открывшемся, так сказать, пейзаже -- фантастики или романтики. Темно-красный ряд домов, темная же зелень бульварчика, все-таки необычная для северного и каменного Петербурга, светозарная синева небес. Все вместе составляло картину, от которой не оторвешь глаз в течение долгих часов, но ведь скоро все это станет светлеть, светлеть -- и исчезнет насовсем в свете наступившего дня.

Неожиданно ко мне обратился прохожий. Собственно, это был покупатель, вышедший из магазина. В руках он держал открытую банку маринованных огурцов. "Хотите огурчика?" -- протянул он банку в моем направлении. Я принял, и мы разговорились.

О чем говорилось, не помню. Кажется, о туризме, о Якутии, и других романтических вещах, что так вяжутся с необычностью картины и ситуации. По тротуару подошли двое мужчин и как-то естественно вступили в разговор. В какой-то момент первоначальный собеседник с маринованными огурцами откланялся, и мы остались втроем.

Один, лет за 40, небольшого роста и коренастый, отрекомендовался Потемкиным. Не помню, назвался ли он по имени. Другой был молодой, лет 25, человек, внешности довольно примечательной: стройный, высокого роста, смуглое слегка скуластое лицо. Черные волосы, сильные, как конский хвост, были перехвачены на лбу ленточкой и прекрасно гармонировали с голубой курткой. Этот отрекомендовался Чернышевским, причем категорически отказася назвать свое имя. Так они и остались у меня в памяти -- Потемкин и Чернышевский.

Пришла пора сообщить читателю всю правду: они были слегка пьяны. Вторая же часть правды состоит в том, что пьяны они были именно слегка, и именно в той кондиции, когда с человеком легче всего общаться. Чернышевский оказался студентом института культуры, приехавшим в Питер аж с Чукотки. Часть крови, текущей в его жилах, была кровью чукчей, что, наверное, и объясняет некоторую скуластость его примечательного лица. Сейчас у него была сессия, развивающаяся по какому-то непонятному сценарию, и он вкушал отдых, который может предложить только ночной Петербург.

У Потемкина был маленький брезентовый рюкзачок образца приснопамятных шестидесятых. Оказалось, что там -- книги на продажу. Их было всего три или четыре. Я выбрал одну -- стихи Батюшкова. Потемкин назначил смехотворную сумму -- пятнадцать рублей, и добрсовестно отсчитал мне сдачу. Вырученные деньги Потемкин тут же отдал Чернышевскому, и тот сбегал в ближайшую аптеку, принеся оттуда две ампулы со спиртом. Тут же они и были выпиты, по отработанной технологии. (Уже потом мне сказали, что аптекарский восьмирублевый спирт -- любимое лакомство петербургских алкашей, только для употребления оного прямо из ампулы нужна некоторая сноровка).

Проговорив с полчаса, мы неспеша поплыли по Чайковского в сторону Фонтанки. Начинало хотеться пива. По Литейному, наперерез нам, тихо двигались двое молодых людей с пивом в руках. Почему-то мне показалось, что это брат и сестра. Он были почти школьного возраста. Радостно поднятые руки и приветственные крики обеих наших компаний не оставляли сомнения в том, что молодая парочка -- хорошие знакомые Потемкина и Чернышевского.

Пивные бутылки поплыли по кругу. Простояв минут пятнадцать на перекрестке, мы продолжили свой путь: они -- по Литейному, мы -- по Чайковского.

Отпустив паузу, я спросил Потемкина и Чернышевского, кто эти молодые люди. Ответ был: мы впервые их видим. Объяснение ситуации, которое дал Потемкин, мне хочется напечатать жирными буквами и обвести в рамку.

В Петербурге во время белых ночей все люди -- немного братья и сестры.

Мы продолжали двигаться по Чайковского, и Потемкин рассказывал про эту улицу и ее историю. Рассказывал и про пересекающие переулки. Слов не помню, лишь выплывающие из утреннего света громады зданий. Одно, впрочем, запомнилось. На отрезке между Литейным и Фонтанкой -- зеленый дворец в стиле Екатерининского барокко. Это здание до 1917 года было Австро_Венгерским посольством.

В какой-то момент Чернышевский совсем "забалдел". Потемкин понял, что он вот-вот рухнет, и предложил устроить ему ночлег. Мы зашли в ближайшую подворотню. В отличие от многих петербургских дворов, здесь был внутренний сквер с деревцами, травкой и столиком посередине. Мы сели за столик. Чернышевский положил голову на руки, да так и отключился. Мы с Потемкиным переглянулись: клиент готов. Тихо встали, мысленно попросили у Чернышевского прощения, и через арку вышли на Чайковского.

Тут Потемкин развернулся во всем великолепии (кстати, оказалось, что с Чернышевсим они друг друга никогда не знали, а познакомились лишь часа за три до того, как встретили меня). Он показал себя блестящим знатоком Петербурга. Он мог рассказать чуть ли не о каждом здании. Мы шли по набережной Фонтанки, и он предложил мне показать маршрут Азефа на явочную квартиру. Я согласился. Долго мы лавировали в прилегающих к Фонтанке петербургских дворах. Наконец, оказались во внутреннем дворе, наглухо, как и все петербургские дворы, отгороженном от внешнего мира. Посреди внутреннего сквера возвышалось странное сооружение -- лишь крыша торчала над уровнем земли. Вот, -- показал Потемкин на это здание. Здесь большевики печатали свою литературу. Что, впрочем, не мешало и черносотенцам печатать свою здесь же. Хозяин жил по принципу "Деньги не пахнут".

Потемкин показал мне и место, где когда-то была явочная квартира Азефа. Ушли мы оттуда другим путем: Потемкин филигранно знал все эти арки, подворотни и ходы между ними.

Был уже седьмой час утра. Первые лучи солнца легли на улицы. Потемкин шатался, и я испугался, как бы меня не замели вместе с ним, что в мои планы совсем не входило. Каюсь, я был как предатель. Но что поделаешь? Решение было принято: очередной визит в подворотню -- и я оторвался от Потемкина.

Я шел по залитому первыми утренними лучами Петербургу, и не мог тогда еще представить, что Господь подарил мне одно из самых прекрасных впечатлений в моей жизни.

..........................................................

Год спустя я оказался в Петербурге. Тоже в июне, тоже белые ночи. Холодное серое небо, холодный ветер, и никаких чудес.

21 июня 2004 г.

Links
http://samlib.ru/k/kuznecow_d_j/petrovsolzhenitsin.shtml A. Blinov. Опусы разных лет.
http://samlib.ru/k/kuznecow_d_j/index_12.shtml Other stories by A. Blinov
http://samlib.ru/k/kuznecow_d_j/leningad.shtml Д.Кузнецов. Ленингад.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"