# Проповедник

Фредерик Форсайт

Персонажи

Проповедник, террорист

Следопыт, охотник на людей

Грей Фокс, режиссёр Тоса

Роджер Кендрик, он же Ариэль, компьютерный гений

Ибрагим Самир, он же Тролль, компьютерный гений

Джавад, cia -mol в пакистанской ISI

Бенни, руководитель подразделения Моссада на Африканском Роге, Тель-Авив

Опал, агент Моссада из Кисмайо.

Мустафа Дардари, владелец Масала Пиклз

Адриан Герберт, сестра

Лоуренс Ферт, mi 5

Гарри Андерссон, шведский судоходный магнат

Капитан Стиг Эклунд из Мальмё

начинающий офицер Уве Карлссон из Мальмё

Аль-Африт, сомалийский вождь и вождь пиратов

Гарет Эванс, переговорщик

Али Абди, переговорщик

Эмили Булстроуд, кофейная леди

Джамма, личный секретарь проповедника

Дэвид, Пит, Барри, Дай, Кёрли и Тим: Следопыты


Предисловие

В темном и неизвестном сердце Вашингтона лежит короткий и чрезвычайно секретный список. Этот список содержит имена террористов, которые считаются настолько опасными для США , их граждан и интересов, что были приговорены к смертной казни даже без попытки арестовать, судить или иным образом подвергнуть их надлежащей правовой процедуре. Это «список смертников».

Каждый вторник утром этот список смертей может быть обновлен в Овальном кабинете президентом и шестью мужчинами; никогда больше, никогда меньше. Среди них директор ЦРУ и трехзвездный генерал самой крупной и опасной секретной армии в мире: JSOC , Объединенного командования специальных операций, которого официально не существует.

Холодным весенним утром 2014 года в список погибших было добавлено новое имя. Этот человек был настолько неуловимым, что даже его настоящее имя не было известно, а у гигантской американской контртеррористической организации не было даже его фотографии. Как и Анвар аль-Авлаки – американо-йеменский фанатик, который размещал в Интернете ненавистнические речи, был в списке смертников и был убит в 2011 году на севере Йемена дистанционно пилотируемым самолетом, «беспилотным летательным аппаратом» ( БПЛА ). запустил ракету − также проповедовал новинку в сети. Его проповеди имели такое влияние, что молодые мусульмане в странах диаспоры - странах, где поселились евреи - превращались в ультрарадикальных исламистов и совершали убийства во имя ислама. Как и Аль-Авлаки, новичок также свободно говорил по-английски. Поскольку его имя было неизвестно, его называли Проповедником.

Приказ поступил в JSOC , а его директор передал его в TOSA , организацию настолько секретную, что девяносто восемь процентов американских чиновников о ней даже не слышали. На самом деле Тоса — очень маленький департамент, расположенный в Северной Вирджинии. Ей поручено выслеживать террористов, которые пытаются уклониться от американской системы правосудия.

Днем директор Тоса , которого во всех официальных документах называли Серым Лисом, вошел в кабинет своего главного охотника и положил лист бумаги на его стол. Там было написано только: Проповедник. Идентифицировать. Локализуйте. Разрушать.

С подписью Главнокомандующего, президента внизу. Таким образом, этот документ стал указом президента , эксордом – указом президента.

Человеком, наблюдавшим за этим указом, был загадочный подполковник Корпуса морской пехоты США , который является частью ВМС США . Ему было сорок пять, и как внутри, так и снаружи здания его знали только под кодовым именем: Трекер.

OceanofPDF.com

Часть 1

Назначение

OceanofPDF.com

1

Если бы кто-нибудь спросил его, Джерри Дермотт мог бы поклясться, положив руку на сердце, что он никогда никому намеренно не причинял вреда и не заслуживал смерти. Но это не могло его спасти.

Была середина марта, и зима в Бойсе, столице штата Айдахо, немного ослабила свою хватку. Однако на высоких вершинах, окружающих город, все еще лежал снег, и ветер с этих вершин все еще был ледяным, поэтому любой, кто решался выйти на улицу, закутывался.

Конгрессмен вышел из здания Капитолия штата из песчаника по адресу 700 West Jefferson Street через главный вход и спустился по ступенькам на улицу, где его ждала машина. Он, как обычно, любезно кивнул полицейскому, стоявшему на верхней ступеньке главного входа, и увидел, как Джо, его верный водитель на протяжении многих лет, обошел лимузин, чтобы открыть заднюю дверь. Чего он не увидел, так это тяжело укутанной фигуры, которая сидела на скамейке на тротуаре и теперь двигалась.

На мужчине было длинное темное пальто, которое он не застегнул, но держал внутри руками. На нем было что-то вроде ермолки, и единственное, что в нем бросалось в глаза, — если кто-то смотрел, чего не произошло, — то, что под курткой на нем были не джинсы, а белое свободное платье. Позже пришли к выводу, что это платье было арабской дишдашей .

Джерри Дермотт был почти у открытой двери, когда кто-то крикнул: «Конгрессмен!» позвал. Он обернулся. Последнее, что он увидел, было смуглое лицо с каким-то пустым выражением, как будто мужчина смотрел на что-то вдалеке. Куртка распахнулась, и поднялся двуствольный обрез.

Позже полиция пришла к выводу, что выстрелы были произведены из обоих стволов одновременно и что патроны были заряжены тяжелой картечью, а не мелкими дробинками, используемыми для птиц. Расстояние было около трёх метров.

Поскольку обрезы были очень короткими, разброс был большим. Несколько стальных шаров пролетели мимо конгрессмена, некоторые попали в Джо, заставив его развернуться и попятиться. Под курткой у него был пистолет, но, поскольку его руки касались лица, он им не воспользовался.

Офицер, стоявший на лестнице, увидел все это, вытащил револьвер и побежал вниз по лестнице. Нападавший поднял обе руки, держа в правой руке пистолет, и что-то крикнул. Офицер не знал, был ли использован второй ствол, и выстрелил трижды. Он стоял в шести метрах от мужчины и был опытным стрелком, поэтому промахнуться не мог. Три его пули попали кричащему мужчине в центр груди. Мужчина упал спиной на багажник лимузина, отскочил, упал вперед и умер, уткнувшись лицом в сточную канаву. Из главного входа вышло несколько человек; они увидели двух мертвых людей, лежащих на земле внизу, водителя, смотрящего на свои кровоточащие руки, и полицейского, стоящего над нападавшим с пистолетом, направленным вниз. Они побежали обратно внутрь, чтобы попросить о помощи.

Двое погибших были доставлены в местный морг, а Джо был доставлен в больницу с тремя пулями в лицо. Конгрессмен был мертв благодаря более чем двадцати стальным пулям, застрявшим в его груди и пронзившим его сердце и легкие. Нападавший также был мертв.

Нападавшего, лежавшего обнаженным на столе для вскрытия, опознать не удалось. У него не было с собой никаких личных документов и, как ни странно, у него не было волос на теле, кроме бороды. Но после того, как фотография его лица была опубликована в вечерних газетах, выступили два информатора. Директор средней школы в одном из пригородов узнал ученицу, родители которой были иорданцами, а хозяйка пансионата узнала одного из ее жильцов.

Детективы, обыскивающие комнату убитого, забрали большое количество книг, написанных на арабском языке, и ноутбук. Ноутбук исследовали в технической лаборатории полиции. Там они обнаружили то, чего никто в полицейском управлении Бойсе никогда раньше не видел: на жестком диске содержалось множество лекций, точнее, проповедей, произнесенных человеком в маске, который смотрел прямо в камеру и бегло говорил по-английски.

Его послание было жестоким и простым. Истинно верующий должен был пройти через свою личную трансформацию от ереси к исламской истине. Он должен, в пределах своей души, никому не доверять и доверять, он должен перейти на джихад и стать истинным и верным воином Аллаха. Затем он должен был выбрать видного деятеля на службе Великому Сатане и отправить его в ад, после чего он умрет как шахид – мученик – и вознесется, чтобы вечно обитать в Раю Аллаха. Таких проповедей было много, и все с одним и тем же посланием.

Полиция передала эти доказательства в офис ФБР в Бойсе, который направил все материалы в здание Дж. Эдгара Гувера в Вашингтоне, округ Колумбия. Никто в национальной штаб-квартире ФБР не был удивлен. Они уже слышали о Проповеднике.

1968 год

Роды миссис Люси Карсон начались 8 ноября . Ее немедленно доставили в родильное отделение военно-морского госпиталя в Кэмп-Пендлтоне, штат Калифорния, где она и ее муж жили. Через два дня у нее родился первый и, как оказалось, единственный сын.

Его назвали Кристофером, в честь отца его отца. Но поскольку этого высокопоставленного офицера морской пехоты всегда звали Крис, малыша во избежание путаницы прозвали Кит. То, что старого пионера тоже так называли, было полным совпадением. Также случайно, дата его рождения была 10 ноября . В этот день в 1775 году был основан Корпус морской пехоты США .

Капитан Элвин Карсон находился во Вьетнаме, где бои бушевали еще пять лет. Поскольку его смена уже почти закончилась, ему разрешили провести Рождество дома с женой и двумя дочерьми и подержать на руках новорожденного сына. После Нового года он вернулся во Вьетнам.

Он вернулся на обширную базу Корпуса морской пехоты США в Пендлтоне в 1970 году . Его следующая командировка не была командировкой, поскольку он пробыл в Пендлтоне три года и наблюдал, как его сын растет от малыша до четырех с половиной лет.

На базе, вдали от смертоносных джунглей, пара смогла жить нормальной жизнью в одном из многоквартирных домов, офисе, клубе, армейских магазинах и церкви, а он смог научить своего сына плавать в Гавань Дель Мар. Позже он иногда вспоминал те чудесные времена в Пендлтоне.

В 1973 году его перевели на другую станцию, и здесь он мог жить со своей семьей: в Квантико, недалеко от Вашингтона, округ Колумбия. В то время Квантико представлял собой не что иное, как огромную дикую местность, полную комаров и клещей, где в лесу жил маленький мальчик. мог охотиться на белок и енотов.

Семья Карсон все еще жила на этой базе, когда Генри Киссинджер и житель Северного Вьетнама Ле Дык Тхо встретились под Парижем и подписали мирные соглашения, которые официально положили конец десятилетней резне, известной теперь как война во Вьетнаме.

Карсон, теперь майор, возвращался из своей третьей командировки во Вьетнам, страну, которая все еще была чрезвычайно опасной, поскольку армия Северного Вьетнама пыталась нарушить Парижские мирные соглашения, вторгшись в Южный Вьетнам. Но его репатриировали вовремя, как раз перед тем, как последние американцы покинули страну с крыши посольства.

За эти годы его сын Кит вырос обычным американским мальчиком с юношеским бейсболом, бойскаутами и школой. Летом 1976 года майор Карсон и его семья были переведены на третью, особенно крупную базу Корпуса морской пехоты США : Кэмп-Лежен в Северной Каролине.

Майор Карсон был заместителем командира батальона и работал в штабе 8-го батальона морской пехоты на улице С. Он жил на территории огромной базы со своей женой и тремя детьми. Никогда не было разговоров о том, кем мальчик хочет стать, когда вырастет. Его сын жил в центре двух семей: семьи Карсон и Корпуса морской пехоты США . Все предполагали, что он пройдет офицерскую подготовку и пойдет в армию, как его отец и дед.

в 1978 году и оставался в Норфолке, крупной базе Корпуса морской пехоты США на южной стороне Чесапикского залива, Северная Вирджиния, до 1981 года . Семья жила на базе, а майор отправился в море на корабле USS (корабль США) «Нимиц» , гордости авианосного флота США. Там он стал свидетелем фиаско операции «Коготь орла», или «Пустыня один»: отчаянной попытки спасти американских дипломатов, взятых в заложники «студентами» в Тегеране после звонка аятоллы Хомейни.

Майор Карсон стоял на мостике « Нимица» с сильным биноклем и наблюдал, как восемь огромных транспортных вертолетов «Си Жеребец» с громким шумом приближались к побережью. Они были поддержкой для «зеленых беретов» и «рейнджеров», которые осуществят атаку и доставят освобожденных дипломатов в безопасное место.

Он видел, как большинство вертолетов возвращались поврежденными. Сначала у двух самолетов, у которых возникла неисправность двигателя над иранским побережьем, потому что они попали в песчаную бурю и у них не было песчаных фильтров. Затем другие вертолеты вернулись с ранеными из вертолета, который столкнулся с транспортным самолетом C - 130 Hercules, в результате чего образовался огненный шар. До самой смерти он с горечью вспоминал об этом происшествии и о неуклюжем планировании этого действия.

С лета 1981 по 1984 год Элвин Карсон, ныне подполковник, жил с семьей в Лондоне. Он был назначен атташе морской пехоты США в посольстве на Гросвенор-сквер. Кит посещал американскую школу в Сент-Джонс-Вуде. Позже мальчик с любовью вспоминал эти три года в Лондоне; это было время Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана и их замечательного партнерства.

Аргентинцы вторглись на Фолклендские острова, которые впоследствии были освобождены англичанами. За неделю до вторжения британских десантников в Порт-Стэнли Рональд Рейган совершил государственный визит в Лондон. Чарли Прайс был назначен послом и стал самым популярным американцем в городе. Были вечеринки и балы. Во время приема в посольстве семью Карсонов представили королеве Елизавете. Четырнадцатилетний Кит Карсон впервые влюбился в девушку, а его отец отметил 20-летие службы в Корпусе.

В звании подполковника командир Карсон получил командование 2 -м батальоном 3 -го полка морской пехоты. Затем семья переехала в залив Канеохе на Гавайях, где климат совершенно отличался от лондонского.

Для мальчика-подростка это было время серфинга, подводного плавания, дайвинга и рыбалки, а также место, где он очень заинтересовался девочками. В шестнадцать лет оказалось, что он очень хорош в спорте, но школьные результаты показали, что у него еще и быстро работающий мозг. Когда год спустя его отца повысили до полковника и отправили на материковую часть США в качестве начальника оперативного отдела штаб-квартиры , Кит Карсон был скаутом-орлом и новобранцем в корпусе офицеров запаса. То, что предполагалось много лет назад, сбылось: казалось неизбежным, что он пойдет по стопам своего отца и вступит в Корпус морской пехоты США .

Вернувшись в США , он поступил в Университет Уильяма и Мэри в Вильямсбурге, штат Вирджиния, прожил в кампусе четыре года и специализировался на истории и химии. Во время долгих летних каникул он научился прыгать с парашютом и нырять. Затем он поступил в Школу кандидатов в офицеры ( OCS) , курс подготовки офицеров для Корпуса морской пехоты США , в Квантико и окончил ее весной 1989 года . Ему тогда было двадцать. Одновременно с дипломом об окончании средней школы он получил знаки различия младшего лейтенанта Корпуса морской пехоты США . Его отец – теперь бригадный генерал – и его мать, оба очень гордые, были свидетелями церемонии.

До Рождества 1989 года он ходил в базовую школу, чтобы научиться руководить и вдохновлять морских пехотинцев, а затем до марта 1990 года проходил подготовку пехоты , которую закончил в числе лучших. Затем он учился в Школе рейнджеров в Форт-Беннинге, штат Джорджия, и после получения значка рейнджера был размещен в Твентинайн-Палмс, Калифорния. Здесь он отправился в Центр воздушного/наземного боя, учебный центр, более известный как «Пни», а затем в 1-й батальон 7-го полка морской пехоты на той же базе.

Затем, 2 августа 1990 года , человек по имени Саддам Хусейн вторгся в Кувейт. Морские пехотинцы США снова пошли на войну, и их сопровождал лейтенант Кит Карсон.

1990 год

После решения о неприемлемости вторжения Саддама Хусейна в Кувейт была сформирована большая коалиция. Его отправили в приграничную зону между пустынями Ирака и Саудовской Аравии: от Персидского залива на востоке до границы с Иорданией на западе.

Корпус морской пехоты США отправился туда в виде Экспедиционного корпуса морской пехоты, подразделения, состоящего из дивизии морской пехоты, ряда эскадрилий самолетов и вертолетов и крупного подразделения материально-технического обеспечения, возглавляемых генералом Уолтером Блумером. В ее состав входила 1-я дивизия морской пехоты генерала Майка Майатта, а где-то в самом низу иерархии находился младший лейтенант Кит Карсон. Дивизия морской пехоты располагалась на дальнем восточном конце линии коалиции, так что справа от них оставались только голубые воды Персидского залива.

Первый месяц, жестокий жаркий август, был временем лихорадочной деятельности. Всю дивизию со всем вооружением и артиллерией пришлось высадить и рассредоточить по всему своему участку. Армада грузовых судов прибыла в до сих пор сонный нефтяной порт Аль-Джубайль для оснащения, размещения и снабжения всей дивизии. Лишь в сентябре Кит Карсон прошел собеседование с угрюмым старшим майором, который, вероятно, уже регулярно пропускал повышение по службе и был этому не совсем рад.

Медленно майор Долан просмотрел досье нового офицера и наконец заметил что-то необычное. Он посмотрел вверх. «В детстве вы жили в Лондоне?»

— Да, майор.

«Чудаки». Просмотрев весь файл, майор Долан закрыл его. — К западу от нас находится седьмая британская бронетанковая бригада. Они называют себя Крысами Пустыни. Как я уже сказал, чудаки. Они называют своих солдат крысами.

«Вообще-то это тушканчик , пустынный тушканчик, майор».

'Что?'

— Пустынный тушканчик. Пустынное животное, такое же, как сурикат. Им дали имя «Пустынные крысы», когда они сражались против Роммеля, «Лиса пустыни», в Ливийской пустыне во время Второй мировой войны. Пустынный тушканчик меньше песчанки, но его труднее поймать».

Майора Долана это не особо впечатлило. — Не умничайте, лейтенант. Каким-то образом нам придется установить хорошие отношения с этими песчанками. Я предлагаю генералу Мятту отправить вас к ним в качестве одного из наших офицеров связи. Снесен.

Коалиционной армии предстояло провести еще пять месяцев, потея в пустыне. Тем временем авиация союзников была занята сокращением иракской армии «до пятидесяти процентов»; Генерал Норман Шварцкопф, командующий союзными войсками, поставил это условие перед атакой. Кит Карсон после доклада британскому генералу Патрику Кордингли, командующему 7-й бронетанковой бригадой, поддерживал контакты между двумя армиями.

Очень немногие американские солдаты могли интересоваться и сопереживать родной арабской культуре Саудовской Аравии. Карсон с его врожденным любопытством был исключением. Находясь с британцами, он встретил двух офицеров, которые немного говорили по-арабски, и от них выучил несколько выражений. Когда он посетил Аль-Джубайль, он слушал пять ежедневных призывов к молитве и наблюдал за ритуалом мужчин в развевающихся одеждах, которые каждый раз становились на колени и прижимались лбами к земле.

Он всегда приветствовал саудовцев, которых иногда встречал, формальным « салам алейкум » (Мир вам) и научился отвечать на это приветствие « алейкум ас-салям » (мир вам). Он отметил удивление по поводу того, что иностранец взял на себя такую задачу, и последовавшую за этим доброту.

Через три месяца британская бригада была расширена до дивизии, и генерал Шварцкопф двинул британцев дальше на восток, к неудовольствию генерала Мятта. После того, как сухопутные войска были окончательно переброшены, последовала короткая, жестокая и жестокая война. Британские танки «Челленджер II» и американские «Абрамс» подорвали иракскую бронетехнику. Доминирование в воздухе также было полным, как и было в течение нескольких месяцев.

Саддама была раздавлена ковром бомб на своих окопах бомбардировщиками B52 , и они массово сдались. Морские пехотинцы США вторглись в Кувейт, где их поддержали, и продвинулись к иракской границе, где им было приказано остановиться. Наземная война длилась всего пять дней.

Очевидно, лейтенант Кит Карсон сделал что-то правильно. Когда он вернулся летом 1991 года , ему была оказана честь командовать взводом, оснащенным 81-мм минометами, в качестве старшего лейтенанта батальона. Явно предназначенный для великих дел, он тогда – в первый, но не в последний раз – сделал нечто необычное. Он подал заявку на стипендию Олмстеда — трехлетний грант для выдающихся офицеров армии, флота или военно-воздушных сил, которые могут выучить иностранный язык и провести некоторое время за границей. Когда его спросили, почему, он ответил, что нацелился на обучение в Языковом институте Министерства обороны ( DLI ), языковом институте Министерства обороны, в Президио в Монтерее, Калифорния. После некоторых уговоров он добавил, что хочет выучить арабский язык. Это решение в конечном итоге полностью изменило его жизнь.

Его несколько удивленное начальство удовлетворило его просьбу. Первый год он провел в Монтерее, а второй и третий годы учился в Американском университете в Каире. Оказалось, что он был единственным американским морским пехотинцем и единственным солдатом, имеющим боевой опыт. Он все еще находился в Каире, когда 26 февраля 1993 года йеменец Рамзи Юсеф попытался взорвать одну из башен Всемирного торгового центра на Манхэттене . Ему это не удалось, но фактически это было началом исламского джихада против США, который был полностью проигнорирован американским истеблишментом.

В то время не было интернет-газет, но лейтенант Карсон мог следить за расследованием этого нападения по радио с другой стороны Атлантического океана. Он был поражен, заинтригован. Наконец он отправился навестить мудрейшего человека, которого встретил в Египте. Профессор Халед Абдулазиз входил в состав профессорско-преподавательского состава Университета Аль-Азхар, одного из важнейших в исламском мире центров изучения Корана. Время от времени он читал гостевые лекции в Американском университете. Он принял молодого американца в своих комнатах в кампусе Аль-Азхар.

'Почему они это делают?' — спросил Кит Карсон.

«Потому что они ненавидят тебя», тихо сказал старик.

'Но почему? Что мы им сделали?

— Их лично? Их страны? Их семьи? Ничего. За исключением, может быть, раздачи долларов. Но дело не в этом. Речь не идет о терроризме. Для террористов, таких как «Аль-Фатх», «Черный сентябрь» или новая так называемая религиозная раса, гнев и ненависть являются наиболее важными. Потом обоснование. Для Ирана это патриотизм, для «Красных бригад» — это политика, для исламских фундаменталистов, салафитов, джихадистов — это благочестие. Напускное благочестие. Профессор заварил для них чай на своей горелке с метиловым спиртом.

«Но они утверждают, что следуют учению Священного Корана. Они заявляют, что подчиняются Пророку Мухаммеду. Они утверждают, что служат Аллаху».

Вода закипела, и старый ученый улыбнулся. Он заметил, что гость назвал Коран «Святым». Вежливость, но приятная. «Молодой человек, я так называемый хафиз. Это тот, у кого есть все 6 . выучил наизусть 236 аятов Священного Корана. В отличие от вашей Библии, написанной сотнями авторов, наш Коран был написан (фактически под диктовку) одним человеком. И все же есть отрывки, которые, кажется, противоречат друг другу». Он продолжил: «Джихадисты вырывают одно или два предложения из контекста, еще немного смешивают их, а затем делают вид, что у них есть священное оправдание. Это неправда. В нашей священной книге нет ничего, что предписывало бы нам убивать женщин и детей ради того, чтобы угодить тому, кого мы называем Аллахом, Милостивым, Милосердным. Так делают все экстремисты, в том числе христианские и еврейские. Да ладно, мы не должны давать нашему чаю остыть, его нужно пить вообще-то горячим.

— Но, профессор, эти противоречия. Неужели их никогда не воспитывали, не объясняли, не рационализировали?»

Профессор подал американцу еще чаю. У него были слуги, но он любил делать это сам. «Непрерывно. На протяжении тринадцати столетий учёные изучали и комментировали эту книгу. Все эти комментарии вместе называются хадисами; это около ста тысяч».

"Читали ли вы их?"

'Не все. Для этого вам понадобится десять жизней. Но много. И я написал два из них».

«Один из людей, совершивших эти взрывы, шейх Омар Абдул Рахман, которого они называют Слепым Шейхом, был… является… также ученым».

— И тот, который неправ. Ничего нового, ни в какой вере.

«Но я должен еще раз спросить: почему они нас ненавидят?»

«Потому что ты не они. Они испытывают сильный гнев на все, что не является ими. Евреи, христиане, все, кого мы называем кафирами – неверующие, которые никогда не обращаются в единую истинную веру. Но также и те, кто недостаточно мусульманин. В Алжире джихадисты уничтожают целые деревни феллагов , фермеров, включая женщин и детей, в своей священной войне против Алжира. Помните об этом, лейтенант. Сначала приходит гнев и ненависть. Затем приходит оправдание, это так называемое глубокое благочестие, все фальшивое».

— А вы, профессор?

Старик вздохнул. «Я ненавижу их и презираю. Потому что они берут лицо моего любимого ислама и показывают его миру, искаженное гневом и ненавистью. Но коммунизм мертв, а Запад слаб, действует ради собственных интересов и озабочен только удовольствиями и жадностью. Будет много тех, кто прислушается к новому посланию».

Кит Карсон посмотрел на часы. Пришло время молитвы профессора. Он встал.

Ученый увидел это и улыбнулся. Он тоже встал и подошел к двери со своим гостем. Когда американец ушел, он крикнул ему вслед. «Лейтенант, я боюсь, что мой любимый Ислам вступает в долгую темную ночь. Вы молоды, вы увидите конец этого, иншаллах, если Бог даст. Я молюсь, чтобы больше не стать свидетелем этого».

Три года спустя старый учёный умер во сне. Но массовые убийства начались с взрыва тяжелой бомбы в жилом доме в Саудовской Аравии, где проживало много американцев. Человек по имени Усама бен Ладен покинул Судан и вернулся в Афганистан в качестве почетного гостя нового режима, Талибана, продукта строгих коранических школ в приграничном районе Пакистана и Афганистана. А Запад по-прежнему не предпринимал никаких мер для защиты, а продолжал наслаждаться неурожайными годами.

Подарок

Небольшая рыночная площадь Грейнджкомб в Сомерсете, Англия, летом привлекала нескольких туристов, которые прогуливались по ее мощеным улицам семнадцатого века. Поскольку город не находился на главных дорогах, ведущих к побережьям и пещерам юго-запада, в остальном было очень тихо. Но он имел исторический и королевский характер, имел муниципальный совет и мэра. В апреле 2014 года это был достопочтенный Джайлз Мэтраверс, торговец одеждой на пенсии. Он получил право носить мэрскую цепь, отороченный мехом плащ и трехстороннюю строчку.

Именно это он и сделал, когда открыл новое здание Торговой палаты сразу за Хай-стрит. Внезапно кто-то из небольшой группы зрителей выстрелил, преодолел десять метров до мэра, прежде чем кто-либо успел среагировать, и вонзил ему в грудь мясницкий нож.

Присутствовали двое полицейских, но они не были вооружены оружием. Городской менеджер и другие пытались помочь умирающему мэру, но безуспешно. Полицейские поймали убийцу, который не пытался бежать, а продолжал кричать что-то, чего никто не мог понять. Позже эксперты признали его слова «Аллах акбар» или «Бог величайший».

Один офицер получил порез руки, когда пытался схватить нож, но оба офицера быстро одолели нападавшего. Некоторое время спустя прибыли детективы из Тонтона, столицы графства, чтобы провести официальное расследование. Нападавший молча сидел в отделении полиции и отказывался отвечать на вопросы. Он был одет в длинную дишдашу, поэтому был вызван переводчик с арабского из окружного управления полиции, но и это не помогло.

Мужчина оказался продавцом в местном супермаркете и снял комнату в пансионате. Владелец пансионата сказал, что он иракец. Сначала предполагалось, что его поступок мог быть вызван гневом на происходящее в его стране. Но в МВД заявили, что он въехал в страну как беженец и получил убежище. Молодые люди из города показали, что Фарук, которого звали Фредди, еще три месяца назад любил вечеринки, выпивку и свидания с девушками. Потом он как будто вдруг изменился: замкнулся в себе и презрел свой прежний образ жизни.

Его комната мало что о нем рассказала, кроме ноутбука, содержимое которого было бы очень знакомо полиции Бойсе, штат Айдахо. Жесткий диск был забит проповедями человека в маске, который сидел перед тканью с текстами, похожими на Коран, призывающими верующих уничтожить кафиров. Полицейские Сомерсета с удовольствием просмотрели дюжину проповедей, поскольку проповедник говорил по-английски практически без акцента.

Пока убийце, который все еще хранил молчание, было предъявлено обвинение, файл и ноутбук были отправлены в Лондон. Полиция передала информацию в Министерство внутренних дел, которое связалось со службой внутренней безопасности mi 5 . Они получили известие от своего мужа из посольства Великобритании в Вашингтоне о событии в Айдахо.

1996 год

Капитан Кит Карсон пробыл три года в Кэмп-Пендлтоне, где он родился и прожил первые четыре года своей жизни. В то время в своем доме престарелых в Северной Каролине умер его дедушка, отец его отца, полковник морской пехоты США в отставке, воевавший на Иводзиме. Когда отца Кита повысили до однозвездного генерала, его отец разразился гордостью.

Кит Карсон познакомился и женился на медсестре ВМФ в больнице, где он родился. Он и Сьюзен пытались зачать ребенка в течение трех лет, пока анализы не выявили ее бесплодие. Они договорились, что в будущем усыновят ребенка, но не сразу. Летом 1999 года его перевели в Колледж персонала в Квантико, а в 2000 году ему было присвоено звание майора . Затем его снова перевели, и на этот раз он и его жена переехали на Окинаву, Япония.

во многих часовых поясах к западу от Нью-Йорка и с недоверием смотрел на изображения событий, которые позже будут называться 11 сентября 2001 года . Он и еще несколько человек провели ночь в офицерском клубе, просматривая в тишине и на повторе замедленную съемку двух самолетов, летящих в Северную башню, а затем в Южную башню.

В отличие от окружающих, он знал арабский язык, арабский мир и сложную исламскую веру, которую исповедуют более миллиарда человек. Он снова подумал о профессоре Абдулазизе, который, мягкий, вежливый и подававший чай, предсказал долгую темную ночь для исламского мира и для других. Кит прислушивался к растущему вокруг него гневу по мере того, как появлялись все новые и новые подробности. Эти нападения совершили девятнадцать арабов, в том числе пятнадцать саудовцев. Он вспомнил яркие улыбки владельцев магазинов в Аль-Джубайле, когда он приветствовал их на их родном языке. Это были одни и те же люди?

На рассвете весь полк должен был прибыть послушать командира полка. Его послание было удручающим: это была война, и Корпус морской пехоты, как всегда, будет защищать страну, когда бы, где бы и как бы он ни был призван.

Майор Кит Карсон с горечью думал о потраченных впустую годах, когда одно нападение за другим на США в Африке и на Ближнем Востоке вызывало гнев политиков самое большее на неделю. Но факт оставался фактом: они так и не поняли масштаба готовящейся массированной атаки в ряде афганских пещер.

Травму, которую пережили США и американцы в результате событий 11 сентября 2001 года , невозможно описать словами. Все изменилось и уже никогда не будет прежним. Через двадцать четыре часа великан наконец проснулся. Карсон знал, что будут репрессии, и ему хотелось быть там. К сожалению, он застрял на японском острове, и его станция просуществовала еще несколько лет.

Но событие, которое навсегда изменило Америку, изменило и жизнь Кита Карсона. Чего он не мог знать, так это того, что особо высокопоставленный чиновник ЦРУ в Вашингтоне, ветеран холодной войны по имени Хэнк Крэмптон, просматривал файлы армии, флота, военно-воздушных сил и морской пехоты. Он искал редкого человека. Операция называлась « Скраб» и для этого он искал дежурных офицеров, владеющих арабским языком.

В его офисе во втором здании ЦРУ в Лэнгли , штат Вирджиния, файлы передавались в компьютеры, которые могли сканировать их гораздо быстрее, чем человеческий глаз мог прочитать или обработать человеческий мозг. Мелькали имена и карьеры; большинство из них было отклонено, осталось лишь несколько.

Одно имя вспыхнуло мигающей звездочкой в верхнем углу экрана. Майор Корпуса морской пехоты США , стипендиат Олмстеда, языковая школа Монтерея, два года в Каире, двуязычный: американский и арабский. 'Где он?' – спросил Крэмптон. «Окинава», — ответил компьютер. «Ну, он нам нужен здесь», сказал Крэмптон.

Потребовалось время и немного криков. Корпус сопротивлялся, но Агентству было что сказать. Директор ЦРУ , директор Центрального разведывательного управления, должен отвечать только перед президентом, а у него в кармане был Джордж Буш. Овальный кабинет отклонил протесты Корпуса морской пехоты США . Майора Карсона немедленно вызвали в ЦРУ . Конечно, он не хотел переходить в другой род вооруженных сил или на государственную службу, но это, по крайней мере, позволило ему покинуть Окинаву, и он поклялся, что вернется в Корпус, как только сможет.

20 сентября 2001 года транспортный самолет C - 141 Starlifter вылетел с Окинавы и перелетел в Калифорнию . Сзади сидел майор морской пехоты США . Он знал, что Корпус позаботится о Сьюзен, а затем перевезет ее на базу в Квантико. Если бы он был в Лэнгли, он бы не был так далеко.

Из Калифорнии майор Карсон был доставлен на базу ВВС Эндрюс, недалеко от Вашингтона, и вскоре после этого, как было приказано, доставлен в штаб-квартиру ЦРУ .

Теперь начались собеседования, тесты по арабскому языку, принудительная смена формы на гражданскую одежду и, наконец, небольшой офис в Здании 2 , в нескольких милях от руководства Агентства, на верхних этажах первоначального Здания 1 .

Он получил на свой стол большое количество перехваченных передач на арабском языке, которые ему пришлось проанализировать и дать комментарии. Он был раздражен: это была работа для АНБ , Агентства национальной безопасности, в Форт-Мид на Балтимор-роуд в Мэриленде. Они были слушателями, подслушивателями, дешифровщиками. Наверняка он присоединился к Корпусу не для того, чтобы анализировать передачи Радио Каира!

Затем слух распространился по зданию. Мулла Омар, своеобразный лидер афганского правительства Талибана, отказался экстрадировать виновных в терактах 11 сентября . Усама бен Ладен и все его движение «Аль-Каида» останутся в безопасности в Афганистане. И слух был: собираемся в рейд.

Детали были скудны, но в некоторых отношениях точны. Военно-морской флот будет в полном составе у побережья Персидского залива и сможет обеспечить мощную поддержку с воздуха. Пакистан будет сотрудничать, но неохотно и на десятках условий. Американские сухопутные силы будут состоять только из сил специального назначения и их британских коллег.

У ЦРУ — за исключением своих шпионов, агентов и аналитиков — было одно подразделение, которое занималось тем, что в профессиональном мире называют «активными мерами» — эвфемизмом для грязного бизнеса по убийству людей.

Кит Карсон «подал заявку» и преуспел. Он повернулся к начальнику САД , отдела специальной деятельности, и прямо сказал этому человеку: «Я вам нужен. Сэр, я никому не буду полезен, если буду сидеть в клетке, как курица на батарейках. Возможно, я не говорю на пушту или дари, но наши настоящие враги – террористы Бен Ладена – все арабы. Я могу их слушать, допрашивать заключенных и читать их письменные инструкции и записи. Я нужен тебе в Афганистане. Я здесь никому не нужен».

Он нашел союзника и добился перевода. Когда 7 октября президент Буш объявил о вторжении , первые подразделения садов уже направлялись к Северному Альянсу, альянсу боевых группировок, выступающих против Талибана. И Кит Карсон был там.

OceanofPDF.com

2

Битва при Шах-и-Коте началась плохо и становилась все хуже и хуже. Майор Кит Карсон из Корпуса морской пехоты США , прикомандированный к SAD , уже собирался домой, когда его подразделению было приказано оказать помощь.

Он уже бывал в Мазари-Шарифе, когда пленные Талибана восстали и были убиты узбеками и таджиками Северного Альянса. Он видел, как его печальный коллега Джонни «Майк» Спанн был схвачен талибами и забит до смерти. Он находился на дальнем краю обширного комплекса, когда люди из Специальной лодочной службы британского флота ( SBS ) спасли партнера Спанна, Дэйва Тайсона, от подобной участи.

Затем последовала бурная атака на юге, в ходе которой была захвачена старая российская авиабаза Баграм и взят Кабул. Он не принимал участия в боях в горном массиве Тора-Бора, последовавших за предательством афганского военачальника, которому американцы платили, но, видимо, считали, что это слишком мало, который перевёл Усаму бен Ладена и его охрану через границу в Пакистан разрешил пересечь границу.

В конце февраля афганские источники сообщили, что несколько стойких все еще остаются в долине Шах-и-Кот в провинции Пактия. Но опять же информация была плохая: их было не несколько, а сотни.

Поэтому побеждённым талибам, всем афганцам, пришлось куда-то уходить и разъехаться по деревням, откуда они пришли. Им удалось сбежать и исчезнуть. Но солдатами Аль-Каиды были арабы, узбеки и, что самое смелое, чеченцы. Они не говорили на пушту, и простые афганцы ненавидели их, поэтому их единственным выбором было сдаться или умереть в бою. Почти все выбрали последнее.

Американское руководство отреагировало на наводку мелкомасштабным проектом «Операция Анаконда», заказ на который достался Navy Seal ( SE a, Air , L и), спецназу ВМФ. Затем три огромных вертолета «Чинук», полные тюленей , вылетели в долину, которая считалась безлюдной.

Головной вертолет собирался приземлиться и завис - нос поднят, хвост опущен, грузовые двери открыты - примерно в трех футах над землей, когда появились скрывавшиеся боевики Аль-Каиды. Гранату выпустили с такого близкого расстояния, что она пролетела прямо через фюзеляж. К счастью, он не взорвался, потому что он не пробыл в воздухе достаточно долго, чтобы сосредоточиться. Он вошел с одной стороны, пропустил всех пассажиров и вылетел с другой стороны, оставив в фюзеляже две большие сквозные дыры.

Что действительно причинило серьезный ущерб, так это ожесточенная атака из пулеметного гнезда в заснеженных скалах. Опять же, никто не пострадал, но кабина и, следовательно, панель управления были разрушены. Через несколько жутких минут пилот поднял умирающий «Чинук» и летел, пока не смог совершить вынужденную посадку на более безопасной земле в трех милях от него. Два других вертолета полетели за ним.

один тюлень , старший старшина Нил Робертс, уже освободивший страховочный трос, поскользнулся на луже гидравлического масла и выпал. Он приземлился невредимым посреди группы Аль-Каиды. Тюлень никогда не оставит товарища на поле боя, живого или мертвого. Поэтому они приземлились и бросились забрать офицера полиции Робертса. Тем временем они позвали на помощь. Это было началом битвы при Шах-и-Коте; оно длилось четыре дня и стоило жизни Нилу Робертсу и шести другим американцам.

Три подразделения были достаточно близко, чтобы откликнуться на крик о помощи. С одной стороны подошел взвод британских СБС , с другой - печальное подразделение. Самым крупным ответившим подразделением был батальон 75-го полка рейнджеров.

Было очень холодно, температура значительно ниже нуля, и снежный покров резал мне глаза. То, что арабы пережили зиму здесь, в горах, было загадкой, но они это сделали и были готовы умереть. Они никого не захватили и сами не ожидали, что попадут в плен. Позже свидетели рассказали, что они выбрались из расщелин в скалах, неприметных пещер и скрытых пулеметных гнезд.

Любой ветеран подтвердит, что сражения быстро перерастают в хаос, а в Шах-и-Коте это произошло быстрее, чем обычно. Отряды были отделены от основного отряда и от отдельных членов отряда.

Кит Карсон однажды остался один среди льда и метели. Он увидел еще одного американца – его головной убор, шлем вместо тюрбана, выдающий его личность – примерно в сорока ярдах, тоже одинокий. Из здания вышел мужчина в длинном халате и выстрелил из гранатомета по замаскированному солдату. На этот раз граната взорвалась. Он промахнулся по американцу, но взорвался у его ног.

Карсон видел, как он упал. Он застрелил наводчика РПГ из своего карабина. Внезапно появились еще двое мужчин и напали на него, крича « Аллаху акбар ». Он застрелил их обоих, второго менее чем в двух метрах от ствола пистолета. Добравшись до американца, Карсон увидел, что тот еще жив, но в плохом состоянии. Осколок раскаленной шрапнели прошел через его левую лодыжку и чуть не разорвал ее. Нога в его ботинке все еще была прикреплена к нерву, сухожилию и нескольким нитям плоти; кость исчезла. Мужчина находился в состоянии шока, той стадии, в которой еще не чувствует боли.

Одежда обоих мужчин уже была белой от снега, но Карсон увидел значок рейнджера. Он пытался связаться с кем-то по рации, но слышал только помехи. Он отстегнул рюкзак мужчины, достал аптечку и вколол всю дозу морфия в обнаженную голень. Теперь Рейнджер почувствовал боль и стиснул челюсти. Но немного позже морфин подействовал, и он потерял сознание.

Карсон знал, что они оба умрут, если останутся здесь. Видимость между шквалами снега составляла двадцать метров. Он никого не увидел. Он взял раненого рейнджера в руки пожарного и пошел. Он шел по самой ужасной местности, какую только можно себе представить: скользкие валуны размером с футбольный мяч под футом снега, так что он мог сломать лодыжку на каждом шагу. Ему пришлось нести свой собственный вес в восемьдесят килограммов, свой рюкзак почти в тридцать килограммов, а также восемьдесят килограммов Рейнджера - рюкзак Рейнджера он оставил позади - плюс карабины, гранатометы, боеприпасы и воду.

Позже Карсон понятия не имел, как далеко он прошел, когда действие морфия прекратилось. Он положил мужчину на землю и ввел ему свой собственный препарат.

Много позже он услышал гул двигателя. Онемевшими пальцами он вытащил сигнальную ракету , световой патрон, зубами разорвал упаковку и направил ее вверх, в направлении звука.

Экипаж вертолета для перевозки раненых Blackhawk, который их забрал, позже рассказал ему, что сигнальная ракета пролетела так близко к кабине, что они подумали, что по ним стреляют. Но когда они посмотрели вниз и снег на мгновение прекратился, они увидели под собой двух снеговиков, один рухнул, другой махал рукой. Приземление было слишком опасным, поэтому «Блэкхок» завис примерно на два фута над снегом, в то время как два члена экипажа привязали раненого Рейнджера к носилкам и подняли его на борт. Карсон забрался на борт из последних сил и через несколько мгновений потерял сознание.

«Блэкхок» доставил их в Кандагар, ныне крупную американскую авиабазу, но в то время еще строящуюся. Однако там была базовая больница и Рейнджера доставили в реанимацию. Кит Карсон думал, что больше никогда его не увидит. На следующий день Рейнджера, спокойного и под наркозом, отправили в дальний рейс до ВВС США в Рамштайне, Германия, на авиабазе США с отличным военным госпиталем.

В конечном итоге рейнджер, которым оказался подполковник Дейл Кертис, потерял левую ногу. Спасти ногу оказалось невозможно. После ампутации, по сути, завершения работы, начатой гранатой, у него остались культя, трость и перспектива завершения карьеры рейнджера. Как только он снова смог путешествовать, его отправили домой в армейский госпиталь Уолтера Рида, недалеко от Вашингтона, для лечения и установки искусственной стопы. Пройдут годы, прежде чем майор Кит Карсон снова увидит его.

Главе ЦРУ в Кандагаре было приказано отправить Карсона в Дубай, где агентство имеет большое присутствие. Он был первым доступным очевидцем боевых действий в Шах-и-Коте, и последовал длительный разбор полетов с большим количеством старших офицеров, специалистов по допросам из Корпуса морской пехоты США , ВМС и ЦРУ . В офицерском клубе он встретил мужчину примерно своего возраста, лейтенанта ВМФ первого класса, дислоцированного в Дубае, где также находится военно-морская база США. Пока они вместе ели, командир упомянул, что работает в NCIS , Военно-морской службе уголовных расследований.

«Почему бы тебе не перевестись к нам, когда вернешься домой?» он спросил.

«Я, полицейский?» – спросил Карсон. «Я так не думал, но все равно спасибо».

«Мы больше, чем вы думаете», — сказал командир. «Мы больше, чем просто кучка моряков, отправляющихся на берег в отпуск. Я говорю о крупных преступлениях, о розыске преступников, укравших миллионы, и о десяти огромных военно-морских базах в арабоязычных регионах. Для тебя это действительно будет испытанием».

Это слово убедило Карсона. Корпус морской пехоты США является частью ВМС США . Так что для него это будет всего лишь переход в рамках более широкой картины. Он предполагал, что как только он вернется в США , ему придется снова анализировать арабские тексты в корпусе 2 в Лэнгли. Поэтому он подал заявление в NCIS и был немедленно принят.

Это ознаменовало конец его работы в ЦРУ . Он находился в Портсмуте, Ньюпорт-Ньюс, Вирджиния, и вскоре Сьюзен нашла работу в большом военно-морском госпитале, чтобы поехать с ним.

Из Портсмута он мог регулярно навещать свою мать, которая болела раком груди и умерла от него три года спустя. Его отец, генерал Карсон, вышел на пенсию в том же году, когда он овдовел, и переехал в пенсионный комплекс недалеко от Вирджиния-Бич, где он мог заниматься своей любимой игрой в гольф и встречаться с другими отставными офицерами морской пехоты на вечерах ветеранов.

За четыре года работы Кита Карсона в морской полиции он выследил десять серьезных преступников, совершивших тяжкие преступления. В 2006 году он, теперь уже подполковник, организовал свой перевод обратно в Корпус морской пехоты США и был размещен в Кэмп-Лежене, Северная Каролина. Когда его жена Сьюзен захотела навестить его и проехала на своей машине через Вирджинию, ее сбил пьяный водитель, который не справился с управлением и врезался в ее машину лоб в лоб.

Подарок

Жертвой третьего покушения за месяц стал старший офицер полиции в Орландо, штат Флорида. Ясным весенним утром он вышел из дома и получил ножевое ранение в сердце сзади, когда наклонился, чтобы открыть дверь машины. Умирая, он вытащил пистолет, дважды выстрелил, мгновенно убив нападавшего.

Последующее расследование показало, что молодой убийца родился в Сомали, подал прошение и получил убежище как беженец. Он работал в муниципальной клининговой службе.

Его коллеги позже заявили, что за два месяца он полностью изменился. Он стал замкнутым и отстраненным, вспыльчивым и критически относящимся к американскому образу жизни. В конце концов коллеги по мусоровозу стали сторониться его, потому что он стал досаждающим. Они чувствовали, что он так изменился, потому что тосковал по родной стране.

Но это было не так. Обыск в его гостевом доме показал, что он изменился, потому что обратился в ультраджихадизм. Вероятно, это было вызвано его одержимостью онлайн-проповедями, которые, по словам смотрителя пансиона, он слушал в своей комнате. Полный отчет был отправлен в офис ФБР в Орландо, который переслал его в здание Гувера в Вашингтоне.

Люди здесь уже не были удивлены этой историей. Они видели, как то же самое происходило четыре раза раньше, когда молодой человек обратился в христианство после того, как часами слушал онлайн-проповеди прекрасно говорящего по-английски ближневосточного проповедника, а затем неожиданно убил местного знатного человека, четыре раза до этого. Бюро знало об этом дважды в Британии.

ЦРУ , Контртеррористическим центром и Министерством внутренней безопасности уже связались . Все агентства США, имевшие какое-либо отношение к мусульманскому терроризму, были уведомлены и зарегистрировали дело, но ни одно из них не смогло предоставить никакой полезной информации. Кто был этот человек? Откуда он взялся? Где он записывал эти передачи? Известный только как «Проповедник», он поднялся в списке особо важных целей .

В США проживает более миллиона мусульман , которые приехали прямо или через своих родителей с Ближнего Востока и Центральной Азии. Так что это было огромное количество потенциальных новообращенных Проповедника с его чрезвычайно жестокими джихадистскими проповедями и его неустанным призывом к новообращенным нанести лишь один удар Великому Сатане и затем навсегда отправиться в рай.

В конечном итоге, проповедник также обсуждался на утренних брифингах во вторник в Овальном кабинете и был внесен в список смертников.

Люди справляются с горем по-разному. Для некоторых людей только истерический плач указывает на искреннее горе. Другие в ответ часто и беспомощно плачут на публике. Однако есть и люди, которые прячут свои печали в незаметном месте, как животное прячет свои раны. Они скорбят в одиночестве, если у них нет члена семьи или друга, за которого можно было бы держаться, и они плачут в тишине.

Кит Карсон поехал навестить своего отца после смерти Сьюзен, но, поскольку он работал в Лежене, расположенном более чем в четырех часах езды, он не смог остаться надолго. Вернувшись в свой пустой дом на базе, он с головой погрузился в работу, доводя свое тело до предела одиночными бегами по пересеченной местности и тренировками в тренажерном зале, пока физическая боль не заглушила внутреннюю боль, и даже армейский врач не посоветовал ему сделать это. помедленнее сделать.

Карсон был одним из создателей программы «Боевой охотник», в рамках которой морские пехотинцы США учатся идти по следам и выслеживать людей – в дикой местности, в городе и в сельской местности. Девиз был: Никогда не становись добычей, всегда будь охотником. Но во время пребывания Карсона в Портсмуте и Лежене произошло много важных событий.

11 сентября привело к огромным изменениям в вооруженных силах США, и отношение правительства к даже малейшей возможной угрозе для США также изменилось . Медленно, но верно национальная бдительность переросла в паранойю. Результатом стало взрывное расширение мира разведки . Первоначально существовало шестнадцать американских агентств, которые собирали секретную информацию, но это число выросло до более чем тысячи.

По оценкам, в 2012 году по меньшей мере 850 человек имели . 000 американцев получили доступ к сверхсекретам. Более 1 . 200 государственных организаций и 2 . На более чем 10 000 компаний работали . 000 локаций по всей стране по сверхсекретным проектам, связанным с борьбой с терроризмом и национальной безопасностью.

В 2001 году цель заключалась в том, чтобы основные секретные службы никогда больше не отказывались делиться доступной информацией, чтобы никогда больше не могло случиться, что девятнадцать фанатиков могли проскользнуть сквозь щели и устроить массовую резню. Однако десять лет спустя, в 2011 году , ситуация практически не изменилась, несмотря на то, что на это было потрачено столько денег, что экономика США оказалась в руинах. Аппарат защиты был настолько обширен и настолько сложен, что около 50 . Ежегодно готовилось 000 совершенно секретных докладов – настолько много, что никто не мог прочитать их все, не говоря уже о том, чтобы понять, проанализировать, объединить или систематизировать их все. Так что их просто заархивировали.

Наиболее фундаментальное расширение произошло в JSOC , Объединенном командовании специальных операций. Эта организация была создана задолго до 11 сентября 2001 года , но на тот момент это была еще незаметная и по сути оборонительная организация. Двое мужчин превратят эту организацию в самую большую, самую агрессивную и самую смертоносную частную армию в мире.

Слово «частная армия» уместно, поскольку эта организация является личным инструментом президента и никого другого. jsoc может вести тайную войну без одобрения Конгресса. Бюджет в миллиард долларов доступен без участия сенатского комитета по ассигнованиям, который обычно должен утверждать государственные расходы. И JSOC может убить вас, не вызвав волнений в прокуратуре. Это все совершенно секретно.

Первым реформатором JSOC был министр обороны Дональд Рамсфельд. Этот безжалостный и властолюбивый вашингтонский инсайдер возмущался властью и привилегиями ЦРУ . Агентство было ответственно только перед Президентом, а не перед Конгрессом. Своими печальными подразделениями она могла, если бы директор отдал приказ, проводить секретные и смертоносные операции за рубежом. Это была власть, настоящая власть, и госсекретарь Рамсфелд хотел обладать этой властью. Но Пентагон подчиняется Конгрессу и ограничен своим неограниченным потенциалом вмешательства.

Таким образом, Рамсфельду необходимо было иметь оружие без ведома Конгресса, если он когда-либо хотел стать таким же могущественным, как директор ЦРУ Джордж Тенет . Этим оружием стал полностью изменённый JSOC .

С одобрения президента Джорджа Буша JSOC снова расширялся – по размеру, бюджету и полномочиям. Он поглотил все правительственные силы специального назначения, включая отряд «Дельта» (или «d -Boys»), «шестую команду» SEAL (которая позже убьет Усаму бен Ладена), 75-й полк рейнджеров, авиационный полк специального назначения, авиаполк ВВС. «Ночные сталкеры» с вертолетами, способными действовать вглубь территории противника, и другие. Он также сожрал Тоса .

Летом 2003 года , когда Ирак все еще горел и мало кто смотрел дальше, произошли два события, которые завершили реформу JSOC .

Был назначен новый командующий: генерал Стэнли Маккристал. Если бы кто-нибудь думал, что JSOC будет продолжать играть в основном внутреннюю роль, сейчас это бы закончилось. А в сентябре 2003 года госсекретарь Рамсфельд добился от президента согласия и подписания эксорда . Исполнительный указ представлял собой восьмидесятистраничный документ, скрывающий важное решение президента – решение президента, высший указ в Америке – без каких-либо конкретных условий. На самом деле эксорд сказал : Делайте, что хотите.

Примерно в то же время у искалеченного полковника рейнджеров Дейла Кертиса закончился годовой оплачиваемый отпуск по болезни. К этому моменту он настолько хорошо контролировал протез на левой культе, что почти никто не замечал, что он его носит. Но полк рейнджеров не подходил для людей с протезами. Казалось, его карьера окончена.

Но, как и в случае с «тюленями» , один рейнджер не бросает другого рейнджера. Генерал Маккристал тоже был рейнджером в 75-м полку и слышал о полковнике Кертисе. Маккристал только что взял на себя руководство всем JSOC , включая Тосу , командир которого уходил в отставку. Должность командира не обязательно должна была занимать действующий офицер; это также может быть офисная работа. У них состоялся очень короткий разговор, и полковник Кертис ухватился за эту возможность.

В мире секретных служб считается, что если вы хотите сохранить что-то в тайне, не следует пытаться это скрыть, иначе это может быть обнаружено каким-нибудь комаром из прессы. Дайте ему невинное имя и очень скучную должностную инструкцию.

tosa — это аббревиатура от «Деятельность по технической поддержке операций». Не согласен с добавлением Агентства, Администрации или Органа. А деятельность по поддержке может означать замену лампочек или устранение неприятных политиков третьего мира, но в данном случае это, скорее всего, означает последнее.

Тоса , следовательно, существовала задолго до 11 сентября . В частности, они выследили колумбийского наркобарона Пабло Эскобара. Они делают такие вещи. Этот отдел по поиску людей вызывается, когда все остальные службы уже не знают, что делать. В компании работает всего двести пятьдесят сотрудников, и она расположена на территории в Северной Вирджинии, замаскированной под лабораторию по исследованию токсичных химических веществ. Никто никогда не приходит в гости.

Чтобы сохранить это в еще большей тайне, он постоянно меняет имена. Когда-то его называли просто «Действие», но в него также входили Грантор Шэдоу, Центра Спайк, Торн Виктор, Кладбищенский Ветер и Серый Лис. Последнее имя было настолько любимым, что оно было сохранено как кодовое имя командира. После своего назначения полковник Дейл Кертис «исчез»; он стал Серым Лисом. Позже это называлось «Деятельность по разведывательной поддержке», но как только слово « разведка » начало привлекать внимание, название снова было изменено – на «тоса» .

Компания Grey Fox находилась на этой должности шесть лет, когда в 2009 году ее главный и лучший охотник ушел на пенсию, взяв с собой голову, полную самых секретов, и отправился в хижину в Монтане ловить радужную форель. Полковник Кертис мог охотиться только из-за своего стола, но вы сможете пойти очень далеко, если в вашем распоряжении будет компьютер и все коды доступа американского оборонного аппарата. Через неделю на экране появилось лицо, которое заставило его узнать: подполковник Кристофер «Кит» Карсон – человек, который вынес его из Шах-и-Кота. Он просмотрел резюме Карсона: боевой солдат, студент, арабист, лингвист, охотник. И он взял телефон.

У Кита Карсона не было желания покидать Корпус морской пехоты во второй раз, но в этот второй раз он взвесил все за и против и все равно решил это сделать.

Неделю спустя он вошел в офис Grey Fox в невысоком офисном здании посреди леса в Северной Вирджинии. Он внимательно посмотрел на человека, который пришел его поприветствовать, слегка прихрамывая, на трость в углу и на знаки различия 75-го полка рейнджеров.

'Ты помнишь меня?' — спросил полковник.

Кит Карсон вспомнил ледяной ветер, булыжники под ботинками, тяжесть на плечах и усталость. «Это было очень давно», — сказал он.

— Я знаю, что ты не хочешь покидать Корпус, — сказал Грей Лис, — но ты мне нужен. Кстати, в этом здании мы все обращаемся друг к другу по имени. Помимо этого, подполковника Карсона больше не существует; для мира за пределами этого комплекса ты — Следопыт, ищейка, следопыт.

На протяжении многих лет Tracker будет полностью или частично отвечать за выслеживание шести «самых разыскиваемых врагов Америки». Байтулла Мехсуд, боец пакистанского Талибана, убит в результате удара беспилотника на ферме в Южном Вазиристане, 2009 год . Абу аль-Язид, основатель Аль-Каиды, финансист 11 сентября , убит в результате очередного удара беспилотника в Пакистане в 2010 году .

Трекер был первым, кто назвал Аль-Кувейти личным эмиссаром бен Ладена. Шпионские дроны сопровождали его долгую поездку через Пакистан, пока, что удивительно, он не поехал не в сторону гор, а в другую сторону, к комплексу в Абботтабаде.

Еще был американец йеменского происхождения Анвар аль-Авлаки, который проповедовал на английском языке онлайн. Его обнаружили, потому что он пригласил американца Самира Хана, редактора джихадистского журнала Inspire , посетить его в Северном Йемене.

И, наконец, Аль-Кусо, которого выследили в его доме на юге Йемена. Пока он спал, дрон выпустил ракету «Хеллфайр» в окно его спальни.

Деревья уже прорастали, когда однажды утром в 2014 году Серый Лис пришел с президентским заключением, которое утром привез курьер. «Еще один онлайн-проповедник, Трекер. Но странно. Ни имени, ни лица. Абсолютно неотслеживаемый. Он весь твой. Если вам что-то нужно, все, что вам нужно сделать, это попросить. Этот pf охватывает каждый запрос». Он ушел.

Был файл, но он был очень тонким. Этот человек начал свои онлайн-проповеди два года назад, вскоре после того, как первый киберпроповедник погиб вместе с пятью товарищами на дороге в северном Йемене 2 сентября 2011 года . В отличие от Аль-Авлаки, который родился и вырос в Нью-Мексико и имел отчетливо американский акцент, Проповедник говорил более по-британски.

Две лингафонные лаборатории пытались связать голос с местом рождения. Одна лаборатория находится в Форт-Мид, штат Мэриленд, в штаб-квартире обширного АНБ , Агентства национальной безопасности. Это слушатели, которые могут уловить каждый фрагмент разговора, происходящего в любой точке мира, по мобильному, стационарному телефону, факсу, электронной почте или радио. Но они также предоставляют переводы с тысячи языков и диалектов и декодирование. Другая лаборатория — армейская, расположена в Форт-Уачука, штат Аризона. Обе лаборатории пришли к примерно одинаковому результату. Была большая вероятность, что это был пакистанец из культурной и образованной семьи. Проповедник не совсем выговаривал некоторые слова, что указывало на колониальный английский. Но возникла проблема.

В отличие от Аль-Авлаки, который во время разговора смотрел прямо в камеру, новичок ни разу не показал своего лица. Он носил традиционный арабский шемаг , но свободный конец которого был надвинут на лицо и заправлен другим концом. Видны были только его свирепые глаза. Вещество, как говорится в документе, вероятно, исказило голос, из-за чего его происхождение еще сложнее отследить. Компьютер под кодовым названием «Эшелон», способный распознавать глобальные акценты, отказался точно определить источник этого голоса.

Как обычно, «Трекер» сначала запросил информацию у двадцати зарубежных спецслужб, занимавшихся борьбой с джихадизмом, начиная с британских. Особенно британцы. Когда-то они правили Пакистаном и до сих пор имеют там хорошие контакты. Их сестра , Секретная разведывательная служба, имела большое влияние в Исламабаде и имела отличные связи с еще более крупным ЦРУ .

Во-вторых, Трекер заказал полную библиотеку онлайн-проповедей Экклезиаста на сайте джихада. Чтобы прослушать все онлайн-проповеди, произнесенные Проповедником за почти два года, потребуются часы.

Послание Экклезиаста было простым, и, возможно, именно это стало причиной успеха радикального обращения в его собственный ультраджихадизм. Чтобы быть хорошим мусульманином, сказал он в камеру, нужно искренне и глубоко любить Аллаха (да будет хвала Его имя) и Его Пророка Мухаммада (да упокоится Он с миром). Но одних слов было недостаточно, ибо истинно верующий хотел бы воплотить свою любовь в жизнь. Это действие могло быть направлено только на наказание тех, кто вел войну против Аллаха и Его народа, глобальной исламской уммы . Самыми худшими представителями этого были Большой Сатана в США и Маленький Сатана в Великобритании. Наказание за то, что они делали и продолжают делать каждый день, было их долгом, и применение этого наказания — священной ценой.

Проповедник призвал своих зрителей и слушателей не доверяться другим, даже тем, кто, казалось бы, придерживался тех же убеждений. Ведь даже в мечети найдутся предатели, готовые предать истинно верующего ради золота кафиров.

Таким образом, истинно верующий должен был принять истинный ислам в тайне своего сознания, и ему не разрешалось никому доверять. Ему приходилось молиться одному и слушать Проповедника, который укажет ему правильный путь. Этот путь означал, что каждый новообращенный нанесет один удар неверующим.

Проповедник предостерег от разработки сложных планов, требующих неизвестных химикатов и множества союзников, поскольку тогда был хороший шанс, что кто-то увидит, что они покупают или копят компоненты для бомбы, или же один из заговорщиков совершит государственную измену. Тюрьмы неверующих были полны братьев, которых прослушивали, видели, шпионили или предавали те, кому, по их мнению, они могли доверять.

Послание Экклезиаста было столь же простым, сколь и смертельным: каждый истинно верующий должен был выбрать одного известного кафира в обществе, в котором он жил, и отправить его в ад, а сам, благословленный Аллахом, умрет с твердым знанием, что он имел вечное место в раю.

Это было продолжением философии Аль-Авлаки «Просто сделай это», но лучше сформулированное и более убедительное. Его рецепт абсолютной простоты облегчил принятие решения и принятие мер самостоятельно. А постоянно растущее число неожиданных убийств в двух целевых странах показало, что даже если его послание достигнет лишь одного процента молодых мусульман, это все равно будет означать армию из тысяч молодых людей.

Трекер просмотрел ответы американских или британских служб, но никто никогда не слышал упоминаний о «проповеднике» в исламских странах. Запад дал ему это имя за неимением другого. Но он должен был откуда-то прийти, жить, транслироваться и иметь имя.

Ответы, думал Кит, можно найти в киберпространстве. Но почти гениальные компьютерные эксперты из Форт-Мид так и не смогли ничего найти. Тот, кто разместил эти проповеди в Интернете, сделал их неотслеживаемыми, притворяясь, что они транслируются каждый раз из другой страны, а затем рассылая их по всему миру, чтобы их можно было услышать из сотни разных мест. неправильно.

Трекер категорически отказывался брать кого-либо, независимо от того, насколько хорошо его проверяли, в свое убежище в лесу. Одержимость всего подразделения секретностью также влияла на него. Более того, он не любил ходить в другие офисы в Вашингтоне, предпочитая, чтобы его видел только тот человек, с которым он хотел поговорить. Он знал, что заработал репутацию человека, действующего нетрадиционно. Он отдавал предпочтение придорожным ресторанам: безликим и анонимным, как ресторана, так и клиентов. Он встретил компьютерного гения Форт-Мид в одном из придорожных закусочных на Балтимор-роуд. Двое мужчин сидели за столом и помешивали неаппетитный кофе. Они знали друг друга по предыдущим исследованиям. Говорили, что человек, сидевший напротив Трекера, был лучшим компьютерным детективом Агентства национальной безопасности — репутацией, которой можно гордиться.

— Так почему ты не можешь его найти? — спросил Трекер.

Сотрудник АНБ посмотрел на свой кофе и покачал головой, когда официантка выжидающе подошла к ним с кофейником, готовая снова наполнить их чашки. Она снова ушла. Любой, кто взглянет на их место, увидит двух мужчин средних лет; один мужчина был подтянутым и мускулистым, у другого была бледная кожа из-за офиса без окон, и он уже начинал толстеть. «Потому что он пугающе умен», — сказал он наконец. Он ненавидел, когда его превосходили.

— Расскажи мне, — сказал Трекер. «Проще говоря, если можно».

«Он, вероятно, записывает свои проповеди на цифровую видеокамеру или ноутбук. Ничего особенного. Он публикует их на сайте Hejira. Это было бегство Мухаммеда из Мекки в Медину».

Трекер не пошевелился ни мускулом. Никто не должен был говорить ему ничего об исламе. — Ты можешь отследить Хеджиру?

'Не обязательно. Это не что иное, как перевозчик. Он купил его у малоизвестной компании в Дели, которой больше не существует. Как только он хочет опубликовать новую проповедь, он выкладывает ее на Hejira, но сохраняет в тайне точную геолокацию, пересылая ее из одной страны в другую, по всему миру, через сотню других компьютеров, принадлежащих владельцам, совершенно не подозревающим о роль, которую они играют. В конечном счете, проповедь может исходить откуда угодно».

— Как он предотвращает прослеживание всего маршрута?

«Через прокси-сервер, с помощью которого он создает ложный IP-адрес , интернет-протокол. Ваш IP -адрес аналогичен вашему домашнему адресу с почтовым индексом. И он установил вредоносное ПО или ботнет на прокси-сервер, чтобы его проповедь можно было услышать по всему миру».

'Объяснять.'

Сотрудник АНБ вздохнул . Он всегда разговаривал на кибер-жаргоне с коллегами, которые точно понимали, о чем он говорит. «Вредоносное ПО. «Мал» — значит плохо, в данном случае — вирус. «Бот» — это сокращение от «робот», который делает то, что вы просите, не задавая вопросов и не раскрывая, для кого он работает».

Трекер задумался об этом. «Значит, могущественное АНБ действительно потерпело поражение?»

Правительственному компьютерному гению такой вывод не понравился, но он кивнул. «Конечно, мы продолжим попытки».

'Часы тикают. Возможно, мне придется попробовать в другом месте».

'Вперед, продолжать.'

«Позвольте мне спросить вас об этом, и, пожалуйста, не сердитесь. Представьте, если бы вы были Проповедником. Кого бы вы категорически не хотели, чтобы он следовал за вами? О ком бы ты действительно беспокоился?

«О ком-то лучше меня».

«Есть ли такой человек?»

Сотрудник АНБ снова вздохнул . 'Вероятно. Где-то. Думаю, кто-то из нового поколения. Рано или поздно ветеранов превзойдет молодой безбородый парень».

«Вы знаете безбородых парней? Один конкретный безбородый ребенок?

«Послушайте, я никогда с ним не встречался, но на семинаре на выставке кто-то упомянул молодого парня здесь, в Вирджинии. Мой информатор сказал, что он не присутствовал на этой ярмарке, поскольку до сих пор живет с родителями и никогда не выходит из их дома. Он очень странный, очень нервный, почти никогда ничего не говорит. Но он летает, как летчик-истребитель, как только попадает в свой мир».

— И это?

«Киберпространство».

— У тебя есть имя? Или адрес?

— Я думал, ты собираешься спросить об этом. Сотрудник АНБ вынул из кармана листок бумаги и протянул его Трекеру. Затем он встал. — Не вините меня, если он не сможет вам помочь. Это был всего лишь слух, внутренняя сплетня между нами, чудаками».

После того, как он ушел, Трекер съел несколько кексов, выпил кофе и ушел. На стоянке он посмотрел на листок бумаги. Роджер Кендрик, имеющий адрес в Сентервилле, штат Вирджиния, одном из бесчисленных городов, возникших за последние двадцать лет и населенных пассажирами с 11 сентября 2001 года .

Каждому сыщику, каждому сыщику, где бы и за кем бы он ни охотился, нужен один прорыв. Только один. Киту Карсону повезет: он добьется двух прорывов.

Один прорыв якобы произошел от странного мальчика-подростка, который слишком боялся покидать чердак дома своих родителей в Сентервилле, штат Вирджиния. Другой, как говорят, принадлежал старому афганскому фермеру, которого из-за ревматизма заставили положить ружье и уйти из гор.

OceanofPDF.com

3

Пожалуй, единственный особенный и смелый поступок, который когда-либо совершил подполковник Мушарраф Али Шах из регулярной пакистанской армии, — это женился. И дело было не в том, что он женился, а в том, на ком он женился.

Лейтенант Али Шах присоединился к бронетанковой пехоте в 1976 году , когда ему был двадцать один год. В 1979 году ему было двадцать пять, и он был одинок и некоторое время находился на леднике Сиачен, унылой и пустынной местности на крайнем севере своей страны, недалеко от границы с заклятым врагом Пакистана Индией. Позже, с 1984 по 1999 годы , в Сиачене велась не очень жестокая, но безудержная пограничная война, но тогда там было только холодно и мрачно, короче: неприятная станция.

Лейтенант Али Шах, как и большинство пакистанцев, был пенджабцем и, как и его родители, предполагал, что заключит «хороший» брак, возможно, с дочерью старшего офицера, который мог бы помочь ему в карьере, или с дочерью богатый купец, который мог бы помочь ему увеличить свой банковский баланс.

Ему повезет, если он достигнет любого из этих результатов, потому что он не был таким уж интересным человеком. Он был одним из тех, кто выполнял каждый приказ буквально, он был традиционным, ортодоксальным и лишенным воображения. Но в тех диких горах он встретил и полюбил Сорайю, невероятно красивую девушку. Без разрешения и благословения своей семьи он женился на ней.

Ее собственная семья была счастлива, думая, что союз с офицером регулярной армии будет означать больше величия, возможно, большой дом в Равалпинди или даже в Исламабаде. Но, увы, Мушарраф Али Шах был трудягой и в течение тридцати лет ценой большого труда дослужился до звания подполковника, и на этом все. В 1980 году у них родился сын Зульфикар.

После своего первого назначения на «Сиачен», которое считалось трудным, он вернулся к своей беременной жене и получил звание капитана. Ему предоставили очень простой дом на офицерской базе в Равалпинди, военной базе в нескольких километрах от столицы Исламабада.

В остальном он не сделал ничего особенного. Как и любого офицера пакистанской армии, его переводили каждые два-три года, чередуя «тяжелые» и «легкие» места службы. Размещение в таких городах, как Равалпинди, Лахор или Карачи, считалось легким и «с семьей». Нахождение в гарнизонном городе Мултан, или Хариан, или Пешаваре, в узкой части Хайберского перевала, ведущего в Афганистан, или в кишащей талибами долине Сват считалось суровым и подходящим только для незакрепленных офицеров. Во время всех этих публикаций его сын Зульфикар посещал школу.

В каждом пакистанском гарнизонном городе есть школы для детей офицеров, но есть три типа: наименее хорошие — государственные школы, чуть лучше — армейские и самые лучшие — частные школы. У Али-шаха не было денег, кроме скромной зарплаты, поэтому Зульфикар посещал военные школы. Они имеют репутацию людей особенно хорошо управляемых; кроме того, они нанимают многих офицерских жен в качестве учителей, и они свободны.

Когда мальчику исполнилось пятнадцать, он поступил в военное училище и по настоянию отца изучал инженерное дело. Обладая этими навыками, ему будет гарантировано назначение и/или работа в армии. Это было в 1996 году . На третьем году обучения родители заметили, что он значительно изменился.

Али Шах, ставший теперь майором, был, конечно, практикующим мусульманином, но не очень набожным. Для него было бы немыслимо не ходить в мечеть каждую пятницу или не участвовать во всех обязательных ритуальных молитвах, но не более того. По престижным причинам он обычно носил униформу, но когда ему приходилось носить гражданскую одежду, он носил национальную мужскую одежду: длинные брюки и длинную куртку с пуговицами спереди, которые вместе образуют сальвар-камиз. Он заметил, что его сын отрастил всклокоченную бороду и носит украшенную шапку верующего.

Его сын падал на колени обязательно пять раз в день и, когда увидел, что его отец пьет стакан виски – офицерского спиртного напитка, – выразил свое неодобрение, выбежав из комнаты. Его родители думали, что его набожность и сильная вера были временными, но он погрузился в письменные трактаты о Кашмире, спорной приграничной зоне, которая отравляла отношения между Пакистаном и Индией с 1947 года , и склонялся к насильственному экстремизму Лашкар-и-Тайба, террористической организации. группа, которая позже будет нести ответственность за нападение в Мумбаи.

Его отец тешил себя мыслью, что сын через год закончит обучение, а затем пойдет в армию или получит хорошую работу квалифицированного техника, которая в Пакистане всегда нужна. Но летом 2000 года его сын провалил выпускные экзамены, и отец обвинил в этой катастрофе его неспособность учиться. Вместо этого он изучил Коран и выучил арабский язык; единственный язык, на котором можно изучать Коран.

Это событие вызвало первый из серии споров между отцом и сыном. Майор Али Шах воспользовался своими связями и заявил, что его сын заболел и поэтому имеет право пересдать экзамены.

Но затем произошло 11 сентября 2001 года . _ Как и почти все остальные в мире, у которых был телевизор, семья с ужасом наблюдала, как самолеты врезались в башни-близнецы, за исключением сына Зульфикара. Он радовался этому событию и громко аплодировал каждый раз, когда телевизор повторял изображения. Именно тогда его родители поняли, что их сын - из-за своей крайней религиозной преданности, постоянного чтения текстов джихадистского пропагандиста Сайида Кутба и его последователя Аззама, а также из-за его отвращения к Индии - развил ненависть к Америке и Западу.

Той зимой США вторглись в Афганистан, и менее чем через шесть недель Северный Альянс при мощной поддержке американского спецназа и ВВС США сверг правительство Талибана. В то время как гость Талибана Усама бен Ладен бежал из Пакистана, одноглазый лидер Талибана мулла Омар пересек пакистанскую границу и попал в провинцию Белуджистан и поселился вместе со своим высшим советом Шурой в городе Кветта.

Это, конечно, не было теоретической проблемой для Пакистана. Пакистанская армия и все вооруженные силы эффективно контролируются ISI , Межведомственной разведкой. Любой, кто носит форму в Пакистане, испытывает большое уважение к ISI . И ISI изначально создала Талибан.

Фактически, необычно высокий процент офицеров разведки были членами экстремистского крыла ислама и не собирались позволить своему творению Талибану или их гостям из Аль-Каиды стать слишком лояльными к США , даже если им пришлось так притворяться. И это было началом гноящейся раны, которая с тех пор осложняет американо-пакистанские отношения. Старшие офицеры разведки не только знали, что бен Ладен находится в обнесенном стеной комплексе в Абботабаде, но и построили его для него.

Ранней весной 2002 года высокопоставленная делегация ISI отправилась в Кветту на встречу с муллой Омаром и его кветтской шурой. Обычно они никогда бы не попросили скромного майора Али Шаха сопровождать их, но у них была для этого важная причина. Два старших генерала ISI не говорили на пушту, а мулла и его пуштунские последователи не говорили на урду. Майор Али Шах также не говорил на пушту, но его сын говорил.

Это произошло потому, что жена майора была патанкой из суровых гор на севере и поэтому говорила на пушту. В результате ее сын свободно говорил на обоих языках. Он сопровождал делегацию и был особенно впечатлен этой честью. Когда он вернулся в Исламабад, у него случился последний ожесточенный спор со своим чрезвычайно консервативным отцом, который стоял перед окном с прямой спиной и смотрел наружу. Его сын убежал, и родители больше никогда его не видели.

Мужчина, которого Кендрик-старший увидел, открыв входную дверь, был одет в униформу. Не парадная форма, а аккуратно отутюженный камуфляжный костюм с погонами и воротниками и знаками различия. Он пришел к выводу, что его посетителем был полковник Корпуса морской пехоты США . Он был впечатлен.

Это тоже было намерением. С тех пор как Трекер начал работать в Tosa , он редко носил униформу, потому что она привлекала к нему внимание, хотя он хотел любой ценой избежать этого в своей новой рабочей среде. Джимми Кендрик работал уборщиком в местной школе; он обслуживал центральное отопление и подметал коридоры. Он не привык, чтобы у его двери появлялся полковник морской пехоты США. Поэтому неудивительно, что он был впечатлен.

«Мистер Кендрик?»

'Да.'

«Командир Джексон. Роджер дома? Джеймс Джексон был одним из многих его псевдонимов.

Конечно, Роджер был дома. Он никогда не покидал свой дом. Единственный сын Джимми Кендрика стал для него глубоким разочарованием. Мальчик страдал острой агорафобией и боялся покидать привычную обстановку мансарды и общество матери.

«Да, он наверху».

— Могу я с ним поговорить?

Отец поднялся наверх впереди морского пехотинца в форме. Дом был небольшой: две комнаты внизу, две комнаты наверху и чердак, куда можно было попасть по алюминиевой лестнице. Отец крикнул в чердачное отверстие: «Роджер, для тебя есть кое-кто!» Спускаться!'

Они услышали шарканье, и через мгновение в дыре над лестницей появилось лицо. Это было бледное лицо, как у ночного животного, привыкшего только к сумеркам. Он был молод, раним, обеспокоен, лет восемнадцати-девятнадцати, и нервничал. Он не смотрел в глаза, и его взгляд, казалось, был сосредоточен на ковровой площадке между двумя мужчинами.

«Привет, Роджер. Я Джеймс Джексон. Мне нужен твой совет. Можем ли мы поговорить минутку?

Мальчик серьезно задумался об этом. Он не показался любопытным, но посмотрел на неизвестного посетителя и обдумал его просьбу. «Хорошо», — сказал он. — Хотите подняться наверх?

«Там слишком тесно», — тихо сказал отец. Громким голосом он сказал: «Спускайся, мальчик». И Трекеру: «Вам лучше поговорить друг с другом в его спальне. Он не любит заходить в гостиную, если там нет его матери. Она работает кассиром в продуктовом магазине.

Роджер Кендрик спустился вниз и направился в свою спальню. Он сел на край односпальной кровати, опустив глаза в пол. Трекер сел на стул с прямой спинкой. Кроме этого стула, там был только шкаф и комод. Настоящая жизнь мальчика проходила на чердаке.

Трекер посмотрел на отца, который пожал плечами.

«Синдром Аспергера», — беспомощно сказал он. Было видно, что он это ненавидел. У других мужчин были сыновья, которые встречались с девушками и учились на автомехаников.

Трекер кивнул. Он понял.

«Бетти скоро будет дома», - сказал отец. — Тогда она приготовит кофе. Затем он ушел.

Человек из Форт-Мида употребил слово «необычный», но не сказал, насколько необычный. Прежде чем приехать сюда, Трекер искал информацию о синдроме Аспергера и агорафобии, боязни открытого пространства. Подобно синдрому Дауна и церебральному параличу, это состояние может варьироваться от легкой до тяжелой степени.

После того, как Трекер несколько минут поговорил с Роджером Кендриком в общих чертах, ему стало ясно, что ему не нужно обращаться с мальчиком как с ребенком.

Роджер был чрезвычайно застенчив в личном разговоре, что усугублялось его страхом перед миром за пределами дома. Но Трекер ожидал, что как только он затронет знакомую мальчику тему – киберпространство – он увидит совершенно другого человека. И он был прав.

Он начал с дела британского хакера Гэри Маккиннона. Когда правительство США попыталось привлечь его к суду, Лондон настаивал на том, что он слишком слаб, чтобы путешествовать, и даже слишком слаб, чтобы попасть в тюрьму. Но он проник в святыни НАСА и Пентагона, сквозь самые сложные брандмауэры, когда-либо созданные, как нож сквозь масло.

«Роджер, где-то в киберпространстве прячется человек. Он ненавидит нашу страну. Его называют Проповедником. Он читает проповеди онлайн на английском языке. Он просит людей перенять его образ мышления и убивать американцев. Моя работа — выследить его и остановить. Но я не могу. В этой области он умнее меня. Он думает, что он самый умный компьютерный гений в киберпространстве». Он увидел, что мальчик перестал шевелиться.

Только сейчас Роджер поднял взгляд и посмотрел ему в глаза. Он подумывал о возвращении в единственный мир, на который его приговорила жестокая Природа.

Трекер открыл сумку, достал карту памяти и протянул ее Роджеру. — Он ведет трансляции, Роджер, но держит свой IP- адрес в строгом секрете, поэтому никто не знает, где он находится. Если бы мы знали это, мы могли бы остановить его».

Подросток играл с флешкой.

«И я здесь, Роджер, чтобы попросить тебя помочь нам выследить его».

«Я могу попробовать», — сказал подросток.

«Скажи мне, Роджер, какое оборудование стоит у тебя на чердаке?»

Вот что сказал ему мальчик. Конечно, это была не самая худшая вещь, которую можно было купить за деньги, но и ничего особенного в этом не было.

«Если бы вас спросили, какое оборудование вы бы хотели иметь? Чего бы тебе хотелось больше всего, Роджер?

Мальчик ожил. Его лицо сияло энтузиазмом. Он снова посмотрел в глаза. «Чего мне действительно хотелось бы иметь, так это двухядерного процессора с 32 ядрами. ГБ оперативной памяти в версии дистрибутива Red Hat Enterprise Linux — шесть или выше».

Трекеру не нужно было делать заметки, потому что крошечный микрофон на его ленте с медалью записывал все. Это было хорошо, потому что он понятия не имел, о чем говорит этот парень. Но ботаники делают. «Я посмотрю, что можно сделать», — сказал он и встал. 'Посмотри на это. Возможно, ты не сможешь его взломать. Но заранее спасибо за попытку.

Два дня спустя к этому скромному дому в Сентервилле подъехал фургон с тремя мужчинами и чрезвычайно ценным кибероборудованием. Ползали по чердаку, пока все не установили. Затем они оставили после себя особенно уязвимого девятнадцатилетнего мальчика, который смотрел в экран и чувствовал себя так, будто попал на небеса. Он просмотрел около дюжины проповедей на сайте джихада и начал печатать.

Убийца сгорбился на припаркованном скутере; он сделал вид, что возится с двигателем, когда сенатор вышел из дома, бросил клюшки для гольфа в багажник и сел за руль. Это было прекрасное летнее утро, сразу после семи часов. Он не видел позади себя мужчину на скутере.

Убийце не пришлось следовать за ним очень внимательно, поскольку он уже дважды совершал эту поездку. Тогда он носил другую одежду: джинсы и куртку с капюшоном; очень ненавязчивый. Он следовал за машиной сенатора пять миль через Вирджиния-Бич до поля для гольфа. Он видел, как сенатор припарковал машину, достал клюшки для гольфа и вошел в здание клуба.

Убийца проехал мимо входа в клуб, свернул налево на Линкхорн-драйв и скрылся в лесу. Через двести ярдов он снова свернул налево, на Уиллоу-драйв. Навстречу ему подъехала машина, но водитель не обратил на него внимания, несмотря на одежду. Он был с головы до пят одет в яркую белую дишдашу, на бритой голове была связана белая шапка крючком. Он проехал мимо нескольких домов на Уиллоу Драйв и вышел из леса, где ти пятой лунки, называемой Каскад, пересекала Уиллоу Драйв. Там он свернул с дороги, а затем спрятал свой самокат в высоких кустах рядом с фервеем четвертой лунки, которая называлась Лысый Кипарис.

На других лунках уже было несколько игроков в гольф, но они были поглощены игрой и не обращали на него внимания. Молодой человек, одетый в белое, тихо прошел через фарватер Лысого Кипариса к мосту через ручей. Там он стоял среди кустов, чтобы никто его не видел, и ждал. Из предыдущих наблюдений он знал, что каждый, кто играл раунд, всегда приходил на четвертый фарватер и должен был пересечь мост.

По прошествии получаса две пары завершили «Лысый кипарис» и подошли к площадке «Каскад». Спрятавшись в кустах, он пропустил их. Внезапно он увидел сенатора. Мужчина играл в гольф с кем-то своего возраста. В здании клуба сенатор, как и его спутник, надел зеленую ветровку.

Когда двое пожилых мужчин шли по мосту, появился молодой человек. Двое игроков в гольф просто продолжали идти, с интересом глядя на него. Это было связано с его одеждой, а возможно, и с его спокойным и решительным поведением. Он шел к американцам, пока один из них, находившийся примерно в десяти шагах от него, не спросил: «Чем могу помочь тебе, мальчик?»

В этот момент он вынул правую руку из своей дишдаши и протянул ее, как будто предлагая им что-то. Этим «чем-то» был пистолет. Ни один игрок в гольф не смог протестовать перед ударом. Немного смущенный их одинаковыми бейсболками и зелеными ветровками, он дважды выстрелил в каждого мужчину с близкого расстояния.

Одна пуля промахнулась полностью, и ее так и не нашли. Две пули попали сенатору в грудь и горло, мгновенно убив его. Четвертая пуля попала другому гольфисту прямо в грудь. Двое мужчин упали на землю один за другим. Вооруженный мужчина посмотрел на голубое утреннее небо, пробормотал «Аллаху акбар», сунул ствол пистолета в рот и нажал на спусковой крючок.

Четверо других игроков в гольф покинули грин четвертой лунки, Лысый Кипарис. Позже они расскажут, что все обернулись, когда услышали выстрелы, и просто увидели кровь, льющуюся из головы террориста-смертника, который затем упал на землю. К нему подбежали два игрока в гольф. Третий запрыгнул на свою электрическую тележку для гольфа, развернулся и поехал так быстро, как только мог, к месту двойного убийства. Четвертый игрок в гольф постоял несколько секунд, разинув рот, затем достал сотовый телефон и позвонил в службу 911 .

На его звонок ответил Центр связи за штаб-квартирой полиции на улице Принцессы Анны. Дежурный оператор записал основную информацию и передал ее в управление полиции и службу скорой помощи. Оба были укомплектованы опытными сотрудниками города, которые знали, где находится гольф-клуб Anne.

Первой на месте происшествия оказалась полицейская патрульная машина, которая как раз ехала по 54-й улице. С Линкхорн Драйв полицейские заметили растущую толпу на четвертом фарватере и просто поехали по священной земле к месту происшествия. Дежурный детектив Рэй Холл из полицейского управления прибыл через десять минут и взял на себя дело. Офицеры в форме уже оцепили место преступления, когда из центра Пайнхерст на Викинг-драйв, в трех милях отсюда, прибыла машина скорой помощи.

Детектив Холл обнаружил, что двое мужчин мертвы. Сенатор, которого он узнал как по фотографии, время от времени появлявшейся в газетах, так и по церемонии награждения в полиции шестью месяцами ранее. Молодой человек с всклокоченной бородой, в котором четверо игроков в гольф опознали убийцу, также был мертв. Он лежал в двадцати футах от своих жертв и все еще держал в руке пистолет. Второй гольфист оказался серьезно ранен, у него было одно огнестрельное ранение в грудь, но он еще дышал.

Детектив отступил назад, чтобы парамедики могли выполнить свою работу. Их было трое и водитель. Они сразу увидели, что только одно из трех тел на еще влажной траве нуждается в их внимании. Двое других могли подождать, пока их доставят в морг, поскольку не было смысла тратить время на попытки реанимации, например, при утоплении или отравлении газом. Это было то, что парамедики называли «загрузи и иди».

них была с собой усовершенствованная система жизнеобеспечения, и они стабилизировали раненого мужчину во время трехмильной поездки до Вирджиния-Бич-Дженерал. Затем они затолкали раненого в машину скорой помощи и уехали под вой сирен.

Меньше чем через пять минут они были на Первой Колониальной дороге. В такое раннее утро дорога была пуста, а поскольку были выходные, пассажиров не было. Сирена распугала несколько машин, стоявших в стороне, так что водитель мог все время двигаться на полной скорости. Сзади двое медиков пытались стабилизировать почти мертвого человека, а третий сообщил по рации в больницу любую информацию, которую смог найти.

У входа в больницу скорой помощи собралась травматологическая бригада. В больнице готовили операционную и мыли операционную бригаду. Сосудистый хирург Алекс МакКрэй покинул столовую в середине завтрака и направился в отделение неотложной помощи.

На фервее четвертой лунки детектив Холл остался с двумя телами, большой группой потрясенных жителей Вирджиния-Бич и множеством вопросов. Когда его партнер Линди Миллс записывал имена и адреса, он точно знал две вещи.

Во-первых, все очевидцы были убеждены, что убийца был только один и что он покончил жизнь самоубийством сразу после двойного убийства. Казалось, не было необходимости искать сообщника. В кустах, недалеко от фервея, был найден скутер.

Во-вторых, все очевидцы были людьми здравомыслящими, зрелыми и уравновешенными, поэтому была большая вероятность, что они дали хорошие и достоверные показания. Итак, в этот момент начались вопросы, и первый из них был: что, черт возьми, только что произошло и почему?

Как бы там ни было, ничего подобного в тихом, размеренном, законопослушном Вирджиния-Бич еще никогда не случалось. Кто был убийцей и кто сейчас борется за свою жизнь?

Детектив Холл начал со второго вопроса. Кем бы ни был пострадавший, скорее всего, у него где-то был дом, возможно, даже жена и дети ждали его или еще кого-то из родственников. Судя по тому, что он видел о ране на груди, присутствие этого члена семьи будет срочно необходимо к вечеру.

Никто за пределами полицейской ленты, похоже, не знал, кто был партнером сенатора по гольфу. Его бумажник и бумажник, если они еще не находились в здании клуба, уехали вместе с машиной скорой помощи. Он поручил Линди Миллс и двум офицерам в форме продолжать записывать имена всех присутствующих.

После этого Рэй Холл попросил и получил поездку на гольф-мобиле до здания клуба. Там бледный гольфист уже решил одну из своих проблем. Партнером мертвого сенатора был генерал в отставке. Он был вдовцом и жил один в закрытом поселке для престарелых в нескольких милях отсюда. Благодаря списку участников его адрес стал известен через несколько секунд.

Холл позвонил Линди. Он сказал одному из офицеров в форме остаться с ней, а другому забрать его в патрульной машине.

Во время поездки детектив консультировался со своим начальником по полицейской рации. Штаб будет поддерживать связь с прессой, у которой уже накопилось множество вопросов, на которые пока ни у кого нет ответов. Сообщается, что штаб-квартира также уведомила вдову сенатора до того, как она получила эту новость по радио.

Ему сообщили, что двоих погибших в это время везли на катафалке в морг больницы, где их уже ждал судмедэксперт.

«Пожалуйста, сделайте убийцу приоритетом, босс», — сказал Холл в микрофон. «Эта его одежда была похожа на одежду мусульманского фундаменталиста. Он работал один, но, возможно, на заднем плане было задействовано больше людей. Нам нужно знать, кем он был и был ли он одиночкой или членом группы».

Он направлялся к дому генерала, но тем временем хотел, чтобы отпечатки пальцев убийцы были сняты и проверены через автоматизированную систему идентификации отпечатков пальцев (AFIS) . Кроме того, кто-то должен был проверить скутер в регистрационном офисе штата Вирджиния. Да, он знал, что сейчас выходные и людей нужно выследить и заставить работать. Затем он отключил связь.

В закрытом комплексе для престарелых вскоре стало очевидно, что никто не знает, что произошло на фарватере Лысого Кипариса. Здесь было около сорока домов престарелых с лужайками, деревьями и небольшим озером посередине.

Менеджер также жил на месте. Он поздно позавтракал и собирался постричь газон. Он смертельно побледнел, с трудом рухнул на садовый стул и пробормотал «О Боже!» по крайней мере шесть раз. Наконец он взял ключ с клавиатуры в своем холле и отвел детектива Холла в бунгало генерала.

Это было прямо посреди аккуратно подстриженной лужайки площадью около тысячи квадратных метров с несколькими цветущими растениями в каменных цветочных ящиках; вкусно, но не слишком трудоемко. Внутри было чисто и опрятно, как и подобает человеку, привыкшему к порядку и дисциплине. Холл приступил к утомительной работе по перебору личных вещей других людей.

Менеджер помогал ему, как мог: генерал Корпуса морской пехоты США переехал сюда около пяти лет назад, вскоре после того, как его жена умерла от рака.

'Семья?' — спросил Холл. Он обыскал участок в поисках писем, страховых полисов, доказательств того, что у этого человека была семья. Оказалось, что большую часть своих личных документов генерал хранил у нотариуса или в банке.

Управляющий позвонил лучшему другу среди соседей раненого генерала; отставной архитектор, живший здесь со своей женой и у которого генерал регулярно обедал.

Архитектор ответил на звонок и в шоке и ужасе выслушал сообщение. Он хотел поехать прямо в больницу общего профиля Вирджиния-Бич, но детектив Холл ответил на звонок и сказал, что в этом нет смысла, потому что ему все равно не разрешат навестить генерала. — Вы не знаете, была ли у генерала какая-нибудь семья? он спросил.

«К западу отсюда живут две дочери, — сказал архитектор, — и сын, который служит в Корпусе морской пехоты США , подполковник», но он понятия не имел, где он сейчас находится.

Холл вернулся в штаб-квартиру, к Линди Миллс и своей машине. И были новости. Скутер был обнаружен и оказался собственностью 22 -летнего студента с явно арабским именем или его вариантом. Он был американским гражданином из Дирборна, штат Мичиган, и в настоящее время изучал инженерное дело примерно в двадцати четырех милях к югу от Норфолка.

В ЗАГСе прислали фото: у мужчины не было растрепанной черной бороды, а лицо осталось целым. Это лицо не было похоже на то, что Рэй Холл видел на траве фервея, поскольку оно принадлежало голове без спины и было уничтожено пулей, выпущенной с близкого расстояния. Но это мог быть он.

Холл позвонил в штаб Корпуса морской пехоты США , расположенный рядом с Арлингтонским кладбищем на реке Потомак в Вашингтоне, округ Колумбия. Он немедленно потребовал, чтобы его перевели к майору Департамента связи. Он объяснил, кто он такой, откуда звонит, и вкратце рассказал, что произошло пятью часами ранее на поле для гольфа принцессы Анны. «Нет, — сказал он, — я не хочу ждать окончания выходных. Мне все равно, кто он. Мне нужно поговорить с ним сейчас, майор, сейчас! Будет чудом, если его отец увидит завтра восход солнца».

Долгое время стояла тишина. Наконец голос просто сказал: «Оставайтесь рядом с телефоном, детектив. Я или кто-то другой перезвонит вам в ближайшее время».

Это заняло всего пять минут. Голос был другой. Еще один майор, на этот раз из отдела кадров. «С офицером, с которым вы хотите поговорить, невозможно связаться», — сказал он.

Холл начал злиться. «Если он не находится в космосе или на дне Марианской впадины, до него можно добраться. Мы оба это знаем. У вас есть мой личный номер мобильного телефона. Пожалуйста, передайте это ему и скажите, чтобы он позвонил мне, и как можно скорее». Затем он отключил связь. Теперь настала очередь Корпуса.

Он покинул штаб вместе с Линди и отправился в больницу. На обед он съел энергетический батончик и запил газированной водой. Что вы подразумеваете под здоровым питанием? Он свернул на переулок от Первой Колониальной улицы со странным названием Уилл-о-Висп-Драйв и поехал задним ходом к входу в машину скорой помощи. Затем он пошел в морг, где только что закончил судмедэксперт.

Два тела лежали на стальных подносах под простыней. Помощник как раз собирался отвести их в холодную комнату. Судмедэксперт остановил его и отдернул один лист в сторону. Холл посмотрел на лицо. Теперь на его искаженном лице были царапины, но это был все еще тот молодой человек с фотографии из ГАИ. Всклокоченная черная борода торчала торчком, а глаза были закрыты.

— Ты уже знаешь, кто он? — спросил судмедэксперт.

'Да.'

— Ну, тогда ты знаешь больше, чем я. Но, возможно, я все-таки смогу тебя удивить. Судмедэксперт сдернул с него простыню. — Ты что-нибудь замечаешь?

Рэй Холл смотрел долго и пристально. «У него нет волос на теле, кроме бороды».

Судмедэксперт снова натянул на него простыню и кивком указал своему ассистенту, что тот может снять стальной поднос и отнести его в холодильник.

«Я никогда раньше не видел этого своими глазами, но я видел его изображения. Два года назад во время семинара по мусульманскому фундаментализму. Это знак ритуального очищения, подготовки к входу в рай Аллаха».

— Террорист-смертник?

«Самоубийца, совершивший убийство», — сказал судмедэксперт. «Убейте важного члена Великого Сатаны, и врата вечного рая откроются для слуги, который пройдет через них как шахид, мученик. Это не распространено в США , но распространено на Ближнем Востоке, в Пакистане и Афганистане. На том семинаре была лекция об этом».

«Но он родился и вырос здесь», — сказал детектив Холл.

«Ну, кто-то обратил его», — сказал судмедэксперт. «О да, ваша криминалистическая лаборатория уже сняла его отпечатки пальцев. У него с собой ничего не было, только оружие, которое, кажется, уже находится в отделе баллистики».

Затем детектив Холлс поднялся наверх. Доктор Алекс МакКрэй сидел в своем кабинете и наслаждался поздним обедом — сэндвичем с тунцом из ресторана.

— Что вы хотите знать, детектив?

«Все», — сказал Холл.

Так ему сказал хирург.

Сразу после того, как тяжелораненого генерала доставили в отделение неотложной помощи, доктор МакКрэй назначил внутривенную капельницу. Затем он проверил жизненно важные показатели: насыщение кислородом, пульс и кровяное давление. Его анестезиолог искал и нашел хороший доступ к венозной системе через сонную артерию, вставил в нее большую канюлю и ввел пациенту физиологический раствор, а затем две порции резус-отрицательной крови. Наконец, он отправил образец крови пациента в лабораторию для определения его группы крови.

Теперь, когда состояние пациента доктора Маккрея на данный момент стабилизировалось, ему сначала нужно было выяснить, что происходит в его груди. Он, конечно, знал, что в нем была пуля, потому что входное отверстие было, а выходного не было. Он задумался, делать ли ему рентген или компьютерную томографию, и решил не убирать пациента с носилок. Поэтому он выбрал рентген, вставил пластину под бессознательное тело и сделал снимок сверху.

Это показало, что генерал попал в легкое и что пуля прошла очень близко к воротам легкого, «отверстию» в оболочке легкого, где бронхи, артерии и вены проходят через оболочку легкого. Теперь ему пришлось рискнуть и выбрать из трех вариантов.

Первым вариантом была операция с использованием искусственного кровообращения, но это, скорее всего, еще больше повредило бы легкое.

Вторым вариантом была немедленная инвазивная операция по удалению пули. Но это было еще и очень рискованно, поскольку еще неизвестно, какой ущерб был нанесен. Поэтому эта операция может оказаться фатальной для пациента.

МакКрэй выбрал третий вариант: он ничего не будет делать в течение следующих двадцати четырех часов в надежде, что, хотя вентиляция и стабилизация до сих пор утомляли старика, он добьется частичного выздоровления, продолжая делать это. Впоследствии, возможно, можно было бы провести инвазивную операцию с большей вероятностью выживания. Генерала отвезли в реанимацию, где к моменту выступления хирурга и детектива в его теле уже были трубки. ЦВК , центральный венозный катетер, проходил с одной стороны шеи, а внутривенный катетер — с другой. Носовая канюля – кислородные трубки в обеих ноздрях – обеспечивала постоянную подачу кислорода. Кровяное давление и частота сердечных сокращений были видны на мониторе рядом с кроватью. Наконец, под левой подмышкой, между пятым и шестым ребром, была плевральная дренажная трубка. Воздух, постоянно вытекавший из проколотого легкого, собирался с помощью него и попадал в большую стеклянную банку, на одну треть наполненную водой. Вытесненный воздух выпускался под воду, а затем пузырился на поверхности воды. Это предотвратило повторное попадание воздуха в грудную полость, что могло привести к коллапсу легких и смерти пациента. Тем временем он продолжал дышать кислородом через трубки в ноздрях.

После того как Холлу сказали, что он действительно не сможет поговорить с генералом в ближайшие несколько дней, он ушел. На стоянке у въезда в машину скорой помощи он спросил, хочет ли Линди сесть за руль. Ему пришлось сделать несколько телефонных звонков.

Сначала он позвонил в колледж Уиллоби, где учился убийца Мохаммед Барре. Его передали главе администрации. Когда он спросил, учился ли мистер Барре в Уиллоуби, она без колебаний признала это. После того, как он рассказал ей, что произошло на поле для гольфа Принцессы Анны, воцарилась ошеломленная тишина. Имя убийцы прессе не разглашалось. Холл сказал, что будет в администрации университета через двадцать минут. Женщина должна была убедиться, что вся информация готова и Холл сможет попасть в комнату студента. При этом ей не разрешили никому рассказать, в том числе родителям этого студента в Мичигане.

Затем он позвонил в отдел отпечатков пальцев. Да, они получили в морге отличный набор отпечатков и пропустили их через AFIS . Матча не было; мертвого студента не было в системе. Если бы он был иностранцем, информацию о нем можно было бы получить в Департаменте иммиграции благодаря его заявлению на визу. Но теперь стало известно, что г-н Барре был американским гражданином и его родители-иммигранты. Но откуда они взялись? Были ли они убежденными мусульманами или он был новообращенным, сменившим свое имя?

Третий звонок поступил в отдел баллистики. Пистолет представлял собой автоматический Glock 17 из Швейцарии, с полным магазином и пятью патронами. После того, как мы разыскали зарегистрированного владельца, выяснилось, что его зовут не Барре; он жил недалеко от Балтимора, штат Мэриленд. Украденный? Куплены?

Холл и Линди поступили в колледж.

Погибший студент был сомалийцем по происхождению. Те, кто знал его в Уиллоуби, говорили, что около шести месяцев назад он превратился из обычного, общительного, способного студента в молчаливого, замкнутого затворника. Главной причиной этого, по-видимому, была религия. В кампусе все еще жили два студента-мусульманина, но они не изменились таким же образом.

Мертвец сменил джинсы и ветровки на длинные халаты. Он делал перерывы, чтобы помолиться пять раз в день. Разрешение на это он получил без проблем, ведь важна была религиозная толерантность. И у него выросла всклокоченная черная борода.

Во второй раз за день Рэй Холл обыскивал чужие личные вещи, но была принципиальная разница. За исключением технических книг, все документы представляли собой исламские тексты на арабском языке. Детектив Холл не понял ни слова из этого, но воспринял все это спокойно. Самой важной находкой стал ноутбук. Рэй Холл, конечно, знал это.

Он обнаруживал одну проповедь за другой, но не на арабском, а на беглом и убедительном английском. Лицо в маске, два свирепых глаза, призыв к подчинению Аллаху, к полной готовности служить Ему, сражаться за Него, умереть за Него. И самое главное – убивать ради Него.

Детектив Холл никогда не слышал о Проповеднике, но он закрыл ноутбук и конфисковал его. Он записал все, что конфисковал, разрешил университету уведомить родителей и поручил им позвонить ему, если они захотят забрать вещи своего сына. Тем временем он лично проинформирует полицию Дирборна. Он вернулся в управление полиции с двумя мешками для мусора, полными книг, текстов и ноутбука.

На компьютере было еще больше; Студент искал по объявлениям кого-то, у кого было на продажу оружие. Административная обработка этой покупки не была завершена, что повлекло за собой серьезные обвинения для продавца, но это вызвало обеспокоенность позже.

В восемь вечера у него зазвонил мобильный телефон. Кто-то сказал, что он сын расстрелянного генерала. Он не сказал, где находится, лишь сказал, что слышал эту новость и сейчас направляется в больницу на вертолете.

Было уже темно. За зданием полиции было открытое пространство, но посадочных огней не было.

«Где ближайшая военно-морская база?» — спросил голос.

«Океания», — сказал Холл. «Но можете ли вы получить разрешение приземлиться там?»

«Да, я могу», — сказал голос. «Я буду там через час».

«Я приду за тобой», сказал Холл.

Затем он провел полчаса, просматривая полицейские файлы по всей остальной стране в поисках более или менее идентичных попыток убийства, совершенных в недавнем прошлом. К своему великому удивлению, он нашел четыре. Нападение на поле для гольфа стало пятым. В двух предыдущих случаях убийцы также сразу покончили жизнь самоубийством. Двое других преступников были схвачены живыми и теперь ожидают суда за убийство первой степени. Все они работали в одиночку и стали ультра-экстремистами благодаря онлайн-проповедям.

В девять часов он забрал сына генерала и отвез его в «Генерал Вирджиния-Бич». По дороге он рассказал, что произошло с половины восьмого утра.

Гость строго расспросил его о том, что он обнаружил в студенческой комнате Мохаммеда Барре. Затем он пробормотал: «Проповедник».

Детектив Холл думал, что он имел в виду профессию, а не кодовое имя. «Я так думаю», — сказал он. Дальше они ехали молча.

Сообщив в регистратуру больницы, что там находится сын мужчины, находящегося в отделении интенсивной терапии , Алекс МакКрэй вышел из своего кабинета.

Когда они пошли в отделение интенсивной терапии , он рассказал им, что генерал был настолько серьезно ранен, что он не осмелился его оперировать. «Я мало что могу сделать, кроме как надеяться, что ему станет лучше», - сказал он. «Это двойной удар».

Сын вошел в комнату. Он пододвинул стул к кровати и посмотрел в темную комнату на обветренное старое лицо, запертое в другой комнате и поддерживаемое машиной. Он просидел так всю ночь, держа руки спящего в своих.

Незадолго до 4 часов утра его отец открыл глаза, и у него участилось сердцебиение. Чего сын не мог видеть, так это стеклянной банки на полу за кроватью. Оно быстро наполнилось красной кровью. Где-то глубоко в груди лопнула артерия. Генерал истек кровью так быстро, что спасти его не удалось. Сын почувствовал легкое давление на свои руки со стороны рук, которые он держал. Его отец посмотрел на потолок, его губы шевелились.

— Семпер Фай, сынок, — пробормотал он.

«Семпер Фи, пап».

Неровная линия на экране стала ровной. Звуковой сигнал превратился в один сигнал тревоги. В дверях появилась аварийно-спасательная группа. Алекс МакКрэй тоже был там. Он быстро прошел мимо сидящего генеральского сына, посмотрел на горшок за кроватью, жестом приказал спасателям уйти и покачал головой. Команда отступила.

Через несколько минут сын встал и вышел из комнаты. Он ничего не сказал, только кивнул хирургу. Медсестра отделения интенсивной терапии натянула простыню на лицо генерала. Сын спустился по лестнице на стоянку внизу.

Детектив Холл дремал в своей машине в двадцати ярдах от него, но что-то почувствовал и проснулся. Сын генерала пересек парковку, остановился и поднял глаза. Пройдет еще два часа, прежде чем рассвело. Небо было черное, луна уже зашла, и далеко над ними сияли звезды: яркие, ясные, вечные.

Те же самые звезды, невидимые на бледно-голубом небе, смотрели сверху на другого человека в песчаной пустыне. Мужчина посмотрел на звезды и что-то сказал.

Детектив из Вирджинии этого не услышал. Но Трекер сказал: «Ты только что сделал это очень личным, Проповедник».

OceanofPDF.com

Часть 2

Месть

OceanofPDF.com

4

В мире, где кодовые имена использовались, чтобы скрыть настоящую личность людей, Трекер дал своему новому помощнику псевдоним Ариэль. Он любил называть его в честь призрака из шекспировского «Укрощения строптивой» , который мог незаметно подлететь на любой обман.

Потому что, хотя у Роджера Кендрика были проблемы с планетой Земля, он казался совершенно другим парнем, как только садился перед своей сокровищницей, полной впечатляющего оборудования, подаренного ему американскими налогоплательщиками. Как и сказал человек из Форт-Мида, теперь, когда в его распоряжении оказался лучший из лучших, у них в рукаве был козырь.

В течение двух дней он изучал структуру, которую построил Проповедник, чтобы скрыть свой IP- адрес и, следовательно, свое местоположение. Он тоже смотрел проповеди и знал одно точно: компьютерный гений — это не человек в маске, проповедующий религиозную ненависть. Был кто-то другой, его настоящий противник, козырная карта врага: талантливый, неуловимый, способный заметить каждую его ошибку и затем исправить ее.

Никто этого не знал, но киберврагом Ариэля был Ибрагим Самир, родившийся в Великобритании в семье иракцев, получивший образование в умисте , Институте науки и технологий Манчестерского университета. Роджер Кендрик мысленно назвал его Троллем, в честь человека, который систематически плохо себя ведет в Интернете. Это был человек, который разработал прокси-сервер, чтобы создать поддельный IP- адрес для своего босса, чтобы скрыть его настоящее местонахождение. Но когда-то, в первые дни проповеднической кампании, у Ариэля был настоящий IP- адрес, и как только он его обнаружил, Ариэль смог найти источник в любой точке мира.

Вскоре он также обнаружил, что существует фан-сайт. Восторженные подписчики могли публиковать сообщения для Проповедника. Он решил и в этом поучаствовать, но понял, что Тролля никогда не обмануть, если альтер-эго Ариэль не будет идеальным во всех деталях. Ариэль создал молодого американца по имени Фахад: сына двух иорданских иммигрантов, родившегося и выросшего в районе Вашингтона. Но сначала он провел небольшое исследование.

Он использовал прошлое давно умершего террориста Аль-Заркави, иорданца, который возглавлял «Аль-Каиду» в Ираке, пока не был уничтожен спецназом в сочетании с атакой истребителя. В Интернете была его обширная биография. Он приехал из иорданской деревни Зарка. Ариэль создала двух родителей, которые были выходцами из одной деревни и жили на одной улице. Если бы его кто-нибудь спросил, он мог бы описать улицу на основе информации, найденной в Интернете. Он создал новую версию себя: он предположительно родился через два года после того, как его родители приехали в США , он мог описать свою старую школу, потому что там учились несколько мальчиков-мусульман, он выучил арабский язык на международных интернет-курсах, он изучил мечеть, которую он и его родители посетили и запомнили имя имама этой мечети.

Затем он зашел на фан-сайт Проповедника. Вопросы были заданы – не лично Троллем, а другим последователем из Калифорнии – на которые Ариэль ответила. Несколько дней он ничего не слышал, а потом его приняли. А тем временем он держал свой собственный вирус, свою вредоносную программу, скрытым, но готовым к использованию.

В каменном офисе в деревне недалеко от Газни, столицы одноименной афганской провинции, находились четыре боевика Талибана. Они сидели, как им больше нравилось, не на стульях, а на полу. Они закутались в свободные одежды, потому что, хотя было начало мая, с гор все еще дул холодный ветер, а в каменном правительственном здании не было отопления.

Их сопровождали трое официальных лиц из Кабула и два офицера Феринги из НАТО . Горцы не улыбались. Они никогда этого не делали. Единственный раз, когда они видели солдат ферингхи (иностранных белых), у них был автомат Калашникова АК - 47 . Но они приехали в деревню, чтобы оставить эту жизнь позади.

В Афганистане существует малоизвестная программа, называемая просто «f-ric» — «Ячейка реинтеграции сил». Это совместное предприятие правительства Кабула и ISAF , Международных сил содействия безопасности. Ф-РИК возглавляет британский генерал-майор Дэвид Хук.

Долгое время считалось, что единственный способ победить — это убить как можно больше боевиков Талибана, но как только британско-американские военачальники поздравляют себя с «ликвидацией» ста, двухсот или трехсот боевиков Талибана, кажется, будто их становится еще больше. Некоторые из них, как всегда, происходят из фермерского населения Афганистана. Некоторые из них добровольно вызываются потому, что члены семьи - а в этом обществе большая семья может состоять из трехсот человек - были убиты неправильно направленной ракетой, атакой истребителя по неправильно спланированной цели или неосторожной артиллерией; другие потому, что их вожди приказали им сражаться. Но они молодые люди, уже не совсем мальчики.

Также молоды студенты из Пакистана, которые толпами приезжают из коранических школ, где годами только изучают Коран и слушают экстремистских имамов, пока не будут готовы сражаться и умереть.

Но армия Талибана уникальна. Все подразделения чрезвычайно лояльны к месту своего происхождения и полностью преданы старшим командирам. Убейте ветеранов, реорганизуйте глав кланов, приведите вождей, тогда бои прекратятся на относительно большой территории.

В течение многих лет британские и американские спецназовцы выдавали себя за жителей гор, пробираясь через холмы, чтобы убить лидеров Талибана среднего и старшего звена, полагая, что низшие эшелоны не являются настоящей проблемой.

Программа реинтеграции F-RIC пытается «обратить» ветеранов, чтобы они приняли оливковую ветвь, которую им протягивает правительство в Кабуле. В тот день в деревушке Кала-э-Зай генерал-майор Хук и его австралийский помощник капитан Крис Хокинс были представителями французских войск . Четырех мудрых глав талибов, сидевших у стены, убедили покинуть горы и вернуться к деревенской жизни.

Когда вы ловите рыбу, вам нужна наживка. Тот, кто реинтегрируется, должен пройти курс деиндоктринации. Горцу предлагают бесплатный дом, отару овец, чтобы вернуться к сельскому хозяйству, амнистию и афганский эквивалент ста долларов в неделю.

Целью дискуссии в тот холодный майский день было попытаться убедить ветеранов в том, что религиозная пропаганда, которую они слышали в течение многих лет, фактически неверна. Поскольку они говорили на пушту, они не могли читать Коран и, как и все неарабские террористы, были обращены в веру под влиянием того, что им рассказал учитель-джихадист, многие из которых выдавали себя за имамов или мулл . писец, хотя на самом деле это было не так. Поэтому там был пуштунский мулла или маулви , чтобы объяснить ветеранам, что их обманули, что Коран на самом деле является книгой о мире с несколькими отрывками «убей врага», которые террористы намеренно выдернули из контекста.

А в углу стоял телевизор — устройство, которое особенно заинтересовало горцев. Он не транслировал прямые телепередачи, но телевизор был подключен к DVD-плееру, воспроизводящему DVD. Динамик на экране говорил по-английски, но у муллы была кнопка «пауза», позволяющая приостановить проповедь, объяснить, что сказал проповедник, а затем сказать им, что, согласно Священному Корану, все это чепуха.

Одним из четырех мужчин, сидевших на земле, был Махмуд Гюль, который 11 сентября 2001 года был старшим командиром . Ему не было еще и пятидесяти, но тринадцать лет в горах сделали его старше; лицо его под черным тюрбаном было сморщено, как грецкий орех, руки деформированы и болезненны от начавшегося ревматизма.

В молодости ему подвергли идеологическую обработку, но не против британцев и американцев; он знал, что они помогли освободить его народ от русских. Он мало что знал о бен Ладене и его арабах, а то, что он знал, ему не нравилось. Он слышал о том, что произошло в центре Манхэттена много лет назад, и не одобрял этого. Он присоединился к Талибану, чтобы сражаться с таджиками и узбеками Северного Альянса.

Но американцы не понимали закона Пуштунвали : священного правила между хозяином и гостем, которое категорически запрещало мулле Омару отдавать своих гостей из Аль-Каиды на свою милость, поэтому они вторглись в его страну. Вот почему он боролся с ними и продолжает сражаться с ними. До настоящего времени.

Махмуд Гюль чувствовал себя старым и усталым. Он видел, как умирало много людей. Некоторых он облегчил их страдания с помощью собственного пистолета, когда они были настолько тяжело ранены, что страдали от сильной боли в течение максимум нескольких часов или дней, прежде чем умереть по собственной воле.

Он убил британских и американских мальчиков, но понятия не имел, сколько именно. Его старые кости болели, а руки превратились в когти. Бедро, сломанное много лет назад, не давало ему покоя во время долгих зим в горах. Половина его семьи умерла, и он никогда не видел своих внуков, за исключением поспешных ночных визитов, прежде чем ему приходилось возвращаться в пещеры до рассвета. Он хотел остановить это. Тринадцати лет было достаточно. Пришло лето. Ему хотелось посидеть в тепле и поиграть с детьми. Он хотел, чтобы дочери приносили ему еду, как и следует делать в старости. Он решил принять предложение правительства об амнистии, доме, овцах и пособиях, даже если для этого пришлось слушать умственно отсталого муллу и говорящего в маске по телевизору.

Когда телевизор выключился и мулла продолжил говорить, Махмуд Гюль что-то очень тихо сказал на пушту. Крис Хокинс сидел рядом с ним и знал язык, но не местный диалект Газни. Ему казалось, что он правильно расслышал, но он не был уверен. Когда проповедь закончилась и мулла вернулся к своей машине и своим телохранителям, принесли чай. Крепкий, черный, и офицеры ферингхи принесли сахар, и это было хорошо.

Капитан Хокинс сел рядом с Махмудом Гюлем, и они в дружеском молчании попили чай. Затем австралиец спросил: «Что вы сказали, когда проповедь закончилась?»

Махмуд Гюль повторил это. Он говорил медленно и не бормотал, и это могло означать только одно. Он сказал: «Я знаю этот голос».

Крису Хокинсу пришлось остаться в Газни еще на два дня и присутствовать на еще одной встрече по реинтеграции в другом месте. Затем он вернулся в Кабул. У него был друг в британском посольстве, который, как он почти уверен, работал в СИС , Секретной разведывательной службе, британской службе внешней безопасности. Возможно, ему стоит передать это ему.

Ариэль был прав в своей оценке Тролля. Иракец из Манчестера был невероятно высокомерен. Он был лучшим в киберпространстве и знал это. Все, что он делал в этом мире, было идеально. Он считал, что это необходимо, это была его визитная карточка. Он не только записывал проповеди Экклезиаста, но и разослал их по всему миру для просмотра на бесчисленных экранах. И он руководил постоянно расширяющимся фан-сайтом. Он тщательно проверял потенциальных участников, прежде чем принять комментарий или соблаговолить ответить. Но он до сих пор не обнаружил легкий вирус, проникший в его программу из темной мансардной комнаты в Сентервилле, штат Вирджиния. Как и предполагалось, через неделю он стал активным.

Вредоносное ПО Ариэля лишь замедляло работу сайта Тролля — иногда и незначительно. Результатом стали очень небольшие паузы в передаче изображения Проповедника во время его речи.

Тролль сразу заметил крошечные отклонения, вызванные этими паузами в его идеальной работе. Это было неприемлемо. Это его раздражало и, наконец, привело в ярость. Он попытался это исправить, но ошибка осталась. Он пришел к выводу, что теперь, когда на первом веб-сайте закралась ошибка, ему придется спроектировать второй веб-сайт и переехать. Так он и сделал. Затем ему пришлось перенести фан-сайт на новый сайт.

До того, как он разработал свой прокси-сервер для создания поддельного IP- адреса, у него был реальный IP- адрес, который действовал как своего рода почтовый адрес. Ему пришлось перенести весь фан-сайт с первого на второй через настоящий IP- адрес. Это заняло всего сотую долю секунды, а может быть, и меньше. Тем не менее, за этот короткий промежуток времени исходный IP- адрес был виден в течение доли секунды. Ариэль ждала этого короткого момента. IP - адрес давал ему страну, но у него был и владелец — France Telecom.

Суперкомпьютеры НАСА не были препятствием для Гэри Маккиннона, поэтому база данных France Telecom не могла долго сдерживать Ариэля. Меньше чем через день он был в базе данных футов , невидимый и неожиданный. Как хороший грабитель, он снова бесследно исчез. Теперь у него были координаты долготы и широты, а также города.

Итак, у него было сообщение для подполковника Джексона, но он не был настолько глуп, чтобы отправить ему эту новость по электронной почте. Люди смотрят такие вещи.

Австралийский капитан был прав в двух вещах. Случайный комментарий ветерана Талибана действительно стоил того, чтобы его процитировали, и его друг действительно был членом большого и активного подразделения сепаратистов в британском посольстве. И без каких-либо колебаний наводка была принята в действие: она была благополучно зашифрована и отправлена в Лондон, а оттуда в Тосу .

Во-первых, в Британии также произошло три убийства, спровоцированных безликим и безымянным Проповедником. Во-вторых, комплексный запрос уже был направлен в спецслужбы дружественных стран. Учитывая, что проповедник предположительно был родом из Пакистана, офисы британской СИС в Исламабаде и соседнем Кабуле были приведены в состояние повышенной готовности.

JSOC Grumman Gulfstream 500 вылетел с базы ВВС Эндрюс под Вашингтоном с одним пассажиром на борту. Он дозаправился на базе ВВС Фэрфорд в Глостершире, Великобритания, и снова на крупной авиабазе в Дохе, Катар. Третья остановка была на базе ВВС Баграм, которая все еще принадлежит США , к северу от Кабула.

Трекер решил не ехать в Кабул. В этом не было необходимости, и было безопаснее покинуть Баграм под вооруженным конвоем, чем из Кабульского международного аэропорта. Но информация уже была отправлена вперед. Если и существовали какие-либо финансовые ограничения для программы реинтеграции ISAF , они не распространялись на JSOC . Сила доллара также способствовала этому. Капитана Хокинса доставили в Баграм на вертолете. После дозаправки тот же вертолет доставил его и отряд охраны в составе дивизии рейнджеров в Кала-э-Зай.

Был полдень, когда они приземлились возле бедной деревушки, и светило теплое весеннее солнце. Когда они нашли Махмуда Гюля, он делал то, что так давно хотел: сидел на солнце и играл со своими внуками.

Женщины выбежали на улицу, когда ревущий «Блэкхок» пролетел над ними и приземлился на общем гумне. Солдаты высыпали из вертолета. Двери и ставни распахнулись. На единственной улице деревни стояли несколько мужчин с загадочными выражениями на лицах, молча наблюдая, как феринги входят в их дома.

Трекер приказал рейнджерам оставаться рядом с вертолетом. Лишь в сопровождении капитана Хокинса, который должен был представить его и перевести для него, он шел по улице, кивал всем и время от времени произносил традиционное приветствие салам. Несколько раз кто-то буркнул в ответ « салям ». Австралиец знал, где живет Махмуд Гюль. Ветеран сидел снаружи. Несколько детей в испуге убежали. Только один ребенок, трехлетняя девочка, скорее любопытствуя, чем испугавшись, цеплялась за свободную одежду дедушки и смотрела вверх широко раскрытыми глазами. Двое белых мужчин сидели, скрестив ноги, напротив бывшего солдата и приветствовали его.

Он ответил на их приветствие. Афганец выглянул на улицу. Солдат не было видно. «Ты не боишься?» — спросил Махмуд Гюль.

«Я считаю, что мы посетили человека мира», — сказал Трекер. Хокинс перевел это на пушту.

Пожилой мужчина кивнул и что-то крикнул на улицу.

«Он говорит жителям деревни, что опасности нет», — прошептал Хокинс.

С перерывами на перевод Трекер Махмуд Гюль вспомнил встречу с командой FRIC , состоявшуюся неделей ранее, после пятничной молитвы.

Темно-карие глаза афганца смотрели прямо на него. Наконец он кивнул. «Много лет назад, но тот же голос».

«Тем не менее, он говорил по-английски по телевидению. Вы не говорите по-английски. Как ты узнал?'

Махмуд Гюль пожал плечами. «Это было то, как он говорил», - сказал он, как будто никаких дальнейших объяснений не требовалось. У Моцарта это назвали абсолютным слухом – способностью записывать и воспроизводить звук точно так, как он звучал изначально. Махмуд Гюль, возможно, был неграмотным крестьянином, но, если его убеждения были верны, он также обладал абсолютным слухом.

«Пожалуйста, скажите мне, где вы слышали, как он говорил».

Старик остановился и посмотрел на пакет, который нес американец.

«Пришло время подарков», — прошептал австралиец.

— Извините, — сказал Трекер, развязывая веревку. Он положил все, что принес, на землю. Две бычьи шкуры из индийского сувенирного магазина. На подкладке из теплого флиса.

«Давным-давно жители моей страны охотились на буйволов ради мяса и шкуры. Это самая теплая кожа, известная человеку. Зимой вы обертываете это вокруг себя. Вы спите на коже и под ней. Тогда тебе больше никогда не будет холодно».

Ореховое лицо Махмуда Гюля медленно расплылось в улыбке — капитан Хокинс впервые увидел, как он это делает. У Гуля осталось всего четыре зуба, но они изо всех сил старались сформировать широкую улыбку. Он провел пальцами по густому меху. Шкатулка для драгоценностей царицы Савской не могла бы сделать его счастливее. И вот он рассказал свою историю.

«Это было во время битвы против американцев, сразу после вторжения против правительства муллы Омара. Таджики и узбеки покинули свой анклав на северо-востоке. Мы могли бы с ними справиться, но с ними были американцы, и феринги послали самолеты, взлетевшие с неба, с бомбами и гранатами. Американские солдаты могли разговаривать с самолетами и сообщать им, где именно мы находимся, поэтому бомбы редко промахивались. Это было очень плохо.

К северу от Баграма, когда я отступал в долину Саланг, я оказался на открытой местности. Американский военный самолет много раз стрелял в меня. Я спрятался за камнями, но после того, как он исчез, заметил, что у меня в бедре пуля. Мои люди отвезли меня в Кабул. Там меня посадили в грузовик и повезли дальше на юг. Мы проехали через Кандагар и пересекли границу с Пакистаном в Спин-Болдаке. Они были нашими друзьями и предложили нам приют. Мы прибыли в Кветту. Это был первый раз, когда врач осмотрел меня и позаботился о моем бедре.

Весной я снова мог ходить. В то время я был молод и силен, и мои сломанные кости хорошо срослись. Но мне было очень больно, и под мышкой у меня была палка. Весной меня попросили присоединиться к Шуре Кветты и работать в совете вместе с муллой.

Также той весной в Кветту приехала делегация из Исламабада, чтобы проконсультироваться с муллой Омаром. Было два генерала, но они не говорили на пушту, только на урду. С одним из офицеров был его сын, еще мальчик, но бегло говорящий на пушту, с акцентом высокогорного Сиачена. Он переводил пенджабским генералам. Они сказали нам, что им пришлось делать вид, что они будут сотрудничать с американцами, но они никогда не бросят нас и не позволят уничтожить наше движение Талибан. Так оно и было.

И я разговаривал с тем парнем из Исламабада, парнем, который выступал на большом экране. Тот человек за маской — это был он. Кстати, у него были янтарные глаза.

Трекер поблагодарил его и ушел. Он пошел обратно по улице к гумну. Мужчины стояли или сидели молча, наблюдая. Женщины смотрели сквозь щели ставен. Дети спрятались за отцами и дядями. Но его никто не беспокоил.

Рейнджеры стояли в кругу, лицом наружу. Они отвели двух офицеров обратно в «Блэкхок» и поднялись на борт. Вертолет взлетел, пыль и солома летели во все стороны. Затем они полетели обратно в Баграм. Там есть приличные офицерские помещения, с хорошей едой, но без алкоголя. Трекеру нужно было только одно: десять часов сна. Пока он спал, его сообщение было отправлено сотрудникам ЦРУ в посольство в Кабуле.

Прежде чем Трекер покинул Соединенные Штаты, ему сказали, что, несмотря на межведомственное соперничество, ЦРУ « готово» предоставить ему любую необходимую поддержку. Ему это тоже было нужно по следующим двум причинам.

Первая причина заключалась в том, что у Агентства были большие офисы в Кабуле и Исламабаде, столице, где любой приезжий американец, скорее всего, будет находиться под пристальным наблюдением полиции. Вторая причина заключалась в том, что в агентстве в Лэнгли был отличный отдел, который мог создавать фантастические фальшивые документы для использования за рубежом.

К тому времени, когда он проснулся, по его просьбе на консультации прилетел заместитель директора ЦРУ посольства в Кабуле. У Трекера был подробный список запросов, которые офицер разведки тщательно принял к сведению. Он поспешил сообщить, что подробности в тот же день будут отправлены в зашифрованном виде в Лэнгли. Как только запрошенные документы будут в наличии, их лично доставит курьер из США .

Когда сотрудник ЦРУ вернулся в Кабул, на вертолете из американского комплекса в Баграме к территории посольства Трекер сел в свой уже готовый бизнес-самолет JSOC и полетел на крупную американскую базу в Катаре в Персидском заливе. Согласно официальным данным, никто по имени Карсон никогда не был в стране. То же самое касалось и Катара.

Трекер смог расслабиться в течение трех дней, которые потребовались для создания новых документов, необходимых ему на американской базе. После приземления на базе под Дохой он отправил «Гольфстрим» обратно в США . На базе он приказал купить два билета на самолет.

Билет на короткий рейс до побережья Дубая был куплен у местной бюджетной авиакомпании на имя г-на Кристофера Карсона. Другой билет был куплен в другом туристическом агентстве, расположенном в пятизвездочном отеле, на билет бизнес-класса из Дубая в Вашингтон через Лондон на рейс British Airways. Этот билет был выписан на имя несуществующего Джона Смита.

Получив сообщение, которого так ждал, он совершил короткий рейс в международный аэропорт Дубая. Приземлившись там, он направился прямо в транзитный зал самого загруженного аэропорта Ближнего Востока, где тысячи пассажиров толпились в огромном торговом центре беспошлинной торговли. Ему не нужно было явиться в стойку транзитной помощи, и он мог сразу же войти в согласованный зал ожидания.

Курьер из Лэнгли уже ждал у входа в мужской туалет, и оба мужчины пробормотали слова признания. Особенно старомодная, старая процедура, которая до сих пор работала. Они нашли тихий уголок с двумя пустыми креслами.

У обоих с собой была только ручная кладь. Их сумки выглядели не совсем одинаково, но это не имело значения. У курьера был подлинный американский паспорт на имя Джона Смита, который можно было использовать вместе с билетом, купленным в Америке на то же имя. Посадочный талон он мог получить у стойки ба на первом этаже. Джон Смит, прилетевший сюда рейсом «Эмирейтс», должен был улететь домой после удивительно короткой остановки, но другой авиакомпанией, чтобы никто этого не заметил.

Они также обменялись своими чемоданами. Что Трекер дал курьеру, не имело значения. В ответ он получил чемодан на колесиках с рубашками, костюмами, туалетными принадлежностями, обувью и другими вещами, которые могут понадобиться для кратковременного пребывания. Среди одежды и некоторых триллеров, купленных в аэропорту, было несколько счетов, квитанций и писем, доказывающих, что владельцем был г-н Дэниел Прист.

Он отдал курьеру все бумаги и документы, на которых было имя Карсона. Они также вернутся в США незамеченными . Курьер передал ему бумажник с документами, подготовленными агентством за эти три дня. Внутри бумажника находился паспорт на имя Дэниела Приста, менеджера The Washington Post с действующей визой, выданной пакистанским консульством в Вашингтоне, подтверждающей, что г-ну Присту было разрешено въехать в Пакистан. Тот факт, что была подана заявка на визу, означал, что пакистанская полиция знала о его прибытии и будет его ждать. Чувствительные режимы особенно интересуются журналистами.

В нем также содержалось письмо издателя газеты The Washington. Сообщение , подтверждающее, что г-н Прист готовит серию крупных статей на тему «Исламабад: создание успешного современного города».

Также в бумажнике были обратный билет через Лондон, кредитные карты, водительские права, обычные бумаги и пропуска, которые всегда сопровождают бумажник законопослушного американского гражданина и менеджера, плюс подтверждение того, что он забронировал номер в отеле «Серена». в Исламабаде и что его встретит машина из отеля. Конечно, Трекер не хотел, чтобы после прохождения таможни в Исламабадском международном аэропорту его заталкивали в старое такси среди бурлящей толпы. Кроме того, курьер дал ему корешок посадочного талона из Вашингтона в Дубай и неиспользованный билет из Дубая в «Слэмми», как Исламабад называют в спецназе.

Если бы его комнату тщательно обыскали, что, конечно же, и было бы, то выяснилось бы, что г-н Дэниел Прист действительно был иностранным корреспондентом из Вашингтона с действующей визой и логичной причиной пребывания в Пакистане. Судя по всему, он намеревался остаться там всего на несколько дней, а затем улететь домой.

После того, как двое мужчин сменили личности и «происхождение», они по отдельности подошли к стойкам разных авиакомпаний, чтобы получить посадочный талон на свой следующий рейс.

Была почти полночь, но рейс ЕК 612 вылетел в 03.00 . 25 часов. Трекер убил время в зале ожидания, но все же прибыл в зал вылета на час раньше. Он решил взглянуть на своих попутчиков, потому что, если он почуял беду, ему лучше знать, откуда она взялась.

Как он и ожидал, пассажирами эконом-класса были преимущественно пакистанские рабочие, возвращавшиеся домой после фактически принудительного, предусмотренного законом двухлетнего контракта на строительных площадках. Строительные «боссы» часто конфисковывали паспорта рабочих и возвращали их только по прошествии двух лет. В тот период рабочие жили в спартанских убежищах с минимальными удобствами, тяжело работали в жестокую жару за мизерную зарплату и пытались отправить часть денег домой.

Когда пассажиры столпились, направляясь к двери, первое, что он почувствовал, был запах застарелого пота, смешанный с оттенком карри. К счастью, эконом-класс и бизнес-класс быстро разделились. Спустя несколько мгновений он смог расслабиться вместе с рядом бизнесменов из арабских стран Персидского залива и Пакистана.

Полет займет всего три часа и в 07.00 . Боинг 777-300 Эмирейтс приземлился в 7:30 утра по местному времени . Через окно рулежного самолета он увидел, как мимо пролетели военный С - 130 «Геркулес» и президентский «Боинг -737» .

На таможенном контроле его отделили от пакистанцев, которые оттеснили друг друга и встали в очередь к людям с загранпаспортами. Новый документ на имя Дэниела Приста, имеющий лишь несколько европейских въездных и выездных штампов и пакистанскую визу, был тщательно проверен, страница за страницей. Вопросы были бескорыстными и вежливыми, на них легко было ответить. Он показал подтверждение своей брони в «Серене». Люди в штатском стояли на некотором расстоянии и наблюдали.

Он схватил свой чемодан и пробирался сквозь кричащую, толкающуюся и тянущую толпу в багажном зале. Ему пришло в голову, что по сравнению с хаосом снаружи все казалось почти по-немецки упорядоченным. Пакистанцы не выстраиваются в очередь.

Однажды за окном светило солнце. Казалось, что там собрались тысячи людей, которые привели всех своих родственников, чтобы поприветствовать мужчин, возвращающихся из Персидского залива. Трекер осматривал толпу, пока не увидел имя Приста на табличке, которую держал молодой человек в форме Серены. Он зарегистрировался, и его отвезли в лимузин, который находился на небольшой VIP-стоянке справа от терминала.

Аэропорт находится в пределах старого города Равалпинди, и они добирались до столицы по Исламабадскому шоссе. Serena — единственный сейсмостойкий отель в Слэмми, расположенный на окраине города. Поэтому Трекер был удивлен, что машина внезапно сделала крутой поворот. Он повернул направо, повернул налево, проехал мимо шлагбаума, который оставался закрытым для автомобилей гостей, но открывался для собственного лимузина отеля, а затем поднялся по короткому, но крутому пандусу к главному входу.

Его узнали и приветствовали на стойке регистрации, а затем отвели в его номер. Его ждало письмо с логотипом американского посольства. Он просиял и дал чаевые посыльному, сделал вид, что не заметил, что контрразведка оборудовала комнату микрофонами, и вскрыл конверт. Письмо было от пресс-атташе посольства, который тепло приветствовал его в Пакистане и пригласил на ужин к себе домой. Письмо было подписано Джерри Бирном.

Трекер попросил оператора отеля позвонить ему в посольство и спросил Джерри Бирна, к которому его перевели. Они обменялись обычными любезностями: да, полет прошел нормально, отель хороший, номер хороший, он очень доволен приглашением и хотел бы прийти на ужин.

Джерри Бирн тоже был этому очень рад. Жил в городе, в зоне ф 7 , улица 43 . Поскольку это было сложно, он пришлет машину. Было бы здорово. Всего лишь небольшая группа друзей, несколько американцев и несколько пакистанцев.

Оба мужчины знали, что их разговор подслушивает кто-то еще, кто-то, кто, вероятно, был скорее скучающим, чем счастливым. Он сидел за столом в подвале группы глинобитных зданий среди лужаек и фонтанов, что делало его больше похожим на университет или больницу общего профиля, чем на штаб-квартиру тайной полиции. А вот так выглядит комплекс на улице Хаябан-э-Сухраварди, где расположено ISI .

Трекер заменил телефон. «Пока все хорошо», — подумал он. Он принял душ, побрился и переоделся. Было уже поздно утром. Он решил пообедать пораньше, а затем вздремнуть, чтобы наверстать упущенный вчера вечером сон. Прежде чем пойти на обед, он заказал себе в номер большой стакан прохладного пива и подписал заявление о том, что он не мусульманин. Пакистан строго исламский и «сухой», но у «Серены» есть лицензия на продажу спиртных напитков, но только для гостей.

Машина ехала ровно в семь часов. Это была неприметная (не без оснований) четырехдверная легковая машина японской марки. В Слэмми таких машин были тысячи, поэтому они не привлекали бы никакого внимания. За рулем находился пакистанский водитель, работающий в посольстве.

Водитель знал дорогу: проспект Ататюрка, затем пересечь проспект Джинна, затем повернуть налево на улицу Назим-уд-Дин. Трекер тоже знал маршрут, но только потому, что он был указан в инструкциях, данных ему курьером Лэнгли в аэропорту Дубая. Просто мера предосторожности. Не пройдя даже улицы от «Серены», он увидел, что за ними следит ISI ; они аккуратно последовали за ними мимо многоэтажек и через Марви-роуд на улицу 43 . Так что никаких сюрпризов. Трекер не любил сюрпризов, если только он не придумывал их сам.

На доме не было буквально написано «правительственное здание», но это могло быть так. Приятный, достаточно просторный, один из двенадцати сотрудников посольства, проживающих за пределами комплекса. Его встретили Джерри Бирн и его жена Линн, которые отвели его на террасу в задней части дома, где ему предложили выпить.

Это почти мог быть дом в американском пригороде, если бы не несколько мелких деталей. Каждый дом на улице 43 был окружен шестифутовой стеной с такими же высокими стальными входными воротами. Ворота открылись без всякого сообщения, как будто кто-то изнутри увидел их приближение. Швейцар был одет в темную форму, бейсболку и пистолет. Обычный пригород.

Там уже была пакистанская пара, врач и его жена. Пришли еще люди. В ворота въехала еще одна посольская машина. Остальные припарковались на улице. Супруги из организации по оказанию помощи в целях развития рассказали, как трудно было убедить религиозных фанатиков в Баджауре сделать прививку детям от полиомиелита. Трекер знал, что приглашен человек, ради которого он пришел специально и которого еще не было. Остальные гости были прикрытием, как и весь ужин.

Этот пропавший мужчина пришел в компании своих отца и матери. Отец был любезным и веселым. У него были концессии на добычу полудрагоценных камней в Пакистане и даже в Афганистане, и он много рассказывал о проблемах, которые сложившаяся ситуация поставила перед его компанией.

Сыну было около тридцати пяти лет, и он только сказал, что служил в армии, хотя был одет в штатское. Трекер также получил информацию о нем.

Другой американский дипломат был представлен как Стивен Деннис, атташе по культуре. Это было хорошее прикрытие, потому что было совершенно нормально, что пресс-атташе организовал ужин для известного американца, а также пригласил на это атташе по культуре.

Трекер знал, что на самом деле он был вторым номером ЦРУ в Исламабаде. Руководитель был «открытым» секретным агентом, а это означало, что ЦРУ полностью открыто говорило, кем он был и чем занимался. В любом посольстве сложной страны интересно узнать, кто были неявными агентами. У принимающей страны обычно есть некоторые подозрения, некоторые из которых верны, но уверенности в этом никогда не бывает. Неявные агенты выполняют шпионскую работу, обычно используя соотечественников на местах, которых можно «заставить» делать все, что попросит их новый клиент.

Это был праздничный ужин с вином, а затем с Джонни Уокером Блэк Лейбл, любимым напитком всех офицеров, исламских или нет. Как только гости выпили кофе, Стив Деннис кивнул Трекеру и тихо прошел на террасу. Трекер последовал за ним. Третьим, кто присоединился к ним, был молодой пакистанец. Уже после нескольких предложений стало понятно, что он не только служил в армии, но и работал в ISI . Благодаря западному образованию, которое смог дать ему отец, его выбрали для проникновения в британские и американские общины города и сообщения обо всем, что могло быть полезно. Но на самом деле произошло обратное.

Стив Деннис обнаружил и завербовал его всего через несколько дней. Джавад стал « кротом» ЦРУ в ISI . Поэтому запрос Трекера был передан ему. Он незаметно и с предлогом прошёл в архив и поискал документы о 2002 году и мулле Омаре.

— Кем бы ни был ваш источник, мистер Прист, — пробормотал он на террасе, — у него хорошая память. Действительно, в 2002 году был совершен секретный визит в Кветту для встречи с муллой Омаром. Возглавлял тогдашний бригадный генерал Шаукат, ныне командующий всей армией».

«А мальчик, который говорил на пушту?»

— Действительно, хотя об этом ничего не зафиксировано. Там лишь сказано, что одним из членов делегации был майор Мушарраф Али Шах из бронетанковой бригады. Сын Зульфикар указан в списке пассажиров самолета и является соседом по комнате своего отца в Кветте». Он вытащил листок и протянул его. На нем был указан адрес в Исламабаде.

«Есть ли еще какие-нибудь упоминания об этом мальчике?»

'Немного. Я искал его имя и имя его отца. Судя по всему, дела у него пошли не так. Есть признаки того, что он покинул дом и отправился в районы проживания племен, чтобы присоединиться к Лашкар-э-Тайба. Несколько наших агентов проникли туда уже много лет. Молодой человек с таким именем, очевидно, был одним из них, фанатичным джихадистом, жаждущим действий. Ему удалось попасть в 313-ю бригаду».

Трекер слышал о 313 . Эта бригада была названа в честь 313 солдат , которые вместе с Пророком сражались с сотнями врагов.

— Потом он снова исчез. Наши источники сообщили о слухах о том, что он присоединился к сети Хаккани, отчасти благодаря своему пушту, на котором все они говорят. Но где? Где-то в трёх племенных ареалах: Северном и Южном Вазиристане или Баджауре. Потом ничего, тишина. Больше ничего об Али Шахе».

На террасу пришло еще больше людей. Трекер положил газету в карман и поблагодарил Джавада. Час спустя посольская машина отвезла его обратно в «Серену».

В своей комнате он проверил три или четыре крошечных контрольных знака, которые он приготовил: волосы, прилипшие от слюны к нескольким ящикам ящиков, и замок его чемодана на колесиках. Они исчезли. Итак, его комнату обыскали.

OceanofPDF.com

5

У Трекера было имя, адрес и карта Исламабада, которые ему дал Джон Смит в зале ожидания аэропорта Дубая. Он также был уверен, что, как только он на следующее утро покинет отель, за ним начнут следить. Прежде чем лечь спать, он подошел к стойке регистрации и спросил, заказывают ли ему такси на следующее утро. Служащий спросил, куда его отвезет такси.

«О, просто экскурсия по туристическим достопримечательностям города», — сказал он.

На следующий день в восемь часов утра его ждало такси. Он приветствовал водителя своей обычной широкой улыбкой «невинного американского туриста», и они уехали.

«Мне понадобится твоя помощь, друг мой», — признался он, наклонившись вперед. "Что вы порекомендуете?"

Автомобиль проехал по проспекту Конституции мимо посольств Франции и Японии. Трекер, запомнивший карту улиц, с энтузиазмом кивнул, когда ему показали Верховный суд, Национальную библиотеку, резиденцию президента и парламент. Он делал заметки. Он также несколько раз оглядывался назад. За ними не следили. В этом не было необходимости, поскольку за рулем находился сотрудник ISI .

Это была долгая поездка всего с двумя остановками. Водитель проехал мимо главного входа в действительно впечатляющую мечеть Фейсал. Трекер спросил, может ли он сделать фотографии, и после того, как ему сказали, что можно, он сделал около дюжины фотографий из окна машины.

Они проехали через Голубую зону с более дорогими торговыми улицами. Первая остановка была у ателье British Suiting.

Трекер рассказал водителю, что друг сказал, что здесь можно сшить хорошо сшитый костюм всего за два дня. Водитель согласился и увидел, как его американский клиент вошел внутрь.

Персонал был внимателен и готов обслужить его. Трекер выбрал тонкую камвольную ткань темно-синего цвета с очень светлой полоской. Его тепло похвалили за его вкус. Снятие мерок заняло всего пятнадцать минут, и его попросили прийти на следующий день на первую примерку. Он заплатил аванс наличными в долларах, что было очень приятно, и перед уходом спросил, можно ли ему сходить в туалет. Разумеется, туалеты находились далеко позади, за сложенными рулонами ткани. Рядом с дверью туалета была еще одна дверь. После того, как продавец магазина, который привел его сюда, ушел, он толкнул эту дверь. Потом он стоял в переулке. Он снова закрыл дверь, пошел в туалет и вернулся в магазин. Его отвели к входной двери. Такси ждало. Чего он не видел, но мог догадаться, так это того, что водитель ненадолго высунул голову из-за двери, когда тот шел в туалет. Ему сказали, что его клиент на мгновение отошел назад. Примерочные тоже были там. Он кивнул и пошел обратно к своему такси.

Единственной остановкой было посещение рынка Кохсар, главной исторической достопримечательности. Здесь Трекер сказал, что хочет чашку кофе, и его отправили в кофейню «Глория Джинс». После кофе он купил британское шоколадное печенье в « Ам Бакалейщике» и сказал водителю, что теперь может вернуться в «Серену».

Он заплатил водителю за отель и дал ему большие чаевые, которые наверняка пойдут в карман водителя и не принесут пользы ISI . Менее чем через час будет составлен полный отчет и вызвана компания British Suiting. Просто для проверки.

В своей комнате он сделал репортаж для The Вашингтон Пост . Он назывался «Утренняя поездка по очаровательному Исламабаду». Это было чрезвычайно скучно, и даже если бы он его отправил, оно бы никогда не было опубликовано.

Он не взял с собой компьютер, потому что не хотел, чтобы его жесткий диск вынимали и очищали. Он использовал компьютерный зал Серены. Его отчет действительно был перехвачен и прочитан тем же сотрудником в подвале, который скопировал и передал письмо пресс-атташе.

Он пообедал в столовой отеля. Затем он подошел к стойке регистрации и сказал, что собирается прогуляться. Когда он ушел, довольно полный молодой человек, на десять лет моложе его, но уже толстый, встал с дивана в вестибюле, затушил сигарету, свернул газету и последовал за ним.

Трекер, возможно, был старше, но он был морским пехотинцем США и любил быструю прогулку. После двух долгих прогулок его «преследователь» бежал, чтобы не отставать от него; он пыхтел, пыхтел и мокрый от пота. Потеряв цель, он снова подумал об утреннем отчете. Во время своего второго выхода за день американец определенно направился в сторону British Suiting. Полицейский пошел в том же направлении. Он волновался, думал о своем безжалостном начальстве. Когда он заглянул в ателье, он сразу перестал волноваться. Да, американец действительно был внутри, но он был «сзади». Преследователь вышел на улицу, обнаружил дверь, прислонился к ней, развернул газету и закурил.

Трекер не пошел в примерочную. После того, как его поприветствовали, он сказал, несколько проигнорировав, что у него расстройство желудка, и спросил, может ли он воспользоваться туалетом. Да, он знал, где его найти.

Феринги с расстройством желудка так же предсказуем, как восход солнца. Он выскользнул через заднюю дверь и через переулок вышел на большой бульвар. Проезжающее такси, увидев, что он машет рукой, остановилось. Это было обычное такси, за рулем которого сидел простой пакистанский таксист, который хотел заработать на жизнь. Иностранцев можно отвезти куда-нибудь по длинному туристическому маршруту, и они об этом не заметят, а доллары есть доллары.

Трекер знал, что этот человек выбрал долгий путь, но решил, что лучше ничего об этом не говорить. Двадцать долларов спустя за пятидолларовую поездку его высадили там, где он хотел. На пересечении двух улиц Розовой зоны, внешней окраины Равалпинди и жилого района военных. После того как такси уехало, последние двести метров он преодолел пешком.

Это была простая маленькая вилла, аккуратная, но не роскошная, с вывеской на английском и урду: «Лейтенант - полковник М.» . а . шах . Он знал, что армия рано начинается и рано заканчивается. Он постучал. Он услышал шарканье. Дверь открылась на несколько дюймов. Темный внутри, темное лицо, покрытое шрамами от забот, но некогда красивое. Миссис Шах? Никакой горничной; не благополучное хозяйство.

— Добрый день, мадам. Я здесь, чтобы поговорить с полковником Али Шахом. Он дома?

Из дома мужчина что-то крикнул на урду. Она повернулась и ответила. Дверь широко распахнулась, и появился мужчина средних лет. Аккуратно подстриженные волосы, короткие усы, чисто выбритый, очень по-военному. Полковник сменил армейскую одежду на муфтий . Тем не менее он излучал помпезность. Но его удивление, увидев американца в темном костюме, было искренним.

'Добрый день, сэр. Имею ли я честь познакомиться с полковником Али Шахом?

Он был всего лишь подполковником, но возражать не собирался. И формулировка запроса тоже не повредила. 'Да, в самом деле.'

— Тогда я могу считать себя счастливчиком, сэр. Я бы позвонил тебе, но у меня не было твоего личного номера. Я просто надеюсь, что я не причиню большого неудобства.

«Ну, эм, нет, но что это такое…»

«Знаете, полковник, мой хороший друг генерал Шаукат вчера вечером за ужином сказал мне, что вы тот человек, с которым мне нужно поговорить для моих поисков. А не ___ ли нам…'

Трекер указал внутрь, и испуганный офицер отступил назад и широко открыл дверь. Говорят, что он с трепетом отдал честь и встал спиной к стене, когда мимо проходил главнокомандующий. Видите ли, генерал Шаукат и американец обедали вместе.

«Конечно, где мои манеры? Пожалуйста, войдите." Он повел Трекера в просто обставленную гостиную. Его жена ходила туда-сюда. «Чай», — крикнула настоятельница, и она быстро пошла заваривать чай — ритуал приветствия почетных гостей.

Трекер вручил свою визитную карточку на имя Дэниела Приста, высокопоставленного автора книги Вашингтон Пост . «Полковник, мой редактор поручил мне, с полного одобрения вашего правительства, написать портрет муллы Омара. Как вы понимаете, даже спустя все эти годы он остается очень замкнутым человеком и малоизвестным. Генерал думал, что вы с ним встречались и разговаривали.

— Ну, я не знаю…

— Ой, ладно, ты слишком скромен. Мой друг рассказал мне, что вы ездили с ним в Кветту двенадцать лет назад и сыграли решающую роль в двусторонних переговорах».

Подполковник Али Шах выпрямился, когда американец осыпал его комплиментами. Итак, генерал Шаукат заметил его. Он сложил кончики пальцев и согласился, что действительно разговаривал с одноглазым лидером Талибана.

Чай был готов. Когда миссис Али Шах подавала чай, Трекер заметил, что у нее особенно поразительные нефритово-зеленые глаза. Он уже это слышал. Это было обычным явлением среди горных племен вдоль линии Дюрана, труднопроходимой пограничной зоны между Афганистаном и Пакистаном. Говорили, что Александр Македонский – Искандар Македонский, молодой бог «всего мира» – 2 . прошел через эти горы 300 лет назад после разрушения Персидской империи и планирования завоевания Индии. Но его люди устали, изнуренные его безжалостными кампаниями, и когда он вернулся из кампании на Инде, они в большом количестве дезертировали. Когда они не смогли вернуться в горы Македонии, они поселились в этих горах и долинах, взяли невесту и хорошую сельскохозяйственную землю и прекратили маршировать и сражаться.

У маленького ребенка, который прятался за халатом Махмуда Гюля в деревне Кала-э-Зай, были светло-голубые глаза, а не карие, как у пенджабцев. А пропавший сын?

Чай не будет питься, пока разговор не закончится. Он понятия не имел, что это произойдет так неожиданно.

«Я думаю, вас сопровождал ваш сын, полковник, говорящий на пушту».

Офицер встал и сказал, выпрямив спину, явно глубоко обидевшись: «Вы ошибаетесь, господин священник, у меня нет сына».

Трекер тоже встал и поставил чашку, извиняясь. «Но я понял… мальчик по имени Зульфикар…»

Начальник подошел к окну и уставился наружу, заложив руки за спину. Его трясло от сдерживаемого гнева, хотя Трекер не знал, на кого был направлен этот гнев.

— Еще раз говорю вам, сэр, у меня нет сына. И боюсь, я больше не смогу вам помочь.

Наступила ледяная тишина. Американца явно попросили уйти. Он посмотрел на жену настоятеля.

Нефритовые зеленые глаза были полны слез. Очевидно, произошла семейная драма, которая, очевидно, затянулась на долгие годы.

Извинившись еще несколько раз, Трекер направился к двери. Женщина шла с ним. Когда она придержала входную дверь открытой, он прошептал: «Извините, мэм, мне очень жаль».

Было ясно, что она не говорит ни по-английски, ни, вероятно, по-арабски. Но слово «извини» вполне интернациональное, и она, наверное, его поняла. Она подняла глаза со слезами на глазах, увидела сочувствие и кивнула. Потом она исчезла, и дверь закрылась.

Он прошел примерно полмили до Эйрпорт-роуд, поймал такси и был доставлен в город. Вернувшись в отель, он позвонил атташе по культуре из своего номера. Если бы разговор был записан, что и произошло бы, это не имело бы большого значения. «Здравствуйте, это Дэн Прист. Мне интересно, нашли ли вы уже этот материал о традиционной музыке Пенджаба и племенных территорий?'

«Да, имел», — сказал сотрудник ЦРУ .

'Отлично. Я мог бы написать об этом отличную статью. Ты можешь оставить это в Серене? Выпьем чашечку чая в гостиной?

«О, почему бы и нет, Дэн. Семь часов?'

'Красивый. Тогда увидимся.'

Вечером, наслаждаясь чашкой чая, Трекер рассказал о том, что ему нужно на следующий день. Тогда была пятница, и настоятель шел в мечеть для молитвы в священный день ислама; он не посмеет пропустить это. Но женам не обязательно было приходить, потому что это был не Кэмп-Лежен.

отъезда сотрудника ЦРУ он попросил консьержа зарезервировать для него билет на вечерний рейс Etihad Airways в Катар с пересадкой в Лондон через British Airways.

На следующее утро машина уже ждала, когда он вышел на улицу со своим единственным чемоданом. Это была, как обычно, неприметная машина, но принадлежащая дипломатическому корпусу, чтобы ее нельзя было повредить, а ее пассажиров нельзя было устроить засаду.

За рулем был белый американец средних лет с седыми волосами, который долгое время работал в посольстве и столько раз проезжал по городу, что знал его очень хорошо. С ним был кто-то, молодой сотрудник Министерства внутренних дел, который дома специализировался на пушту. Трекер подошел сзади и дал адрес. Когда они отъезжали от отеля «Серена», их преследователь ISI остановился позади них.

В конце улицы, где жил подполковник Али Шах, они остановились и подождали, пока все жители там не ушли в мечеть на пятничную молитву. Только тогда Следопыт приказал высадить его у двери.

Входную дверь снова открыла миссис Шах. Она сразу занервничала и сказала ей, что мужа нет дома, но он вернется через час, может, чуть позже. Она говорила на пушту. Человек из посольства ответил, что полковник попросил его подождать. В нерешительности, поскольку он ей этого не сказал, она все равно впустила их и пошла в гостиную. Она ходила туда-сюда, смущаясь, но не садилась. Но она тоже не ушла.

Трекер указал на кресло напротив него. «Пожалуйста, миссис Шах, вам не нужно бояться, потому что я вернулся. Я здесь, чтобы извиниться за вчерашнее. Я не хотела расстраивать вашего мужа. Я принес небольшой подарок, чтобы выразить свое сожаление».

Он поставил бутылку «Блэк Лейбл» на кофейный столик. Как он и просил, оно также было в машине. Она нервно улыбнулась, когда переводчик перевел его слова, и села.

«Я понятия не имел, что между отцом и сыном были разногласия», — сказал Трекер. «Как трагично. Мне сказали, что ваш сын, его зовут Зульфикар, был очень красив и говорил по-английски так же хорошо, как на урду и пушту. Конечно, он научился этому от тебя.

Она кивнула, и на ее глазах снова навернулись слезы.

«Эй, а у тебя нет где-нибудь фотографии Зульфикара, когда он был маленьким?»

Большие слезы выкатились из каждого глаза и скатились по ее щекам. Ни одна мать не забывает некогда прекрасного сына, которого когда-то держала на коленях. Она медленно кивнула.

«Могу ли я увидеть его… Пожалуйста?»

Она встала и вышла из комнаты. У нее было где-то тайное укрытие, и она бросила вызов мужу, сохранив фотографию своего давно потерянного сына. Когда она вернулась, у нее была с собой одна фотография в кожаной рамке. Фотография сделана в день выпускного вечера. На фотографии изображены два мальчика-подростка, счастливо улыбающиеся в камеру. Это было время до того, как он обратился к джихаду, время беззаботного прощания со школой, бесконечных прощальных речей и невинной дружбы. Трекеру не пришлось спрашивать, кто ее сын: у мальчика слева были ярко-янтарные глаза. Он вернул ей фотографию.

— Джо, — тихо сказал Трекер, — позвони водителю на сотовый и попроси постучать.

«Но он ждет снаружи».

«Пожалуйста, сделай, как я прошу».

Подчиненный позвонил водителю. Миссис Шах не поняла ни слова из этого. Через несколько секунд раздался короткий стук. Миссис Шах была потрясена. Не ее муж; было слишком рано, да и к тому же он сейчас войдет. Она не ждала других посетителей. Она встала, беспомощно огляделась, открыла ящик комода, стоявшего у стены, и положила туда фотографию. Они постучали снова. Она вышла из комнаты.

Трекер находился в двух шагах от ящика. Он достал фотографию и сделал два снимка на свой iPhone. К тому времени, когда г-жа Шах вернулась с удивленным водителем, старший посетитель вернулся на свое место, а младший в шоке стоял рядом с ним.

Трекер встал с теплой улыбкой. «Ах, пора уходить, я вижу. Мне нужно успеть на самолет. Мне ужасно жаль, что я не встретила вашего мужа. Не могли бы вы передать ему мой привет и извиниться за то, что расстроили его?

Это все было переведено, а затем они выпустили себя. Как только они ушли, госпожа Шах достала из ящика стола свою драгоценную фотографию и спрятала ее обратно в потайное место.

По дороге в аэропорт Трекер увеличил фотографию и рассмотрел ее. Он не был жестоким человеком и не любил обманывать бывшую красавицу с ее нефритовыми зелеными глазами. Но как, подумал он, сказать матери, которая все еще оплакивает своего потерянного сына, что вы планируете выследить его и убить, потому что он стал таким монстром?

Двадцать часов спустя он приземлился в аэропорту Вашингтона имени Даллеса.

Трекер стоял, скрючившись, в тесноте чердака дома в Сентервилле, глядя на экран. Ариэль сидела рядом с ним перед клавиатурой, как пианистка перед важным концертом. У него все было под полным контролем; Благодаря оборудованию, которое дал ему Тоса , весь мир оказался у его ног. Его пальцы порхали по клавишам, и пока он объяснял, что сделал, на экране мелькали изображения. «Интернет-трафик Трола исходит отсюда», — сказал он.

Это были изображения из Google Earth, которые он каким-то образом увеличил. Зритель из космоса нырнул к Земле, как отважный воздушный акробат. Аравийский полуостров и Африканский Рог заполнили экран, и камера покачивалась вверх и вниз, как будто они проносились мимо. Наконец его безумное погружение подошло к концу, и он взглянул на крышу: прямоугольную, светло-серую. Похоже, там был двор и забор. В саду стояли два грузовика.

«Проповедник находится не в Йемене, как вы могли подумать, а в Сомали. Это Кисмайо, на побережье на юге страны», — сказал Ариэль.

Трекер зачарованно наблюдал. Они все ошибались – ЦРУ , ТОСА , Контртеррористический центр – когда думали, что их цель эмигрировала из Пакистана в Йемен. Вероятно, он был там, но пошел дальше, чтобы найти безопасное укрытие. Не с «Акапом» (Аль-Каидой на Аравийском полуострове), а с фанатиками, управлявшими « Акхой» ( Аль-Каидой на Африканском Роге), которых раньше называли «Аш-Шабааб», и южной половиной контролируемого Сомали, одной из самых опасных страны мира.

Им придется провести много исследований. Насколько он знал, Сомали, за пределами охраняемого анклава, окружающего символическую столицу Могадишо, была фактически закрыта для посещения после резни восемнадцати рейнджеров в ходе инцидента, получившего название «Падение Блэкхока», который врезался в военную память Америки, и не в приятный способ.

Если Сомали вообще была известна, то это благодаря пиратам, которые в течение десяти лет захватывали корабли, идущие у побережья, и брали в заложники корабли, грузы и экипажи на миллионы долларов. Но пираты находились на севере, в Пунтленде, обширной, дикой и пустынной местности, населенной кланами и племенами, которых викторианский исследователь сэр Ричард Бертон однажды назвал самыми дикими людьми в мире.

Кисмайо находился на крайнем юге, в трёхстах километрах к северу от границы с Кенией. В колониальные времена это был процветающий итальянский торговый центр, но теперь это перенаселенные трущобы, находящиеся под контролем джихадистов, которые были гораздо более радикальными, чем кто-либо в исламе.

— Вы знаете, что это за здание? — спросил он Ариэль.

'Нет. Склад, большой сарай, без понятия. Но оттуда Тролль управляет фан-сайтом. Его компьютер там.

— Он знает, что ты знаешь?

Молодой человек сказал со спокойной улыбкой: «Нет, он меня не обнаружил. Он до сих пор управляет фан-сайтом. Если бы он знал, что я наблюдаю за ним, он бы закрыл это».

Трекер выполз с чердака и поднялся по лестнице на площадку. Он перешлет все это Тосе . И он позаботится о том, чтобы через несколько дней над этим сараем кружил БПЛА , дрон.

Этот дрон будет следить за сараем, слушать каждый онлайн-шепот, обнаруживать каждое движение теплых тел и фотографировать всех и вся, что приходит и уходит. Дрон также будет передавать все в режиме реального времени на экраны базы ВВС Крич, штат Невада, или в Тампу, штат Флорида, а оттуда в Тосу . Тем временем многое предстояло сделать с тем, что Трекер привез из Исламабада.

Трекер часами сидел, рассматривая сделанную им фотографию, которой дорожила миссис Али Шах. Он поручил лаборатории улучшить качество, пока фотография не стала предельно четкой. Он посмотрел на два улыбающихся лица и задался вопросом, где они сейчас. Мальчик справа не имел значения, это был мальчик с янтарными глазами, которого он изучал так же, как генерал Монтгомери изучал лицо Роммеля, немецкого пустынного лиса, во время Второй мировой войны, пытаясь представить, что он будет делать дальше. .

Мальчику на фотографии было семнадцать. Это было до того, как он обратился в ультраджихадизм, до 11 сентября , до Кветты, до того, как он оставил свою семью и присоединился к убийцам из Лашкар-э-Тайба, 313-й бригады и сети Хаккани.

Его переживания, ненависть, убийства, свидетелем которых он неизбежно стал, тяжелая жизнь в горах племенных территорий — все это заставило улыбающегося мальчика теперь выглядеть старше.

Трекер отправил четкую фотографию Проповедника, каким он выглядел сейчас, даже несмотря на то, что он был в маске, а также левую часть фотографии из Исламабада в узкоспециализированное подразделение. В Информационной службе уголовного правосудия, подразделении ФБР в Кларксбурге, Западная Вирджиния, есть лаборатория, которая специализируется на старении лица. Он попросил их дать Проповеднику лицо, его лицо в данный момент. Затем он отправился к Серому Лису.

Директор Тоса одобрительно посмотрел на доказательства. Наконец-то у них появилось имя, и вскоре у них появится лицо. И у них была страна, может быть, даже город. «Как вы думаете, он живет там, на том складе в Кисмайо?» он спросил.

'Сомневаюсь. Он хочет остаться незамеченным, несмотря ни на что. Могу поспорить, он живет где-то в другом месте и записывает свои проповеди в комнате на видеокамеру, а за его спиной висит лист с обычными изречениями Корана, какие мы видим на экране. А затем он передает проповеди своему помощнику, которого мы теперь называем Троллем, который затем транслирует их из Кисмайо. Он еще не в ловушке, по большому счету, — сказал Трекер.

«И что нам теперь делать?»

«Я хочу, чтобы БПЛА висел над этим домом более или менее постоянно. Я попрошу миссию на низкой высоте сфотографировать стороны здания, чтобы мы могли увидеть, есть ли на нем название компании или что-нибудь еще. Я думаю, что это пустая трата времени, но мне нужно знать, кому принадлежит это здание».

Грей Лис посмотрел на изображение из космоса. Это было четкое изображение, но с помощью военной техники можно было сосчитать гвозди в крыше с высоты в милю. — Я свяжусь с ребятами из дронов. У них есть пусковые комплексы в Кении на юге, в Эфиопии на западе, в Джибути на севере, а у ЦРУ есть сверхсекретное подразделение в анклаве Могадишо. Вы получаете свои фотографии. Скажите, теперь, когда у вас есть его лицо, которое он, очевидно, предпочитает скрывать, и его имя, вы планируете раскрыть его прикрытие?

'Еще нет. У меня есть другая идея.

— Твоя очередь, Трекер. Вперед, продолжать.'

'Еще кое-что. Я мог бы задать этот вопрос сам, но JSOC имеет немного больший вес: есть ли у ЦРУ или у кого-то еще агента на юге Сомали?»

Неделю спустя произошло четыре события. Тем временем Трекер углубился в трагическую историю Сомали, которая когда-то состояла из трех частей. Французский Сомалиленд на крайнем севере теперь назывался Джибути; по-прежнему с сильным французским влиянием, контингентом Иностранного легиона и огромной американской базой, которая платила столько арендной платы, что экономика почти полностью зависела от нее. На севере также находился бывший Британский Сомалиленд, теперь называемый просто Сомалиленд; это было тихо, мирно и даже демократично, но, как ни странно, не признавалось отдельной страной. Большая его часть состояла из бывшего итальянского Сомалиленда; После Второй мировой войны он был конфискован и некоторое время находился под управлением британцев, а затем стал независимым. После нескольких лет правления диктатора, как обычно, в некогда процветающей и шикарной колонии, где проводили отпуск богатые итальянцы, разразилась гражданская война. Клан сражался с кланом, племя сражалось с племенем, а военачальник пытался получить контроль. Наконец, когда Могадишо и Кисмайо лежали в руинах, внешний мир отнял руки от страны. Страна снова стала печально известной, потому что обедневшие рыбаки с севера обратились к пиратству, а обедневшие рыбаки с юга обратились к мусульманскому фундаментализму. «Аш-Шабааб» стала союзником «Аль-Каиды» и завоевала весь юг. Могадишо функционировал как слабая символическая столица коррумпированного режима, опиравшегося на иностранную помощь, но в окруженном анклаве, границы которого охраняла смешанная армия кенийцев, эфиопов, угандийцев и бурундийцев. Внутри этой стены оружия много денег утекло на всевозможные проекты помощи.

Трекер сидел в своем офисе, подперев голову руками, читая или просматривая кадры, снятые невооруженным БПЛА RQ - 4 Global Hawk, пролетавшим над Кисмайо. Самолет еще называли Хейлом : большая высота, большая автономность . Этот дрон прибыл с близлежащей кенийской базы, где несколько американских солдат и техников работали в тропической жаре, доставлялся с воздуха, как съемочная группа на натуру, и размещался в зданиях с кондиционированием воздуха. У них было четыре «Глобал Хоука», два из которых сейчас находились в воздухе.

Один находился в воздухе, наблюдая за возможными вторжениями вблизи кенийско-сомалийской границы и прибрежных вод. Новое задание заключалось в том, чтобы кружить над бывшей промышленной зоной в Кисмайо и следить за зданием. Поскольку «Ястребам» придется сменять друг друга, это означало, что все четверо теперь готовы к работе.

У Global Hawk исключительное время полета — тридцать пять часов: поскольку они оставались близко к своей базе, они могли вращаться вокруг своей цели в течение тридцати часов. На высоте двадцати километров, что почти в два раза превышает высоту полета пассажирского самолета, каждый дрон может сканировать около шестидесяти тысяч квадратных километров или ограничить эту территорию шестью квадратными километрами и увеличить изображение с невероятной резкостью.

«Глобал Хоук» над Кисмайо с помощью радара с синтезированной апертурой ( САР ) и электрооптической инфракрасной камеры мог видеть все, днем и ночью, в облачность или ясно. Он также мог «прослушивать» самую слабую передачу при минимально возможной мощности и улавливать изменения в тепловых изображениях при движении людей на земле. Вся информация была передана в Неваду за доли секунды.

Во-вторых, фотографии вернулись из Кларксбурга. Техники заметили, что ткань маски на телевизионных изображениях слегка приподнята лицом под ней. Они подумали, что под ним вполне может быть густая борода и поэтому прислали два варианта: лицо с бородой и лицо без бороды. На лбу и вокруг глаз добавились морщины, так что обновленное лицо выглядело гораздо старше и суровее. Было что-то жестокое во рту и линии подбородка. Милость и жизнерадостность мальчика исчезли.

Трекер только что закончил просматривать фотографии, когда получил сообщение от Ариэль.

«Кажется, в этом здании есть еще один компьютер», — сказал он. «Но это не компьютер, который отправляет проповеди. Тот, кто за этим стоит, а я думаю, что это Тролль, подтверждает, что он что-то получил и благодарит его за это. Я понятия не имею что. Но кто-то общается с этим зданием по электронной почте».

И Серый Лис вернулся. Сообщение было негативным. Ни у кого нет агента в Шабаабе. «Посыл, кажется, такой: «Если вы хотите попасть в этот ад, вам придется полагаться на себя».

OceanofPDF.com

6

Конечно, ему следовало подумать об этом, пока он был еще в Исламабаде; он мог ударить себя! Джавад, агент ЦРУ , рассказал ему, что молодой Зульфикар Али Шах исчез со всех радаров в 2004 году после того, как присоединился к «Лашкаре-Тайба», антикашмирской террористической группировке.

С тех пор − ничего. По крайней мере, ничего под этим названием. И только когда он сидел в своем кабинете и смотрел на это лицо, ему в голову пришла другая возможность. Он попросил ЦРУ снова связаться с Джавадом и задать простой вопрос: слышал ли кто-нибудь из вас, оперативников – кротов – в различных террористических группах вдоль этой смертоносной границы, когда-нибудь слышал о террористе с янтарными глазами?

Тем временем ему пришлось нанести еще один визит с той же просьбой, которую он тщетно обратился к Лэнгли.

На этот раз он тоже поехал на служебной машине, но теперь в штатском: в костюме, рубашке и галстуке. С 11 сентября 2001 года посольство Великобритании на Массачусетс-авеню находится под усиленной охраной. Это красивое здание находится рядом с Военно-морской обсерваторией, где живет вице-президент и которая также тщательно охраняется.

Его машина подъехала не к главному входу спереди, а по узкой улочке сбоку от здания. Его машина остановилась у будки рядом со шлагбаумом, он опустил окно и сдал пропуск. Охранник проконсультировался по обычному телефону. Судя по всему, он получил удовлетворительный ответ, поэтому шлагбаум был поднят и машина смогла проследовать на небольшую крытую парковку. Менее впечатляющим людям пришлось припарковаться на улице и дойти до здания пешком. Пространства мало.

Эта дверь была гораздо менее величественной, чем главный вход, но по соображениям безопасности ею пользовались редко и только посол и высокопоставленные американские гости. Оказавшись внутри, Трекер подошел к застекленной кабинке и показал свое удостоверение личности. Оно было зарегистрировано на некоего командира Джеймса Джексона.

Еще одна консультация по телефону, затем просьба занять место. Меньше чем через две минуты дверь лифта открылась, и из нее вышел молодой человек, явно какой-то самый молодой из обслуживающего персонала.

«Коммандер Джексон?» В вестибюле больше никого не было. Он также проверил удостоверение личности. — Не могли бы вы следовать за мной, коммандер?

Они пошли, как знал Трекер, на четвертый этаж, этаж военных атташе, этаж, куда никогда не приходили американские бригады уборщиков. Эту работу, уборку, должны были выполнять низшие, то есть британские, формы жизни.

На четвертом этаже молодой человек повел Трекера по коридору мимо нескольких дверей с табличками. Наконец он остановился у двери без таблички, но с карточным замком вместо ручки. Он постучал, и после того, как кто-то в комнате сказал ему войти, он схватил свою карточку, распахнул дверь и жестом пригласил Трекера войти. Он не последовал за мной, а снова тихо закрыл дверь.

Это была роскошная комната с пуленепробиваемыми окнами и видом на проспект. Это был офис, а не «стеклянный купол», где происходили только обсуждения на самом высоком уровне безопасности, космической совершенной тайне . Эта комната находилась в центре здания, не имела окон и на всех шести уровнях была окружена вакуумом. Техника наведения луча на стеклянное окно и использования вибрации для наблюдения за разговором, происходящим внутри, использовалась Москвой против американцев во время холодной войны. Поэтому все здание было приспособлено таким образом.

Мужчина, обходящий вокруг стола с протянутой рукой, тоже был одет в костюм. Более того, он носил полосатый галстук, который, как подумал Трекер после многих лет, проведенных в Лондоне, станет признаком особенно дорогой школы. Он не знал достаточно, чтобы распознать цвета Харроу.

«Коммандер Джексон? Добро пожаловать. Я не думаю, что мы встречались раньше. Конрад Армитидж. Я взял на себя смелость послать за кофе. Как ты пьешь кофе?

Конечно, он мог бы попросить одну из привлекательных секретарш на том этаже налить кофе, но сделал это сам. Конрад Армитидж недавно переехал сюда из Лондона и теперь отвечал за сестру в посольстве. Он слышал от своего предшественника, кто его гость, и был рад этой встрече. Оба мужчины хорошо осознавали свою общую цель, свои общие интересы и своего общего врага. — Хорошо, что я могу для тебя сделать?

«У меня странная и короткая, но милая просьба. Конечно, я мог бы сделать это по обычным каналам, но, поскольку в какой-то момент нам придется познакомиться, я подумал, что лучше сделать это лично».

'Вы абсолютно правы. А ваша просьба?

«Есть ли у вашей секретной службы контакт или, еще лучше, агент с «Аш-Шабааб» в Сомали?»

'Ух ты! Это действительно странная просьба. Не моя специальность. Конечно, у нас там есть отдел, но мне придется спросить. Могу я спросить, это Проповедник?

Армитидж не был ясновидящим. Он знал, кто такой Трекер и чем он занимается. Четвертое убийство только что было совершено в Британии молодым фанатиком, вдохновленным онлайн-проповедями Экклезиаста, тогда как в Америке уже было совершено семь таких убийств; обе службы знали, что их правительства хотят убить этого человека.

— Возможно, — сказал Трекер.

'Хорошо, отлично. Как вы знаете, у нас есть такие люди, как наши друзья из Лэнгли в Могадишо, но если у них есть кто-то из «Аш-Шабааб» в Сомали, я был бы удивлен, если бы они не предложили совместную операцию. Завтра утром я позабочусь о том, чтобы этот запрос был доставлен в Лондон.

Ответ занял всего два дня, но он был такой же, как у ЦРУ . И Армитидж был прав; если бы какая-либо страна на юге Сомали имела ресурсы, они были бы слишком ценными, чтобы не разделить как затраты, так и выгоды.

Ответ Джавада в ISI был гораздо более полезным. Один из людей, которые притворялись, что шпионят за американцами и передают все, что они обнаружили, был членом печально известного « Крыла» , которое всячески «прикрывало» бесчисленные группы, приверженные джихадизму и насилию, которым подвергается пограничная полоса от Кашмира до Кветта преобладала.

Было бы слишком опасно, если бы Джавад спросил об этом открыто; тогда он раскрыл бы свое прикрытие и раскрыл бы своих настоящих клиентов. Но частью его работы в ISI было то, что он санкционировал доступ к американцам, а также имел с ними множество контактов. Он сделал вид, что подслушал разговор двух дипломатов на коктейльной вечеринке. Из любопытства s Wing заглянул в базу данных архива и Джавад, стоявший позади него, увидел , какой файл он просматривает. После того, как офицер крыла закрыл дело, он приказал сообщить янки, что такого следа не существует.

Ночью Джавад открыл ту же базу данных и извлек файл. Эта информация была там, но много лет назад. Сообщение поступило от шпиона ISI из 313-й бригады фанатиков и убийц Ильяса Кашмири . Речь шла о пришельце из Лашкаре-Тайбы, фанатике, который нашел набеги на Кашмир слишком скучными. Молодой новобранец говорил на арабском, пушту и урду, поэтому был включен в состав 313-й бригады. Бригада состояла в основном из арабов и тесно сотрудничала с сетью Хаккани. Далее говорилось, что поэтому он может быть полезен, но ему все равно придется доказать, что он боец. У него были янтарные глаза, и он называл себя Абу Аззам.

Так вот почему он исчез десять лет назад. Он перешел в другую террористическую организацию и сменил имя.

Американский контртеррористический центр располагает обширной базой данных о террористических группах джихада, и Абу Аззам оказался переполненной сокровищницей.

Когда Афганистан все еще был оккупирован Россией, там было семь крупных полевых командиров , которые вместе сформировали моджахедов. Моджахеды, буквально по-арабски: «воин» или «фанатик», тот, кто привержен джихаду или «борьбе». Поощряются и поддерживаются Западом как «патриоты», «партизаны» и «борцы за свободу». Им, и только им, достались огромные суммы денег и оружия, которые были отправлены в афганские горы для победы над русскими. Но как только последний российский танк снова вошел в Россию, двое из этих полевых командиров стали такими же опасными убийцами, какими были всегда: Гульбеддин Хекматияр и Джалалуддин Хаккани.

Хотя Хаккани был военачальником и правителем своей родной провинции Пактия, когда Талибан сверг полевых командиров и пришел к власти, он дезертировал и стал командующим армией Талибана.

После того, как они потерпели поражение от американцев и Северного Альянса, он снова дезертировал, пересек границу и поселился в Вазиристане, в пределах пакистанской границы. Ему наследовали трое его сыновей, и он создал Сеть Хаккани, фактически пакистанский Талибан.

Он стал центром террористических нападений на силы США и НАТО по ту сторону границы, а также на пакистанское правительство Первеза Мушаррафа, который стал союзником США . Он завербовал оставшихся боевиков Талибана, которые не были мертвы и не находились в тюрьме, а также множество других фанатиков-джихадистов. Одним из них был Ильяс Кашмири, который привел свою 313-ю бригаду, входившую в состав Теневой армии.

Трекер мог предположить, что фанатичный и властолюбивый Зульфикар Али Шах, который теперь называл себя Абу Аззамом, был одним из них. Чего он не мог знать, так это того, что Абу Аззам, который, хотя и не подвергал свою жизнь опасности, участвуя в рейдах в Афганистане, развил вкус к убийству и стал самым страстным палачом 313-й бригады.

Лидеры Хаккани, Талибана, Аль-Каиды и Бригады были идентифицированы американцами один за другим, выслежены благодаря местной информации и подверглись ударам беспилотников. В обширных горных районах они были невосприимчивы к атакам армии, что Пакистан обнаружил ценой многих жизней. Но они не могли долго скрываться от бесконечных патрулей дронов, которые над головой, молчаливые и невидимые, все видели, все фотографировали и все подслушивали.

HVTs , важные цели , были взорваны, а на смену им пришли другие, которые также были взорваны, пока назначение лидером не стало примерно смертным приговором.

старые связи с пакистанской разведкой так и не были разорваны. В конце концов, ISI сама создала Талибан и до сих пор следила за ним; у янки есть часы, а у афганцев есть время. Они думали, что однажды американцы соберутся и уедут. Тогда Талибан, вероятно, снова захватит Афганистан, и Пакистану не нужны два врага – Индия и Афганистан – на его границах. Достаточно одного, и это будет Индия.

В огромном объеме данных, собранных Трекером, был еще один важный момент. 313 -я бригада, лидеры которой, в том числе кашмирцы, постоянно взрывались, действительно вымерла, но на смену ей пришел еще более фанатичный и садистский Хорасан. И Абу Аззам был в центре этого.

Хорасан состоял не более чем из двухсот пятидесяти ультрас, в основном арабов и узбеков, и преследовал местных жителей, которые продавали информацию агентам, оплачиваемым США , особенно о том, где найти главных целей. Хорасан не мог сам собирать информацию, но обладал неограниченной способностью внушать страх. Публичными пытками.

Каждый раз, когда ракета, запущенная с помощью дрона, разрушала дом лидера террористов, наступал Хорасан. Они собирали нескольких жителей села или города и судили их в так называемых «судах», предварительно допрашивая их в жестокой манере с применением электрошока, электродрели или раскаленного утюга.

Эти суды возглавлялись имамом или муллой, который часто назначал себя самостоятельно. Признание было почти неизбежным, и приговор, отличный от смертной казни, был исключением. Обычным методом казни было перерезание горла. Самый милосердный способ – воткнуть острый нож в горло сбоку и плавным движением вытянуть его вперед. Такой быстрый порез проходит прямо через сонную артерию, трахею и пищевод, вызывая немедленную смерть.

Но козу так не убивают, потому что ее нужно как можно больше обескровить, чтобы мясо стало нежным. Затем горло открывается рубящим, пилящим движением спереди. Чтобы заставить человеческую жертву страдать и проявить презрение, людей режут, как коз.

После оглашения приговора председательствующий садится наблюдать за исполнением приговора. Одним из них был Абу Аззам.

В файле было что-то еще. Примерно в 2009 году странствующий проповедник начал проповедовать в мечетях в горах Северного и Южного Вазиристана. В досье CTC не было имени , только то, что он говорил на урду, арабском и пушту и был особенно влиятельным оратором, который мог вызвать у своих слушателей исключительный религиозный восторг. Затем, примерно в 2010 году , он исчез. И после этого о нем больше никогда не было слышно в Пакистане.

Двое мужчин, сидевшие в углу бара отеля Mandarin Oriental в Вашингтоне, не привлекли ничьего внимания. Для этого тоже не было причин. Им было около сорока пяти лет, оба носили темные костюмы, белые рубашки и невзрачные галстуки. Они оба были стройными и мускулистыми, и у них был тот неопределенный вид, который заставляет задуматься: они прошли через войну.

Одним из них был Трекер. Другой мужчина представился как Саймон Джордан. Он предпочитал встречаться с незнакомыми людьми снаружи, а не внутри посольства. Отсюда и эта встреча в этом скромном баре.

В его собственной стране его имя было Шимон, а его фамилия не была похожа на Иордан. Он возглавлял Моссад в посольстве Израиля. Трекер спросил его о том же, что и Конрад Армитидж, и его ответ был почти таким же. Саймон Джордан также очень хорошо знал, кто такой Трекер и чем на самом деле занимался Тоса , и как израильтянин он прекрасно понимал это. Но реальных ответов у него не было. «Конечно, в офисе есть кто-то, кто занимается этой частью мира, и я передам ему ваш вопрос. Я полагаю, вы торопитесь?

'Я американец. В конце концов, мы всегда спешим?

Джордан одобрительно улыбнулся. Ему нравилось, когда люди унижали себя. Действительно израильский. «Я спрошу сразу и буду настаивать на быстром ответе». Он схватил визитную карточку Джексона, которую дал ему Трекер. «Я полагаю, это безопасный номер?»

— Очень хорошо охраняется.

— Тогда я воспользуюсь этим. И одна из наших собственных защищенных линий. Он прекрасно знал, что американцы подслушивают каждое слово, исходящее из израильского посольства, но союзники всегда стараются поддерживать видимость.

Они попрощались. Израильтянина встретила машина с водителем, который проводил его до двери. Он не любил поднимать шум, но его «известно», а это означало, что его можно было узнать. Самостоятельное вождение автомобиля или такси — не лучший способ избежать похищения. Бывший коммандос бригады «Голани» за рулем и «узи» сзади было лучше. С другой стороны, в отличие от «неизвестного», ему не приходилось сталкиваться с громоздкими круговыми перемещениями и боковыми входами.

Трекер не любил машины с водителями и использовал их только тогда, когда действительно не мог их избежать. У него было больше черт, которые удивляли других. Ему также не нравилось проводить часы в пробках между центром Вашингтона и своим офисом в лесу. Поэтому он использовал мотоцикл со шлемом с козырьком на задней части чемодана. Однако это была не движущаяся инвалидная коляска, а Honda Fireblade, машина, против которой особо нечего было сказать.

После того, как Трекер прочитал досье Джавада, он был убежден (хотя, конечно, не мог быть уверен), что Абу Аззам бежал из слишком опасных гор на афгано-пакистанской границе в более безопасный Йемен.

В 2008 году «Акап» все еще находился в зачаточном состоянии, но одним из его лидеров был выросший в Америке йеменец по имени Анвар аль-Авлаки, который свободно говорил по-английски с американским акцентом. Он оказался очень успешным онлайн-проповедником, который достиг многих мусульман в Великобритании и США. Он стал наставником вновь прибывших, то есть англоговорящих пакистанцев.

Родители Аль-Авлаки были йеменцами, и он родился в Нью-Мексико, где его отец изучал сельское хозяйство. Изначально он рос обычным американским мальчиком и впервые приехал в Йемен только в возрасте семи лет, в 1978 году . Окончив там среднюю школу, он вернулся в США , чтобы учиться в Колорадо и Сан-Диего. В 1993 году , когда ему было двадцать два года, он отправился в Афганистан и, похоже, там обратился к особенно жестокому джихадизму.

Как и большинство террористов-джихадистов, он не изучал Коран, но обратился к экстремистской пропаганде. После возвращения в США ему удалось стать постоянным имамом мечети Рабат в Сан-Диего и еще одной мечети в Фолс-Черч, штат Вирджиния. Незадолго до того, как его должны были арестовать за подделку паспортов, он исчез в Великобритании. Там он посещал всевозможные политические собрания. Затем произошло 11 сентября , и Запад наконец проснулся. Сеть была затянута, и в 2004 году он уехал и вернулся в Йемен. Он был арестован и ненадолго заключен в тюрьму по обвинению в похищении людей и терроризме, но был освобожден под давлением своего влиятельного племени. В 2008 году он обнаружил свое истинное призвание: стать ярым проповедником, который использовал Интернет в качестве своей кафедры.

И он имел большое влияние. Несколько убийств совершили «ультрас», обратившиеся в веру, слушая его проповеди, призывавшие к убийствам и разрушениям. Более того, он объединился с блестящим саудовским производителем бомб Ибрагимом аль-Асири. Аль-Авлаки убедил молодого нигерийца Абдулмуталлаба покончить жизнь самоубийством, взорвав самолет над Детройтом, а Асири заложил необнаружимую бомбу ему в нижнее белье. Только благодаря дефекту бомбы самолет удалось спасти - в отличие от гениталий нигерийца.

В то время как проповеди Аль-Авлаки на YouTube становились все более успешными (его проповеди часто скачивали до ста пятидесяти тысяч раз), Асири становился все более искусным в изготовлении бомб. В апреле 2010 года оба мужчины были внесены в список смертников. Тем временем к Аль-Авлаки присоединился его скрытный и самопровозглашенный последователь из Пакистана.

Дважды предпринимались попытки выследить и убить Аль-Авлаки. В первый раз в дело была вовлечена йеменская армия, но они позволили ему бежать, когда его деревня была окружена; во второй раз ракета, выпущенная американским БПЛА, разрушила дом, где он, как утверждается, находился. Но он уже ушел. 30 сентября 2011 года его наконец нашли и убили на пустынной дороге на севере Йемена. Он был в деревне Хашеф и был предан за доллары молодым последователем. Несколько часов спустя над головой кружил БПЛА Predator , запущенный из секретного места в саудовской пустыне.

В Неваде несколько человек наблюдали за тремя автомобилями Toyota Landcruiser – любимым автомобилем Аль-Каиды – припаркованными на городской площади, но разрешение на запуск не было дано, поскольку рядом стояли женщины и дети. На рассвете 30 сентября 2011 года его видели садящимся в головную машину. Камеры были настолько хороши, что, когда он на мгновение поднял глаза, его лицо заполнило весь плазменный экран на базе ВВС Крич.

Два «Лендкрузера» взлетели, а вот у третьего, похоже, возникли проблемы. Капот был открыт, и кто-то работал с двигателем. Чего зрители не знали, так это того, что на борт ждали еще трое, всех из которых США хотели бы убить. Первым был производитель бомб Аль-Асири. Вторым был Фахд аль-Кусо, заместитель главы «Акапа» . Он был одним из тех, кто стоял за убийством семнадцати американских членов экипажа эсминца « Коул» в гавани Адена в 2000 году . Позже он погиб во время очередной атаки БПЛА в мае 2012 года . Американцы не знали третьего человека. Он не поднял глаз. Его голова была покрыта, и он носил маску от пыли, чтобы никто не мог видеть, что у него янтарные глаза.

Два ведущих внедорожника ехали по пыльной дороге в провинцию Джауф, но держались на приличном расстоянии друг от друга, поэтому зрители в Неваде не знали, на кого из них нападать. Позже они остановились позавтракать и припарковались рядом друг с другом. Вокруг машин ходили восемь человек: два водителя и четыре телохранителя. Двое других были американскими гражданами: сам Аль-Авлаки и Самир Хан, редактор англоязычного джихадистского онлайн-журнала Inspire .

Унтер-офицер в Криче рассказал своему начальнику, что у него на уме. В Вашингтоне кто-то пробормотал: «Сделайте все возможное». Это была майор JSOC , мать, которая собиралась отвести своих детей на футбольную тренировку.

В Неваде кто-то нажал на курок. Над северным Йеменом, на высоте восьмидесяти тысяч футов во время прекрасного восхода солнца, две ракеты «Хеллфайр» отделились от «Хищника», учуяли сигнал, как охотничьи собаки, и нырнули в сторону пустыни. Двенадцать секунд спустя «Лендкрузеры» и восемь человек сгорели в дыму.

Менее чем через шесть месяцев у JSOC было достаточно доказательств того, что Аль-Асири, хотя ему было всего тридцать лет, все еще производил бомбы и что они становились все более совершенными. Он экспериментировал с имплантацией взрывчатки в человеческое тело, где ни один сканер не мог ее обнаружить.

Он послал своего младшего брата убить директора саудовского контртеррористического управления принца Мухаммеда бен Найефа. Мальчик утверждал, что отказался от терроризма, хочет вернуться домой, имеет много информации и хочет поговорить. Принц, казалось, был готов принять его. Как только молодой Аль-Асири вошел в комнату, он взорвался. Принцу повезло, потому что его отбросило назад через дверь, через которую он вошел в комнату, и он отделался лишь порезами и синяками. У молодого Аль-Асири в анусе была маленькая, но мощная бомба. Возгорание произошло в мобильном телефоне на другой стороне границы. Его собственный брат разработал и активировал его.

А у погибшего Аль-Авлаки появился преемник: человек, известный только как Проповедник, читал проповеди через Интернет. Столь же влиятельный, такой же наполненный ненавистью и такой же опасный. Во время «арабской весны» менее чем успешный президент Йемена пал, и к власти пришел новый человек, более молодой, более жестокий и более готовый сотрудничать с США в обмен на существенную помощь в целях развития.

БПЛА пролетели над Йеменом. Число агентов, оплачиваемых Америкой, увеличилось. Армия была развернута против лидеров Акапа . Аль-Кусо был убит. Но считалось, что Проповедник, кем бы он ни был, остался в Йемене. И теперь, благодаря мальчику в мансарде Сентервилля, Трекер знал, где он на самом деле находится.

Когда Трекер закрыл файл с подробным описанием жизни Аль-Авлаки, пришел отчет от тех, кого Грей Фокс называл только «парнями-дронами». Для этой операции JSOC использовала не базу БПЛА ЦРУ в Неваде, а собственное специализированное подразделение на базе ВВС Поуп недалеко от Фейетвилля, Северная Каролина .

Отчет был кратким и точным. Они видели, как грузовики приезжали на склад в Кисмайо. Подъехали, заехали и уехали. Они прибыли с грузом, но ушли пустыми. У двух грузовиков была открытая платформа, и груз, судя по всему, состоял из фруктов и овощей.

Трекер повернулся и посмотрел на фотографию Проповедника, висящую на стене. Зачем вам нужны фрукты и овощи? он задавался вопросом. Он потянулся, встал и вышел на улицу под летнее солнце. Не обращая внимания на улыбки людей на стоянке, он столкнул свой Fireblade с подставки, надел шлем с опущенным козырьком и выехал за ворота на автостраду, а затем на юг в сторону Вашингтона, а затем на главное шоссе, ведущее в Сентервилл.

«Я хочу, чтобы ты кое-что для меня проверила», — сказал он Ариэль, поднявшись по лестнице на темный чердак. «Кто-то в Кисмайо покупает фрукты и овощи. Можете ли вы узнать, откуда это берется и куда идет?

Были и другие люди с компьютерами, с которыми он мог бы связаться, но в огромном шпионском мире оружейной промышленности, наполненном конкурентами и болтливыми соратниками, Ариэль имел два неоценимых преимущества: он отчитывался только перед одним человеком и никогда ни с кем не разговаривал. Пальцы Ариэль порхали по клавишам. На экране появилась карта юга Сомали. «Это не просто пустыня», - сказал он. «Вдоль обоих берегов долины Нижней Джубы также имеется территория густых лесов и полей. Посмотрите, там есть фермы.

Трекер осмотрел местность с прямоугольниками садов и полей, зеленый оазис посреди мягкой желтой пустыни. Единственным плодородным районом страны была Продовольственная чаша на юге. Если эти грузовики с фруктами и овощами действительно были выращены здесь, а затем доставлены в Кисмайо, куда они отправились оттуда? На местные рынки или они предназначались для экспорта?

«Отправляйтесь в порт Кисмайо».

Гавань, как и все остальные, была полностью разрушена. Когда-то это был оживленный порт, но причал был сломан как минимум в десяти местах, а старые краны были сломаны и настолько повреждены, что их больше нельзя было использовать. Конечно, вполне возможно, что туда время от времени причаливает грузовое судно. Не для того, чтобы разгружаться, потому что что могла импортировать и платить обанкротившаяся мини-страна «Аш-Шабааб»? А загрузить что-нибудь? Овощи и фрукты? Может быть. Но куда? И почему?

— Иди и поищи в коммерческом мире, Ариэль. Посмотрите, сможете ли вы найти компанию, которая ведет бизнес с Кисмайо. Тот, кто покупает фрукты и овощи, выращенные в долине Нижней Джубы. Если да, то кто они? Может быть, они владеют этим складом.

Затем он оставил Ариэль и поехал обратно в Тосу .

В самом северном пригороде Тель-Авива по дороге в Герцлию, на тихой улочке возле рынка, стоит большое невзрачное офисное здание, которое люди, работающие там, называют просто Офис. Это штаб-квартира Моссада. Через два дня после разговора Трекера с Саймоном Джорданом в отеле Mandarin Oriental трое мужчин, все в рубашках с короткими рукавами и одной или двумя расстегнутыми пуговицами, собрались в кабинете директора, где уже состоялось множество памятных дискуссий.

Там осенью 1972 года , после убийства израильских спортсменов на Олимпийских играх в Мюнхене, Цви Замир приказал своим кидонимам (штыкам) выследить и убить ответственных за это фанатиков «Черного сентября». Премьер-министр Голда Меир приняла решение об этой операции «Мивца Заам Хаэль» («Месть Бога»). Спустя более сорока лет оно все еще оставалось ветхим.

Трое мужчин различались по званию и возрасту, но использовали только имена друг друга. Старший проработал там двадцать лет и мог пересчитать по пальцам одной руки, когда слышал фамилии. Серого директора звали Ури, начальника оперативного отдела звали Дэвид, а самого младшего, начальника подразделения Африканского Рога, звали Бенни.

«Американцы просят нас о помощи», — сказал Ури.

— Не удивляй меня, — пробормотал Дэвид.

«Похоже, они выследили Проповедника».

Ему не нужно было ничего объяснять. Террористы джихада имеют разные цели, на которые они направляют свое насилие, и Израиль находится на вершине этого списка, рядом с США . Эти трое знали пятьдесят лучших, хотя ХАМАС на юге, Хезболла на севере и иранские убийцы Аль-Куд на востоке боролись за первое место. Проповеди Проповедника, возможно, были адресованы Америке и Британии, но они прекрасно знали, кто он такой.

«Оказывается, он находится в Сомали, под крылом «Аш-Шабааб». Их вопрос очень простой: есть ли у нас кто-нибудь на юге Сомали?»

Двое пожилых мужчин посмотрели на Бенни. Он был моложе, бывший член элитного командования Сайерет Маткаль, свободно говорил по-арабски, поэтому мог незаметно пересечь границу, и поэтому был членом Мистаравима, антитеррористического подразделения. Он внимательно посмотрел на ручку в своих руках.

"И, Бенни, это так?" – любезно спросил Дэвид. Все они знали, что происходит: для агента было кошмаром одолжить одного из своих людей иностранному агентству.

'Да, это правда. Только один. Он в порту Кисмайо.

«Как вы с ним общаетесь?» — спросил директор.

«Это невероятно сложно», сказал Бенни. — И медленно. Это займет время. Мы не можем просто отправить сообщение, а он не может просто отправить открытку. Даже его электронная почта может быть прослежена. Сейчас там обучают людей проводить взрывы. Образование получил на Западе. Самая современная технология. Почему?'

«Если янки хотят его использовать, нам следует активизировать общение. С помощью небольшого передатчика/приемника», — сказал Дэвид. «И за это им придется платить хорошие деньги».

«О, но они действительно так делают», — сказал режиссер. — Оставьте это мне. Я сообщу им, что мы сможем им помочь, и обсудим с ними цену».

Он говорил не о деньгах, а о помощи во всех других формах: иранская ядерная программа, предоставление строго секретного высокотехнологичного оборудования. Он составил бы целый список вещей для стирки.

— У него есть имя? — спросил Дэвид.

— Опал, — сказал Бенни. «Агент Опал. Он инспектор рыбного порта.

Грей Фокс сразу перешёл к делу. «Вы говорили с израильтянами», — сказал он.

«Бьет. Они уже ответили?

«И или!» У них есть муж. Глубоко в. Даже в Кисмайо. Они хотят нам помочь, но выдвигают смехотворные требования. Вы знаете израильтян: они даже песок в пустыне Негев не отдают».

«Но хотят ли они договориться о цене?»

— Да, — сказал Серый Лис, — но не на нашем уровне, гораздо выше. Их руководитель в посольстве напрямую связался с главой JSOC ». Он имел в виду адмирала Уильяма Макрейвена.

«Итак, он отклонил их требования?»

— Как ни странно, нет. Требования были приняты. Вы можете идти вперед. Ваш контакт — шеф Моссада в посольстве. Ты его знаешь?'

'Да. Поверхностный.'

— Что ж, можно начинать. Скажите им, чего вы хотите, и они постараются вам это дать».

Когда Трекер вернулся в свой офис, Ариэль получила сообщение.

«Похоже, есть один покупатель овощей, фруктов и трав из Сомали. Компания называется Masala Pickles, и они производят острые чатни и соленые огурцы, которые британцы едят с карри. Их продукция разливается в бутылки, замораживается или консервируется на заводе в Кисмайо, а затем транспортируется на главный завод».

Трекер позвонил ему. Для случайного слушателя их разговор был бы бессмысленным, поэтому он не стал его искажать. «Я получил твое сообщение, Ариэль. Отличная работа. Один вопрос: где находится главный завод?

— Ой, извините, коммандер. В Карачи.

Карачи. Пакистан. Естественно.

OceanofPDF.com

7

Перед рассветом двухмоторный самолет Beech King Air вылетел из Сде-Дов, военного аэропорта к северу от Тель-Авива, повернул на юго-восток и начал набор высоты. Он пролетел над Беэр-Шевой и бесполетной зоной над атомной электростанцией Димона, а затем покинул воздушное пространство Израиля к югу от Эйлата.

Самолет был ярко-белым, на фюзеляже было написано « Организация Объединенных Наций» , а на хвостовом киле — буквы «ВПП» , аббревиатура «Всемирная продовольственная программа». Кто-то, проверивший регистрационный номер, обнаружил бы, что самолет принадлежал подставной компании на Большом Каймане и был сдан в долгосрочную аренду WFP . Но все это была ерунда.

Самолет принадлежал подразделению «Метсада» (специальные операции) Моссада и «жил» в ангаре Сде-Дов, где когда-то размещался черный «Спитфайр» Эзера Вейцмана, основателя ВВС Израиля.

К югу от залива Акаба самолет King Air следовал по маршруту между сушей Саудовской Аравии на востоке и Египтом/Суданом на западе. Он оставался в международном воздушном пространстве над Красным морем, пока не достиг побережья Сомалиленда и не пролетел над Сомали. Ни одна из стран не имела истребителей-перехватчиков.

Белый самолет пролетел на высоте пять тысяч футов над Сомали к Индийскому океану к северу от Могадишо, а затем полетел в юго-западном направлении, параллельно побережью и немного от береговой линии. Тот, кто видел самолет, мог предположить, что он прилетел из ближайшего аэропорта, потому что у него не было внешних топливных баков и, следовательно, ограниченная дальность полета. Тот же человек не мог видеть, что большую часть салона занимали два гигантских топливных бака.

К югу от Могадишо оператор установил свое оборудование и начал снимать мимо Марки. Он сделал четкие снимки всего пляжа от Марки до точки в семидесяти пяти километрах к северу от Кисмайо, общей длиной песчаного побережья в триста километров. Потом оператор прекратил съемку, и «Кинг Эйр» улетел. Он развернулся, переключился с внутренних топливных баков на основной запас и полетел домой. После двенадцатичасового полета он приземлился в аэропорту Эйлата, дозаправился и улетел в Сде-Дов. Мотоциклист отвез изображения в отдел фотоанализа Моссада.

Что Бенни хотел и получил, так это чистое и незаменимое место для встречи на прибрежной дороге, где он мог бы встретиться с офицером Опал с новыми инструкциями и необходимым оборудованием. Место, которое он хотел, должно было быть легко доступным для тех, кто едет на мотоцикле по шоссе, а также для тех, кто находится на надувной лодке в море.

Определив это место, он подготовил свое сообщение для Опал.

Директор тюрьмы Доэрти старался содержать федеральную тюрьму в порядке и, конечно, там была часовня, но он все равно не хотел, чтобы его дочь вышла замуж там. Как отец невесты, он хотел подарить ей незабываемый день, поэтому церемония состоится в католической церкви Святого Франциска Ксавьера с приемом в отеле Clarendon в центре города.

О свадьбе было объявлено в Республике Феникс , поэтому неудивительно, что, когда счастливая пара прибыла, у дверей церкви стояло множество любопытных и приглашенных гостей.

Никто не обратил особого внимания на стоящего посреди толпы загорелого юношу, мальчика в белом просторном халате и с отсутствующим взглядом. Это произошло только тогда, когда мальчик протиснулся сквозь зрителей и побежал к отцу невесты. В правой руке у него было что-то, как будто он хотел преподнести ему подарок. Однако это был не подарок, а Кольт. 45 . Он четыре раза выстрелил в Доэрти, который упал навзничь и рухнул от силы четырех пуль.

На несколько секунд, как всегда, когда еще не дошло до ужасного события, воцарилось ошеломленное молчание. Затем последовала реакция. Крики, крики и, в данном случае, еще больше выстрелов, когда двое дежурных полицейских Феникса выхватили оружие и открыли огонь. Нападавший также упал. Наступил хаос: истеричная миссис Доэрти, отодвинутая в сторону плачущая невеста, сирены полицейских машин и машин скорой помощи, паническая толпа, бегущая во все стороны.

Затем «система» взяла верх. Место преступления было оцеплено полицейской лентой, огнестрельное оружие было изъято и помещено в пластиковый пакет для улик, а убийца был опознан. В тот вечер новости из Аризоны сообщили всей Америке о том, что произошло еще одно убийство. А конфискованный у фанатика ноутбук, найденный в его съемной комнате над гаражом, где он работал, воспроизводил длинный список проповедей Экклезиаста в Интернете.

В рамках Tradoc (Командования обучения и доктрины) армии США киноотдел и аудиовизуальная служба расположены в Форт-Юстисе, штат Вирджиния. Обычно там снимаются учебные и документальные фильмы, которые объясняют и превозносят каждый аспект работы и функций вооруженных сил. Командующий не колебался ни секунды, когда получил запрос на встречу с неким подполковником Джейми Джексоном, работающим в штаб-квартире JSOC в Форт-Брэгге, штат Северная Каролина.

Даже в армии Трекер не видел причин раскрывать, что на самом деле он подполковник Кит Карсон, работающий в Тосе и находящийся всего в нескольких милях отсюда, в том же штате. Это просто называется «необходимо знать» , другими словами: эта информация предоставляется только тому, кому действительно нужно знать.

«Я хочу снять короткометражный фильм», — сказал он. «Но этому фильму присвоен гриф «Совершенно секретно», и его увидит лишь ограниченное число людей».

Командир был заинтригован и несколько впечатлен, но не шокирован. Он гордился способностью своего подразделения снимать фильмы. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо раньше получал столь странную просьбу, но это только делало предложенное задание еще более интересным. А на базе он имел доступ к киноплощадкам и звукозаписывающим студиям.

«Это будет очень короткий фильм, состоящий всего из одной сцены. Съемки на месте не ведутся. Нужен только один небольшой набор, вероятно, за пределами базы. Никакие камеры не нужны, только одна видеокамера – звук и изображение. В лучшем случае фильм будет доступен в Интернете. Поэтому съемочная группа может быть очень маленькой, возможно, не более шести человек, каждый из которых поклялся хранить тайну. Мне нужен молодой кинорежиссер с большим опытом», — сказал посетитель.

Трекер получил то, что хотел: капитана Дамиана Мейсона. Командир не получил того, чего хотел, а именно ответов на свои бесчисленные вопросы. Но он получил звонок от трехзвездочного генерала, который дал ему понять, что приказ этого человека необходимо выполнить.

Дэмиан Мейсон был молод, целеустремленный и любитель кино. Закончив работу в аудиовизуальной службе, он захотел поехать в Голливуд, чтобы снимать настоящие фильмы с историями и кинозвездами. «Это будет учебный фильм, коммандер?» он спросил.

«Я надеюсь, что он станет педагогом по-своему», — сказал Трекер. «Скажите, а есть ли по одному файлу с фотографиями всех имеющихся в стране актеров?»

'На самом деле да. Я думаю, вы имеете в виду каталог игроков Академии. Он есть у каждого кастинг-директора в стране».

«Есть ли копия на базе?»

— Я в этом сомневаюсь, коммандер. Мы не привлекаем профессиональных актеров».

'Теперь есть. Или хотя бы один. Можешь достать мне копию?

— Конечно, коммандер.

Два дня спустя одно было доставлено FedEx. Это была очень толстая книга, на которой страница за страницей были изображены лица начинающих актеров и актрис, от самых молодых до очень старых.

Еще одна наука, которую практикуют полицейские и спецслужбы во всем мире, — это сравнение лиц. Это инструмент полиции для выслеживания преступников, пытавшихся изменить свою внешность. Автоматизация превратила то, что раньше было интуицией полицейского, в науку.

В США существует программное обеспечение под названием Echelon , которое находится в Центре электронных исследований ФБР в Квантико, штат Мэриленд. Фактически, записываются и сохраняются сотни измерений лица. Уши похожи на отпечатки пальцев, они никогда не бывают одинаковыми, но, к сожалению, при длинных волосах их не всегда видно. Расстояние между зрачками глаз с точностью до микрометра может означать совпадение в течение доли секунды. Даже преступникам, перенесшим обширную пластическую операцию, часто не удается обмануть эшелон . Террористы, сфотографированные камерами БПЛА, за несколько секунд могут быть идентифицированы как действительно важная цель, а не как какой-то дублер. Это экономит ценную ракету.

Трекер полетел обратно на восток и дал эшелону задание: просканировать каждое мужское лицо в каталоге игроков и найти двойника этого мужчины. Он дал им лицо Проповедника без густой бороды. Это можно будет приклеить позже.

Эшелон просканировал лица почти тысячи мужчин и обнаружил человека, больше похожего на пакистанца Абу Аззама, чем на кого-либо еще. Он был испанского происхождения, и его звали Тони Суарес. В его резюме говорилось, что он играл второстепенные и дополнительные роли и даже сказал несколько слов в рекламе барбекю.

Трекер вернулся в свой офис в Тосе . Известие пришло от Ариэля: его отец нашел магазин, где продавались иностранные продукты, и купил банку соленых огурцов и банку чатни из манго у Масалы Пиклз. Компьютер показал, что почти все овощи, фрукты и травы были выращены в долине Нижней Джубы.

Но это было еще не все. Он также обнаружил, что масала соленья пользовались успехом не только в Пакистане и на Ближнем Востоке, но и в Великобритании, где люди любили острую пищу и индийское карри. Компания полностью принадлежала ее основателю Мустафе Дардари, владевшему резиденцией в Карачи и особняком в Лондоне. Наконец, появилась фотография магната, увеличенная с государственного портрета руководства.

Трекер взглянул на лицо: ровное, чисто выбритое, сияющее – оно выглядело смутно знакомым. Из ящика стола он достал распечатку фотографии, сделанной на iPhone. Он был сложен так, что та половина, которую он не хотел видеть, была невидима. Но ему хотелось увидеть эту половину сейчас: другого улыбающегося школьника пятнадцать лет назад.

Трекер знал, что иногда связь между друзьями детства никогда не разрывается. Он вспомнил предупреждение Ариэль о том, что кто-то отправляет электронные письма на склад в Кисмайо. Тролль поблагодарил за то, что он получил. У Проповедника был друг на Западе.

Капитан Мейсон осмотрел предполагаемое лицо Проповедника, бывшего Зульфикара Али Шаха, бывшего Абу Аззама, каким он выглядел бы сегодня. Рядом с ним было лицо ничего не подозревающего Тони Суареса, безработного актера второго плана, жившего в сквоте в Малибу. «Конечно, это возможно», — сказал он через некоторое время. «С макияжем, другой прической, другой одеждой, контактными линзами, сценарием, репетициями, автозаписью». Он постучал по изображению Проповедника. «Этот парень когда-нибудь что-нибудь говорил?»

'Изредка.'

«За голос не ручаюсь».

«Оставьте этот голос мне», — сказал Трекер.

Капитан Мейсон, похожий на мистера Мейсона в штатском, прилетел в Голливуд с толстой пачкой долларов и вернулся с мистером Суаресом. Его разместили в очень комфортабельном номере сети отелей в тридцати километрах от форта Юстис. Чтобы гарантировать, что он не сбежит, ему была назначена охрана в виде особенно красивой блондинки-капрала, которой было приказано сделать все возможное, чтобы помешать калифорнийскому гостю покинуть отель или покинуть отель в течение следующих сорока восьми лет. ч. вошла в ее спальню.

Действительно ли г-н Суарес верил, что его хотят подготовить к производству артхаусного фильма для клиента с Ближнего Востока, не имело значения. Его не интересовало, есть ли у фильма сюжет. Его полностью удовлетворил этот роскошный номер с баром с шампанским, более чем достаточным количеством долларов и компанией блондинистой бомбы. Капитан Мейсон зарезервировал большой конференц-зал в том же отеле, и ему сказали, что кинопробы состоятся на следующий день.

Группа аудиовизуальной службы прибыла на двух машинах без опознавательных знаков и небольшом фургоне. Они захватили конференц-зал и заклеили все окна черной бумагой и скотчем. Затем они создали особенно простой декор. На самом деле это была не более чем простыня, которую они повесили перед стеной. Этот лист тоже был черным, и на нем были написаны рукописным арабским шрифтом тексты Корана. Лист был сделан в студии одной из звуковых студий Форт-Юстиса. Это была копия фона всех передач Экклезиаста. Перед простыней поставили простой деревянный стул с подлокотниками. На другой стороне комнаты были созданы две рабочие зоны со стульями, столами и лампами для «Гардероба» и «Макияжа», хотя никто из этих людей понятия не имел, в чем смысл этого.

Оператор-оператор установил свою видеокамеру и направил ее на стул, в то время как один из его коллег сидел на стуле, чтобы помочь с дистанцией, фокусировкой и четкостью. Звукорежиссер проверил уровень звука. Оператор автоподсказки расположил свой экран немного ниже объектива камеры, так что казалось, будто говорящий смотрит прямо в камеру.

Г-на Суареса подобрали и отвели в «Гардероб», где стоял наготове добродушный пожилой сержант, как и другие в штатском, с свободной мантией и париком, которые он должен был носить. Трекер также выбрал это из огромного запаса предметов гардероба, хранившихся там, в который впоследствии глава «Гардероба» внес изменения после изучения фотографий Проповедника.

— Мне не обязательно говорить по-арабски, не так ли? - возразил Тони Суарес. «Никто не упомянул арабский язык».

«Нет, определенно нет», — заверил «мистер» Мейсон, который теперь исполнял обязанности директора. — Ну, несколько слов, но произношение не важно. Вот, просто посмотрите, просто чтобы проверить синхронизацию губ , чтобы увидеть, движутся ли ваши губы синхронно с изображением». Он дал Суаресу карточку с несколькими арабскими словами.

«Чёрт возьми, это действительно сложно!»

Пожилой мужчина, тихо ожидавший у стены, шагнул вперед. «Попробуй, повторяй за мной», — сказал он, произнося странные слова, как араб.

Суарес попробовал. Это было не то же самое, но его губы двигались правильно. После дубляжа все будет хорошо.

Тони Суарес подошел к гримерному креслу. Он сидел там целый час. Опытный визажист затемнил тон его кожи, чтобы она выглядела слегка загорелой. Были добавлены черная борода и усы. Парик шема прикрывал волосы на его голове. Наконец, благодаря контактным линзам у актера появились удивительные янтарные глаза. Когда Суарес встал и обернулся, Трекер был уверен, что смотрит на Проповедника.

Тони Суареса подвели к креслу и он сел. Уровни видеокамеры и звука, фокусировка и автоподстройка были незначительно изменены. Актер провел час, просматривая текст, который ему нужно было прочитать из автозаставки, пока делал грим. Большую часть он запомнил и, хотя и не произносил арабский язык, как араб, больше не запинался в своих словах.

— И действия, — сказал капитан Мейсон. Однажды, это было его мечтой, он сказал эти слова Брэду Питту и Джорджу Клуни. Запасной начал говорить.

Трекер что-то пробормотал на ухо Мейсону.

«Говори серьезнее, Тони», — сказал Мейсон. «Это признание. Вы — великий визирь, который говорит султану, что он совершил ошибку и сожалеет. Хорошо, еще раз. И действие.

После восьми дублей Суарес достиг своего пика и теперь снова пошел на спад.

Трекер остановил запись.

«Ладно, ребята, это окончание », — сказал Мейсон. Ему нравились подобные заявления. Съемочная группа разобрала все, что построила. Тони Суарес снова надел джинсы и свитер, снова был чисто выбрит и от него пахло очищающим кремом. «Гардероб» и «Грим» были демонтированы и погружены в грузовик. Простыню сняли, свернули и увезли. С окон сняли черную бумагу и скотч.

Тем временем Трекер поручил специалисту по видеокамере найти пять лучших записей короткой речи. Он выбрал нужную версию, а остальные удалил.

Голос актера по-прежнему оставался чисто калифорнийским. Но Трекер знал британского телеведущего, который смешил публику своей пугающе реальной имитацией голосов знаменитостей. Его прилетят сюда на один день и ему хорошо заплатят. Техники обеспечат идеальную синхронизацию губ.

На стойке регистрации сообщили, что конференц-зал снова пуст. Тони Суарес покинул свой номер с тяжелым сердцем и был доставлен обратно в Вашингтон Нэшнл для ночного рейса в Лос-Анджелес. Команда Форта Юстис находилась намного ближе к дому и прибыла туда на закате.

У них был хороший день, но они никогда не слышали о Проповеднике и понятия не имели, что сделали. Трекер, с другой стороны, знал это. Он знал, что если он транслирует изображения, содержащиеся на кассете, которая была у него с собой, среди бойцов джихада воцарится абсолютный хаос.

Мужчина, вышедший из турецкого самолета с группой сомалийцев в аэропорту Могадишо, имел паспорт, в котором указывалось, что он датчанин, и другие документы на пяти языках, включая сомалийский, в которых было указано его имя как Дженсен и он работал в Фонде спасения детей.

Конечно, на самом деле его звали не Дженсен, и он работал на Моссад. Накануне он вылетел из аэропорта Бен-Гурион в Ларнаку на Кипре, сменил имя и гражданство, а затем вылетел в Стамбул.

Ему пришлось долго и очень утомительно ждать в транзитном зале бизнес-класса на рейсе на юг Сомали с пересадкой в Джибути. Но Turkish Airlines по-прежнему оставалась единственным национальным авиаперевозчиком, летавшим в Могадишо.

Было всего восемь утра, и даже сейчас на асфальте было уже невероятно жарко. Когда пятьдесят пассажиров шли в зал прилета, сомалийцы, летевшие экономическим классом, оттолкнули троих пассажиров бизнес-класса.

Датчанин никуда не торопился, терпеливо ждал своей очереди на паспортном контроле. Конечно, у него не было визы; «Визу получают по прибытии», — знал он по опыту. Таможенник проверил предыдущие штампы с датами въезда и выезда, просмотрел список нежелательных лиц, но никого по имени Дженсен в нем не было.

Датчанин сунул пятидесятидолларовую купюру под стеклянный экран. «Для визы», — пробормотал он по-английски.

Таможенник подтолкнул к нему банкноту и через несколько мгновений увидел между страницами паспорта еще одну пятидесятидолларовую купюру.

— Кое-что для ваших детей, — пробормотал датчанин.

Таможенник кивнул. Он не улыбнулся, но поставил печать на визу, посмотрел сертификат о прививке от желтой лихорадки, закрыл паспорт, кивнул и вернул его. Для своих детей, конечно. Достойный подарок. Приятно встретить европейца, который знает, как надо действовать.

Перед зданием стояли два полуразрушенных такси. Датчанин положил свою сумку в первую, вошел и сказал: «Отель Мир, пожалуйста». Водитель подъехал к закрытому въезду в аэропорт, который охраняли угандийские солдаты. Этот аэропорт расположен в центре армейской базы Африканского союза, зоны в анклаве Могадишо, огороженной колючей проволокой, мешками с песком и стенами безопасности и охраняемой бронетехникой Casspir. Внутри этого форта есть еще один форт: Кэмп Бэнкрофт. Здесь живут белые , сотни подрядчиков, сотрудники гуманитарных организаций, приезжие представители СМИ и несколько бывших наемников, которые сейчас работают телохранителями у богатых.

Американцы жили в собственном комплексе в конце взлетно-посадочной полосы. Там было их посольство, несколько ангаров с неизвестным содержимым и школа подготовки молодых сомалийцев, которых готовили однажды тайно проникнуть в опасную Сомали в качестве американского агента. Те, кто знал Сомали по долгому и разочаровывающему опыту, знали, что этого, вероятно, никогда не произойдет.

Такси также проезжало мимо других зданий этого внутреннего святилища: небольших помещений Организации Объединенных Наций, Африканского союза и Европейского союза и даже ветхого британского посольства, где они страстно и лживо утверждали, что это не очередной «шпионский центр».

Датчанин Дженсен не решился остаться в Бэнкрофте, опасаясь, что наткнется на другого датчанина или настоящего сотрудника организации «Спасти детей». Он отправился в единственный отель за пределами стен безопасности, где белому человеку было достаточно безопасно оставаться.

Такси проехало через последние ворота с людьми — еще больше красно-белых полосатых барьеров, еще больше угандийцев — а затем по дороге длиной в милю к центру Могадишо. Хотя это было не первое его пребывание здесь, датчанин все равно был поражен огромной пустынной горой, в которую двадцатилетняя гражданская война превратила этот некогда прекрасный африканский город.

Такси свернуло в переулок, платный беспризорник отодвинул клубок колючей проволоки, а затем открылись скрипучие стальные ворота восьмифутовой высоты. Контакта не было, поэтому кто-то посмотрел в глазок.

После того, как датчанин расплатился с таксистом, он зарегистрировался и был доставлен в свой номер. Он был небольшой, функциональный, с окнами из матового стекла (чтобы не узнавались гости) и задернутыми шторами (чтобы не было жары). Он разделся, долго стоял под теплой, нежной струей воды из душа, пытался намылиться и вытереться, переоделся.

В своих шлепанцах, грубых парусиновых штанах и длинной хлопчатобумажной рубашке на пуговицах он был одет очень похоже на местного сомалийца. Он нес сумку через плечо и носил темные очки. Его руки были загорелы израильским солнцем. Его светлое лицо и светлые волосы были явно европейскими.

Он знал, где берут напрокат скутеры. Туда его отвезло второе такси, заказанное отелем «Мир». В такси он достал из сумки шемаг, обернул свои светлые локоны обычным арабским платком, провел острием по лицу и заправил его на другом конце. Это совсем не было подозрительно; мужчины, носящие шемаг, часто делают это, чтобы защитить нос и рот от постоянных облаков пыли и песка.

Он арендовал дребезжащий белый мопед Piaggio. Хозяин знал его по предыдущим визитам, и поскольку датчанин всегда вносил достаточно крупный залог в долларах и всегда возвращал мопед в целости и сохранности, он не считал необходимым такие глупые формальности, как получение водительских прав.

Датчанин влился в поток повозок с осликами, почти разваливающихся грузовиков, пикапов и скутеров, избегая случайных верблюдов или пешеходов, и выглядел совершенно как обычный сомалиец. Он ехал по Мака-аль-Мукарама, шоссе, которое делит центр Могадишо пополам. Он миновал сверкающую белую мечеть Исбахайсига, впечатляющую своей неповреждённостью, и посмотрел на что-то на другой стороне, менее привлекательное. Лагерь беженцев Даравиша не передвигался и не улучшался со времени его последнего визита. Это все еще было море жалких лачуг, в которых жили десять тысяч голодных и напуганных беженцев. У них не было канализации, еды, работы и надежды, а их дети играли в лужах мочи. На самом деле, думал он, это были те, кого Франц Фанон называл несчастьями земли. Даравыша был одним из восемнадцати бедных городов анклава. Западные гуманитарные организации действительно пытались помочь, но это была невыполнимая задача.

Датчанин взглянул на свои дешевые часы. Он был вовремя. Обсуждения всегда происходили в двенадцать часов. Человек, которого он встретит, будет искать в обычном месте. Если бы его не было рядом — а это было в девяноста девяти процентах случаев — другой мужчина просто продолжал бы жить своей жизнью. Если бы он был там, они бы подали друг другу согласованные сигналы.

Он поехал на своем мопеде в полуразрушенный Итальянский квартал. Белый человек, пришедший туда без большого вооруженного эскорта, был идиотом. Ему не угрожала опасность быть убитым, но ему грозила опасность быть похищенным. Потому что европеец или американец могут стоить два миллиона долларов. Но в своих сомалийских сандалиях, африканской рубашке и шемаге на голове и лице израильский офицер чувствовал себя в безопасности, если не оставался там слишком долго.

Рыбаки каждое утро выходят на берег в небольшой бухте в форме подковы напротив отеля «Уруба», где течение Индийского океана поднимает рыбацкие лодки из волн и выбрасывает их на пляж. Тогда худые смуглые мужчины, всю ночь ловившие окуня, королевскую рыбу и акулу, приносят свой улов на рыночный прилавок в надежде, что найдутся покупатели.

В двухстах метрах от бухты находится рынок, тридцатиметровый большой неосвещенный сарай, полный вонючей рыбы, свежей или нет. Агентом датчанина был руководитель рынка Камаль Дуале, которому платили за то, чтобы он каждый день покидал свой офис в полдень и следил за толпой на рынке. Большинство собралось там, чтобы что-то купить, но не сейчас. Те, у кого были деньги, получали свежую рыбу; без охлаждения при сорокаградусной жаре рыба вскоре начала бы вонять. Тогда вы сможете приобрести их по выгодной цене.

Если мистер Дуэйл и был удивлен, увидев своего знакомого в толпе, он этого не показал. Он просто посмотрел. Он кивнул. Мужчина рядом с «Пьяджо» кивнул в ответ и положил правую руку на грудь. Пальцы раздвинулись, сомкнулись, снова раздвинулись. Еще два легких кивка. Мужчина на мопеде уехал. Встреча была назначена: завтра в десять часов.

На следующий день датчанин пришел позавтракать в восемь часов. Ему повезло: яйца были. Он взял две, запеченные, с хлебом и чаем. Ему не хотелось много есть, потому что он старался не ходить в туалет.

Его мопед был припаркован у стены комплекса. В половине десятого он завел машину, подождал, пока стальные ворота откроются и выпустят его, и поехал обратно к воротам лагеря Африканского Союза. Подойдя к бетонным блокам и зданию охраны, он снял шемаг. Его светлые волосы сразу выдали его.

Из будки вышел угандийский солдат с винтовкой наготове. Но прямо перед барьером блондинка-наездница повернула, подняла руку и крикнула « Джамбо », что означает «привет».

Угандиец опустил оружие, когда услышал свой родной язык суахили. Еще один сумасшедший мзунгу (белый человек). Он предпочел пойти домой, но ему хорошо платили, и вскоре ему хватило бы на скот и жену. Мзунгу въехал на парковку «Деревенского кафе» рядом с входными воротами, остановился и вошел внутрь.

Хозяин рыбного рынка сидел за столом и пил кофе. Датчанин подошел к бару и заказал то же самое, думая о насыщенном ароматном кофе, который он мог получить в столовой тель-авивского офиса.

Передача, как всегда, произошла в мужском туалете Village Café.

Датчанин вывел доллары – единую валюту даже во враждебных странах. Сомалиец с одобрением смотрел, как датчанин отсчитывает доллары. Часть предназначалась для рыбака, который на следующее утро должен был доставить сообщение в Кисмайо, но которому заплатили почти бесполезными сомалийскими шиллингами. Дуале сохранит все доллары и сохранит их до тех пор, пока у него не появится достаточно денег для эмиграции.

И вот он получил посылку: короткий алюминиевый конверт, вроде тех, в которых хранят дорогие сигары. Но этот был сделан на заказ, сильнее и тяжелее. Дуале немедленно заткнул его за пояс.

В его кабинете находился небольшой мощный генератор, тайно подаренный израильтянами. Он работал на весьма сомнительном керосине, но вырабатывал электроэнергию, которая обеспечивала работу кондиционера и холодильника с морозильной камерой. Он был единственным мужчиной на рыбном рынке, у которого всегда была свежая рыба.

Одной из рыб, которые он хранил в холодильнике, была трехфутовая королевская рыба, купленная тем утром и теперь замороженная. Вечером того же дня его рыбак возьмет эту рыбу с глубоко застрявшей в кишках рыбой и поплывет на юг. По пути он продолжал ловить рыбу, пока через два дня не достиг рыбацкого порта Кисмайо. Там он продавал королевскую рыбу, уже не совсем свежую, контролеру на рынке, говоря, что рыба пришла от его друга. Он не знал почему, и ему было все равно. Он был всего лишь бедным сомалийцем, который изо всех сил старался вырастить четырех сыновей, которые могли бы взять на себя управление его лодкой, как только у них появится такая возможность.

Двое мужчин в деревенском кафе вышли из туалета, выпили кофе отдельно и ушли тоже отдельно. Мистер Дуале взял оболочку домой и глубоко вонзил ее в желудок замороженной королевской рыбы. Блондин обернул шемаг вокруг головы и лица и поехал обратно в прокатное агентство. Он вернул «Пьяджио» и получил обратно большую часть своего залога, после чего компания по прокату подвезла его до отеля. Такси в этом районе не было, и ему не хотелось терять этого хорошего, хотя и нерегулярного клиента.

Датчанину пришлось ждать, пока самолет «Турецких авиалиний» не улетит обратно в восемь часов следующего утра. Он убил время, читая английский роман в своей комнате. После тарелки верблюжьего рагу он пошел спать.

В сумерках рыбак положил королевскую рыбу, завернутую во влажный пакет, в рыбный шкафчик своей рыбацкой лодки. Но он отрезал хвост, чтобы отличить его от других королевских рыб, которых он мог поймать. Затем он вышел в море, поплыл на юг и проложил свои позиции.

В девять часов следующего дня, после обычного хаоса при посадке, турецкий авиалайнер взлетел. Датчанин видел, как уменьшаются здания и укрепления лагеря Бэнкрофт. Далеко на юге мимо Марки проплыла рыбацкая лодка. Самолет повернул на север, дозаправился в Джибути и во второй половине дня приземлился в Стамбуле.

Датчанин из Фонда спасения детей остался в здании аэропорта, быстро прошел транзитные процедуры и успел на последний рейс до Ларнаки. В своем гостиничном номере он сменил имя, паспорт и билет и на следующий день первым же рейсом вернулся в Тель-Авив.

— Были какие-нибудь проблемы? — спросил майор по имени Бенни. Он отправил «датчанина» в Могадишо с новыми инструкциями для Опал.

'Нет. Рутина, — сказал датчанин, который теперь снова стал Моше.

Из офиса пришло зашифрованное электронное письмо Саймону Джордану в Вашингтон. В результате у него состоялся разговор с американцем по прозвищу Трекер. Он предпочитал бары в отелях, но никогда не посещал одни и те же два раза подряд. Вторая встреча состоялась в отеле Four Seasons в Джорджтауне. Был разгар лета, и они встретились на террасе под навесами. Там было больше мужчин средних лет, снявших пиджаки, но все они были толще тех двоих, что сидели сзади.

«Я слышал, что ваш друг с юга теперь полностью информирован», — сказал Саймон Джордан. «Поэтому я должен спросить вас: что вы на самом деле хотите, чтобы он сделал?»

Он внимательно слушал, как Трекер объяснял, что у него на уме. Он задумчиво помешал газировку. Он не сомневался в судьбе Проповедника, которую он задумал, и что это не будут каникулы на Кубе.

«Если наш человек сможет помочь вам таким образом, — сказал он наконец, — и если он будет убит одновременно с целью ракетной атаки, мы серьезно откажемся снова работать с вами в течение очень долгого времени».

«Это определенно не входит в мои намерения», — сказал Трекер.

— Я не хочу, чтобы в этом вопросе была какая-то двусмысленность, Следопыт. Это ясно?

— Настолько ясно, насколько это возможно. Никакого ракетного удара, если только Опал не находится в нескольких милях отсюда.

'Отличный. Тогда я позабочусь о том, чтобы были даны инструкции».

'Куда ты хочешь пойти?' — спросил Серый Лис.

— Только в Лондон. Они так же сильно, как и мы, хотят, чтобы Проповеднику заставили замолчать. Вот где живет его видимый контакт с внешним миром и хочется быть поближе к центру событий. Мне кажется, что мы почти получили Экклезиаста. Я уже сказал это Конраду Армитиджу, и он сказал, что я рад и что его люди сделают все, что смогут. Все, что нам нужно сделать, это позвонить.

— Оставайся на связи, Трекер. Мне нужно обсудить это с адмиралом.

В рыбацком порту Кисмайо молодой человек с темной кожей и планшетом смотрел на лица рыбаков, идущих с моря. Кисмайо, захваченный правительственными войсками в 2012 году , был отбит «Аш-Шабааб» годом ранее после кровавых боев, и фанатики были крайне бдительны. Их религиозная полиция была повсюду, чтобы обеспечить абсолютное благочестие населения. Паранойя по поводу северных шпионов была широко распространена. Даже рыбаки, обычно шумно выгружавшие улов, испуганно молчали.

Смуглый молодой человек увидел лицо, которое он знал и не видел уже несколько недель. С планшетом и ручкой, готовыми записать размер улова, он подошел к знакомому человеку. «Аллаху акбар», — сказал он. — Что ты поймал?

«Окунь и всего три королевские рыбы, иншаллах», — сказал рыбак. Он указал на одну королевскую рыбу, которая потеряла серебристый блеск свежего улова и больше не имела хвоста. — От твоего друга, — пробормотал он.

Опал жестом показала, что их всех можно продать. После того, как рыба была разложена на каменных столах, он положил отмеченную рыбу в мешковину. Даже в Кисмайо инспектору разрешили взять на ужин рыбу.

Однажды он остался один, в своей хижине недалеко от берега, недалеко от города, он снял с рыбы алюминиевую оболочку и открутил крышку. Внутри было два свитка: свиток с долларами и свиток с инструкциями. Последнее он запоминал, а затем сжигал. Он закопал доллары под земляным полом. Это были купюры по десять сотен долларов, а инструкции были просты:


На эти доллары можно купить мощный скутер, мотоцикл для бездорожья или мопед, а также канистры с бензином, которые прикрепляются к заднему сиденью. Расстояния необходимо преодолевать.

Во-вторых, купите хорошее радио с достаточным радиусом действия, чтобы вы могли принимать Коль Израиль. Поздно вечером в воскресенье, понедельник, среду и четверг на Восьмом канале идет ток-программа. Он начинается в половине двенадцатого и называется «Яншуфим» («Полуночники»).

Этой программе всегда предшествует прогноз погоды. Где-то вдоль побережья в направлении Марки было отмечено новое место встречи для личной встречи. Вы не можете пропустить это место, оно отмечено на прилагаемой карте.

Когда вы услышите закодированную инструкцию, подождите до следующего дня. Уходите, когда стемнеет. Отправляйтесь к месту встречи и прибудьте на рассвете. Ваш контакт будет там с деньгами, оборудованием и инструкциями.

Слова в сводке погоды, которых вам стоит дождаться, гласят: «Завтра в Ашкелоне будет небольшой дождь».

Удачи,

Опал.

OceanofPDF.com

8

Рыбацкая лодка была старой и потрепанной, но именно таково было намерение. Он был ржавый и нуждался в покраске, но это тоже было сделано намеренно. В море, полном рыбацких лодок, эта лодка не должна выделяться.

Глубокой ночью лодка встала с якоря и выскользнула из бухты, где раньше находился пляжный бар Рафи Нельсона, недалеко от Эйлата. С восходом солнца лодка направилась к югу от залива Акаба, вошла в Красное море и миновала курорты для дайвинга на египетском побережье Синая. Солнце уже стояло высоко в небе, когда он проезжал Таба-Хайтс и Дахаб; несколько первых дайверских лодок уже прошли мимо рифов, но никто не обращал внимания на грязного израильского рыбака.

У руля стоял капитан, а его первый помощник готовил кофе на камбузе. На борту было всего два настоящих моряка: два настоящих рыбака, которым приходилось держать в руках длинные лески и сети, пока они притворялись, будто дрейфуют. Но остальные восемь были коммандос Сайерет Маткаль.

Рыбный шкафчик вычистили так, что он больше не пах; там они могли спать на восьми двухъярусных кроватях вдоль стен. На палубе была обычная столовая. Ставни были закрыты, чтобы, когда солнце поднималось выше, кондиционер в маленькой комнате мог работать.

Когда лодка пересекла Красное море между Саудовской Аравией и Суданом, они изменили свое название. Им стал Омар аль - Дофари из оманского порта Салала. Экипаж вписался: внешний вид и знание языка позволяли всем сойти за арабов Персидского залива.

В проливе между Джибути и Йеменом они прошли мимо йеменского острова Перим в Аденский залив. С этого момента лодка находилась на пиратской территории, но реальной опасности не подвергалась. Сомалийские пираты ищут добычу, имеющую коммерческую ценность и владельца, готового заплатить выкуп. Рыбацкое судно из Омана не вписывается в эту картину.

Находившиеся на борту люди увидели фрегат международного военно-морского флота, осложнивший жизнь пиратам, но их даже не задержали. Солнце отражало линзы мощного бинокля, через который рассматривалась лодка, но это было все. Поскольку лодка прибыла из Омана, охотникам на пиратов она не представляла интереса.

На третий день лодка обогнула мыс Гард, самую восточную точку материковой Африки, и направилась на юг, оставив только Сомали по правому борту, к своей оперативной базе у побережья между Могадишо и Кисмайо. Достигнув своей станции, он обернулся. Сети были развернуты для поддержания прикрытия, а воображаемой девушке Мириам в офисе было отправлено короткое и невинное электронное письмо, в котором говорилось, что он готов и ждет.

Начальник дивизии Африканского Рога Бенни тоже отправился на юг, но гораздо быстрее. Он прилетел с «Эль-Алом» в Рим, а оттуда в Найроби. Моссад уже давно имеет очень сильное присутствие в Кении, и Бенни был задержан местным главой Моссада в штатском и на машине без опознавательных знаков. Прошла неделя с тех пор, как сомалийский рыбак с вонючей королевской рыбой передал свой груз Опаалу, и Бенни оставалось надеяться, что к этому времени уже куплен какой-нибудь двигатель.

Это был четверг, и в тот вечер ток-шоу «Ночные совы» началось , как обычно, незадолго до полуночи. Этому предшествовал прогноз погоды. На этот раз было объявлено, что, несмотря на аномальную жару в Ашкелоне, пойдет небольшой дождь.

Конечно, британцы хотели работать с Tracker. Четыре убийства были совершены в Соединенном Королевстве молодыми фанатиками, жаждущими чести, рая или того и другого, вдохновленными Экклезиастом, и власти так же стремились заставить его замолчать, как и американцы.

Трекера разместили в одном из убежищ американского посольства, небольшом, но хорошо оборудованном коттедже на мощеной улице в Мейфэре. У него была короткая встреча с главой JSOC в посольстве и с главой ЦРУ там . Затем его доставили в штаб-квартиру Секретной разведывательной службы на Воксхолл-Кросс. Трекер уже дважды бывал в большом зеленом здании из песчаника на Темзе, но еще не знал человека, с которым разговаривал.

Адриану Герберту было примерно того же возраста, около сорока пяти лет, поэтому он еще был студентом, когда Борис Ельцин положил конец советскому коммунизму и Советскому Союзу в 1991 году . Его быстро повысили по службе после изучения истории в Линкольн-колледже в Оксфорде и года в SOAS , Школе восточных и африканских исследований в Лондоне. Его специальностью была Центральная Азия, он говорил на урду и пушту, а также немного по-арабски.

Босса сестренки , которого часто неправильно называют ми 6 , всегда называют просто Шефом. Сунув голову в дверь, чтобы поздороваться, он оставил Адриана Герберта наедине со своими гостями. Также в качестве любезности присутствовал сотрудник Службы безопасности, или ми 5 , из Темз-Хауса, расположенного в пятистах ярдах отсюда, на северном берегу Темзы.

Почти ритуально предложив им кофе и печенье, Герберт посмотрел на трех своих американских гостей и пробормотал: «Как вы думаете, чем мы можем вам помочь?»

Два сотрудника американского посольства позволили Трекеру говорить. Все присутствующие знали, какое задание было поручено человеку из Тосы . Трекер не видел смысла объяснять, что он уже сделал, как далеко он продвинулся или каким будет его следующий шаг. Даже среди друзей и союзников всегда есть потребность знать .

«Проповедник находится не в Йемене, а в Сомали», — сказал он. «Я пока точно не знаю, где он остановился, но мы знаем, что его компьютер находится на складе и на разливочном заводе в порту Кисмайо и что его проповеди транслируются оттуда. Я почти уверен, что его там нет.

«Я думаю, Конрад Армитидж уже сказал вам, что у нас в Кисмайо никого нет», — сказал Герберт.

«Не похоже, что там кто-то есть», — соврал Трекер. «Но это не то, что я ищу сейчас. Мы определили, что кто-то общается с этим складом, получили подтверждение и благодарим вас за сообщения. Склад принадлежит компании Masala Pickles из Карачи. Возможно, вы слышали об этой компании.

Герберт кивнул. Он любил индийскую и пакистанскую кухню и иногда водил своих родителей в карри-ресторан, когда они приезжали в Лондон. Манго-чатни Масалы Пиклза было широко известно.

«По особому совпадению, в которое никто из нас не верит, Масала Пиклз полностью принадлежит г-ну Мустафе Дардари, который в детстве был лучшим другом Проповедника в Исламабаде. Я бы хотел, чтобы этого человека расследовали».

Герберт на мгновение посмотрел на мужчину из Ми- 5 .

Этот кивнул. — Вероятно, это возможно, — пробормотал он. «Он здесь живет?»

Трекер знал, что ми- 5 , имевшая представителей на важнейших зарубежных станциях, в основном работала в своей стране. И что сестренка , основной задачей которой был шпионаж и контрразведка против предполагаемых врагов Ее Величества за рубежом, также имела возможности для проведения операций дома. Он также знал, что, как и в случае с ЦРУ и ФБР в Америке, соперничество между «внутренними» и «внешними» секретными службами вызвало враждебность, но общая угроза джихадистского экстремизма и терроризма десять лет назад привела к гораздо более серьезному обострению ситуации. Результатом стало тесное сотрудничество.

«Он движется», сказал Трекер. «У него есть дом в Карачи и особняк в Лондоне на Пелхэм-Кресент. По моим сведениям, ему тридцать три года, он холост, обаятелен и социально активен».

«Думаю, я встретил его», сказал Герберт. — Два года назад был частный ужин, и хозяином был пакистанский дипломат. Очень дружелюбный, если я правильно помню. И вы хотите, чтобы мы за ним присматривали?

«Я хочу, чтобы его взломали», — сказал Трекер. «Я хочу, чтобы в его квартире было установлено прослушивающее оборудование, звук и видео. Но больше всего мне нужен его компьютер».

Герберт посмотрел на Лоуренса Ферта, мужа Пятого. «Совместная операция?» он посоветовал.

Ферт кивнул. «Конечно, у нас есть для этого возможности. Мне нужно получить разрешение сверху. Это не должно быть проблемой. Он сейчас в городе?

«Понятия не имею», — сказал Трекер.

— Что ж, выяснить это не составит труда. И я предполагаю, что всё чаепитие должно быть и оставаться невидимым?

Да, подумал Трекер, действительно очень незаметное чаепитие.

Соглашение заключалось в том, что обе службы получат одобрение на особо секретную операцию без санкции судебного чиновника, то есть совершенно незаконно. Но оба британских шпиона были уверены, что после следа смерти и разрушений, который Проповедник оставил в их стране, они не столкнутся с какими-либо возражениями на министерском уровне. Единственным политическим предупреждением, как обычно, было бы: делайте то, что, по вашему мнению, вам следует делать, но я не хочу об этом слышать. Вот настоящее лидерство.

Когда Трекера отвезли обратно в его коттедж на посольской машине, он подумал, что теперь есть два возможных маршрута к точному местонахождению Проповедника. Одним из них был компьютер Дардари, если его можно было использовать. Какое-то время он держал другой маршрут при себе.

На следующий день сразу после восхода солнца « Мальмё» вышел из гавани Гетеборга в открытое море. Это было грузовое судно длиной 22 . 000 тонн, что в мире судоходства называют удобным размером . На корме развевался желто-синий шведский флаг.

« Мальмё» входил в состав большого торгового флота Гарри Андерссона, одного из последних выживших шведских судоходных магнатов. Андерссон основал свою судоходную компанию много лет назад на старом «диком» пароходе и в одиночку расширял свою компанию, пока не стал крупнейшим судоходным магнатом в стране с сорока судами.

Несмотря на налоговое бремя, он никогда не выезжал за границу; несмотря на затраты, он никогда не позволял своим кораблям плавать под удобным флагом. Он никогда не «скитался», кроме как по морю, и никогда не выходил на биржу, так что был единственным владельцем «Андерссон Лайн» и, что является редкостью в Швеции, самостоятельно стал миллионером. Он был дважды женат и имел семерых детей, но только один, его младший сын, который был достаточно молод, чтобы стать его внуком, хотел стать моряком, как и его отец.

«Мальмё » предстояло долгое плавание. Груз состоял из автомобилей Volvo, пунктом назначения был Перт, Австралия. На мостике находился капитан Стиг Эклунд, первый и второй помощники капитана были украинцами, а первый механик - поляком. Экипаж также состоял из десяти филиппинцев: повара, стюарда и восьми матросов.

Единственным сверхштатным сотрудником был кадет Уве Карлссон, который учился на офицера торгового флота. Это было его первое долгое путешествие; ему было всего девятнадцать. Только двое мужчин на борту знали, кем он был на самом деле: сам мальчик и капитан Эклунд. Его отец хотел, чтобы его младший сын, когда тот плыл на одном из его кораблей, не страдал от обиды и чтобы на него не смотрели люди, искавшие его благосклонности.

И вот молодой начинающий офицер путешествовал под девичьей фамилией матери. Друг в правительстве выдал настоящий паспорт на вымышленное имя, и благодаря этому паспорту будущий офицер шведского торгового флота получил документы на то же имя.

Четверо офицеров и будущий офицер стояли на мосту тем летним утром, когда стюард принес им кофе, а « Мальмё» бороздил волны Скагеррака своим тупым носом.

Агенту Опаалу действительно удалось купить мощный мотоцикл для бездорожья. Он купил его у сомалийца, который отчаянно хотел покинуть страну вместе с женой и ребенком и нуждался в долларах, чтобы построить новую жизнь в Кении. То, что сделали сомалийцы, было незаконным по законам «Аш-Шабааб»; если его поймают, его могут наказать поркой или еще хуже. Но у него также был потертый открытый грузовик, и он думал, что сможет добраться до границы, если будет ехать ночью, а днем прятаться в густой растительности между Кисмайо и границей с Кенией.

На заднем сиденье Опаал прикрепил большую плетеную корзину, в которой другие люди делали свои скудные покупки, а он хотел спрятать большую канистру с дополнительным бензином.

Карта, которую он извлек из внутренностей королевской рыбы, указывала, где он встретит своего спутника: прибрежное место почти в ста милях к северу. Прибрежная дорога превратилась в ухабистую дорогу, полную выбоин, но он думал, что сможет пройти ее между закатом и восходом солнца.

Ему также подарили старое, но все еще работающее транзисторное радио, по которому он мог слушать различные иностранные станции, также запрещенные «Аш-Шабааб». Но он жил один в своей хижине за городом, и когда он выключал радио на очень низкую громкость и прижимал его к уху, он мог слушать «Коль Исраэль», и никто не стоял в нескольких футах от него, чтобы его услышать. Так он услышал, что в Ашкелоне будет дождь.

Жители этого прекрасного города были бы удивлены, увидев на следующий день голубое небо без единого облака, но это была их проблема.

Бенни уже был на рыбацкой лодке. Он прибыл на вертолете, принадлежавшем и управляемом другим израильтянином, предположительно частным чартером для богатого туриста из Найроби в спортивный отель Oceans в Вайтаму на побережье к северу от Малинди. На самом деле вертолет пролетел мимо побережья, а затем повернул на север. Он пролетел над островом Ламу и к востоку от сомалийского острова Рас-Камбуни, пока навигационная система не обнаружила рыбацкое судно. Вертолет завис на высоте десяти футов, пока Бенни спустился по веревке на палубу, где его схватили ожидающие руки.

Вечером того же дня Опал ушла под покровом темноты. Был вечер пятницы, и улицы были почти пусты, поскольку люди молились. Дважды полицейский видел, как позади него появились фары, поэтому выехал на переулок и прятался, пока грузовик не проехал. Он сделал то же самое, когда увидел приближающиеся перед ним фары. И он ехал один при свете луны.

Он был ранним. Когда он понял, что находится всего в нескольких милях от места встречи, он снова остановился и стал ждать восхода солнца. С первыми лучами солнца он поехал дальше, но медленно. Чуть позже он увидел это: слева было вади , высохшее русло реки, такое широкое и глубокое, что его пересекал мост. В сезон дождей река снова наполнялась водой, и бурлящая масса воды текла под бетонный мост. А между шоссе и побережьем росли гигантские деревья казуарины.

Опал свернула с дороги и толкнула свой мотоцикл к воде примерно на сотню ярдов. Потом он прислушался. Через пятнадцать минут он услышал это: мягкий гул подвесного мотора. Он дважды моргнул светом: включил, выключил, включил, выключил. До него донесся рев, и из темного моря вырисовались очертания жесткой надувной лодки ( ребра ), лодки с твердым корпусом и наполненными воздухом резиновыми бортами. Он посмотрел на дорогу позади себя. Никто.

Бенни сошел на берег. Пароли обменялись. Затем Бенни обнял своего агента. Из дома пришли новости, которых с нетерпением ждали. Брифинг и снаряжение.

Последнее особенно приветствовалось. Опал, конечно, придется закопать его под земляной пол своей хижины, а затем закрыть дыру фанерными досками. Он получил небольшой, но чрезвычайно совершенный передатчик/приемник. Это устройство могло перехватывать сообщения из Израиля и хранить их в течение тридцати минут, пока они были записаны или запомнены. Тогда они очистятся.

И устройство могло отправлять сообщения из Опала в Офис, которые были произнесены в незашифрованном виде, сжаты в один звуковой сигнал, настолько короткий, что любому слушателю пришлось бы иметь чрезвычайно сложное оборудование, чтобы принять передачу, которая занимала всего долю секунды, и записать ее. . В Тель-Авиве звуковой сигнал будет преобразован в обычную речь.

А потом был брифинг. Склад, необходимость знать, кто там жил, уезжали ли они когда-нибудь и если да, то куда. Описание каждого транспортного средства, которым пользуются жильцы или постоянные посетители склада. Если посетитель не проживал на складе, полное описание его дома и точное местонахождение.

Опал не нужно было это знать, и Бенни мог только предполагать, но где-то там будет летать американский БПЛА – «Хищник», «Глобал Хоук» или, может быть, новый «Сентинел» – медленно, час за часом, кружить, смотреть вниз и все такое. пила. Но в лабиринте улиц Кисмайо зрители могли легко потерять одно транспортное средство среди сотен, если бы оно не было подробно описано.

После очередного объятия они расстались. «Риб » , укомплектованный четырьмя вооруженными коммандос, вышел в открытое море. Опал наполнил бак своего мотоцикла и направился на юг, в свою хижину, чтобы закопать передатчик/приемник и батарею, которая работала на солнечной энергии и заряжалась через фотоэлектрический элемент.

Бенни вытащили из лодки с помощью веревочной лестницы, висящей под вертолетом. После его исчезновения коммандос начали новый день напряженных тренировок, плавания и рыбалки, чтобы не скучать. Может быть, они уже и не были нужны, но на всякий случай им пришлось остаться.

Бенни высадили в аэропорту Найроби и улетели сначала в Европу, а затем в Израиль. Опал проехал туда-сюда по улицам, окружающим склад, и нашел комнату, которую можно было снять. Сквозь щель в кривых ставнях он мог видеть входные ворота.

Чтобы избежать подозрений, ему следует продолжать работать контролером в порту. И ему нужно было есть и спать. В остальное время он, как мог, следил за складом. Он надеялся, что что-то произойдет.

Далеко, в Лондоне, Трекер сделал все возможное, чтобы что-то произошло.

Установщики подслушивающей системы в доме на Пелем-Кресент были достаточно уверены в своих навыках, чтобы раскрыть, кто они такие. На внешней стене под карнизом висела красивая табличка: это здание охраняется системами безопасности «Дедал» . Его тайно сфотографировали в пышном парке посреди серповидного ряда домов.

Дедал, подумал Трекер, увидев фотографию, был греческим инженером, который спроектировал небезопасную пару крыльев для своего сына Икара, который после того, как воск, скрепляющий крылья, растаял, упал в море и умер. Но он также построил дьявольский и изобретательный лабиринт для критского царя Миноса.

Современный Дедал, несомненно, стремился подражать мастерству строителя этого лабиринта. Его звали Стив Бэмпинг, и он был основателем и до сих пор руководителем собственной эксклюзивной компании, которая устанавливала противовзломные установки для своих богатых клиентов. С разрешения директора G - отделения Mi 5 Ферт и Трекер посетили его. Его первой реакцией на их просьбу был категорический отказ.

Ферт говорил, пока Трекер не вытащил стопку фотографий и не положил их в два ряда на стол Бэмпинга. Там было двенадцать фотографий.

Директор службы безопасности «Дедал» тупо посмотрел на них: на каждой фотографии был изображен мертвец на столе в морге с закрытыми глазами. 'Кто эти?' он спросил.

— Мертвецы, — сказал Трекер. — Восемь американцев и четверо британцев. Все невиновные граждане, работавшие на благо своей страны. Все они были хладнокровно убиты убийцами-джихадистами, которых вдохновил и ободрил проповедник в Интернете».

— Господин Дардари? Не совсем!'

— Нет, Проповедник. Он транслировал свои разжигающие ненависть речи с Ближнего Востока, и у нас есть веские доказательства того, что его помощник в Лондоне является вашим клиентом. Вот почему я пересек Атлантику».

Стив Бэмпинг все еще смотрел на фотографии двенадцати погибших. «Дорогой Бог», — пробормотал он. 'Что ты хочешь?'

Вот что сказал ему Ферт.

«Это разрешено?»

«На уровне кабинета министров», — сказал Ферт. «И нет, у меня нет подписи министра внутренних дел, подтверждающей это. Но если вы хотите поговорить с генеральным директором « Ми 5» , я могу дать вам его прямой номер».

Бампинг покачал головой. По удостоверению личности Ферта он уже видел, что тот был сотрудником контртеррористического отдела МИ -5 . «Это останется совершенно секретным», — сказал он.

«Мы будем держать язык за зубами», — сказал Ферт. «При любых обстоятельствах».

Система сигнализации, установленная на Пелэм-Кресент, представляла собой Золотое меню: каждая дверь и окно были оснащены невидимой радиационной сигнализацией, связанной с центральным компьютером. Сам владелец мог войти через парадную дверь только тогда, когда система была активирована.

Входная дверь выглядела обычной и имела замок Брама, который можно было открыть ключом. Когда дверь открывалась при включенной сигнализации, раздавался звуковой сигнал. Никто не будет предупрежден в течение тридцати секунд. Затем шум прекратился, и в центр неотложной помощи Дедала сработала тихая сигнализация. Там они предупредят полицию и сами пришлют фургон.

Но чтобы сбить с толку потенциального вора, который хотел рискнуть, звуковой сигнал раздался из шкафа в холле, а компьютер находился совсем в другом месте. У владельца было тридцать секунд, чтобы дойти до нужного кабинета, открыть дверь за компьютером и ввести шестизначный код на светящуюся панель. Вариантов были миллионы, поэтому только тот, кто знал правильный код, мог остановить звуковой сигнал менее чем за тридцать секунд и предотвратить активацию сигнализации.

Если он ошибался и проходили тридцать секунд, там был телефон и ему приходилось вводить четырехзначный номер телефона, после чего его переводили в центр неотложной помощи. Затем ему пришлось ввести выбранный им PIN-код, чтобы отключить сигнализацию. Одна неверная цифра подскажет оператору, что его кто-то заставляет это сделать, и, несмотря на вежливый ответ, будет соблюдена процедура «вооруженного злоумышленника».

Было еще две меры предосторожности. Когда невидимые лучи прерывались в приемных и на лестнице, срабатывала тихая сигнализация, но кнопка ее выключения была очень маленькой и спрятана за компьютером. Даже когда пистолет был направлен ему в голову, владельцу, находившемуся под угрозой, не пришлось деактивировать лучи.

Наконец, скрытая камера за крошечным отверстием охватывала весь зал; он никогда не был отключен. Из любой точки мира г-н Дардари мог набрать номер телефона и увидеть весь свой зал на своем iPhone.

Но, как позже объяснил г-н Рейнольдс с тысячей извинений, даже в очень сложных системах иногда возникали проблемы. Когда сработала ложная тревога, когда г-н Дардари был в Лондоне, но вдали от дома, его пришлось вызвать, и он явно был этому не рад. Команда «Дедала» извинилась, а лондонская полиция была чрезвычайно вежлива.

Дардари уступил и позволил технику исправить незначительную ошибку. Он впустил их, увидел, как они работают в компьютерном корпусе, быстро заскучал и пошел в гостиную, где приготовил себе коктейль. Когда два техника, оба компьютерные специалисты из mi 5 , отчитались перед ним, он отложил стакан и весело согласился на тест. Он вышел из дома и вернулся. Пейджер выключился. Он подошел к шкафу и выключил будильник. Конечно, он стоял в своем коридоре, когда активировал шпионскую камеру на своем iPhone. Он увидел себя и двух техников, стоящих в холле. Затем он поблагодарил их, и они ушли. Через два дня он тоже уехал, потому что собирался на неделю в Карачи.

Проблема с системами, управляемыми компьютером, заключается в том, что компьютер управляет всем. Если компьютер пойдет своим путем, он не только бесполезен, но и сотрудничает с врагом.

Бригада ми 5 не приехала на обрезе газовой или телефонной компании, поскольку соседи могли знать, что их сосед какое-то время будет отсутствовать. Они пришли в два часа ночи, очень тихо, в темной одежде и с резиновыми подошвами под обувью; даже уличные фонари погасли на несколько минут. Через несколько секунд они были внутри, и ни у кого из соседей не был включен свет.

Руководитель группы быстро отключил сигнализацию и инфракрасные лучи. После еще нескольких нажатий клавиш на клавиатуре компьютера камера остановилась и сфокусировалась на совершенно пустом зале. Теперь, когда г-н Дардари звонил из Пенджаба, он видел пустой зал. Но в это время он все еще был в воздухе.

На этот раз мужчин было четверо, и они работали быстро. Они установили крошечные микрофоны и камеры в трех основных комнатах: гостиной, столовой и кабинете. Когда они закончили, на улице все еще было темно. Голос в наушнике руководителя группы подтвердил, что улица пуста, после чего они ушли незамеченными.

Единственной оставшейся проблемой был компьютер пакистанского бизнесмена. Он принес это с собой. Но через шесть дней он вернулся, а через два дня уехал на официальный ужин. Третий визит занял меньше всего времени. Компьютер стоял на его столе. Жесткий диск извлекли и поместили в дубликатор дисков , который технические специалисты назвали «коробкой». Жесткий диск г-на Дардари был помещен в коробку с одной стороны и пустой с другой. Через сорок пять минут вся база данных была извлечена и перенесена в копию, после чего бесследно заменена. После вставки USB- накопителя в компьютер он включился, и в него проникло вредоносное ПО, приказывающее компьютеру отслеживать каждое будущее нажатие клавиши и каждое входящее электронное письмо. Эти данные будут перенаправлены на компьютеры Службы безопасности, которая будет сохранять файл журнала каждый раз, когда пакистанец будет использовать свой компьютер. И он бы ничего не заметил.

Трекер без проблем признал, что люди в mi 5 хорошие. Он знал, что украденные материалы пойдут в здание в форме пончика недалеко от глостерширского города Челтнем, где находится GCHQ , штаб-квартира правительственной связи, британский эквивалент Форт-Мид. Там криптографы просматривали копию, чтобы увидеть, зашифрована ли информация. Если бы информация была зашифрована, ее пришлось бы взломать. Две организации вместе должны быть в состоянии раскрыть всю жизнь пакистанца.

Но Трекер хотел чего-то другого, и его хозяева не возражали. Он спросил, можно ли пересылать все прошлые передачи и каждое нажатие клавиши в будущем молодому человеку, сгорбившемуся над компьютером на темном чердаке Сентервилля. У него были особые указания идти только к Ариэль.

Первое подтверждение пришло очень быстро. Не было никаких сомнений в том, что Мустафа Дардари находился в постоянном контакте с компьютером на складе в Кисмайо, Сомали. Он обменивался информацией и предупреждениями с Троллем и был личным представителем Проповедника в киберпространстве.

Тем временем криптографы пытались выяснить, что именно он сказал и что ему сказал Тролль.

Агент Опал следил за складом в течение недели, когда его бессонная дежурство была вознаграждена. Однажды вечером ворота склада распахнулись. И выехал не пустой грузовик, а старый помятый пикап с кабиной и открытой кузовом. Это распространенное транспортное средство как на севере, так и на юге Сомали. Когда вокруг пулемета в зоне погрузки сидят около шести бойцов клана , это называется техническим . В пикапе, который видел Опаал, в салоне была пустая кровать и только один водитель.

Этим человеком был Тролль, но Опал не могла этого знать. У него был только приказ своего контактного лица: следить за всем, что не является грузовым автомобилем. Он вышел из комнаты, сдаваемой в аренду, снял замок цепи со своего мотоцикла и поехал за ним.

Это была долгая и трудная поездка, продолжавшаяся всю ночь до восхода солнца. Он уже знал первую часть маршрута: прибрежная дорога шла на северо-восток и шла вдоль побережья, мимо высохшего вади и зарослей казуаринов, где он встретил Бенни, а затем дальше в сторону Могадишо. Был уже полдень, и даже его запасной бак был почти пуст, когда пикап въехал в прибрежный город Марка.

Марка, как и Кисмайо, была сильным оплотом «Аш-Шабааб» до 2012 года , когда федеральные солдаты отбили его у джихадистов при мощной поддержке взводов Африканской миссии в Сомали ( амисом ). Но в 2013 году ситуация снова изменилась: фанатики вернулись и после кровавых боев вернули себе оба города и земли между ними.

Головокруженная от усталости, Опал следовала за пикапом, пока он не остановился у охраняемых ворот какого-то огороженного двора. Водитель пикапа посигналил. Ставня в деревянных воротах открылась, показалась половина лица и кто-то выглянул. Мгновение спустя ворота распахнулись.

Опал слезла и присела за велосипедом, притворяясь, что возится с передним колесом, и заглядывая между спицами. Судя по всему, водителем был кто-то, кого он знал, потому что, поприветствовав его, он въехал в машину. Ворота снова закрылись, но Опаал увидел мелькнувший комплекс с центральным двором и тремя не совсем белыми зданиями с ставнями на окнах. Он выглядел как один из тысяч комплексов, составляющих Марку, обширный комплекс низких белых прямоугольников между охристыми холмами и песчаным побережьем, а за ним — сверкающий синий океан. Лишь минареты мечетей были выше домов.

Опал проехал еще немного, остановился в переулке, полном мусора, нашел укромное место в тени в нарастающую жару, натянул шемаг на голову и заснул. Позже он поехал в город в поисках человека с бочкой керосина и ручным насосом. На этот раз он не заплатил долларами, это было слишком опасно. Его могли выдать мутава , религиозной полиции с их полными ненависти глазами и палками. Он заплатил пачкой шиллингов.

Он поехал обратно в прохладе ночи и успел вернуться на работу на рыбный рынок. Только в тот день он смог записать короткое словесное сообщение, выкопать завернутый в мешковину передатчик/приемник, подключить его к полностью заряженной батарее и нажать кнопку отправки. Сообщение было получено в офисе к северу от Тель-Авива и отправлено в Тосу в Вирджинии, как и было согласовано.

Менее чем через день это соединение обнаружил «Глобал Хоук» с американской стартовой базы в Йемене. Это заняло некоторое время, но сообщение Моссада касалось фруктового рынка с прилавками и товарами, выставленными на земле, всего в ста метрах от комплекса. А насчет минарета, в двух кварталах отсюда. И над построенной итальянцами кольцевой развязкой со множеством съездов, шестьсот метров по прямой на север, где вокруг города проходило Могадишское шоссе. Так что его нельзя было пропустить, он был только один.

получил связь с БПЛА из оперативного центра JSOC за пределами Тампы, который был связан с посольством США. Там он сидел и смотрел на три дома на территории комплекса. Который? Ни один из трех? Даже если бы Проповедник был там, он был бы в безопасности от атаки БПЛА . Адский огонь или Сера сровняли бы с землей по меньшей мере десять таких плотно расположенных домов вокруг себя. Женщины, дети. Его война не была против них, и у него не было доказательств.

Он хотел этого доказательства, ему нужно было это доказательство, и когда криптографы закончили, он думал, что производитель чатни из Карачи предоставит это доказательство.

Опаал спал в своей каюте в Кисмайо, когда судно « Мальмё» присоединилось к торговым судам, выстроившимся в очередь в ожидании входа в Суэцкий канал. Теперь, когда корабль молча лежал под египетским солнцем, жара была убийственной. Двое из Филиппин ловили рыбу в надежде получить на ужин свежую рыбу. Другие сидели под брезентом под навесом стальных транспортных контейнеров, которые служили радиаторами, но в них размещались автомобили. Однако европейцы остались дома, где кондиционер, работающий на вспомогательном двигателе, делал жизнь несколько сносной. Украинцы играли в карты, а поляк был в машинном отделении. Капитан Эклунд напечатал электронное письмо своей жене, а начинающий офицер Уве Карлссон изучал уроки навигации.

Далеко на юге фанатик-джихадист, преисполненный ненависти к Западу и всему, что он делает, просматривал распечатки сообщений, доставленных ему из Кисмайо.

А в кирпичной крепости на холмах за заливом Гаракад вождь-садист по имени Аль-Африт, Дьявол, планировал отправить двенадцать своих молодых людей обратно в море, несмотря на опасности, на поиски новой добычи.

OceanofPDF.com

9

В сообщениях от Дардари из Лондона и от Тролля из Кисмайо действительно был спрятан код, и этот код был взломан. Двое мужчин общались поверхностно, в «некодированной» манере. Они, конечно, знали, что и GCHQ в Англии, и Форт-Мид в Мэриленде не доверяют сообщениям, которые явно зашифрованы.

Делового и промышленного интернет-трафика так много, что не все можно тщательно изучить. Именно поэтому оба центра мониторинга всегда отдают приоритет всем сообщениям, которые хоть немного подозрительны. А поскольку Сомали является особенно подозрительной страной, изучаются только, казалось бы, невинные сообщения, хотя они и не являются приоритетом.

До сих пор интернет-трафик между Лондоном и Кисмайо оставался незамеченным, но теперь ситуация изменилась. Сообщения якобы передавались между руководителем крупного пищевого завода в Лондоне и его менеджером на предприятии, где производилось определенное сырье. Сообщения из Лондона, похоже, содержали вопросы о наличии и ценах на овощи, фрукты и травы, выращенные здесь. Сообщения Кисмайо выглядели как ответы менеджера.

Кодовый ключ был спрятан в прайс-листах, что Челтнем и Ариэль обнаружили почти одновременно. Были противоречия: иногда цены были слишком высокими, иногда слишком низкими по сравнению с ценами на мировом рынке той же продукции в это время года. Некоторые цифры были реалистичными, другие – нет. В последнем случае числа были буквами, эти буквы образовывали слова, а слова образовывали сообщения.

Месяцы обмена сообщениями между особняком в лондонском Вест-Энде и складом в Кисмайо показали, что Мустафа Дардари был связующим звеном Проповедника с внешним миром. Он был одновременно финансистом и информатором, давал и советы, и предупреждения. Он оказывал финансовую поддержку официальным изданиям, которые активно интересовались западными взглядами на борьбу с терроризмом. Он изучил работу аналитических центров по этому вопросу и заказал официальные документы Королевскому институту объединенных служб и Международному институту стратегических исследований в Лондоне, а также их американским коллегам.

Письма его другу показали, что он регулярно обедал с людьми, которые могли пригласить высокопоставленного чиновника, военного или сотрудника службы безопасности. Короче говоря, он был шпионом. Кроме того, за своим буржуазным прозападным фасадом он был салафитом и джихадистским экстремистом – точно так же, как и его друг детства в Сомали.

Ариэль обнаружила еще кое-что: в текстах были опечатки – одна опечатка, но они никогда не были случайными. Очень немногие непрофессионалы могут набирать длинные тексты, не нажимая случайно не ту клавишу и не делая опечатку в одну букву. В журналистике и издательствах для этого есть корректоры, но многие любители считают опечатки неважными, лишь бы смысл был ясен.

Тролль считал это важным, а Дардари — нет, потому что он специально допустил опечатки. В каждом сообщении была всего одна-две опечатки, но они имели определенную логику: они не всегда находились в одном и том же месте и всегда были связаны с опечатками в предыдущем сообщении. Ариэль пришел к выводу, что это были «контрольные сигналы»: небольшие сигналы, которые в случае отсутствия предупреждали читателя о том, что отправитель находится под угрозой или что его компьютер используется врагом.

Электронный трафик не подтвердил две вещи, которые Трекеру нужно было знать. В сообщениях говорилось «мой брат», но это могло быть приветствие между двумя мусульманами, и они относились к «нашему другу», но Зульфикар Али Шах или Абу Аззам никогда не упоминались по имени. Однако в сообщениях так и не было подтверждено, что «наш друг» жил не в Кисмайо, а в комплексе в центре Марки.

Единственный способ, которым Трекер мог заполучить эти два доказательства и, как следствие, получить одобрение на смертельное нападение, заключался в том, чтобы его личность была точно идентифицирована надежным источником или если он мог обманом заставить Проповедника совершить ужасную ошибку и выйти в Интернет. из своего дома уйти. «Глобал Хоук» высоко над комплексом в Марке немедленно подаст сигнал и уловит это.

Чтобы добиться первого, кто-то в заметном и заранее подготовленном головном уборе — например, в бейсболке — должен был стоять во дворе, смотреть вверх и кивать. Тампа увидит это лицо, так же, как Крич видел, как Анвар аль-Авлаки поднял глаза, когда его лицо заполнило весь экран телевизора в подземном бункере в Неваде.

Для достижения второго у Трекера был козырь, которым он еще мог разыграть.

Судно « Мальмё» тихо вышло из Суэцкого канала в Порт-Суэце в Красное море. Капитан Эклунд попрощался с египетским пилотом и поблагодарил его. Пилот сел в свой моторный шлюп, ожидавший рядом, и через несколько часов уже был на другом грузовом судне, идущем на север. « Мальмё» , теперь снова находившийся под своим собственным командованием, пошёл на юг в сторону Баб-эль-Мандеба, а затем пошёл на восток, в Аденский залив. Капитан Эклунд был доволен; они добились хорошего прогресса.

Опал пришел домой с работы в рыбацком порту, проверил, действительно ли он совсем один и никто за ним не следит, и выкопал из-под пола передатчик/приемник. Он знал, что эти ежедневные проверки всех входящих сообщений были самыми опасными моментами в его жизни как шпиона в районе «Аш-Шабааб». Он подключил передатчик/приемник к заряженной батарее, надел наушники, взял ручку и бумагу и приготовился делать заметки. Сообщение, после того как он замедлил его до скорости чтения, было на иврите и длилось всего несколько минут. Его ручка полетела по бумаге.

Сообщение было коротким и по существу.

Замечательно, что вы проследили за самовывозом со склада в Марку. В следующий раз, когда это произойдет, не гонитесь за этим сразу. Подойдите к своему передатчику/приемнику и сообщите нам, что он движется на север. Затем снова спрячьте передатчик/приемник и езжайте за пикапом .

Тайваньский траулер прошёл далеко от побережья Сомали и его не остановили. Для этого тоже не было причин. Низко летящий патрульный самолет, наблюдавший за морем одного из международных военно-морских сил, который сейчас пытается защитить международное судоходство от сомалийских пиратов, пикировал вниз, чтобы посмотреть, но полетел дальше.

Корабль явно был тем, чем казался: глубоководным рыбаком из Тайбэя. Траловую сеть не спустили, но это неудивительно, когда лодка искала новые и лучшие воды для ловли. На самом деле корабль был захвачен Аль-Афритом несколькими неделями ранее, и это было замечено, но он плыл не под своим именем. Первоначальное название было изменено; китайский экипаж был вынужден нарисовать новое имя на носу и корме. Двое мужчин из одного экипажа, это все, что им было нужно, теперь находились на мостике. Десять сомалийских пиратов скрылись. Пассажиры патрульного самолета, осматривавшие лодку в бинокль, увидели за штурвалом двух мужчин с Востока и поэтому не вызвали подозрений. Обоих мужчин предупредили, что их убьют, если они подадут сигнал о необходимости помощи.

Этот трюк не был новым, но международным патрульным подразделениям было трудно его обнаружить. Члены экипажа сомалийских лодок, выдававшие себя за невинных рыбаков, вскоре были пойманы. Они, возможно, кричали, что автоматы Калашникова им нужны для защиты, но, конечно, они не могли оправдать это в отношении переносных гранатометов. И что их всегда выдавало, так это легкая алюминиевая лестница: на рыбалке она не нужна, но для того, чтобы подняться на борт торгового судна, она нужна.

Сомалийское пиратство уже стоило невероятных денег. На большинстве крупных и ценных кораблей находились бывшие профессиональные солдаты, которые носили оружие и умели им пользоваться; Таким образом, было защищено примерно восемьдесят процентов кораблей. БПЛА , взлетающие сейчас из Джибути, могли сканировать около шестидесяти тысяч квадратных километров в день, а военным кораблям четырех международных флотов помогали вертолеты. Пиратов, все больше и больше которых попадало в плен, предстали перед судом, признали виновными и заключили в тюрьму на Сейшельских островах при международной поддержке. Дни их славы прошли.

Но одна уловка все же сработала: корабль-база. « Шан -Ли 08» , как его теперь называли, был одним из них. Он мог оставаться в море гораздо дольше, чем ялик, и имел огромную дальность плавания. Небольшие боевые катера с мощными подвесными двигателями хранились под палубой. Базовый корабль казался безобидным, но атакующие лодки могли оказаться на палубе и на воде в течение нескольких минут.

Теперь, когда они покинули Красное море и вошли в Аденский залив, капитан Эклунд позаботился о том, чтобы они использовали рекомендованный на международном уровне транзитный коридор, где торговым судам была предоставлена максимальная защита при прохождении через опасный Аденский залив.

Коридор проходит параллельно побережьям Адена и Омана, от сорок пятого до пятьдесят третьего градуса восточной долготы. После этих восьми продольных зон торговое судно проходит мимо северного побережья Пунтленда, начала безопасных убежищ пиратов, и далеко за пределами Рога. Корабли, желающие обогнуть южную оконечность Индии, поэтому проплывают на много километров слишком далеко в северном направлении, прежде чем смогут повернуть на юг для длительного пересечения Индийского океана. Но благодаря тому, что корабли ВМФ здесь активно патрулируют, они здесь в безопасности.

Капитан Эклунд проследовал по предписанному маршруту до пятьдесят третьей долготы, а затем, полагая, что он в безопасности, повернул на юго-восток, в сторону Индии. БПЛА действительно могли бы сканировать шестьдесят тысяч квадратных километров в день, но площадь Индийского океана составляет многие миллионы квадратных километров, и корабль может просто исчезнуть в этом огромном океане . Военно-морские корабли НАТО и ЕС NAVF ( Военно-морские силы ЕС ) часто присутствуют в Коридоре в больших количествах, но в океане они плавают далеко друг от друга. Только у французов есть специальное подразделение для Индийского океана: A L'Indien .

Капитан «Мальмё » был убежден, что сейчас он плывет настолько далеко на восток, что сомалийцы больше не представляют угрозы. Днем и даже ночью было невыносимо жарко. Почти все корабли, плавающие в этих водах, имеют в своем порту приписки «внутренний форт». Он защищен стальными дверями, которые можно запереть изнутри, и снабжен едой, напитками, клетками и туалетными принадлежностями, которых хватит на несколько дней. Сюда также входят системы, позволяющие отключать двигатели от внешнего управления, и системы, позволяющие управлять двигателями и рулевым механизмом изнутри. Наконец, есть готовый экстренный вызов, который можно транслировать с вершины мачты. Внутри этой крепости, если члены экипажа смогут вовремя запереться, они могут быть почти уверены, что помощь уже в пути и ждет ее. Пираты, хотя и контролируют корабль, не могут его пилотировать или угрожать команде. Но они попытаются проникнуть, поэтому экипажу остается только надеяться, что скоро подойдет фрегат или эсминец.

Но когда « Мальмё» проплывал мимо островов Лаккадивских островов, члены экипажа спали в своих каютах. Они не видели следовавших за ними лодок и не слышали грохота трапов по носу лодки, когда сомалийцы поднимались на борт в лунном свете. Рулевой активировал сигнализацию, но слишком поздно. Смуглые, ловкие люди с огнестрельным оружием вбежали в надстройку и на мостик. Через пять минут « Мальмё» был угнан.

Когда взошло солнце, Опаал увидел, как ворота склада распахнулись и появился пикап. Грузовик был такой же, как и в прошлый раз, и двигался в том же направлении. Опал сел на свой мотоцикл и поехал за пикапом к северной окраине Кисмайо, пока не убедился, что они находятся на прибрежной дороге, ведущей в Марку. Только после этого он вернулся в свою каюту и вытащил передатчик/приемник из дыры под полом. Он уже подготовил свое сообщение и записал его на запись, которая длилась лишь долю секунды. После извлечения батареи из фотоэлектрического зарядного устройства и подключения ее к передатчику/приемнику все, что ему нужно было сделать, это нажать кнопку отправки.

Сообщение было перехвачено постоянным подслушивателем в офисе, после чего оно было расшифровано и доставлено Бенни, который все еще находился за своим столом в том же часовом поясе, что и Кисмайо. Бенни написал короткую инструкцию, которая была закодирована, а затем отправлена на лодку, замаскированную под рыбацкую лодку, из Шалалы, в тридцати километрах от побережья Сомали.

Через несколько минут ребро оторвалось от борта рыбацкой лодки и быстро двинулось к берегу. На борту находились семь коммандос плюс командир корабля. Только когда показались песчаные дюны на берегу, они замедлили ход, чтобы двигатель издавал меньше шума и его не было слышно для слушающих ушей на этом пустынном участке песка.

Как только нос коснулся песка, капитан и шестеро его людей выскочили и побежали в сторону дороги. Они знали, куда им нужно идти: туда, где под бетонным мостом пролегала сухая река и где росла роща казуаринов. Один из мужчин пробежал триста метров по дороге в сторону Кисмайо, нашел место в траве на обочине, лег и направил свои мощные очки ночного видения на юг, в сторону дороги. Ему точно сказали, какую машину искать; он даже знал номерной знак. Позади него остальные мужчины ждали в засаде на обочине дороги.

Капитан лежал с коммуникатором в руке, чтобы не пропустить красный свет, как только он начнет мигать. Мимо проехали четыре машины, но не та машина, которую они ждали.

Наконец он прибыл. Наблюдавший за ним коммандос не мог ошибиться в зеленоватом полумраке приборов ночного видения. Тусклый, первоначально грязно-белый цвет не имел никакого значения в зеленом сиянии очков ночного видения, но он мог видеть помятую решетку и искривленную перекладину, которая явно не справлялась со своей задачей. И номерной знак был правильный. Он нажал кнопку отправки на своем пульсаторе .

Капитан, лежавший позади него, увидел красное свечение коммуникатора в своей руке и прошипел своим людям « Кадима ». Они вскочили на ноги, по разные стороны дороги, между ними была широкая красно-белая лента. В темноте это выглядело как закрытый барьер. Капитан встал перед ним, посветил экранированным фонариком на землю и поднял руку.

Они носили не камуфляжную одежду, а белые халаты и сомалийские головные уборы. У всех с собой был автомат Калашникова. Ни у одного сомалийца не хватило бы смелости проехать через религиозный блокпост в Мутаве. Двигатель пикапа заурчал, когда водитель переключил одну передачу, затем другую.

Пираты оставили двоих мужчин охранять тайваньского капитана и его помощника. Остальные восемь поднялись на борт « Мальмё» . Один из них немного говорил по-английски; он прибыл из пиратского гнезда Гаракад и это был его третий угон. Он знал, что нужно сделать.

Капитан Эклунд этого не сделал, несмотря на инструктаж шведского военно-морского офицера в Гетеборге. Он знал, что у него будет достаточно времени, чтобы нажать кнопку отправки обычного сигнала маяка в его каюте. Он знал, что это сообщение будет отправлено с вершины мачты, после чего слушатели узнают, что его корабль захвачен.

Предводитель пиратов, которому было двадцать четыре года по имени Джимали, тоже это знал и не беспокоился по этому поводу. Пусть придут вражеские морские пехотинцы, они уже опоздали. Они никогда не нападут и не устроят резню. Он знал одержимость кафиров человеческими жизнями, и это вызывало у него отвращение. Хороший сомалийец никогда не боялся боли или смерти.

На палубе собрались пять офицеров и десять филиппинцев. Капитану Эклунду сказали, что если на борту будут прятаться люди, одного из офицеров выбросят за борт.

«Больше нет», — сказал капитан. 'Что ты хочешь?'

Джимали указал на своих людей. «Еда, а не свинина», — сказал он.

Капитан Эклунд приказал филиппинскому повару пойти на камбуз приготовить еду. Один из пиратов пошел с ним.

'Ты. Пойдемте. Джимали сделал знак капитану, и они вместе пошли к мостику. «Плывешь в Гаракад, ты живешь».

Капитан посмотрел на карты, обыскал побережье Сомали и нашел деревню в ста милях к югу от Эйла, еще одно пиратское гнездо. Он рассчитал предполагаемый курс и повернул штурвал.

Французский фрегат из Индиена первым обнаружил их сразу после захода солнца. Он разослал несколько сообщений, замедлил ход и погнался за ними. Французский капитан не собирался приказывать своим морским пехотинцам подниматься на борт « Мальмё» , и Джимали это знал. Он смотрел на неверных с моста, почти вызывая их на нападение.

Вдали от, казалось бы, безобидного зрелища французского фрегата, преследующего шведское грузовое судно, а на большом расстоянии следовал тайваньский траулер, летали туда и обратно электронные сообщения.

Мальмё ( AIS ) был принят немедленно. За этим следили британское Управление морских торговых операций в Дубае и американское Marlo , Управление по морским связям в Бахрейне. Ряд военных кораблей НАТО и ЕС были проинформированы о проблеме, но, как хорошо знал Джимали, не стали атаковать.

Оперативный центр Andersson Line в Стокгольме работал круглосуточно и был немедленно проинформирован. Головной офис называется Мальмё . Джимали жестом предложил капитану Эклунду ответить на звонок, но перевести звонок на громкую связь и общаться только на английском языке. Еще до того, как капитан заговорил, Стокгольм знал, что он находится в компании вооруженных сомалийцев и что им следует следить за своими словами.

Капитан Эклунд подтвердил, что « Мальмё» был захвачен той ночью. Все его люди были в безопасности и с ними хорошо обращались. Травм не было. Согласно приказу, они отплыли к побережью Сомали.

Судовладельцу Гарри Андерссону позвонили, когда он завтракал в своем роскошном доме в обнесенном стеной парке в Эстермальме, Стокгольм. Он продолжал одеваться, пока его машину остановили, а вскоре после этого его отвезли прямо в операционную. Инспектор флота в ночную смену все еще был на работе и рассказал владельцу все, что ему смогли сообщить различные источники и капитан Эклунд.

Г-н Андерссон добился чрезвычайного успеха и, таким образом, разбогател, отчасти благодаря тому, что у него было два очень полезных качества. Во-первых, он мог очень быстро оценить ситуацию и на основе этого составить план действий, основанный на реальности, а не на фантазиях. Во-вторых, он был решительным.

Он стоял в глубоком раздумье посреди операционной. Никто не смел его беспокоить. Его корабль был захвачен пиратами, впервые для него. Вооруженное ограбление на море привело бы к резне и, следовательно, не было бы решением проблемы. « Мальмё» направится к побережью Сомали и встанет там на якорь. Его первая ответственность касалась пятнадцати сотрудников; тогда он сможет попытаться вернуть свой корабль и его груз. А потом возникла проблема с одним из этих сотрудников, который был его сыном.

«Подъезжай к моей машине», — сказал он. — Позвони Бьорну, где бы он ни был, и скажи ему, чтобы он подготовил самолет к немедленному вылету. План полета в Нортхолт, Лондон. Забронируйте мне номер в отеле «Коннахт». Ханна, у тебя с собой паспорт? Тогда ты пойдешь со мной.

Несколько минут спустя он сидел на заднем сиденье своего «Бентли», а рядом с ним была его личная помощница Ханна. Они как можно быстрее поехали в аэропорт Броммы, и он, используя свой мобильный телефон, построил планы на ближайшее будущее.

Теперь это дело страховщиков. Он был застрахован через специализированный синдикат морских страховщиков Lloyds. Они решат, что произойдет, потому что на кону будут их деньги. Он платил им за это целое состояние каждый год.

Прежде чем они взлетели, он услышал, что гарантийный синдикат уже назначил переговорщика — они наверняка делали это раньше — и это была фирма под названием «Чонси Рейнольдс», которая уже вернула себе несколько кораблей после переговоров. Он знал, что окажется в Лондоне задолго до того, как его корабль достигнет побережья Сомали. Прежде чем его «Лирджет» достиг шведского побережья, он уже назначил встречу со своими адвокатами на шесть часов дня. Так что для них это будет поздняя ночь.

Пока его самолет снижался на Нортхолт, Чонси Рейнольдс начал подготовку. Они позвонили в Суррей домой к переговорщику, которого они назначали для этой работы. Его жене пришлось забрать его из сада и подальше от ульев.

Он приобрел свой опыт в качестве переговорщика по заложникам в лондонской полиции. Это был обманчиво медленно говорящий валлиец по имени Гарет Эванс.

Тролль был уже почти мертв, когда прибыла Опал. Тролля увидел и узнал наблюдатель, потому что капитан видел его раньше, во время встречи на пляже с Бенни. Красный свет в руке капитана снова начал мигать, и дорога снова закрылась.

Внезапно в тусклом свете налобного фонаря Опал увидела группу мужчин в развевающихся одеждах, с развевающимся фонариком и направленными на него автоматами. Как и любой другой секретный агент, находящийся далеко в тылу врага, которому в случае обнаружения грозила ужасная смерть, он на мгновение запаниковал. В порядке ли его документы? Выдержит ли его история о том, что он ищет работу в Марке? Чего же мутаве понадобилось посреди ночи?

Мужчина с фонариком подошел и посмотрел ему в лицо. Луна появилась из-за облаков, предвестник приближающегося сезона дождей. Два черных лица, в нескольких дюймах друг от друга в ночной темноте, одно от природы темное, другое затемнено кремовым оттенком.

«Шалом, Опал. Сойти с дороги. Идет грузовик.

Мужчины исчезли среди деревьев и детской травы, забрав с собой мотоцикл Опал. Грузовик продолжил движение. Капитан показал Опал место крушения.

У пикапа Тролля, судя по всему, лопнуло колесо. Правое переднее колесо было полностью разорвано, а гвоздь все еще торчал из протектора, куда его вбили человеческие руки. Водитель не справился с управлением, и пикап, по всей видимости, вылетел с дороги. К сожалению, это произошло посреди бетонного моста. Он на большой скорости перелетел через край и приземлился на крутой берег вади. В результате удара живот водителя ударился о рулевое колесо, а голова — о лобовое стекло, раздробив ему грудь и голову. Очевидно, кто-то вынул его из кабины и положил рядом с автомобилем. Он был мертв, и его невидящие глаза были устремлены на тонкие верхушки деревьев казуарины между ним и луной.

— Ладно, нам нужно поговорить, — сказал капитан. Он рассказал Опал именно то, что сказал ему Бенни по защищенной связи между траулером и Тель-Авивом. Буквально. Затем он протянул ему стопку бумаг и красную бейсболку. «Это то, что умирающий дал тебе перед смертью. Вы старались изо всех сил, но это было безнадежно. Он уже зашел слишком далеко. Любые вопросы?'

Опал покачал головой. История была правдоподобной. Он засунул бумаги в ветровку.

Капитан «Сайерет Маткаль» протянул руку. — Нам нужно вернуться к морю. Удачи мой друг. Счастливчик.

Потребовалось некоторое время, чтобы стереть последние следы на песке, все, кроме отпечатков Опал. Мгновение спустя они двинулись в темный океан, к ожидающей их рыбацкой лодке. Опал выдвинула свой мотоцикл обратно на дорогу и продолжила путь на север.

Каждый в офисе Чонси Рейнольдса имел опыт работы с тем, что в течение десятилетия стало взаимно согласованным ритуалом.

Все пираты прибыли из Пунтленда и действовали на береговой линии протяженностью более восьмисот миль, от Босасо на севере до Марига на побережье, к северу от Могадишо. Они стали пиратами ради денег, не более того. Их аргумент заключался в том, что много лет назад южнокорейские и тайваньские рыболовные флоты пришли на свои традиционные рыболовные угодья, на которых они жили, и ловили рыбу всухую. Как бы то ни было, они занялись пиратством и с тех пор заработали много денег, гораздо больше, чем они могли бы когда-либо заработать на нескольких тунцах. Они начали захватывать и захватывать торговые суда, проходившие недалеко от их побережья. Со временем они приобретали все больше и больше опыта и стали активными гораздо дальше на восток и юг. Поначалу их уловы были небольшими, они вели неуклюжие переговоры, и чемоданы с долларовыми купюрами сбрасывались легкими самолетами из Кении в заранее оговоренное место в море.

Но на том берегу никто никому не доверяет. У этих воров нет «воровской чести». Корабли, захваченные одной группой пиратов, были украдены на якоре другим кланом. Соперничающие банды дрались из-за плавающих чемоданов с деньгами. В конечном итоге предпочтение было отдано определенной согласованной процедуре.

Экипаж захваченного корабля редко, если вообще когда-либо, вывозился на берег. Опасаясь, что якорная цепь порвется в бурном прибое, угнанные корабли стояли на якоре в трех километрах от берега. Офицеры и команда жили на борту в едва приемлемых условиях, но с десятком-другим охранников, а переговоры между их начальниками – судовладельцем и атаманом – затянулись.

На западной стороне некоторые страховые компании, юристы и переговорщики приобрели знания на основе опыта. С сомалийской стороны переговорами руководили хорошо подготовленные переговорщики – не просто сомалийцы, а из правильного клана. Теперь это было сделано с помощью современных технологий: компьютеров и айфонов. Даже деньги редко сбрасывались, как бомбы, с большой высоты; у сомалийцев были номера банковских счетов, с которых был немедленно снят выкуп.

Со временем переговорщики с обеих сторон узнали друг друга и стремились урегулировать вопрос. Но все карты были на руках у сомалийцев. Для страховщиков задержанный груз был потерянным грузом. Для судовладельцев корабль, не принесший прибыли, означал убыток. К этому добавлялся страх перед экипажем и их отчаявшимися родственниками, поэтому они всегда старались быстро уладить дело. Сомалийские пираты слишком хорошо это знали, и у них было все время в мире. Это было основой шантажа: время. Некоторые корабли стояли на якоре у этого побережья в течение многих лет.

Гарет Эванс уже десять раз успешно вел переговоры об освобождении кораблей с ценным или не очень ценным грузом. Он тщательно изучил Пунтленд и его сложную племенную структуру. Когда он услышал, что « Мальмё» плывёт в Гаракад, он знал, какое племя контролирует эту часть побережья и из скольких кланов состоит это племя. Несколько кланов использовали одного и того же переговорщика, чрезвычайно гладкого и приветливого сомалийца, окончившего американский университет на Среднем Западе: г-на Али Абди.

Он рассказал об этом Гарри Андерссону, когда в Лондоне темнело, а « Мальмё» плыл в Гаракад на другом конце света. Еду на вынос ели за сверкающим столом в конференц-зале, а миссис Булстроуд, кофейная дама, согласившаяся остаться, приносила одну чашку кофе за другой.

Одна комната была оборудована как операционная для Гарета Эванса. Когда будет назначен новый сомалийский переговорщик, капитану Эклунду сообщат из Стокгольма, по какому номеру следует позвонить, чтобы начать переговоры.

Гарет Эванс просмотрел информацию о « Мальмё» и его грузе — новых блестящих автомобилях — и подумал, что, возможно, он сможет добиться урегулирования на 5 миллионов долларов. Он также знал, что первый спрос будет слишком, слишком высоким. Более того, он знал, что согласие на нелепое требование будет губительным; оно немедленно увеличится вдвое. Настаивание на скорости также пойдет им во вред, поскольку это также приведет к увеличению цены. Пленному экипажу просто не повезло. Им придется терпеливо ждать.

Судя по рассказам освобожденных экипажей, по мере того, как недели на борту тянулись, сомалийцы - в основном представители племени без какой-либо подготовки - превратили ранее безупречный корабль в вонючую крысиную нору. Они не пользовались туалетами, а мочились тогда, когда чувствовали позывы, независимо от того, где они находились в это время, в помещении или на улице. Остальное сделала жара. Масло для работы генераторов и, следовательно, кондиционера закончится. Незамороженная пища гнила, после чего экипаж, как и сомалийцев, кормили мясом коз, забитых на палубе. Единственное разнообразие состояло из рыбалки, настольных игр, карт и чтения, но это не могло навсегда избавить от скуки.

Дискуссия закончилась в десять часов вечера. Если бы « Мальмё» шел на полной скорости, что, вероятно, так и было, корабль вошел бы в залив Гаракад около полудня по лондонскому времени. Вскоре после этого они узнают, кто угнал корабль и кто был назначен их переговорщиком. Затем, если необходимо, Гарет Эванс представится, и начнутся сложные переговоры.

Опал въехала в Марку ранним вечером, когда город дремал в изнуряющей жаре. Он нашел территорию и постучал в дверь. Он услышал голоса и бегущие шаги, как будто кого-то ждали, но он опоздал.

Люк в толстых деревянных воротах открылся, и кто-то выглянул. Это было арабское лицо, но не сомалийское. Глаза оглядели улицу, но не увидели пикапа. Потом остановились на Опале. «Да», — огрызнулся голос, разгневанный тем, что какой-то идиот захотел войти.

«У меня есть документы для шейха», — сказала Опал по-арабски.

«Какие документы?» Голос был откровенно враждебным и любопытным.

«Я не знаю», сказала Опал. «Я должен был сказать это от человека, лежащего на дороге».

Обсуждения происходили за воротами. Лицо первого мужчины отодвинулось в сторону, и его место занял другой мужчина. Не сомалийский или арабский, но он говорил по-арабски. Пакистанец? — Откуда вы и какие документы?

Опал вытащила из-под ветровки запечатанную стопку бумаг. «Я из Марки. На дороге лежал мужчина. Он сбежал с дороги на своем пикапе. Он попросил меня принести сюда эти бумаги и объяснил, как сюда добраться. Это все, что я знаю.' Он попытался протолкнуть пакет через отверстие.

"Нет, подождите!" — крикнул голос, и через мгновение ворота открылись. Там стояли четверо мужчин, все с густыми бородами. Опал схватили и затащили внутрь. Выбежал мальчик-подросток, схватил свой мотоцикл и затолкал его внутрь. Ворота снова закрылись. Двое мужчин удерживали его.

Над ним возвышался человек, который мог быть пакистанцем. Он посмотрел на пакет и глубоко вздохнул. — Откуда ты это взял, грязный пес? Что ты сделал с нашим другом?

Опал сыграла перепуганную невежду, что было несложно. «Человек, который водил грузовик, сэр. Боюсь, он мертв…

Он не мог сказать большего. Кто-то так сильно ударил его ладонью правой руки, что он упал на землю. Он услышал сбивчивые крики на языке, которого он не понимал, хотя помимо родного иврита говорил на английском, сомалийском и арабском языках. Его подхватили полдюжины рук и утащили. На территории комплекса было что-то вроде сарая. Его бросили внутрь, дверь захлопнулась, и он услышал, как отдергивается засов. Было темно и пахло. Понимая, что ему нужно продолжать свою роль, он упал на кучу старых сумок и закрыл голову руками – картина отчаянного уныния.

Им потребовалось полчаса, чтобы вернуться. Там были двое или трое мужчин, похожих на телохранителей, но также и новый. Он был сомалийцем и обладал изысканным голосом. Возможно, у него было какое-то образование. Он поманил его, и мгновение спустя Опал моргала в ярком солнечном свете. «Пойдем, — сказал сомалиец, — шейх хочет поговорить с тобой».

Его отвезли в главное здание. Входная дверь находилась напротив ворот. В зале его обыскали умело и тщательно. Его потертый бумажник был конфискован и передан сомалийцу. Он достал обычные документы, посмотрел на них и сравнил зернистую фотографию с лицом Опал. Затем он кивнул, положил бумажник в карман, повернулся и продолжил идти. Опал толкнули его за спину.

Они вошли в красиво оформленную гостиную с большим потолочным вентилятором. На нем стоял письменный стол с бумагами и письменными принадлежностями. Мужчина сидел во вращающемся кресле спиной к двери. Сомалиец подошел к нему и что-то прошептал на ухо. Опал могла бы поклясться, что теперь он говорит по-арабски. Он вручил сидящему мужчине бумажник Опал и его удостоверение личности.

Опал увидела, что пакет, который он принес с собой, был открыт. На столе лежало несколько листов бумаги. Сидящий мужчина повернулся, оторвал взгляд от бумажника, а затем на Опал. У него была густая черная борода и янтарные глаза.

OceanofPDF.com

10

Вскоре после того, как « Мальмё» бросил якорь в почти сорокаметровой глубине залива Гаракад, из деревни к кораблю подошли три алюминиевых лодки.

Джимали и семеро его людей с нетерпением ждали возможности добраться до материка. Они находились в море двадцать дней, большая часть которых была забита тайваньским траулером. Провизия у них давно закончилась, и они две недели ели европейские и филиппинские блюда, которые им не нравились. Они жаждали традиционного тушеного мяса козлятины и ощущения песка под ногами.

Темные головы в лодках примерно в миле от них, встречавшие их у берега, принадлежали людям, которые должны были их сменить. Они будут охранять стоящий на якоре корабль столько, сколько потребуется. Лишь один из мужчин, приплывших в Мальмё , не был неопрятным соплеменником. В задней части третьей лодки сидел аккуратный сомалиец в хорошо скроенном костюме коричневой камуфляжной расцветки, выпрямившись, с портфелем на коленях. Он был переговорщиком Аль-Африта, г-н Абди.

«Теперь оно начинается», — сказал капитан Эклунд. Он говорил на английском языке, на котором говорили все шведы, украинцы, поляки и филиппинцы, находившиеся на борту. «Мы должны быть терпеливыми. Позвольте мне говорить.

«Не говори», — отрезал Джимали. Ему не нравилось, когда его заключенные говорили по-английски, потому что он плохо владел этим языком.

К борту корабля опустили лестницу, и новые охранники, почти все подростки, поднялись наверх. Казалось, они едва касались ступеней. Г-н Абди, который не любил находиться в море, даже близко к берегу, не торопился и крепко схватился за веревки, поднимаясь наверх. Он получил свой портфель обратно, как только оказался на палубе.

Капитан Эклунд не знал, кто он такой, но по костюму и манерам мог сказать, что это, по крайней мере, человек, прошедший некоторую подготовку. Он шагнул вперед. «Я капитан Эклунд, капитан «Мальмё » , — сказал он.

Г-н Абди протянул руку. «Я Али Абди, переговорщик по сомалийской стороне», - сказал он. Он бегло говорил по-английски с несколько американской интонацией. «Разве вы никогда раньше не были… как бы это сказать… гостем у сомалийцев?»

«Нет, — сказал капитан, — и даже сейчас я бы предпочел этого не делать».

'Я это понимаю. Очень раздражает тебя. Но вас уведомили, верно? Сначала нам нужно выполнить определенные формальности, а затем можно будет начать настоящие переговоры. Чем скорее будет достигнуто соглашение, тем скорее вы сможете снова отплыть.

Капитан Эклунд знал, что его работодатель будет консультироваться со страховщиками и юристами и что они также назначат одного переговорщика. Он просто надеялся, что оба мужчины хорошие и опытные и быстро согласятся на выкуп, чтобы его освободили. Было ясно, что он не знает правил игры. Для европейцев в то время скорость была главным приоритетом.

Первоочередной задачей Абди было доставить его на мостик и использовать спутниковый телефон корабля, чтобы связаться с оперативным центром в Стокгольме, а затем с переговорным офисом, вероятно, в Лондоне, где находится дом Ллойда, который должен был стать эпицентром всего переговорного процесса. С мостика он посмотрел на палубу и пробормотал: «Возможно, было бы разумно сделать навесы, натянув парусину между грузом на палубе. Тогда ваши люди смогут дышать морским воздухом и не сгореть на солнце.

Стиг Эклунд слышал о стокгольмском синдроме, при котором заложники и заложники строят дружеские связи, основанные на общей среде обитания. Он не собирался отказываться от своей внутренней ненависти к людям, захватившим его корабль. С другой стороны, этот аккуратно одетый, хорошо образованный и цивилизованно говорящий сомалиец в лице Али Абди был, по крайней мере, тем, с кем можно было цивилизованно поговорить. «Спасибо», — сказал он. Его первый и второй помощники стояли позади него. Они услышали и поняли. Он кивнул им, и они покинули мостик, чтобы установить солнцезащитные козырьки.

«А теперь я хотел бы поговорить с вашими людьми в Стокгольме», — сказал Абди.

Через несколько секунд была установлена связь со Стокгольмом по спутниковому телефону. Лицо Абди просветлело, когда он услышал, что владелец корабля уже находится с Чонси Рейнольдсом в Лондоне. До этого он дважды вел переговоры об освобождении кораблей через Чонси Рейнольдса, оба раза для других вождей, и каждый раз они добивались успеха всего через несколько недель. Получив номер телефона, он попросил капитана Эклунда позвонить лондонским адвокатам. На линию вышел Джулиан Рейнольдс.

«Ах, мистер Рейнольдс, теперь мы снова говорим. Вы разговариваете с Али Абди на мостике Мальмё, а рядом со мной стоит капитан Эклунд».

Джулиан Рейнольдс в Лондоне выглядел счастливым. Он закрыл микрофон рукой и сказал: «Это снова Абди». Все вздохнули с облегчением, включая Гарета Эванса. Все в Лондоне знали об ужасной репутации Аль-Африта, жестокого и старого тирана, вождя Гаракада. Назначение милостивого Абди пролило свет во тьме.

«Доброе утро, мистер Абди. Салам алейкум».

«Алейкум ас-салам», — ответил Абди. Он предполагал, что шведы и британцы с радостью задушили бы его, если бы у них была такая возможность, но это мусульманское приветствие было хорошей попыткой вежливости. Он любил вежливость.

«Я отдаю телефон тому, кого, как мне кажется, вы уже знаете», — сказал Рейнольдс. Он передал трубку Гарету Эвансу и включил громкоговоритель. Голос с побережья Сомали был слышен громко и ясно. И разговор был так же ясно слышен и в Форт-Миде, и в Челтнеме, где он весь был записан.

«Здравствуйте, мистер Абди. С Гаретом. Мы встретимся снова, пусть даже только по телефону. Меня попросили заняться делами в Лондоне.

В Лондоне пятеро мужчин – владелец судна, два юриста, страховщик и Гарет Эванс – услышали смех Абди.

— Мистер Гарет, мой друг. Я очень рад, что это ты. Я убежден, что мы сможем завершить этот вопрос благополучно».

Привычка Абди всегда говорить «сэр» перед чьим-либо именем была чем-то средним между отстраненно вежливым и слишком интимным. Он всегда называл Гарета Эванса мистером Гаретом.

«Для меня зарезервирована комната в юридической фирме здесь, в Лондоне», — сказал Эванс. — Мне пойти туда, чтобы мы могли начать?

Для Абди это произошло слишком быстро; он хотел придерживаться обычного распорядка дня. Во-первых, он хотел дать понять европейцам, что торопятся только они. Он знал, что Стокгольм уже подсчитал, во сколько им теперь обходится ежедневная поездка в Мальмё ; то же самое относится и к трем страховщикам.

Одна страховая компания покрыла нос и оборудование, другая — груз, а третья — военные риски синдиката по гарантиям экипажа. Все они будут рассчитывать свои текущие и будущие потери по-разному.

«Им просто придется еще немного побороться с оценками», — подумал он. Но он сказал: «Ах, мистер Гарет, мой друг, вы зашли дальше, чем я». Мне нужно еще немного времени, чтобы осмотреть « Мальмё» и его груз, прежде чем я смогу предложить разумную сумму, которую вы сможете с уверенностью передать своим клиентам.

Он уже проверил Интернет, находясь в своей отдельной комнате, отведенной для него в штаб-квартире Аль-Африта, земляной крепости на холмах за Гаракадом. Он знал, что ему необходимо учитывать такие факторы, как возраст и состояние грузового судна, срок годности груза и потерю потенциальной будущей прибыли. Но он все это уже сделал и уже решил начать с двадцати пяти миллионов долларов. Он знал, что в конечном итоге они достигнут четырех миллионов, а может, и пяти, если швед будет торопиться. — Мистер Гарет, предлагаю начать завтра утром. Девять часов по лондонскому времени? А потом здесь уже полдень, и я снова в своем офисе на побережье.

«Очень хорошо, мой друг. Я буду там, чтобы ответить на ваш звонок.

У них будет спутниковый разговор через компьютер. О Skype не могло быть и речи, потому что по выражению лица человека можно было прочитать слишком многое.

— Еще одна вещь, прежде чем мы закончим. Можете ли вы заверить меня, что члены экипажа, включая филиппинцев, находятся на борту в безопасности и с ними не будут жестоко обращаться?»

Никто из остальных сомалийцев не услышал этого вопроса, потому что люди на « Мальмё» находились вне пределов слышимости моста и все равно не говорили по-английски. Но Абди понял, что имелось в виду.

Большинство сомалийских полевых командиров и вождей обращались со своими пленными гуманно, но было одно или два заметных исключения. Аль-Африт был одним из них, и худшим; он был подлым старым скотом с репутацией.

На личном уровне Абди хотел работать на «Аль-Африт», и его вознаграждение составляло двадцать процентов. Его работа в качестве переговорщика с пиратами по освобождению заложников сделала его богатым человеком в гораздо более молодом возрасте, чем обычно. Но ему не обязательно нравился его клиент, и это было не так. Он был ему противен. Но у него не было телохранителей, которые могли бы его защитить.

"Я абсолютно уверен, что экипаж останется на борту и с ним будут обращаться хорошо", - сказал он, отключив звонок. Он просто надеялся, что был прав.

Янтарные глаза задержались на юном заключенном секунд десять. В комнате было тихо. Опал почувствовал, что за его спиной стоят хорошо обученный сомалийец, который его впустил, и два пакистанских телохранителя.

Когда мужчина заговорил, он говорил на удивление доброжелательно и по-арабски. 'Как тебя зовут?'

Вот что сказала Опал.

«Это сомалийское имя?»

Сомалиец, стоящий позади него, покачал головой. Пакистанцы не поняли.

«Нет, шейх, я из Эфиопии».

«В этой стране преобладают неверующие. Вы христианин?'

«Слава Аллаху, Милостивому, Милосердному, нет, нет, нет, шейх, я не христианин. Я из Огадена, прямо за границей. Мы все мусульмане, и почти всех нас за это преследуют».

Лицо с янтарными глазами одобрительно кивнуло. «А зачем вы приехали в Сомали?»

«В моей деревне ходили слухи, что вербовщики эфиопской армии собираются заставить наших людей присоединиться к вторжению в Сомали. Я сбежал и пришел к своим единоверцам в Аллаха».

«Вы ехали из Кисмайо в Марку вчера вечером?»

'Да.'

'Почему?'

— Я ищу работу, Шейх. У меня работа клерка в рыбном порту, но я надеялся найти что-нибудь получше в Марке».

— И как ты получил эти бумаги?

Опал рассказала свою историю. Он путешествовал ночью, чтобы избежать изнуряющей жары и песчаных бурь, бушевавших днем. Он заметил, что у него осталось мало бензина, и остановился, чтобы заправить бак запасным бензином из канистры. Это произошло на бетонном мосту через высохшее вади. Он услышал тихий крик. Он подумал, что это ветер в высоких деревьях поблизости, но потом услышал его снова. Казалось, оно исходило из-под моста. Он спустился по берегу вади и увидел полностью разбитый пикап. Он думал, что слетел с моста и приземлился на берегу вади. За рулем находился мужчина, но он получил серьезные травмы. «Я пытался помочь ему, Шейх, но ничего не смог сделать. Мой велосипед никогда не мог перевозить двух человек, и я не мог его поднять. Я вытащил его из хижины на случай, если она загорится, но он умирал, иншаллах». Умирающий умолял его взять его сумку, как брата, и отнести ее Марке. Он описал комплекс: возле уличного рынка, за итальянской кольцевой развязкой, двойная дверь с люком для смотрового поста. «Я держал его на руках, когда он умер, шейх, но я не смог спасти ему жизнь».

Мужчина в свободной мантии на мгновение задумался об этом, а затем пролистал бумаги, которые лежали в сумке. — Ты открыл сумку?

«Нет, Шейх, я не имею к этому никакого отношения».

Задумался человек с янтарными глазами. «В сумке были деньги. Может быть, это честный человек, как ты думаешь, Джамма?

Сомалиец ухмыльнулся. Проповедник долгое время разговаривал с пакистанцами на урду. Они пошли вперед и схватили Опал.

— Мои люди вернутся в это место. Они осмотрят обломки, которые наверняка все еще там, а также тело моего слуги. Если ты солгал, ты пожалеешь, что никогда сюда не приходил. А пока оставайся здесь и жди их возвращения.

Его снова заперли, но на этот раз не в ветхом сарае в саду, из которого умный человек мог сбежать ночью. Его отвели в подвал с песчаным полом и заперли. Там он пробыл два дня и одну ночь. Было кромешно темно. Ему дали пластиковую бутылку с водой, которую он пил экономно в темноте. Когда его вывели и повели наверх, он щурился и тяжело моргал от солнечного света, просачивающегося сквозь ставни. Его снова отвели к Проповеднику.

В правой руке мужчины что-то было. Его янтарные глаза сосредоточились на пленнике и остановились на испуганной Опал. «Похоже, ты был прав, мой юный друг», — сказал он по-арабски. «Мой слуга действительно оказался со своим грузовиком на берегу вади и умер там. Причина… — Он показал то, что было у него в руке. «Этот гвоздь. Мои люди нашли это в группе. Ты сказал правду. Он встал, подошел к молодому эфиопу и встал перед ним. Он подозрительно посмотрел на него. «Почему ты говоришь по-арабски?»

— Я узнал об этом в свободное время, сэр. Я хотел лучше читать и понимать наш Священный Коран».

"Ты говоришь на каких-нибудь других языках?"

— Немного английского, сэр.

— И как ты этому научился?

«Недалеко от моей деревни была школа. Ее возглавил миссионер из Англии».

Проповедник стал опасно тихим. «Неверный. Куфар. И от него вы тоже научились любить Запад?

'Нет, сэр! Напротив. В результате я научился ненавидеть их за все столетия страданий, которые они причиняли нашему народу, и изучать только слова и жизнь нашего Пророка Мухаммеда, да упокоится Он с миром».

Проповедник подумал об этом и наконец улыбнулся. «Итак, у нас есть молодой человек…» – он явно обращался к своему сомалийскому секретарю – «… который настолько честен, что не крадет деньги, настолько сострадателен, что исполняет желание умирающего человека и хочет только, чтобы Пророк служил. И кто говорит по-сомали, по-арабски и немного по-английски. Что ты думаешь, Джамма?

Секретарь попал в ловушку. Желая успокоить Проповедника, он согласился, что это действительно чудесное открытие. Но у Проповедника была проблема. Он потерял своего компьютерного эксперта, человека, который приносил ему загруженные сообщения из Лондона, следя за тем, чтобы не стало известно, что он находится в Марке, а не в Кисмайо. Только Джамма мог заменить его в Кисмайо, потому что остальные не знали компьютеров. В результате он лишился секретаря, но теперь перед ним стоял молодой человек, который умел читать и писать, говорил на трех языках помимо своего угандийского диалекта и искал работу.

Проповедник прожил десять лет благодаря своей осторожности, граничащей с паранойей. Он видел, как большинство его современников – из «Лашкаре-Тайба», 313-й бригады, «Палачей Хорасана», сети Хаккани и « Акапа» , йеменской группировки – преследовались, выслеживались, обстреливались и уничтожались. В более чем половине случаев их предали.

Он сделал все возможное, чтобы избежать камер, переехать в другое место, изменить имя, скрыть лицо и замаскировать глаза. И он выжил.

В своем личном окружении он терпел только тех, кому, по его мнению, мог доверять. Четверо его пакистанских телохранителей были готовы умереть за него, но они были глупы. Джамма был умен, но теперь ему пришлось отправить его в Кисмайо, чтобы он укомплектовал два компьютера.

Новичок ему понравился. Он показал себя честным и искренним. Если бы он нанял его, то мог бы присматривать за ним день и ночь. Он не сможет ни с кем общаться. И ему нужен был личный секретарь. Невозможно, чтобы молодой человек, стоящий перед ним, был евреем и шпионом. Он решил рискнуть. «Хотели бы вы быть моим секретарем?» — любезно спросил он.

Джамма ахнула. — Это было бы большой честью, сэр. Я буду верным слугой, иншаллах».

Заказы были розданы. Джамме пришлось отогнать один из пикапов комплекса в Кисмайо, чтобы взять на себя управление складом в Масале, а также компьютером, который транслировал проповеди Проповедника.

Опал получит комнату Джаммы и узнает, в чем заключается его работа. Через час он надел ярко-красную бейсболку с логотипом Нью-Йорка, которую получил от разбившегося пикапа. Кепка принадлежала последнему израильскому капитану рыболовного судна, которому пришлось уволиться, когда из Тель-Авива поступил новый приказ. Опал подкатила свой мотоцикл через двор к полуразрушенному сараю в стене, чтобы его не оставляли на солнце. Он остановился на полпути и посмотрел вверх. Затем он медленно кивнул и продолжил идти.

В подземной диспетчерской за пределами Тампы этот человек был замечен далеко под кружащим «Глобал Ястреб». Изображение было немедленно переправлено в помещение американского посольства в Лондоне.

Трекер посмотрел на худощавого мужчину в дишдаше и красной кепке, смотрящего на далекую Марку. — Хорошая работа, малыш, — пробормотал он. Агент Опал находилась в стенах крепости и только что подтвердила все, что Трекеру нужно было знать.

Последний киллер не был стокером и не работал в гараже. Он был сирийцем по происхождению, имел хорошее образование и изучал стоматологию. Он работал техником у хорошего ортодонта в одном из пригородов Фэрфакса, штат Вирджиния. Его звали Тарик Хусейн.

Он приехал из Алеппо не как беженец или студент десятью годами ранее, а как легальный иммигрант, прошедший все тесты. То, что он ненавидел Америку в частности и Запад в целом, было очевидно из его сочинений, которые были обнаружены, когда полиция штата Вирджиния и ФБР обыскивали его аккуратное бунгало. Так и не стало ясно, охвачена ли он уже этой ненавистью или она возникла только во время его пребывания в Америке.

В его паспорте было указано, что за эти десять лет он трижды возвращался на Ближний Восток, и считалось, что во время этих визитов он «заразился» гневом и отвращением. Его дневник и ноутбук дали некоторые ответы, но не все.

Его работодатели, соседи, друзья и знакомые были тщательно допрошены, но казалось, что он их всех обманул. За вежливой и улыбающейся внешностью он скрывался убежденным салафитом и членом самой опасной и жестокой ветви джихадизма. Каждая строчка его текстов пропитана отвращением и презрением к американскому обществу.

Как и другие салафиты, он считал совершенно ненужным носить традиционные одежды, отращивать бороду или молиться пять раз в день. Каждый день он был чисто выбрит и у него были коротко подстриженные черные волосы. Он жил один в своем отдельно стоящем бунгало в одном из пригородов и общался с коллегами и другими людьми вне работы. Из-за того, что американцы предпочитают дружелюбно звучащие искажения имен, его звали Терри Хусейн.

Своим друзьям в местном баре он заявил о своем трезвении и желании оставаться в форме, и это было принято. Его отказ есть свинину или сидеть за столом, за которым ее ели, остался незамеченным.

Он был одинок, и несколько девушек были влюблены в него, но он всегда вежливо и любезно выражал свои отказы. В местный бар приходили несколько геев, и его несколько раз спрашивали, гей ли он тоже. Он вежливо отрицал это и лишь сказал, что ждет подходящего.

Из его дневника было ясно, что он считал, что геев следует забивать камнями до смерти как можно медленнее, и мысль о том, что он лежит рядом с какой-то толстой белой сукой-неверной, питающейся свининой, наполняла его отвращением.

Его гнев и ненависть не были вызваны проповедями Проповедника, а были направлены ими. Его ноутбук показывал, что он активно следил за Проповедником на протяжении двух лет, но ни разу не выдал себя, зайдя на фан-сайт, хотя очень этого хотел. Наконец, он решил поступить так, как убеждал Проповедник: усовершенствовать свое восхищение Аллахом и его Пророком актом полного самопожертвования и навсегда составить Ему компанию в Раю. В то же время он хотел втянуть в смерть как можно больше американцев и умереть, как шахид, от рук неверующей полиции.

Для этого ему нужен был пистолет. У него уже были водительские права штата Вирджиния — самый важный документ, удостоверяющий личность с фотографией, но они были зарегистрированы на Хусейна. Учитывая сообщения СМИ о нападениях той весной и летом, он подумал, что это может создать проблему.

Он посмотрел в зеркало и понял, что с его черными волосами, темными глазами и загорелой кожей он выглядел так, будто он с Ближнего Востока. И его фамилия подтверждала это. Но один из его коллег в лаборатории был похож на него и был латиноамериканцем. Тарик Хусейн решил, что ему нужны водительские права с именем, более звучным по-испански, и начал искать в Интернете.

Он был удивлен тем, насколько это просто. Ему даже не пришлось явиться лично или написать письмо. Он просто подал онлайн заявку на получение водительских прав на имя Мигеля «Микки» Эрнандеса из Нью-Мексико. Конечно, это стоило денег: ему пришлось заплатить Global Intelligence id Card Solutions семьдесят девять долларов плюс пятьдесят пять долларов за быструю доставку. Водительские права штата Вирджиния взамен «потерянных» водительских прав были доставлены по почте.

Но в основном он искал подходящее огнестрельное оружие в Интернете. Он часами просматривал тысячи веб-страниц, посвященных огнестрельному оружию, и журналов об огнестрельном оружии. Он более или менее знал, чего хочет и на что должно быть способно оружие. Он просто искал совета, какое именно ружье купить.

Он рассматривал вариант Bushmaster, который использовался в Сэнди-Хук, но отверг эту идею из-за легких боеприпасов калибра 5,6 мм . Ему нужны были более тяжелые патроны. Наконец, он остановил свой выбор на штурмовой винтовке Heckler & Koch G 3 со стандартом НАТО. 7,62 - мм патроны, которые, как его заверили, пробивают луженый стальной лист, не деформируясь.

Благодаря поисковой системе он также узнал, что американские законы исключают возможность получения полностью автоматической версии. Но полуавтоматическая винтовка отвечала его потребностям. Этот пистолет выпускал одну пулю каждый раз, когда он нажимал на спусковой крючок, что было достаточно быстро для того, что он задумал.

Если он и был удивлен тем, как легко получить водительские права, то он был совершенно ошеломлен, когда понял, насколько легко купить пистолет. Он отправился на оружейную выставку на ярмарке округа Принс-Уильям в Манассасе, менее чем в часе езды и все еще в Вирджинии. Он весьма впечатленный бродил по торговым залам, где продавалось достаточно смертоносного оружия, чтобы развязать не одну войну. Наконец он нашел хк г 3 . Показав свои водительские права, толстый продавец был более чем счастлив продать ему «дробовик» в обмен на наличные. Он просто вышел с ним и положил в багажник своей машины. Никто не выглядел удивленным.

Боеприпасы для магазина на двадцать патронов было так же легко достать, но в оружейном магазине в Черч-Фоллс. Он купил сотню патронов, дополнительный магазин и зажим для магазинов, чтобы скрепить два магазина вместе, чтобы можно было выстрелить сорок патронов, прежде чем потребуется перезарядка. Когда у него было все необходимое, он спокойно поехал обратно в свой маленький дом и приготовился к смерти.

На третий день Аль-Африт пришел посмотреть свою новую добычу. С мостика « Мальмё» капитан Эклунд не увидел более крупного дау , пока не оказался уже на полпути между берегом и своим кораблем. В бинокль он увидел, что на миделе корабля, под тентом, Абди стоит в своем скафандре рядом с человеком в белом халате.

Джимали и его банду пиратов заменили двенадцать других молодых людей, которые соблюдали сомалийские обычаи, которых шведский моряк никогда раньше не видел. Когда они поднялись на борт, у вновь прибывших были с собой большие пучки зеленых листьев, не веточки, а большие пучки. Это был их ката , который они постоянно жевали. Стиг Эклунд увидел, что к тому времени, когда солнце зашло, они уже поднялись высоко, а затем стали сонными или легко воспламеняющимися.

Когда стоявший рядом с ним сомалиец проследил за его взглядом и заметил дау, он мгновенно протрезвел, побежал к лестнице каюты и что-то крикнул своим спутникам, развалившимся под навесом.

Старый вождь поднялся по алюминиевой лестнице на палубу, потянулся и огляделся. Капитан Эклунд надел фуражку и отдал честь. «Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть», — подумал он. Г-н Абди, приехавший в качестве переводчика, представил их друг другу.

У Аль-Африта было морщинистое и почти черное лицо, но во рту можно было увидеть его легендарную жестокость. Говорят, что Гарет Эванс предупредил капитана Экланда, но у него не было возможности узнать, кто был рядом с ним. Абди тоже ничего не сказал, поэтому капитан не был уверен, чьим пленником он является.

В сопровождении Абди-переводчика они прошли к мосту и к офицерской столовой. Там Аль-Африт приказал всем иностранцам выстроиться на палубе. Он медленно шел вдоль линии мужчин, не обращая внимания на десять филиппинцев, но пристально глядя на пятерых европейцев. Его взгляд на мгновение остановился на девятнадцатилетнем начинающем офицере Уве Карлссоне, аккуратно одетом в белую тропическую форму. Через Абди он приказал мальчику снять шапку. Он посмотрел на светло-голубые глаза, протянул руку и погладил светлые волосы. Карлссон побледнел и попятился. Сомалиец выглядел рассерженным, но убрал руку.

Когда мужчины прошли по палубе к лестнице, Аль-Африт наконец сказал что-то по-сомали. Четверо охранников, которых он привел с собой, прыгнули вперед, схватили кадета и сбили его с ног.

Капитан Эклунд вышел из строя в знак протеста.

Абди схватил его за руку. — Ничего не делай, — прошипел он. «Все в порядке, я уверен, что все будет хорошо. Я знаю этого человека. Не зли его.

Честолюбивому офицеру пришлось спуститься по лестнице и попасть в ожидающее доу, где его схватили другие люди.

«Капитан, помогите мне!» он крикнул.

Капитан Эклунд подошел к Абди, последнему, кто покинул свой корабль. Он был раскален добела от гнева. «Я возлагаю на тебя ответственность за безопасность этого мальчика», — резко сказал он. «Это не цивилизованно».

Абди, уже стоявший на лестнице, был бледен от беспокойства. «Я посоветуюсь с шейхом», — сказал он.

«Я сообщу в Лондон», — сказал капитан.

— Я не могу этого допустить, капитан Эклунд. Это касается наших переговоров и это крайне деликатно. Позвольте мне справиться с этим." Затем он исчез.

Когда дау плыло обратно на пляж, он мысленно проклял старого дьявола, сидевшего рядом с ним. Если бы он думал, что похищение этого честолюбивого офицера усилит давление на Лондон, чтобы он мог потребовать больше выкупа, он бы все испортил. Он был переговорщиком; Он знал что делает. И кроме того, он волновался за мальчика. Аль-Африт имел определенную репутацию среди своих заключенных.

В тот вечер Трекер позвонил Ариэлю из своей комнаты на чердаке в Сентервилле. «Ты помнишь тот короткометражный фильм, который я оставил тебе?»

«Да, коммандер Джексон».

«Я хочу, чтобы вы транслировали это на джихадистском интернет-канале, который всегда использует Проповедник».

Через час видео появилось в сети. Проповедник сидел в своем обычном кресле и разговаривал прямо в видеокамеру с исламским миром. После того, как эта трансляция будет объявлена в течение часа, ее будет слушать весь фан-сайт, плюс миллионы тех, кто не обращался к экстремизму, но интересовался им, плюс все контртеррористические организации в мире.

Сначала все были поражены, затем очарованы. Мужчина, которого они увидели, был крепким на вид мужчиной лет тридцати пяти, но на этот раз он не скрывал нижнюю половину лица тонким покрывалом. У него была густая черная борода и глаза странного янтарного цвета.

Только один человек, смотрящий трансляцию, знал, что говорящим был Тони Суарес, который носил контактные линзы, жил в сквоте в Малибу и не мог понять ни слова из изречений Корана на листе, висевшем за его спиной. Голос имел идеальный акцент, а звуки британского имитатора, который слушал предыдущие проповеди всего два часа, были идеальной имитацией голоса. И снимок был цветной, а не черно-белый. Но для верующих это был, без сомнения, Проповедник.

«Друзья мои, братья и сестры в Аллахе, какое-то время обо мне ничего не было слышно. Но я не терял времени зря. Я изучал нашу прекрасную веру, ислам, и размышлял о многих вещах. И я изменилась, иншаллах.

Интересно, многие ли из вас слышали о Мурааджаат , пересмотре салафитско-джихадистского дела? Я это изучал.

В прошлом я много раз призывал вас посвятить себя не только почитанию Аллаха, да будет хвала Его имя, но и ненависти к другим. Но «Ревизии» учат нас, что это неправильно, что наш прекрасный ислам на самом деле не является верой, полной горечи и ненависти, даже по отношению к тем, кто думает иначе, чем мы.

Наиболее известными редакциями являются редакции «Серии исправлений понятий». Точно так же, как те, кто научил нас ненавидеть, были выходцами из Египта, так и Аль-Гама Аль-Исламия, написавшие «Исправления». И теперь я понимаю, что они, а не проповедники фанатизма и отвращения, были правы».

Телефон Трекера в посольском номере звонил. Это был Грей Фокс из Вирджинии. «Я правильно слышу, или только что произошло что-то очень странное?» он спросил.

«Просто послушай минутку», — сказал Трекер, отключая звонок.

На экране Тони Суарес, ничего не понявший из сказанного, продолжал говорить. «Я уже несколько раз читал «Пересмотры» в английском переводе — и рекомендую их всем, кто не умеет говорить или читать по-арабски, а всем, кто умеет, я рекомендую читать их на языке оригинала.

Потому что теперь я понимаю, что то, что говорят наши братья Аль-Гама, правда. Политическая система, называемая демократией, прекрасно совместима с Истинным Исламом, и Пророк Мухаммад – да упокоится Он с миром – никогда не проповедовал ненависть и жажду крови.

Те, кто сейчас называют себя истинно верующими и призывают к массовым убийствам, жестокости, пыткам и гибели тысяч людей, на самом деле подобны хариджитским повстанцам, сражавшимся против последователей Пророка.

Теперь мы должны рассматривать всех джихадистов и салафитов как хариджитов, и мы, поклоняющиеся единому истинному Аллаху и поклоняющиеся Его благословенному Пророку Мухаммеду, должны уничтожить отступников, которые годами вводили его народ в заблуждение.

И мы, истинно верующие, непременно должны уничтожить тех, кто проповедует ненависть и насилие, так же, как последователи давным-давно уничтожили хариджитов.

Но теперь пришло время заявить, кто я на самом деле. Я родился как Зульфикар Али Шах в Исламабаде и вырос как хороший мусульманин. Но я пал и стал Абу Аззамом, убийцей мужчин, женщин и детей».

Телефон зазвонил снова. «Кто это, черт возьми?» — крикнул Серый Лис.

— Послушай его еще, — сказал Трекер. — Он почти закончил.

«Итак, перед всем миром, но особенно перед вами, мои братья и сестры в Аллахе, я выражаю свою таубу , свое глубокое раскаяние за все, что я сделал и сказал по неправильному делу. И я заявляю о своем полном бараа , о своем отречении от всего, что я говорил и проповедовал против истинного учения Аллаха, Милостивого, Милосердного.

Ибо я не проявил ни жалости, ни сострадания, и теперь я должен просить вас проявить ко мне ту жалость, то сострадание, которое, согласно Священному Корану, может быть распространено на грешника, который искренне сожалеет о своих прошлых грехах. Да благословит тебя Аллах.'

Экран потемнел. Телефон зазвонил снова. Фактически, телефон зазвонил по всей умме , исламскому миру, и многие кричали от гнева.

— Трекер, что, черт возьми, ты сделал? — спросил Серый Лис.

«Надеюсь, я только что уничтожил его», — сказал Трекер.

Он подумал о том, что сказал ему много лет назад мудрый старый профессор из Университета Аль-Азхар, когда он еще был студентом в Каире: «У ненавистников есть четыре уровня отвращения. Вы можете подумать, что христиане находятся на вершине. Неправильно, потому что вы тоже верите в единого Истинного Бога и поэтому, как и евреи, являетесь людьми Книги.

Над вами стоят атеисты и фанатики, у которых нет бога, а есть только резные идолы. Вот почему моджахеды Афганистана ненавидели коммунистов больше, чем вы. Они атеисты.

А над ними, по мнению фанатиков, стоят обычные мусульмане, которые за ними не следуют и поэтому стремятся свергнуть любое прозападное исламское правительство, взрывая бомбы на своих рынках и убивая собратьев-мусульман, которые никому не причинили вреда.

Но на вершине, по их мнению, находится отступник, тот, кто отвергает джихадизм и возвращается к вере своих предков. Его невозможно простить, и его ждет только смерть».

Затем он налил чай и начал молиться.

Али Абди сидел один в своем номере – своей спальне-офисе – в крепости за Гаракадом. Земляные стены толщиной два фута были звуконепроницаемыми, а вот грубые деревянные двери — нет. Он слышал, как кого-то избивают в передней, и задавался вопросом, какой жалкий слуга навлек на себя неудовольствие хозяина.

Он не мог определить, чем бьют слугу, вероятно, кнутом из дубленой верблюжьей шкуры, но слышал удары, а также пронзительные крики после каждого удара.

Али Абди не был жестоким человеком и - хотя он знал о несчастном положении моряков, оказавшихся под палящим солнцем на стоящем на якоре корабле, и не стал бы провоцироваться, если бы из-за задержки можно было украсть дополнительные деньги - он не видел причин для плохого обращения. , даже сомалийских слуг. Он начал сожалеть, что когда-либо согласился вести переговоры от имени этого пиратского босса. Этот человек был зверем.

Он побледнел, когда во время паузы в порке услышал мольбу жертвы о пощаде. Он говорил по-шведски.

Проповедник почти истерически отреагировал на трансляцию по всему миру ужасающих слов Тони Суареса. Поскольку он не произносил онлайн-проповеди в течение трех недель, он не смотрел джихадистский канал, когда эта проповедь транслировалась. Его предупредил об этом один из его пакистанских телохранителей, который немного говорил по-английски. Он ошеломленно, не веря своим глазам, дослушал проповедь до конца, а затем нажал кнопку повтора.

Он сидел за компьютером и в ужасе смотрел на экран. Это было фальшиво, конечно фальшиво, но убедительно. Сходство было просто сверхъестественным: борода, лицо, мантия, простыня на заднем плане, даже глаза – он смотрел на своего двойника. И его голос.

Но это было ничто по сравнению со словами: официальное отречение от своего мнения было смертным приговором. Потребовались недели, чтобы убедить верующих, что их обманул ловкий обманщик. Его слуги слышали, как он в своем кабинете кричал человеку на экране, что тауба — это ложь, а отречение от своих убеждений — гнусная неправда.

После того как лицо американского актера исчезло с экрана, он просидел в изнеможении еще час. Затем он совершил решающую ошибку. Отчаявшись, чтобы ему кто-то поверил, он связался со своим единственным настоящим другом, своим союзником в Лондоне. По электронной почте.

Челтнем прислушался. Прямо как Форт Мид. И молчаливый начальник в офисе американского посольства в Лондоне. И Грей Фокс в Вирджинии смотрит на запрос Трекера, лежавший перед ним на столе. «Проповедник» может быть уничтожен сейчас, сказал ему Трекер, но этого было недостаточно. На его руках было слишком много крови, и теперь его нужно было убить. Трекер описал несколько вариантов. Грей Фокс обсудит это лично с главой JSOC адмиралом Макрейвеном, и он был уверен, что запрос затем поступит в Овальный кабинет для обсуждения и принятия решения.

Через несколько минут после того, как Проповедник отправил письмо от Марки, выяснилось, что точный текст и местоположение обоих компьютеров, а также владельцы каждого компьютера верны. Не было сомнений ни в местонахождении Проповедника, ни в соучастии Мустафы Дардари.

Грей Лис смог снова связаться с Трекером в течение двадцати четырех часов по защищенной линии, ведущей из Тосы в посольство. — Я пытался, Следопыт, но ответ — нет. Президент наложил вето на размещение ракет на этом комплексе. Частично это связано с тем, что вокруг него живет так много мирных жителей, а частично из-за присутствия внутри него Опала».

«А другое предложение?»

«Нет обоим вариантам. Высадки с моря не будет. Теперь, когда Шабааб отбили Марку, мы не знаем, сколько их и насколько хорошо они вооружены. Власти думают, что он может сбежать в этот лабиринт переулков, и мы потеряем его навсегда.

То же самое касается и падения вертолета на крышу в стиле бен Ладена. Ни Рейнджеры, ни Тюлени , ни даже Ночные Сталкеры. Это слишком далеко от Джибути и Кении и слишком публично в Могадишо. И есть опасность расстрела. Слова «Падение Блэкхока» до сих пор вызывают кошмары.

Извини, Трекер. Отличная работа. Вы опознали его, нашли его, дискредитировали его. Но я боюсь, что все кончено. Этот ублюдок находится в Марке и, вероятно, не уйдет, пока вы не придумаете фантастическую наживку. И тогда у нас есть проблема с Опалом. Я думаю, тебе лучше собраться и вернуться домой.

— Он еще не умер, Серый Лис. На его руках очень большая лужа крови. Возможно, он больше не читает проповедей, но он по-прежнему опасный ублюдок. Он мог бы переехать в западное Мали. Позвольте мне закончить эту работу».

На какое-то время на линии воцарилось молчание. Тогда Грей Лис сказал: «Хорошо, Следопыт. Другой неделе. Тогда тебе придется собирать вещи.

Повесив трубку, Трекер понял, что совершил ошибку. Подрывая авторитет Проповедника во всем фундаменталистском мусульманском мире, он надеялся, что этому человеку придется выйти из укрытия. Он хотел, чтобы он снова сбежал от своего народа, без прикрытия, снова в статусе беженца. Он никогда не хотел, чтобы собственное начальство отстранило его от этого дела.

Он вступил в борьбу совести. Независимо от своих политических предпочтений как гражданского лица, как офицера и, тем более, как морского пехотинца США , он был полностью предан своему командиру. А это означало, что он подчинился ему.

Однако сейчас он не мог повиноваться. Ему дали задание, но он еще не выполнил его полностью. Ему дали задание, но он еще не выполнил его. И это изменилось; к настоящему времени это превратилось в личную вендетту. У него был долг перед горячо любимым человеком, находящимся в отделении интенсивной терапии в Вирджиния-Бич, и он намеревался погасить этот долг.

Впервые после офицерской подготовки он подумывал об уходе из Корпуса морской пехоты США . Но через несколько дней его карьеру спас зубной техник, о котором он никогда не слышал.

Аль-Африт хранил свою ужасную фотографию в течение двух дней, но когда она внезапно появилась на экране в операционной Чонси Рейнольдса, это вызвало ошеломительный шок.

Гарет Эванс разговаривал с г-ном Абди. Темами обсуждения были, конечно же, выкуп и расписание.

Абди упал с двадцати пяти до двадцати миллионов долларов, но время тянулось – для европейцев. Прошла неделя – мелочь для сомалийцев. Аль-Африт потребовал все деньги, и он хотел их немедленно. Абди уже объяснил, что о двадцати миллионах шведский владелец даже и думать не захочет. Эванс втайне верил, что в конечном итоге они достигнут около пяти миллионов.

Тогда Аль-Африт взял дело в свои руки и прислал свою фотографию. По совпадению, в офисе также находились Рейнольдс и Гарри Андерссон, которому посоветовали сесть на самолет домой и подождать в Стокгольме. Трое мужчин были тронуты и замолчали, когда увидели фотографию.

Крупный сомалийский мужчина прижал лицо честолюбивого офицера к грубому деревянному столу и держал его за запястья. Его лодыжки были раздвинуты и привязаны к двум ножкам стола. Его штаны и нижнее белье были сняты.

Его ягодицы представляли собой одну кровавую массу. Его лицо, прижатое боком к дереву, показывало, что он кричал.

Это заставило Эванса и Рейнольдса понять, что они имеют дело с безумцем-садистом. Ничего подобного никогда раньше не случалось. Гарри Андерссон отреагировал более резко: он издал что-то вроде крика и побежал в соседнюю ванную. Остальные слышали, как он давился, когда склонил голову над унитазом. Через мгновение он вернулся бледный как полотно, если не считать двух красных пятен на щеках. «Этот мальчик — мой сын!» он крикнул. «Мой сын, плававший под девичьей фамилией матери». Он схватил Гарета Эванса за лацкан и вытащил его из кресла так, что их носы почти соприкоснулись. «Ты вернешь моего сына, Гарет Эванс, ты вернешь его. Заплатите этой свинье столько, сколько она хочет. Всё, слышишь! Скажите ему, что я заплачу за сына пятьдесят миллионов долларов. Скажи ему это! Он вылетел из комнаты, оставив позади двух бледных и шокированных британцев и ужасную фотографию на экране.

OceanofPDF.com

11

В то утро, когда ему предстояло умереть мученической смертью, Тарик «Терри» Хусейн воскрес задолго до восхода солнца. Задернув шторы, он ритуальным образом очистил свое тело, сел перед повешенной на стене спальни простыней с правильными текстами из Корана, включил видеокамеру и записал свои последние слова миру. . Затем он зашел на сайт джихадистов и отправил свое послание всему миру. Прежде чем власти это увидят, будет слишком поздно.

Было чудесное летнее утро, и на дороге уже было много пассажиров. Некоторые поехали из Мэриленда в Вирджинию, другие в противоположном направлении, а многие - в округ Колумбия. Он никуда не торопился, но хотел успеть.

Он не мог надолго припарковать машину в левой полосе главной улицы. Если он приходил раньше, это означало, что заблокированные пассажиры позади него будут сигналить или иным образом привлекать внимание. Или что туда на одном из кружащих вертолетов отправят машину государственной полиции. Ему было бы трудно проехать через стоячий поток машин, но в конце концов он прибыл с двумя вооруженными полицейскими внутри. Хусейн тоже хотел, чтобы это произошло, но не слишком скоро.

Если он опаздывал, это означало, что цели, которые он имел в виду, уже пройдены, и он не мог долго ждать следующей.

Около десяти минут седьмого он был на Ки-Бридж. Этот поразительный мост в Вашингтоне имеет восемь арок. Пять из них пересекают реку Потомак между Вирджинией и Джорджтауном в округе Колумбия. Две другие арки в Вашингтоне соединяют канал Чесапик и Огайо и К-стрит. Восьмой, в Вирджинии, пересекает бульвар Мемориала Джорджа Вашингтона, еще один всегда загруженный пригородный маршрут.

Хусейн ехал по 29-му шоссе США и был почти у моста. Он ехал по крайней правой полосе шестиполосного шоссе. Посреди моста, над бульваром GW Memorial Parkway, он нажал на тормоз. Его машина медленно остановилась. Тут же разгневанные автомобилисты объехали его машину. Он вышел, подошел к багажнику и открыл его. Он достал два красных предупреждающих треугольника и положил их на асфальт.

Он открыл обе пассажирские двери, оставив небольшое открытое пространство между машиной и перилами моста. Он наклонился и вытащил винтовку, полностью заряженную в общей сложности сорокю патронами в двух магазинах, перегнулся через перила моста и посмотрел через оптический прицел на ряды машин под ним. Когда водители, следовавшие сзади, увидели, что мужчина делает между этими двумя открытыми дверями, они, вероятно, не могли поверить своим глазам или были слишком заняты рулевым управлением и оглядывались через плечо, чтобы посмотреть, смогут ли они слиться.

В это время, в четверть седьмого, почти каждый десятый автомобиль под мостом — это автобус, перевозящий пассажиров. В метро Вашингтона есть разные автобусы: синие и оранжевые. Оранжевые автобусы номер 23с курсируют от станции метро Росслин до Лэнгли, штат Вирджиния, где останавливаются у ворот огромного комплекса, называемого просто ЦРУ или Агентство .

Движение транспорта под мостом не стояло на месте, а ехало тихо, близко друг к другу. Интернет-поиск Тарика Хусейна научил его, какой автобус следует искать, и он почти потерял надежду, когда увидел вдалеке оранжевую крышу. Вдалеке вертолет изменил направление и развернулся; они могли видеть стоящую машину посреди моста в любой момент. Ему хотелось, чтобы оранжевый автобус поскорее подъехал ближе.

Первые четыре пули, пробившие лобовое стекло, убили водителя. Автобус начал вилять, задел машину, замедлил ход и остановился. За рулем сидел кто-то в форме Метро, и он был очень, очень мертв.

Затем последовала реакция. Задетая машина также остановилась. Водитель вышел и начал ругаться на сбивший его автобус. Затем он увидел потерявшего сознание водителя, подумал, что у него случился сердечный приступ, и достал сотовый телефон.

Автомобилисты, стоящие за двумя остановившимися машинами, начали сигналить, и некоторые из них вышли. Один поднял глаза, увидел фигуру, висящую над перилами моста, и крикнул предупреждение. Вертолет перевернулся над Арлингтоном и полетел в сторону моста Ки. Хусейн продолжал стрелять по крыше стоящего автобуса. После двадцати выстрелов ударник попал в пустой патронник. Он выпустил магазин, перевернул его и вставил запасной магазин. Затем он продолжил стрельбу.

Под ним возник огромный хаос. Они знали, где он находится. Водители выпрыгивали из машин и прятались за ними. По крайней мере двое кричали в свои мобильные телефоны.

На мосту в одной из машин кричали две женщины. У автобуса 23с была разорвана крыша . Внутри автобус превратился в бойню, полную крови, тел и истеричных людей.

Потом второй магазин опустел и его положили на конец. Не мужчина с пистолетом в вертолете, а дежурный офицер, который находился в десятой машине позади припаркованной машины. Он ехал с открытым окном, чтобы сигаретный дым выходил наружу, чтобы его жена позже не почувствовала, что он курил в машине. Он услышал выстрелы и узнал звук тяжелого огнестрельного оружия. Он вылез, вытащил из кобуры табельный пистолет и побежал, но не от выстрелов, а навстречу им.

Первое, что заметил Тарик Хусейн, было то, что окно открытой двери рядом с ним было разбито. Он обернулся, увидел бегущего человека и поднял пистолет. Там было пусто. Но действующий офицер не мог этого знать. На расстоянии двадцати футов он остановился, присел, взял пистолет обеими руками и выстрелил из магазина в дверь и человека за ней.

Позже выяснилось, что в вооруженного мужчину попали три пули, и этого было достаточно. Когда офицер подошел к машине, вооруженный мужчина лежал на земле и тяжело дышал. Он умер тридцать секунд спустя.

Большую часть дня на 29-м шоссе царил хаос . Дорога была перекрыта, а судебно-медицинские эксперты извлекли тело, оружие и, наконец, машину. Но это было ничто по сравнению с тем, что произошло на Мемориальном бульваре Дж. У. внизу.

В пригородном автобусе это было похоже на мясную лавку. Позже было объявлено, что семь человек погибли, девять человек получили опасные для жизни травмы, пять человек получили отстрелы конечностей и двадцать человек получили телесные ранения. У людей, находившихся в автобусе, не было укрытия над головами.

Когда новость достигла тысяч военнослужащих в Лэнгли, враг уже был мертв.

Полиция штата Вирджиния и ФБР не теряли времени. Машину убийцы можно было легко отследить через офис регистрации транспортных средств. Контртеррористическая группа SWAT (Специальное оружие и тактика) совершила обыск в доме недалеко от Фэрфакса . Там никого не было, но отдел технической разведки разобрал дом до штукатурки, а затем и до фундамента.

В течение двадцати четырех часов сеть следователей расширилась. Эксперты по борьбе с терроризмом корпели над ноутбуком и дневником. Уведомление о смерти было разослано в заполненные молчаливыми мужчинами и женщинами офисы ФБР в здании Гувера , а копии были отправлены в ЦРУ .

Не все, кто находился в обстрелянном автобусе, работали на Агентство, поскольку автобус останавливался и на других остановках. Но большинство пассажиров оставались на своих местах до конечной остановки Лэнгли/Маклин.

Перед закатом директор ЦРУ воспользовался своей привилегией и устроил частную встречу с президентом в Овальном кабинете. Сотрудники, видевшие его, сказали, что он все еще был в ярости.

Редко когда руководитель шпионской сети в стране испытывает уважение к своему вражескому коллеге, но такое случается. Во время холодной войны многие люди на Западе испытывали неохотное уважение к человеку, возглавлявшему секретную службу Восточной Германии.

У Маркуса «Миша» Вольфа был небольшой бюджет и большой враг: Западная Германия и НАТО . Он даже не удосужился критиковать министров на службе Бонна. Нет, он сосредоточил внимание на бедных, трусливых, невидимых серых мышах в кабинетах высшего начальства, без которых не может функционировать ни один кабинет: надежных личных секретарей министров.

им навстречу молодых красивых любовников . Эти Ромео медленно и терпеливо завоевывали их расположение, вносили теплые объятия в их холодную жизнь, обещали сопровождать их в теплые края после выхода на пенсию, и все это только для того, чтобы взглянуть на эти дурацкие бумаги, которые каждый день появляются на столе. появился. И они попались на это, Ингрид и Вальтрауд. Они передали копии всех конфиденциальных и секретных документов, которые остались на его столе во время обеда из четырех блюд министра. Дошло даже до того, что правительство в Бонне настолько проникло в страну, что НАТО уже не осмеливалось даже сообщать своему союзнику Бонну, какой сегодня день, потому что эта информация в течение суток дойдет до Восточного Берлина, а затем и до Москвы. В конце концов приедет полиция, «Ромео» исчезнет, а серую офисную мышь, всю в слезах, уведут между двумя огромными полицейскими. Наконец она променяла бы одинокую маленькую квартирку на одинокую тюремную камеру.

Он был недобросовестным ублюдком, этот Миша Вольф, но после распада Восточной Европы вышел на пенсию, переехал на запад и умер во сне.

Сорок лет спустя британская СИС хотела бы знать, что говорилось и делалось в офисах Чонси Рейнольдса, но весь его кабинет Джулиана Рейнольдса всегда тщательно проверяла высококвалифицированная команда электронных гениев, некоторые из которых были бывшими сотрудниками Секретной службы. .

ЦРУ не установило самые современные технологии в личном кабинете Гарета Эванса, но у них была Эмили Булстроуд . Она все видела, все читала и все слышала, и никто не заметил ее с подносом, полным чашек.

В тот день, когда Гарри Андерссон начал кричать на Гарета Эванса, миссис Булстроуд пошла купить сэндвич в гастрономе на углу, как она делает это каждый день, и подошла к своей любимой телефонной будке. Ей не нравились те современные вещи, которые у людей всегда были в карманах и которыми они всегда разговаривали. Она предпочла одну из немногих сохранившихся чугунных телефонных будок, выкрашенных в красный цвет, где в счетчик нужно было класть монеты. Как только она была подключена к Vauxhall Cross, она запросила соединение, сказала несколько слов и вернулась к работе.

После работы она пошла в парк Сент-Джеймс, села на отведенную для этого скамейку и скормила уткам корочки хлеба, которые она сохранила. Теперь ей пришлось ждать своего контактного лица. В прошлом, думала она, ее возлюбленный Чарли был «мужчиной в Москве», который каждый день ходил в Парк Горького, чтобы получить сверхсекретные микрофильмы от русского предателя Олега Пеньковского. Благодаря этим государственным секретам президент Кеннеди перехитрил Никиту Хрущева и сумел вывезти эти проклятые ракеты с Кубы осенью 1962 года .

Пришел молодой человек. Он сел рядом с ней. Обычный обмен поверхностными словами подтвердил их настоящую личность. Она посмотрела на него с улыбкой. Девушка, подумала она, вероятно, все еще на испытательном сроке, еще даже не родившаяся, когда она регулярно проскальзывала через железный занавес в Восточную Германию для ЦРУ .

Молодой человек сделал вид, что читает Evening Standard . Он не делал заметок, потому что в кармане куртки у него был диктофон, который все записывал. Никаких записок с собой у Эмили Булстроуд тоже не было, ведь у нее было две сильных стороны: совершенно невинная внешность и фантастическая память.

Поэтому она рассказала новичку все, что произошло в то утро в юридической фирме, все подробности, слово в слово. Затем она встала и пошла на станцию, где ей предстояло сесть на пригородный поезд и поехать в свой коттедж в Колсдоне. Она сидела одна и смотрела, как мимо проносятся южные окраины города. Однажды она проникла в ужасающую Штази; теперь ей семьдесят пять, и она готовит кофе для адвокатов.

Молодой человек из Воксхолл-Кросс вернулся в сумерках и подал свой отчет. Он увидел, что рядом с ним висел «флаг», а это означало, что шеф согласился, что все новости, касающиеся Сомали, следует передавать коллегам из американского посольства. Он не понимал, какое отношение жестокий военачальник Гаракада мог иметь к охоте на Проповедника, но приказ есть приказ, поэтому он отправил копию в ЦРУ .

В своем убежище, в нескольких сотнях ярдов от посольства, Трекер почти закончил собирать вещи, когда его BlackBerry тихо завибрировал. Он посмотрел на сообщение, прокрутил до конца, выключил его и на мгновение задумался. Потом снова все распаковал. Доброжелательный бог только что дал ему наживку.

На следующее утро Гарет Эванс назначил встречу с г-ном Али Абди для телефонной конференции. Сомалиец был очень спокоен, когда вышел на линию. «Господин Абди, друг мой, я всегда считал вас культурным человеком», — начал он.

«Я тоже, мистер Гарет, я тоже», — сказал переговорщик из Гаракада. По его голосу Эванс мог сказать, что он обеспокоен. Он думал, что это действительно так, но, конечно, никогда нельзя быть полностью уверенным. В конце концов, Абди и Аль-Африт происходили из одного племени Хабар Гидир, иначе Абди никогда бы не был назначен переговорщиком.

Эванс задумался о совете, который он получил несколько лет назад, когда до 2005 года работал в Таможенном и акцизном органе (британских налоговых органах) и находился на Африканском Роге. Его наставником был старый колониальный валлах с пергаментной кожей и белками глаз, пожелтевшими от малярии. По его словам, у сомалийцев есть шесть приоритетов, которые никогда не меняются.

Наверху был я. Дальше шла семья, затем клан, а затем племя. Внизу была земля и, наконец, вера. Последние двое были призваны лишь на борьбу с незнакомцем. Находясь между собой, они просто воевали друг против друга, постоянно формируя новые союзы — будучи лояльными, основываясь на предполагаемых выгодах, и мстя, основанных на предполагаемых обидах.

Последнее, что он сказал молодому Гарету Эвансу перед тем, как выстрелить себе в голову, когда Колониальная служба пригрозила отправить его обратно в дождливую Англию, было: «Невозможно купить лояльность сомалийца, но обычно его можно арендовать». '

План, который Гарет Эванс разработал тем летним утром в Мейфэре, заключался в том, чтобы проверить, сильнее ли преданность Али Абди своим соплеменникам, чем его преданность самому себе.

«То, что случилось с одним из заключенных вашего клиента, было постыдным и неприемлемым. Это может сорвать все наши переговоры. И я должен вам сказать, что еще до этого я был так рад, что мы с вами смогли уладить этот вопрос, потому что я думал, что мы оба порядочные люди.

— Я тоже так думаю, мистер Гарет.

Эванс не знал, насколько защищено соединение. Он не думал о Форт-Мид и Челтнеме – то, что они слушают, было предрешено, – но он задавался вопросом, может ли его слушать один из вассалов военачальника, бегло говоривший по-английски. И все же ему пришлось сделать ставку на то, что Абди понял одно конкретное слово. «Потому что, знаешь, друг мой, я думаю, что мы уже достигли точки Турайи».

Долгое время было тихо. Эванс сделал ставку на то, что если бы его слушал чуть менее образованный сомалийец, он бы не понял, о чем говорит, но Абди понял бы.

Наконец Абди сказал: «Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Гарет».

Телефон Thuraya представляет собой сеть спутниковой связи. Использование мобильного трафика в Сомали контролируют четыре компании мобильной связи: Nation Link, Hormud, Semafone и France Telecom, и у всех есть мачты. «Турайе» нужны только американские спутники, которые медленно вращаются в космосе.

На самом деле Эванс сказал Али Абди, что если бы у него был или он мог получить телефон Thuraya, ему следует поехать в пустыню в одиночку, спрятаться за камнем и позвонить Эвансу, чтобы они могли поговорить наедине. Ответ означал, что Абди это понял и попытается.

Два переговорщика проговорили еще полчаса и снизили сумму выкупа до восемнадцати миллионов долларов. Затем они пообещали снова связаться друг с другом после консультации со своими клиентами.

По словам Трекера, они пообедали за счет правительства США. Но его знакомая сестра Адриан Герберт организовала бронирование, выбрав «Шепердс» на Маршам-стрит и попросив место, чтобы они могли уединиться. Атмосфера была доброжелательная, дружеская, но они оба знали, что обсуждать дела будут только за кофе.

После того как американец сделал свое предложение, Герберт с удивлением поставил чашку. 'Что ты говоришь? "Подобрать?"

«Да, как в изолировать, взять, удалить».

— Вы имеете в виду похищение? Просто на улице Лондона? Без ордера или чего-то еще?

«Он помогает известному террористу, который подстрекал людей к совершению четырех убийств в твоей стране, Адриан».

— Да, но насильственное похищение вызвало бы огромный шум, если бы о нем когда-нибудь стало известно. Для этого нам потребуется разрешение, а это означает подпись министра внутренних дел. Они обсудят это с адвокатами и потребуют предъявления официальных обвинений».

«Раньше ты уже помогал нам со специальными исполнениями, Адриан».

— Да, но эти люди были арестованы в местах, где и без того был полный беззаконие. Знаете, Найтсбридж – это не Карачи. Дардари, судя по всему, солидный бизнесмен.

«Мы с тобой знаем лучше».

'Это правда. Но только потому, что мы проникли к нему домой, установили у него дома микрофоны и камеры и взломали его компьютер. Это было бы здорово, если бы дело когда-нибудь дошло до публичного судебного слушания. Прости, Следопыт, мы пытаемся помочь тебе, но это все, что мы можем сделать.

Он немного подумал и уставился в потолок.

— Нет, это просто не сработает, старина. Чтобы получить разрешение на что-то подобное, нам понадобится троянский конь».

Они вышли и пошли в разные стороны на улицу. Адриан Герберт возвращался в офис в Воксхолле. Трекер поймал такси и задумался над последним предложением.

Какое отношение к этому имеет намек на классическую историю? Вернувшись домой, он начал поиск в Интернете. Это заняло некоторое время, но он нашел то, что искал: Trojan Horse Outcomes, небольшую охранную компанию недалеко от Хэмворти в Дорсете.

Он знал, что это территория Королевской морской пехоты. Их большая база находилась в соседнем Пуле, и многие мужчины, работавшие там, после выхода на пенсию переехали рядом со своей старой базой. Они часто вместе с несколькими бывшими коллегами создавали частное охранное предприятие и выполняли обычную работу: предоставляли телохранителей, охраняли здания, личную охрану. Если бы у них было мало денег, они бы работали из дома, и, конечно же, после некоторых исследований он узнал, что Trojan Horse Outcomes находится в жилом районе.

Трекер позвонил по указанному номеру и договорился о встрече на следующее утро. Затем он позвонил в компанию по прокату автомобилей в Мейфэре и зарезервировал на три часа раньше «Фольксваген Гольф». Он сказал, что он американский турист, его зовут Джексон, у него есть действующие американские водительские права, и машина ему нужна на один день, потому что он хочет навестить друга на Южном побережье.

Когда он отключился, его BlackBerry завибрировал. Это было сообщение от Тоса , защищенного от перехвата, и от Серого Лиса, который не мог сказать, что босс JSOC только что покинул Овальный кабинет с новыми приказами.

Серый Лис не терял времени даром, и ему потребовалось всего четыре слова: «Проповедник». Никаких пленных.


OceanofPDF.com

Часть 3

Урегулирование

OceanofPDF.com

12

Гарет Эванс буквально жил в юридической фирме. В комнату, которая теперь была оборудована как операционная, привезли кровать на колесиках. Рядом была ванная комната с душем, туалетом и раковиной. Он питался готовыми блюдами и салатами из гастронома на углу. Он отклонился от обычной процедуры запланированных переговоров со своим коллегой в Сомали. Он хотел быть в операционной, когда Абди прислушается к его совету и позовет его из пустыни. Возможно, он не останется незамеченным надолго.

И незадолго до двенадцати зазвонил телефон. Это был Абди. — Мистер Гарет? Со мной. Я нашел спутниковый телефон. Но у меня мало времени.

— Тогда нам следует быть краткими, друг мой. То, что ваш босс сделал с этим мальчиком, доказывает одно: он хочет оказать на нас давление, чтобы мы быстрее пришли к соглашению. Это необычно. Обычно все время мира принадлежит сомалийцам. На этот раз обе стороны заинтересованы в быстром урегулировании конфликта. Это правильно?'

«Да, я так думаю», — сказал голос из пустыни.

— Мой клиент тоже этого хочет. Но не из-за этого честолюбивого офицера. Это был шантаж, но слишком жестокий, чтобы иметь какой-либо эффект. Мой клиент хочет вернуть свой корабль в строй. Важен размер выкупа, и в этом отношении решающее значение имеет ваш совет клиенту».

Эванс знал, что это будет фатально, если он признает, что мальчик стоит в десять раз больше, чем корабль и его груз вместе взятые.

— Что вы предлагаете, мистер Гарет?

«Последний выкуп в пять миллионов долларов. Мы оба знаем, что это справедливая цена. За три месяца мы, наверное, достигли бы этой суммы. Я думаю, ты это знаешь.

Абди, который сидел с телефоном, прижатым к уху, в пустыне в миле от земляной крепости, согласился, но ничего не сказал. Он чувствовал, что сейчас будет сказано что-то еще и что это будет касаться его самого.

«Это мое предложение. Если мы доберемся до пяти миллионов, ваша доля составит около одного миллиона. Мое предложение состоит в том, что мы немедленно внесем один миллион на ваш личный счет. Второй миллион, если корабль сможет продолжать плавание. Никто не должен знать об этом, кроме тебя и меня. Мы хотим быстрого решения. И я надеюсь купить это этим».

Абди задумался. Третий миллион все равно придет из Аль-Африта. В три раза больше обычного заработка. А он думал о другом. Это была ситуация, из которой он хотел выбраться как можно быстрее, несмотря ни на что. Время легких денег и быстрых единовременных выплат прошло. Западу и военно-морским державам потребовалось много времени, чтобы добиться этого, но они становились все более агрессивными.

Западные коммандос уже предприняли две атаки с моря. Стоящий на якоре корабль был освобожден морскими пехотинцами, которые спустились с вертолета по веревкам. Сомалийские охранники подрались, и двое моряков были убиты, а также несколько сомалийцев – остальные теперь находились в плену на Сейшельских островах.

Али Абди не был героем и не собирался им становиться. Он вздрогнул от ужаса только от одной мысли, что эти монстры с почерневшими лицами, очками ночного видения и автоматами будут штурмовать крепость, где он сейчас находился. А кроме того, он хотел бросить работу и переехать куда-нибудь очень далеко от Сомали с кучей денег в кармане. Где-то, где была цивилизация и особенно там, где было безопасно.

Он сказал в спутниковый телефон: «Вы заключили сделку, мистер Гарет». И он предоставил номер банковского счета. «Теперь я работаю на вас, мистер Гарет. Но не поймите меня неправильно, я буду настаивать на быстрой сделке на 5 миллионов долларов, но даже тогда это займет как минимум четыре недели».

Это продолжается уже две недели, подумал Эванс, но всего шесть недель между угоном и освобождением были рекордом. "Спасибо, мой друг. Давайте покончим с этой ужасной вещью как можно быстрее, чтобы мы могли вернуться к цивилизации… — Он отключил звонок.

Вдали от него Абди сделал то же самое и вернулся в крепость. Хотя эти двое мужчин не пользовались телефонной сетью Сомали, это не имело значения для Форт-Мид или Челтнема, которые слышали каждое слово.

В соответствии с инструкциями Форт-Мид переслал текст по правительственной линии компании Tosa , которая отправила копию Tracker в Лондон. Месяц, подумал он. Время не стоит на месте. Он положил свой BlackBerry обратно в карман. Вскоре показались северные окраины Пула, и он стал искать указатель на Хэмворти.

«Это большие деньги, босс».

Trojan Horse Outcomes явно была особой маленькой компанией. Трекер предположил, что оно было названо в честь одного из величайших трюков в истории, но то, что мог собрать человек, сидящий напротив него, было намного меньше, чем греческая армия.

Компания управлялась простым таунхаусом, и, по оценкам Трекера, рабочая сила состояла из двух или трех человек. Мужчина, сидевший напротив него за обеденным столом, явно был движущей силой компании. Трекер полагал, что он служил в Королевской морской пехоте, возможно, в должности старшего унтер-офицера. Он оказался прав по обоим пунктам. Звали этого человека Брайан Уэллер.

Уэллер имел в виду пачку пятидесятидолларовых купюр размером с кирпич. — Так что именно ты хочешь сделать?

«Я хочу, чтобы человека без шума увезли с улиц Лондона, отвезли в тихое и укромное место, продержали там взаперти до месяца, а затем вернули туда, откуда он пришел. Никакого грубого обращения – просто приятный отпуск вдали от Лондона и телефона».

Веллер задумался об этом. Он не сомневался, что это похищение было незаконным, но его философия была простой и военной: были хорошие люди и плохие люди, и последние слишком легко отделались.

Смертная казнь была незаконной, но у него было две маленькие дочери, и если бы какой-нибудь грязный «растлитель детей» что-то сделал с ними, он без малейшего колебания отправил бы их в другой, возможно, лучший мир.

«Насколько плох этот парень?»

«Он помогает террористам. Ненавязчивый, с деньгами. Человек, которому он сейчас помогает, убил четырех британцев и пятнадцать американцев. Террорист.

Веллер зарычал. Он трижды был в Гильменде в Афганистане и видел, как умирали его близкие друзья. «Телохранители?»

'Нет. Иногда арендованный лимузин с водителем. Обычно он останавливает черное такси на улице».

— У тебя есть на примете место, где мы можем его достать?

'Еще нет. Но я позабочусь об этом.

«Я хотел бы провести тщательное расследование, прежде чем принять решение».

«Если бы ты этого не сделал, я бы сразу ушел», — сказал Трекер.

Уэллер оторвался от пачки банкнот и испытующе посмотрел на сидевшего напротив него американца. Ничего не было сказано. В этом не было необходимости. Он был убежден, что этот американец тоже пережил войну, подвергся обстрелу со стороны врага и видел, как умирали друзья. Он кивнул. — Я приеду в Лондон. Выходит завтра, босс?

Трекер подавил улыбку. Это звание, как солдаты британской королевской морской пехоты называли офицера, он узнал в лицо. За спиной его называли совсем по-другому, обычно «Руперт», иногда и похуже. «Завтра все в порядке. Это тысяча долларов за ваши хлопоты. Сохраните его, когда скажете «да», и верните, когда решите не делать этого».

— А откуда ты знаешь, что я это сделаю? Отдай это обратно?'

Трекер встал, чтобы уйти. «Мистер Веллер, я думаю, мы оба знаем правила. Мы оба уже проходили через это.

После того как Трекер ушел и договорился о времени и месте встречи вдали от посольства, Брайан Уэллер пересчитал деньги. Двадцать пять тысяч долларов. Пять на расходы; американец предоставит убежище. Ему приходилось платить за образование двух своих дочерей, содержать жену, обеспечивать еду на столе, и у него были навыки, которые не имели большой рыночной ценности во время чаепития с министром.

Он пошел на прием, взял с собой приятеля из своего бывшего подразделения и неделю провел на тщательном предварительном расследовании. Потом он сказал да.

Али Абди набрался смелости и отправился навестить Аль-Африт. «Я в порядке», сказал он. «Мы сможем получить хороший выкуп за Мальмё ».

Затем он обратился к другой теме. «Этот блондин. Если он умрет, это усложнит дело, приведет к задержкам, уменьшит сумму выкупа». Он не упомянул, что существует большая вероятность того, что европейские коммандос штурмуют побережье в рамках спасательной операции, что было его собственным кошмаром. Это могло только бросить вызов человеку перед ним.

«Почему он должен умереть?» - прорычал военачальник.

Абди пожал плечами. 'Кто знает? От инфекции, заражения крови.

Он добился своего. В Гаракаде был врач, знавший хотя бы основы оказания первой помощи. Раны начинающего офицера были продезинфицированы и перевязаны. Его все еще держали в подвале, и Абди не мог или не смел ничего с этим поделать.

«В этом районе охотятся на оленей», — сказал брокер. «Но у самцов уже течка, так что сезон охоты почти закончился».

Трекер улыбнулся. Он снова сыграл невинного американского туриста. «Ну, этим козлам не стоит меня бояться. Нет, я просто хочу написать свою книгу, и для этого мне нужна строгая тишина и покой. Ни телефонов, ни дорог, никто мне не позвонит и не побеспокоит. Хорошая хижина в стороне от проторенных дорог, где я могу написать свой шедевр».

Брокер знал нескольких авторов. Сумасшедшие ребята. Он снова нажал несколько клавиш и посмотрел на экран своего компьютера. «У нас есть небольшой охотничий приют», — сказал он. — Свободен, пока не начнется охотничий сезон.

Он встал и подошел к карте на стене. Некоторое время он искал точное местоположение, а затем постучал по пустой части карты, где не было ни городов, ни деревень, ни даже дорог. К нему вели всего несколько извилистых тропинок. На севере Кейтнесса, самого северного графства Шотландии перед диким Пентленд-Фертом. «У меня есть несколько фотографий». Он вернулся к экрану компьютера и показал несколько фотографий.

Хижина, действительно деревянная, стояла среди бескрайнего моря вереска в огромной долине, окруженной высокими холмами. Именно то место, где прирожденный горожанин, пытающийся бежать, преследуемый двумя морскими пехотинцами, мог пройти всего пятьсот метров, прежде чем рухнул.

Там было две спальни, большая гостиная, кухня и душ, а также огромный камин с множеством дров.

«Я действительно думаю, что нашел свою Шангри-Ла», — сказал турист/писатель. «У меня еще не было времени открыть банковский счет. Вы также принимаете наличные?

Наличные были в порядке. Через несколько дней инструкции и ключи будут отправлены, но Хэмворти.

Мустафа Дардари решил, что не хочет иметь машину или водить ее в Лондоне. Парковка, например, была постоянным ужасом, в котором он совершенно не нуждался. А в его части Найтсбриджа всегда были комфортабельные, но дорогие такси; это не было проблемой. Для шикарного вечера или официального ужина он воспользовался услугами лимузина; всегда одна и та же компания и обычно один и тот же водитель.

Он ужинал с друзьями в миле от своего дома и, прощаясь, взял сотовый телефон, чтобы сообщить водителю, что может забрать его в обычном месте, где двойные желтые линии обозначают запрет на парковку. Из-за этих двойных желтых линий водитель ждал за углом.

Он завел двигатель и прибавил скорость. Автомобиль проехал один метр, когда прокололось одно из задних колес. Он вышел, подошел и увидел, что какой-то негодяй подложил кусок фанеры с острым как бритва гвоздем вместо шины, пока он дремал за рулем. Водитель позвонил своему клиенту и рассказал, в чем проблема. Он собирался поменять колесо, но это был тяжелый и большой лимузин, так что это заняло некоторое время.

Пока г-н Дардари ждал, а остальные гости ушли, из-за угла выехало пустое такси. Дардари поднял руку, и такси остановилось. Счастливый. Он вошел и дал свой адрес. Такси действительно ехало в правильном направлении.

Таксисты в Лондоне активируют замок задних дверей, как только их клиент сел и сел. Это не позволяет пассажиру сбежать, не заплатив, а также избежать приставаний со стороны нарушителей спокойствия, которые хотят сесть на борт и сесть рядом с ним. Но этот придурок, кажется, забыл об этом.

Они едва скрылись из поля зрения водителя лимузина, стоящего над своей машиной, когда такси подъехало к обочине. Тут же здоровенный мужчина открыл дверь и вошел. Дардари возразил и сказал, что это такси уже занято.

Но здоровенный мужчина закрыл за собой дверь и сказал: «Правильно, сэр. Мной.'

Мужчина крепко схватил пакистанского магната одной рукой, а другой прижал к его носу и рту большую тряпку, смоченную хлороформом.

Двадцать секунд спустя Дардари перестал сопротивляться. Через полторы мили его посадили в минивэн, которым управлял третий бывший спецназовец. Такси, одолженное у знакомого, который теперь зарабатывал на жизнь таксистом, по договоренности с ключами где-то оставили под сиденьем.

Двое мужчин сидели на скамейке позади водителя, между ними сидел гость под наркозом, пока они не оставили Лондон далеко позади. Затем его уложили на односпальную кровать между диванами. Дважды он пытался проснуться, но каждый раз ему снова давали успокоительное.

Поездка на север была долгой, но они преодолели ее за четырнадцать часов с помощью GPS и спутниковой навигации. Минивэну пришлось приложить немало усилий, чтобы проехать последний участок тропы, но на закате они уже были там, и Брайан Уэллер разговаривал по телефону. В этом районе не было мачт, но это не было проблемой, поскольку он взял с собой спутниковый телефон.

Трекер позвонил Ариэлю, но по своей надежной и защищенной линии, так что даже Форт-Мид или Челтнем не могли его услышать. Это был полдень в Сентервилле, штат Вирджиния. «Ариэль, помнишь тот компьютер в Лондоне, который ты недавно взломал? Можете ли вы теперь отправлять электронные письма, хотя они выглядят так, как будто они были отправлены с этого компьютера?'

«Конечно, коммандер. Я могу войти прямо сейчас.

«И для этого тебе не обязательно покидать Вирджинию, верно?»

Ариэль не понимала, как кто-то так мало разбирается в Интернете. В конце концов, он смог «стать» Мустафой Дардари, отправившим электронное письмо из Пелхэм-Кресент в Лондоне.

«А помните ли вы, что отправитель этих писем использовал код, основанный на ценах на фрукты и овощи? Не могли бы вы зашифровать текст тем же кодом?

«Конечно, коммандер. Я взломал этот код, поэтому тоже могу им воспользоваться.

— Таким, каким он был? Как будто старый пользователь снова оказался за этим компьютером?

«Идентичный».

'Потрясающий. Я хочу, чтобы вы отправили сообщение из Протокола в Лондоне получателю в Кисмайо. У вас есть ручка и бумага?

— Что у меня есть?

«Я знаю, что это старомодно, но я хотел передать это вам по защищенному телефону, а не по электронной почте, просто на всякий случай».

На мгновение воцарилась тишина, когда Ариэль спустился вниз и вернулся с предметами, которыми он едва знал, как пользоваться.

Трекер продиктовал свое сообщение. Оно было зашифровано тем же кодом, который Дардари использовал и затем передал. Поскольку теперь все, от Дардари до Сомали, прослушивалось, оно было захвачено Форт-Мидом и Челтнемом и снова расшифровано.

В обоих центрах прослушивания некоторые подняли брови, но приказ был такой: слушайте, но не вмешивайтесь. Согласно служебному приказу, Форт-Мид отправил копию Тосе , который передал ее Трекеру, который принял ее с невозмутимым выражением лица.

Получателем электронного письма в Кисмайо был не тролль, который теперь был мертв, а его заместитель, бывший секретарь Джамма. Он расшифровал письмо слово за словом, используя ключ, который оставил тролль. Но он не был экспертом, даже если бы подделку можно было обнаружить. Но это было не так. Даже необходимые опечатки были включены.

Поскольку отправлять электронные письма на урду или арабском языке неудобно, Тролль и Проповедник всегда использовали английский. Новый текст был на английском языке, который Джамма, сомалийец, знал, но не так свободно. Но он знал язык достаточно, чтобы понимать, что это важно и нужно немедленно отнести к Проповеднику.

Он был одним из немногих, кто знал, что так называемое появление Проповедника в Интернете было фейком, ведь его хозяин не выходил в эфир более трёх недель. Но он также знал, что большинство посетителей фан-сайта в обширном исламском мире на Западе испытывают отвращение. Он видел опубликованные комментарии, которые приходили каждый час. Однако сам он по-прежнему был полностью верен Проповеднику. Ему предстояло совершить долгий и утомительный путь обратно в Марку с посланием из Лондона.

Так же, как Джамма был убежден, что он слушал Дардари, Форт-Мид и Челтнем были убеждены, что продовольственный магнат находится за своим столом в Лондоне, помогая своему другу в Сомали.

Но настоящий Дардари сидел с несчастным видом, глядя на моросящий сентябрьский дождь, а позади него трое бывших морских пехотинцев из 3-й бригады коммандос сидели вокруг пылающего костра и со смехом вспоминали все бои, свидетелями которых они стали. Густые серые облака плыли над шотландской долиной, обрушивая на крыши тяжелые капли дождя.

В изнуряющей жаре Кисмайо верный Джамма заправил бензобак пикапа перед долгой ночной поездкой в Марку.

В Лондоне Гарет Эванс перевел первый миллион долларов Гарри Андерссона на секретный банковский счет Абди на Большом Каймане и предположил, что через три недели он вернет в строй «Мальмё» , его груз и команду в сопровождении эсминца НАТО .

В убежище посольства в Лондоне Трекер задавался вопросом, клюнет ли его рыба. Как только в Вирджинии стемнело, он позвонил в штаб-квартиру Тоса . «Серый Лис, мне может понадобиться «Гольфстрим». Можете ли вы отправить его мне обратно в Нортхолт? он спросил.

OceanofPDF.com

13

Проповедник сидел в своем кабинете на своем участке в Марке и думал о своем враге. Он не был глупым, он знал, что у него есть враг. Это было очевидно из той фальшивой проповеди на его сайте, которая фактически разрушила его репутацию.

За десять лет он стал самым неуловимым из всех террористов Аль-Каиды. Он переезжал из одного убежища в другое в горах Северного и Южного Вазиристана. Он изменил свое имя и внешний вид. Он запретил даже фотоаппарату приближаться к нему. В отличие как минимум от дюжины других людей, которые сейчас уже мертвы, он никогда не пользовался мобильным телефоном, прекрасно зная, что американцы могут уловить даже самый слабый шепот в киберпространстве, отследить его источник до одного конкретного дома, а затем взорвать дом и уничтожить его. уничтожить здания и всех внутри.

За одним исключением, о котором он теперь горько сожалел, он ни разу не отправил электронное письмо из дома, где жил. Свои речи, разжигающие ненависть, он всегда отправлял за много миль от дома.

И все же кто-то ворвался внутрь. Актер той фальшивой проповеди был слишком похож на него. Человек, похожий на него и говорящий так же, рассказал миру свое настоящее имя и псевдоним, который он использовал в качестве палача в Хорасане.

Он не знал, почему его предали и кто его предал, но ему пришлось признать, что его преследователь получил доступ к настоящему IP- адресу его компьютера в Кисмайо. Он не знал, как это возможно, потому что тролль заверил его, что это невозможно. Но Тролль был мертв.

Он знал феномен БПЛА . Он читал статьи в западной прессе о БПЛА и их возможностях. Однако наверняка были детали, которые даже не появлялись в технических публикациях. Ему пришлось предположить, что его выследили и что высоко над его головой кружит невидимая, неслышная машина, наблюдающая за его городом и даже за его посадом.

Из этого он сделал вывод, что ему придется порвать все связи со своей нынешней жизнью и снова исчезнуть. Именно тогда из Кисмайо прибыл Джамма с посланием от своего друга Мустафы из Лондона, которое все изменило. Это было пятьдесят миллионов долларов.

Проповедник вызвал своего бывшего секретаря, который теперь заменил Тролля. — Джамма, брат мой, ты устал. Это было долгое путешествие. Отдыхай, спи, ешь. Ты не вернешься в Кисмайо. От этого отказались. Но вы отправляетесь в другое путешествие. Завтра, может быть, послезавтра.

связь с оперативным центром Tracker в американском посольстве на Гросвенор-сквер через защищенное соединение из штаб-квартиры Тоса . Он ничего не понял и показал это. «Трекер, ты действительно планируешь улучшить общение между помощником в Лондоне и его другом в Марке?»

'Конечно. Почему?'

— Информацию, которую он передал Проповеднику. Что-то он услышал от какого-то тупого адвоката на званом обеде в Белгравии.

Трекер задумался над ответом. Существует тонкая разница между ложью и тем, что бывший британский министр однажды назвал «сохранением правды». «Кажется, именно это и говорит Дардари».

— Что думают британцы?

— Они думают, — совершенно честно сказал Трекер, — что этот ублюдок сидит в своем лондонском особняке и продает чепуху своему другу на юге. Кстати, мои просьбы до сих пор отвергаются шишками?

Он хотел поговорить о чем-то другом, а не о том, как Мустафа Дардари отправлял сообщения из Лондона, хотя на самом деле он сидел в Кейтнессе и смотрел на дождь в компании трех бывших коммандос.

— Конечно, Следопыт. Никаких ракет, связанных с агентом Опал, никаких атак на пляж и никаких вертолетных атак с нашего комплекса в Могадишо. Одна ракета, выпущенная из гранатомета в вертолет, полный «Дельта Бойз», и мы имеем еще одну сомалийскую катастрофу. Тебе придется найти другой путь».

«Да, Босс», — сказал Трекер и отключил звонок.

Проповедник был прав, полагая, что он больше не сможет использовать свой компьютер в Кисмайо для секретного обмена информацией, но он не осознавал, что его союзник в Лондоне, друг детства и тайный соратник, также был раскрыт и что код его сообщений , который был спрятан в прайс-листе на фрукты и овощи, также был сломан. Поэтому он отправил Дардари запрос от Марки. Это было перехвачено и расшифровано.

«Коммандер Джексон?»

— Да, Ариэль.

«Между Маркой и Лондоном отправляются очень странные сообщения».

— Да, ты должна это знать, Ариэль. Вы сами отправите его от имени Дардари.

— Да, но Марка только что ответила. Он спрашивает, одолжит ли ему друг миллион долларов».

Он должен был это предвидеть. Бюджета для этого было более чем достаточно; эта сумма составляла лишь часть стоимости одной ракеты. Но зачем ему тратить деньги налогоплательщиков?

«Он говорит, как отправить эти деньги?»

«Он говорит о чем-то под названием Дахабшиил».

Трекер кивнул, находясь один в своем лондонском офисе. Он знал, что это была сомалийская компания по переводу денег. Умный, безопасный и практически неотслеживаемый способ перевода денег, основанный на древней фигуре человека хунди .

Терроризм стоит денег, больших денег. За простаками, которые закладывают бомбы, зачастую не более чем детьми, стоят контролеры, обычно взрослые мужчины, не собирающиеся умирать сами. Где-то за ними стоят вожди банды , а за ними – финансисты, которые часто ведут, казалось бы, благородную жизнь.

Для контртеррористических организаций лица, финансирующие террористов, часто являются идеальной отправной точкой для отслеживания документального следа от действующего банковского счета до источника, поскольку перемещение денег оставляет бумажный след.

Но это не относится к человеку хунди. Эта система веками использовалась на Ближнем Востоке. Все началось с того, что в то время было слишком опасно путешествовать по местности, кишащей бандитами, без небольшой армии и большого количества денег. Таким образом, хунди в стране А берет деньги и приказывает своему двоюродному брату выплатить ту же сумму, за вычетом комиссии, бенефициару в стране б . Ни цент не пересекает границу; есть только зашифрованный телефонный разговор и сообщение электронной почты.

Dahabshiil была основана в 1970 году в Бурко, Сомали, а сейчас ее штаб-квартира находится в Дубае. «Дахабшиил» — это сомалийское слово, обозначающее золотоплавильный завод, и компания в основном переводит деньги от сотен тысяч сомалийцев, работающих за границей, их семьям дома. Многие сомалийцы работают и живут в Великобритании, и им принадлежит особенно процветающий офис в Лондоне.

«Сможете ли вы проникнуть в банковскую систему Дардари?» — спросил Трекер.

— Не понимаю, почему бы и нет, коммандер. Если вы дадите мне день?

Ариэль вернулся к своему экрану и своему седьмому небу. Он углубился в инвестиции пакистанского магната и способы, которыми он это сделал. Это привело его к своим оффшорным банковским счетам, самым важным из которых был счет на Большом Каймане. Это было защищено сложными и изощренными брандмауэрами. Подросток с синдромом Аспергера, находившийся в мансарде в Вирджинии, проник туда за считанные часы, положил миллион долларов на личный счет Дардари в Лондоне и ушел без следа, за исключением подтверждения того, что Дардари совершил это действие сам.

Перевод из лондонского банка в лондонский офис Дахабшиила был формальностью, как и реквизиты бенефициара; они были в электронном письме Проповедника, которое Ариэль перехватила и расшифровала. Сомалийская компания по переводу денег заявила, что получение такой суммы в долларах США в Сомали займет до трех дней. И да, у них был офис в Марке.

Форт-Мид и Челтнем перехватывали и перенаправляли сообщения на лондонский компьютер и обратно, но все, что они знали, это то, что предположительно их отправлял и получал Дардари. И им было поручено перехватывать все сообщения, но не мешать им.

— Джамма, у меня для тебя особенно деликатное задание. И это может осуществить только сомалийец, потому что участвующие в нем люди не говорят на других языках».

Несмотря на всю свою изобретательность, западные технологии не способны перехватить личного посланника. В течение десяти лет Усама бен Ладен, живший не в пещере, а в нескольких убежищах, общался с соратниками по всему миру, не используя сотовый телефон и не подвергаясь подслушиванию. Он пользовался личными мессенджерами. Последнего личного посланника, Аль-Кувейти, разоблачили и выследили по всему миру, пока он, наконец, не привел своих преследователей к комплексу в городе Абботтабад.

Проповедник стоял перед Джаммой и произносил послание на арабском языке. Джамма мысленно перевел это на сомалийский и повторял, пока не выучил наизусть. Он взял с собой одного пакистанского телохранителя и ушел.

Он взял тот же пикап, на котором два дня назад ему привезли сообщение из Лондона из Кисмайо. Далеко над ним иностранные взоры увидели в грузовой платформе пластиковые канистры с бензином. Люди в бункере недалеко от Тампы видели канистры, накрытые брезентом, но это была обычная мера предосторожности. Они увидели, как в хижину вошли двое мужчин, но это был не проповедник в свободной мантии или стройный молодой человек в красной бейсболке. Пикап взлетел; он поехал в сторону Кисмайо и на юг. Когда «Глобал Ястреб» больше не мог его видеть, ему было приказано снова следить за комплексом. Мгновение спустя пикап остановился; мужчины, находившиеся внутри, сняли брезент и покрасили крышу кабины в черный цвет. Затем они повернули, пошли по западному маршруту мимо Марки и направились на север. На закате они миновали анклав Могадишо и продолжили путь в Пунтленд и его бесчисленные пиратские логова. Поездка по дорогам с выбоинами и неровностями, часто по пустыням с острыми как бритва камнями, до Гаракада заняла два дня после многочисленных дозаправок и замен шин.

«Мистер Гарет, это я». Али Абди позвонил ему из Гаракада. Его голос звучал взволнованно.

Гарет Эванс был одновременно уставшим и напряженным. Бесконечная задача переговоров с людьми, не имевшими ни малейшего представления ни о спешке, ни даже о течении времени, всегда была чрезвычайно утомительна для европейца. Поэтому лучших специалистов по переговорам с заложниками было немного, и им очень хорошо платили.

Кроме того, на Эванса постоянно давил Гарри Андерссон, который звонил ему каждый день, а иногда даже несколько раз в день, спрашивая, есть ли какие-нибудь новости от сына. Эванс пытался объяснить ему, что, если Лондон покажет, что они хоть в малейшей степени торопятся, не говоря уже о том, что они в отчаянии, это ухудшит положение в десять раз, чем оно было сейчас. Шведский мультимиллионер был бизнесменом, и эта его сторона приняла эту логику. Но он также был отцом, поэтому не переставал звонить.

— Доброе утро, мой друг, — тихо сказал Эванс. «Что ваш клиент может сказать в этот прекрасный солнечный день?»

«Я думаю, мы близки к соглашению, мистер Гарет. Сейчас мы хотели бы согласиться на семь миллионов долларов». Затем он добавил: «Я делаю все возможное».

Этот комментарий, даже если его подслушал сомалийский сотрудник «Аль-Африт», говорящий по-английски, не мог быть истолкован неверно. Эванс понял, что это означало, что переговорщик Гаракада пытался заработать свою вторую миллионную взятку. Но как на севере, так и на юге Средиземноморья слово «торопиться» имеет два разных значения.

«Это очень хорошо, г-н Абди, но недостаточно», — сказал Эванс. Предыдущая минимальная сумма, которую Аль-Африт счел приемлемой двумя днями ранее, составляла десять миллионов долларов. У Эванса было три заповеди. Он знал, что Гарри Андерссон немедленно согласился бы на десять. Он также знал, что это вызовет в Сомали лес красных предупреждающих флагов, потому что они очень хорошо знали, что четыре или пять миллионов долларов — это правильная сумма. Если бы европейцы внезапно сдались, это вызвало бы панику и привело бы к резкому росту цен до пятнадцати миллионов.

«Послушайте, мистер Абди, я разговаривал по телефону со Стокгольмом большую часть вечера, и мои доверители очень неохотно согласились внести выкуп в четыре миллиона долларов на международный банковский счет вашего доверителя в течение часа, чтобы «Мальмё» смог снять якорь. час спустя. Это очень хорошее предложение, мистер Абди. Я думаю, мы оба это знаем, и ваш клиент наверняка это тоже увидит.

«Я немедленно передам ему новое предложение, мистер Гарет».

Когда связь была потеряна, Гарет Эванс размышлял об успешных сделках с сомалийскими пиратами в прошлом. Непосвященных всегда поражало, что деньги заплатили до того, как корабль отпустили. Почему пиратам все равно не взять деньги и не освободить своих пленников?

Но вот что странно: из ста восьмидесяти соглашений, которые участники переговоров записали и обменялись по факсу или электронной почте, и все они были должным образом подписаны обеими сторонами, сомалийцы не выполнили свою часть сделки только в трех случаях. Потому что по всему Пунтленду пираты слишком хорошо понимали, что занимаются пиратством ради денег. Им не нужны были корабли, грузы и пленные. Если бы они не выполняли соглашения, сделка за сделкой, они бы испортили свою «торговлю». Они сделали это из корысти, хотя были проницательны и жестоки.

Обычно. Но это было ненормально. Аль-Африт участвовал в двух из этих трех дел. Он был печально известен, как и его клан. Он был из Сакада, подклана племени Хабар Гидир. Фарра Айдид также был Сакадом, жестоким военачальником, который перехватил пакеты помощи, доставленные американцами в Сомали в 1993 году , сбил « Блэкхок» и перебил американских рейнджеров, прежде чем тащить их трупы по улицам.

Во время секретного разговора по спутниковым телефонам Али Абди и Гарет Эванс договорились, что согласятся на пять миллионов долларов только в том случае, если старый монстр в земной крепости согласится и не заподозрит, что его собственный переговорщик был подкуплен. В любом случае пять миллионов были вполне приемлемой суммой для обеих сторон. Взятка Гарри Андерссона за Абди в размере еще двух миллионов долларов сократила бы задержку самое большее на десять процентов, если бы это было возможно.

На Мальмё под палящим солнцем стало жутко вонять. Европейская еда пропала, была съедена или испорчена, потому что морозильные камеры были выключены в целях экономии топлива. Сомалийские охранники принесли на борт живых коз и зарезали их на разных палубах.

Говорят, что капитан Эклунд приказал очистить палубы, но электрические насосы, как и кондиционер, работали на топливе, поэтому он приказал своей команде поднять ведра с морской водой и использовать метлы.

К счастью, море вокруг них кишело рыбой, привлеченной выбрасываемыми за борт козьими потрохами. И европейцы, и филиппинцы любили свежую рыбу, но она стала приедать.

Всем приходилось мыться соленой водой, когда электродуши переставали работать, а пресная вода представляла собой жидкое золото, предназначенное только для питья, да и то ужасное на вкус благодаря очищающим таблеткам. Капитан Эклунд был рад, что тяжело больных пока не было, а были лишь редкие люди с диареей. Но он не был уверен, как долго так будет продолжаться. Сомалийцы часто даже не удосужились свесить зад через перила, когда им приходилось справлять нужду. Филиппинам, покрасневшим от гнева, пришлось сбросить его за борт через шпигаты в изнуряющую жару.

Капитан Эклунд уже не мог даже разговаривать со Стокгольмом. Его спутниковый телефон был отключен по приказу человека, которого он называл «этим маленьким ублюдком в костюме». Али Абди не хотел, чтобы дилетанты его растоптали во время его деликатных переговоров с офисом Чонси Рейнольдса.

Шведский капитан думал обо всем этом. Внезапно его первый помощник украинец крикнул, что приближается моторный шлюп. В бинокль он мог разглядеть дау и аккуратную фигуру на носу судна в костюме для сафари. Он был рад этому визиту, потому что теперь мог спросить его, как поживает начинающий офицер Карлссон. Из всех присутствующих он был единственным, кто знал, кем на самом деле был этот мальчик.

Но он не знал, что подросток подвергся насилию. Абди только сказал ему, что у Уве Карлссона все в порядке и что он заключен в крепость, что было своего рода гарантией того, что команда, оставшаяся на борту, будет вести себя хорошо. Капитан Эклунд тщетно просил вернуть его обратно.

Пока Али Абди находился на Мальмё , во двор крепости за деревней въехал пыльный пикап с двумя мужчинами внутри. Одним из двух пассажиров был крупный, крепкий пакистанец, который не говорил ни по-английски, ни по-сомали. Он остался позади грузовика.

Другого мужчину доставили в Аль-Африт, который увидел, что этот человек был из клана Харти Дарод, или Кисмайо. Военачальник Сакада ненавидел Харти, как и всех жителей юга.

Хотя Аль-Африт теоретически был мусульманином, он почти никогда не ходил в мечеть и редко молился. По его словам, все южане были боевиками «Аш-Шабааб» и сумасшедшими. Они пытали ради Аллаха, он ради удовольствия.

Посетитель представился Джаммой и поклонился, как подобает шейху. Он сообщил, что прибыл как личный посланник шейха из Марки с предложением, предназначенным только для ушей военачальника Гаракада.

Аль-Африт никогда не слышал о проповеднике-джихаде по имени Абу Аззам. У него был компьютер, которым могли пользоваться только самые молодые члены его народа, но даже если бы он знал, что с ним делать, он бы никогда в жизни не посетил джихадистский сайт. Но он слушал с возрастающим интересом.

Джамма встал перед ним и процитировал послание, которое он запомнил. Все началось с обычных обильных слов приветствия, а затем перешло к сути сообщения. После того как он закончил говорить, старый Сакад еще несколько минут продолжал наблюдать за ним.

— Он хочет его убить? Перерезать ему горло? Перед камерой? А потом показать эти изображения всему миру?»

«Да, шейх».

«И заплатите мне миллион долларов? Наличные?'

«Да, шейх».

Аль-Африт задумался об этом. Убивая белого неверного, он это понял. Но показывать западному миру, что он сделал, было безумием. Они, неверующие, кафиры, приходили мстить, и у них было много огнестрельного оружия. Он, Аль-Африт, забрал их корабли и их деньги, но он не был настолько сумасшедшим, чтобы начать кровную месть между собой и всем миром кафиров.

Наконец он принял решение – и это означало, что он еще не примет решения. Он приказал отвести своих гостей в две комнаты, где они могли бы отдохнуть, и предложить им еду и питье. Как только Джамма ушел, он приказал своим людям конфисковать ключи зажигания от их пикапа, все оружие и телефоны. Сам он носил в чехле на поясе изогнутый кинжал джамбия , но не одобрял, чтобы кто-либо из окружающих был вооружен.

Через час Али Абди вернулся из своего визита в Мальмё , но, поскольку его не было, он не увидел ни грузовика, идущего с юга, ни двух посетителей, один из которых пришел со странным предложением.

Он установил фиксированное время для своих телефонных разговоров с Гаретом Эвансом, но, поскольку Лондон находился в трех часовых поясах к западу от Африканского Рога, эти разговоры в Гаракаде происходили в середине утра. Так что на следующий день не было причин рано выходить из комнаты.

Он не присутствовал, когда Аль-Африт давал подробные инструкции одному из самых преданных членов своего клана, одноглазому дикарю по имени Юсуф, и не видел, как час спустя пикап с черным верхом выехал из двора.

Он смутно слышал о фанатике-джихаде, который проповедовал ненависть и смерть через Интернет, но он не слышал, что этот человек был полностью дискредитирован или что этот человек утверждал в Интернете, что стал жертвой заговора кафиров. Но, как и Аль-Африт, хотя и по разным причинам, он питал отвращение к салафитам, джихадистам и всем прочим маньякам-экстремистам и как можно меньше жил по исламским правилам.

Он был удивлен и обрадован, обнаружив, что его клиент пришел на утреннюю встречу в довольно хорошем настроении. На самом деле этот человек был в таком хорошем настроении, что предложил снизить требования с 7 до 6 миллионов долларов, чтобы они, скорее всего, заключили сделку. И шеф согласился.

Во время разговора с Гаретом Эвансом он показал, что чрезвычайно доволен собой. Ему хотелось сказать: «Мы почти у цели», но он понял, что это предложение могло означать только то, что они уже договорились о сумме. Втайне он думал: еще одна неделя, может быть, еще пять дней, и тогда этот монстр отпустит « Мальмё» .

Как только мои сбережения пополнятся вторым миллионом долларов, думал он, я очень скоро смогу выйти на пенсию в цивилизованной среде.

Трекер начал волноваться. Говоря языком рыбалки, он надел на крючок большую наживку и ждал, когда клюнет большая рыба. Но поплавок неподвижно плавал на поверхности воды.

В своем кабинете в посольстве он имел доступ к прямым изображениям, которые транслировались через бункер недалеко от Тампы. Там опытный капитан ВВС «пилотировал» Global Hawk, который кружил высоко над комплексом в Марке. Он мог видеть то же, что видел капитан Орд: три обнесенных стенами дома на узкой улице с фруктовым рынком на одном конце. Но комплекс не подавал признаков жизни. Никто не пришёл, никто не ушёл.

Ястреб не только смотрел, но и слушал. Он услышит тихий электронный шепот из этого комплекса; он уловил бы несколько слогов из киберпространства, если бы говорил через компьютер или мобильный телефон. Агентство национальной безопасности в Форт-Мид со своими спутниками в космосе сделало бы то же самое.

Но вся эта технология потерпела поражение. Он не заметил, что крыша пикапа с Джаммой за рулем была выкрашена в черный цвет, а затем развернулась и направилась на север, а не на юг. Он не знал, что Джамма уже возвращался. Он не мог знать, что его уже укусили, что его наживка была укушена и что между садистом Сакадом из Гаракада и отчаявшимся пакистанцем из Марки заключена сделка. Согласно странной философии Дональда Рамсфельда, он столкнулся с неизвестным незнакомцем.

Он мог только представить, что его перехитрили варвары, умнее его.

Защищенный телефон зазвонил.

Это был капитан Орд из Тампы. «Командир, у цели техник ».

Трекер снова посмотрел на экран. Комплекс занимал среднюю часть, около четверти помещения. У ворот стоял пикап с черным верхом кабины. Он не узнал его.

Кто-то в белой дишдаше вышел из дома со стороны двора, прошел по песку и открыл ворота. Пикап подъехал. Ворота закрылись. Три крошечные фигурки вышли из грузовика и вошли в главный дом. У проповедника был посетитель.

Проповедник принял троих мужчин в свой кабинет. Телохранителя отослали. Опал представляла посланника с севера. Сакад Юсуф смотрел своим единственным здоровым глазом; он тоже запомнил свое сообщение. Проповедник жестом показал, что можно начинать.

Условия Аль-Африта были краткими и ясными. Он был готов обменять своего шведского пленника на миллион долларов наличными. Его слуга Юсуф должен был наблюдать, пересчитывать деньги и дать понять хозяину, что он действительно их видел. Но «Аль-Африт» не ступил на землю «Аш-Шабааб». Обмен будет происходить на границе. Юсуф знал место обмена и отвез туда машины с деньгами и охраной. Делегация с севера возьмет пленника.

«И где это место встречи?» — спросил Проповедник.

Юсуф просто посмотрел на него и покачал головой.

Проповедник уже встречался с патанами в приграничных районах Пакистана. Он мог бы вырвать у этого человека все ногти на руках и ногах, но тот умрет, не успев открыть рот. Он кивнул и улыбнулся.

Он знал, что ни одна карта не показывает реальной границы между севером и югом. Но карты были для кафиров. У членов племени в голове была своя карта. Они точно знали, где поколением ранее определенные кланы воевали друг с другом за владение верблюдом и какие люди были убиты. Это место стало местом начала вендетты. Они знали, что если человек из не того клана перейдет черту, он умрет. Для этого им не нужны были карты от белых.

Он также знал, что его могут ограбить и отобрать деньги. Но для чего? Неужели вождь из Гаракада получил свои деньги и ведь ему был не нужен этот шведский мальчик? Только он, Проповедник, знал истинную ошеломляющую ценность начинающего офицера из Стокгольма. Об этом ему рассказал его хороший друг в Лондоне. И благодаря этой огромной сумме денег он будет снова реабилитирован, даже среди якобы благочестивой группировки «Аш-Шабааб». И на севере, и на юге это было правдой: деньги правят миром, несмотря ни на что.

Через мгновение в дверь постучали.

На территорию комплекса прибыл новый автомобиль, на этот раз небольшой легковой автомобиль. На высоте пятидесяти тысяч футов «Ястреб» крутился и поворачивался, наблюдая и прислушиваясь. Та же самая фигура в белом одеянии прошла через немощеный двор и немного поговорила с водителем. Американцы смотрели в Тампе и Лондоне.

Машина не въехала во двор. Ему передали большой атташе-кейс и подписали расписку. Мужчина в белом подошел к главному зданию.

— Следуй за этой машиной, — сказал Трекер. Очертания комплекса исчезли из поля зрения, когда камера следовала за автомобилем высоко в атмосфере. Он проехал недалеко, чуть больше километра. Затем он остановился перед небольшим офисным зданием.

— Крупным планом. Позвольте мне хорошенько рассмотреть это здание.

Офисное здание приближалось. Солнце в Марке стояло высоко, поэтому теней не было видно. Они придут, длинные и темные, как только солнце сядет на западе над пустыней. Светло-зеленый и темно-зеленый; логотип и слово, начинающееся с буквы d в латинице. дахабшиил . Деньги пришли и доставлены. Камера снова перевела взгляд на дом Проповедника.

Одну стопку стодолларовых купюр за другой вынимали из портфеля и клали на длинный полированный стол. Проповедник, возможно, находился в нескольких милях от своих корней в Равалпинди, но он отдавал предпочтение традиционной обстановке.

Юсуф уже велел ему пересчитать выкуп. Джамма все еще переводил с арабского на сомалийский, единственный язык, который знал Юсуф. Опал, младшая из двух личных секретарей, принесла с собой чемоданчик и ждала, вдруг он понадобится.

Увидев, что Юсуф неуклюже обращается с пачкой банкнот, Опаал спросил его по-сомали: «Чем я тебе помогу?»

«Эфиопская грязная собака!» — рявкнул Сакад. «Я делаю это один».

Это заняло у него два часа. Затем он зарычал. «Мне нужно позвонить», — сказал он. Джамма перевела, Проповедник кивнул. Юсуф достал из-под плаща мобильный телефон и попытался кому-нибудь позвонить. Но у него не было радиуса действия внутри толстых стен здания. Его вывели во двор.

«Во дворе стоит парень с мобильным телефоном», — сказал капитан Орд из Тампы.

«Подслушиваю, мне нужно знать, что они говорят», — рявкнул Трекер.

В земляной крепости в Гаракаде зазвонил телефон, и кто-то ответил. Разговор был крайне коротким. Четыре слова от Марки и односложный ответ. Потом связь прервалась.

'И?' — спросил Трекер.

«Это было на Сомали».

«Спросите АНБ ».

Примерно в девятистах милях к северу, в штате Мэриленд, американский сомалийец снял наушники. «Один человек сказал: «Доллары прибыли». Другой ответил: «Завтра вечером».

Тампа позвонила Трекеру в Лондон. «Мы подслушали разговор», — рассказали ему подслушивавшие. — Но они использовали местную мобильную сеть, Хормуд. Мы знаем, где был первый оратор – в Марке. Мы не знаем, кто ответил и откуда.

«Не волнуйся», — подумал Трекер. Я делаю.

OceanofPDF.com

14

«Командир, они движутся».

Трекер дремал перед своим экраном в лондонском посольстве, где он мог видеть то, что видел БПЛА над Маркой. Голос раздался из динамика, подключенного к диспетчерской в бункере за пределами Тампы. Голос принадлежал капитану Орду, который снова был на дежурстве.

Он вздрогнул и посмотрел на часы. Три часа ночи в Лондоне и шесть часов в Марке, где было еще темно.

«Глобал Хоук» был заменен на самолет с полными баками, поэтому он мог кружить часами, прежде чем у него кончится топливо. На побережье Сомали над горизонтом на востоке можно было увидеть крошечную розовую линию. Индийский океан все еще был черным, как и небо над переулками Марки.

Но на территории Проповедника уже горел свет и двигались маленькие красные пятна — теплые тела, уловленные термодатчиками БПЛА . Камеры все еще работали в инфракрасном режиме, показывая, что происходило в темноте почти в шести милях внизу.

Пока Трекер смотрел, оно становилось ярче по мере того, как солнце поднималось выше в небе; красные пятна превратились в темные фигуры, которые бежали по двору. Тридцать минут спустя дверь гаража открылась и выехала машина. Это был не пыльный, помятый пикап, обычный в Сомали вид транспорта для людей и грузов. Это была хорошая Toyota Landcruiser с тонированными стеклами, излюбленная машина Аль-Каиды с момента первого пребывания бен Ладена в Афганистане. Трекер знал, что здесь могут разместиться десять человек.

Зрители, находящиеся на расстоянии более четырех тысяч миль в Лондоне и Флориде, увидели, как во внедорожник вошли только восемь темных фигур . Они не были достаточно близко, чтобы увидеть, что двое пакистанских телохранителей уже сидели на переднем сиденье: один за рулем, а другой, тяжеловооруженный, сидел рядом с ним.

Позади них сидели бесформенный проповедник в свободной сомалийской мантии с покрытой головой, Джамма, его сомалийский секретарь и Опал. В самом конце сидели двое других пакистанских охранников. Итак, Проповедник оказался в компании единственных четырех телохранителей, которым он действительно доверял. Он взял с собой всех четверых, когда служил в хорасанском отряде убийц. Также сзади был Юсуф, Сакад с севера.

В семь часов по местному времени в Марке слуги открыли ворота, и «Лендкрузер» уехал. Трекер оказался в затруднительном положении. Был ли это отвлекающий маневр? Была ли цель все еще в доме, готовясь ускользнуть, в то время как БПЛА , который, как он должен был знать, кружил над головой, сосредоточился в другом месте?

«Командир?» Человек с палкой в бункере в Тампе должен был знать.

— Следуй за грузовиком, — сказал Трекер.

Он проехал по лабиринту улиц и переулков к окраине города, а затем к большому складу с асбестовой крышей. После чего его больше не было видно.

Трекеру пришлось сделать все возможное, чтобы не паниковать, и он приказал БПЛА вернуться на территорию, но никакого движения не произошло. БПЛА вернулся на склад . Двадцать минут спустя большой черный внедорожник появился снова и медленно поехал обратно на территорию.

Видимо, он посигналил, потому что из дома вышел слуга и открыл ворота. «Тойота» подъехала и остановилась. Никто не вышел. Почему нет? — задумался Трекер. Потом он понял. Никто не вышел, потому что водитель был единственным пассажиром.

«Быстро возвращайтесь на склад», — приказал он капитану Орду. Диспетчер во Флориде отреагировал простым уменьшением масштаба изображения крупным планом, отобразив весь город, но с меньшими деталями. Они были как раз вовремя.

Со склада один за другим выехал не один, а четыре пикапа с открытой платформой, так называемая техничка . Трекер чуть не попался на этот простой трюк с переключателем.

«Следуйте за этим конвоем», — сказал он Тампе. «Куда бы они ни пошли. Возможно, мне придется уйти самому, но я буду поддерживать связь с помощью своего смартфона».

В Гаракаде Али Абди проснулся от гудения двигателей под окном. Он посмотрел на свои часы. Семь часов утра. Через четыре часа настало время его обычной утренней встречи с Лондоном. Он заглянул в щели люков и увидел двух техничников, выходящих из двора форта.

Это не имело значения. Он был очень довольным человеком. Накануне вечером Аль-Африт наконец согласился на свое переговорное предложение. Пират был готов расплатиться с Чонси Рейнольдсом и страховщиками, приняв выкуп в пять миллионов долларов США в обмен на «Мальмё » , включая груз и команду.

Несмотря на эту небольшую заминку, Абди был уверен, что г-н Гарет также будет рад услышать, что « Мальмё» будет освобожден, через два часа после того, как пиратский банк в Дубае подтвердил получение денег. В этот момент в море наверняка будет западный эсминец, который сопроводит корабль в безопасные воды. Несколько соперничающих кланов уже плавали вокруг шведского торгового судна на лодках на случай, если оно будет плохо охраняться и может быть снова захвачено.

Абди задумался о своем будущем. Второй миллион его взятки будет застрахован. Гарет Эванс не станет ему изменять, просто на случай, если они когда-нибудь снова вмешаются. Но он, Абди, был единственным, кто мог знать, что уйдет и переедет на прекрасную виллу в Тунисе, где он сможет жить тихо, мирно и безопасно, вдали от хаоса и убийств в своей стране. Он еще раз посмотрел на часы, перевернулся и уснул.

Трекер все еще сидел в своем кабинете, размышляя об ограниченном количестве вариантов. Он знал многое, но не мог знать всего.

У него был агент во вражеском лагере. Этот, вероятно, находился менее чем в метре от «Проповедника» в одном из четырех технических автомобилей, проезжавших через пустыню, на пятнадцать тысяч метров ниже «Глобал Хоука». Но он не мог связаться с этим человеком, и мужчина тоже не мог связаться с ним. Передатчик/приемник Опала все еще был закопан под полом его хижины на пляже недалеко от Кисмайо. Было бы самоубийством, если бы он попытался взять с собой в Марку что-нибудь, кроме той невинной на вид шапки, которую он добыл с деревьев казуарины.

Трекер предположил, что где-то состоится встреча, на которой будут переданы деньги шведскому пленнику. Он не сожалел о содеянном, потому что честолюбивому офицеру из Стокгольма грозила большая опасность со стороны человека, которого даже члены его собственного клана называли «Дьяволом», чем со стороны Проповедника, который хотел сохранить его здоровым и живым, чтобы он мог получить деньги для него.

После обмена Проповедник, скорее всего, вернется в Марку, где он был неуловим. Они могли бы убить его, только если бы смогли заманить его в сомалийскую пустыню, на то огромное, пустое пространство, где ни одно гражданское лицо не могло бы пострадать.

Но ракеты все равно были запрещены. Серый Лис ясно дал ему это понять накануне вечером. Когда солнце, сияющее над Сомали, принесло первый свет в Лондон, Трекер обдумывал свои варианты. Несмотря на все его просьбы, их было не так много.

Команда SEAL Six находилась на базе в Литтл-Нек, штат Вирджиния, и у них не было времени перелететь через полземного шара. «Ночные Сталкеры» со своими вертолетами для переброски вглубь территории противника находились в Форт-Кэмпбелле, штат Кентукки. Более того, он считал, что вертолеты производят слишком много шума. Он побывал в джунглях и пустынях. По ночам в джунглях издают оглушительный шум лягушки и насекомые, тогда как в пустыне гробовая тишина, а обитающие там существа обладают таким же острым слухом, как и бродячие собаки, с которыми они делят песок пустыни. Гул вертолетов ночью слышен за много миль.

Было одно подразделение, о котором он слышал, но никогда не видел в действии и даже не встречал. Но он знал их репутацию и их специализацию. Они даже не были американцами. Было два американских подразделения, которые считались эквивалентными, но « морские котики» и «Дельта Бойз» находились по разные стороны Атлантики.

Его отвлек от мыслей капитан Орд.

«Командир, похоже, они расходятся».

Он снова посмотрел на экран и почувствовал, будто его ударили в живот. Четверо техников ехали колонной, но далеко друг от друга. Между четырьмя машинами было не менее четырехсот метров.

Это была мера предосторожности, предпринятая Проповедником, потому что теперь американцы не осмелились бы запустить ракету, опасаясь пропустить грузовик, в котором он находился. Он даже не подозревал, что ему нечего бояться благодаря молодому эфиопу, сидящему позади него. Теперь они ехали уже не по прямой, а все в разные стороны.

Конвой находился к северу от охраняемого солдатами анклава Могадишо и направлялся на северо-запад, в долину Шебеле. Через эту реку между Эфиопией и морем было шесть исправных мостов. Теперь четверо техников ехали в разные стороны, как будто все хотели пересечь реку по разному мосту. Его единственный БПЛА не смог отследить их всех. Даже при максимальном увеличении они могли наблюдать только двоих, но они уже были бы слишком малы, чтобы их можно было увидеть. Диспетчер в Тампе настойчиво спросил: «Какой, командир?»

Гарет Эванс вошел в офис сразу после восьми. Юристы редко встают рано, и он всегда приходил в офис первым. Ночной сторож уже привык выходить из своей комнаты за стойкой регистрации, чтобы открыть стеклянные двери и впустить переговорщика - то есть, если он не ночевал на своей раскладушке в кабинете наверху.

Он вез термос с кофе из ближайшего отеля, где Чонси Рейнольдс выделил для него номер. Позже придет милая миссис Булстроуд, пойдет в гастроном, где подберет для него настоящий завтрак, и вернется, пока не остыло. Он понятия не имел, что каждый этап его переговоров должным образом передавался в Секретную разведывательную службу.

В половине восьмого мигающий красный свет предупредил его, что Али Абди разговаривает по телефону. Гарет Эванс никогда не позволял себе быть оптимистом; для этого он слишком часто разочаровывался. Но он думал, что они с сомалийцами вот-вот договорятся о выкупе в 5 миллионов долларов, который он уже одобрил. Денежный перевод не был его проблемой, об этом позаботятся другие. И он знал, что недалеко от берега стоит британский фрегат, готовый сопроводить «Мальмё » в безопасные воды, как только придет время.

«Да, мистер Абди, это Гарет Эванс. У вас есть новости для меня? Ты позвонил раньше обычного.

— У меня есть новости, мистер Гарет. Очень даже хорошие новости. Лучшие новости. Мой клиент согласился на выкуп в пять миллионов долларов.

«Это здорово, мой друг». Он старался не выглядеть слишком взволнованным. Это был самый быстрый выпуск, который он когда-либо организовывал. — Думаю, я смогу перевести деньги сегодня. Экипаж в порядке?

'Да очень хорошо. Есть… как бы это сказать по-английски… в кабеле есть небольшой звук, но не столь важный.

— Я думаю, ты имеешь в виду излом, проблему. Но ладно, звук тоже хороший. Насколько громок этот звук, мистер Абди?

«Этот шведский мальчик, этот начинающий офицер…»

Эванс замер. Он поднял руку, чтобы остановить миссис Булстроуд, которая принесла ему завтрак. — Вы имеете в виду Уве Карлссона. В чем проблема, мистер Абди?

— Он не может прийти, мистер Гарет. Мой клиент... Боюсь... Я тут ни при чем... Но ему поступило предложение...

«Что случилось с мистером Карлссоном?» Голос Эванса больше не звучал весело.

«Я боюсь, что его продали группировке «Аш-Шабааб» на юге. Но вам не о чем беспокоиться. Он был всего лишь начинающим офицером».

Гарет Эванс положил трубку и закрыл голову руками. Миссис Булстроуд поставила завтрак и вышла из комнаты.

Офицер Опаал застрял между Джаммой и дверью. Проповедник был на другой стороне. Технический, у которого не было такой подвески, как у Landcruiser, раскачивался, дергался и вибрировал на каждом камне и каждой яме на дороге. Они были в пути уже пять часов; Был почти полдень, и было ужасно жарко. Кондиционер давно вышел из строя.

Проповедник и Джамма дремали. Если бы машина не вела себя так, Опал бы тоже уснула и даже не заметила бы этого.

Проповедник проснулся, наклонился вперед, похлопал водителя по плечу и что-то сказал. Он говорил на урду, но смысл его слов стал ясен несколько позже. Они следовали друг за другом с тех пор, как покинули Марку, и их машина была второй в очереди. Вскоре после того, как водителя похлопали по плечу, он повернул руль и поехал по другому маршруту.

Опал оглянулась: номера третий и четвертый сделали то же самое. На переднем сиденье их машины сидел только водитель, а они с Проповедником — на заднем сиденье. Трое телохранителей и Юсуф де Сакад находились в открытой кузове грузовика.

Если смотреть сверху, четыре технических автомобиля выглядели точно так же, как и 80 процентов других пикапов в Сомали. Остальные трое технических специалистов в колонне были наняты в Марке. Опал знала о БПЛА ; они сыграли важную роль во время его шпионской подготовки в Моссаде. Он начал давиться.

Джамма потрясенно посмотрел на него. "Ты в порядке?"

«Это тряска», — сказал он.

Проповедник посмотрел на него. «Если заболеешь, просто сядь сзади», — сказал он.

Опал открыла дверь и высунулась наружу верхней частью тела. Ветер пустыни развевал ему волосы в лицо. Он потянулся к открытой платформе грузовика, и здоровенный пакистанец схватил его. После того, как он на мгновение от страха повис над вращающимся колесом, его затащили в кузов грузовика. Джамма наклонился в сторону и закрыл дверь изнутри.

Опал слабо улыбнулась трем пакистанским телохранителям и одноглазому Юсуфу. Они проигнорировали его. Из своей дишдаши он взял то, что нашел под деревьями казуарины и уже однажды использовал. И надел ему на голову.

— За кем мы собираемся следовать, коммандер? Этот вопрос действительно начал казаться неотложным. Когда «Глобал Хоук» начал уменьшаться, пустыня стала менее видна, и четыре грузовика почти скрылись из поля зрения.

Внезапно Трекер увидел что-то движущееся возле одного из техников. «Что делает этот парень?» он спросил. «Грузовик номер два».

«Похоже, он выбрался наружу», — сказал капитан Орд. «Он что-то надевает себе на голову. Бейсболка, коммандер. Ярко-красный.'

«Увеличьте масштаб второго грузовика», — рявкнул Трекер. — Забудь остальных, они не важны. Следуй за грузовиком номер два.

Камера сфокусировалась на втором грузовике и увеличила масштаб. Пятеро мужчин в кузове открытого грузовика становились все больше и больше. Один из них был в красной кепке. Зрители очень слабо видели логотип Нью-Йорка.

— Да благословит тебя Бог, Опал, — мягко сказал Трекер.

Трекер ждал атташе обороны после того, как мужчина пробежал восемь километров, как он делал каждое утро, по тихим дорогам вокруг Икенхема, где он жил. Было восемь часов. Атташе был полковник 101 -й воздушно-десантной дивизии «Кричащие орлы».

Вопрос Трекера был коротким и простым.

— Конечно, я его знаю. Он хороший парень.

— У вас есть его домашний номер?

Атташе прокрутил страницу на своем BlackBerry и назвал ему номер.

Через несколько секунд Трекер позвонил человеку, которого он искал, британскому генерал-майору, и попросил об интервью.

'Мой кабинет. Девять часов.'

«Я буду там», — сказал Трекер.

Офис DSF , директора спецназа британской армии, расположен в казармах Олбани на Олбани-стрит, в престижном жилом районе Риджентс-парк. Трехметровая стена отделяет группу зданий от улицы, а двойные ворота охраняются часовыми и редко открываются посторонним.

Трекер был одет в гражданскую одежду и приехал на такси, которое отослал. Охранник проверил его посольское удостоверение с указанием армейского звания, позвонил и пропустил его. Другой солдат прошел вместе с ним до главного здания, поднялся на два лестничных пролета и оказался в офисе DSF в задней части здания.

Эти двое мужчин были примерно одного возраста, кроме того, имелись и другие сходства. Они оба выглядели мускулистыми и подтянутыми. Британец был на три звания выше подполковника, а на его куртке, висевшей на крючке в углу, на лацкане красовался красный знак Генерального штаба. Оба мужчины заявили, что пережили тяжелые сражения, и их немало.

Уилл Чамни начал свою карьеру в гвардейском полку, а затем перешел в Специальную воздушную службу. Будучи офицером, он прошел тяжелую подготовку, отбор и в течение трех лет был командиром взвода 16 -го взвода «Свободного падения».

В полку, как его называют, офицер или «Руперт» не может сам решить, что он хочет служить на второй срок, его надо пригласить. Чамни вернулся как раз вовремя, чтобы принять участие в качестве командира эскадрильи в освобождении Косово, а затем в деле Сьерра-Леоне.

Он также был в команде САС , которая вместе с десантниками освободила группу ирландских солдат, захваченных живыми на своей базе в глубине джунглей группой повстанцев, отрубающих им конечности. Вестсайдские парни, как называли себя одурманенные повстанцы, потеряли более сотни человек менее чем за час, прежде чем исчезнуть в джунглях. Во время своего третьего срока на базе SAS Херефорд он был полковником и командиром полка.

На момент их встречи он командовал четырьмя известными подразделениями спецназа: САС , специальной лодочной службой, группой поддержки спецназа и полком наблюдения и разведки.

Особая гибкость офицера спецназа позволила ему между тремя командировками в Херефорде командовать воздушно-штурмовыми и парашютно-десантными подразделениями в Великобритании и Гильменде, Афганистан.

Он слышал о Трекере, знал, что он был в городе и почему. Хотя Тоса был главным, убийство Проповедника в течение некоторого времени было совместной операцией. Этот мужчина спровоцировал четыре убийства на британской земле.

'Что я могу сделать для вас?' — спросил он после того, как они пожали друг другу руки.

Трекер рассказал об этом более или менее подробно. Он хотел одолжения, и в секретности не было необходимости.

DSF слушал молча . Когда он начал говорить, то сразу перешел к делу: «Сколько у тебя времени?»

«Думаю, до завтрашнего восхода солнца, а между нами и Сомали три часовых пояса. Там было чуть больше двенадцати часов. Нам придется убрать его сегодня вечером, иначе мы будем скучать по нему снова и, возможно, навсегда».

«Вы следите за ним на БПЛА ?»

«Прямо сейчас над его головой висит Global Hawk. Если он остановится, думаю, они переночуют. Там темно уже двенадцать часов. С шести до шести.

- А о ракете не может быть и речи?

«Абсолютно. С ним в машине находится израильский агент и его надо вывести живым. Когда он умрет, Моссад будет недоволен. Мягко говоря.

— Меня это не удивляет. Вы не хотите враждовать с этими парнями. Хорошо, чего ты от нас хочешь?

«Следопыты».

Генерал Чамни медленно поднял бровь. « ореол ?»

«Я думаю, что это единственное, что может быть успешным. Есть ли у вас сейчас в этом районе Следопыты?

«Следопыты», пожалуй, наименее известное подразделение британской армии, и, насчитывающее всего тридцать шесть человек, это, безусловно, самое маленькое подразделение. В основном они выходцы из парашютного полка, уже прошли изнурительную подготовку, а затем получают еще более жесткую подготовку. Они действуют шестью командами по шесть человек. Даже с учетом подразделения поддержки их не более шестидесяти, и их никто никогда не видит. Их можно сбросить на мили впереди регулярных сил – во время вторжения в Ирак в 2003 году они опережали американцев почти на шестьдесят миль. Когда они действуют на суше, они используют раздетые и удлиненные Land Rover в пустынно-розовом камуфляже, называемые мизинцами . Боевая часть состоит всего из двух мизинцев, по три человека на машину. Их специальность - проникновение в зону с ореолом прыжка с парашютом: большая высота, низкое отверстие. Это значит, что они выпрыгивают из самолета на большой высоте и раскрывают парашют только в последний момент, на малой высоте.

Иногда они входят в зону боевых действий с помощью прыжка хахо : большая высота, высокий проход . В этом случае они раскрывают парашют почти сразу после выпрыгивания из самолета и «летают» километр за километром на территорию противника, бесшумно, незаметно, а затем приземляются, как приземлившийся скворец.

Генерал Чамни повернул к себе экран компьютера и что-то напечатал. Затем он посмотрел на экран. — У нас есть подразделение на Тамрайте. Тренировка в пустыне.

Трекер знал о существовании Тумрайта, авиабазы в пустыне Омана; он служил постоянной базой во время первого вторжения в Ирак в 1990-1991 годах во времена Саддама Хусейна .

Он задумался на мгновение. На самолете С - 130 «Геркулес» до Джибути, огромной американской авиабазы, было около четырех часов. «Какое разрешение тебе нужно, чтобы одолжить это дяде Сэму?»

«Высоко, — сказал DSF , — очень, очень высоко. Думаю, от нашего премьер-министра. Если он говорит да, то это да. Но любой другой просто проигнорировал бы эту просьбу».

«А кто лучше всего сможет убедить вашего премьер-министра?»

«Ваш президент», — сказал генерал.

«А что, если он сможет убедить депутата ?»

«Тогда приказ спускался по иерархии: министру обороны, командующему штабом обороны, командующему генеральным штабом, директору военных операций и мне. И тогда я сделаю все, что потребуется».

— Это может занять целый день. У меня нет на это времени.

DSF на мгновение задумался . — Послушай, мальчики все равно идут домой. Через Бахрейн и Кипр. Я мог бы отправить их на Кипр через Джибути». Он посмотрел на свои часы. «В Сомали сейчас около часа дня. Если они взлетят через два часа, то смогут приземлиться в Джибути ближе к закату. Можете ли вы организовать их сбор и заправку?

'Конечно.'

'За ваш счет?'

«За наш счет».

— Вы можете быть там, чтобы проинструктировать их? С фотографиями и мишенями?

— Я приму их лично. У меня есть готовый самолет в Нортхолте, «Гольфстрим».

Генерал Чамни ухмыльнулся. «Это единственный способ летать».

Оба мужчины провели много часов, сидя на твёрдых, как камень, сиденьях в задних сиденьях дергающихся транспортных самолётов.

Трекер встал. 'Я должен идти. Мне приходится делать много телефонных звонков».

«Я отклоню «Геркулес»», - сказал DSF . «И я не покину свой кабинет. Удачи.'

Тридцать минут спустя Трекер вернулся в посольство. Он быстро прошел в свой офис и посмотрел на экран, показывающий кадры, снятые в Тампе. Техника «Проповедника» все еще ехала, трясясь и дергаясь, по охряной пустыне. Пятеро мужчин все еще сидели сзади, один из них был в красной бейсболке. Он посмотрел на часы: одиннадцать утра в Лондоне, два часа дня в Сомали и только шесть утра в Вашингтоне. Ладно, прекрасный сон Серого Лиса длился достаточно долго. Он позвонил ему.

Сонный голос ответил после того, как телефон прозвенел семь раз. 'Что ты хочешь?' - крикнул он после того, как ему объяснили, что произошло тем утром в Лондоне.

«Пожалуйста, просто попросите президента попросить британского премьер-министра об этой маленькой услуге. И направьте нашу базу в Джибути на полное сотрудничество».

«Тогда мне придется разбудить адмирала», — сказал Грей Лис. Он имел в виду командующего JSOC .

«Он моряк и уже давно не спит. У тебя дома почти семь часов. Главнокомандующий встает рано, чтобы заняться фитнесом. Он ответит на звонок. Просто попросите его поговорить со своим другом в Лондоне. В конце концов, для этого и нужны друзья?

Трекеру пришлось обзвонить больше людей. Он сказал пилоту «Гольфстрима» в Нортхолте составить план полета в Джибути. Из автопарка в подвале посольства, ниже Гросвенор-сквер, он приказал машине отвезти его в Нортхолт в течение тридцати минут.

Наконец он позвонил в Тампу, Флорида. Хотя он мало что знал об электронике, он знал, чего хочет и что это возможно. Из кабины «Гольфстрима» он хотел установить связь с бункером, из которого управлялся «Глобал Хоук», пролетавший над сомалийской пустыней. Он не мог получать изображения, но хотел постоянно получать информацию о маршруте пикапа через пустыню и его конечном пункте назначения.

В центре связи на базе в Джибути ему нужна была прямая связь, звук и изображение с бункером в Тампе. И он хотел полного сотрудничества Джибути с ним и с британскими десантниками, которые прибудут позже. Благодаря тому, что JSOC также руководил американскими вооруженными силами, он добился своего.

Президент Соединенных Штатов ответил на звонок командующего JSOC вскоре после того, как принял душ после своей обычной тренировки по фитнесу. "Зачем нам это нужно?" — спросил он, выслушав просьбу.

— Целью является человек, которого вы назначили весной, сэр. Человек, которого мы называем Проповедником. Он спровоцировал восемь убийств на американской земле, а также убийство сотрудников ЦРУ в этом автобусе. Теперь мы знаем, кто он и где находится. Но завтра утром он, вероятно, снова будет прятаться.

«Я помню его, адмирал. Но до восхода солнца еще почти двадцать четыре часа. Неужели мы не можем вовремя доставить туда своих людей?

«В Сомали еще не утро, господин президент. Солнце почти садится. Британцы оказались в этом районе. Они находились в этом районе с тренировочной миссией».

«Разве мы не можем использовать ракету?»

«С ним агент дружественного агентства».

— Значит, это нужно делать вблизи?

— Единственный способ, сэр. Говорит наш человек на месте.

Президент колебался. Как политик, он знал, что просьба об услуге означает ответную услугу, а взаимность можно попросить позже. - Хорошо, тогда, - сказал он, - я позвоню.

Британский премьер-министр находился в своем кабинете на Даунинг-стрит. Был час дня. У него было обыкновение съедать на обед легкий салат перед тем, как пересечь Парламентскую площадь и попасть в Палату общин. После этого он будет недоступен. Его личный секретарь принял звонок от оператора Даунинг-стрит, положил руку на трубку и сказал: «Это американский президент».

Эти двое мужчин хорошо знали друг друга и хорошо ладили наедине. Это не имело решающего значения, но было чрезвычайно полезно. У них обоих были очаровательные жены и маленькие дети. Сначала они поприветствовали друг друга и спросили, как дела у другого. Невидимые операторы в Лондоне и Вашингтоне записывали каждое слово.

«Дэвид, у меня есть к тебе просьба».

'Позволь мне услышать.'

Американскому президенту не потребовалось более пяти предложений. Это была странная просьба, которая удивила премьер-министра. Разговор был на громкой связи.

Секретарь кабинета министров, высшее должностное лицо страны, вопросительно посмотрел на своего босса. Бюрократы не любили сюрпризов. Существовали возможные последствия, которые необходимо было учитывать. Выброска «Следопытов» в другую страну может рассматриваться как акт войны. Но кто правил пустыней Сомали? Никто не достоин этого имени. Он предупреждающе погрозил пальцем.

«Мне нужно обсудить это с моими людьми. Я перезвоню тебе через двадцать минут. Условно-досрочное освобождение.

"Это может быть очень опасно, господин премьер-министр", - сказал секретарь кабинета министров. Он имел в виду не опасность для участников, а опасность в смысле международных последствий.

«Убедитесь, что я позвоню начальнику штаба обороны и начальнику МИ -6 именно в таком порядке».

Профессиональный солдат был на первом месте. «Да, я знаю, в чем проблема, и знаю, в чем заключается просьба», — сказал он. — Уилл Чамни сказал мне это час назад. Он просто предположил, что премьер-министр знает, кто является директором спецназа.

«Но сможем ли мы это сделать?»

«Конечно, мы можем это сделать. Если предположить, что они чертовски хорошо проинструктированы, прежде чем войти. Так делают наши друзья. Но если их БПЛА находится над головой, они могут видеть цель так же четко, как если бы это было днем».

— Где сейчас Следопыты?

«Над Йеменом. Два часа до американской базы в Джибути. Там они приземлятся и дозаправятся. Затем они полностью проинструктированы. Когда капитан, командир этих Следопытов, удовлетворен, он передает это Уиллу в казармы Олбани и просит зеленый свет. И это может исходить только от вас, господин премьер-министр».

— Я могу передать это вам через час. По крайней мере, я могу сообщить вам о политическом решении. Техническая реализация зависит от вас, профи. Мне предстоит сделать еще два телефонных звонка, а затем я снова свяжусь с вами».

Человек, которому он позвонил от сестры , или ми 6 , или просто «Шестого», был не главой, а Адрианом Гербертом.

— Голова находится за границей, господин премьер-министр. Но я занимаюсь этим делом с нашими друзьями уже несколько месяцев. Что я могу сделать для вас?'

«Знаете, о чем просят американцы? Они хотят одолжить подразделение у наших Следопытов.

«Да», сказал Герберт. 'Я знаю это.'

'Как?'

«Мы много подслушиваем, господин премьер-министр».

«Знаете ли вы, что американцы не могут использовать ракету, потому что на этого ублюдка работает западный агент?»

'Да.'

«Он один из нас?»

'Нет.'

— Есть ли что-нибудь еще, что мне нужно знать?

«К закату в нескольких метрах, вероятно, будет еще и швед, заложник».

— Откуда ты, черт возьми, знаешь?

«Это наша работа, господин премьер-министр», — сказал Герберт. Он молчаливо решил запросить премию для миссис Булстроуд.

'Является ли это возможным? Освободить обоих мужчин? Уничтожить цель?

— Это военный вопрос. Мы оставляем это им».

Британский премьер-министр был проницательным политиком. Если бы британские следопыты смогли освободить шведа, шведы были бы весьма благодарны. Это признание со стороны Швеции в конечном итоге окупилось. «Я дам зеленый свет, если армия решит, что это осуществимо», — сказал он командующему штабом обороны десять минут спустя.

Затем он перезвонил в Овальный кабинет. «Согласен», — сказал он президенту. «Если военные скажут, что это возможно, «Следопыты» ваши».

«Спасибо, я этого не забуду», — сказал мужчина в Белом доме.

Когда в Лондоне и Вашингтоне повесили трубку, двухмоторный самолет Gulfstream влетел в воздушное пространство Египта. Оставив позади Египет и Судан, они могли начать наступление на Джибути.

Снаружи, на высоте 33 . 000 футов, одиннадцать тысяч метров, небо все еще было голубым, но солнце ярко-красным шаром висело над горизонтом на западе. Солнце скоро сядет над Сомали и над землей.

Трекер услышал голос из Тампы через наушники. — Они остановились, коммандер. Техник остановился в небольшой деревушке, находящейся в нескольких милях отсюда, на линии между побережьем и границей с Эфиопией. Здесь всего несколько домов, двенадцать-двадцать кирпичных домов с редкими жалкими деревьями и козлиной конюшней. У нас даже нет для этого названия».

— Ты уверен, что они не проедут?

— Не похоже, нет. Они вылезают и встают, чтобы размяться. Я немного увеличу масштаб. Я вижу, как один из мужчин разговаривает с жителями деревни. И я вижу того парня в красной бейсболке. Он бросает это. Подожди, с севера идут еще двое технарей. И солнце почти село.

— Поместите GPS на деревню. Прежде чем вы переключитесь на инфракрасный режим, я хочу, чтобы вы сфотографировали меня при последнем дневном свете с как можно большего количества углов. Затем вы пересылаете его в центр связи на базе в Джибути».

— Понятно, командир. Я позабочусь об этом прямо сейчас.

Второй пилот доложил из кабины. — Командир, нам только что позвонили из управления Джибути. Только что приземлился самолет С - 130 «Геркулес» ВВС Великобритании из Омана.

«Скажи Джибути, чтобы он позаботился о них и заправил «Герк». Скажи британцам, что я буду тут же. Кстати, каково примерное время прибытия?

— Они только что проехали Каир, коммандер. До взлетной полосы около полутора часов.

А за окном садилось солнце. Через несколько минут в Южном Судане, восточной Эфиопии и во всем Сомали наступила темнота, начало безлунной ночи.

OceanofPDF.com

15

Днем в пустыне может быть очень жарко, а ночью может быть холодно. Но Джибути расположено на берегу теплого Аденского залива, поэтому ночью здесь умеренная температура.

Трекера встретил у подножия лестницы «Гольфстрима» полковник ВВС США, которому командир базы приказал приветствовать его. Трекер был одет в легкую пустынную камуфляжную одежду и, следуя за полковником, был поражен умеренной ночной температурой. Они прошли по асфальту к двум комнатам узла связи, отведенным для него.

Командир базы не получил много информации от штаба ВВС в США , за исключением того, что это была тайная операция JSOC и что он должен был полностью сотрудничать с офицером TOSA , которого он знал только как командир Джейми Джексон. Это имя Трекер использовал, потому что под этим именем у него были все необходимые документы.

Они прошли мимо британского С - 130 Hercules со стандартным идентификационным кодом на хвостовом оперении, но без какой-либо другой маркировки. Трекер знал, что самолет принадлежал 47-й эскадрилье Объединенного авиационного крыла спецназа. Он увидел свет в кабине; Экипаж решил остаться на борту, чтобы выпить чашку настоящего чая вместо американского.

Они прошли под крылом, мимо ангара, кишащего наземными службами, к узлу связи. Часть инструкций о «полном сотрудничестве» заключалась в том, чтобы поприветствовать шестерых взлохмаченных британских десантников, которые были доставлены и теперь смотрели на экраны, висящие на стене.

Выглядевший с большим облегчением американский старший сержант, чей значок на плече указывал на то, что он специалист по связи, повернулся и отдал честь. Трекер тоже отдал честь.

Первое, что Трекер заметил в шестерых британцах, было то, что они были одеты в пустынную камуфляжную одежду, но без знаков отличия или званий. Лица и руки у них были загорелые, с щетиной и спутанными волосами, за исключением одного мужчины, лысого, как бильярдный шар.

Один из них, как знал Трекер, должен был быть ответственным офицером. Он решил, что ему лучше сразу взять на себя ответственность. «Джентльмены, я подполковник Джейми Джексон из Корпуса морской пехоты США . Ваше правительство в лице вашего премьер-министра любезно разрешило мне одолжить вас и ваши услуги сегодня вечером. Кто из вас главный?

Если он думал, что люди встанут на колени после упоминания премьер-министра, то перед ним оказался не тот отряд.

Один из шести мужчин шагнул вперед. Как только он открыл рот, Трекер узнал произношение, которое можно получить после многих лет обучения в частной школе-интернате, которую британцы, с их талантом говорить обратное, называют государственной школой . — Это я, коммандер. Я капитан, и меня зовут Дэвид. В нашем подразделении мы не используем званий и фамилий и не отдаем честь. За исключением королевы, конечно.

Трекер понял, что ему никогда не сравниться с седовласой королевой, поэтому он просто сказал: «Хорошо, если вы, ребята, сможете сделать то, что нужно сделать сегодня вечером. И меня зовут Джейми. Хотите представить меня, Дэвид?

Остальные пятеро были двумя сержантами, двумя капралами и солдатом – регулярным солдатом – хотя звание Следопыта никогда не упоминается. У каждого человека была своя специальность. Пит был сержантом и медиком , который мог сделать гораздо больше, чем просто оказать первую помощь. Барри был вторым сержантом, знатоком всех видов оружия; он был похож на помесь носорога и боевого танка: он был колоссальным. Одним из капралов был Дай, Волшебник Уэльса, который отвечал за связь и магическое оборудование, которое позволяло Следопытам поддерживать связь с Джибути и Тампой, когда они находились на земле, а также просматривать видеопотоки, которые беспилотник находился над ними . их головы. Второго капрала, лысого, звали, конечно, Керли, он был почти гениальным автомехаником. Самым младшим, как по возрасту, так и по званию, был Тим, который начинал в логистическом корпусе и знал все виды взрывчатых веществ, а также обезвреживал бомбы.

Трекер повернулся к американскому старшему сержанту. «Поговори со мной», — сказал он, указывая на экраны на стене.

Большой экран показывал именно то, что видел диспетчер БПЛА на базе ВВС Макдилл недалеко от Тампы.

Дэвид дал Трекеру наушник с микрофоном.

«Это коммандер Джексон на базе в Джибути», — сказал он. «Это Тампа?» Во время полета сюда он находился в постоянном контакте с Тампой и капитаном Ордом. Но Тампа находилась в восьми часовых поясах к западу от его нынешнего местоположения, и мужчина почувствовал облегчение.

Женщина с сильным южным акцентом сказала: «Тампа здесь, коммандер. Лейтенант Джейн Олбрайт за штурвалом.

— Как ваши дела, лейтенант?

«Незадолго до заката целевой автомобиль прибыл в небольшую деревню посреди пустыни. Мы посчитали, сколько человек вышло. Из открытой задней двери вышли пятеро, в том числе мужчина в красной бейсболке. И трое из каюты.

Их вождя приветствовал какой-то деревенский староста, но затем стемнело, и человеческие фигуры превратились в теплые пятна в инфракрасном диапазоне. Но в последних лучах дня с севера прибыли еще два бортовых пикапа. В нем находилось восемь человек, одного из которых более или менее несли двое других. Судя по всему, у заключенного светлые волосы.

Через несколько секунд стемнело, и один из мужчин с юга подошел к группе с севера. Светловолосый пленник остался с северной группой.

Судя по тепловизионным изображениям, они размещены в двух домах по обе стороны центральной площади, где припаркованы три автомобиля. Двигатели остыли, и машины теперь находятся в темноте. Похоже, ни из одного дома никто не вышел. Единственные тепловые изображения получены из загона для коз на одной стороне открытого пространства и нескольких собак поменьше, которые, как мы думаем, бродят вокруг».

Трекер поблагодарил лейтенанта и подошел к стене экранов. В это время за деревней наблюдал новый Глобальный Ястреб. Этот rq - 4 мог оставаться активным в течение тридцати пяти часов — более чем достаточно, а с помощью ГАР и электрооптической инфракрасной камеры он мог видеть каждое движение там внизу.

Трекер задержался на несколько минут, наблюдая за красными пятнами уличных собак, гуляющих взад и вперед между темными прямоугольниками домов. «У тебя есть что-нибудь для сторожевых собак, Дэвид?»

«Мы их застрелим».

«Слишком много шума».

«Мы ничего не упускаем».

— Одно тявканье, и остальные тоже приживутся.

Он повернулся к старшему сержанту. «Вы хотите отправить кого-нибудь в лазарет? Попросите самый сильный и быстродействующий съедобный анестетик, который у них есть. И возьми из столовой несколько упаковок сырого стейка.

Сержант подошел к телефону. Следопыты переглянулись. Трекер подошел к фотографиям с видеозаписей, последним из которых был сделан при дневном свете.

Деревня была покрыта толстым слоем пустынного песка и также построена из местного песчаника того же цвета, так что ее было почти незаметно. Вокруг него росло несколько обветшалых деревьев, а посреди площади стоял источник жизни, источник воды.

Тени были длинными и черными, перемещаясь с запада на восток в свете заходящего солнца. Трое технических специалистов все еще находились здесь, рядом друг с другом и недалеко от источника. Вокруг ходили люди, но не шестнадцать. Некоторые, видимо, сразу же вошли. Было восемь фотографий, сделанных с разных ракурсов, и все они рассказывали одну и ту же историю. Самым важным было определить, под каким углом следует атаковать. С юга.

Дом, в который вошли жители Марка, находился на той стороне, а от этого дома вела тропа в пустыню.

Трекер подошел к настенной диаграмме с большой шкалой, которая висела на стене рядом с фотографиями. Кто-то очень ловко указал красным крестом место в пустыне, куда их высадят. Он вызвал шестерых Следопытов и потратил полчаса на объяснение сделанных им выводов. Однако большую часть этого они уже видели сами до его прибытия.

Понимая, что им придется усвоить каждую деталь за три часа, что обычно занимает несколько дней, он посмотрел на часы. Было девять часов вечера. Они смогли взлететь только ближе к полуночи. «Вот мое предложение: мы нанесем пять кликов к югу от цели, а остальное отложим ». Это был сленг британской армии: «клик» означает «километр», а « таб» — форсированный марш, то есть с полным снаряжением.

Дэвид поднял брови. — Ты сказал «мы», Джейми.

'Это верно. Я не просто прилетел сюда, чтобы проинформировать вас. Ты главный, но я прыгну одновременно с тобой».

«Обычно мы не прыгаем с пассажирами, только если это прыжок в тандеме и пассажир подключен здесь к Барри».

Трекер посмотрел на возвышающегося над ним гиганта. У него не было желания падать на пять миль сквозь ледяную тьму, привязанный к этому человеческому мастодонту. «Дэвид, я не пассажир. Я разведчик дальнего действия морской пехоты США . Я воевал в Ираке и Афганистане. Имею опыт глубоководных погружений и свободного падения. Вы можете разместить меня где угодно в группе, но я прыгаю со своим парашютом. Понял?'

'Понял.'

«На какой высоте вы хотите покинуть самолет?»

' 25 . 000 футов».

Это было разумно. На такой высоте рев четырех турбовинтовых двигателей «Эллисон» был бы почти неслышен, и даже внимательный слушатель мог бы подумать, что над головой летит пассажирский самолет. На половине этой высоты начинали звонить тревожные колокольчики.

Трекер имел только от 15 . Прыгнул на 1000 футов, на пять тысяч метров и это было что-то совсем другое. 15 . _ На высоте 25 000 футов вам не понадобилась термоодежда или кислородный баллон . 000 футов да. — Хорошо, тогда хорошо, — сказал он.

Дэвид попросил самого младшего, Тима, выйти на улицу и взять у «Геркулеса» дополнительный комплект. У них всегда были с собой запасные припасы, и когда они возвращались домой после двух недель в Омане, корпус «Геркулеса» был полон вещей, которые обычно остаются на земле. Через несколько минут Тим вернулся с тремя мужчинами в военной форме. У одного из них был запасной парашют bt 80 французского производства, единственный, который Следопыты хотели использовать. Как и все другие британские спецназовцы, они имели привилегию самостоятельно выбирать снаряжение. В дополнение к этому французскому парашюту они выбрали: американскую штурмовую винтовку полуавтоматическую М4 ; в качестве пистолета - 13 -зарядный Браунинг производства бельгийской компании Herstal ; а для британского боевого ножа САС - К -бар.

Дай, ответственный за системы связи, человек связи , будет американским КНР. 152 портативная радиостанция tacsat (тактический спутник) и оптический датчик нисходящей линии связи British Firestorm.

Два часа до взлета самолета. В узле связи семеро мужчин надели снаряжение, после чего, словно средневековые рыцари в доспехах, с трудом могли передвигаться без посторонней помощи. Для Трекера даже нашли пару специальных ботинок. К счастью, у него было нормальное телосложение, и остальная одежда сидела на нем идеально. Затем ему передали рюкзак «Берген», в котором находились очки ночного видения, вода, боеприпасы и пистолет.

В этом им, особенно Трекеру, помогли три человека, парашютные диспетчеры, полицейские . Они, как оруженосцы в прошлом, направляли своих Следопытов к месту катастрофы — погрузочной рампе С - 130 во время прыжка. Они использовали страховочный трос, чтобы закрепить самолет на случай, если они поскользнутся.

В качестве генеральной репетиции надели БТ 80 и рюкзак, один на спину, другой на грудь, и затянули лямки до боли. Далее последовал М 4 , со стволом вниз, перчатками, кислородным баллоном и шлемом. Трекер был удивлен, увидев, что его мотоциклетный шлем выглядел точно так же, как этот шлем Следопыта, за исключением того, что на этом шлеме свисала черная резиновая кислородная маска, а очки больше походили на очки. Потом снова все сняли.

Было полдесятого. Взлет должен был состояться не позднее полуночи, ведь расстояние между Джибути и местом в сомалийской пустыне, которое они хотели атаковать, составляло почти восемьсот километров. Два часа полета, подсчитал Трекер, и два часа пути до цели. Они хотели вторгнуться в четыре утра, в то время, когда их враги будут спать глубже всего и реагировать медленнее всего.

Он дал своим шести товарищам последний инструктаж по миссии. «Этот человек — цель», — сказал он, раздавая фотографию размером с открытку. Они пристально смотрели на лицо, запоминая его; они прекрасно понимали, что через шесть часов смогут увидеть это лицо в зеленом свете очков ночного видения в вонючей сомалийской хижине. Лицо на фотографии принадлежало Тони Суаресу, который наслаждался калифорнийским солнцем в одиннадцати часовых поясах дальше на запад. «Он является особой целью Аль-Каиды, опытным убийцей, который яростно ненавидит обе наши страны». Он подошел к фотографиям видеозаписи, висевшим на стене. «Он приехал из Марки на юге, в районе Аль-Шабааб, на пикапе, технический. Этот. С ним было семь человек, включая гида, который ушел в свою группу, но об этом позже. Остается семь человек. Но один из них не будет сражаться. В группе этого ублюдка есть иностранный агент, который работает на нас. Он выглядит вот так.

Он показал еще одну фотографию, большего размера, увеличенное лицо Опал на территории комплекса в Марке, смотрящей вверх прямо в объектив камеры «Ястреба». Он был одет в красную бейсболку.

«Если повезет, он услышит стрельбу, укроется и, надеюсь, не забудет надеть красную кепку. Он не будет сопротивляться. Ни при каких обстоятельствах вам не разрешается стрелять в него. Итак, у нас осталось шесть человек, которые будут сражаться».

Следопыты посмотрели на черное эфиопское лицо и запомнили его.

«А как насчет другой группы, босс?» — спросил чисто выбритый Кёрли, механик.

'Правильный. БПЛА обнаружил, что наша цель и его команда находятся в этом доме, на южной стороне городской площади. На другой стороне находится группа, которую они там встретили, пираты с севера, все из клана Сакад. С ними заложник, молодой шведский офицер торгового флота. Это он. Трекер вытащил свою последнюю фотографию. Он получил это письмо от сестры Адриана Герберта , который, в свою очередь, получил его от миссис Булстроуд. Фотография была взята из анкеты на получение его удостоверения личности торгового флота и предоставлена его отцом Гарри Андерссоном. На нем был изображен красивый блондин в деловой одежде, невинно смотрящий в камеру.

«Что он там делает?» — спросил Дэвид.

«Он — приманка, которая заманила цель в это место. Цель хочет купить мальчика, и у нее есть миллион долларов, чтобы заключить сделку. Возможно, обмен уже состоялся, и в этом случае мальчик находится в доме цели, а миллион долларов находится через дорогу. Или обмен назначен на утро перед вылетом. В любом случае, следите за блондином и не стреляйте в него.

«Зачем цели нужен шведский начинающий офицер?» - спросил Барри, Великан.

Трекер тщательно сформулировал свой ответ. Не было причин лгать, но им и не нужно было это знать: «Сакадам с Севера, захватившим его в море несколько недель назад, в прямом эфире по телевидению сказали, что цель хочет обезглавить его». В подарок нам, на Западе».

Мужчины молчали.

«А эти пираты, они тоже собираются сражаться?» Дэвид, снова капитан.

«Абсолютно. Но я предполагаю, что если их разбудит стрельба, они все равно будут опьянены последствиями большого количества ката . Мы знаем, что это делает их скучными или чрезвычайно жестокими. Если мы сможем выпустить целую кучу пуль в их окна, они не подумают, что с Запада прибыла кучка свободнопадающих, а что на них нападают их деловые партнеры, которые пытаются освободить мальчика или хотят получить их деньги. назад. Я хотел бы атаковать их с открытой площади».

— Сколько, босс? Пираты?

«Мы видели, как восемь человек выбрались из двух техников незадолго до заката».

«Итак, всего четырнадцать врагов?»

— Да, и мне бы хотелось, чтобы половина из них умерла еще до того, как они встанут с постели. И никаких пленных.

Шестеро британцев стояли перед изображениями, фотографиями и картами. Они тихо посовещались друг с другом. Трекер слышал такие крики, как « кумулятивный заряд » и « осколочный ». Он знал, что первый крик относился к взрывчатому заряду, способному, например, взорвать крепкий дверной замок, а второй — к осколочной ручной гранате. Они постучали по нескольким точкам на увеличенной фотографии деревни, сделанной при свете дня. Через десять минут они были готовы.

Молодой капитан подошел к Трекеру, ухмыляясь. «Мы идем к этому», - сказал он. "Давайте готовьтесь."

Трекер понял, что они согласились на операцию, запрошенную президентом США и санкционированную их собственным премьер-министром.

'Потрясающий.' Он не знал, что еще сказать.

Они покинули узел связи и вышли на улицу, где было еще достаточно тепло. Пока они обсуждали свою миссию, трое полицейских были заняты. В свете открытой двери ангара лежали в ряд семь стопок «комплекта». В таком порядке они вошли бы в чрево Геркулеса и в таком же порядке (но в обратном порядке) достигли бы высоты 25 . Выпрыгнул из самолета с высоты 1000 футов в темноте.

С помощью ПД они надели свое оборудование. Ответственный полицейский , опытный сержант по имени Иона, в основном занимался Трекером.

тропическую форму командующего Корпуса морской пехоты США , которую он носил на борту «Гольфстрима», было приказано надеть запасную камуфляжную одежду для пустыни, которую уже носили остальные шестеро.

Затем появился лишний вес, шаг за шагом. Иона повесил парашют себе на спину и застегнул несколько широких холщовых ремней, удерживающих парашют на месте. Затем он затянул ремни до тех пор, пока Трекер не почувствовал, что его раздавили. Два ремня проходили близко к его паху.

— Держите яйца свободными, коммандер, — пробормотал Иона. «Парашютист, чьи интимные места зажаты между этими ремнями, не чувствует себя комфортно, когда парашют раскрывается».

«Я позабочусь об этом», — сказал он, на мгновение ощупывая, не застряло ли что-нибудь между поясами.

Следом шел рюкзак, который висел на груди. Он весил сорок килограммов и вытягивал верхнюю часть тела вперед. Ремни также были затянуты очень туго. Но благодаря своей военной подготовке десантника он знал, что все это было сделано намеренно.

С рюкзаком на груди парашютист упадет грудью вниз, и когда парашют раскроется, он окажется над ним. Если бы парашютист во время свободного падения лежал на спине и его парашют раскрылся, он упал бы на его середину, так что парашют окутал бы его, как саван, когда он наконец разобьется насмерть.

Рюкзак был в основном тяжелым из-за еды, воды и боеприпасов, таких как гранаты и дополнительные патроны для его карабина. Внутри также находились его пистолет и очки ночного видения. Нести их во время прыжка было невозможно, так как их могло снести потоком воды.

Иона прикрепил кислородный баллон, а также различные трубки, которые направляли кислород к маске на его лице. Наконец, он дал ему свой шлем и герметичные очки, которые не позволят его глазам вырваться из орбит потоком воздуха со скоростью 150 миль в час, который он испытает во время свободного падения. Чуть позже его освободили от рюкзака, который он снова надел только перед прыжком.

Семеро мужчин теперь выглядели как инопланетяне, созданные отделом спецэффектов. Они не шли, а ковыляли, медленно и осторожно. После кивка Дэвида они прошли по бетону к открытому кузову ожидающего «Геркулеса» с открытыми дверями и погрузочной рампой.

Дэвид определил порядок, в котором они будут прыгать. Барри Великан прыгнул бы первым, потому что у него было больше всего опыта. Следующим появился Трекер, а сразу за ним и он сам. И последним, но не менее важным, был другой сержант, Кёрли, тоже опытный, так как за ним некому было присматривать.

Один за другим, с помощью трех ПД , семеро десантников, шатаясь, поднялись по трапу и вошли в корпус С - 130 . Было двадцать минут до полуночи.

Они сидели на ряду кресел из красного брезента вдоль одной стороны фюзеляжа, пока полицейские проводили различные тесты. Иона позаботился о личном уходе за Дэвидом и Трекером.

Трекер увидел, что в самолете стало намного темнее; единственное освещение исходило от фонарей над дверями ангара. Как только задняя дверь закроется, они окажутся в кромешной темноте. Он также увидел привязанные ящики с другим оборудованием подразделения для обратного пути в Англию и две темные фигуры рядом со стеной между грузовым отсеком и кабиной. Это были два упаковщика парашютов , которые всегда сопровождали отряд; они каждый раз складывали и упаковывали парашюты. Трекер надеялся, что человек, который складывал парашют себе на спину, точно знал, что делает. Свободнопадающие часто говорят: никогда не спорьте со своим упаковщиком.

Иона протянул руку и поднял верхнюю часть своего парашютного рюкзака, чтобы убедиться, что две красные хлопковые нити на месте и в порядке. Печать целая. Армейский сержант- ветеран надел кислородную маску на кислородную систему самолета и кивнул. Трекер проверил, правильно ли сидит и герметична ли его маска, и вдохнул.

Выброс почти чистого кислорода. Они вдыхали его до тех пор, пока не оказывались на нужной высоте, чтобы вывести последнюю порцию азота из крови. Это предотвращает декомпрессионную болезнь (пузырьки азота в крови) при падении пара. Иона выключил кислород и подошел к Дэвиду, чтобы сделать с ним то же самое.

Снаружи послышался пронзительный визг, когда запустились стартеры четырех «Эллисонов». Джона подошел вперед и пристегнул ремень безопасности на коленях Трекера. Последнее, что он для него сделал, это подключил кислородную маску к кислородной системе С - 130 .

Шум двигателя перешел в рев, когда рампа закрыла последние огни авиабазы Джибути, закрылась с глухим стуком и герметично закрыла ее.

Теперь внутри было кромешной тьмы. Иона сломал два стоп-сигнала , чтобы помочь ему и его коллегам -полицейским занять свои места, когда C - 130 начал рулить.

Сидящие люди, откинувшись на сумки с парашютами и неся на коленях сорокафунтовые рюкзаки, были погружены в кошмар шума: гул двигателей, вой гидравлики, когда экипаж проверял закрылки, и крики. топливных форсунок.

Они не видели, а только чувствовали, как четырехмоторный самолет поворачивает на взлетно-посадочную полосу, останавливается, приседает и кренится вперед. Несмотря на обманчивые размеры, «Геркулес» быстро разогнался, поднял нос в воздух и уже через пятьсот метров покинул взлетно-посадочную полосу. Затем он круто полез вверх.

Самый урезанный самолет не может конкурировать с грузовым пространством С - 130 . Никакой звукоизоляции, никакого отопления, никакого контроля давления и уж тем более никакого общественного питания. Трекер знал, что шум никогда не станет менее шумным, но по мере того, как воздух становился все более разреженным, он становился все холоднее. Задняя часть также не герметична. Несмотря на кислородную маску, теперь он мог чувствовать запах керосина и масла.

Рядом с ним Дэвид расстегнул шлем и снял его, затем надел наушники. На том же держателе висел еще один, и он предложил его Трекеру.

Иона, сидевший у стены впереди, уже надел наушники. Ему пришлось прислушиваться к кабине, чтобы знать, когда готовиться к p -часу — P к парашюту. Трекер и Дэвид могли слышать слова из кабины, голос командира британской эскадрильи , ветерана 47-й эскадрильи, который уже поднялся в воздух и приземлился на своей «птице» на самых диких и опасных взлетно-посадочных полосах в мире.

«Мы поднимаемся на 10 . 000 футов», — сказал он. А потом: « п -час минус сто ». До прыжка один час сорок минут. Позже он сказал: «Мы остановимся в 25 … 000 футов». Прошло восемьдесят минут.

Наушники помогли заглушить шум двигателя, но температура уже почти достигла нуля. Иона отстегнул ремни безопасности и подошел к ним, держась за перекладину сбоку фюзеляжа. Разговор был невозможен, все общение осуществлялось жестами.

Перед каждым из семи мужчин он разыграл свою пантомиму: поднял правую руку, образовав большим и указательным пальцами букву О , как это делают ныряльщики: С вами все в порядке? Следопыты ответили тем же. Затем поднимите руку, сожмите кулак, разомкните пальцы, затем поднимите пять пальцев: скорость ветра в точке приземления около пяти узлов. Наконец, поднимите кулак с пятью растопыренными пальцами четыре раза: от двадцати минут до часа .

Прежде чем он закончил, Дэвид схватил его за руку и вложил ему в ладонь плоский пакет. Иона кивнул и ухмыльнулся. Он взял пакет и исчез в кабине. Когда он вернулся, он все еще ухмылялся и снова сел.

Через десять минут он вернулся. На этот раз он показал десять пальцев перед лицами семерых мужчин. Семь кивает. Семеро мужчин встали со своими рюкзаками в руках, развернулись и положили сумки на свои места. Затем подняли на грудь сорокапудовый груз и застегнули лямки.

Иона пришел на помощь Трекеру и затянул ремни до тех пор, пока американцу не показалось, что ему раздавило грудь, но, поскольку они падали со скоростью более 150 миль в час, ничто не могло сдвинуться ни на дюйм. Затем переключение с кислородной системы самолета на собственный кислородный баллон.

В этот момент Трекер услышал новый звук. Сквозь рев моторов из громкоговорителя доносилась музыка, громкая музыка. Теперь Трекер знал, что Дэвид дал Ионе для кабины: компакт-диск. Вместительный грузовой отсек С - 130 был погружен в грохот вагнеровской « Валькирии» . Сигналом стало начало его личного крика: без трёх минут п -час .

Семь человек стояли вдоль правого борта корпуса, когда с громким шумом открылась погрузочная рампа. Иона и двое его помощников полиции закрепили страховочные тросы, чтобы они не могли выскользнуть.

Задняя дверь, размером с дверь сарая, открылась, и теперь в салон ворвался ледяной ветер вместе с запахом керосина и горящего масла.

Трекер, который был вторым в очереди после Барри Гиганта, посмотрел мимо ведущего десантника в пустоту. Там не было ничего, только чернильная тьма, ледяной холод и гул. Внутри самолета звучали злые духовые музыкальные инструменты Валькирии, направлявшейся в Валгаллу.

Последняя проверка. Трекер увидел, как открылся рот Ионы, но не услышал ни слова. В самом конце шел Кёрли, прыгнувший последним, проверяя экипировку солдата Тима, который стоял перед ним, потому что хотел убедиться, что парашют и кислородные шланги на месте. Затем он крикнул: «Семь, ладно!»

Иона, вероятно, услышал это, потому что кивнул Тиму, который сделал то же самое для Пита, медика, стоящего перед ним. Взаимный контроль рванул вперед. Трекер почувствовал удар по своему плечу и сделал то же самое со стоящим перед ним Барри.

Иона стоял перед Великаном лицом к нему. Он кивнул, пока Трекер проводил последнюю проверку, и отошел в сторону. Делать было нечего. После всех толчков, тяги и хрюканья все, что смогли сделать семеро свободнопадающих, — это броситься в ночь на высоте пяти миль над сомалийской пустыней.

Барри сделал шаг вперед, наклонил туловище вперед и исчез. Причина, по которой линии располагались так близко друг к другу, заключалась в том, что большое расстояние между ними в воздухе могло иметь катастрофические последствия. С интервалом в три секунды в темноте двое падающих могли оказаться настолько далеко друг от друга, что никогда больше не найдут и не увидят друг друга. Следуя инструкциям, Трекер подпрыгнул через секунду после того, как пятки Барри скрылись из виду.

Сразу все стало по-другому. Через полсекунды шум пропал: рев четырех «Аллисонов» С - 130 , «Вагнер» — все пропало, сменившись ночной тишиной, нарушаемой лишь тихим и все более громким свистом ветра по мере его скорости. превысила 160 километров в час.

Он чувствовал, как поток отступающего Геракла пытается опрокинуть его ногами за голову, а затем на спину, и всеми силами старался не допустить этого. Хотя луна и не светила, звезды — твердые и яркие, холодные и ровные, не омраченные никакими загрязнениями, — немного освещали небо.

Трекер посмотрел вниз и увидел темную фигуру далеко внизу. Он знал, что рядом с его плечом находился Дэвид, а еще выше — четверо остальных.

Рядом с ним появился Дэвид, раскинув руки по бокам; он принял форму стрелы, чтобы увеличить скорость и догнать Барри. Трекер сделал то же самое. Медленно темная фигура перед ними приблизилась. Барри принял форму морской звезды: его кулаки в перчатках были сжаты, руки и ноги раскинуты, чтобы замедлить падение до 120 миль в час. Когда они оказались на одной высоте с ним, Трекер и Дэвид сделали то же самое.

Они образовали своего рода веерную формацию, и к ним один за другим присоединились остальные четверо. Он увидел, как Дэвид смотрит на свой высотомер, который был настроен на давление воздуха над пустыней.

Хотя он этого и не видел, высотомер показывал, что взвод приближается к высоте 15° . Пройдено 000 футов. Они раскроют свои парашюты в 5.00 утра . 000 футов открыто. Задача Барри, как ведущего прыгуна, заключалась в том, чтобы двигаться вперед и пытаться, используя свой опыт и тусклый свет звезд, найти как можно более мягкое и свободное от камней место приземления. Трекер изо всех сил старался держаться рядом с пара-капитаном и делать то же самое, что и он.

Даже с 25 . С высоты 000 футов свободное падение длилось всего девяносто секунд. Барри теперь был немного ниже остальных шестерых, осматривая летящую к нему землю. Остальные медленно выстроились в линию, но поддерживали постоянный зрительный контакт друг с другом.

Трекер сунул руку в карман сумки с парашютом так, чтобы коснуться механизма раскрытия парашюта. Следопыты не открывают парашют с помощью d -кольца. Они могут выбрать анероидный выпуск, запускаемый давлением , но все механическое может пойти не так, и иногда действительно выходит из строя. Если вы падаете со скоростью 120 миль в час, вы не захотите обнаружить, что это не сработало. Дэвид и остальные предпочли открытие вручную с помощью тормозного парашюта.

Вот что Трекер пытался схватить — кусок ткани в форме парашюта на нитке и спрятать в легкодоступном верхнем кармане. При броске в слипстрим он распакуется и откроет всю бт 80 .

Под собой Трекер увидел, что Барри держит в руках 5 . Отметка 000 футов и вспышка ткани, серая в окружающей темноте. Краем глаза он увидел, как Дэвид раскрыл парашют и исчез из поля зрения.

Трекер сделал то же самое и почти сразу почувствовал, как огромный парашют тянет его назад и вверх, или, по крайней мере, это было именно то ощущение. На самом деле это была просто задержка. Ему казалось, что он врезался на машине в стену и сработала подушка безопасности. Но это длилось всего три секунды, а затем он поплыл.

БТ 80 не похож на сферические парашюты, которые используют десантники во время военных учений . Это колоссальный прямоугольник в форме матраса, летающее крыло, которое, раскрываясь на большой высоте, может унести десантника на многие мили в тыл врага, незаметно для радара или человеческого глаза.

Следопытам это понравилось, и не только по этой причине. Он открывается почти бесшумно, в отличие от хлыстового звука парашютов, который может предупредить часового на земле.

На высоте 800 футов Дэвид отцепил свой рюкзак, который упал, а затем был подвешен на веревке почти в сорока футах ниже него. Трекер сделал то же самое. Остальные четверо, находившиеся на высоте более метра над ним, сделали то же самое.

Трекер увидел летящую к нему землю, теперь ясно видимую в свете звезд, услышал глухой звук падения рюкзака на песок и применил последнее тормозное действие. Он протянул руку, схватил две рулевые шпульки и потянул. Парашют начал закручиваться и замедлился, в результате чего Трекер ударился о землю во время бега. Затем парашют потерял форму, сложился пополам и упал на землю запутанной массой шелковых и нейлоновых веревок. Он расстегнул доспехи на груди и ногах, и остатки парашюта упали на песок. Оно выполнило свою задачу. Вокруг него шестеро Следопытов сделали то же самое.

Он посмотрел на свои часы. Четыре минуты третьего. Хорошее время. Но потребовалось время, чтобы привести себя в порядок и подготовиться к пешему переезду.

Пришлось собрать семь парашютов, а также ставшие бесполезными шлемы, кислородные маски и кислородные баллоны. Всех их сложили друг на друга, а затем трое Следопытов забросали их камнями.

Они достали из рюкзака пистолет и очки ночного видения. Звезды давали достаточно света, поэтому во время марша очки ночного видения не понадобились, но они наверняка дадут им непревзойденное преимущество при нападении на деревню, поскольку они превратит кромешную черную ночь в зеленый и водянистый день.

Дай, валлийский инженерный гений, стоял над своим оборудованием. Благодаря современным технологиям их задача стала проще, чем всего несколько лет назад.

Где-то высоко над ними находился Global Hawk RQ - 4 , управляемый JSOC с базы ВВС Макдилл в Тампе. Он посмотрел на них и на деревню. Он также мог видеть каждое живое существо благодаря теплу его тела, которое появлялось на экране в виде слабого пятна света.

Штаб-квартира JSOC располагала изображениями и звуками всего, что видела Тампа, и пересылала их в центр связи в Джибути. Дай устанавливал и проверял свою прямую радиосвязь с Джибути, которая могла точно сказать ему, где он находится, где находится деревня, линия марша между этими двумя местами и есть ли какая-либо активность вблизи цели.

После невнятного разговора с Джибути Дай доложил остальным. Оба диспетчера видели в них семь ярких пятен в пустыне. В деревне ничего не двигалось, видимо, все крепко спали. Возле домов не было людей; они все находились внутри, где их не было видно. Однако единственное имущество деревни — стадо коз, четыре осла и два верблюда — находилось на пастбище или на привязи в открытом поле и было на виду.

Было видно несколько движущихся пятен поменьше — бродячие собаки. Расстояние составило более семи с половиной километров.

Дэвид взял с собой компас «Сильва» и тепловизионный инфракрасный прибор « Софи». Несмотря на обещания Тампы, он теперь включил его и светил по кругу вокруг них. Они были поражены, когда на краю песчаной равнины стало видно место, которое Барри выбрал в качестве места приземления.

Слишком маленький для человека, но достаточно большой для человеческой головы. Через мгновение он взвыл и исчез. Пустынный шакал. В 02.00 . В 22:00 они ушли и гуськом пошли на север.

OceanofPDF.com

16

Они шли более или менее по прямой за Керли, который действовал как разведчик и бил тревогу при первых признаках сопротивления. Не было. Дэвид, капитан, шел за ним. Он помахал биноклем туда-сюда, но ни одного теплокровного существа не появилось.

Дай носил свой комплект связи в небольшом рюкзаке поверх рюкзака за головой, и в каждом ухе у него было по наушнику, так что он мог слышать каждое слово от Тампы до Джибути, которые наблюдали за ними из стратосферы. Без десяти четыре он подошел к Дэвиду и прошептал: — Еще восемьсот метров, Босс.

Это расстояние они преодолели пригнувшись, каждый согнувшись на спине с сорока килограммами. Тем временем стало пасмурно, видимость ухудшилась.

Дэвид остановился и помахал рукой, и люди рухнули на песок. Дэвид достал очки ночного видения, посмотрел вперед и увидел первый из низких прямоугольных домов деревни. Компас Сильвы привел их к порогу цели. Он убрал бинокль и надел очки ночного видения ( nvg ). Остальные шестеро сделали то же самое. Их видение изменилось на более яркий, но почти подводный зеленый туннель. ПНВ усиливает остаточный свет . Владелец теряет пространственное восприятие и должен поворачивать голову, чтобы увидеть что-нибудь слева или справа от себя.

Теперь, когда цель была в поле зрения, мужчинам больше не нужны были рюкзаки, но им нужны были боеприпасы и гранаты, которые в них находились. Рюкзаки положили на землю, ослабили лямки и набили карманы оружием. Их винтовка и пистолет М4 уже были заряжены.

Дэвид и Трекер вместе прокрались вперед. Они увидели именно то, что видели на одной из фотографий из видеозаписи Global Hawk. От деревенской площади тропинка вела в ту часть пустыни, где они теперь оказались. Дальше слева находился дом побольше, который, судя по всему, принадлежал старосте деревни, но теперь был захвачен Проповедником и его людьми.

По тропинке к ним шла маленькая бездомная собака; он остановился и принюхался. К нему присоединился второй. Они оба были паршивыми, вероятно, бешеными, привыкшими рыться в мусоре и есть фекалии или, если им очень повезло, кишки забитой козы. Они еще раз принюхались, подозревая, что впереди что-то есть, но не настолько встревожились, чтобы начать лаять и включать полифоническую собачью сигнализацию.

Трекер вытащил что-то из кармана рубашки и швырнул в собак, как бейсбольный питчер. Он с тихим стуком упал на песок тропы. Обе собаки испугались, но понюхали запах, прежде чем начать лаять. Сырой стейк. Они подошли и еще раз понюхали воздух, после чего первая собака сожрала кусок мяса за один присест. Мгновение спустя еще один кусок мяса упал на землю перед его другом. Эта вторая вкусная закуска тоже очень быстро исчезла. Следопыт бросил в начало тропы кучу кусков мяса. Прибыли еще собаки, всего девять. Они увидели, как остальные жрут угощения, и сделали то же самое. Их было двадцать штук, больше двух на животное. Каждый зверь получил хотя бы один. Потом они ходили вокруг, принюхиваясь, чтобы посмотреть, есть ли там что-нибудь еще. Первые пожиратели начали шататься, чуть позже у них подкосились ноги, упали на бок и дернули лапами. Наконец они перестали двигаться. Остальные семь сделали то же самое. Менее чем через десять минут после первого броска все они были без сознания.

Дэвид присел, присел и указал вперед, держа пистолет наготове и держа палец на спусковом крючке. Пятеро мужчин последовали за ним. Барри остался, чтобы осмотреть дома снаружи. Дальше в деревне заревел осел. Ничего не двигалось. Враги продолжали спать или сидеть в засаде. Трекер подумал первым. Мужчины из Марки были такими же чужими людьми, как и они, так что собаки лаяли, когда они гуляли здесь. Он был прав.

Атакующая группа прошла по тропе и подошла к дому слева. Это был третий дом на площади. Люди в масках увидели двойную дверь сбоку от тропы. Он был сделан из толстых старых досок, привезенных откуда-то еще, потому что рядом росли только тонкие кусты терна. У деревянной двери было две ручки, но не было замка с замочной скважиной. Дэвид надавил на него кончиками пальцев. Он не двигался. Заперто изнутри, примитивно, но эффективно. Им понадобится таран. Он указал на Тима, продавца боеприпасов, указал на дверь и отступил.

Тим держал в руке что-то длинное и положил его в щель между левой и правой половинками двойной двери. Если бы это была металлическая дверь, он мог бы использовать магниты или замазку, но, поскольку это была деревянная дверь, он использовал канцелярские кнопки; он мог вдавливать их в дерево большим пальцем, и ему не приходилось стучать молотком. Когда все было закреплено, он активировал детонатор и жестом приказал остальным отойти назад. Они отошли метров на пять и пригнулись.

Он создал кумулятивный заряд, чтобы взрыв не был направлен наружу. Сила заряда будет направлена только вперед и прорежет дерево, как бензопила, за долю секунды.

Когда произошел взрыв, Трекер был удивлен тем, что он издал так мало шума: приглушенный звук, похожий на хруст ветки. Вскоре после этого первые четверо мужчин уже проскользнули в дверь, которая распахнулась при малейшем давлении, потому что внутренняя перекладина раскололась. Тим и Дай остались снаружи и заполонили площадь тремя пикапами, ослами на веревках и козами на пастбище.

Дэвид вошел первым, следом за ним следовал Трекер. Трое мужчин легли на землю и, еще в полусне, встали. До сих пор ночную тишину нарушили два автоматических орудия М 4 . Все трое принадлежали к группе Марка, телохранителей Проповедника. Они были мертвы еще до того, как сели. В комнате за дверью дальше послышались крики.

Дэвид остановился, чтобы проверить, действительно ли все трое мертвы; Пит и Керли тоже пришли. Трекер толкнул внутреннюю дверь и вошел внутрь. Он надеялся, что Опал, где бы он ни находился, отреагировала бы на первые выстрелы, упав на пол, желательно под кровать.

В комнате было двое мужчин. В отличие от своих спутников в зале, они захватили две семейные кровати — грубые деревянные чарпои с одеялами из верблюжьей шерсти. Они уже стояли, но ничего не видели в кромешной тьме.

Крепкий мужчина, четвертый телохранитель, вероятно, дремал, но по-настоящему не спал; очевидно, он был ночным сторожем, которому приходилось бодрствовать. Он встал прямо, с пистолетом в руке, и выстрелил. Пуля пролетела мимо головы Трекера, но что действительно причиняло боль, так это вспышка света из ствола, многократно увеличенная его очками ночного видения. Будто кто-то посветил ему в лицо прожектором. Он стрелял вслепую, из автоматического оружия, и размахивал оружием из стороны в сторону. Град его пуль убил обоих мужчин: четвертого пакистанца и человека, которым оказался Джамма, личный секретарь.

У входа на площадь Тим и Дай, как и было договорено, обыскали дом напротив площади, где расположились биваком мужчины клана Сакад из Гаракада. Десантники прострелили множество пуль в каждую раму, в которой не было стекла, но перед ней висели листы. Они знали, что их пули не могут поразить лежащих людей, поэтому вставили в пистолет новый магазин и стали ждать ответа. Вскоре оно пришло.

В доме деревенского старосты послышался тихий шаркающий звук. Трекер ухватился за это. Третий слой кровати, в углу. Под ним кто-то был, он увидел кусок бейсболки. — Оставайся здесь, — крикнул он. «Не двигайся. Не уходите от этого. Шарканье прекратилось, шапка была снята.

Трекер повернулся к трем мужчинам позади него. — Здесь безопасно. Пойдите, помогите той группе с севера.

Шестеро мужчин из Гаракада думали, что их предали люди из Марки. Они бежали по площади, направив стволы автоматов Калашникова в землю между кричащими и дергающими поводья ослами и тремя припаркованными грузовиками.

Но на улице было темно, звезд было не видно сквозь облачность. Тим и Дай выбрали по одному человеку и выстрелили в него. Остальным четверым хватило дульного огня, и они подняли русское оружие. Тим и Дай быстро упали вперед. За ними по тропе поднялись Пит, Кёрли и их капитан Дэвид, увидели дульный огонь автоматов Калашникова и тоже нырнули на землю.

Лежа, пятеро десантников уничтожили еще двоих бегущих мужчин. Пятый, опустошивший свой магазин, остановился, чтобы вставить новый. Его было хорошо видно рядом с козьим пастбищем, а несколько мгновений спустя он был обезглавлен двумя пулями размером 4 м . Последний мужчина присел за одним из техников, скрываясь из виду. Стрельбы больше не было. Пытаясь найти цель в темноте, он высунул голову из-за передней части капота. Он не знал, что у его врагов есть ПНВ , а его голова напоминала зеленый футбольный мяч. Другая пуля снесла ему мозг.

После этого стало действительно тихо. Из дома пиратов больше никакой реакции не последовало, но десантникам по-прежнему не хватало двух человек: должно быть, их было восемь, и шестерых из них они расстреляли. Они приготовились атаковать и сами рискнуть понести потери, но в этом не было необходимости. Вдали от деревни они услышали еще выстрелы, всего три, с интервалом в одну секунду.

Когда Барри увидел все происходящее в деревне, он оставил свою бесполезную охрану и побежал назад. Через очки ночного видения он увидел три фигуры, выбегающие из задней двери пиратского дома. Двое были в свободных одеждах, а у третьего, которого, спотыкаясь и умоляя, тащили двое сомалийцев, были светлые волосы.

Барри даже ничего не крикнул бегущим людям. Он встал, когда они были примерно в двадцати ярдах от них, и выстрелил. Человек с автоматом Калашникова, одноглазый Юсуф, упал первым; пожилой мужчина, которого позже опознали как Аль-Африта, Дьявола, получил две пули в грудь.

Огромный десантник шел навстречу своим жертвам. Блондин лежал между ними на боку в позе эмбриона и тихо плакал. — Все в порядке, сынок, — сказал старший сержант. 'Все кончено. Пришло время отвезти тебя домой. Он хотел помочь мальчику подняться, но тот упал на колени. Поэтому он поднял его, как куклу, перекинул через плечо и пошел обратно в деревню.

Трекер посмотрел через свой ПНВ на комнату, где был убит последний человек из группы из Марки. Он все еще скучал по кому-то. С одной стороны был дверной проем, без двери, но с простыней, закрывающей проем. Он нырнул внутрь, оказавшись на линии огня любого боевика, находившегося в комнате. Оказавшись внутри, он прыгнул в сторону дверного косяка и поднял свой м 4 . Никакой стрельбы не было.

Он оглядел комнату, последнюю в этом доме, лучшую, комнату старосты деревни. Там стояла кровать с покрывалом, но она была пуста, простыня откинута в сторону. Он увидел камин, в котором все еще тлели угли, болезненно белые сквозь очки. И там было большое деревянное кресло, в котором сидел старик и смотрел на него. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Старик начал говорить очень спокойным тоном. — Ты можешь застрелить меня. Я стар, и мое время пришло». Он говорил по-сомали, но, поскольку Трекер говорил по-арабски, он понял.

Он ответил по-арабски: «Я не хочу убивать тебя, шейх. Ты не тот, кого я ищу.

Старик посмотрел на него без страха. То, что он увидел, конечно, было монстром в камуфляжной одежде с лягушачьими глазами. «Вы кафир, но говорите на языке Священного Корана».

— Это правда, и я ищу мужчину. Очень плохой человек. Он убил много людей. А также мусульмане, женщины и даже дети».

— Я его видел?

— Ты видел его, Шейх. Он был здесь. У него… — старик, конечно, никогда не видел янтаря, —… глаза цвета свежесваренного меда.

«Ах». Старик сделал уничижительный жест, словно прогонял того, кто ему не нравился. «Он пошел с женской одеждой».

На мгновение Трекер был глубоко разочарован. Сбежал, завернувшись в паранджу, спрятался в пустыне, его невозможно найти. Затем он увидел, что старик смотрит вверх, и понял.

Когда деревенские женщины постирали свою одежду в воде, которую они набрали из источника, они не осмелились повесить ее сушиться на площади, опасаясь коз. Звери с удовольствием полакомятся одеждой из верблюжьей шерсти и разорвут ее в клочья. Поэтому на плоских крышах стояли сушилки.

Трекер вышел из комнаты через дверь напротив. Сбоку дома была лестница. Он прислонил М4 к стене и вытащил пистолет. Резиновые подошвы его ботинок не издавали ни звука, когда он поднимался по каменным ступеням. Он вышел на крышу и осмотрелся. Там было шесть сушилок из веток.

Он посмотрел на них всех в тусклом свете. Для женщин джалабиб , для мужчин хлопок ара . Один казался выше и уже, у него был длинный белый пакистанский сальвар-камиз , голова, всклокоченная борода, и он двигался. Затем три события произошли так быстро, что это чуть не стоило ему жизни.

Внезапно из-за туч вышла луна. Луна была полной и очень белой, поэтому Трекер сразу ничего не увидел в свои очки ночного видения.

Человек на крыше атаковал, Трекер сорвал очки и поднял свой 13 -зарядный Браунинг. Нападавший поднял правую руку и держал в руке что-то блестящее. Трекер нажал на курок Браунинга. Боек упал вперед, но в пустой патронник. Всего лишь щелчок, а после того, как он нажал на спусковой крючок во второй раз, еще один щелчок. Очень редко, но возможно. Трекер знал, что в нем была полная гильза, хотя в патроннике не было пули.

Свободной рукой он схватил хлопковый саронг, сложил его в шар и бросил в падающее лезвие. Сталь ударила по кружащейся ткани, но материал обернулся вокруг металла так, что ударился ему в плечо, как тупой предмет. Правой рукой он швырнул «Браунинг» на землю и вытащил из ножен на правом бедре боевой нож морской пехоты США — почти единственное, что у него осталось из всего, что он привез из Лондона.

Бородатый мужчина использовал не джамбию — короткий изогнутый нож из Йемена, который в основном носили как декоративный нож, — а бильяо — большой, острый как бритва нож, которым пользуются только сомалийцы. Двумя ударами бильяо можно отрезать руку; один удар, и острие проходит сквозь туловище сверху вниз.

Нападавший изменил хватку, вывернув запястье, чтобы поднять нож вверх, как уличный боец держит нож.

Трекер снова мог видеть. Он увидел, что мужчина перед ним был босиком, поэтому ему пришлось крепко держаться за кирпичную крышу. Но то же самое относилось и к его резиновым подошвам.

Следующая атака бильяо произошла быстро и низко с его левого бока и была нацелена на его кишечник, но он и этого ожидал. Его собственная левая рука двинулась к поднимающемуся запястью, блокируя его, стальной кончик находился всего в нескольких дюймах от его тела. Он почувствовал, как его собственное запястье тоже схватили.

Проповедник был на двенадцать лет моложе и закален аскетической жизнью в горах. В бою, который зависел только от силы, он мог победить. Кончик бильяо переместился на несколько дюймов ближе к животу Трекера. Он подумал о своем параинструкторе в Форт-Брэгге, который не только преподавал курсы свободного падения, но и имел опыт рукопашного боя. «Вы не найдете хороших уличных бойцов к востоку от Суэца и к югу от Триполи», — сказал он однажды, когда они выпивали пиво в офицерском клубе. «Они полагаются на свой нож. Они игнорируют мячи и бридж».

Он имел в виду переносицу. Трекер откинул голову назад, а затем толкнул его вперед. Он принял на себя боль во лбу и знал, что получит там большую шишку, но он также почувствовал щелчок, когда носовая перегородка мужчины лопнула.

Рука, державшая его запястье, тут же ослабла. Трекер высвободил руку, прицелился и нанес удар. Его нож вошёл между пятым и шестым ребром с левой стороны. Всего в нескольких дюймах от своего лица он увидел наполненные ненавистью янтарные глаза и выражение недоверия, когда клинок Следопыта вонзился в сердце, погасив свет жизни.

В лунном свете он увидел, как янтарь потускнел и почернел, и почувствовал, как тяжесть давит на его клинок. Он подумал о своем отце в палате интенсивной терапии и наклонился вперед, пока его губы не оказались чуть выше густой темной бороды. Он прошептал: «Семпер Фи, проповедник».

«Следопыты» образовали защитное кольцо, ожидая восхода солнца, но зрители в Тампе смогли их успокоить. Никакого враждебного вмешательства не последовало. Пустыню населяли только шакалы.

Все рюкзаки были найдены в пустыне, включая медикаменты Пита. Он заботился о спасенном начинающем офицере Уве Карлссоне. Мальчик был покрыт паразитами, которыми он заразился во время недельного пребывания в темнице Гаракада, был истощен и травмирован. Пит сделал все, что мог, в том числе сделал ему инъекцию морфия. Честолюбивый офицер впервые за несколько недель уснул глубоким сном на кровати перед разожженным огнем.

Керли проверил троих технических специалистов, стоящих на площади, в свете фонарика. Один был изрешечен пулями из М -4 и автоматов Калашникова, и было ясно, что он никогда больше не будет ездить верхом. Двое других могли сделать это, когда он с ними покончил, и в кузове грузовика оказались канистры с бензином, которого хватило бы на поездку на сотни километров.

С рассветом Дэвид поговорил с Джибути и заверил их, что команда может поехать на запад, к границе с Эфиопией, с двумя техническими специалистами. Сразу за этой границей находилась взлетно-посадочная полоса в пустыне, которая, по их мнению, была их лучшей отправной точкой, если они могли туда добраться. Керли подсчитал, что это двести миль или десять часов езды, принимая во внимание остановки для дозаправки и несколько смен шин, а также при условии, что они не встретили врагов. Их заверили, что их будет ждать С - 130 «Геркулес», уже давно вернувшийся в Джибути.

Офицер Опал, черная как смоль эфиопка, испытала огромное облегчение, освободившись от своего все более опасного маскарада. Десантники открыли свои продуктовые посылки и приготовили сытный завтрак, главным изюминкой которого стал пылающий огонь в очаге и множество чашек крепкого сладкого чая с молоком.

Тела были вынесены на площадь и помещены там для захоронения жителями деревни. На теле проповедника они нашли большую сумму местной сомалийской валюты, которую пожертвовали деревенскому старосте за его беспокойство.

Портфель с 1 миллионом долларов наличными был найден под кроватью, где лежал Проповедник перед тем, как сбежать на крышу. — спросил Дэвид, поскольку они оставили в пустыне парашюты и парашюты на полмиллиона долларов, и ехать не туда, чтобы их искать, было не лучшей идеей, если они не смогут компенсировать полку деньгами, полученными от этого. чемодан. Хорошая идея.

На рассвете они поставили раскладушку в открытой кузове одного из техников для все еще спящего Уве Карлссона, положили свои семь рюкзаков в кузов другого грузовика, попрощались с деревенским старостой и уехали.

Оценка Керли оказалась вполне точной. Через восемь часов езды они достигли невидимой эфиопской границы. Тампа сообщила им, когда они закончили и где найти взлетно-посадочную полосу. Это было немного. Никакой бетонной взлетно-посадочной полосы, а тысяча метров плоского, твердого гравия. Ни диспетчерской вышки, ни ангаров; просто ветроуказатель, беспокойно хлопающий на ветру.

На одном конце стоял C - 130 Hercules из 47-й эскадрильи Королевских ВВС . Это было первое, что они увидели на расстоянии полторы тысячи ярдов. Когда они подошли ближе, задняя рампа открылась, и Иона вышел поприветствовать их вместе с двумя другими диспетчерами и двумя упаковщиками. Делать им было нечего: семь парашютов по пятьдесят тысяч фунтов каждый исчезли.

Рядом с Herc был сюрприз: белый Beech King Air от Всемирной продовольственной программы ООН. Рядом с ним стояли двое сильно загорелых мужчин в пустынной камуфляжной одежде со значками с шестигранной звездой на каждом плече.

Как только два грузовика остановились, Опал, которая была в кузове ведущего пикапа, выскочила и побежала к ним. Двое мужчин крепко обняли его. С любопытством Трекер подошел к ним.

Израильский майор не представился Бенни, но точно знал, кто такой американец.

«Один вопрос», — сказал Трекер. — Тогда я попрощаюсь. Как заставить эфиопа работать на вас?»

Майор выглядел удивленным, как будто ответ был очевиден. «Он фалаша », — сказал он. «Он такой же еврей, как и я».

Трекер смутно помнил историю небольшого племени эфиопских евреев, которое поколение назад бежало из Эфиопии, чтобы вырваться из лап ее жестокого диктатора. Он повернулся к молодому офицеру и отдал честь. — Что ж, спасибо, Опал. Тода рабах … и тебе повезло».

«Бук» взлетел первым, имея достаточно топлива, чтобы долететь до Эйлата. «Геркулес» последовал за ним, оставив два помятых пикапа для следующей группы кочевников пустыни, случайно проходивших мимо.

В бункере под авиабазой Макдилл в Тампе капитан Орд наблюдал, как они уходили. Он также видел колонну из четырех автомобилей, направлявшуюся к границе далеко на восток. Группа преследователей «Аш-Шабааб», но они опоздали.

На базе в Джибути Уве Карлссон был переведен в современную американскую больницу, пока не прилетел драгоценный частный самолет его отца с магнатом на борту, чтобы забрать его.

Трекер попрощался с шестью «Следопытами» и затем на своем самолете «Гольфстрим» вылетел через лондонский Нортхолт в Эндрюс, штат Вашингтон. Экипаж весь день спал и был готов к полету, как только самолет будет заправлен.

«Если мне когда-нибудь снова придется сделать что-то подобное безумию, могу я попросить тебя пойти со мной?» он спросил.

«Нет проблем, приятель », — сказал Тим.

Американский командир не смог вспомнить, когда в последний раз регулярный солдат называл его «приятелем», и обнаружил, что ему это очень понравилось.

Его «Гольфстрим» взлетел сразу после полуночи. Он спал, пока они не достигли ливийского побережья и не вылетели в Лондон еще до восхода солнца. Была осень. В Северной Вирджинии листья становились красными и золотыми, и ему хотелось бы увидеть их снова.

OceanofPDF.com

Эпилог

Когда новости о смерти их вождя достигли Гаракада, сакад на Мальмё просто ушли к побережью. Капитан Эклунд воспользовался этой непонятной возможностью, снялся с якоря и вышел в открытое море. Два военных корабля конкурирующего клана попытались его перехватить, но быстро уплыли, когда появился вертолет британского фрегата. Фрегат сопроводил « Мальмё» в безопасную гавань Джибути, где он мог дозаправиться и продолжить путь, на этот раз в составе конвоя.

Али Абди также услышал, что босс пиратов мертв, и сообщил об этом Гарету Эвансу. Уже было известно, что мальчика спасли, но как только услышали, что Мальмё сбежал , Гарет Эванс тут же, как раз вовремя, остановил перевод пяти миллионов долларов.

Али Абди уже получил свой второй миллион. Он уволился с работы и купил прекрасную виллу на тунисском побережье. Шесть месяцев спустя его ограбили, а когда он побеспокоил грабителей, они его убили.

Мустафа Дардари был освобожден из своего временного места жительства в Кейтнессе. Его привели обратно, завязали глаза и выпустили на улицу. Дома он столкнулся с двумя вещами. Одним из них был вежливый, но официальный отказ поверить в то, что он не находился в своем особняке все это время, поскольку не мог доказать обратное. Его рассказ о том, что с ним произошло, был отвергнут как нелепый. Вторым был приказ о депортации.

«Следопыты» вернулись на свою базу в Колчестере и продолжили карьеру.

Уве Карлссон полностью выздоровел и продолжил изучать экономику. Окончив обучение, он пошел работать в компанию отца, но больше никогда не выйдет в море.

Ариэль прославился в своем маленьком и для большинства людей непонятном мире, когда создал брандмауэр, через который даже он не смог проникнуть. Его система широко использовалась банками, охранными компаниями и правительствами. По совету Трекера он нанял умного и честного агента, который подписывал для него контракты с гонорарами, на которых он мог хорошо зарабатывать на жизнь.

Его родители смогли переехать в дом побольше на собственном участке земли; он продолжал жить с ними и предпочитал не выходить из дома.

Командир Кристофер «Кит» Карсон, он же Джейми Джексон, он же Трекер, отбыл срок, уволился из Корпуса морской пехоты США , женился на очень привлекательной вдове и основал компанию, которая специализировалась на личной безопасности для чрезвычайно богатых людей, которые хотели поехать за границу, чтобы путешествовать. . Он заработал на этом хорошие деньги, но в Сомали больше не вернулся.


Подтверждение

Я искренне благодарен всем, кто помог мне с информацией, содержащейся в этой книге. Как это часто бывает, около половины предпочитают не называть своего имени. Но всем, кто живет при дневном свете, и всем, кто работает в темноте: вы понимаете, о ком я говорю, большое вам спасибо.