# Странник "Дорогой тьмы " часть вторая

Константин Викторович Кузнецов

Что говорить? Читайте ...

3

Дорога во тьму


Роман из цикла.

"Странник - Дорогой тьмы" - Книга 1 (раб название)


Что ж пока маленький отрывок, но скоро...

Книга первая Дорогой тьмы.


Часть вторая " Осколок судьбы"

Nescio quid majus.

Рождается нечто великое


## Глава 7

" Развалины Салакнида"


Долго, очень долго он был наедине с собой. Порой, желая разорвать свое тело, навсегда оставив этот бренный мир, а порой, не понимая, почему он до сих пор не сделал этого. Жизнь - бесконечная погоня за неведомой целью, стала для него не больше, чем бессмысленное ожидание чего-то важного. Навязчивая идея! Судьба! Нет, маг, а точнее призрак, не верил во всю это чушь. Конечно, он мог тешить себя надеждой, что скоро все это закончится и он наконец-таки сможет отдохнуть. Но какой был в этом прок. Если ты обречен на вечность.

Вечность, жуткое слово. Сильное, властное, как приговор. Как тысячи стрел принизывающих твое тело. Вечность и судьба. Практически одно и тоже. Если верить, что рок действительно существует, и все, что предначертано в великой книге, сбудется.

Ничего не изменить! В это Призрак верил. Он сам был такой судьбой. И дело даже не в отношении к предсказаниям и предначертаниям. И тем более не в попытке, что-либо изменить. Дело в самой судьбе, в том, что он сам выбрал ее для себя.

Призрак встал с огромного, покрытого паутинной трона. Третий день, а может быть год, его мучил ужасный кашель. И никакое колдовство, и эликсиры не могли помешать этому недугу. Призрак закашлял, одновременно успевая выговорить несколько довольно таки резких проклятий. Удивительно, но он все еще считал, что бранные слова помогут ему побороть этот страшный недуг.

Осторожно вступив на каменный пол, он побрел по огромному пустому залу. Все вокруг было холодным и безжизненным. Темные стены, украшенные потрескавшимися от времени гравюрами; огромные люстры, которые уже целую вечность не озарялись светом огней; статуи и бюсты великих королей, все это было мертвым грузом напоминающим призраку о прошедшей эпохе. Его память и боль давно прошедших дней.

Призрак проскользил между двумя высокими стройными фигурами рыцарей вооруженных красивыми парадными протазанами. Изысканное оружие давно минувших дней. Призрак вздохнул.

Раньше он часто останавливался здесь. Замирал. Вглядывался в доспехи, наполненные пустотой и воспоминаниями. Оживлял в памяти давно прошедшие парады и праздничные пиршества, сопровождающиеся фейерверками - и шел дальше.

Теперь он просто проходил мимо, бросая на рыцарей косой взгляд. Он знал, что завтра не будет и этого короткого взгляда. И он уже не посмотрит в их сторону, а пойдет дальше.

Все в жизни заканчивалось, обрывалось, превращаясь в память, или же в забвения. Причем, он никогда не делил воспоминания на плохие и хорошие. За него эту не сложную работу делало время.

Призрак шел по длинному арочному коридору, думая о тех мастерах, что так кропотливо подбирали краски украшая северную часть замка. Марк Огринс, Делкир Грасс, Син Куур - он помнил их имена. Пока еще помнил.

Опять оживали былые воспоминания. Великие мастера, художники, скульпторы весело гуляли по залам и коридором замка. Шутили, придумали новые образы, оформления. Поэты воспевали их труд. Откуда-то доносилась обворожительная тихая музыка. А за окном кружила яркая, нарядная весна.

Призрак остановился. Посмотрел сквозь витраж. Старые высохшие деревья, словно монстры, раскинувшие свои ветки. Мертвые красоты осеннего парка похожие на кладбище. Остовы не высоких стен, фонтанов, ворот.

Как противны чужие воспоминания. Призрак, в который уже раз вздохнул. Чужие сны, чужие радости, чужое горе. Он помнил все, что знали и видели бывшие обитатели замка. И он ненавидел их всех. Зачем ему нужен был этот дар? Зачем? Ведь вполне достаточно вечности.

Дойдя до конца коридора, он поднялся вверх по ступенькам, попал в огромный зал. Когда-то здесь принимали уважаемых гостей, устраивали пиры. Теперь здесь ел только он. Один и тот же завтрак, обед, ужин. Призрак давно уже не любил разнообразие. Когда в твоем сознании память о тысячи различных любимых блюдах, лучше вообще не есть. Такой, или почти такому не мудреному правилу придерживался Призрак последние две или три тысячи лет.

Отложив в сторону пустую тарелку он протянул руку к кубку наполненному простой водой. Поднял его, посмотрел на свет. Сквозь кристально чистую воду зал казался немного иным. Чужим, незнакомым. Призрак сделал глоток, поставил кубок на место.

Вздохнув, он улыбнулся. Вот также как через этот наполненный водой стеклянный кубок, он каждый день видел мир. Далекий и одновременно такой близкий Иллион. Десятки тысяч лет.

Встав из-за стола Призрак направился к винтовой лестнице ведущей в самую высокую башню замка.

Его длинный потерявший от времени цвет плащ стелился за ним следом, оставляя на холодных плитах серый след.


(продолжение следует)