# Красная зима (Джек Райан, книга 22)

Марк Кэмерон

Когда бы они тебя ни поймали, они тебя убьют. Но сначала они должны тебя поймать. . .

Ричард Адамс, Уотершип Даун

Ад пуст

И все черти здесь.

Уильям Шекспир, «Буря»

Не научная мысль приводит к победе в бою, а чистое инстинктивное безумие.

Неизвестный


ГЛАВНЫЕ ПЕРСОНАЖИ

Джек Райан-старший: представитель ЦРУ в МИ-6, Лондон.

Доктор Кэролайн «Кэти» Райан: жена Джека, офтальмохирург.

Джон Кларк: оперативный сотрудник ЦРУ, отдел специальной деятельности.

Мэри Пэт Фоли: оперативный сотрудник ЦРУ, Москва

Дэниел Мюррей: юридический атташе ФБР, Лондон

Адмирал Джеймс Грир: заместитель директора (разведка) ЦРУ.

Роберт Риттер: заместитель директора по операциям ЦРУ

Бетти Харрис: специальный агент ФБР, Вашингтон, округ Колумбия, полевой офис.

Лейн Бакли: помощник заместителя директора по операциям ЦРУ.

Эд Фоули: руководитель резидентуры ЦРУ в Москве

Скип Халс: руководитель базы ЦРУ в Западном Берлине

Джен Норт: офицер ЦРУ, база в Западном Берлине

Билли Данн: офицер ЦРУ, база в Западном Берлине.

Кэрол Морандини: шифровальщик ЦРУ, база в Западном Берлине

Джейсон Ньюэлл: руководитель отделения ЦРУ в Восточном Берлине

Истинный епископ: офицер ЦРУ, станция Восточного Берлина

Руби Келлер: офицер дипломатической службы Государственного департамента, USBER

Боден Ли: пилот F-117, 4450-я тактическая группа, база ВВС Неллис, Тонопа.

Клаус Шнайдер: офицер Штази/Ромео

Эльке Гауптман: профессиональная певица, Восточный Берлин

Уве Гауптман: физик, Университет Гумбольдта, Восточный Берлин

Ганс Гауптман: шестилетний сын Эльке и Уве.

Курт Пфайффер: майор Штази, Восточный Берлин, куратор Эльке Гауптман

Евгений Зима: полковник КГБ, Восточный Берлин.

Иван Попов: майор КГБ, Восточный Берлин

Владимир Михайлов: младший офицер КГБ, Восточный Берлин

Гарит Рихтер: Штази HVA незаконна в США

Хизер Бисли: наблюдательница НЛО

Дитер Фукс: бывший вор, ставший убийцей

Феликс Беккер: бывший олимпийский гимнаст из Восточной Германии стал убийцей

Сельма Краус: бывшая олимпийская пловчиха из Восточной Германии стала убийцей

Митци Графф: охранник Штази, тюрьма Хоэншёнхаузен.

Гюнтер Вульф: охранник Штази, тюрьма Хоэншёнхаузен

ПОЛЕЗНЫЕ ТЕРМИНЫ

Западная Германия ФРГ/БРД: Федеративная Республика Германия/Бундесрепублик Германия

Восточная Германия ГДР/ГДР: Германская Демократическая Республика/Немецкая Демократическая Республика

Осси: житель Восточной Германии

USBER: Дипломатическая миссия США, Западный Берлин.

OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

1

НОЯБРЬ 1985 ГОДА

Т«Макдоналдс» недалеко от Клайалле казался маловероятным местом для шпионажа. С таким же успехом можно было бы попытаться сбежать в Вулвортс.

Западный Берлин, охраняемый двенадцатью тысячами солдат союзников и окруженный полумиллионом солдат Варшавского договора? Дезертирство там имело бы смысл. Темные и заснеженные лощины Грюневальдского леса, в шести милях от Стены и в двух шагах от штаба Берлинской бригады? Конечно.

Двадцатидевятилетняя Руби Келлер, одинокая, получившая степень в области государственной политики в Университете Мэриленда, работала на первом этаже дипломатической службы. Она была новичком в Госдепартаменте и занималась заявлениями на получение виз, потерей паспортов и другими пустяковыми проблемами, с которыми сталкивались граждане США, посещающие Западный Берлин. Она никогда не признавалась в этом во время ежедневных звонков матери, но огромную часть своего рабочего дня она тратила на то, чтобы приготовить кофе для всех старых добрых мальчиков в этом изолированном аванпосте Госдепартамента.

Все говорили ей, что она будет под микроскопом, за ней будут следить всевозможные алфавитные агентства: русские будут пытаться заставить ее шпионить, американцы будут следить за тем, чтобы она этого не делала. Сумасшедшая вещь для Индианы фермерская девочка. Clayallee McDonald's (первый ресторан в Германии с окном для проезда автомобиля) казался безопасным, как дом, смехотворно далеким от всех международных интриг.

Келлер топнула ногами, когда вернулась с мороза, и стряхнула снег с куртки. Было уже поздно, уже десять, но ее внутренние часы все еще показывали время в Вашингтоне, округ Колумбия, где она тренировалась восемнадцать месяцев, и ее тело думало, что пора поужинать.

Последние пятнадцать минут она провела, идя из своей квартиры рядом с дипломатической миссией, и ей пришлось щуриться под ярким светом фосфоресцирующего освещения. Трудно было поверить, что она все еще в Германии. Все это место могло быть телепортировано прямо из ее родного города Эвансвилля. Она заказала «Королевский гамбургер» (четвертьфунтовый фунт, но это не переводится в метрическую систему) и картошку фри. Встряхивающая машина была сломана.

Руби привыкла к холодным зимам и подумывала о том, чтобы поесть на свежем воздухе во время прогулки, но оказалось, что для такого большого приключения было слишком холодно. Вместо этого она нашла столик у окна и грызла свой бутерброд – такой же, как дома – и наблюдала за людьми.

Спешка к ужину уже давно прошла, но европейцы едят поздно, а солдаты ели постоянно. Дети за прилавком говорили по-английски, как и девяносто процентов покупателей, большинство из которых были солдатами или гражданскими служащими британской или американской армии. Руби говорила по-немецки, на самом деле очень хорошо, но надеялась, что сможет еще больше практиковаться. Подавляющее большинство немцев, с которыми она познакомилась после приезда, говорили по-английски. Они просто смотрели на нее как бы пустым взглядом, если она хотя бы пыталась произнести Deutsch sprechen . Несмотря на всю болтовню среди посетителей о новых американских фильмах и хотродах V-8, было легко забыть, что они сидят прямо в самом сердце коммунистической Германии.

Агенты дипломатической безопасности Госдепартамента предупредили ее еще до того, как она покинула Вашингтон. Hauptverwaltung Aufklärung — HVA, сотрудники контрразведки грозной Штази — считали, что каждый человек в миссии «Берлин» был шпионом. ЦРУ не сделало ничего, чтобы отговорить восточных немцев от этой идеи, поскольку это заставило их тратить силы впустую. Судя по тому, что прочитал Келлер, это не имело большого значения. Штази привлекла к своему делу практически всех жителей страны, предоставив им почти неограниченный запас сотрудников для шпионажа – в основном друг за другом.

Наблюдение было предрешено. Было разумно предположить, что каждая комната и телефон за пределами посольства прослушиваются — если не HVA, то западногерманской разведкой — BND. Защищенная девушка из оркестра Индианы, Руби находила все это увлекательным.

Люди называли то, чем они жили во время холодной войны, и по большей части это было правильно, но когда она достигла предела, это произошло в очень широком смысле. Напряженность между Востоком и Западом достигла своего пика со времен кубинского ракетного кризиса. С каждым месяцем тот узел войны, о котором Хрущев предупреждал Кеннеди, затягивался все туже и туже, пока не казалось, что без мечей его уже не развязать. Ракеты «Першинг-2», ощетинившиеся по всей Европе, американские облеты спорных островов, не говоря уже о президентской стратегической оборонной инициативе, — все это заставляло Советы нервничать и беспокоиться о своем будущем. Рубли, которые использовались для поддержки государств-сателлитов, были перепрофилированы на ракеты, предназначенные для противодействия капиталистической угрозе главного врага — Соединенных Штатов. В результате Восточная Германия осталась с истощающейся казной и небольшим количеством ресурсов, которые могли бы заменить недостающую советскую помощь. Все были на грани.

Двумя годами ранее истребитель Су-15 сбил гражданский авиалайнер КАЛ, когда тот случайно вылетел в советское воздушное пространство. по пути в Сеул из Анкориджа, Аляска, убив 269 человек. Келлер сохранил фотографию обуви жертв, выброшенной на берег, из журнала Life , как напоминание о российской жестокости. Всего за несколько месяцев до этого советские войска открыли огонь по солдату армии США за то, что он фотографировал военный объект недалеко от Потсдама, и убил его. Обе стороны проводили разведывательные миссии. На Востоке это могло бы караться смертной казнью.

Мать Руби была в ужасе от того, что ее маленькая девочка решила отправиться в то, что в ночных новостях часто называли Ground Zero. Но для Руби это было пламя, которое привлекло ее ближе.

Туристическое бюро Госдепартамента доставило ее в Бонн для первоначального брифинга, а затем она села на поезд через сельскую местность Восточной Германии, чтобы добраться до Берлина. По большей части путешествие проходило ночью, но она была слишком взволнована, чтобы спать. Руби Келлер, скрипачка со Среднего Запада, обнаружила, что живет в духе шпионских романов и невыполнимых миссий. Ужасно авантюрное место с узкими, задымленными вагонами и краткими полицейскими, которым, видимо, нахмурились дневные дозы коммунизма.

ТраПо, или транспортный полицейский в форме, выглядел соответствующе в своей шляпе с высокой тульей и черничной форме. Он опроверг ее предвзятые представления, когда проверил ее дипломатический паспорт и вернул ей двадцать пять немецких марок, которые она первоначально заплатила за транзит через ГДР. Дипломаты, объяснил он с легкой улыбкой, освобождены от пошлины.

Ночь сменилась утром и завесой мутной дымки от вездесущего бурого угля Восточной Германии. Ее предупредили, что это запах этого места — бурого угля и гнили. Вы могли бы уйти от этого в Бонне или сельской местности Западной Германии, но здесь, в Берлине, окруженном со всех сторон, отвратительное отчаяние Востока атаковали Стену, словно осадную войну, и запах распространился по ней.

Дверь Макдональдса открылась, вырвав Руби из мыслей порывом холодного воздуха и болтливой группой американских военнослужащих. Она доела сэндвич и встала, перекинув сумочку через плечо. Будет потрясающе, уютно устроившись в своих одеялах государственного образца, и читать книгу, пока радиатор тикает и усыпляет ее.

Холод защипал ее нос, когда она вышла из яркого света ресторана на тихий лесной переулок от более широкого бульвара Клайалле. Десятки пешеходов, все тяжело закутанные от холода, ходили по окрестным военным квартирам и обратно, болтая и смеясь. У британцев такой классный акцент. . .

Келлер только что прошла под уличным фонарем по пути к главной улице, когда услышала шум на стоянке слева от себя, внезапную тишину, как будто толпа не могла поверить в то, что они видели.

Что-то тяжелое врезалось ей в плечо, прежде чем она успела повернуться и осмотреть ситуацию. Тротуар был скользким от утоптанного снега, и ее ноги вылетели из-под нее, положив ее на спину, весь ветер выбил ее легкие. Она вспомнила, как где-то читала, что нужно резко выдохнуть, чтобы снова начать дышать. Теоретически великолепно, но все, что она могла издать, это хрипящее карканье.

Мужчина, который столкнулся с ней, упал на землю рядом с ней. Он выругался по-немецки и поднялся на ноги — теперь с ее сумочкой в руках.

Руби перевернулась на бок, чувствуя себя тюленем, барахтающимся на льду. Она попыталась закричать, ей удалось жалобно ахнуть, но это не имело значения. Несколько прохожих увидели, что произошло, и бросились к молодой человек, сбивающий его с толку кулаками и ногами. Попытка украсть женскую сумочку среди толпы тоскующих по дому солдат была обречена на провал еще до того, как началась. К ним присоединились и гражданские лица: мужчины, женщины и даже пара девочек-подростков. Кто-то крикнул, чтобы вызвали полицию. Армейский сержант с детским лицом забрал у злодея ее сумочку и принес ей. Он улыбнулся той улыбкой, которая говорила о том, что он бы снял шляпу, если бы она у него была, и спросил, в порядке ли она, помогая ей подняться на ноги.

«Смущена больше всего на свете», — сказала она, смахивая снег с пальто и проверяя себя на перерывы. «Все изгибается так, как должно».

Это всегда говорил ее дедушка.

У грабителя не было времени вытащить что-нибудь из ее сумочки, но Руби все равно подошла под уличный фонарь, чтобы проверить. Она остановилась, когда увидела, что находится внутри. Неверяще посмотрел на толпу, а затем снова на сумочку.

Это не могло быть правильно. Это была ее сумка, но вместо того, чтобы что-либо украсть, ребенок или кто-то еще что-то положил в нее. Коричневый бумажный пакет со сложенным листом печатной бумаги и черной восьмидюймовой дискетой.

Руби свистнула, чтобы привлечь внимание сержанта, когда он вернулся к группе, удерживающей грабителя на земле. Она подняла сумочку, когда он повернулся. — Ты взял это прямо у него?

Сержант покачал головой. — Нет, мэм, — сказал он. «Я помог его задержать. Эта леди. . ». Он повернулся и посмотрел на группу, стоящую над сбитым грабителем. «Я ее больше не вижу, но почти уверен, что она была немкой. Полагаю, она уже подобрала его. Она передала его мне, и я вернул его тебе».

— Спасибо, — сказала Руби, глядя в открытую сумочку на компьютерный диск. У газеты был адрес в Шантильи, штат Вирджиния. наспех нацарапанная записка, гласившая: «Я хочу поговорить с кем-то из вашей спецслужбы». Инструкции по дальнейшим действиям находятся на диске. Вы найдете код расшифровки в штате Вирджиния. Не привлекайте никого, находящегося в Германии.

Руби закрыла сумочку, сжимая застежку до боли в костяшках пальцев. Она посмотрела через плечо. Кто-то должен был наблюдать за ней. И кто эта дама, которая дала сержанту сумочку? Почему бы просто не вернуть его самой?

Желание «поговорить со спецслужбами» было своего рода стенографией в дипломатическом мире.

Кто бы это ни был, он хотел сбежать.

Это было важно. ЦРУ в USBER, возможно, армейская разведка, кучка людей захотела бы поговорить с этим ребенком-грабителем, узнать, кто он такой и что он знает, а также с женщиной, если бы они могли ее найти.

По толпе пробежал ропот.

Кто-то сказал: «Отойди».

«Дайте ему немного места», — сказал другой.

Было темно и шел снег, а толпа стала настолько большой, что со своей точки зрения Келлер могла различить только голову нападавшего. Его шерстяная шапка оторвалась во время драки. Длинные волосы рассыпались по снегу. Затем один из друзей сержанта, склонившийся над неподвижной фигурой, встал и попятился прочь.

«Ух ты! Я думаю, этот парень мертв».

OceanofPDF.com

2

Др. Кэти Райан бросила свой халат на кресло в стиле королевы Анны с узором пейсли и откинулась на подушки, преувеличенно подпрыгивая на матрасе. «Он упал и вышел из строя, а еще нет десяти вечера!» Она вздохнула. "Это чудо."

На другой стороне кровати тридцатичетырехлетний Джек Райан опустил открытую папку и посмотрел поверх легкого чтения перед сном — исследования Британской секретной разведывательной службы под названием « Советский взгляд на угрозу, исходящую от американского «Першинга-2». Ракеты размещены в Европе . Документ имел гриф «Конфиденциально» , а не «Секретно» . Его нужно было получить в офисе, и Райану разрешили принести его домой для изучения при условии, что он поместит его в домашний сейф, любезно предоставленный МИ-6.

Холодный, чем обычно, лондонский ноябрь врезался в окна, обещая адскую зиму, но спальня была, как выразился Райан, «теплой Кэти», имея в виду, что она могла спать в легком шелковом платье вместо одного из фланелевых бабушкиных платьев. она носила, если он выключал отопление.

Не пижамный тип, Джек ложился спать в белой футболке и спортивных шортах, чтобы было легче раскататься и надеть спортивные штаны, прежде чем зашнуровать свои кроссовки «Найки» и отправиться в путь по заснеженным улицам вокруг своего дома, как только он встанет в утро. Он был Сложен как бегун, ростом шесть один год, подтянутый, с копной темных волос, обрамляющих вытянутое лицо. Джек Райан тоже был врачом, хотя, как часто отмечала его восьмилетняя дочь, «не самым полезным». Он имел докторскую степень. в истории.

Кэти снова вздохнула, как будто хотела его внимания, переместив ноги ровно настолько, чтобы привлечь его взгляд вниз, к своим свеженаманикюренным пальцам ног. Конечно, Кэти была своей собственной женщиной, но в целом она уступала предпочтению Джека, что лак для ногтей выглядит лучше всего, когда его цвет хорошо смотрится на спортивной машине. На этот раз она выбрала что-то под названием «Мисти Корица» — достаточно близкое к карамельно-красному. Ее платье задралось до середины бедра, оставляя великолепные ноги соблазнительно обнаженными.

Он свесил ноги с края кровати и опустился на колени, чтобы открыть сейф и убрать папку.

Кэти усмехнулась. «Я знала, что вышла замуж за хранителя правил. . . но . . ».

Он прыгнул обратно на кровать преувеличенным прыжком и придвинулся ближе.

«Извините», — сказал он. «Я должен был прийти и помочь с геллионом. Я увлекся чтением об этом советском генеральном секретаре. . ».

«Это нормально», сказала Кэти. "Честно."

— А как насчет Салли? Райан спросил об их дочери.

«Она все еще отсутствует». Кэти прижалась к подушке и долго зевнула. «Окружен стопками книг». Она снова зевнула, закатила глаза. «Я рад, что мы назвали этого мальчика Джеком-младшим. У него мое сердце, как и у его отца, но он также может свести меня с ума…

— Как его отец?

— Вы правильно поняли, мистер, — сказала она. «Ты знал, что у него уже есть девушка? Можешь представить? Четырехлетний."

Райан ухмыльнулся. «Кто счастливица?»

«Маленькая Мейв Норвуд».

«Дочь достопочтенного члена парламента Уоррена Джеймса Норвуда?» Райан изобразил британский акцент. «Молодец этот. Хорошая семья. Я искренне одобряю эту договоренность».

Кэти игриво шлепнула его по руке. «Наверное, она просто разобьет ему сердце».

«Ему четыре». Райан снял часы и наклонился, чтобы положить их на столик. «Если я перенесу его игрушечный Корвет, это разобьет ему сердце. В любом случае, мы, мужчины Райаны, ценим очень умных и чрезвычайно красивых женщин.

Кэти перекатилась на бок. Прядь светлых волос упала на ее голубое платье. — Завтра вы проведете брифинг со своими начальниками из МИ-6. Полагаю, тебе пора идти спать.

Джек сглотнул. «Моя встреча не раньше девяти утра»

"Хороший." Кэти скинула простыню с кровати. "Потому что . . . ты знаешь . . . у женщины есть колени. . ».

Джек открыл было рот, чтобы что-то сказать, но зазвонил телефон, прервав его. Он выругался себе под нос. Было не так уж и поздно, но звонки в десять вечера редко приносили хорошие новости.

Кэти, хирург-офтальмохирург, получала гораздо больше звонков, чем он, поэтому телефон лежал на ее стороне кровати. Она подняла его, прежде чем он разбудил Джека-младшего, прислушалась на мгновение, а затем передала его Джеку, прижавшись к изголовью кровати, чтобы шнур не упал ей на лицо.

Из трубки донесся знакомый резонанс голоса адмирала Джеймса Грира.

«Джек», — сказал заместитель директора разведки ЦРУ. «Я знаю, что уже поздно. Надеюсь, я тебя не разбудил.

Родители Райана погибли в авиакатастрофе всего десять лет назад, и сообразительный офицер разведки с годами стал своего рода заместителем отца. Если бы Райан считал кого-то своим наставником, это был Джим Грир. Ради этого человека он пошел бы босиком по битому стеклу.

— Нет, адмирал, — сказал Райан. "Нисколько." Он бросил взгляд на Кэти. «Просто занимаюсь чтением».

— Хорошо, — сказал Грир. — Как Лондон относится к тебе, Джек?

— На этой стороне пруда все хорошо, сэр, — сказал Райан. «Прекрасные коллеги, Кэти любит свою работу, у детей много друзей. . ». Его глаза сузились. Грир точно знал, который час. Заместители директора ЦРУ не звонили поболтать в десять часов вечера. "Почему ты спрашиваешь?"

По своему обыкновению, адмирал один раз обвел вопрос, а затем перешел к причине звонка. . . своим загадочным способом. Он говорил всего три минуты, прежде чем сказать: «Передайте мою любовь Кэти», а затем повесил трубку, поскольку его отвлекло какое-то другое важное дело.

"О чем все это было?" — спросила Кэти после того, как Джек взял телефон в руки и лег, уставившись в потолок.

«Он хочет, чтобы я приехал в Вашингтон», — сказал Джек.

«Я знаю, что ты, вероятно, не можешь об этом говорить», — сказала она, прижимая подушку к груди, как щит от плохих новостей. — Но что-нибудь случилось?

— Нет, — сказал Джек. «. . . И да, возможно. Я не мог сказать. Он не упомянул конкретное задание, но я скажу вам, что я думаю. Думаю, он рассматривает меня на другую работу».

Она оживилась от этого. — В Лэнгли?

«Я мог ошибаться», — сказал Джек, слегка ошарашенный. «Но это то, что я собираю».

Его мозг работал на перегрузке, анализируя каждое слово и интонацию адмирала.

«Ты анализируешь вещи, чтобы заработать на жизнь, дорогая. Я почти уверен, что вы умеете читать Джима Грира».

«Он говорит, что есть некоторые люди, с которыми мне нужно познакомиться. . . и что он «хочет обсудить со мной некоторые идеи». »

"Хорошо." Кэти отпустила подушку, постепенно расслабляясь. «Я предвзят, но считаю, что это разумный шаг с их стороны. Было бы неплохо, если бы вы там помогли убедиться, что холодная война не перерастет».

— И вы готовы покинуть Лондон, если это произойдет?

«В этом месте есть что-то интуитивное», — сказала она. «Что-то невероятно реальное. Я имею в виду, что бомбовый дым и кирпичная пыль Второй мировой войны едва улеглись. Я невероятно счастлив здесь и уверен, что буду чрезвычайно счастлив и в Штатах».

— Но детские школы, — сказал Джек. «Ваша работа, все отношения, которые мы построили».

— Это правда. Кэти приподнялась на локте и посмотрела на него. — Но сейчас весь мир — это дерьмо, Джек. Южная Африка, Восточная Европа. И не заставляйте меня рассказывать о Советском Союзе в Афганистане».

«Ты прав», сказал Райан. «Но мы смотрим на все это из наших офисов здесь. Следить за этим дерьмовым шоу — это, по сути, моя точная должностная инструкция».

В течение последних нескольких лет Райан был назначен связным ЦРУ в Секретной разведывательной службе Великобритании — СИС, обычно называемой МИ-6. Британцы и янки делили все — в основном. Они были двумя «старшими братьями» в Five Eyes, разведывательном альянсе, состоящем из США, Великобритании, Австралии, Канады и Новой Зеландии. Альянс «Пять глаз», возникший во время Второй мировой войны, когда британские и американские взломщики кодов вместе работали в Блетчли, чтобы победить нацистов, получил свое название от классификации и обозначения возможности раскрытия на титульных листах разведки — «ТОЛЬКО AUS/CAN/NZ/UK/US EYES ONLY».

В своем молодом возрасте Джек Райан уже несколько раз становился миллионером, заработав состояние на нескольких умных азартных играх на фондовом рынке, некоторые из которых произвели впечатление на отца красивой блондинки, стоящей рядом с ним сейчас. Ему не нужна была эта работа – в Англии или в Вирджинии – но ее нужно было выполнить, и он хорошо с ней справился. Чертовски хорошо.

«Они просили меня вернуться к Уилмеру», — сказала Кэти, возвращая его в настоящее. Она училась в медицинской школе Университета Джонса Хопкинса и, естественно, произвела впечатление на хирургов Глазного института Уилмера.

— Это имеет смысл, — сказал Джек. «Для них было бы несложно забрать тебя обратно. Возможно, я неправильно все это читаю. Грир, возможно, не предложит мне остаться.

Кэти снова передвинула ноги, потирая верхнюю часть одной ступни другой. — Чтение — это то, чем ты занимаешься, дорогая.

— Да, не так ли. Бровь Райана взлетела вверх. «Это моя специальность».

«Один из многих», — сказала она.

Он отбросил мысли о Вашингтоне и зачастую междоусобной политике Лэнгли. — Как насчет того, чтобы позаботиться о тех женственных коленях, о которых ты говорил…

Спальню внезапно залил свет из холла, когда дверь со скрипом открылась. Райан поднялся и увидел силуэт своего четырехлетнего сына Джека-младшего, сжимающего в руках свой любимый игрушечный Корвет.

«Мама. . ».

OceanofPDF.com

3

ТПост прослушивания Агентства национальной безопасности, расположенный на вершине холма в глубине Грюневальдского леса в Западном Берлине, был невероятно нескромным для шпионской станции. Тойфельсберг, или Дьявольская гора, на самом деле была вовсе не горой, а 80-метровой грудой заросших кирпичей, сложенной на вершине так и не построенного нацистского военно-технического училища под Трюммерфрауэном. Эти « женщины из завалов» раскапывали и складывали в кучу обломки примерно четырехсот тысяч немецких домов и зданий, разрушенных во время Второй мировой войны. Персонал союзников, укомплектовавший пост наблюдения, называл его Холмом. Огромные сферические обтекатели побудили местных жителей окрестить инсталляцию «Берлинские шары». Заметная, но окутанная тайной, общая установка Великобритании и США была предметом всевозможных слухов и теорий заговора. Некоторые думали, что секретная шахта под установкой ведет к подземной базе подводных лодок или к скрытому ядерному оружию. Штази даже начала расследование, в ходе которого предполагалось, что существовал секретный туннель, ведущий на Восток, который использовался для наиболее секретных побегов. На самом деле белые шары и антенны просто собирали разведданные с другой стороны Берлинской стены и со всего Восточного блока. Советы и восточные немцы открыто возмутились, что Запад «услышал их пердеж».

Сержант Деннис Маккембридж, служащий связи армейской разведки Берлинской бригады, настроил наушники и повозился с усилителем, стоявшим перед ним.

"Что ты получил?" — спросил штаб-сержант Рамирес с рабочего места рядом с ним.

«Еще один удар по ФЛЕДЕРМАУСУ», — сказал сержант МакКембридж. Он сделал пометку в журнале учета рабочего времени на своем рабочем месте.

Рамирес пролистал страницы своего блокнота. «Третье упоминание за две недели».

«И это только те моменты, которые мы набираем», — сказал МакКембридж. «Странное слово, которое так часто используется в предложении».

Страны Варшавского договора часто проводили тренировочные операции, но FLEDERMAUS, похоже, не входил в их число. Во-первых, это был немецкий, а не русский. Хуже того, это слово часто звучало в связи с американскими или британскими операциями или системами вооружений — по крайней мере, насколько можно было понять закодированные сообщения. ФЛЕДЕРМАУС был человеком — и, судя по всему, этот человек подтверждал части западной информации.

Это было выше зарплаты сержанта МакКембриджа. Он слушал, делал записи, а затем отправлял эти записи по цепочке тому, кто имел общую картину. ФЛЕДЕРМАУС. . . Ему пришлось признать, что это было офигенное кодовое имя.

Летучая мышь.

«Обратите внимание на отметку времени на пленке, когда вы ее услышали», — сказал Рамирес. «Попросите ребят из DAFL послушать. Посмотрим, не пропустили ли мы какие-нибудь идиомы».

МакКембридж усмехнулся.

«ЭИИЭО», — сказал он.

Рамирес любил придумывать собственные аббревиатуры. На языке Рамирезезе DAFL означало немецкий как первый язык. Как бы вы их ни называли, это была хорошая идея и стандартная процедура. Сержанты Рамирес и Маккембридж оба побывали в DLIFLC — настоящей аббревиатуре, обозначающей Центр иностранных языков Института оборонного языка в Монтерее. Их немецкий был очень хорош, но требовался носитель языка, чтобы уловить тонкие нюансы и идиомы. «Tote Oma» сбила с толку большинство людей, когда они услышали ее впервые. В буквальном переводе оно означало «мертвая бабушка», но на самом деле представляло собой пюре из кровяной колбасы. Нужно было вырасти здесь, чтобы делать такие вещи на лету.

«Может быть, ФЛЕДЕРМАУС — шпион», — размышлял МакКембридж. — Какой-нибудь лазутчик из Восточной Германии?

«Может быть», — сказал Рамирес. «Черт возьми, мы же шпионы, Видхоппер. Нас не должно удивлять, что они шпионят за нами. Ребята из ОП, наверное, уже ищут этого. Наши скромные задницы никогда ни черта не узнают, если мы не услышим болтовню с другой стороны. . ». Он взглянул на МакКембриджа. «И вообще, кто сказал, что ФЛЕДЕРМАУС обязательно должен быть немцем?»

OceanofPDF.com

4

грастрёпанные волосы ореолом раскинулись на снегу вокруг головы грабителя. Он посмотрел в небо, его лицо превратилось в ужасающую гримасу. Но он не был мертв. Еще нет. Белая пена пузырилась из уголков его рта. Его тело извивалось и кипело, как гремучая змея, которую дедушка Руби однажды бросил в костер.

Смиренное выражение лиц медработников, когда они грузили его в машину скорой помощи, говорило о том, что он вряд ли доберется до больницы.

Руби рассказала ответившим военным и западногерманской полиции все, что знала (а это было почти ничего), но сохранила информацию о загадочной записке и компьютерном диске при себе.

От этой загадки у нее разболелась голова сильнее, чем от падения. Почему она? Они были на Западе. Если кто-то хотел дезертировать, почему он просто не пошел в американскую миссию? Она была новичком в Штате и Западном Берлине. Ее превратили в своего рода козла отпущения?

— Дерьмо, — сказала она себе под нос, выпуская облако пара на морозе. Это было едва ли не самое сильное слово, какое ее мать допускала в доме. Они освещали дезертирство во время ее обучения на дипломатической службе, но информации было скудно. По сути, передать все в ЦРУ. Несмотря на это, Руби прочитала достаточно Лудлума, чтобы знать, что делать.

Это будет одна из тех историй, которые она когда-нибудь сможет рассказать своим детям, о том, как она помогла какому-то русскому или восточному немцу бежать от репрессий коммунизма. Она нашла телефон-автомат возле «Макдональдса» и позвонила на коммутатор USBER. Миссия находилась всего в нескольких кварталах отсюда, но она не могла выслушивать эту информацию даже несколько минут. Ей пришлось сообщить кому-то ответственному, что у нее есть.

Правительство Соединенных Штатов было раздражено тем, что немцы путают свою дипломатическую миссию в Берлине с посольством, поэтому обязанности по обеспечению безопасности были возложены на армейскую военную полицию, а не на охрану морской пехоты, которую имеют посольства.

Руби едва упомянула о получении загадочного компьютерного диска, как солдат, поднявший трубку, армейский сержант, который флиртовал с ней, когда она уходила, приказал ей немедленно вернуться в USBER, не говоря больше ничего по телефону. Очевидно, у него было гораздо больше опыта в подобных вещах, чем у нее.

Ей потребовалось пятнадцать минут, чтобы идти обратно по Клайалле, всю дорогу представляя себе сотрудников Штази за каждым деревом и скамейкой в парке. К ее ужасу, никто с ней не заговорил и даже не посмотрел в ее сторону. Тем не менее, она чувствовала, что может потерять сознание, когда доберется до кокетливого сержанта у входной двери. Местная немка из уборщицы уже полировала кафельный пол.

В вестибюле ждала женщина, назвавшаяся сотрудником консульства Дженнифер «Джен» Норт. Норт была на пятнадцать лет старше Руби, ее высокие скулы и каштановые волосы придавали ей славянский вид. На ней были светло-коричневые габардиновые брюки с высокой талией и нежно-голубое платье. хлопковая блузка с заостренным воротником, стильно поднятым воротником, как будто она сошла с фотосессии Cosmo для рекламы сигарет Virginia Slims.

Руби была рядом с женщиной всего пару раз, когда они пересекались в USBER, но для нее Норт казался кем-то из кино. Она говорила по-немецки как родная и ни от кого не терпела дерьма. Она работала в закрытой зоне, которая не являлась консульским должностным помещением, и не выполняла абсолютно никакой консульской работы.

В глазах Руби Норт была воплощением того, что женщина могла сделать в правительстве США. Она не была каким-то скромным шифровальщиком или уборщицей с буфером. Джен Норт была ЦРУ, она должна была им быть. Это знали все, даже немцы. Как говорится, она прошла долгий путь, детка.

Норт проводил Руби обратно во внутреннее святилище, коротко кивнув солдату в коридоре, пока она вбивала код в механический шифрованный замок на двери.

Внутри оказалось не за кулисами, а лишь еще один зал с полированными полами и тремя невзрачными дверями без каких-либо вывесок.

— Мы воспользуемся номером три, — сказал Норт, толкая еще один шифрованный замок, чтобы открыть первую дверь за входом.

Комната номер три была еще более скучной, чем холл. Стены десять на десять футов, без окон, были покрыты рельефной серой акустической пеной, как в комнатах, в которых ансамбль школьного оркестра Руби тренировался, когда она играла на скрипке. Промышленный ковер, серый, гармонирующий с пенопластовыми стенами и потолком, казалось, поглощал свет и приглушал звук.

Норт положил блокнот и ручку на небольшой металлический столик и жестом предложил Келлеру занять место в одном из двух кабинетов. стулья в комнате. Она держалась за сумочку Руби, сжимая ее в кулаке.

Руби взяла ручку и оглядела маленькое пространство. В противоположных углах стояли две камеры, видимые, но утопленные в потолок. Пенопластовая прокладка на задней стороне двери была идентична стенам, поэтому она сливалась и почти исчезала.

«У меня проблемы?»

Норт подняла голову. Она не улыбнулась. "Что заставляет вас так говорить?"

«Это похоже на одну из тех комнат, где допрашивают людей в кино».

— Забавно, — сказал Норт невозмутимо, как будто это было совсем не смешно. — Это не кино, дорогая.

— Я знаю это, — сказала Руби, смущенная тем, что в присутствии этой женщины она звучит как такая чудачка.

Норт какое-то время изучал ее, словно принимая решение, а затем застонал. — Это Лиза, да?

"Рубин. Руби Келлер.

— Верно, — сказала Норт, рассеянно качая головой. "Рубин. Вас не допрашивают. Мне нужно, чтобы ты точно записал, что произошло. Начните с того, что вы делали раньше. Все. Вчера. Сегодня. С тех пор, как ты был в Германии.

Руби кивнула.

«И мне нужно описание этой загадочной женщины, у которой была твоя сумочка».

«Я никогда ее не видела», — сказала Руби. — Вам придется расспросить о ней этого сержанта. Кажется, его звали Ньюсом.

"Мы." Норт скрестила руки на груди и посмотрела вниз. «Я должен спросить. Почему ты?"

«Честно», — сказала Руби. "У меня есть-"

Шифровый замок на двери щелкнул позади них.

Норт откинулся на край стола, все еще скрестив руки.

— Прекрасно, — сказала она себе под нос, а затем натянуто улыбнулась.

В дверь просунул голову рыжеволосый мужчина лет шестидесяти. На нем был темный костюм, а через руку висело зимнее пальто.

«Что я слышу о вторжении?» — сказал он Норту, входя внутрь и пожимая руку Руби. «Я Скип Халс». Он не назвал свою должность, но она знала, что он был главой ЦРУ в Западном Берлине.

"РС. Келлер рассказывает нам о потенциальном проникновении, — поправил Норт. «Я с этим разобрался».

Халс улыбнулся, более искреннее выражение лица, чем у Норта. Руби решила, что это может сделать его более опасным. Она взяла себя в руки. Вероятно, он был хорошим полицейским.

«Джен заставила тебя записать все, что ты можешь вспомнить?»

"Да сэр."

«Очень хорошо», — сказал он, затем повернулся к Норт. — Могу я увидеть тебя на секунду?

Руби выдохнула. Это было не так уж и плохо.

Джен Норт откашлялась, не совсем скрывая, как сильно ее раздражало это вмешательство. "Конечно."

— Мы скоро вернемся, — сказал Халс, снова сверкнув улыбкой доброго полицейского. «Дверь запирается снаружи. . . Ну, знаешь, безопасность и все такое. Но не волнуйтесь. Просто помашите, если вам что-нибудь понадобится.

Руби подпрыгнула, когда дверь закрылась, и со слышимым щелчком исчезла в стене из акустического пенопласта .

«Добро пожаловать в Миссию Берлин, Руби Келлер», — прошептала она сама. Сгорбившись над столом, с ручкой в руке, она начала напевать заунывные ноты мелодии, которой ее научил дедушка.


—

ДжNews commentary ru Норт на мгновение остановился возле комнаты для интервью. Она прислушалась к песне, доносившейся из динамика, нахмурилась, а затем повернулась вслед за Скипом Халсом по полированному коридору. Он двигался быстро, как будто хотел покончить со всем этим делом как можно быстрее, останавливаясь лишь на время, достаточное для того, чтобы ввести код доступа в офис ЦРУ. Синие правительственные ковры и грифельно-серые кабинки правили днем. Скудный декор ограничивался парой растений в горшках — тещиным языком — и небольшими фотографиями в рамках, которые офицеры ЦРУ возили с собой по всему миру — связи с их обычной жизнью, как будто ничего нормального больше не существовало.

Знаменитый красный плакат с купальником Фарры Фосетт висел на стене первой кабинки. Подпись, написанная черным магическим маркером, гласила: « Если кто-то, похожий на меня, приблизится к вам, вас вербуют, товарищ!»

Билли Данн, дежуривший на вечере, сидел за столом под плакатом с изображением офицера Фосетта. Во время своей предыдущей службы в Токио он стал немного туземным и часто говорил гортанным самурайским голосом, который ему казался забавным, но Норт считал глупым. Он занимался складыванием журавлика-оригами и притворялся, что читает экономический обзор рядом с потрепанным экземпляром « Книги пяти колец» Миямото Мусаси .

Он поднял глаза и невинно сдвинул конспект поверх книги. «Эй, босс».

«Пойдем с нами», — сказал Халс и продолжил идти.

Они направились прямо в кабинет Халса, где он высыпал содержимое сумочки Руби Келлер на небольшой столик. Он взял карандаш из кармана мятой рубашки и перевернул им компьютерный диск. — Ты еще ничего из этого не смотрел?

Норт покачала головой. «Я прочитал записку, но посмотреть диск у меня не было времени. Девушка Келлер только что пришла. Не успел я заставить ее начать это заявление, как ты пришел и схватил меня.

— Хорошо, — сказал Халс, медленно кивая, обдумывая варианты. "Хорошо хорошо . . . На прошлой неделе мы получили еще одну телеграмму с предупреждением о компьютерных червях. На диске может быть что-то подобное, и я не хочу разрушать наши машины.

Халс пришел в агентство в 1962 году, когда компьютеры использовались для взлома кодов в большой комнате в Лэнгли. Конечно, теперь в офисе у них были компьютеры. Машины представляли собой огромную мощь, избежать которой было невозможно, но не каждый рабочий стол должен был с этим возиться. Он не скрывал своего пылкого убеждения в том, что слишком большая зависимость от технологий противоречит хорошему ремеслу. Терминаторы. Так он их назвал, в честь нового фильма о Шварценеггере. Конец мира. С точки зрения Скипа Халса, IBM Selectric все еще оставался передовым продуктом.

Данн прочитал записку вслух. «Спецслужбы». . . Он поднял взгляд и встретился взглядом с Халсом. «Нет местных жителей. Похоже, он нам не доверяет.

— Или он ловит рыбу, — сказал Норт. «Смотрю, кто придет на встречу».

«Встретиться где?» — спросил Халс.

«Я предполагаю, что информация находится на диске», — сказал Норт.

— Закодированный диск, — сказал Данн. — А ключ шифрования находится в Штатах. . . Довольно умно, если он не хочет, чтобы кто-либо из нас узнал, кто он.

— Или она, — сказал Халс.

Данн задумчиво постучал пальцами по столу. «Может быть, у этого парня есть информация о ФЛЕДЕРМАУСЕ. . ».

Халс поморщился. «Мы даже не знаем, существует ли ФЛЕДЕРМАУС. Насколько нам известно, в Штази Империум кишат летучие мыши.

— Вы действительно в это верите, босс? — спросил Данн.

«Я не знаю», — сказал Халс. «Я просто хочу убедиться, что мы рассматриваем это со всех сторон».

«Может быть кто-то из БНД», — сказала Норт, кивнув.

"Что заставляет вас так говорить?" — спросил Халс.

Bundesnachrichtendienst, или BND, была Федеральной разведывательной службой правительства Западной Германии.

«Я не знаю», сказала она. — Думаю, внутреннее чутье.

«Это больше похоже на то», — сказал Халс. «Чувства интуиции могут привести к ценным результатам».

Норт оперся на стол, глядя на диск. «Мы сотрудничаем с БНД практически во всем, но мы знаем, что Штази проникла в правительство Западной Германии на многих уровнях. Я просто говорю, что этим БАТ может быть кто-то, кто зарылся там, а затем снабжал ГДР нашей информацией».

«Независимо от того, существует FLEDERMAUS или нет, — сказал Халс, — тот, кто прислал это, считает, что у нас есть утечка».

Норт перевернула диск своей ручкой, надеясь, что пропустила какие-то инструкции, написанные на черной бумажной обложке, а затем повернулась к Халсу. «Тейлор — технический специалист», — сказала она. — Я могу заставить его…

— Нет, — сказал Халс.

Его телефон зазвонил, и он повернулся, чтобы ответить. Опустив голову, он некоторое время говорил приглушенным голосом, прежде чем повесить трубку.

«Слово свыше», — сказал он. «Это отправляется в дипломатической почте».

Норт встал из-за стола. "Я могу справиться с-"

— Я сказал нет, Джен, — сказал Халс, взглянув на нее предвзятым взглядом. «Послушайте, я знаю, что вербовка — щекотливая тема, учитывая то, как с вами обращались. Мы все знаем, какой кусок дерьма Бакли.

Данн ухмыльнулся. — Вы имеете в виду помощника заместителя директора Бакли?

— Заткнись, Билли, — сказал Халс. Он положил руку на плечо Норта, снисходительного ублюдка. «Вы все равно получите признание за то, что справились со вторжением, если дело дойдет до этого момента. И как только мы установим доверие, вы сможете взять на себя управление. Но на данный момент в примечании прямо не указано отсутствие локальных операторов. В любом случае это спорный вопрос. Ключ к расшифровке находится в Шантильи, штат Вирджиния. Мы не смогли бы прочитать это, даже если бы захотели. Вся эта посылка, включая бумажный пакет, сегодня вечером будет отправлена курьером в Лэнгли.

Норт пошёл собирать вещи, но Халс покачал головой. "Я позабочусь об этом."

«Я тот, кто принял это», сказал Норт. "Я должен-"

«Я сказал, что позабочусь об этом», — сказал Халс.


—

ЧАСУльс сам позаботился о посылке, отправив Норта и Данна выпустить Руби Келлер из комнаты для интервью.

Норт остановилась у своего стола и включила систему видеонаблюдения и звуковые каналы. «Подожди», — сказала она. «Давай посмотрим, что она задумала, прежде чем отпустить ее на свободу».

На черно-белом изображении гостья тихо сидела, держа ручку и бумагу на столе перед собой. Она, очевидно, закончила свое заявление и теперь немного покачивалась, напевая про себя, осматривая комнату.

«Круто как огурец», — сказал Данн. «Позвольте мне угадать. Ты ей не доверяешь.

"Ты?" Норт усмехнулся. «С этой историей? Я имею в виду, эта загадочная записка и компьютерный диск волшебным образом появляются в ее сумочке после того, как ее ограбили? Дай мне передохнуть».

«Грабитель умер», — сказал Данн. « Полицейские говорят, что это был какой-то яд, возможно, инъекционный. Это, как правило, подтверждает ее историю».

— Возможно, — сказал Норт. «Насколько нам известно, это она вколола ему инъекцию».

— Да, но ей не обязательно было приносить диск.

— Верно, — сказал Норт. — Но она мне все равно не нравится.

— Что она говорит? — спросил Данн. — Я не могу этого понять.

Норт наклонилась ближе к говорящему, стиснув зубы так сильно, что она подумала, что они могут разбиться. «Она поет».

Данн бросил на нее исконный взгляд. «Что петь?»

«Бьет меня», — сказала Норт, пытаясь расслабить челюсть.

«Киндертотенлидер» Малера .

Песни о смерти детей.

Эта маленькая сучка была не той, кем она себя называла. . .

OceanofPDF.com

5

ТПентагон передал программе совершенно секретное кодовое слово SCI: SENIOR TREND. Официальное обозначение — F-117 Nighthawk. Для старших офицеров ВВС и командного состава 4450-й тактической группы это было «активом».

Люди, летавшие на нем, называли его «Черный реактивный самолет».

Когда майор Боден «Слинки» Ли впервые увидел это потустороннее существо с тонкими ногами, это было ударом под дых. Со всеми углами и линиями самолет выглядел так, будто кто-то разбил его на сотни частей, а затем склеил их снова вместе. В довершение всего, он был покрыт RAM — радиопоглощающим материалом, напоминающим кожу рептилии.

Монстр самолетов Франкенштейна.

Прошло шесть месяцев участия в программе, прежде чем майор Ли не испугался, когда вошел в ангар и увидел птицу. К тому времени это превратилось из странности в нечто прекрасное.

Хотя его позывной был «Слинки», сегодня вечером в «Блэк Джет» майор Ли был «Бандит 168», когда он вообще говорил по радио.

Когда-то он знал молодого пилота, который пытался дать себе собственный позывной. Это пошло не очень хорошо. Нисколько. Парня исключили из программы, вероятно, из-за тех же ошибочных умственных способностей, которые заставили его думать, что он сможет присвоить себе прозвище, когда это произойдет. было явно чем-то, что нужно было заслужить — обычно делая какую-нибудь глупость. Ли заслужил это во время тренировки в Шеппарде, когда он упал с лестницы в своем летном костюме, перекатился и вскочил на ноги, как будто ничего не произошло. Половина эскадрильи была там, чтобы стать свидетелями его неуклюжести и удивительного выздоровления. С того момента, как он встал, было высечено на камне, что Боден «Слинки» Ли будет напечатан на каждом назначенном ему самолете, за исключением первых учебно-тренировочных самолетов Т-38.

И он летал на многих из них. Он любил их всех, но никогда даже не слышал ни о чем подобном «Ночному ястребу» — не говоря уже о том, чтобы представить, что у него будет возможность управлять им.

Позже он узнал, что для того, чтобы претендовать на место, нужно налетать не менее тысячи часов, хотя вы понятия не имели, что вас вообще рассматривают.

За исключением очень маленькой группы инженеров из Lockheed Martin Skunk Works и эскадрильи пилотов и специалистов по техническому обслуживанию здесь, на испытательном полигоне Тонопа, количество людей, знавших о существовании F-117, было абсурдно небольшим. Каким-то образом, вопреки тому, что Ли видел за свои одиннадцать лет военной службы, правительство Соединенных Штатов действительно смогло сохранить тайну.

Очевидно, они запустили птицу ночью. На этой неделе Слинки направили в так называемый «Поздний полет», или второй полет. Птицы в Late-Go взлетали с интервалом в несколько минут, выполняя одну и ту же миссию одну за другой. Подъем для Bandit 168 будет в 02:30, последним в очереди после возвращения раннего рейса. Как гражданские, так и военные, которые не были прочитаны на SENIOR TREND, слышали слухи о малозаметном самолете, который может уклоняться от радаров, но они никогда его не видели. ВВС стремились сохранить эту тенденцию.

Потенциальные пилоты даже не знали, во что ввязываются, когда их попросили управлять этой штукой. Как британский пилот который выступил в рамках высококонкурентной программы обмена, сказал: «Никто не просил летать на Black Jet. Одного попросили управлять «Блэк Джетом».

Менеджеры программ пристально следили за возможными кандидатами, выбирая не только лучших пилотов, но и самых молчаливых. Тех, кто был склонен к чрезмерным рассказам типа «ничего там не было», отправляли применять свои навыки в более обычных эскадрильях. Конкуренция была жестокой, но пилоты не знали о существовании программы. Майор Ли, изначально конкурентоспособный, понятия не имел, что он за что-то борется, или что процесс подачи заявления начался с того дня, когда он впервые был призван в ВВС.

Сегодня вечером брифинг прошел быстро, но профессионально. Пилоты поочередно отвечали за составление пакетов таргетинга. Настала очередь майора Гэри «Хилера» Данди. Ли нашел в нем чрезвычайно способного летчика. Черт, они все были. Они должны были быть здесь, чтобы попасть сюда.

Майор Ли позаботился о том, чтобы не постучать своим классным кольцом по столешнице из пластика, стоящей на столе в готовой комнате. Посещение маленького инженерного колледжа к северу от Колорадо-Спрингс было чем-то, чем можно было гордиться. Но он был носителем колец, а не молотком колец. Если бы кто-нибудь потрудился прочитать его досье так далеко, то увидел бы, что каждый семестр он значился в списке суперинтенданта за военные, академические и спортивные достижения. Это была часто повторяемая (и верная) поговорка о том, что в том, что касается ученых степеней, «политика летает». Относительно менее интенсивный академический курс гуманитарных наук может позволить получить более высокий средний балл, чем степень по математике и естественным наукам, например, по авиационной технике. Более высокий класс давал выпускникам больший выбор в карьере. Ли все равно выбрал последнее, окончил девятый класс в своем классе (на два места опередив своего будущего зятя) и каким-то образом нашел время, чтобы заработать прыжковые крылья в Форт-Беннинге, поступить в школу SERE на авиабазе Фэйрчайлд и получить его лицензия частного пилота. Он завершил свой год C1C на посту заместителя командира кадетского крыла. Он хотел посетить курсы бульдогов Корпуса морской пехоты в Квантико, но, посещая Риту в Вайоминге по выходным, по крайней мере, каждые два месяца, у него просто не было достаточно времени.

Курсанты Академии ВВС должны были оставаться одинокими до окончания учебы — с этим недостатком Ли смог справиться в часовне Академии через три часа после того, как он подбросил шляпу в воздух, и «Тандербердс» совершили свой перелет. Он знал Риту Андерсон с тех пор, как ее брат, товарищ по эскадрилье, пригласил его домой, в Джексон-Хоул, на День Благодарения в первый год обучения. Они почти сразу начали встречаться исключительно. Итак, когда он подумал об этом, Рита проработала в ВВС столько же, сколько и он.

Пилотный конвейер занял значительную часть его ранней карьеры: Т-38 в Шеппарде, затем он летал на F-4 Phantom II в 56-м тактическом истребительном авиаполке в МакДилле, затем перешел на F-16 в 388-м в Хилле. . К тому времени, как они добрались до Юты, Рита благословила его двумя прекрасными детьми. Лизы любили Огден, расположенный в прекрасных горах Уосатч. Катание на лыжах, рыбалка нахлыстом, сплав по реке и ясные дни с синими птицами, чтобы рассечь небо на самых современных самолетах в мире.

По крайней мере, так Ли считал, пока его командир, суровый старый полковник, не позвал его в свой кабинет после долгого дня занятий в классе. Его звали Спун — слишком круто, чтобы дать ему фальшивое прозвище, поэтому никто не удосужился попробовать.

«4450-я тактическая группа из Неллиса ищет пилотов А-7», — сказал полковник Спун, как обычно, стреляя прямо в цель. «Ненавижу тебя терять, но они ищут определенный набор критериев, и черт возьми, сынок, если ты не отметишь все галочки».

«Неллис». Ли непроизвольно покачал головой.

A-7 Corsair II был вьетнамской птицей, дозвуковой, уступавшей по вооружению и маневренности более новым, более способным истребителям, таким как F-15 и F-16. Для Ли полет на таком самолете был бы шагом назад.

Полковник Спун поднял открытую руку. «Теперь не отказывайтесь, пока не выслушаете подробности».

— Конечно, сэр, — сказал Ли. «Я не имел в виду. . ».

— Я понял, — сказал Спун. «Вы думали, какая дерьмовая торговля кактусом и креозотом для сосен и гор, просто чтобы летать на старом планере».

«Моя жена из Джексон-Хоула, сэр», — сказал Ли. «Ни одно место, куда мы переедем, не сможет сравниться с Тетонами. Эти подробности. . . ?»

Спун просмотрел бумагу перед ним, затем сунул ее в папку на столе и отодвинул в сторону. «Оказывается, на данный момент я не уполномочен сообщать вам какие-либо подробности. Могу вам сказать, что, хотя вас и направят на Неллис, вы вылетите с испытательного полигона Тонопа.

«Тонопа», — размышлял Ли. — Ты больше ничего не можешь сказать?

— Я не могу, — сказал Спун. «Но я могу вам сказать, что официально вы будете летать на А-7».

«Официально»?

И после этого загадочного знакомства майор Боден Ли прошёл трёхмесячное обучение на Corsair II в составе 152-й истребительной эскадрильи Воздушной национальной гвардии в Тусоне, а затем перевез свою маленькую семью с прекрасного фронта Уосатч на базу ВВС Неллис недалеко от Ласа. Вегас, который был. . . а не красивый фронт Уосатч.

За неделю до переезда отец Ли, отставной пилот ВМФ F-4 «Фантом», приехал в Юту с визитом из Сиэтла. Боден никогда не был так горд, как тогда, когда показывал своему старику линию полета на Холме. Позже, когда он приехал навестить внуков в Неллис, Ли пришлось сообщить новость о том, что турне состоится. вне вопроса. Старик несколько раз обходил квартал и узнал секретную программу, когда услышал ее.

И это было секретно. Правительство Соединенных Штатов приложило все усилия, чтобы сохранить SENIOR TREND в тайне. Самолеты были разобраны на объектах Lockheed Martin Skunk Works и перевезены через C-5 в Грум-Лейк, иногда называемое Зоной 51. В июне 1981 года летчик-испытатель Lockheed Skunk Works поднялся с взлетной полосы на первом испытательном самолете - в этот момент код- под названием ЕСТЬ СИНИЙ. Менее чем через полтора года пилот 4450-го ТГ поднялся в воздух с Грум-Лейк на первом боевом F-117A.

Испытания каждого нового самолета по-прежнему проводились компанией Baja Skorpions в Грум-Лейк, прежде чем они были переданы в эксплуатацию. К тому времени, когда Ли присоединился к программе, ВВС решили переместить 4450-й на испытательный полигон Тонопа. Чтобы «Ночные ястребы» не попадались на глаза, были построены специальные ангары. «Корсары» были припаркованы на взлетной полосе перед входом, давая советским спутникам возможность наблюдать и являясь предполагаемой причиной всех ангаров.

SENIOR TREND была не единственной секретной программой на полигоне Тонопа.

Пилоты и вспомогательный персонал каждый понедельник отправлялись на чартерном пассажирском самолете из Неллиса в Тонопа. Их семьи знали только, что они занимаются секретной работой. В светлое время суток с понедельника по четверг пилоты программы CONSTANT PEG проводили тренировки агрессоров на советских МиГ-17, -21 и -23 против летчиков морской пехоты, ВВС и ВМФ. Вылеты F-117 происходили под покровом темноты. Сотрудники обоих проектов возвращались в Лас-Вегас каждую пятницу.

Истории о секретности, окружающей «Черный самолет», ходили легендами.

За год до прибытия Ли подразделение P 4450-го полка участвовало в «Team Spirit» на авиабазе Кунсан в Южной Корее. Слово просочилось в сеть что самолеты А-7 4450-й тактической группы были оснащены сверхсекретными устройствами противорадиолокационной маскировки. Самолеты были оснащены старыми канистрами с напалмом с бирками, предупреждающими о радиации, и прорезью с надписью « Отверстие для заправки охлаждения реактора» . Воздушная полиция закрыла базу, когда прибыла 4450-я птица, заставив весь персонал взлетно-посадочной полосы отвернуться. При отбытии личному составу было приказано лежать на палубе лицом вниз с закрытыми глазами до тех пор, пока А-7 не уйдут.

SENIOR TREND, как они говорили, был секретом, который стоит хранить.


—

АИнженер по натуре, Ли был поражен тем, что большие умы в Skunk Works смогли создать конструкцию, имевшую радиолокационное сечение колибри, с использованием логарифмических линеек и миллиметровой бумаги.

Тандемных Black Jets не было, а это означало, что первый полет на F-117 был также первым самостоятельным полетом пилота. Фактически, первый «полет» на «Ночном ястребе» был вовсе не полетом, а полетом по взлетно-посадочной полосе с набором скорости, раскрытием тормозного парашюта и остановкой. Это было головокружительно. В первый раз, когда вы действительно оторвались от земли, пилот-инструктор оторвался от крыла А-7, но вы, по сути, были одни. К счастью, на этом самолете было легко летать, как только вы набрали скорость. ТРДД General Electric F404 были такими же, как и на F-18 (без форсажных камер). Конструкторы использовали органы управления полетом и электродистанционную систему F-16, гидравлику и шасси F-15. Это добавляло не только скрытности при заказе запчастей, но и удобства перехода для пилота.

Для Ли лучшей частью полета было одиночество. Пилот и самолет были предоставлены сами себе.

Дозвуковой бомбардировщик «Блэк Джет» не нес ни оружия класса «воздух-воздух», ни защиты. Ни соломы, ни оружия, ни радара, ни радиолокационного предупреждения. Над На испытательном полигоне или в зоне боевых действий транспондер отключался, а радиоантенны убирались внутрь планера. Во время полета пилоты так часто меняли скорость, высоту и направление, что единственный радар, который мог это обнаружить, не распознавал это как ту же самую точку к тому времени, когда сканирование возобновлялось.

Хотя редко проходил день, чтобы кто-нибудь не напоминал пилотам, что «Блэк Джет» не является ни невидимым, ни непобедимым, было легко почувствовать, что это и то, и другое.

На «Позднем этапе» майор Ли нес небольшую коробку из комнаты готовности к своей птице «Бандит 168». На нем был перегрузочный костюм и спасательный жилет, хотя пилоты часто шутили, что в таком медленном самолете, как «Блэк Джет», Основная цель костюма заключалась в том, чтобы выглядеть круто, подходя к самолету. Оказавшись в кабине, Ли подключился к сети и загрузил заранее запланированные путевые точки миссии. Сегодня вечером была снята камера с дальнего радиуса действия с десятью целями, начиная от жилого адреса в небольшом городке недалеко от озера Мид и заканчивая огромным магазином в Сент-Джордже, штат Юта. Планировалось, что это займет чуть меньше двух часов, в течение большей части которых автопилот будет управлять самолетом, а Ли будет заниматься наведением на цель и работой камеры, имитируя выпуск оружия. Из всего времени, проведенного в воздухе, он мог провести не более двадцати минут вручную, управляя самолетом, причем значительная часть этого времени происходила во время взлета и посадки.

Кабина была просторной и для бывшего пилота F-16 знакомой. Видимость на земле была ужасной. В воздухе камеры FLIR — инфракрасные, направленные вперед, и DLIR — инфракрасные, направленные вниз, обнаруживали цели и фиксировали их с помощью лазера, который был связан с навигационной системой.

Кто-то окрестил Ночного Ястреба Вобблином Гоблином, но Ли подумал, что это чушь. Он был относительно неустойчив по тангажу и рысканию на малых скоростях, но пока сохранялась высокая скорость, он летел как тяжелый F-16.

Стремясь вернуться до рассвета, Ли быстро развернул самолет и отпустил тормоза, как только получил разрешение на взлет. Это был не совсем тот удар в спину, к которому он привык в «Соколе», но и не мягкий. Форма наконечника стрелы самолета делала опасным сопротивление законцовки крыла при взлете, поэтому пилотов постоянно предупреждали о необходимости следить за углом поворота. В нескольких метрах от взлетно-посадочной полосы Ли установил положительную скорость и убрал шасси. Он отрегулировал газ и шаг, ускорившись до максимальной скорости набора высоты в 340 узлов. Через несколько мгновений после того, как шасси сложилось на место, по левой стороне самолета раздался громкий свист и металлический звук . Целую секунду спустя идентичный свист потряс самолет справа от Ли.

Ужасный шум до чертиков напугал майора Ли, когда он впервые услышал его. Звук, похожий на разваливающийся самолет, был звуком огромных створок, закрывающих двигатели.

Зияющее отверстие воздухозаборника двигателя создавало красивую радиолокационную сигнатуру, чего дизайнеры Skunk Works хотели избежать. Каждый воздухозаборник закрывала металлическая сетка, которую пилоты называли генератором кубиков льда. Устройства отражали не только радиолокационные волны, но и воздушный поток, который особенно необходим двигателям GE F404 при взлете. Они решили проблему, установив огромные двери, которые оставались открытыми при взлете, а затем автоматически закрывались с тревожным эффектом, как только Black Jet достигал скорости около 0,5 Маха.

Первые две цели прошли без происшествий: Ли идеально обнаружил и поразил каждую. В среднем пилоты «выстреливали» по десять мишеней за ночь, от двух до четырех ночей в неделю, но два промаха лишают вас возможности стать лучшим бомбардиром квартала. Таким образом, пилоты Black Jet не только «делали все возможное, чтобы не умереть», но и уделяли большое внимание точности попадания в цель.

Третья цель была немного более проблематичной: конюшня за передвижным домом недалеко от шоссе 160 к северу от Парампа. Невада — район с тремя передвижными домами и почти одинаковыми конюшнями. «Попасть» не в тот сарай было промахом. Что еще хуже, он находился в серой зоне, ночное время, которое хорошо знали пилоты Late-Go. Температура в пустыне повышалась днем и падала ночью, достигая точки относительного равновесия, когда все неодушевленные объекты в инфракрасных наблюдателях приобретали одинаковый серый цвет. Ли уделил особое внимание изображениям FLIR и DLIR в центре трех дисплеев кабины, чтобы дважды и трижды проверить свою цель.

Вот оно. Его целью был единственный передвижной дом без качелей.

«Бомбы прочь», — сказал он себе, направив лазер на цель и сделав фотографию, чтобы зафиксировать «попадание».

Автопилот самостоятельно скорректировал курс, поведя «Блэк Джет» далеко на север, огибая Лас-Вегас, а затем повернув на восток со скоростью чуть более 400 узлов по изогнутому курсу к своей следующей цели — большому магазину в Сент-Джордже, штат Юта.

Первый признак того, что что-то не так, произошел к северу от озера Мид — сильная дрожь. Без всякого предупреждения «Блэк Джет» повернул вправо, огромная сила перегрузки толкнула голову Ли вниз, к палке. Он услышал громкий треск справа, и самолет покатился, а затем, накренившись вверх, отбросил Ли к ремням безопасности и яростно понесся по ночному небу. Еще одна серия ударов потрясла фюзеляж. Выйдя из-под контроля, самолет пошел в крутое пикирование. Ветер ревел, двигатели белели, и Ли яростно работал, пытаясь восстановить контроль.

Где-то в черноте внизу ему навстречу поднимались зазубренные горы, и его самолет разваливался на части.

OceanofPDF.com

6

УИТНИ ПОКЕТ, НЕВАДА

ТДве дюжины наблюдателей за небом, расположившиеся лагерем в пустыне среди нависающих валунов из песчаника, надеялись увидеть еще одно зрелище. Гарит Рихтер хотел того же, но по совершенно другим причинам.

Тридцативосьмилетний Рихтер, широкоплечий, с волосами песочного цвета, склонен отращивать бороду до обеда и был источником постоянных неприятностей в армии. Позже, в школе Министерства государственной безопасности Восточной Германии в Каллинхене, вечная щетина считалась достоинством. Его преподавательница манер и ораторского искусства Хильда (фрау Баттенберг для остального класса) определенно была довольна этим. Даже после окончания учебы он часто задавался вопросом, не является ли их краткий, но бурный роман просто еще одной частью учебной программы. Рихтер имел тенденцию пугать людей, если пристально на них смотрел, и заставлять их влюбляться в него, если он этого не делал. Американцам нравился прочный автомобиль — при условии, что прочный автомобиль был еще и красивым. Мать Рихтера часто говорила ему, что он был и тем, и другим. Он не был уверен, что это лучшее описание, но его начальство в Hauptverwaltung Aufklärung, или HVA — главном управлении Штази, в разведку — видимо, так и подумал и дал ему одну из крайне редких командировок в США.

Недавние новостные сообщения, на удивление не отфильтрованные правительством, привели его на этот участок пустынного песчаника и гравия в Неваде, в восьмидесяти километрах к северо-востоку от Лас-Вегаса. Что еще более важно, он находился менее чем в двухстах сорока километрах к юго-востоку от испытательного полигона Тонопа.

Он посмотрел на звездный собор и устроился под тяжелыми одеялами поближе к мясистому рыжему. Он приезжал сюда две недели, наблюдал, ждал, слушал рассказы о летающих тарелках и странных самолетах, которые остальные клялись, что видели. Некоторые были сумасшедшими, результатом безумия плохой генетики или слишком большого количества ЛСД. Но некоторые истории были многообещающими, даже если их рассказчики понятия не имели, о чем говорят. Рыжая стала приятным развлечением.

Выросший в послевоенном Берлине, он верил, что американская пустыня похожа на американских женщин: в ней постоянно жарко круглый год. Но теперь, в темноте ноябрьской ночи, он обнаружил, что рад иметь одеяла. Однако насчет женщин он был прав, по крайней мере, в том, что касалось рыжей.

За последние сорок дней было три очень специфических случая появления «черного треугольника». Один всего неделей ранее — краткий, но значительный: он пролетел над горами Вирджин с востока на запад от Аризоны до Невады, а затем резко повернул на северо-запад. Согласно общепринятому мнению среди наблюдателей НЛО, закутанных в одеяла и приклеивших глаза к телескопам и биноклям, корабль либо возвращался на какую-то звездную базу, либо, если он был «привязан к Земле», возвращался на Грум-Лейк, официально известную сверхсекретную базу ВВС. как аэропорт Хоми, но остальной мир знал как Зону 51. Эти наблюдения просто должны были быть слухами о космическом корабле пришельцев, который скрывало правительство Соединенных Штатов. Тихие разговоры о похищениях и потерянное время свирепствовало среди отдыхающих. Потертые фотографии изуродованного скота и рисунки странных треугольных кораблей распространялись и копировались.

Рихтер думал иначе. В Грум-Лейк были секреты, но те, которые его интересовали, похоже, действовали в Тонопе.

Рихтер списывал все истории о пришельцах как чепуху, но иногда по ночам, чем больше он слушал, тем больше увлекалось всем этим его школьное воображение. Тогда кто-нибудь начинал с глупостей насчет анальных зондов, и всякая вера испарилась. Мысль о том, что существа, достаточно развитые, чтобы улететь на несколько световых лет, не могут найти лучшего занятия для своего времени, чем осматривать человеческие задницы, была для него препятствием.

Рихтер подозревал нечто гораздо более зловещее, чем визиты инопланетян или даже маленькие зеленые человечки, запертые где-нибудь в бункере ВВС. Он был большим сторонником заговоров, особенно тех, которые утверждали, что разведывательный аппарат Соединенных Штатов пойдет на любое зло, чтобы сокрушить социализм. Вот что привело его сюда. Место, которое для него, уроженца Берлина, напоминало поверхность Луны. Дома он бы назвал такое отдаленное место JWD — janz weit draussen . Как могли бы сказать американцы, так любящие свое кино, — его больше не было в Канзасе, Тото. . .

В отсутствие ярких огней, загрязняющих небо Лас-Вегаса, или даже уличных фонарей на межштатной автомагистрали 15, Уитни Покет представляла собой идеальное место, чтобы посмотреть вверх и действительно что-то увидеть. Млечный Путь, звезды, Венера, Марс и Сатурн выглядели достаточно близко, чтобы их можно было потрогать – невероятно красиво. Пожар уничтожил бы ночное зрение у всех. Крошечные красные огоньки танцевали здесь и там, пока люди проверяли телескопы или звездные карты. На чьем-то кассетном проигрывателе ревела песня Queen «Crazy Little Thing Called Love». Свечение сигарет плавали во тьме на бестелесных тенях. На Уитни-Пасс-роуд кто-то коснулся его педали тормоза, взорвав ночь внезапным всплеском красного света и вызвав шквал гневных ругательств в толпе.

— Тупица, — проворчала рыжая, еще теснее прижимаясь к пенопластовому матрасу, который она вытащила из своего потрепанного пикапа, прежде чем стемнело. «Игмо должен был знать лучше».

Лежа на спине, Рихтер на мгновение оторвал взгляд от неба и уронил голову набок, его нос был всего в нескольких дюймах от ее носа. Волосы ее были туго заплетены и спрятаны под рваной шерстяной непальской шляпой. «Игмо. . ». В его английском не было и следа акцента, но идиомы иногда приводили его в недоумение.

Она шепотом рассмеялась — почти благоговейно. «Ты забавный», сказала она. «Иг-мо. . . Знаешь, невежественный идиот. Ты никогда этого раньше не слышал? Она пожала плечами. «Может быть, моя мама это придумала».

Он спрятался за пассивной улыбкой и поцеловал ее в кончик носа. Хизер Бизли была наполовину хиппи, а наполовину самопровозглашенным экспертом по ночному небу. Большую часть недели она разбивала лагерь на этой уединенной гравийной дороге, ела консервированные «Бини-Вини» и нормировала воду нечастыми ваннами со слюной. Днем она исследовала местность на своем трехколесном транспортном средстве. Ночью она смотрела на звезды в надежде увидеть инопланетный корабль. Как и большинство людей, разбивших лагерь в Уитни Покет, у нее был собственный опыт встречи с НЛО. Она пообещала рассказать об этом Рихтеру, когда придет время.

Судя по всему, ее только что бросил парень, с которым она пришла, когда с ним подружилась пара явно богатых англичанок из группы BUFORA — Британской ассоциации исследований НЛО. По ее словам, это не имело большого значения. Это был ее грузовик, ее трайк. Она поддерживала его, свинью. Рихтера еще не впечатлял ни один из встреченных им американских мужчин.

Он снова поцеловал ее, затем снова сосредоточил свое внимание на небе, просматривая слева направо, двигая головой вместе с глазами, чтобы ничего не пропустить, ища что-нибудь необычное. U-2 вылетел из Грум-Лейк за несколько дней до появления спутниковых снимков, а более быстрый и высоко летающий самолет-разведчик SR-71 сделал этот неуклюжий самолет-разведчик устаревшим. Ходили слухи о самолете-невидимке, действующем как над Грум-Лейк, так и над Тонопой, — что-то, что могло уклоняться от радаров. Черные треугольники. Было логично, что американское ЦРУ будет летать на своем секретном самолете именно в этом небе. Работа Рихтера заключалась в том, чтобы наблюдать и делать заметки, и, если возможно, сделать фотографию. Если ему пришлось делать это в объятиях мясистого рыжего человека, от которого пахло потом, можжевельником и дымом костра, что ж, это была неплохая обязанность. Совсем неплохо.

Позади них стена из песчаника закрывала звезды, гигантская черная дыра в ночи. Но тьма была ощутима даже там, где не было холмов из песчаника. Оно было достаточно тяжелым, чтобы Рихтер мог почувствовать его зубами — или, может быть, это был просто мускусный запах рыжей в холодном ночном воздухе. Были также голоса, шепот в комковатых черных тенях припаркованных машин, разбросанных по пустынной полосе. В нескольких ярдах слева от него добродушный мужчина болтал с двумя женщинами, опьяняя их поучениями о галактике. Группа из трех молодых людей, которых Рихтер считал бросившими университет, сгрудилась вокруг доски для спиритических сеансов, полагая, что инопланетный космический корабль и демоны подземного мира каким-то образом связаны. Сдавленные визги доносились из нагромождения валунов из песчаника и холмов позади них, где пара бродила до наступления темноты, чтобы поделиться своими одеялами со змеями, ящерицами и всем остальным, что могло ползать по ночам.

Вспышка света прорезала небо, быстрая и раскаленная добела. Рихтер поднес к глазам большой бинокль, но свет погас почти так же быстро, как и появился. По зрителям прокатилась волна благоговейного ропота. Все там сразу поняли, что это был метеорит или какой-то кусок космического мусора, сгоревший при входе в атмосферу. Всего несколько месяцев назад четырехметровый кусок металла от запуска советского спутника осветил небо над восточной частью Соединенных Штатов. Хотя это было красиво, это было не то, что они искали.

«Почему ты никогда не разрешал мне ими пользоваться?» – сказала Хизер, доставая здоровенный бинокль.

Он не сказал ей, что был с ними особенно осторожен, поскольку в них была скрыта инфракрасная камера и они были изготовлены специально для советских военных. Вместо этого он подтолкнул их к ней.

«Давай», — сказал он. — Но они немного тяжеловаты.

Она держала их несколько секунд перед глазами, драматично кряхтя от их веса, прежде чем отдать обратно.

«Да», сказала она. «Я останусь со своими малышами». Опираясь на локоть, она посмотрела в ночное небо и вздохнула. "Какой твой любимый?"

Рихтер выпустил в воздух облако пара. Штази научила его изучать человеческую природу. Проведя всего несколько часов с этой женщиной, он понял, что она не ждет от него ответа.

Она доказала его правоту, сказав: «Моя — «Семь сестер». Плеяды».

«Ах», — сказал Рихтер, чтобы показать в темноте, что он слушает.

Хизер дернула бедрами, перекатившись на спину. — Ты знаешь, как найти их в небе?

"Как?" Он прижался ближе, ожидая, что его научат.

Какой ребенок не знал, как найти Плеяды? Но если его обучение чему-то и научило его, так это искусству социальной инженерии. Дайте людям то, что сделало их счастливыми, и они дадут вам что-то взамен. Эта женщина была учительницей. Ей гораздо больше нравилось передавать свою мудрость другим, чем когда ей учили.

Она наклонилась, прижалась грудью к его руке и указала в небо. «Орион очень легко обнаружить, верно. . ». Еще больше наклоняясь и массируя, затем: «Теперь иди направо, используя его пояс как указатель. . . через его лук. . . а затем через Тельца. . ».

«И вот они», — сказал Рихтер, изображая впечатление. Теперь он научит ее чему-нибудь, чтобы продемонстрировать свою ценность как ученика.

«Знаете ли вы, что некоторые люди верят, что в истории о Белоснежке и семи гномах Белоснежка представляет солнце, а семь гномов — Плеяды? После зимнего солнцестояния луна трижды затмевает Плеяды, столько же раз злая мачеха посещает дом гномов».

Он забыл сказать ей, что в немецком фольклоре семь — число, наполненное магией.

"У меня нет-"

Ее тело вздрогнуло, словно охваченное внезапным холодом. Потом шепотное шипение: «Видишь? Почти точно на север. . . Ебена мать!"

Он тоже видел это: вспышку света, летящую с запада на восток, примерно в пяти милях от него. Он поднял бинокль, но не поднес его к глазам. Это было бы бесполезно. Спустя полвздоха другая, меньшая вспышка, вылетела дугой вверх и в сторону от большей, также двигаясь с запада на восток и затихая в черноте.

По воде разносились шепоты удивления и трепета. Даже влюблённая парочка услышала перемену настроения и выбралась из скал.

«Еще один метеорит?» кто-то задумался.

«Это были целых три секунды», — сказала одна из британок. «Вечность из жизни метеорита. Думаю, нет."

«Еще обломки», — произнес другой голос среди приглушенных предположений, все взгляды тщетно были прикованы к телескопам и биноклям.

Затем кто-то произнес слова, о которых думал Рихтер.

«Авария!»

Один из ближайших понтификаторов объяснил своей небольшой группе теней-послушников, что второе пламя, по всей вероятности, было частью космического корабля, отлетевшего от основного корпуса, когда загорелась его двигательная установка.

Рихтер уже встал. Он точно знал, что это за второй свет.

Ракеты-носители катапультного кресла самолета.

Пламя распространилось по лагерю, как внезапный травяной пожар. Фары и фонарики теперь самозабвенно мигали. Люди хватали стулья и одеяла и бросали их в машины. Некоторые бросали дорогие телескопы в кузова пикапов и Subaru, настолько стремясь добраться до места крушения НЛО, что их не заботила стоимость замены.

Это было запредельно.

Рихтер посмотрел налево и направо, составляя план. Даже если бы это оказался гражданский самолет, близость места крушения к секретным базам и ограниченное воздушное пространство означали, что в течение часа место крушения могло быть заполнено военными. Но до этого события навигационных огней не было, а просто внезапный яркий огненный шар, пронесшийся по звездному небу. Нет, это был не гражданский самолет, а это означало не только спасение, но и непробиваемую стену сил безопасности, вероятно, в течение нескольких минут.

Рихтер направился к своей машине. В течение дня он кое-что исследовал и знал, что гравийная дорога продолжается на восток, в Аризону, чуть более чем в шести милях отсюда, а затем снова сворачивает на север, в сторону Юты, вдоль восточных склонов Виргинских гор.

Хизер осталась на месте, крича ему вслед. "Куда ты идешь?"

«Я полагаю, там же, где и вы», — сказал он. Прилив адреналина пробежал по его конечностям при мысли заполучить обломок секретного военного самолета. Его наградят как ГДР, так и Москва.

Она не двигалась. "Я надеюсь, что это так."

"Мы должны спешить!" - сказал Рихтер.

«Надо поторопиться», — сказала она и засмеялась, насмехаясь над его тоном. «Почему ты вдруг говоришь так, будто у тебя в заднице палка?»

«Я ухожу», — сказал он.

Теперь она подошла к нему. «Хорошо», сказала она. «Мне жаль, что я подшутил над тобой. Но куда ты планируешь уехать? Она схватила его за куртку, чуть не заработав при этом пощечину. У него не было на это времени, но что-то в ее серьезности заставило его остановиться и прислушаться.

"О чем ты говоришь?"

— Послушай меня, — прошептала она. — Ты хочешь попасть на корабль, верно?

"Конечно."

«Дорога Блэк-Рок-Маунтин-Роуд проходит на север менее чем в пяти милях к востоку от нас».

«Это я знаю», — сказал он, поморщившись от своей манеры речи.

«Это то, что я пытаюсь вам сказать. Мы не хотим идти по этому пути».

"И почему так? Все остальные такие.

Рихтера не волновало, найдут ли все здесь части загадочного самолета, лишь бы он получил их.

Легковые и грузовые автомобили уже трогались с места. Запасные фонари литые чудовищные тени на песчанике, когда водители выезжали из воды и мчались на восток, поднимая вверх петушиные хвосты из песка и гравия.

Она повернулась и слегка кивнула на северо-запад, приглушенно, чтобы никто из немногих оставшихся наблюдателей НЛО не смог его уловить.

— Вот о чем я думаю, — прошептала она, касаясь губами его уха. «Эта штука находилась под углом шестьдесят градусов, когда мы ее увидели. Верджин-Пик возвышается на высоту более восьми тысяч футов. Она подняла руку, демонстрируя траекторию полета в свете пролетающих фар.

Рихтер сразу понял. «Так что он так и не преодолел горы. . ».

«Я бы поставила на это деньги», — сказала она. «Все остальные идут туда, потому что знают, что там есть дорога. На карте может показаться, что это ближайшая дорога, но на пути стоит гора».

— Так куда же нам идти? — спросил Рихтер, снова приходя в ярость.

«Я объехала все эти холмы на своем велосипеде», - сказала она. «Мы едем на моем пикапе на север. В четырех милях выше есть…

«Ну-ну», — сказал Рихтер, снова направляясь к своей машине. — Объясни мне остальное по дороге.

"Привет!" — рявкнула она. «Мой грузовик здесь».

«Будь там», — сказал он. «Мне нужно кое-что получить».

OceanofPDF.com

7

ДВЕ МИНУТОЙ РАНЬШЕ. . .

ТСамолет резко накренился вправо, а затем резко опустил нос. По крайней мере, Боден Ли думал, что он направлен вниз. Это могло быть вверху. Или в сторону. Он был так напуган, что понятия не имел.

Видимость из кабины F-117 и в лучшие времена была минимальной, но в темноте, когда самолет раскачивался, раскачивался и кружился, как детский волчок, было невозможно отличить верх от низу. Отрицательная перегрузка заставила его изо всех сил пытаться дотянуться до рукояток катапультирования по обе стороны от сиденья. Ветер хлестал самолет, грохотали предупредительные сирены, мигали огни. Без тяги вперед и устойчивости Black Jet имел качество планирования, сравнимое с кеглей для боулинга.

Он летел над горами со скоростью около 400 узлов; теперь он направлялся прямо к ним. Приборы, лобовое стекло, все в кабине окрасилось в туманно-розовый цвет, когда крайне отрицательные перегрузки собрали кровь в его голове, отчего он покраснел. Он выругался, напрягся и потянулся пальцами к рукояткам катапультирования.

Фонарь взорвался, и ракеты под сиденьем загорелись, по-видимому, в один и тот же момент. Кабина исчезла в ночи и через 1,4 секунды после того, как он потянул за ручки, Боден Ли оказался под полностью надутым куполом парашюта.

Самым лучшим и худшим было внезапное молчание. . . Как будто он проснулся от кошмара и обнаружил, что мирно умер.

Спокойствие после оглушительной суматохи в кабине было мгновенным. Тишина подавляющая.

Пилотов учат, что в случае возникновения чрезвычайной ситуации они должны пилотировать, ориентироваться, а затем общаться. Но пилоты F-117 практиковались в «незаметности». Они редко общались, если только не заправлялись топливом или во время посадки и взлета. Обычно Ли был занят выполнением миссий, но антенны Ли были отключены, так как он летел за пределами досягаемости. Несмотря на это, внезапный катастрофический отказ того, что казалось частью хвоста, не оставил ему времени ни на что, кроме как катапультироваться, не говоря уже о вызове экстренной помощи.

Теперь у него было время оценить. Он был целым. У него все еще были ноги. Он слышал истории о пилотах, которым при ударе отрубали ноги. Сиденье выполнило свою задачу, и теперь он был членом того элитного клуба, которому компания послала галстук в знак чести спасти свою жизнь с помощью сиденья Мартин-Бейкер. Комплект его сиденья — комплект спасательного снаряжения, на котором он сидел во время полета — теперь висел примерно в пятнадцати футах под ним на тросе, прикрепленном к его ремням безопасности.

Огни Лас-Вегаса мерцали на фоне черноты вдалеке.

При полете за пределами дальности полета Black Jets были оснащены двумя усилителями радиолокационного сечения - шайбами, напоминающими полуфутбольные мячи, которые крепились болтами по обе стороны фюзеляжа, позволяя их радиолокационной сигнатуре соответствовать информации, исходящей от их крика. Прямо сейчас люди, следящие за полетом, ругали бы отважного пилота А-7, который исчез с радаров и выключил свой транспондер, а «Бандит 168» врезался в скалы внизу.

Дрейфуя на холодном ветру, Ли наблюдал, как его самолет упал на землю, оставшееся на борту топливо вспыхнуло и образовалось облако чернильно-черного дыма, которое сразу же окутало столь же чернильно-черная ночь. С его точки зрения взрыв и возникший в результате огненный шар могли соперничать с голливудским фильмом, но, застряв между горными вершинами, Ли задавался вопросом, сможет ли кто-нибудь вообще это увидеть. Встревоженный, он покачал головой, пытаясь вспомнить, была ли позади него в «Позднем движении» еще одна птица, которая полетела бы тем же курсом и увидела жар от взрыва. . . Но не было. Он был камбузом. Мертвый последним.

Он вытащил небольшую портативную рацию из жилета над скафандром и вызвал ее.

"Первое мая! Первое мая! Первое мая! «Бандит 168» упал», — сказал он, пораженный тем, насколько спокойным был его голос. "Первое мая! Первое мая! Первое мая! Бандит 168 упал».

Никакого ответа.

Радиус действия радио был ограничен, и лучшим вариантом было установить связь, пока он еще был на некоторой высоте. Существовал внешний шанс, что самолет впереди него поймает передачу.

"Первое мая! Первое мая! Первое мая! Бандит 168 не работает. Пилот находится вне самолета и под куполом. Активация ELT».

На этот раз он услышал помехи, но не ответил.

Земля быстро приближалась ему навстречу. Он закрепил рацию на своем жилете за несколько мгновений до того, как приземлился, перекатившись с размахом, достойным имени Слинки, и едва не зацепил единственное дерево Джошуа на склоне горы. Хор койотов встретил его, когда он расстегнул упряжь и, шатаясь, пьяно поднялся на ноги. Его спина убивала его, и он был почти уверен, что он на дюйм короче от ракеты прокатился на катапультном кресле, но вроде ничего не сломалось.

Чернота окружила его со всех сторон, и он понял, что приземлился в неглубоком овраге. Он глубоко вздохнул, ожидая запаха реактивного топлива, но не получил ничего, кроме креозота и обожженного на солнце песчаника — свидетельство того, как легко потерять самолет в горах.

Ему потребовалась секунда, чтобы прочистить голову, озадаченный тем, что он выжил, сориентировался со звездами и начал подниматься на холм на западе. Будем надеяться, что хребет позволит ему видеть Лас-Вегас, и он сможет связаться с ним по радио. Через пару часов наступит рассвет, и его самолет – или то, что от него осталось – нужно будет защитить. В комплект сиденья входили небольшой нож, фонарик, а также батончики с едой и мешочки с водой, но не было огнестрельного оружия.

Ему нужны были боевые корабли и охрана, и они нужны были ему быстро.

OceanofPDF.com

8

Фнаш годовалый Джон Патрик Райан-младший — Джек-младший для всей семьи — обвил своими маленькими ручками шею матери так, словно она могла убежать, если он ее отпустит. Он действительно был слишком большим, чтобы ее можно было так держать, но он был ее ребенком. Учитывая, что они чуть не потеряли его после нападения террористов ULA, когда Кэти была беременна, убийство могло сойти с рук. Восьмилетняя Салли сидела внизу лестницы и рисовала в маленьком блокноте изображение индейки на День Благодарения, и ей разрешили не ложиться спать, чтобы проводить отца в его командировку. Райан стоял у входной двери рядом со своим багажом — висящим двухкомбинезоном и одним средним жестким костюмом, которые он носил с тех пор, как был первокурсником в Бостонском колледже. Он оторвал взгляд от своей маленькой семьи и посмотрел в окно на такси, которое отвезет его в Хитроу.

Было уже поздно, детям уже давно пора спать, но мальчик отказался есть ужин и только сейчас решил, что голоден. Райан не мог его винить. Их повар приготовил рыбу с жареным картофелем с гороховым пюре. Рыба с жареным картофелем была хороша, но пенистой зеленой массы было достаточно, чтобы отпугнуть ребенка. За все годы пребывания в Великобритании Райану так и не удалось увлечься гороховым пюре.

Он подумывал поехать в аэропорт на машине, но Кэти не успела. заменила свой Porsche 911 на новый Porsche 911 Turbo (Тип 930). BMW E28 был просторнее и не позволял детям так сильно драться на заднем сиденье. Он мог бы водить «Порше», но казалось неправильным оставлять такого мощного зверя без дела в аэропорту, пока его нет. И вообще, машина Кэти была ее машиной. Его машина была их машиной.

Конечно, проблемы первого мира.

Инвестиции в акции Райана позаботились о том, чтобы они не причиняли вреда деньгам. Отнюдь не. Но в месячном исчислении его зарплата по программе GS-14 в ЦРУ бледнела до зарплаты офтальмохирурга, даже в начале ее карьеры. Если ей нужна была удивительно быстрая немецкая спортивная машина цвета British Racing Green, она покупала ее. Когда Райан заметил, что Lamborghini быстрее, она хлопнула глазами и сказала, что не хочет хвастаться.

«Хочешь, я еще раз позвоню в службу такси?» — спросила Кэти, покачиваясь взад и вперед, чтобы успокоить Джека-младшего.

Райан зевнул, затем посмотрел на часы. «У меня еще есть пара минут. Я лучше проведу время, наблюдая, как ты танцуешь».

Кэти обняла сына, поцеловала его в макушку, а затем так внезапно подняла глаза, что это застало Райана врасплох.

«Никаких секретов, Джек», — сказала она.

"Хорошо . . ».

"Я серьезно. Я знаю, что ты был в некоторых . . . сложные ситуации, вещи, о которых не говоришь, но . . ».

«Эта поездка — это стопроцентные встречи», — сказал Райан. «Грир просто хочет, чтобы я почувствовал ситуацию, вот и все. «Примерьте работу на предмет размера», — говорит он. Но, дорогая, мы говорим о ЦРУ. Наверняка есть секреты.

«Я знаю это», сказала Кэти. Она подошла ближе и, переставив маленького Джека, провела пальцами свободной руки по челюсти Райана. — У тебя был ужасный опыт…

— Как и ты, — сказал Райан.

«Это правда», сказала Кэти. — Но мне нужно поговорить с тобой. У вас есть чушь о «Законе о государственной тайне» и… . . . . . «Совершенно секретное братство», или как там его, черт возьми, называют в США. Если я и знаю одну вещь, Джек, так это то, что каждая тайна — это бремя, бремя, которое тебе не придется нести в одиночку.

«У тебя полно бремени, Кэт», сказал Райан. «Я не тот парень, который хочет прибавить к ним».

"Мне все равно." Кэти заговорила голосом хирурга — строгим и серьезным. «Мы разделяем наше бремя. Больше всего я боюсь, что мы вернемся в Лэнгли, и секреты накопится и сотрут вас в пыль, состарят раньше времени. Она играла с волосами над его ухом. «Не поймите меня неправильно. Мне нравятся мужчины с небольшой сединой на висках, но я хочу быть твоим партнером. Некоторые вещи вы не можете мне рассказать из соображений национальной безопасности и прочего, я это понимаю. Я говорю о секретах, которые ты предпочитаешь не рассказывать мне, потому что хочешь защитить меня».

Такси со скрипом остановилось у входа, спасая Райана.

«Посмотрите на время», — сказал он.

Салли тоже это услышала и вскочила со своего места. Райан поцеловал свою маленькую семью на прощание, оставив Кэти напоследок.

— Я серьезно, Джек! прошептала она. «Никаких секретов».

"Так . . . некоторые секреты».

"Джек . . ».

— Не волнуйся, — сказал Райан, открывая дверь, чтобы сообщить таксисту, что он уходит. «Кроме того, я аналитик. Грир хочет, чтобы я был там, чтобы проанализировать материал. Эта поездка – это вся бумажная работа. Что в этом может быть такого секретного?»

OceanofPDF.com

9

ЧАСЭзер Бизли остановила свой пикап на пыльной остановке у гравийной дороги через восемь минут после того, как они выехали из Уитни Покет. Какой бы растрепанной она ни казалась, Рихтер нашел эту женщину чрезвычайно эффективной, когда ей хотелось. Она спустила свой трехколесный мотоцикл «Хонда 250» с воздушными шинами по откидному пандусу с кузова грузовика еще до того, как улеглась пыль.

Она взвалила на плечо небольшой рюкзак и, вырисовываемая в свете фонаря кабины, присела на корточки, чтобы выпустить немного воздуха из переднего колеса.

«Это должно удержать нас от прыжков через ад и обратно», — сказала она, похлопывая по топливному баку «Хонды». «Это хорошая машина. Всего годик. Я пронесся по всем этим горам и каньонам. Но . . ». Она поймала его взгляд, предупреждающе приподняв бровь. «Переднее колесо имеет тенденцию подпрыгивать вверх. Когда мы оба на борту, ему будет очень трудно встать на дыбы и перевернуться назад».

«Попался», — сказал Рихтер. Это было одно из разговорных слов, которым учили в языковой школе, чтобы помочь иностранным оперативникам адаптироваться.

Она перекинула ногу и подвинулась обратно к багажной полке, похлопав сиденье между бедрами. «Вы едете здесь впереди и управляете. Я дам указания. Таким образом мы сохраняем больший вес вперед. Осторожно, бензобак может стать настоящей помехой, если дорога станет слишком трудной, а это так и будет, если мы хотим добраться туда быстро.

В отражении света фар от желтой пустыни ее щеки покраснели от волнения. Она искренне верила, что они направляются на место крушения инопланетян.

Двухтактный двигатель «Хонды» пах маслом и гудел, как лодочный мотор — и, Рихтер должен был признать, как и многие автомобили в ГДР.

Хизер ориентировалась с помощью компаса, который носила на кожаном шнурке на шее. Сверкающая фара лишила их ночного видения в тот момент, когда она загорелась, но Рихтер все еще мог различить своим периферийным зрением слабые очертания черной горы на черном небе, когда они мчались на восток и поднимались на уступ горы Вирджин.

«В любой момент должен подойти к устью долины», — крикнула она через рев двигателя пять минут спустя.

Рихтер посмотрел на часы, затем осмотрел небо, пропустив тысячи звезд из-за яркого света фар. Удар минус пятнадцать. Никаких признаков сотрудников службы безопасности пока нет.

Через несколько секунд перед ними открылась черная пасть горной долины. Теперь, уверенная в своем местонахождении, Хизер сжала его.

«Мы собираемся начать восхождение довольно скоро», - сказала она. «Здесь мы должны быть осторожны, чтобы не перевернуться назад и не убить себя».

Рихтер кивнул. «Этот разрыв продолжается прямо?»

«Почти на востоке», — кричала она. «Нам нужно обойти большой контрфорс из песчаника чуть меньше чем за милю, но да, после этого вверх по долине будет довольно прямой путь. . . Конечно, корабль мог бы иметь спустился где-нибудь на этой стороне. Я просто говорю, что он не смог преодолеть гребень.

"Понял." Рихтер, насколько это было возможно, сохранял скорость, преодолевая усыпанный валунами песчаник, не желая увеличивать дальность действия ручного фонаря. Никому не будет никакой пользы, если он сломает себе шею, съехав в овраг.

Настоящей дороги не было, только слабые следы предыдущих внедорожников — вероятно, трайка Хизер. По обе стороны от них возвышались огромные каменные плиты. Кактусы-бочки и деревья Джошуа скрывались в тени, как бандиты. Поворот произошел из ниоткуда, и Рихтеру пришлось резко вывернуть руль, чтобы не врезаться в каменную стену. Хизер вскрикнула, ее резко отбросило в сторону, и она вцепилась ему в талию, чтобы не улететь. Он тут же сбросил газ, выругался, а затем двинулся вперед, остановившись только тогда, когда они завернули за угол и снова направились на восток по узкой тропе, уходившей вправо от них.

«Почему мы останавливаемся?» Хизер сказала ему на ухо слишком громко.

«Дайте мне мою сумку», — сказал он, сфокусировав лазерный луч на черной стене Виргинских гор впереди.

Она первой слезла с велосипеда, обняв камень с левой стороны мотоцикла. Рихтер последовал за ним, оставив его работать на холостом ходу, чтобы было светло.

«Я спросил тебя, почему мы останавливаемся?» Она обняла себя, раскачиваясь взад и вперед от нервозности и холода. — Ты меня пугаешь.

Он задавался вопросом, что он сделал, чтобы возбудить ее подозрения. Женщины могут быть такими интуитивными.

«Как вы сказали, самолет мог находиться в любой из этих долин. Мы не можем просто ездить вслепую».

"Хорошо . . ». она сказала. «У вас там есть какая-то доска для спиритических сеансов, как у тех идиотов в Уитни Покет?»

Он усмехнулся, несмотря на ситуацию. «Намного лучше», — сказал он, вынимая из сумки черную коробочку и поднося ее к глазам.

«Ты принес волшебный тостер, чтобы посмотреть на гору?»

«Тепловизорная камера», — сказал он.

Этот был мощнее бинокля, но слишком уникален, чтобы его можно было использовать перед толпой.

Признаки тепла выглядели белыми на черном фоне более прохладной породы. Он сразу увидел цветение.

Он закинул шнурок камеры на шею и указал налево. «Да ладно, это прямо за тем холмом».

Она наклонилась ближе, когда они снова пошли, дрожа от волнения. «Извини за это там сзади».

«Все в порядке», — сказал Рихтер сквозь рев двигателя.

— Ты смешной, — сказала она, уткнувшись носом в воротник его пальто и прижавшись своим холодным носом к его шее. «Вы знали, что ругаетесь по-немецки?»

Сердце Рихтера упало.

«Эта тропа меня очень пугает, вот и все. Чтобы переступить через край, не потребуется много времени.

Чем ближе они подходили к вершине, тем круче становился уклон, и Рихтеру приходилось сильно перегибаться через руль, чтобы удерживать переднюю часть вниз. Хизер решила выйти и пройти последние пятнадцать ярдов, не желая свалиться за борт, когда тропа огибала выпуклый откос.

Он взошел на вершину холма перед ней, его встретили сотни маленьких костров и резкий запах горелого металла. Он повернул трехколесный мотоцикл немного вправо, чтобы Хизер пришлось протискиваться мимо по узкой тропе.

«О боже», — сказала она, спеша вдоль склона горы, затаив дыхание при виде того, что, по ее мнению, наверняка было обломками инопланетного космического корабля.

«О, майн Шац . . ». — сказал он, крепко обняв ее за плечи.

Она посмотрела на него с трепетом и улыбкой, когда он столкнул ее с края.

«Прости меня, mein Liebling », — сказал он, оторвался от ужасного момента и принялся за работу. Он не хотел убивать девушку, конечно, нет. Она была слишком яркой, доброй и забавной, чтобы умереть такой молодой и таким ужасным образом от рук кого-то, кто действительно заботился о ней, но эта возможность была больше, чем любой из них.

Он стряхнул с себя меланхолию и вытащил из сумки зеркальную камеру Leica. Группы военной безопасности должны были появиться в любой момент, поэтому ему нужно было работать быстро. Было важнее, чтобы он записал все, что мог, а затем ушел чистым, чем стал слишком жадным и оказался в плену. Как всегда говорила его бабушка: «Свиней накормили, свиней зарезали».

Самолет сильно сгорел, в результате чего большая его часть была уничтожена до неузнаваемости. Он обнаружил, что невозможно определить истинную форму самолета. Оно было угловатым, это он мог сказать по тем кускам, которые остались, некоторые из них были не больше обеденных тарелок. На первый взгляд ему показалось, что каждая деталь покрыта густой черной сажей, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что весь корабль, очевидно, был покрыт какой-то прорезиненной кожей.

Он настроил вспышку, чтобы фотография была более четкой, и присел на корточки, чтобы сделать снимок крупным планом.

Голос в темноте позади него чуть не поверг его в шок.

"Привет!" Это был мужской голос. Дружелюбно . . . до сих пор. Сначала он подумал, что это пилот.

— Ты можешь поверить в это дерьмо? — спросил голос.

Не пилот.

«Это потрясающе», — сказал Рихтер. Он уронил камеру на ремень на шее и встал лицом к приближающемуся посетителю.

— Вы все быстро приехали, — сказал мужчина. Рихтер узнал в нем одного из наблюдателей НЛО. Достаточно приятный мужчина, который всегда носил фуражку добровольца-пожарного округа Кларк, которая придавала ему властный вид. Все называли его пожарным Стивом. "Как ты думаешь, что это?"

Он включил фонарик и осветил им окрестности.

«Я не уверен», — честно сказал Рихтер. — Возможно, секретный самолет.

— Пилот выбрался нормально?

«Я не знаю», — сказал Рихтер. «Я не вижу его среди обломков, но он может быть под ними. Или он мог катапультироваться и улететь в Аризону».

Пожарный Стив продолжал обыскивать местность с фонариком. — Куда сбежала Хизер?

Рихтер изобразил удивление, хотя и сомневался, что мужчина мог это увидеть в темноте.

«Она не с трехколесным транспортным средством?» он спросил.

Рихтер шагнул вперед, словно собираясь проверить ее.

«Я ее не видел», — сказал мужчина. — Возможно, ей пришлось…

Рихтер держал кухонный нож так, чтобы лезвие было направлено вбок, параллельно земле. Слегка изогнутый, семь дюймов в длину и острый как бритва, он легко проскользнул между ребрами Стива, прежде чем он успел осознать, что происходит. Сначала он подумал, что Рихтер на него наткнулся.

«Смотри!» - отрезал он. «Ты меня нокаутируешь. . . над . . . . . ».

Последние слова прозвучали под тихим шипением.

Рихтер двигал лезвием вперед и назад, эффективно разрезая сердце.

Стив схватил его сильнее, широко раскрыв глаза в длинных тенях, отбрасываемых фонариком, который он уронил на землю.

На западе гудел далекий гул самолета.

Рихтер вытер лезвие о плечо мужчины, прежде чем перебросить тело через борт. Здесь было не так круто, поэтому он соскользнул всего на несколько десятков ярдов, а не упал, как Хизер. Его можно было бы увидеть, когда взошло солнце, но ничего не поделаешь.

Рихтер взял фонарик пожарного Стива и вернулся к тлеющим обломкам достаточно долго, чтобы выделить неповрежденный кусок примерно тридцать на тридцать сантиметров. Края были обожжены и оплавлены, но большая часть загадочного прорезиненного материала кожи, покрывавшего его, осталась нетронутой. Рихтер счел его невероятно хрупким, и ему пришлось завернуть его в нижнюю рубашку, чтобы он не стерся.

Он засунул ее за рубашку, полагая, что если его все-таки остановят приближающиеся охранники, они могут забрать его сумку, но вряд ли будут обыскивать его лично. В этом отношении американцы были невероятно глупы.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы развернуть трехколесный автомобиль и направить его вниз по склону. Он поправил обломок так, чтобы зазубренные края не врезались ему в живот, и пошел по тропе к своей машине.

Торопясь уйти, он совершенно не заметил одинокую фигуру пилота, смотрящую на него с высоты восточного гребня.


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

10

ТСолнце все еще находилось за горизонтом, но звезды начали мерцать, когда небо из цвета индиго стало серебристо-голубым.

Волнение от находки и нервы от перспективы быть пойманным одновременно согрели и охладили Рихтера. Он увидел полдюжины мотоциклов для бездорожья и внедорожников, направляющихся к нему, как только объехал перекресток с востока на запад и направился на юг к своей машине. Он подумывал обойти их, но не был уверен в местности, если сойдёт с проложенной тропы.

Американский C-12 Huron пролетел над головой, проверяя группу, когда Рихтер достиг их. Все остановились и посмотрели вверх. Одна из женщин, сидевших за рулем трехколесного автомобиля, подобного Хизер Бисли, стояла на подножках и грозила самолету кулаком.

Двухмоторный «Бичкрафт» накренился влево и повернул назад, словно раздраженный вызывающим поведением женщины. Остальные, включая Рихтера, подняли кулаки в знак солидарности. Пилот сделал низкий проход, который не так уж много лет назад мог быть обстрелом, а затем поднялся к месту крушения.

Спустя несколько мгновений по долине пронесся стук вертолета и появился зеленый Sikorsky HH-3, который американцы прозвали Джолли. Зеленый Гигант появился в поле зрения, надвигаясь на них. Большая часть обучения Рихтера HVA заключалась в распознавании американских военных самолетов и кораблей. HH-3, прозванный ВМФ «Морским королем», предназначался для противодействия угрозе со стороны советских подводных лодок. ВВС и береговая охрана использовали HH-3 для поисково-спасательных операций — именно эту миссию сейчас выполнял этот самолет. Имело смысл, что на базе, где размещаются засекреченные самолеты, в распоряжении будет группа отвлечения из поисково-спасательных самолетов и самолетов безопасности. Пилот С-12, очевидно, послал вертолет расследовать деятельность этой шумной группы.

Птица села на пустыню метрах в тридцати от группы вездеходов, достаточно близко, чтобы забросать их пылью и галькой. Рихтер не сомневался, что таково было их намерение. Именно это он и сделал бы.

Первым из вертолета выскочил мужчина в костюмных брюках, белой рубашке и галстуке, за ним следовали трое мужчин в форме и касках, каждый из которых нес винтовки М16. Все направились к группе.

Трое в форме разошлись веером, опустив оружие, но подняв глаза в той уникальной американской ковбойской манере, которая выглядела так, как будто они наслаждались возможностью устроить перестрелку.

Неудивительно, что тот, кто был в штатском, был очевидным лидером команды. Он был коренастым, как будто поднимал много тяжестей, а его волосы были достаточно длинными, чтобы их могло развевать волнами ожидающего вертолета. «Вся эта долина от шоссе до границы с Аризоной объявлена зоной национальной обороны».

По своей привычке Рихтер внимательно оглядел мужчину, отметив полуавтоматический пистолет в потертой кожаной кобуре на его бедре.

Девушка, поднявшая кулак, откинула назад свою мягкую шляпу и покачала головой. "Так? Что вообще означает зона национальной обороны?»

«В двух словах, — сказал гражданский, — это означает, что это временная запретная зона. Вам всем придется уйти».

"Почему?" — спросил один из британских уфологов. — Что ты там прячешь?

«Военный самолет разбился, что сделало этот район небезопасным». Мужчина говорил так, будто запомнил речь, произнесенную ему начальством.

«Что за самолет?» – спросил Рихтер.

Невозмутимое выражение лица и невозмутимый взгляд: «Я не имею права говорить».

Пожилая женщина, которая могла бы быть персонажем мультфильма «Твити Берд», сняла с шеи фотоаппарат. «Мне не обязательно подходить очень близко». Она указала на горы на севере, откуда пришел Рихтер. «Могу ли я подняться туда и пострелять издалека?»

— Нет, мэм, — сказал мужчина. «Фотография запрещена в зоне национальной обороны».

По группе пробежал ропот.

«Это противоречит Конституции», — сказала первая женщина.

«Мы разберемся в суде», — сказал мужчина. «А теперь разворачивайте свои машины и уезжайте».

Пожилая женщина надулась, как будто собиралась плюнуть.

— И могу ли я спросить, кто вы?

«Нет», — сказал мужчина. «Я вас честно предупреждаю. Повсюду вы увидите военные самолеты. Если вас поймают в этом районе после того, как вам прикажут уйти, сотрудники службы безопасности ВВС поступят с вами соответствующим образом».

Мужчина махнул рукой над головой и повернулся, чтобы рысью вернуться к «Сикорскому». Офицеры постояли еще мгновение, подчеркивая его точку зрения своими взглядами, прежде чем развернуться и последовать за ним.

Рихтер нажал на газ, выполняя приказы мужчины и, что более важно, уезжая, прежде чем остальные успели спросить его о Хизер.

Он поехал на подпрыгивающем трехколесном мотоцикле на юг так быстро, как только мог, свернув на восток, когда добрался до дороги, ведущей к Уитни Покет. Обломок обломков под рубашкой впился ему в живот, превратив его в кровавое месиво. Ничего не поделаешь. Солнце уже взошло, и ему нужно было вернуться к машине. В любой момент власти найдут тела, и любое взаимодействие с людьми с каменными лицами в вертолетах станет гораздо большей проблемой.

В то время как пустыня пылала утренним светом, скальные образования Уитни-Покет все еще были окутаны тенями. Сияние огней на фоне песчаника привлекло внимание Рихтера к другим машинам, и он резко остановился. Он выругался, выплюнул песок из зубов и медленно двинулся вперед с выключенными фарами. Как он и подозревал, на стоянке кипела жизнь. В то время как большинство наблюдателей НЛО направились в холмы, чтобы найти свой разбившийся инопланетный корабль, прибыло еще больше в надежде разбить базовый лагерь. Власти это предвидели. Отмеченные подразделения из офиса шерифа округа Кларк и дорожного патруля Невады выстроились вдоль гравийной дороги, в то время как депутаты и офицеры в форме разбирались с разъяренной толпой. Рихтер начал катиться вперед и забирать свою машину, пока не понял, что полиция проверяет у всех документы и не позволяет никому уйти.

Боевой вертолет «Пэйв Хоук» кружил по скалистому краю между Уитни Карман и тропами, ведущими к сбитому самолету. Мужчина в форме разложил на капоте седана Рихтера что-то похожее на большую бумажную карту. Он и мужчина в темно-синей ветровке склонились над ним с фонариками и строили планы.

Рихтер развернул трехколесный велосипед в сторону шоссе и Мескита. К счастью, никто на него не обратил внимания — пока. Он ломал голову, пытаясь вспомнить что-нибудь компрометирующее, что он мог оставить в своей машине. У него было достаточно здравого смысла принести сумку со средствами связи и прибором ночного видения. Пистолет, который он спрятал под запаской в багажнике, был бы кстати, но кухонные ножи было легко найти, и они не вызывали подозрений. В бумажнике у него было шестьсот долларов наличными — недостаточно для машины, но он всегда мог украсть одну.

Властям в конечном итоге удалось выяснить, что бедная милая Хизер и невезучий пожарный Стив были убиты, но место крушения было непосредственным приоритетом. Военные пойдут на все, чтобы обезопасить свой секретный самолет и, скорее всего, скроют ценную информацию о погибших от местных жителей, которым будет поручено раскрыть убийства. Если повезет, к тому времени, когда начнется какое-то подобие розыска, Рихтер будет за сотни миль отсюда.

Но если кто-то заподозрит, что ему досталась часть этого самолета, они не остановятся ни перед чем в своем преследовании. Ему нужно было двигаться быстро, а для этого ему нужно было что-то помимо трехколесного велосипеда с мотором.

Его отец, сражавшийся в составе 9-й пехотной дивизии нацистского вермахта во время Арденнского наступления, описывал американских солдат как не особенно умных и опытных. По мнению Рихтера-старшего, союзники выиграли войну только потому, что были богаты. Рихтер подозревал, что эти слова были мазью, помогающей залечить раны поражения. Судя по тому, что он видел, американцы были умны и, что еще хуже, они были безжалостны.

Гарит Рихтер наклонился вперед, нажимая на педаль газа.

И он тоже.

OceanofPDF.com

11

ФСпециальный агент BI Дэниел Мюррей плохо спал первые несколько ночей вдали от жены. Спустя два дня после его путешествия, смена часовых поясов наверняка обрушилась вокруг него в любой момент, но на данный момент его циркадные часы все еще показывали лондонское время - 12:30 - и он не возражал против времени отчета в 7:30 утра. на открытые стрельбища в Квантико. Бюро нравилось проводить обучение агентов без отрыва от работы, даже несмотря на то, что им приходилось отвлекать агентов от важной работы и летать с ними через полмира, чтобы завершить ее. Некоторые агенты использовали периодический пересмотр политики и защитной тактики как возможность уйти от обыденных заданий или взять отпуск после несчастливого брака. Мюррей обычно откладывал это до тех пор, пока ему позволяло начальство. Он был рад воссоединиться с несколькими старыми друзьями, но у него были важные дела дома.

Его юридическое образование придало его карьере дополнительный импульс, и тремя годами ранее он получил повышение по служебной лестнице и стал атташе по правовым вопросам ФБР, работая с правоохранительными органами и разведывательными службами Великобритании. Работа легата обычно включала в себя активное общение с послами и главными суперинтендантами, но террор снова оказался на первых полосах газет Европы. Мюррей нашел себя В разгар масштабных многолетних расследований транснациональных преступных предприятий «делом Господа», как назвал это его коллега из МИ-6. Несмотря на это, счетчики и политические знатоки из Бюро сочли разумным оторвать его от указанной работы и перетащить через пруд, чтобы поставить галочку в его учебном файле.

Его любимой частью учебной программы была квалификация по оружию — помповое ружье Remington 870, пистолет-пулемет Heckler & Koch MP5 и личное оружие. В случае Мюррея это был револьвер Smith & Wesson Model 13 .357 Magnum. Этим морозным утром на линии стояли еще шестнадцать человек, от агентов по продаже кирпича до руководителей. Четыре инструктора по огнестрельному оружию выглядывали из-за плеч стрелков, обеспечивая безопасность и добавляя дополнительный стресс. Родом из Балтимора в Биллингс, они накопили более чем полуторавековой опыт работы в Бюро. Пара, как и Мюррей, приехала из командировок за границу.

Открытый полигон позволял проводить испытания как на длинноствольном ружье, так и на пистолетах. Они только что закончили с MP5, огнестрельным оружием, из которого Мюррею было особенно приятно стрелять. Он никогда не считал себя «любителем стволов», как некоторые поклонники оружия, с которыми он работал, но ему пришлось признать, что маленький черный H&K был чертовски сексуален. Бюро приняло его на вооружение вскоре после того, как оно было представлено в шестидесятых годах, заменив старые автоматы в качестве предпочтительного наплечного оружия. Еще только зарождающаяся команда ФБР по спасению заложников сделала маленький черный пистолет-пулемет своим основным оружием. (Операторы знали, что пистолеты всегда второстепенны и используются, чтобы пробиться обратно к основному оружию или в случае, если это основное оружие выходит из строя.) Было легко понять, почему. Инструкторы по огнестрельному оружию любили говорить, что с MP5 плохие стрелки выглядят хорошо, хорошие стрелки выглядят великолепно, а отличные стрелки выглядят фантастически. Мюррей стрелял чисто, плотной группой, достаточно маленькой, чтобы ее можно было прикрыть сжатым кулаком. Что еще более важно, он выстрелил быстро.

Фантастика.

Следующими были пистолеты. Подавляющее большинство агентов и всех инструкторов на линии перешли на новый полуавтомат Smith & Wesson 459 с девятимиллиметровым парабеллумом. Им было трудно оторвать пальцы Мюррея от его почтенной модели 13, трехдюймового ружья с круглым стволом, которое ему выдали вместе с его первым набором наград в Квантико. Инструкторы по огнестрельному оружию особенно любили высмеивать скоростные заряжающие устройства, которые ему приходилось вытаскивать из кармана пальто, чтобы перезарядить. Как они любили отмечать, его револьвер после шести выстрелов издавал щелк, щелк, щелк , в то время как блестящим черным полуавтоматам оставалось еще девять выстрелов, которые нужно было бросить вниз.

«Запомните мои слова», — сказал ведущий инструктор по огнестрельному оружию. «Револьверы идут по пути дронтов». Его звали Таннер, но щетинистые усы и другие пузатые черты лица делали его копией мистера Картофельной Головы. Инструкторами в Академии ФБР были специальные агенты надзора, или SSA. По опыту Мюррея, Картофельная Голова не знал, что значит быть лидером в этой области, но он был отличным стрелком. Академия была для него именно тем местом. У парня была не что иное, как суперсила, когда дело доходило до передачи этого навыка другим, в дождь или в ясную погоду. . . или леденящий до костей холод.

Иней покрыл траву, покрывающую тротуары полигона, и большинство агентов снова надели перчатки, пока пополняли магазины, а в случае Мюррея – HKS Speedloaders и резиновую полосу Bianchi Speed Strip, которую он держал в кармане рубашки еще на шесть дополнительных патронов. Маленькая Беретта 25-го калибра в кармане его пальто служила ему последним оружием, но он держал ее при себе. Во-первых, это выходило за рамки политики Бюро, а во-вторых, он не хотел признавать, что перешел на темную сторону полуавтоматов.

«Позвольте мальчику-южанину удержать динозавра», — сказал Таннер. Будучи страстным фанатом «Янкиз», он никогда не упускал возможности покопаться в бостонских корнях Мюррея.

Мюррей усмехнулся. Пьянящий запах выстрелов и Хоппса №9 сделал его счастливым и невосприимчивым к небольшим поддразниваниям. — Полагаю, я просто приверженец старой закалки…

Пейджер на его поясе начал жужжать. Он отстегнул его. Это был номер 202. DC Не совсем необычно, если судить по страницам.

Таннер взглянул на оскорбительную электронику и покачал головой. — Это большая ошибка, специальный агент.

Мюррей усмехнулся. Агенты ФБР почти всегда обращались к коллегам и подчиненным по фамилиям, если только те не были чем-то рассержены. Затем они добавили титул «Специальный агент», как разгневанные матери использовали второе имя ребенка, чтобы показать, что они настроены серьезно.

«Это ваш диапазон. Ты босс." Мюррей повернул цифровой ЖК-дисплей своего пейджера так, чтобы Таннер мог его видеть. «Если только это не босс . Узнали номер?

Таннер покачал головой. "Я не делаю."

«Это выглядит знакомо. Я думаю, это здание Гувера.

Таннер закатил глаза. "Сделай это быстро. У нас есть бумага, которую нужно перфорировать.

Мюррей повернулся к классной хижине позади полигона, где, как он знал, был телефон.

Таннер позвал его вслед. — Куда ты, черт возьми, идешь?

Мюррей поднял пейджер. Разве это не было очевидно?

«Чтобы позвонить».

Таннер толкнул тяжелый кирпичный телефон Motorola DynaTAC через стол с боеприпасами. «Тебе нужно сесть в автобус будущего, Большой Железный. Давай, сделай свое заявление по этому поводу, а затем снова подставь свою задницу на линию огня».

Да, это было здание Гувера. Картофельная Голова вопросительно наблюдала, как Мюррей ответил «Да, сэр» полдюжины раз менее чем за минуту, а затем подтолкнул к себе громоздкий сотовый телефон.

«Это заместитель директора», — сказал Мюррей, эффектно поморщившись. — Он хочет поговорить с тобой .

Таннер выпрямился и произнес «Да, сэр» почти столько же раз, сколько и Мюррей, прежде чем завершить разговор и протянуть трубку.

— Я должен дать тебе это.

«Кирпич?»

"Ага. Думаю, оно вам понадобится там, куда вы собираетесь. Они посылают…

Его заглушил грохот приближающегося вертолета, а мгновение спустя зеленый Bell UH-1N Iroquois, более известный как Twin Huey, приземлился на травянистом поле рядом с полигоном. Вертолетная эскадрилья Корпуса морской пехоты HMX-1, дом птиц, которые стали Marine One, когда на борту находился президент Соединенных Штатов, находилась в пределах досягаемости от Академии ФБР. Все это были Sikorsky White Hawks и VH-3D Sea Kings, которые часто использовались для президентских лифтов между Южной лужайкой Белого дома и Эндрюсом, где находился Air Force One в ангаре. Мюррей видел пару, посещавшую Хьюи за забором, когда накануне вечером он приехал навестить старого приятеля-морпеха. Но он был чертовски удивлен, увидев, что за ним идет кто-то.

Вертолет едва приземлился, когда дверь открылась, и из нее высунулся командир экипажа в форме, махнув ему рукой.

Остальные агенты на полигоне закрепили пустые коробки и бумажные мишени, чтобы их не унесло холодным потоком воды.

«Я хочу быть тобой, когда вырасту, Мюррей», — пробормотал Таннер. «Подобное дерьмо случается только с тобой и Арнольдом Шварценеггером».

Заместитель директора не сообщил никаких подробностей, кроме приказать сесть в вертолет, когда он прибудет. Мюррей убедился, что его револьвер заряжен (это слишком легко не заметить, когда вертолет прилетел за вами на линию огня), а затем сунул то скудное снаряжение, которое у него было, в свою сумку для стрельбы. Таннер, который был известен тем, что охранял боеприпасы так, как будто они выходили из его собственной зарплаты, толкнул через деревянный стол две коробки служебных боеприпасов Winchester по 145 гранов Silvertip.

«Я не знаю, куда вы направляетесь», сказал он. «Но выход такого рода означает, что вам, вероятно, понадобится больше пуль».

«Я мог бы просто пойти в штаб-квартиру», — сказал Мюррей.

«В таком случае я должен дать тебе еще одну коробку».

Пилот продолжал вращать несущие винты, готовые развернуться и сгореть. Хотя в этом и не было необходимости, Мюррей инстинктивно пригнулся, положив руку на голову и бегая через поле. Начальник экипажа высунулся еще дальше и поднял один из наушников, перекрикивая вой двигателя «Хьюи».

«Вы наш парень из ФБР, сэр?»

«Специальный агент Дэниел Мюррей!» он крикнул.

«Вы тот, кого мы ищем!» Морской пехотинец вручил ему гарнитуру, подключенную к интеркому, и махнул рукой в перчатке в сторону пустого салона, предлагая выбор мест.

Мюррей сидел на левом борту самолета, закрепившись на сиденье, обращенном вперед, рядом с окном. Это было твердо, как доска, и напоминало Мюррею, насколько спартанскими могут быть военные самолеты. Он держал сумку на коленях и надел гарнитуру, готовый выяснить, что происходит.

Начальник экипажа дал пилотам сигнал к старту, и птица немедленно взлетела. Он обернулся и, поняв, что Мюррей пытается с ним поговорить, покачал головой и постучал по наушнику, изображая, как ставит маленький микрофон рядом с ним. его рот. Мюррей попробовал, чуть не съев эту чертову штуку, но ничего не вышло.

Морской пехотинец проверил соединение, затем взял гарнитуру и осмотрел ее. Внутри вертолета было невероятно громко, и, очевидно, не желая жертвовать своим слухом, чтобы объяснить костюму, что происходит, он схватил Мюррея за руку и шариковой ручкой из своего летного костюма нацарапал на ладони краткое объяснение.

АВИАКАТАША В НЕВАДЕ

Мюррей изучал скудные слова, пережевывая их смысл. NTSB занимался авиакатастрофами. . . если только не было связи с терроризмом. Тем не менее, он был юридическим атташе ФБР, который случайно оказался в США. Он не был пилотом и не особо любил самолеты. Зачем кому-то посылать его…

Капрал похлопал его по плечу и снова протянул ему наушники.

На этот раз это сработало, и Мюррей дал ему большой палец вверх.

— Великолепно, — сказал морской пехотинец.

«Я собираюсь на авиакатастрофу в Неваде?»

— Это та информация, которой я располагаю, сэр.

«Долгий путь лететь на Хьюи».

— О, вы не пойдете с нами, сэр, — сказал морской пехотинец. «На линии полета стоит С-21, заправленный и готовый к взлету, как только мы вас им доставим».

«Какой самолет?» — спросил Мюррей.

«С-21», — снова сказал морской пехотинец, и его голос звучал серьезно, поскольку день был долгим. «Это военная версия Learjet, сэр».

Мюррей покачал головой. «Я имею в виду, какой самолет разбился».

— Извините, — сказал морской пехотинец. — Я не знаю ответа на этот вопрос, сэр. Они не говорят тип. Похоже, авария произошла где-то над Виргинскими горами. . ». Его глаза сузились за очками, и он заговорщически кивнул, подталкивая Мюррея к логическому шагу. — Чуть больше ста шестидесяти миль к юго-востоку от испытательного полигона Тонопа. . ».

«Ах», сказал Мюррей. «Такой самолет».

OceanofPDF.com

12

яЯ удивлен, что этим вопросом не занимаются на местах», — сказал судья Артур Мур, как только дубовая дверь в конференц-зал на седьмом этаже щелкнула и закрылась. Он руководил ЦРУ, но по-прежнему предпочитал судью директору . Как и многие, кто был назначен на скамейку запасных, Мур удержал титул. Он говорил с легкой растяжкой, достаточной для того, чтобы продемонстрировать, что он родом из Западного Техаса, но имеет юридическое образование в Гарварде.

«Трудно с этим спорить», — сказал справа от Мура Роберт Риттер, заместитель директора по операциям ЦРУ и коллега из Техаса.

«Что ж, джентльмены», — сказал заместитель директора разведки Джеймс Грир. «Споры не являются целью этой встречи, поэтому нам следует вести себя хорошо».

DDI жестом указал Джеку Райану на его место за столом. Грир был мустангом: он служил рядовым моряком, а затем окончил Военно-морскую академию США в Аннаполисе и в конечном итоге получил звание вице-адмирала. Подводник и специалист по разведке, ЦРУ стал естественным развитием его государственной службы.

Единственный человек в комнате, мускулистый мужчина, которого Райан не узнал, сидел в кресле рядом с Риттером. Он крутил черный лаковая перьевая ручка Montblanc поверх папки в красную полоску, лежащей перед ним.

Конференц-зал представлял собой то, что Райан считал правительственным шиком, с полированными дубовыми панелями, столом из красного дерева и кожаными креслами с высокими спинками – настоящей кожей, а не наугайдом или пыльной тканевой дрянью с поролоновой подкладкой, которую доставали миньоны внизу. Очевидно, придурки с седьмого этажа гораздо более разборчивы в том, где припарковаться. Это был результат, который Райан видел не только в правительстве, но и на Уолл-стрит: те, кто делает больше всего работы, получают худшие места для сидения, пока они выполняют свою работу.

Многие люди в Лэнгли, включая Риттера, считали, что Джон Патрик «Джек» Райан все еще был не более чем мальчиком, едва окончившим аспирантуру. И для всех практических целей он был — в хронологическом порядке. Но в свои тридцать четыре года он вместил целый жизненный опыт. Он получил почетное рыцарское звание от Ее Величества Королевы, докторскую степень по истории и был автором нескольких книг. Он был отцом двух импульсивных, но блестящих детей, мужем самой удивительной женщины на планете и несколько раз миллионером. Его книги привлекли внимание ЦРУ, и он время от времени работал на адмирала более четырех лет. Ему не нужна была эта работа, по крайней мере, в финансовом отношении. Хотя, если быть честным перед самим собой, что-то внутри него должно было заняться именно такой работой. Он ненавидел летать, но любил море и, более того, имел ненасытную тягу к социальным головоломкам, выяснению того, что движет людьми. Именно поэтому, как он предполагал, он оказался в этом конференц-зале с этими конкретными людьми.

Во время его полета из Хитроу произошло нечто, что придало ощущение непосредственности его визиту к адмиралу Гриру.

От часов, проведенных на воздухе, у него пересохло во рту, и ему потребовалось побриться. Его пейджер взорвался повторяющимися сообщениями, как только как он приземлился. В Даллесе Грира ждала машина, поэтому он сразу приехал, не останавливаясь в отеле. Мало кто в Лэнгли когда-либо видел его в костюме, в котором он не спал. Райан накинул пальто на пустой стул и провел рукой по лицу.

Фотографии бывших директоров ЦРУ и героев американского разведывательного сообщества в рамках соседствовали с большими цветными портретами президента и судьи Мура. Райан сел под черно-белой фотографией Уильяма Дж. «Дикого Билла» Донована, главы знаменитого УСС во время Второй мировой войны и отца-основателя Центрального разведывательного управления.

«Доктор. Джек Райан, — сказала Грир, улыбаясь, как показалось Райану, единственными честными глазами в комнате. «Познакомьтесь с Лейном Бакли, помощником заместителя директора по операциям, бывшим начальником резидентуры в Бонне».

Райан стоял на представлении и протянул руку через стол, чтобы пожать друг другу руки, как учил его отец. Бакли протянул руку, не вставая. Он самодовольно хмыкнул, такое ворчание Райан иногда слышал от людей из оперативного отдела ЦРУ. Не совсем снисходительно. . . но . . . черт, это было какое-то снисхождение. Райана это не волновало. Ему не особо требовалось одобрение Лейна Бакли. Это они ему позвонили.

— Без обид, доктор Райан, — сказал Риттер, невозмутимо глядя на свою папку в красную полоску. «Я ожидал, что Джим привлечет для этого человека, у которого будет немного больше времени на учебу».

«Время в классе?» Адмирал Грир даже не пытался сдержать смех, наливая себе чашку кофе из кувшина, стоящего на столе. «Мы говорим о годах или опыте, Боб? Я могу назвать десяток в этом здании, черт возьми, на этом самом этаже, у которых за плечами один год стажа двадцать раз. Последний раз, когда я проверял, Райан доказал сам там на кирпичах. Я серьезно подумываю о том, чтобы переманить его обратно из Лондона на постоянной основе».

Риттер медленно кивнул и махнул рукой, говоря: «давай продолжим, а потом расцветай».

Помощник заместителя директора Бакли возился с колпачком своей авторучки. Райан представил, как весело было бы сыграть с этим парнем в покер.

— Итак, — сказал Мур, отвечая на жест Риттера своим. «Расскажите нам о КАЛИСТО. Кто есть кто? как любит говорить этот придурок Эрих Мильке.

Мильке руководил Министерством государственной безопасности Восточной Германии. Тайная полиция или Штази.

Риттер указал направо. — У Лейна есть где и почему, судья. Насколько мы знаем их на данный момент».

Как и все остальные за столом переговоров, адмирал Грир был одет в темный деловой костюм, но его осанка и хладнокровие не оставляли сомнений в том, что он военный. Он откинулся на спинку стула, положив обе руки на живот, и посмотрел на Райана, который умело скрывал свое замешательство. «Моим намерением было облегчить вам некоторые вещи», — сказал он. — Но пока вы были над Атлантикой, произошло событие.

Райан кивнул, показывая, что слушает, но ничего не сказал. В итоге Джим Грир стал Джимом Гриром.

«Мы потеряли самолет очень особого типа», — продолжил адмирал. «F-117 Nighthawk».

Райан никогда не слышал об этом обозначении самолета, но инстинктивно наклонился вперед, ожидая продолжения истории. "Потерянный?"

«Катастрофический провал во время тренировочного забега через Девственные горы. Сейчас на месте находятся ФБР и силы безопасности ВВС».

— А пилот? — спросил Райан.

«Он нанес удар», сказал Бакли. «Пострадал, но чувствует себя хорошо».

— Подожди, — сказал Райан. — Бюро замешано?

«Есть вероятность, что у кого-то на земле оказался образец обломков», — сказал Грир.

«Год назад или около того мы с Кэти провели некоторое время на озере Мид», — сказал Райан, представляя в голове карту. «Оттуда можно увидеть Девственные горы. Ужасно мрачная местность. Что кто-то там делал, когда самолет упал?»

Бакли усмехнулся. «Наблюдатели НЛО, если вы можете в это поверить. Они проводят там большую часть ночей в поисках черных треугольников и маленьких зеленых человечков.

«Военно-воздушные силы обнаружили два тела, Джек», — сказал Грир. «Взрослая женщина и взрослый мужчина, похоже, пожарный-волонтер…»

«Вероятно, это был еще один псих, искавший летающие тарелки», — сказал Бакли.

«Бакли в этом не ошибается», — сказал Грир. «Тела находятся менее чем в пятидесяти ярдах друг от друга. Пилот «Ночного ястреба» находился на хребте, но он уверен, что видел, как мужчина толкнул жертву-женщину насмерть. Они все еще пытаются извлечь тело из расщелины в скалах. Пожарный сбился с пути. Судя по всему, его ударили ножом. По словам сотрудника AF OSI, который первым прибыл на место происшествия, похоже, что убийца точно знал, что делал с клинком. Чистый. Работа профессионала».

«Пилот сильно пострадал от удара», - сказал Бакли. «Но он непреклонен в том, что видел».

Грир протянул Джеку лист бумаги. Это был карандашный набросок мужчины с лохматыми волосами, торчащими из-под шерстяной шапки.

«Не очень удачный рисунок», — сказал Райан.

«Это преуменьшение», — сказал Грир.

«Что этот человек мог взять с места крушения?» — спросил Райан. «Не похоже, что он мог использовать какую-то секретную авионику…»

— RAM, — сказал Бакли, как будто это должно было быть очевидно. «Радиопоглощающий материал. Пока рано говорить, но их следы указывают на то, что кто-то шаркал по грязи возле части хвостовой части. Возможно, у него есть часть компонента под названием . . ». Бакли сверился со своими записями. «Утконос».

— вскрикнул Риттер. «Platypus — это своего рода щит, который простирается под задней частью двигателей и блокирует тепловую сигнатуру снизу».

— Именно, — сказал Бакли. «Наши инженеры потратили чертовски много времени и энергии на разработку компонентов, которые сделают этот самолет невидимым».

— Почти невидим, — поправил Грир.

— Конечно, — сказал Бакли. «В любом случае, у восточных немцев не будет ни возможностей, ни денег для производства такого самолета, но если им не придется тратить свое время и деньги на выяснение и тестирование углов, а затем они перепроектируют наш RAM, Советы бросят на него деньги и построят его. Любое тактическое преимущество, которое у нас есть сейчас, испарится».

«Почему мы сразу бросаемся в Восточную Германию в качестве виновника?» — спросил Райан.

«Мы до этого доберемся», — сказал Грир.

«Отряд диверсантов из Неллиса относительно быстро оцепил этот район», — сказал Риттер. «Военно-воздушные силы объявили его зоной национальной обороны, чтобы они могли использовать те же правила ведения боевых действий, что и на военном объекте».

Райан поморщился. — Но захотят ли они этого?

Риттер покачал головой, вероятно, списывая наивность Райана на возраст. «Район будет оставаться закрытым для посещения в течение некоторого времени. На случай, если кто-нибудь проскользнет, ВВС засеивают территорию обломками F-101, которые они привозят из ангара в Грум-Лейк. Официальная версия гласит, что ночью вуду упал. полет. Пресс-релиз выйдет завтра утром. Если мы представим публике историю слишком рано, они подумают, что мы уже все подготовили и что-то скрываем».

Райан издал тихий стон. «Неудивительно, что существует так много теорий заговора», — подумал он, но оставил это при себе.

Вместо этого он спросил: «Что теперь?»

«Мне нужно прочитать вам о SENIOR TREND», — сказал Грир.

«СЕНИОР ТРЕНД. . ». Райан примерил кодовое имя для размера. Как обычно, это не имело никакого отношения к проекту, за который стояло.

«Бакли уже упомянул Утконоса и Барана», — сказал Грир. «Вы получите полный пакет брифингов для ознакомления, но вот тощий… . ».

Грир рассказал Райану о совершенно секретном проекте Lockheed Martin Skunk Works, который начался как HAVE BLUE и превратился в SENIOR TREND. «Для сравнения: F-16 Falcon имеет радиолокационное сечение примерно четыре квадратных метра. У F-117 Nighthawk радиолокационное сечение размером с колибри».

«F-117», — размышлял Райан. «Боец?»

— Не заставляйте меня начинать, — сказал Грир. "Нет. У F-117 нет возможностей полета воздух-воздух. Любое внешнее вооружение усилит радиолокационную сигнатуру. Его задача — наземная атака. Бомбардировщик-невидимка. И он очень хорошо справляется со своей задачей».

«Я читал слухи о так называемом F-19», — сказал Райан. «Любители заговоров называют это летающим фрисби».

«Они не за горами», сказал Грир.

Бакли заговорил. «Некоторые пилоты называют его «Воблин-Гоблин».

«Да», — сказал Грир. «Большинство из них сообщают, что это название не оправдано. За три года эксплуатации это был очень эффективный самолет. До сих пор нам удавалось сохранять секрет проекта». Он взглянул на Райана. — Вы знаете агента ФБР, который будет руководить розыском. Дэниел Мюррей».

«Он в Лондоне», — сказал Райан, искренне удивившись. «Я разговаривал с ним в прошлом месяце в столовой посольства».

«Пару дней назад Бюро направило его в Квантико для обучения восстановлению протектора», — сказал Грир. «Я думаю, они заставят его преподавать пару курсов по борьбе с терроризмом для класса новых агентов-стажеров, пока он там».

«Дэн Мюррей – действительно солидный парень», – сказал Райан. «Мой отец был детективом по расследованию убийств в Балтиморе. У Мюррея та же упорная исследовательская решимость, которую я видел в своем старике».

Райан не упомянул об этом, но все за столом знали, что он сорвал заговор Освободительной армии Ольстера с целью убийства членов британской королевской семьи — действие, которое чуть не привело к гибели всей его семьи. Дэн Мюррей взял на себя ведущую роль в расследовании и впоследствии стал хорошим другом Райанов.

— Прошу прощения, адмирал, — сказал Райан. «Но я до сих пор не понимаю, какое это имеет отношение ко мне».

«Грир предложил нам попросить Бюро найти кого-нибудь из ваших знакомых, чтобы руководить операцией по беглецам «Ночного ястреба», — сказал судья Мур. «Существует большая вероятность, что это может быть связано с чем-то другим».

«Еще одно дело?»

— Причина, по которой я позвал тебя сюда прямо из самолета, Джек, — сказал Грир. «НАСТОЯЩИЙ ВЕТЕР».

Он кивнул Бакли, чтобы тот двигался вперед.

«Возможный перебежчик», — сказал Бакли. «В итоге кто-то в Западном Берлине передал записку и закодированный компьютерный диск офицеру дипломатической службы низкого уровня, прикомандированному к миссии США там. Этому возможному перебежчику присвоено кодовое имя КАЛИСТО.

Он рассказал присутствующим подробности ограбления Руби Келлер. Райан делал заметки.

«Всегда есть вероятность, что это зависание», — предположил Мур.

"Возможно." Бакли снова принялся возиться с ручкой. «Агенты КГБ и Штази постоянно проверяют персонал посольств и миссий, чтобы выяснить, кто есть кто. Но если КАЛИСТО - зануда, то странно, что он не захотел встретиться с кем-то, кто находится там, в Западном Берлине. Личности оперативных офицеров, управляющих нашими активами, могли бы стать ценным разведывательным ходом как для восточных немцев, так и для Советов. Но в записке прямо говорилось, что местные чиновники не должны участвовать в первой встрече. По какой-то причине КАЛИСТО не доверяет нашим ребятам в Берлине».

«Он знает о кроте. . ». Судья Мур стучал по столу с таким видом, словно хотел во что-то выстрелить. . . или кто-то.

«Такова мысль», — сказал Бакли. «Смею предположить, что девяносто девять процентов пойманных нами предателей выдаются перебежчиками, перешедшими на нашу сторону. Наши кроты выдают своих кротов. Их кроты выдают наших кротов. . . и танец продолжается. . ».

«Адский танец», — сказал Риттер. «Поскольку партнерши по танцам русских получают тройку горячих и койку в федеральной тюрьме, а наши — выдергивают ногти и советскую пулю в затылок».

— Это правда, — сказал Бакли бесцеремонно, хотя его активы наверняка погибли, пока он работал на него. За последнее десятилетие несколько «кротов» выдали десятки агентов ЦРУ, большинство из которых были расстреляны. Не было никаких сомнений в том, что в рядах американской разведки все еще есть предатели. Райан далеко не был прочитан во всем, но он был в Лэнгли достаточно, чтобы читать между строк и видеть, как ведутся масштабные расследования с целью определить местонахождение этих утечек, которые все еще были на свободе, возможно, за соседним столом. . . или за этим столом. Каждый год они теряли своих агентов, добровольцев, которые соглашались какое-то время оставаться на своей работе в Советском Союзе, чтобы собрать больше разведывательной информации, — и все это с большим риском для себя и своих семей. Райану сразу стало плохо, и он почувствовал огромную гордость от того, что знал нескольких таких храбрых мужчин и женщин.

Бакли продолжил. «Диск был закодирован, но КАЛИСТО отправил одноразовый ключ шифрования на почтовый ящик в Шантильи, штат Вирджиния. Почти все на Западе перешли на диски диаметром пять с четвертью дюйма, но я видел множество роботронов в ГДР, когда вел шоу в Бонне. Эти старые устройства — динозавры, до сих пор использующие восьмидюймовые дискеты. . . или даже кассеты для хранения данных».

Помощник DDO помолчал какое-то время, давая возможность усвоить информацию, которой он поделился, а затем сказал: «Но вот в чем дело. Содержимое диска представляет собой очень интересное представление о том, что может предложить CALISTO». Он снова сделал паузу, взглянув на Риттера, ища совета, продолжать или нет.

Грир оторвался от своего фолианта, посмотрел на двоих мужчин и затем сказал: «Мы говорили об этом. Считайте, что доктор Райан зачитает».

Бакли пожал плечами, если вы так говорите.

«Ряд математических формул», — сказал он. «Некоторая тригонометрия и физика, которые превосходят мои знания на несколько световых лет. Достаточно сказать, что похоже, что ГДР или Советский Союз, а может быть, и те, и другие проводят исследования в области технологий отражения радаров и скрытности».

«SENIOR TREND», — размышлял Райан. «Ф-117».

Мур потемнел. «Мы думаем, что они завладели нашей технологией?»

— Нет, — сказал Риттер. «Глядя на данные на диске, мы считаем, что их исследования значительно отстают от наших. Их программа, похоже, все еще находится на начальной стадии, но они определенно на правильном пути».

Мур стукнул кулаком по столу, явно взволнованный. «Значит, русские или восточные немцы каким-то образом получили ту же самую технологию. . ».

«Мы не уверены», — сказал Риттер. «У меня был контакт в Lockheed Martin, который проверил цифры. Он считает, что это параллельное развитие».

«Это имеет смысл», — сказал Райан. «Я помню, как читал о советском ученом, который написал статью о радаре и низкой наблюдаемости».

— Верно, — сказал Грир. «СИНИЙ/СЕНИОР-ТРЕНД расширил первоначальную гипотезу этого ученого».

«Таким образом, они предпринимают некоторые собственные шаги по расширению», — сказал Мур.

— Исследования, — сказал Бакли. «Расчеты и конструкции, предоставленные CALISTO, просты, но точны. Им все равно придется провести множество тестов, не говоря уже о том, что им не хватает главного компонента». Он сделал паузу и снова посмотрел на Риттера.

Грир отпил кофе. — Что они могли получить в результате крушения прошлой ночью.

«Итак, что мы знаем об этом КАЛИСТО?» — спросил судья Мур.

— Ничего, — сказал Бакли. — Или почти ничего. Человек, ограбивший девушку Келлер, мертв. Цианид."

«Не меньше, чем перед закусочной с гамбургерами», — усмехнулся Мур. «Почему КАЛИСТО выбрал именно эту девушку. . . Келлер?

«Она сотрудник консульства штата», — сказал Бакли. «Я был в Берлине всего пару недель. Не может полностью избавиться от своей привычки к Макдональдсу. Она ходит туда почти каждый день.

«Итак, КАЛИСТО следует за ней из посольства, составляет свой план, а затем выполняет его», — сказал Райан. «Хотим ли мы перебежчика, который убивает своих сообщников? Я имею в виду, кто бы это ни был, они убили грабителя.

— Возможно, — сказал Риттер. "Возможно, нет. Какой-то агент Штази, преследовавший ребенка, убил его, а затем скрылся. На улицах было многолюдно».

— Мог ли грабитель быть КАЛИСТО?

«Мы исключили это в первую очередь», — сказал Бакли. «Покойный был западногерманским панк-рокером с судимостью длиной с мою руку».

Риттер наклонился вперед, опершись локтями на стол и пристально глядя на Райана, словно желая оценить его реакцию. «Я хочу вернуться и коснуться вашего предыдущего вопроса, доктор Райан. Короткий и жестокий ответ – да. Мы возьмем сукиного сына-убийцу, который хочет дезертировать, если этот сукин сын-убийца предоставит нам ценную информацию из-за железного занавеса. Было бы наивно думать иначе. Человек с твоим многолетним опытом должен понимать, насколько мы там слепы.

«Это печальная правда разведывательной работы, Джек», — сказал Грир. «Наши партнеры часто страдают моральными недугами, о которых мы не любим говорить при свете дня». Он застонал. «Во всяком случае, это то, что мы знаем».

«Мы знаем еще кое-что», — отметил Райан.

Все взгляды обратились на него.

— Что это, сынок? — спросил Мур.

«КАЛИСТО располагает информацией с Востока, но он сделал подход с Запада. Это означает, что он не только имеет доступ к информации. У него есть возможность выехать за пределы ГДР».

«Или он передал информацию тому, кто это сделал», — сказал Бакли.

— Возможно, — сказал Райан. «Но могли бы вы дать показания, которые могут привести к расстрелу, третьему лицу для исполнения?»

«Каждый проклятый день, пока я был в Бонне», — сказал Бакли.

«В любом случае, — сказал Мур, — послание КАЛИСТО непреклонно. что первая встреча будет с кем-то, кто не из Бонна или Берлина. Он намекает на возможность утечки информации в нашей системе безопасности».

Бакли похлопал по папке, но ничего не сказал.

«ФЛЕДЕРМАУС», — сказал Грир.

"Летучая мышь?" - сказал Райан.

Бакли кивнул, теперь, когда Грир высказал это. «SIGINT показывает неоднократные ссылки на что-то или кого-то под названием FLEDERMAUS в связи с американскими операциями и активами в Германии. Преобладающая мудрость заключается в том, что это кодовое имя, которое они используют для своего актива — нашего крота — или, по крайней мере, одного из них».

Грир протянул руку через стол, схватил кувшин с кофе с серебряного подноса и налил Райану чашку. Плохой знак.

«Вот тут-то и появится ты, Джек. Мы хотели бы, чтобы вы выяснили, следует ли взять КАЛИСТО в свои ряды или, как говорится, оставить его в стороне.

— Минутку, сэр, — сказал Райан. «Вы хотите, чтобы я поехал в Западный Берлин?»

Бакли покачал головой. «Восточный Берлин. Закодированное сообщение КАЛИСТО указывает нам место, где мы получим дальнейшие инструкции.

«И под «мы» вы имеете в виду Райана», — сказал Мур.

— Местность мне знакома, сэр, — сказал Бакли. «И я больше не местный. Имеет смысл, что именно я пойду с ним».

«Я позволю себе не согласиться», — сказал Грир. — Без обид, Лейн, но вы были начальником Боннского вокзала в течение трех лет. Вы не думаете, что у Штази и КГБ есть на вас досье толщиной в два фута? Господи, чувак, ты вырастил Черненко как волонтера и продержал его в «Линии пиара» сколько, лучше двух лет? Это должно было сломать их аппарат».

Бакли просиял, наблюдая за маслом. Да, подумал Райан. Ему было бы здорово попасть за покерный стол.

«Он прав», сказал Мур. «У Грира есть план. Давайте поручим его магазину управлять этим».

Риттер начал было протестовать, но директор поднял руку. «Не потому, что я не доверяю тебе, Боб. Я делаю. Но нам не нужно, чтобы решения принимали несколько человек. Комитетское мышление убивает Советы. Кажется, у них никогда ничего не получается».

Риттер поднял руку, словно сдаваясь. Он сделал паузу, затем посмотрел на Райана узким глазом.

— Могу я спросить, сколько тебе лет?

«Мне тридцать четыре», — сказал Райан. Роберт Риттер прекрасно знал о секретной работе, которую он проделал по обеспечению безопасности советской подводной лодки с баллистическими ракетами « Красный Октябрь» , и о его действиях в Лондоне против ирландских террористов, но для некоторых румянец молодости бросал тень на любые прошлые успехи, заставляя их казаться сосальщики.

"Тридцать четыре?" — сказал Бакли. «Черт возьми, Райан! Без обид, но мы говорим о Восточной Германии. Честное полицейское государство «железного занавеса» среди всех полицейских государств. Берлинская стена . . . как они его называют, Антифашистский вал защиты. Некоторые люди там действительно верят в эту чепуху и с радостью проткнут ваш позвоночник свинцом, если вы там облажаетесь.

Грир проигнорировал Бакли и посмотрел на Риттера. «Я не закрываем глаза на тот факт, что доктор Райан — аналитик. Нам нужно будет послать человека, обладающего значительным опытом в торговле во враждебных регионах».

— Согласен, — сказал Риттер.

«Я взял на себя смелость. . ». Грир протянул лист бумаги через стол судье Муру. Напечатанный шрифтом OCR, шифровальщик вводит его в оптический считыватель символов, зашифровывает, а затем передает как «Только для глаз» станциям и базам ЦРУ в Бонне и по обе стороны стены в Берлине.

Бакли, которому еще предстояло узнать, что было на бумаге, откинулся назад. в кресле, постукивая ручкой по передним зубам. — У меня есть кое-какие идеи, кого мы могли бы послать с ним.

Мур передал бумажный проект телеграммы Риттеру, который прочитал его, на мгновение задумался, а затем сказал: «Очевидно, адмирал Грир тоже».

«Очень хорошо», — сказал Мур. «Начни с этого».

Райан оторвался от своего блокнота. «Кто главный в Восточном Берлине?»

«Джейсон Ньюэлл», — сказал Риттер. «Устойчивый человек. Пробыл там два года — целую жизнь в Восточной Европе. Прежде чем получить эту должность, он был заместителем начальника резидентуры в Париже. Амбо - женщина. Лоис Саймон. Карьерный дипломат. Относительно эффективен. . . что касается дипломатов. Вы прилетите в Западный Берлин. Скип Халс отвечает за тамошнюю базу. Он тоже хорош. У меня были с ним непростые времена. Я доверял и буду продолжать доверять ему свою жизнь».

Райан запомнил имена, не записывая их. «Я свяжусь с туристическим бюро, как только уеду отсюда».

«В этом случае время имеет решающее значение, Джек», — сказал Грир. — Кэти пошла с тобой?

«Она все еще в Лондоне с детьми».

— Хорошо, — сказал Грир.

Само собой разумеется, что Джеку не следует ничего упоминать о задании Кэти. Бакли все равно упомянул об этом, просто чтобы показать разведчику, кто такие оперативные эксперты.

«Тебе захочется сыграть в эту игру как можно ближе к жилету, Райан. Не говори никому, куда направляешься, даже своей жене.

«Мы должны рассмотреть еще кое-что», — сказал Риттер. «КАЛИСТО предлагает разведданные, которые могут помешать важным оборонным инициативам Восточной Германии и СССР. Если Штази или КГБ пронюхают об этом (а если утечка информации уже есть), то они будут работать сверхурочно, чтобы выяснить, кто КАЛИСТО для того, чтобы они могли заткнуть утечку. Чтобы доказать свою точку зрения, он ткнул указательным пальцем по столу. «И они без колебаний всадят пулю вам в основание черепа, если считают, что это поможет его закупорить».

— Верно, — сказал Грир. «Если бы вы могли предоставить нам несколько свежих лиц для контрразведки».

Риттер кивнул Бакли, который наконец воспользовался ручкой, чтобы что-то записать.

«Я пришлю команду из Хельсинки».

Мур отодвинул кожаное кресло от стола и встал, побуждая остальных сделать то же самое.

«Спасибо, джентльмены», — сказал он. "Держать меня в курсе."

— Я тоже посылаю кого-нибудь еще, — сказал Грир Риттеру.

— Прекрасно, — сказал Бакли. «Просто пусть он соединится с командой в Берлине».

Грир покачал головой. «Я не говорю о контрразведке. Этот парень будет заниматься более практическими делами, если до этого дойдет. Он может быть немного грубым инструментом. . ».

Судья Мур поднял руку, чтобы остановить дискуссию, пока не вышел из комнаты, счастливый, что не слишком в курсе событий, особенно когда дело доходило до грязных вещей.

OceanofPDF.com

13

АЖенщина-агент с вьющимися каштановыми волосами, заплетенными в свободный пучок, встретила Мюррея у подножия трапа самолета «Лирджет». Она представилась как специальный агент Бетти Харрис из Вашингтонского полевого офиса. В каждой руке она держала по парусиновой сумке, а через плечо висел портфель из черного баллистического нейлона. Ее темно-синяя куртка ФБР была распахнута настолько, что открывался вид на один из новых «смит-вессонов» 459 на бедре. Поскольку она была на десять лет моложе Мюррея, имело смысл переключиться на новое огнестрельное оружие Бюро.

На вид ей было около семнадцати, со здоровыми веснушками, рассыпанными по румяным щекам. Мюррей решил, что она не могла находиться за пределами Академии более пяти минут.

Он остановился на нижней ступеньке, разглядывая сумки.

«Дэн Мюррей», — сказал он. "Для меня?"

Она кивнула. «Похоже на сельскую работу. Мне сказали принести вам сменную одежду, обувь, носки, туалетные принадлежности». Она поморщилась. «Надеюсь, с боксерами все в порядке. Я подумал, что парню в трусах подойдут боксеры, но если тебе не нравятся обтягивающие белые трусы… . ».

Мюррей поднял открытую руку. «Боксеры — это здорово».

«Знаете ли вы, что в здании Гувера хранятся наши размеры?»

«Да, по делу», — сказал Мюррей, беря сумку. "Спасибо за это». Он потянулся за другой сумкой, но она вытащила ее.

— О нет, сэр, — сказала она. «Это для меня. Я пойду с тобой.

Все еще пытаясь осознать происходящее, Мюррей вежливо улыбнулся ей и решил не беспокоиться о вещах, над которыми он не имел контроля. Если бы большие умы из здания Дж. Эдгара Гувера захотели послать подростка помочь ему… . . что бы это ни было, это была их проблема.

Несмотря на детское личико, специальный агент Харрис была высокого роста, почти шесть футов, и ей приходилось сутулиться так же, как и Мюррею, когда они поднимались в самолет. Изящный и быстрый, C-21 был хорошо отделан кожей и тиком, но не был особенно вместительным. Сиденья были расположены в стиле бизнес-джета, с небольшими столиками, которые складывались из-под окон. Мюррей сидел спиной к кабине. К ее чести, Харрис заняла место лицом вперед на другой стороне самолета, чтобы они могли разговаривать, но им не приходилось бороться за место для ног.

Она расстегнула молнию на портфеле и достала кожаный фолиант и желтый блокнот. «Я никогда не летала в самолете, где так приятно пахнет», — сказала она. «Это что-то вроде седельной мастерской».

«Я собирался сказать «новая машина», — сказал Мюррей. «Ты проводишь много времени в седельных магазинах?»

— Да, сэр, — сказал Харрис. «У моей семьи есть ранчо арабских лошадей на юге штата Юта, недалеко от Мескита, штат Невада».

«Ах», сказал Мюррей. Теперь он понял, почему она здесь. «Вы, должно быть, приедете, чтобы поделиться знаниями о местной местности».

«Я полагаю, вы хотели, чтобы в этом деле участвовал кто-то постарше», — сказал Харрис. «Кто-то с большим опытом».

— Честно говоря, Харрис, — сказал он, — я даже не уверен, что это такое. Пожалуйста, расскажите мне».

«Мне очень жаль», сказала она. — Я предполагал, что вас проинформировали. Мы ищем беглеца».

Она передала ему сложенную топографическую карту Геологической службы США, которую засунула между страницами своего блокнота. Область ниже пика Верджин была отмечена красным крестом . Судя по топографическим линиям, оно было почти вертикальным.

«На месте крушения? Что он сделал, сбил самолет?» Мюррей не шутил. ЦРУ предоставило моджахедам ракеты «Стингер» для использования против русских в Афганистане. Бюро постоянно было начеку, что какая-то версия переносного зенитного устройства может попасть в руки террориста в Соединенных Штатах.

«Нет», — сказал Харрис. «Кража какой-то сверхсекретной технологии после крушения. Они не сказали мне, какая именно технология. Я предполагаю, что мы получим остальное, когда доберемся туда. Когда я сегодня утром пришел на тренировку, у ответственного специального агента в офисе была четырехзвездочная награда ВВС. Следующее, что я помню, мне велят взять мою зимнюю сумку, принести ее для тебя в штаб-квартире, а затем встретиться с тобой здесь.

— У нас есть имя этого беглеца? — спросил Мюррей. "Описание?"

Харрис открыл фолиант и обнаружил начало очень скудного материала дела. Сверху лежал лист тонкой термобумаги с черно-белой копией полицейского рисунка, все еще скручивающийся после скатывания с факса.

«Не уверена, насколько это принесет нам пользу», — сказала она. «Но это все, что у нас есть, пока мы не доберемся туда».

Судя по этому образцу, качество факсимильных изображений сделало гигантский шаг назад с 1924 года, когда фотография Кэлвина Кулиджа была передана в Лондон по беспроводному радиосигналу. Это больше походило на тест Роршаха, чем на рисунок кого-либо в особый. На нем был изображен мужчина, белый, как подумал Мюррей, с широким лицом, усами и прической под пажа.

«Согласно этому, мы ищем капитана Кенгуру».

«Да», сказал Харрис. «Я думаю, это должна быть шерстяная шапка, а не челка. Нам нужно будет самим встретиться со свидетелями, как только мы доберемся туда.

Мюррей откинулся назад и закрыл глаза. Он скрестил руки на груди, изо всех сил стараясь не стиснуть зубы. «Это не сработает».

«Я не Бетти Бюро Синий Костюм», заверила она его.

Глаза Мюррея распахнулись, но остальная часть его тела осталась совершенно неподвижной. — Я говорю не о тебе.

«Может быть, и нет», — сказала она. «Но ты должен знать, что я выдержу свой вес и даже больше. Я гарантирую, что вы найдете во мне ценный актив для команды, если дадите мне шанс».

Он поднял бровь.

«У нас есть команда?»

Она рухнула на свое место.

— Пока что только ты и я.

Мюррей снова закрыл глаза.

«Ты много работаешь?»

"Абсолютно."

"Ты умен?"

Она сделала паузу.

Он подтолкнул. «Не скромничайте».

— Тогда да, — сказала она. «Я чрезвычайно любопытен, и это, я считаю, сделало меня умным».

"Тогда ладно." Мюррей наклонился вперед и потер руки, готовый засучить рукава и приступить к работе. «Это все, что я прошу от всех, кто работает со мной». Он помолчал какое-то время, а затем добавил: «О, а ты умеешь стрелять?»

"Что? Да. Я неплохо стреляю».

«Навыки стрельбы гораздо менее важны, чем мозги», — сказал Мюррей. «Пока это не так».

Майор ВВС в зеленом летном костюме «Номекс» поднялся по лестнице и наклонился к кабине. За ним стояла женщина-авиатор.

«Майор Бак Смит, 458-я воздушная эскадрилья», — сказал он, прижав левую руку к груди, а правой держась за тиковую переборку. «Сегодня я ваш командир, а это капитан Донна Эверетт, одна из первых женщин-выпускниц Академии ВВС США». Он взглянул на нее через плечо. "Класс . . ».

«1980 год», — сказала она, скромно улыбаясь.

Специальный агент Харрис энергично подняла большой палец вверх в знак солидарности с капитаном — обеими успешными женщинами, работавшими на должностях, связанных с тестостероном.

«И она чертовски хороший пилот», — сказал майор Смит.

Одним из недостатков того, чтобы быть первой женщиной в чем-либо, был тот факт, что это запечатлевалось в каждом представлении, иногда затмевая более уместные вещи.

Смит провел краткий предполетный брифинг о действиях в чрезвычайной ситуации и важных вещах, таких как местонахождение кофе и горшок, который был спрятан под одним из сидений. В случае необходимости его можно было бы закрыть, что вполне возможно при полетах по пересеченной местности. Как и у большинства пилотов, его голос стал особенно оживленным, когда он начал описывать свой самолет.

«Этот C-21A — совершенно новый самолет, только что сошедший с конвейера в Лире. Мы должны были отвезти ее в ее новый дом на базе ВВС Скотт с парой трехзвездочных самолетов, но нас перенаправили, чтобы забрать вас. У вас должно быть чертовски много сока, чтобы дать отпор не одному, а двум генерал-лейтенантам.

«Думаю, кто-то так и делает», — сказал Харрис, глядя на Мюррея.

«В любом случае, — продолжал Смит, — Lear 35 имеет достаточно общего со швейцарским штурмовиком P-16, чтобы быть его близким родственником — с несколькими дополнительными сиденьями. Два ее турбовентиляторных двигателя «Гарретт», извините за мой французский, надерут нам под зад. Я предупреждаю вас об этом, потому что получил известие свыше, что мы с капитаном Эвереттом не должны щадить лошадей. Он подмигнул. «Так что пристегнитесь. Должно быть, прямой путь до Неллис, откуда вас доставит другой вертолет.

Смит и Эверетт прошли в кабину, открытую для остальной части салона, и начали предполетные процедуры.

Мюррей наклонился в сторону, прижав прорезиненную антенну «Моторолы» к окну самолета, чтобы поймать сигнал, а затем набрал номер телефона, нацарапанный внизу ужасного полицейского рисунка.

— Солдат Стоун, — рявкнул мужчина на другом конце провода, как будто он был занят чем-то гораздо более важным, чем телефонный звонок. Его голос был далеким, как будто он был на дне колодца.

Мюррей представился и быстро составил список заказов, сформулированных как просьбы сделать их более приемлемыми. ФБР ни в коем случае не превосходило по званию местного офицера или солдата, но у них было пятнадцать тысяч агентов и куча ресурсов. Кто-то должен был нести ответственность, и эта обязанность часто ложилась на ФБР, которое иногда руководило тем, что дедушка Мюррея из военно-морского флота называл «правом отвода по тоннажу».

Вместо того, чтобы спорить или даже сопротивляться, солдат сказал: «Подожди. У меня здесь один из ваших парней.

Мюррей слушал приглушенную игру в телефонную горячую картошку на другом конце провода, прежде чем на линии раздался неуверенный голос.

— Это Причард.

Вой двигателя стал громче. Пилоты отпустили тормоза и маленький самолет вздрогнул, отбросив Мюррея к поясному ремню, когда они покатились к рулежной дорожке.

— Откуда вы, специальный агент Причард?

«РА в Сент-Джордже».

Мюррей доказал свою добросовестность тем, что его послал режиссер. Если у Притчарда возникнут какие-либо вопросы, он мог бы позвонить в свой штаб в Солт-Лейк-Сити. Он был не из тех, кто разглашает имена, но в делах о беглых преступниках время имело решающее значение. Пресловутую сеть нужно было устроить прямо сейчас, а не после того, как Причард получил разрешение или Мюррей прибыл на место происшествия, чтобы лично изложить свою точку зрения. Без Бюро бюрократию невозможно назвать , и иногда колеса нужно было немного смазать.

Притчард объяснил, что специальный агент, отвечающий за полевой офис в Солт-Лейк-Сити, находился на срочной операции на желчном пузыре.

«Прямо сейчас это я, несколько местных жителей и группа агентов ВВС OSI и сил безопасности. Военные держат местных жителей по периметру, прежде чем они получат разрешение от своего руководства. Все это дерьмо - засекреченное кодовое слово SCI. У нас есть блокпосты, установленные в пятнадцати и тридцати милях на главных дорогах и тропах для четырехколесных транспортных средств Бюро землеустройства. До рассвета осталось около двух часов. В настоящее время в воздухе находятся два боевых вертолета с возможностью FLIR. Ребята из OSI, похоже, держат курс на себя, но я не уверен, что эти силы безопасности когда-либо раньше сталкивались с подозреваемыми в убийстве…

«Подождите», — сказал Мюррей. — Что ты имеешь в виду под словом «убийство»?

« Двойное убийство», — сказал Причард. «Пилот видел, как наш парень столкнул женщину в глубокую расщелину. Это где-то сорок с чем-то футов вниз, и она там довольно хорошо застряла. Они собираются дождаться рассвета, чтобы забрать тело».

"Двойной?"

«Один из наблюдателей НЛО», — сказал Причард. «Похоже, он может столкнулись с нашим парнем, когда он спускался с горы. За свои неприятности получил нож в грудь.

Мюррей провел рукой по макушке. "Дерьмо. Это добавляет вещам новую изюминку».

Харрис с интересом посмотрел на него.

— Мне очень жаль, — сказал Причард. — Я думал, ты уже в курсе.

«Впервые я об этом слышу», — сказал Мюррей. — Хотя, похоже, ты все делаешь правильно. Что это за округ?»

«Кларк».

— Кто-нибудь из помощников шерифа округа Кларк лает о том, чьи это дела об убийствах?

«Только то, что ВВС все равно не подпускают их», — сказал Притчард. «Честно говоря, я не думаю, что их боссы хотят головной боли. В любом случае это федеральная земля, поэтому у нас нет проблем с юрисдикцией».

«Похоже, вы справились с этим», — сказал Мюррей.

— Спасибо, сэр, — сказал Причард. «Но я не уверен, что мы будем очень эффективны. Эта область очень пористая. Множество старых шахт и укрытий, в которых можно заблудиться. Хуже того, вы не можете бросить камень в этих горах, не задев при этом наблюдателя или охотника за НЛО. Силы безопасности удерживают их от места крушения, но они окопываются по периметру, как какая-то осадная армия. SAC из Вегаса должен быть здесь в любое время.

«Хорошо», — сказал Мюррей. «Я знаю Джимми Маккоя. Он чертовски ловкий охотник на беглецов. А как насчет всех тех наблюдателей НЛО, о которых ты упомянул?»

«Я не уверен, что мы можем просто выгонять людей с общественной земли».

«Мы не хотим», — сказал Мюррей. «На самом деле, вам нужно держать свидетелей на месте, пока мы туда не приедем».

— Вот это, — сказал Причард. «Какое у вас расчетное время прибытия?»

Мюррей закрыл трубку и склонился над переборкой. оглянуться через плечо и проконсультироваться с пилотами, прежде чем передать информацию Причарду.

«Пять часов, плюс-минус», — сказал он.

«Что мне делать, если они решат уйти? Говорю тебе, Мюррей, эти люди сошли с ума. Они уже раскручивают всевозможные конспирологические истории о секретных правительственных программах — ну, вы знаете, прикрытия и тому подобное».

«Они ошибаются?»

— Ну нет, — сказал Причард. «Но они сумасшедшие».

«Маккой будет знать, что делать», — сказал Мюррей. «Но я предлагаю вам купить им завтрак, любезно предоставленный ФБР. Даже психам нужно есть. Он хотел было завершить разговор, но взглянул на факс, лежащий у него на коленях. «О, и найди мне другого художника по эскизам».

Мюррей нажал кнопку завершения разговора, а затем постучал телефоном по открытой ладони, размышляя.

Пилоты начали разбег, за считанные секунды разогнав «Лир» до скорости более 140 узлов. Мгновение спустя маленький самолет оторвался от взлетной полосы, резко и быстро набирая высоту. Мюррей, стоявший лицом назад, был заткнут поясным ремнем, почти свисая над специальным агентом Харрисом.

«Впечатляет», — сказал Харрис, когда шасси с глухим стуком складывалось в корпус самолета, как только пилоты установили положительную скорость набора высоты. — Лошадей они точно не щадят.

Мюррей наклонился и протянул ей «Моторолу». — У тебя есть место для этого в твоей сумке?

"Конечно."

"Хороший. Вы можете быть носителем кирпича. Я слишком похож на динозавра».

Он рассказал все, что узнал об убийствах, а это было немного, за исключением того, что они произошли. Затем, охваченный внезапной идеей, он взял топографическую карту и изучил местность вокруг X пика Вирджин. Пока он думал, он постучал по зубам дешевой ручкой Bic.

«Вы проводили время в этих горах?» — спросил он, перекрикивая вой двигателя.

«У меня есть», сказал Харрис. «Я катался на лошадях и мотоциклах по этим камням с пяти лет. Моя семья живет там уже три поколения».

"Хорошо." Мюррей протянул карту и ручку. «Я хочу, чтобы вы взглянули на это и сказали мне, куда бы вы пошли, если бы взяли что-то с места крушения и захотели сбежать с этим. Затем запишите три своих наиболее обоснованных предположения о том, куда побежит человек, незнакомый с местностью. Естественное течение местности, препятствия вроде каньонов и тому подобное».

— Об этом, — сказала она.

«После этого я, как местный эксперт, хочу, чтобы вы составили оперативный план, как бы вы поймали этого парня, если бы операцией руководили вы. Затем запишите пять вещей, которые вы сделаете сразу после приземления, чтобы осуществить свой план.

«Поняла», — сказала она. Она взглянула на него, склонив голову набок. "Чем ты планируешь заняться?"

Мюррей откинул мягкое кожаное сиденье и устроился на нем, вытянув ноги перед собой.

«Я собираюсь на минуту закрыть глаза и подумать о том, как мне повезло, что у меня есть кто-то, кто знает местность, и поэтому мы можем поймать этого убийцу, сукиного сына».

Самолет продолжал набирать высоту, медленно кренясь, пока пилоты поднялись на высоту тридцать шесть тысяч футов. Низкое зимнее солнце осталось позади, преследуя их на запад.

OceanofPDF.com

14

ТПронзительный телефонный звонок нарушил покой теплой кухни, охладив Эльке Гауптман и мгновенно причинив ей головную боль. Расстроенная и наполненная непреодолимым страхом, она уронила стакан, который мыла, в раковину и порезала мизинец до кости. Кровь потекла по фарфору, словно брызгая из крошечного шланга. Зажатая между звонящим телефоном и страхом, что муж может заметить ее панику, она завернула пульсирующий мизинец в ближайшее кухонное полотенце и схватила телефон после второго звонка.

«Гауптман, гутен Абенд». Она ответила, как всегда, вежливо, хотя слишком хорошо знала, кто на другом конце провода. Ее муж заподозрил бы подозрения, если бы она закричала в трубку, как ей хотелось. Она прижала телефон к уху, ее чуть не стошнило от нервов и запаха мыла для мытья посуды с розовой водой на руке. Ее муж, сидя на диване и читая книгу их шестилетнему сыну, поднял глаза и затем снова сосредоточил свое внимание на Хэнси.

Эльке рукой убрала с глаз песочный локон, изо всех сил стараясь не испачкать лицо окровавленным полотенцем. На ней все еще был макияж после обеденного выступления. Большая часть ее концерты были вечером, но Императорский клуб, где она часто пела, спонсировал это выступление, предоставив ей свободный вечер со своей маленькой семьей.

Ублюдку пришлось выбирать сегодня вечером.

Она кивнула, слушая другой конец разговора.

В каком-то смысле ей повезло, что она порезалась. Это объяснило бы ее мужу, почему она внезапно побледнела.

"Хорошо . . . Да . . ». Она взглянула на часы над плитой. Было семь тридцать. "Конечно мой дорогой . . . Я могу быть там через час. . ». Она улыбнулась так натянуто, что казалось, ее лицо расколется. «. . . В том числе я . . . Скоро увидимся. Чао."

Гауптман дрожащей рукой положил трубку, представляя, какой вред может нанести прочный бакелитовый телефон, если с силой ударить его по черепу…

"Кто это был?" – спросил ее муж, напугав ее почти так же, как телефонный звонок. Он не удосужился оторваться от книги Хэнси, но оставался беспечным. Ей нередко звонили поздно вечером. «Планируете еще одно шоу? Я хотел бы присутствовать».

«Это была Жизель», — сказала Эльке. Ложь превратила ее рот в пустыню и заставила ее язык нелепо щелкать, когда она говорила. — Мне очень жаль, Уве. Она произнесла его имя Ооо-ви . Как всегда, ложь становилась легче с каждым произнесенным ею словом. «Но она нуждается во мне. Похоже, она очень больна.

Он медленно кивнул. «Сестры должны заботиться друг о друге».

«Да, мы должны. . ». Эльке достала из-под крана стакан воды и выпила его, как будто это было противоядие от какого-то смертельного яда. Капли стекали по обеим сторонам ее рта, и она вытерла их тыльной стороной руки.

Ганс шлепнул по подушке дивана. — Я не хочу, чтобы ты уходил!

— Не волнуйся, любовь моя. Уве похлопал сына по руке. «Иди и готовься ко сну. Мы с тобой будем читать еще книги, пока мама не вернется».

Уве присоединился к ней на кухне, когда мальчик исчез в ванной, потрясенный, обнаружив ее раненую руку.

Он помог перевязать его, а затем убрать осколки стекла. Закончив с этим, он слегка поцеловал ее в лоб.

«Я думаю, вы потеряли много крови», — сказал он. — Как ты думаешь, разумно ли выйти из дома?

«Это было не так уж и много», — сказала она, а затем добавила: «Со мной все в порядке. Я нужен Жизель.

Он взял ее за руку и притянул ближе. Тапочки зашлепали по кухонной плитке, и они начали танцевать.

Она вздрогнула, дрожащая птица в его руках.

Хотя теперь он был ученым, он внес свой вклад в качестве солдата и поддерживал себя в отличной физической форме. У него тоже был вспыльчивый характер, и хотя он никогда не причинил бы ей вреда, его мощные руки были способны причинить большой вред. Она мечтала об этом, даже думала рассказать ему все, — но он сделает что-нибудь опрометчивое и попадет в тюрьму или того хуже.

«Мне очень жаль», — прошептала она.

« Это я должен сожалеть». Его губы гудели над ее ухом, так что микрофоны, которые, как они оба знали, были там, не могли уловить их слова. "Это моя ошибка. Это начинает сводить меня с ума. Серые мужчины возле нашего дома в любое время суток. Подслушивающие устройства на нашем телефоне. Я уверен, что большинство наших соседей были наняты, чтобы вести записи о наших приходах и уходах. Это хлопотно…

«Это цена, которую мы платим за вашу работу», — сказала она. "Это важно."

Доктор Уве Гауптман был авиационным физиком, проводившим исследования в престижном Университете Гумбольдта — альма-матер подобные Эйнштейну, Шрёдингеру и Планку. Она тоже была ученым по образованию, но теперь зарабатывала на жизнь своим голосом, пела в клубах и на концертах, иногда даже на Западе – яркая и блестящая штучка для показа ГДР.

— Я полагаю, — прошептал он. «Но эта проверка сводит с ума. Ты чуть не выпрыгнул из кожи, когда позвонила твоя сестра.

Она уткнулась лицом ему в грудь.

«То, что вы делаете, полезно для Германии», — сказала она. «Так что это хорошо для нас».

— И все же, — сказал он. «Как мне сосредоточиться, если доктор Галкин следит за каждым моим движением? И еще задавать вопросы, заметьте. Невозможно сохранить связный ход мыслей».

Ее рот открылся. «Галкин здесь?»

Он кивнул, наклонившись ниже, чтобы поцеловать ее в шею. «На прошлой неделе я получил разрешение встретиться с коллегой на другой стороне. Они пришли как мои сопровождающие.

Эльке отстранилась. «Вы поехали на Запад? Почему ты мне не сказал?»

— Я не хотел, чтобы ты волновалась, — сказал он. «Это была всего лишь однодневная поездка».

Она знала его жесты, то, как подергивался уголок его рта, когда он что-то сдерживал — что он и делал сейчас. Она не нажимала слишком сильно. В конце концов, список того, о чем она не рассказывала мужу, был длинным.

Он наклонился ближе, воспользовавшись подслушивающими устройствами, чтобы покусать ее ухо. — С ним подлый чекистский надзиратель Галкина, товарищ полковник Зима.

Она отодвинулась настолько, чтобы посмотреть ему в лицо, а затем снова к его уху. «КГБ?» Она произнесла это «ка ге бе» , хрипло, тише шепота.

«Отдел науки и технологий», — сказал Уве. «И все же КГБ есть КГБ. Они подозревают всех моих собратьев в том, что они являются членами какой-то группы врачей. сюжет. Шпионы никогда не доверяли ученым. Мы очень опасны, потому что ставим правду выше политики».

«Не все ученые», — сказал Эльке.

«Те, кто этого не делает, — сказал Уве, возможно, слишком громко, — вообще не ученые, а пешки правительства. Я не должен тебе этого говорить. Товарищ Зима использовал нашу поездку на Запад как возможность пообщаться со своей веселой бандой контрабандистов сигарет».

«Это опасно», — сказал Эльке. «Связь с черным рынком».

«Я не возражал», — сказал Уве. «Его дела дали мне несколько драгоценных минут на Западе без него и Галкина, дышащего мне в затылок».

— Тебе следовало остаться, — прошептала Эльке.

Уве усмехнулся. «Ты никогда не останешься!» Он снова понизил голос. «Именно поэтому нам не разрешают путешествовать вместе. Я скорее умру, чем оставлю тебя и Хэнси.

Его пальцы медленно скользнули по ее спине мимо узла фартука, умело зарываясь под пояс юбки. На мгновение он заволновался, преодолев эластичный вал ее колготок, но нашел путь вниз, чтобы ласкать впадину у основания ее позвоночника.

Она снова вздрогнула.

Вода в ванной все еще текла, так что на мгновение они были в безопасности от пытливого взгляда Хэнси.

Уве притянул ее ближе, очертив кончиком пальца мягкий круг на ее копчике.

«Жизель нужна твоя помощь. Я знаю это." Он застонал. — Но, возможно, мы могли бы еще немного потанцевать, когда ты вернешься.

Ее дыхание участилось. — Да, — сказала она, ее рот стал еще более пересохшим, чем раньше. "Да. Что это хорошая идея."

— Спеши домой, моя милая. Его влажное и теплое дыхание трепетало у ее горла. «Ты единственный в мире, кому я могу доверять».


—

ТКлены, растущие вдоль Аугустштрассе, к концу октября потеряли листья, превратившись в ноябрьскую тьму в костлявые и голые. Сильный ветер сделал бетонные сборные квартиры, известные как Платтенбаутен , еще более серыми и угнетающими, чем они ощущались до сих пор.

Эльке Гауптман натянула на уши шерстяной шарф и натянула пару варежек ручной вязки, стараясь не задеть поврежденный палец. Послушная восточногерманка, она сделала вид, что не заметила мужчину в тяжелом пальто, стоявшего напротив и на полпути через улицу, не обращая внимания на свет его сигареты в тени за тусклым уличным фонарем. Другие описывали ее как обладательницу соловьиного голоса, но по образованию и характеру она была ученым, привыкшим анализировать парадоксы и тенденции. Шпионы, казалось, всегда курили, странная привычка, поскольку они не хотели, чтобы их заметили, но вполне объяснимая, учитывая душераздирающую тяжесть их действий.

Эльке слишком хорошо это понимала. Она зажгла сигарету и глубоко затянулась в знак солидарности с засранцем, притаившимся на улице. Дым расцветал вокруг ее лица на морозе, когда она возилась с цепью на своем скутере, десятилетнем Simson Schwalbe KR 51/2, или «Ласточка», который был прикреплен к металлической стойке перед многоквартирным домом. Это было похоже на Vespa: если бы у Vespa был невзрачный ребенок с Honda Super Cub, и этот ребенок упал бы с холма, а затем был бы возвращен в работоспособное состояние молотком. Уве описал цвет Швальбе как дерьмо-желтый, и он не ошибся.

Убрав цепь под сиденье, Эльке подтянула тяжелый шерстяная юбка, достаточно высокая, чтобы запустить маленький моторчик, а затем, радуясь тому, что на ней толстые колготки, перекинула ногу через холодное сиденье из искусственной кожи. Уголь на кончике сигареты между ее губ пылал, как кузница. Мертвые кленовые листья развевались за ней, пока маленькая «Швальбе» мчалась на юго-восток по грязным кирпичным улицам к кафе возле Александерплац — совсем не рядом с домом ее сестры.


—

Др. Уве Гауптман прислонился к кухонной стойке, глядя на телефон и тяжело дыша через нос. Маленький Ганс сидел на диване и подпевал песням на ночь вместе с Нашим Песочным Человеком, бородатой куклой, которую показывали по телевизору. Стиснув зубы, Гауптман схватил трубку и набрал номер своей невестки.

«Алло?» — нерешительно произнес голос на другом конце линии.

— Алло , Жизель?

— Да, — сказала она, узнав голос. « Привет , Уве. Как вы?"

«Мне нужно поговорить с Эльке, когда она приедет», — сказал Уве.

"Хорошо . . ». - сказала Жизель.

Уве помолчал немного, а затем сказал: . . Надеюсь, вам вскоре будет лучше."

«Спасибо», сказала она. — Я попрошу Эльке перезвонить тебе.

Он уставился на телефон. Любое количество вопросов скажет ему больше, проверит Жизель, действительно ли она больна, действительно ли Эльке едет сюда, или это что-то совсем другое.

— Уве? - сказала Жизель. "Вы все еще-"

«Хорошо», — сказал он. "Спасибо, дорогой."

Он взял телефон и закрыл лицо руками. Некоторые вещи лучше было бы оставить неизвестными.

OceanofPDF.com

15

ЭЛейк Гауптман увидел мужчину через окно кафе, когда она подъехала, все равно лысеющую макушку и серую шляпу-федору, висящую на конце кабинки.

Она твердо поставила ноги на тротуар и заглушила двигатель «Швальбе», потратив немного времени на то, чтобы собраться с силами, прежде чем войти внутрь.

Майор Курт Пфайффер из MfS (Ministerium für Staatssicherheit), более известного как Штази, был куском собачьего дерьма, но он был умным куском собачьего дерьма. Хуже того, он имел почти полную власть над жизнью Эльке Гауптман. Эльке приперла самокат к столбу и сунула ключ в карман пальто. Ее волосы представляли собой спутанный клубок соломенных кудрей, оставшихся после поездки. Ветер обдувал ее щеки и вызывал течь из носа, но она не удосужилась привести себя в порядок перед входом. Пфайффер такие вещи не волновали. Именно ее страх возбудил его – он и информация в ее кармане.

Эльке была уверена, что все в кафе — Штази. Это было маленькое заведение с шестью кабинками, идущими вдоль стены, и таким же количеством столов, которые, казалось, были расставлены стратегически, чтобы заставить ее идти зигзагом, чтобы добраться до задней части, где ждал Пфайффер. Еда пахла восхитительно. Здесь могло бы быть уютно, но освещение было тусклым, а декорации холодными. придавая ему всю интимность бельевого шкафа. Хуже того, было удушающе жарко. При каждом ее визите присутствовало полдюжины одних и тех же людей, как будто актеров, нанятых на роль посетителей кафе, — или, подумала Эльке, возможно, все, кто сюда приходил, были настолько невероятно скучны, что все выглядели одинаково.

Проходя мимо ряда кабинок, Эльке заметила два новых лица: молодая пара, сидевшая друг напротив друга, склонившаяся над своей кабинкой и разговаривавшая тихим шепотом. Как и Эльке, оба носили тяжелые шерстяные пальто.

Майор Пфайффер высунулся из самой задней кабинки, когда услышал дверной звонок.

Круглая женщина, протиравшая один из столов, оперлась на тряпку и пристально посмотрела на Эльке. «Я уже слышала, как ты поешь», — сказала женщина. Это прозвучало скорее как угроза, чем комплимент. Двое мужчин в мятых костюмах сидели за столом в десяти футах от молодой пары. Оба на мгновение оторвались от пива, словно желая увидеть, какое насекомое залетело в паутину, прежде чем вернуться к разговору.

Пфайффер встал, когда Эльке приблизилась, не потому, что он был рыцарем или хотя бы в меру вежливым. При росте шесть футов три дюйма он был почти на фут выше Эльке Гауптман, и ему нравилось демонстрировать ей этот факт. Он вышел из кабинки и пригласил ее войти. Так было всегда. Ему нравилось держать ее в ловушке у стены.

Он был примерно ее возраста, сорок три, может быть, даже на год или два моложе. Она подозревала, что он начал терять волосы, когда был молод – или, по крайней мере, достаточно давно, и теперь это его не беспокоило, если только она не обратила на это внимание. Он был спортивным и, если можно верить, опытным стрелком, который большую часть недели проводил в своем стрелковом клубе. Он носил пистолет под фалдой пальто. или спрятан на тумбочке рядом с кроватью. Она никогда не рассматривала это существо поближе, да и не хотела.

Перед ним на столе лежала кроваво-красная пачка сигарет «Рот-Хендле». Свежий свисал с его нижних губ. Он протянул ей это. С Запада это было гораздо сильнее ее бренда. Она приняла его, благодарная за дополнительную порцию никотина, которая помогла ей пережить то, что, как она знала, ждало впереди.

Было уже поздно, но галстук Пфайффера все еще был туго затянут на пуговицу воротника его безупречной белой рубашки. Эльке подозревал, что он полностью менял гардероб по крайней мере раз в день, а то и чаще, если ему приходилось вспотеть. Пальто от Burberry, которое наверняка стоило больше, чем она заработала за три месяца, висело на крючке под шляпой-федорой в конце стенда.

Он изучал повязку на ее пальце, только-только начавшую краснеть, но ничего об этом не сказал. Вместо этого он махнул рукой над столом, а затем снял с губы кусочек табака.

— Я заказал для нас.

Она скользнула в кабинку, ответив автоматически. — Спасибо, но я поел.

— Ну, ты еще недостаточно поел. Пфайффер покачал головой, полный обычного удовольствия. — Просто посмотри на себя, моя дорогая. Подняв бровь, он повернулся боком и ухмыльнулся, скользя глазами вверх и вниз по ее телу. «Разве тебя не кормят на тех концертах, которые ты даешь? Кроме того, здесь есть настоящий венский шницель, а не панировочные сухари и свиные окорочка, которые подают дальше по улице».

Он следил за ее реакцией на его небольшой разговор об измене. Конечно, было бы преступлением против государства называть восточногерманскую еду чем-то иным, чем вкусной.

— Ты принес это?

Эльке закрыла глаза, на мгновение подумав о том, чтобы перелезть через стол. и убежала тем же путем, каким пришла. Толстая женщина, вероятно, выстрелила бы ей в затылок.

Она села, не снимая пальто, и ей пришлось наклониться боком, прижимаясь к его телу, чтобы выудить из внутреннего кармана простой коричневый конверт. Она подтолкнула его к нему, как будто он был в огне.

Через мгновение принесли еду: две тарелки шницеля и два пива. Как и было обещано, котлеты из настоящей жареной телятины в панировке, подаются с ломтиком настоящего лимона сверху.

«Я знаю, что это сложно». Пфайффер отложил конверт на край стола и с помощью ножа и вилки положил его в шницель.

«Вы понятия не имеете», — сказала она, поймав рыдание, прежде чем оно вырвалось из ее горла. Она не хотела доставлять ему удовлетворение.

Он указал на ее тарелку с куском котлеты, насаженным на зубцы вилки. «Ешь. Я настаиваю."

Она ела, проглатывая каждый кусочек.

«Вы предоставляете отличный сервис». Пфайффер сделал большой глоток пива и поднял кружку вверх. «Знаете ли вы, что это то же самое, что подают Хонеккеру?» Он наклонился вперед, понизив голос до заговорщического шепота. «Если бы мы дали ему пойло, которое приходится пить большинству товарищей, возможно, он бы лучше осознавал реальность жизни в ГДР».

Этот разговор определенно был ловушкой. В Немецкой Демократической Республике (ГДР) за написание стихотворения, осуждающего растущее число бетонных многоквартирных домов, можно попасть в тюрьму. Если несколько стихотворных строк были «публичным очернением государственного органа», достойным двух лет за решеткой, то упоминание о пиве Эриха Хонеккера, несомненно, должно было бы считаться преступлением, караемым смертной казнью.

Пфайфера, похоже, это не волновало. Он сделал еще глоток. «Очень патриотично с вашей стороны помочь, учитывая обстоятельства».

— Ты говоришь так, будто у меня есть выбор, — прошипела Эльке. "В том, что а не девиз госбезопасности — «Приходите к нам, или мы придем к вам». »

Майор слегка пожал плечами, но не стал отрицать этого. Во всяком случае, он всегда выглядел забавным, когда она поднимала ее обратно.

Он промокнул рот салфеткой. «У вас с мужем очаровательная жизнь», — сказал он. — Но не думайте, что такие тонкости бесплатны.

Он коротко кивнул женщине, которая принесла пиво, затем наклонился в сторону и прошептал Эльке: «Я хочу, чтобы ты кое-что посмотрел».

По его сигналу женщина подошла к молодой паре, украдкой оглядываясь через плечо и что-то шепча молодому человеку. Эльке мог видеть только его затылок, но в кабинке он выпрямился. Молодая женщина, сидящая напротив стола, покраснела от того, что сказала им тяжелая женщина, а затем тоже напряглась.

Майор Пфайффер провел тихую игру за игрой.

«Эти два предателя понятия не имеют, где они».

«Предатели?» — сказал Эльке достаточно громко, чтобы заслужить суровый удар локтем от Пфайффера.

— Посмотрите сами, моя дорогая. Пфайффер достал из кармана небольшой наушник и протянул его Эльке. «Слушай», — сказал он. "Я настаиваю."

Маленькая резиновая соска едва помещалась в ее ухе, но она все равно втиснула ее. Он был подключен к проводу, который исчез под пальто Пфайфера. Он вставил соседний наушник, оба из которых были подключены к приемнику подслушивающего устройства где-то рядом с молодой парой.

«. . . насколько это опасно?» Девушка дрожала, граничащая с паникой.

«Нет ничего надежного», — произнес хриплый голос — тяжелая женщина. «Риски есть всегда. Если хочешь, ты все еще можешь повернуть назад.

"Нет!" - сказал мальчик, его было слышно без наушника. Затем уже тише: «Мы не можем больше оставаться в этом месте».

По оценкам Эльке, ему было немногим больше двадцати. Девушка, вероятно, еще в подростковом возрасте.

"Ты это слышал?" — спросил Пфайффер. «Даже теперь, после всей его измены, она дала ему еще одну возможность одуматься». Пфайффер покачал головой. «И люди обвиняют нас в бессердечии. . ».

«Пограничники повсюду», — сказала тяжелая женщина. «Готовы ли вы справиться с этим, если мы столкнемся с ним?»

Девушка запнулась. "Ты . . . иметь в виду . . . ?»

— Да, — сказал мальчик. « Я сделаю все, что мне нужно».

«Даже убить?» — спросила женщина.

— Чего бы это ни стоило, — сказал мальчик. «Они свиньи!»

Пфайффер наклонился в сторону, доверившись Эльке. — Это облегчит суд над ним.

— Очень хорошо, — сказала тяжелая женщина. — Ты уходишь сегодня вечером.

"Ждать!" - сказала ошеломленная девушка. "Сегодня вечером?"

«Туннель?» — спросил мальчик.

— Что-то вроде того, — сказала тяжелая женщина. Она отошла от стола. «Нам следует покинуть это место задним ходом».

Мальчик выскочил из кабинки и встал, а девочка осталась на месте, задумчиво глядя на входную дверь. Почуяла ли она ловушку? Или она была частью этого? В ГДР это невозможно было узнать.

Эльке хотелось кричать.

Пфайффер почувствовал изменение ее позы и схватил ее за ногу, сильно сжав. Предупреждение. Он кивнул мужчинам в мятых костюмах, сидевшим за соседним столиком.

Эльке вздрогнула, когда они быстро подошли к испуганному молодому человеку и похлопали его по плечу, выкрикивая краткие слова, которые были кошмарами Восточной Германии:

Staatssicherheit. Комм с тобой!

«Госбезопасность. Пойдем с нами!"

Девушка рухнула на стол, разрыдавшись. Один из мужчин схватил ее за руку, чтобы вытащить из будки. В ярости ее парень замахнулся и удачно ударил локтем в нос одному из сотрудников Штази. Раненый мужчина взревел и с силой ударил мальчика черной кожаной шлепкой по уху. Звук удара заставил Эльке поперхнуться — это был не просто треск наполненного свинцом кожаного сока, ударившего по человеческой коже, а разрыв плоти и разрушение костей. Ослепленный яростью сотрудник Штази наносил удары снова и снова, разбив лицо потерявшего сознание мальчика и чуть не оторвав ему ухо. Пфайффер наверняка организовал арест, чтобы держать Эльке в узде. . . и для собственного развлечения.

Тяжелая женщина выхватила девочку из кабинки, а двое мужчин за ноги вытащили мальчика наружу, вытирая кафельный пол кровавыми мазками.

Эльке ударила по столу обоими кулаками, посылая волны боли через поврежденный палец.

"Что было . . ». Ей хотелось кричать. «Тебе не обязательно было это делать. . . Почему ты . . ».

Пфайффер пожал плечами, сохраняя раздражающее спокойствие. «Я защищаю социалистическое государство от тех, кто нас предает. Конечно, мне не нравится, что нам пришлось прибегнуть к физическому насилию. Мы предпочитаем-"

«Я знаю, что ты предпочитаешь!» Она прервала его. «Ты предпочитаешь то, что делаешь со мной! Разложение!»

Зерсетцунг действительно был основным методом политических репрессий Министерства государственной безопасности. Буквально для того, чтобы разложить или разрушить ситуацию, сотрудники Штази использовали всевозможные методы, чтобы изолировать всех, кто, по их мнению, вел подрывную деятельность, и заставить их поверить в то, что они сходят с ума: переводили часы, распространяли слухи, рассылали письма от вымышленных внебрачных детей.

Пфайффер пожал плечами. «Это абсурд, моя дорогая», — сказал он. «Вы помогаете мне в этом великом деле по своей доброй воле. Любые аномалии, которые вы замечаете, — это не что иное, как ваше сверхактивное воображение. Уверяю вас."

Эльке наклонилась вперед, выкручивая чуб, как она обычно делала, когда нервничала. «Я не понимаю, зачем я тебе нужен. Вы уже наблюдаете за нами на каждом шагу. Вскрываем почту...

Майор сухо усмехнулся. «Не считайте семью Гауптман чем-то особенным в этом отношении, моя дорогая», — сказал он. «Мы вскрываем почту каждого — и все на благо государства».

«Уве делает важную работу на благо ГДР, а вы все равно размещаете микрофоны в нашем доме».

Пфайффер бросил взгляд на других посетителей, которые продолжали есть даже после ужасного ареста, а затем вернулись к Эльке. — Потише, моя дорогая, — сказал он. «Вам было бы полезно помнить, что практически вы говорите о моем доме. Я разрешаю твоей маленькой семье жить там до тех пор, пока ты продолжаешь вносить свой вклад и обеспечивать продуктивность работы мужа».

Она представила, как воткнет ему вилку в глаз, но выбросила эту мысль из головы. На данный момент.

— В любом случае, — сказал Пфайффер, снова едя. «Вы и ваш муж подвергаетесь повышенному вниманию. Вы оба периодически совершаете поездки на Запад.

— Как и ты, — огрызнулась Эльке, скорее защищаясь, чем вызывая. Она застонала. «Чего еще можно желать? Доктор Галкин и его охранник из КГБ постоянно преследуют его. Они с…

«КГБ?» Пфайффер задумался.

"Ты не знал?" Она улыбнулась про себя, но не показала этого. Злорадство по поводу офицера Штази было хорошим способом оказаться под тюрьмой.

— КГБ, — повторил майор, кивнув, словно решая, что сказать дальше. Он вздохнул. «Я думаю, что Советы устают. Каждый день я читаю тот или иной репортаж об их новой гласности и перестройке. Вскоре нам, в ГДР, возможно, придется справляться самостоятельно. Вот что я вам скажу».

«Я бы хотела, чтобы они позволили моему мужу справиться самостоятельно», — сказала Эльке. — Вы все должны видеть, что он работает на благо государства, и все же вы…

— Евгений Зима, — пробормотал Пфайффер, как будто он не слушал ничего из того, что она только что сказала. Он отвернулся, как будто слова были горькими на вкус. «Вы думаете, что я жестокий. . . Этот придурок из КГБ - враг народа. Преступник, который зарабатывает состояние на черном рынке».

Голос майора был скорее ревнивым, чем возмущенным.

Она чуть не упомянула о поездке россиянина на Запад, но почувствовала опасность оказаться в затруднительном положении, если окажется между двумя влиятельными людьми. Оказалось, это не имеет значения. Пфайффер, кажется, уже знала об этом, что заставило ее задуматься, сколько людей следило за ее мужем во время его последней поездки за пределы ГДР.

Не в силах сдержаться, она толкнула медведя. «Мне кажется странным, что товарищ Зима имеет открытый доступ к записям моего мужа и при этом не поделился ими с вами».

«Вы правы», — сказал Пфайффер, погружаясь в себя и глубоко размышляя над этой проблемой. «Тебе следует быть осторожным с этим человеком. Он преступник».

Конверт ей доставили, Эльке кивнула на дверь. «Я не должен был это слышать. Могу я, пожалуйста, пойти? Я бы хотела вернуться к мужу».

Под столом рука Пфайффер переместилась к внутренней стороне ее колена. Это происходило, по крайней мере, при каждой второй встрече. Особенно проблематичными были места, рядом с которыми располагались квартиры Штази: убежища были далеко не безопасными.

Владельцем этого ресторана был назначен IMK — Inoffizieller Mitarbeiter, или неофициальный сотрудник. Буква « К» означала, что они помогали в материально-технических вопросах, таких как убежища и квартиры, где государственные служащие поддерживали связь с теми, кто находился под их контролем.

Эльке потребовалась вся воля, чтобы удержаться от рвоты на стол. Квартира ее семьи, ее положение в университете, школы Хэнси, его принадлежность к лучшим спортивным командам, клубам, даже место, где она приковывала свой самокат перед квартирой — все это контролировалось этим человеком. И теперь он хотел этого.

Она была не только шпионкой Курта Пфайффера, но и его шлюхой.

Он закурил еще одну сигарету, сунул зажигалку в карман и встал, чтобы выпустить ее из кабинки. Казалось, он думал где-то в другом месте, и на мгновение ей показалось, что он отпускает ее. Нет такой удачи.

— Я собираюсь доедать, — сказал он тяжелым от предвкушения голосом, а его дыхание было настолько мерзким, что молоко свернулось. — Поднимись наверх и прими горячую ванну. И наложи новую повязку на свою ужасную рану на пальце. Я оставил тебе подарок на кровати. Маленький жетон за вашу работу. Возможно, тебе это понравится настолько, что ты позже споешь мне песню. . ».

Она устало кивнула, что он наверняка принял за улыбку.

— Ох, — сказал он, снова садясь за кабинку и беря вилку. "Я почти забыл. Ваш муж позвонил вашей сестре вскоре после того, как вы вышли из квартиры.

Эльке ухватилась за край стола, чтобы не упасть.

"Что?"

— Он хотел бы, чтобы вы ему перезвонили. Пфайффер откусил от шницеля и заговорил, пока жевал. — Она, кстати, хорошо прикрыла тебя, твою сестру.

— Ты должен был сказать…

Пфайффер пожал плечами. «Я говорю вам сейчас. Воспользуйтесь телефоном наверху.

— А что, если он заподозрит?

Он наклонился в сторону, обнажая шею. Эльке сжала кулаки, не обращая внимания на боль в поврежденном пальце. Если бы она была только сильнее. . .

«Позволь мне открыть тебе секрет, моя дорогая», — сказал он. «Я слушала тысячи мужей, и все они подозревают. Каждый. Последний. Один." Он откусил еще кусок телятины, соскребая его с вилки зубами. «Но подозрение и знание — два совершенно разных существа».

Глухая и онемевшая, едва дышащая, Эльке направилась к двери, ведущей на заднюю лестницу.

Ядро идеи укоренилось в ее голове во время их встречи месяцем ранее. Тогда он тоже забрался на нее сверху. Ее планы уже были реализованы, но маленький жестокий фарс вечера, устроенный Пфайфером, только укрепил ее решимость. Это было бы опасно, но, по крайней мере, она покончит со всем этим.

Это либо спасет ее семью, либо принесет ей пулю Штази.

OceanofPDF.com

16

ДВ моменты философских размышлений, особенно в ранние утренние часы, шифровщик берлинской базы ЦРУ Кэрол Морандини воображала, что входящий кабельный трафик похож на завернутый рождественский подарок. Это могло быть что-то раздражающее, например, ключи от новой машины или последний альбом Джорджа Стрейта.

Сегодня это были просто скучные носки и нижнее белье.

Посетители.

Редко проходила неделя, чтобы какой-нибудь политик или чиновник не был в Берлине и не мог рассказать своим внукам, что они были в окопах во время холодной войны.

Матричный принтер на стойке перед Морандини жужжал туда-сюда, выдавая закодированные сообщения из Лэнгли, сообщая время и дату предстоящего прибытия двух гостей на следующий день.

Базы ЦРУ подчинялись станциям, то есть Скип Халс, начальник базы в Западном Берлине, докладывал начальнику резидентуры в Бонне, Западная Германия. Телеграмма была адресована начальнику станции в Бонне и начальнику базы В. Берлину/Только для глаз. Никто не любил признаваться в этом вслух, но в «Только глаза» входил и скромный коммуникатор. Кто-то должен был оторвать кабели от машины, определить, для кого они предназначены, засунуть их в конверт и доставить «единственным» глазам, которые должны были их видеть.

По иронии судьбы, человек на любой станции или базе ЦРУ, имеющий доступ практически к каждой крупице конфиденциальной информации, приходящей или передаваемой по кабелю, был также самым низкооплачиваемым и недооцененным. Коммуникатор, которого часто называли связным или шифровальщиком, зарабатывал около шестнадцати тысяч в год, что значительно ниже любого куратора или большинства другого административного персонала. Глубина и широта их знаний были настолько велики, что им не разрешалось выходить за пределы посольства без сопровождения, поскольку они были слишком созрели для вербовки другой стороной.

Морандини с помощью линейки разорвал сообщение на удобный лист бумаги и засунул его в конверт для босса.

ТОЛЬКО ГЛАЗА COS BONN/COB USBER

ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЙ КАБЕЛЬ

1: ПИТЕР КРЕЙН (P). . . ИДЕН

2: ГВЕНДОЛИН РАЙТ (P). . . ИДЕН

В целях поездок планы прибытия офицеров ЦРУ и аналитиков часто объявлялись начальнику приемных станций и баз под псевдонимом (P), чтобы их настоящее имя и псевдонимы не попадали в кабельное телевидение. В телефонной книге Агентства были предприняты меры предосторожности, чтобы не использовались настоящие имена реальных сотрудников.

В целях обеспечения оперативной безопасности использовались псевдонимы с указанием времени поездки и подробностей. Вторая телеграмма последовала несколько часов спустя. И снова его прочитает и доставит шифровщик.

ТОЛЬКО ГЛАЗА — COS BONN, COB USBER

ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЙ КАБЕЛЬ 2

1: ИДЕН — ДЖОН ПАТРИК РАЙАН

2: ИДЕН — МЭРИ ПЭТ ФОЛИ

OceanofPDF.com

17

МАри Пэт. . ». Райан прочитал имя в идентификационной телеграмме позже, когда они были в офисе Грира. У него была возможность взять тарелку супа в столовой ЦРУ и быстро побриться, что помогло прочистить голову после долгого перелета. «Мы пересекались пару раз здесь, в Лэнгли. Она имеет какое-нибудь отношение к Эду Фоули, начальнику резидентуры в Москве?

— Его жена, — сказал Грир. «Эд лучший. Я бы попросил их обоих, если бы мог. Но у него дел в Москве».

— Мэри Пэт, — снова сказал Райан. «Хорошее ирландское имя».

— Урожденная Камински. Грир откинулся на спинку стула. Ему явно не нужен был этот справочный документ, чтобы говорить о Мэри Пэт Фоули. «Она выросла, говоря по-русски, и легко может сойти за ее родную. Черт, я так понимаю, ее дедушка преподавал уроки верховой езды сыну царя Николая II. Она проделала огромную работу для агентства». Грир выглянул поверх очков. «Я вижу, как она ходит куда угодно, Джек. Как ты."

— Риттер, кажется, убежден, что вы посылаете какого-то ковбоя.

«Боб Риттер — узкий мыслитель», — сказал Грир. «Бывают моменты, мой мальчик, и ты узнаешь, что ковбой — это именно то, что нам нужно на этой войне. Помните, что Линкольн сказал о генерале Гранте».

"Он борется."

— Именно, — сказал Грир. «К счастью, Мэри Пэт Фоли не является заядлой пьяницей, постоянно окруженной сигарным дымом. Да, ее методы могут быть немного неортодоксальными, некоторые могут сказать агрессивными, но я не видел, чтобы она была бесцеремонной в чем-либо в этом бизнесе. По моему опыту, в любое время она прибегает к . . . творческими методами она уже исключила полдюжины других сценариев. Я ей доверяю, и ты тоже должен. Она предоставит вам необходимое оперативное руководство и даже больше. Вы оба думаете одинаково, и это хорошо, учитывая, что я собираюсь, так сказать, бросить вас в смазку.

«У нас все будет хорошо», — сказал Райан с уверенностью тридцатичетырехлетнего парня, который видел плохие вещи и выбрался на другую сторону. Не совсем непобедимый, но почти таковой.

"Конечно ты будешь."

Телефон Грира загудел, и его секретарь сообщил о прибытии Лейна Бакли. АДДО открыл дверь и через полсекунды просунул голову.

«Адмирал», — признал он Грира и проигнорировал Райана.

Грир кивнул ему. — Что мы можем для тебя сделать, Лейн?

«Команда Хельсинки сейчас формируется. Они должны прибыть в Берлин намного раньше Райли.

— Райан, — сказал Грир.

"Верно. Извини за это." Бакли посмотрел на Райана, вовсе не сожалея, но искренне ошибаясь. Райан представил его хулиганом из начальной школы, который подставил подножку новичку в очереди за обедом. Бакли переключил передачу и теперь ухмыльнулся Райану. «Тебе понравится Мэри Пэт. Она настоящее произведение искусства, если вы понимаете, о чем я. . ».

«Понятия не имею», — невозмутимо сказал Райан.

«У нее есть активы». Он поднял брови вверх и вниз, Граучо в стиле Маркса. «Она может трясти хвостом, встряхивая хвостом. Пригодится при обнаружении и наблюдении. Мы с ребятами называли ее Purple Peril», — сказал он. «Знаешь, как рыболовная муха».

Райан поднял бровь. "Хорошо . . ».

«Ни хрена, однажды она надела эту лавандовую юбку во время операции в Варшаве. . . Эта штука была прекрасна, позвольте мне вам сказать. Настолько туго, что можно было бы отскочить четвертак от задницы этой девушки. Превратили киллеров КГБ в кучку закоренелых убийц, если ты знаешь, что я…

Грир позволил своему стулу качнуться вперед, положив обе руки на стол. — Что-нибудь еще, Лейн?

— Нет, — сказал Бакли, не заметив диспепсического выражения на лице адмирала. «Просто сообщаю, что команда нашего мальчика из Хельсинки готова к отправке и в пути».

Он озорно подмигнул Райану и закрыл за собой дверь.

Грир с тихим стоном откинулся назад и положил руки на грудь, переплетая пальцы. Отец Райана сделал это, когда собирался поделиться с ним кусочком мудрости.

«Послушай, Джек, я хочу, чтобы ты остерегался этого придурка».

«Я это понял».

Райан почти усмехнулся. Джеймс Грир обычно был образцом вежливости, и Райану было приятно слышать, как этот человек высказывает свое мнение.

«Не потому, что он охотник за юбками. Фоли превратила бы его в евнуха, если бы он когда-нибудь переступил с ней черту. Я говорю об оперативном. Бонн — это суперстанция, трамплин на карьерном пути Агентства, и этот засранец этим чертовски воспользовался. Я уверен, что, чтобы попасть сюда, он не слишком осторожно наступил на головы и плечи многих своих подчиненных».

Райан понимающе кивнул. Государственная служба была благородным занятием, но, к сожалению, было слишком много безжалостных саморекламодателей, которые пробивались по служебной лестнице. «Помощник заместителя директора по операциям — это адский шаг».

Грир вздохнул. «По его словам, он в одиночку завербовал агента по имени Черненко из PR-линии КГБ. Этот парень пришел с кладезем информации о стратегии и активных мерах».

— В одиночку, да?

— Хмммф, — усмехнулся Грир. «РУМИНТ утверждает, что львиную долю разработки и набора персонала взял на себя один из кураторов Бакли».

Существовали HUMINT (разведка, полученная от людей), SIGINT (разведка, полученная от сигналов) и т. д. RUMINT был слухами — сплетнями — основой любой организации.

— Держу пари, что он злится.

— Она, — сказал Грир. «Дженнифер Норт, односторонняя, дислоцированная на базе в Западном Берлине».

Односторонним был офицер ЦРУ под официальным прикрытием, о котором не было заявлено принимающей стране.

«Они позволили ей остаться в Германии и поехать в Берлин после Бонна?» — спросил Райан. «Это редкость».

«Компенсация за то, что пришлось работать с Лейном Бакли», — сказал Грир. «И награда за развитие Черненко. Она руководила им в качестве волонтера большую часть восемнадцати месяцев. Бакли появлялся на достаточном количестве встреч, чтобы снискать расположение и создать впечатление, будто он оказывает большую услугу, когда Черненко наконец вытащили».

«Я понимаю, почему она могла расстроиться из-за этого парня», — сказал Райан. — Но это ты мной управляешь. Бакли лишь формирует команду в Хельсинки и проводит для меня предварительные брифинги.

«В этом и есть загвоздка», сказал Грир. «Тень охоты на кротов упал на базу USBER и вокзал Восточного Берлина. Скорее всего, каждый из наших людей там — ярый патриот, опустивший головы и выполняющий свою работу, часто принося большие личные жертвы себе и своим семьям. Теперь какой-то безликий перебежчик громко и ясно дал понять, что не доверяет ни одному из них. Я думаю, это чертовски сильный удар. Посреди всего этого седьмой этаж толкает вас, аналитика, в глотку, чтобы вы выполняли работу, которую обычно выполняют в операционной части дома. Лейн Бакли работает на седьмом этаже, дальше по коридору от вашего офиса.

— Подожди, — сказал Райан. "Мое что?"

«Мы поговорим об этом после того, как все закончится. А пока помни: ассоциация запятнает тебя еще до того, как ты ступишь в Берлин».

«Я буду иметь это в виду», сказал Райан. Он зевнул, извинился и пошел дальше. «У вас есть назначенное мне имя , сэр?»

Он произнес это палуба-нама .

"Что?"

Райан устало усмехнулся. «Извините, сэр, я немного сошел с ума. Это по-немецки псевдоним . Похоже, летучую мышь забрали, черт возьми.

«Ты интересная душа, Джек Райан», — сказал Грир. «Большинство людей говорят на меньшем количестве языков, когда они сходят с ума. . . Как видите, для тех же целей вы — Питер Крейн. Он положил папку на стол.

Райан открыл его и нашел пакет псевдонимов. Хотя псевдоним использовался только для того, чтобы объявить о своем намерении приехать, псевдоним был именем, которое он использовал на улице. Его «легенда». Черный дипломатический паспорт, водительские права Вирджинии и кредитная карта Visa (с балансом в тысячу четыреста долларов при лимите в пять тысяч долларов) — все на имя Джека Эйвери. Тяжелый опыт был учили, что при использовании псевдонимов оперативникам предпочтительнее использовать свое настоящее имя, если это возможно. Это может спасти миссию, если вы столкнетесь с кем-то из своих знакомых, и он выкрикнет ваше имя через торговый центр или на парковке.

В углу папки в скрепке лежали читательский билет, билет из химчистки и потертая квитанция из мастерской о новой трансмиссии на «Плимут Релайант» 1981 года выпуска. На билете из химчистки был только номер, без имени. Квитанция о гараже была разорвана пополам, на ней были только первые несколько букв фамилии. При создании легенды слишком стараться с карманным мусором может быть так же плохо, как и не пытаться вообще.

"Серьезно?" Райан показал гаражную квитанцию. «Машина Плимут К? Ты пытаешься сделать меня самым скучным мужчиной в мире?»

Грир проигнорировал насмешку. — Я позвоню Эндрюсу. Они будут ждать тебя».

— Значит, это не коммерческие поездки?

— Нет, — сказал Грир. «Вы нам нужны через пруд раньше, чем позже».

— А этот человек, которого вы посылаете прикрывать наши спины?

«Вы даже не узнаете, что он там», — сказал Грир. — Если повезет, Штази тоже.

— И не повезло?

«Скажем так, для Штази было бы лучше, если бы ему никогда не приходилось представляться. Дело в том, что вам, вероятно, никогда не удастся встретиться или узнать его. На самом деле он не из тех парней, которые «знакомятся с людьми».

OceanofPDF.com

18

ПОБЕРЕЖЬЕ КОНА, ГАВАИ

ТРыба побежала, в одно мгновение сдернув сотню футов лески. Гирс закричал. Мужчина в боевом кресле флегматично хрюкнул, готовясь к битве. Сильные руки, густо украшенные татуировками карпов, длинноносых демонов и цветущей вишни, удерживали толстый графитовый стержень в наклоненном состоянии. Мощная катушка PENN Senator 118 размером с большой грейпфрут вмещала тысячу ярдов 130-фунтового теста, и он быстро заканчивался.

Джон Кларк стоял позади него, раскинув руки, наблюдая и рассчитывая.

Пульсация двойных дизелей «Камминз» тридцатиоднофутового «Инноватора» понизилась. Проклятые приказы сверху на флайбридже, и два матроса яростно пошатнулись, пытаясь расчистить эти линии.

Из кабины высунулась высокая азиатка, сонно спрашивая, из-за чего весь этот шум, и заслужив гортанный упрек на японском языке от мужчины в кресле.

Рыбачи вперед!

На другом конце дакроновой линии из воды цвета индиго, словно ракета, запущенная с подводной лодки, вылетел великолепный тихоокеанский голубой марлин. танцуя на поверхности, мечясь, качая могучей головой. Самые большие — этот, вероятно, весил более восьмисот фунтов — всегда были самками. Они плыли по глубоким водам у западных берегов Большого острова, чтобы сбросить огромный моток яиц. Но этого не произошло до весны. Теперь, в ноябре, большая рыба гонялась за махи-махи и желтоперым. Часть тунца весила более сотни фунтов, но в рыбной иерархии у побережья Коны было только два вида рыб — тихоокеанский голубой марлин. . . и наживка.

Играя на данный момент роль матроса, Кларк посоветовал мужчине пошатнуться.

Когда дело дошло до сотрудничества, Агентство предпочитало вести себя хорошо, если это вообще возможно. Эта поездка на Гавайи, уютный номер на курорте Мауна-Кеа, лодка, рыболовный чартер — все это было задумано как пряник, чтобы побудить Сато Ичиро к сотрудничеству. Известно, что андербосс якудза, а иногда и шпион, рубил своих конкурентов и скармливал их рыбам в Токийском заливе. Токийская столичная полиция записала на пленку, как он хвастался тем, что сделал то же самое с двумя своими предыдущими женами, но до сих пор им не удалось предъявить доказательства, которые приняли бы их прокуроры. «Они одинаковы во всем мире», — подумал Кларк.

Это был человек, который, вероятно, с большей готовностью отреагировал бы на палку.

Для этого власти решили послать Джона Кларка.

По закону сотрудники Агентства не должны были участвовать в операциях на территории Соединенных Штатов. ФБР взяло на себя инициативу на американской земле. Но это мероприятие было скорее разбором полетов, дружеской беседой, пока Сато выполнял свою часть сделки. А если нет, то ближайший сотрудник ФБР был на Оаху. Ему понадобится некоторое время, чтобы добраться сюда.

Сато с самого начала знал, что встретится с Ребята из агентства в какой-то момент во время этой поездки. Он просто не осознавал, что это произошло сегодня, сейчас, на лодке, на расстоянии более трехсот саженей воды и в трех милях от берега. Теперь, когда он это понял, он продолжал тянуть время, подробно объясняя все причины, по которым он мог потерять голову или, что еще хуже, свою репутацию, когда давал им то, что они хотели знать. О, он бы это сделал, он обещал. Ему просто нужно было внести несколько корректировок в их соглашение. В первую очередь необходимо выполнить определенные условия, о которых он только недавно подумал. Тогда, со временем, он сможет дать им информацию.

У Кларка были другие планы насчет того, как все будет происходить. Так или иначе, Сато выложил все, что знал, еще до того, как сошёл с лодки. Что бы он ни пролил, зависело от его отношения.

Как и многие из его бывших товарищей по команде «морских котиков», Джон Кларк после ухода из службы пошел по пути коммерческого водолаза. Это было целую жизнь назад, когда он был кем-то другим. . . кто-нибудь другой. Ему было почти сорок, время, которое Даффи Хьюго называл «старостью юности». Он намеревался встретиться с ним лицом к лицу. За год до этого он участвовал в Ironman 1984 года, проплыв 2,4 мили, проехав на велосипеде 112 миль и последующий марафон менее чем за двенадцать часов. Для человека ростом выше шести футов и боевым весом 220 фунтов это было адским достижением. Это произвело впечатление на Сэнди, и это, в конце концов, было всем, что действительно имело значение для Кларка. Его дочерей практически все не впечатлило.

Море было у Кларка в крови, и он по-прежнему наслаждался всем, что было на воде и на воде. Когда он не работал, у него было одно правило: жизнь слишком коротка, чтобы садиться в лодку с идиотом. Сегодня был рабочий день.

Сато взял с собой свою любовницу, что не редкость для рыболовных чартеров на этой подветренной стороне острова, где тень вулкана Мауна-Кеа блокировала львиную долю штормов, обеспечивая постоянные солнечные дни и спокойное море. Девушка Хула похвасталась комфортабельная хижина, где подруга Сато, Такако, девятнадцатилетняя девушка, могла растянуться и отдохнуть, пока мужчины ловили рыбу и беседовали о делах. В данном случае это означало информацию о том, что советская электронная компания украла у японской фирмы секретную компьютерную технологию, которую она украла у оборонного подрядчика в Техасе. В своей бесконечной мудрости какой-то политический волшебник в Вашингтоне решил, что имена и методы, которые были в голове у босса организованной преступности, достойны новой жизни и личности в Соединенных Штатах.

В команде Кларка было еще двое мужчин.

Hula Girl в тот день был человек по имени Грег Армстронг. Капитан Грег был высоким и худощавым, с лохматыми светлыми волосами и серебристой бородкой, контрастировавшей с глубоким загаром цвета красного дерева. Как и Кларк, он носил бейсболку, шорты и футболку с длинными рукавами для защиты от солнца. На его левой икре красовалась татуировка прыгающего голубого марлина. Как будто центральный кастинг нашел его на роль капитана марлиновой лодки.

В каком-то смысле именно это и произошло. Капитан Грег не был настоящим оперативным офицером ЦРУ, он был «агентом», подрядчиком, выбранным за его особый набор навыков. В данном случае это означало его образцовое время, проведенное в составе 2-го батальона 5-го полка морской пехоты гольф-роты во время битвы за город Хюэ во Вьетнаме, и, конечно же, его способность управлять лодкой, ловящей рыбу. Он и Кларк понимали друг друга, и, если не считать обычных добродушных насмешек между морским пехотинцем и морским пехотинцем, они хорошо ладили.

Дэйв, мускулистый матрос лет двадцати с небольшим, был родом из Алабамы. Он был новичком в Агентстве и не имел никакого опыта работы за пределами залов и кабинок Лэнгли. Его выбрали из-за его опыта морской рыбалки. Достаточно молодой, чтобы его не волновала мысль о собственной смертности, он не носил рубашку, не боясь, что солнце сожжет его.

«Рил! Катушка! Катись!» он закричал.

Все они хотели, чтобы Сато чувствовал себя комфортно, и хотя никто из них не собирался ловить рыбу, невозможно было не увлечься моментом. Это шло вразрез с характером Кларка, но он должен был признать, что вылов большого марлина мог бы уговорить гангстера вылить больше, чем он мог бы сделать, используя более агрессивные методы.

А затем Такако подошел, чтобы получше рассмотреть танцующую рыбу. Раздраженный тем, что она теснила его, когда он приказал ей держаться подальше от него, Сато выпустил жезл правой рукой и ударил ее кулаком по лицу.

Ошеломленная, она на мгновение покачнулась на палубе, прежде чем волна заставила ее пошатнуться вперед и нанести второй жестокий удар.

Дэйв бросил понимающий взгляд на Кларка и забыл о марлине, помогая истекающей кровью женщине подняться на ноги.

Спокойно, словно застегивая рубашку, Кларк подошел поближе к боевому креслу и ловко проткнул перепонку руки Сато Ичиро толстым крючком из нержавеющей стали, прикрепленным к восьмидюймовой приманке для марлина — размером с банка замороженного апельсинового сока. Крючок был размером почти с ладонь мужчины и толщиной почти с карандаш номер два. Кларк двигался быстро, но постарался провести зазубрину между костями большого и указательного пальцев, чтобы захватить много мяса. Однажды войдя, он никуда не денется. Второй крючок, также прикрепленный к формованной смоляной приманке, Кларк провел сквозь кости запястья испуганного мужчины. Пять футов тяжелого поводка оторвались от пучеглазой пули-приманки и резко развернулись. Этот Кларк зацепился за ушко мощной катушки PENN, эффективно прикрепив человека к восьмистам фунтам голубого марлина с помощью крючков, пронзивших его плоть.

Сато отпустил удочку, затем снова схватил ее, слишком поздно сообразив, что если марлин и возьмет ее, то он не сильно отстанет. Он — зарычал на Кларка, яростно ругаясь, но вскоре рычание сменилось дрожащим хныканьем.

Кларк стоял рядом, склонив голову набок, и не произносил ни слова.

"Помоги мне!" Сато взвыл.

— Помоги мне помочь тебе, — сказал Кларк спокойно, почти шепотом.

"Я буду . . . Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. . . если . . ».

Капитан Грег сохранял скорость «Девочки Хула » медленной, но устойчивой, помогая рыбе очищать леску. Тормоз жужжал, как электродвигатель, отсчитывая секунды, которые остались у Сато, прежде чем его дернуло за борт вместе с буровой установкой.

Кларк подумал было напомнить ему о пятнадцатифутовой тигровой акуле, которую они видели выходящей из гавани, но увидел по глазам человека, что в этом нет необходимости.

Матрос Дэйв утешал избитую и истекающую кровью Такако.

Кларк вытащил из кармана черный нож и открыл его нажатием кнопки.

"Пожалуйста!" - сказал Сато. — Я скажу тебе, чего ты хочешь.

— Я знаю, — сказал Кларк и разрезал поводок рядом с тем местом, где он соединялся с катушкой, оставив крючки внутри, продетыми между костями Сато Сан.

Дэйв успокаивающе похлопал девушку по плечу и прыгнул, чтобы схватить удочку, в то время как перепуганный Сато изо всех сил пытался оторваться от нее здоровой рукой.

«Это мне не по душе», — пробормотал матрос, ослабив марлина и несколько раз щелкнув удочкой, сбивая приманку. Он грустно покачал головой, вращая рукоятку, наматывая лишнюю леску.

Сато поднял искалеченную руку вверх. "Как насчет этого?" - закричал он, слюна вылетела из его губ, гнев одолел страх теперь, когда он не был связан с убегающей рыбой. Он осторожно прикоснулся к крючки свободной рукой. Кровь капала из его локтя, забрызгивая палубу. Он запрокинул голову и заревел.

«Вытащите из меня эти штуки!»

«Со временем», сказал Кларк. — После того, как мы поговорили.

Сато недоверчиво поморщился. — Все это, — пробормотал он, его голос дрожал от волнения. «Потому что я ударил свою собственную суку?»

Кларк криво покачал головой, а затем нанес молниеносный удар правой рукой в челюсть мужчины.

«Нет», — сказал он. « Это было за то, что ударил ее. Крючки предназначены для того, чтобы тратить мое время. . ».


—

яне хотел беспокоить вас в самый разгар», — сказал Грег Армстронг, когда они все были в каюте с кондиционером, а Сато записывал свои показания и держал высокий стакан виски, борясь с болью в раненой руке.

Кларк оторвался от журнала о рыбалке. "Почему? Что у тебя есть?

«Понятия не имею», — сказал Армстронг. — Но ты оставил свой пейджер на флайбридже.

— Ты имеешь в виду мой пейджер, — сказал Кларк.

«Правильно», сказал Армстронг. «Ваш пейджер».

— Пейджер, — сказал Кларк.

«Это звучит «бип-бип-бип» или страница, страница, страница ? В любом случае, кто-то чертовски хочет с тобой поговорить.

«Морские пехотинцы. . ». — пробормотал Кларк, глядя на маленькую черную коробочку. Пейджер или пейджер, это был скорее поводок, чем что-либо еще. Это был номер 703. Вирджиния, а не район, где он жил. Другая часть. . . где был Лэнгли. Он проверил, пишет ли Сато, а затем кивнул в сторону земли. — Думаю, нам лучше пойти и найти телефон-автомат.

«Я думал, ребята, у вас у всех есть один из тех телефонов, которые разговаривают со спутниками», — сказал Армстронг.

«Мы делаем», сказал Кларк. «Мне просто не хотелось нести чемодан на рыбацкой лодке». Он посмотрел на запад, в сторону бесконечного горизонта. «Кроме того, есть вещи похуже, чем быть недоступным».

OceanofPDF.com

19

ТC-21A ВВС США (Lear 35) со специальными агентами Дэном Мюрреем и Бетти Харрис приземлился на базе ВВС Неллис в северо-восточной части Лас-Вегаса без пяти минут десять по местному времени. Вертолет ВВС HH-3E находился на земле и ждал, чтобы доставить их в место под названием Уитни Покет, в нескольких милях к югу от места крушения F-117. Их встретил специальный агент ФБР Причард вместе со специальным агентом Натаном Гиллумом из Управления специальных расследований ВВС.

Многие, если не большинство, агенты OSI находились на действительной военной службе. Гиллум был гражданским агентом, который помог преодолеть пробел в posse comitatus, который запрещал военнослужащим Соединенных Штатов выполнять правоохранительные функции на американской земле, за исключением особых обстоятельств, например, военнослужащих, вовлеченных в преступную деятельность или объявления военного положения. закон. Бывший капитан ВВС, Гиллум разбирался во всех тонкостях военной деятельности, но не был связан их ограничениями, когда дело вышло за пределы недавно назначенной зоны национальной обороны. Мюррей немедленно включил его в оперативную группу.

Помощники шерифа округа Кларк принесли сэндвичи для группы из тринадцати свидетелей, большинство из которых сидели на одеялах в тени скал из песчаника.

Причард вручил Мюррею новый карандашный набросок неопознанного субъекта — БЕЗОПАСНОГО. Это было лучше, чем версия Капитана Кенгуру, но все же довольно просто.

«Художник бюро должен прилететь из Денвера», — сказал Притчард в качестве извинения. «До тех пор я воздерживался от распространения чего-либо. Похоже, он уже был здесь, раз уж вы, ребята, добрались до Вашингтона.

«Нам пришлось немного помочь смазать транспортировочные полозья», — сказал Харрис прежде, чем Мюррею пришлось это сделать.

Он хотел поймать этого парня, но последнее, что он планировал сделать, это зайти из штаба и начать отдавать приказы и кидать свой вес. Это не принесло никакой пользы. Если бы ему нужно было усилить жару, он бы это сделал, но до тех пор он много слушал и мало говорил.

Прежде всего, ему нужно было получить представление о том, что сделал Причард, прежде чем он прибудет сюда.

К разговору подошел сержант дорожного патруля Невады по имени Оллред.

Мюррей узнал его, а затем спросил: «Что у нас есть на данный момент в плане сетки?»

«Ребята из штата и округа помогают», — сказал Притчард. «Помимо сотрудников Бюро, у нас есть агенты таможни США, несколько сотрудников Службы маршалов и пара парней из АТФ, которые работали в Сент-Джордже».

«Это хорошо», — сказал Мюррей, искренне впечатленный.

Причард поморщился. «Звучит как много, но они приходят в комбинезонах и парочках, и нам предстоит многое сделать».

Он разгладил карту на капоте темно-бордового «Шевроле Каприс» — типичного седана Бюро — и кончиком пальца проследил дорогу от Уитни Карман. «Парня, которого мы подозреваем, — нашего UNSUB, в последний раз видели направляющимся к шоссе на трехколесный автомобиль, предположительно принадлежавший пострадавшей женщине. На квадроцикле он далеко не уедет. Маленький городок Банкервилль стоит на первом месте, но Мескит не отстает от него и немного больше. Пара казино и все такое. Легче проскользнуть и получить машину получше, не будучи замеченным. У меня есть люди в обоих местах и на каждом участке дороги на сто пятьдесят миль.

Сержант Оллред постучал по карте рукой, которая выглядела так, словно поменяла много ирригационных труб. «Наши солдаты работают по шоссе I-15 до самого Вегаса и на восток до границы с Ютой. Солдаты из Аризоны и Юты работают над своей целью».

«Приятно слышать», — сказал Мюррей. — Итак, у нас есть свидетель, который действительно его видел?

— Пара, — сказал Причард. «Считается, что СУБЪЕКТ — белый мужчина в возрасте от тридцати до сорока лет. Лохматые светлые волосы. Шесть футов, доллар девяносто. По словам бывшего парня потерпевшей, последние пару дней наш парень был с ней дружен».

— Ее бывший здесь? — спросил Харрис.

«Ага», — сказал Причард. «Думаю, они разделили простыни после того, как он связался с какими-то другими фанатами НЛО. Здесь что-то вроде коммуны». Он оглянулся через плечо на группу. «В любом случае, наш UNSUB уехал с нашей жертвой после крушения, отсутствовал на пару часов, а затем снова появился на своем трехколесном транспортном средстве без нее».

«Очень хорошо», — сказал Мюррей, взглянув на карту, а затем на Харриса. «Можете ли вы вспомнить что-нибудь, что нам не хватает?»

«Чертовски много проселочных дорог и троп», — сказала она. «Снежные птицы прилетают сюда, чтобы спастись от северной погоды. Это дало бы ему больше, чем несколько транспортных средств на выбор, или место, где он мог бы спрятаться и перегруппироваться».

Мюррей снова посмотрел на Причарда. «А как насчет наших авиационных средств?»

«Кроме военных? У Бюро есть Cessna 207 в Вегасе. Сейчас он курсирует по коридору I-15 в поисках следов трехколесного автомобиля».

Оллред поднял руку. «У меня есть кое-что, что вы, возможно, захотите услышать».

"Что это такое?" — сказал Причард, раздраженный тем, что его удивили в присутствии босса.

Полицейский посмотрел на группу свидетелей, а затем указал на мужчину средних лет, который выглядел как лесоруб, ставший профессором колледжа: густая рыжая борода, очки в роговой оправе, шерстяной свитер с кожаными заплатками на локтях. Он побежал вперед, когда солдат указал на него, желая оказать услугу.

— Расскажи им то, что ты только что сказал мне, — сказал Оллред.

— Конечно, — сказал Дровосек. «Я думаю, парень, тусовавшийся с Хизер, мог быть немцем».

"Что заставляет вас так говорить?" — спросила Бетти Харрис.

— Во-первых, — сказал Дровосек, — он ругался по-немецки. И не тот обычный Шайссе , который американские дедушки привезли с войны. Это было довольно красочно даже для немца».

— Интересно, — подталкивая, сказал Харрис. — Ты сказал «во-первых». Что еще?"

— Что ж, — сказал Дровосек. «Вы можете подумать, что это странно, но я слышал, как он говорил с Хизер о Белоснежке и Плеядах».

«Как звезды?» — спросил Мюррей.

— Да, — сказал Дровосек. «Моя прабабушка была из Штайнау. Она рассказывала мне похожую историю — о звездах, представляющих гномов, и тому подобное. Это немного, но я подумал, что тебе будет интересно это знать.

— Не могли бы вы это записать? — спросил Харрис.

«Значит, наш UNSUB — немец», — размышлял остальным специальный агент Причард, в то время как сержант Оллред отвел человека в свою патрульную машину и снабдил его бумагой и ручкой.

«Или кто-то, у кого есть немецкая прабабушка», — сказал Харрис.

«Давайте не будем настолько концентрироваться на чем-то одном, чтобы упустить что-то, что не соответствует нашему повествованию», — сказал Мюррей. «Но это имеет смысл». Он посмотрел на Гиллума. «Тела все еще на месте крушения?»

— Да, — сказал агент Гиллум. «Честно говоря, сэр, главный приоритет ВВС — защитить объект от дальнейшего вторжения».

Мюррей наклонил голову в сторону гор. — Вы были на месте происшествия?

— Да, — сказал Гиллум.

Причард кивнул. "Да."

«Ну, тогда вы оба знаете лучше меня», — сказал Мюррей, — «но если мы поймаем этого UNSUB, мы вполне сможем остановить вторжение, которое уже произошло».

— Это правда, — сказал Гиллум. «Мы называем это шпионажем или делом об убийстве?»

«Помидор, томато», — сказал Мюррей. «Механика расследования будет та же. Тем не менее, Вашингтон тратит уйму денег на дела о шпионаже. Западная Германия — наш союзник. Если в дело будет вовлечена Восточная Германия, то Советы будут в этом по уши».

«Нашим жертвам будет все равно, как мы это назовем», — сказал Харрис.

Гиллум издал тихий стон, слегка смущенный. "Заметано. В любом случае, ты хотел подняться? Мне придется вас сопровождать.

"Серьезно? Мы не сможем проникнуть внутрь самостоятельно? — сказал Харрис. «Нас обоих прилетели сюда из Вашингтона ВВС».

Гиллум слегка пожал плечами. — Я тебя слышу, — сказал он. «Но прямо сейчас у нас есть кольцо молодых парней с заряженными винтовками М16, окружающих место крушения. Мы проинструктировали их никого не впускать — и они серьезно относятся к своей работе. Зона национальной обороны — это примерно самое близкое к военному положению явление, которое вы увидите в Соединенных Штатах. Надеюсь, во всяком случае. . ».

«Это нормально», сказал Мюррей. «Вы производите впечатление опытного следователя. Что-нибудь бросается в глаза в трупах?

Дела ФБР обычно распределялись между отделениями. Мюррей привык собирать воедино допросы свидетелей и отчеты о наблюдениях, составленные настоящей армией агентов, чтобы составить одно дело, которое можно было бы представить прокурору США. В этом была прелесть Бюро. Агенты могли двигаться независимо или как один гигантский организм, охватывая огромную территорию.

Гиллум задумался на минуту. "Нет. Кроме того, о чем я говорил Причарду. Судя по всему, женщину толкнули. Никаких защитных ран или видимой плоти под ногтями, указывающих на то, что она сражалась со своим убийцей, что соответствует тому, что мы слышим от пилота. И мужчину ударили ножом. И без каких-либо защитных ран, которые иногда можно увидеть от ножа. Вероятно, он никогда не видел…

Радио сержанта Оллреда сломало шумоподавитель. Сотрудник дорожного патруля штата Невада в Меските проехал по помехам.

— Сержант, — сказал солдат. «У меня здесь ребенок, который говорит, что его мать пропала».

Мюррей обошел капот машины поближе к радио.

— Ждите, — сказал Оллред. «Я передаю вас ФБР».

«Дэн Мюррей, ФБР. Что за машина?»

— Ребенку нет и трех лет, — сказал солдат. «И он ужасно потрясен. Его трудно понять».

— Что он может тебе сказать? — спросил Мюррей.

« Его зовут Ной Петерсон», — сказал солдат. «Получил столько. Судя по всему, сегодня утром его мама остановилась, чтобы воспользоваться туалетом на стоянке грузовиков к западу от Мескита, за несколько минут до семи. Продавец помнит, что видел ее с маленьким ребенком, но не заметил. на какой машине она ехала. Без камер. Мама купила «Доктор Пеппер» и немного «Фритос», но заплатила наличными. Не знаю, что произошло, но мамы больше нет, а маленький мальчик не пострадал, по крайней мере физически».

— Петерсон , — пробормотал Оллред себе под нос. «Как будто это не распространенное имя в этих краях. Могу поспорить, что в одном только Сент-Джордже их пятьдесят. . ».

— Клерк видел ее в семь часов? - сказал Мюррей. — С тех пор ребенок был там один?

«Похоже, он плакал, пока засыпал», — сказал солдат. — Продавец вышел покурить около десяти минут назад и нашел его свернувшимся калачиком под столом для пикника. Дали ему немного мороженого, а потом он позвонил нам».

Мюррей на мгновение выключил радио. «Это дает нашему парню четырехчасовую фору».

Радио снова сломало шумоподавитель. — Ждите, — сказал солдат. «Ной помнит кое-что еще. . ». Затем: «Кид говорит, что собирался навестить бабушку в Солт-Лейк-Сити».

Бетти Харрис слегка тряхнула кулаком.

Мюррей подмигнул ей. Это было немного, но это была хорошая новость.

«Продолжайте проверять активы в направлении Вегаса, но давайте убедимся, что мы также смотрим на север по маршруту в Солт-Лейк-Сити». Он наклонился над «Каприсом», чтобы изучить карту. «Мне бы хотелось увидеть как можно больше этих боковых дорог. Переместите сеть, скажем, в . . . двести пятьдесят миль, но включая I-70 и еще несколько небольших шоссе, идущих на запад».

«У него четырехчасовая фора», - сказал Причард. «Это будет…»

Мюррей положил руку на плечо молодого агента.

"Пытаться."

OceanofPDF.com

20

гАрит Рихтер не убивал детей. Нет, если ему это не нужно.

Он выехал на трехколесном велосипеде прямо из пустыни, не оглядываясь назад, солнце вставало позади него и преследовало его до самого маленького городка Мескит. Как и большинство мест в Неваде, он источал упадок капитализма. Насколько Рихтер мог судить, экономика Мескита вращалась вокруг двух придорожных казино и пары стоянок для грузовиков вдоль межштатной автомагистрали 15.

Он нашел подходящий вариант на западной окраине города и проехал на маленьком трехколесном велосипеде по заднему двору, припарковав его в тени грязного мусорного контейнера. Они бы искали человека на мотоцикле, если бы еще этого не сделали.

Самолеты и вертолеты ревели и грохотали над головой все чаще и чаще. Темные седаны проносились мимо в серебряном свете рассвета, не обращая внимания ни на что и ни на кого в маленьком городке.

На данный момент.

Рихтеру отчаянно нужно было позвонить своему диспетчеру, но самым важным сейчас было сбежать, а для этого ему пришлось держаться как можно дальше от места крушения. Телефонного звонка пришлось подождать.

Дорожка вдоль окраины АЗС/удобства Магазин был озеленен кустами можжевельника и другими выносливыми пустынными растениями и облицован кусками декоративной красной лавы. Рихтер нашел кусок размером с грейпфрут, подошел к серому седану «Тойота», припаркованному в тени на западной стороне здания, и ударил женщину, склонившуюся над багажником, в затылок.

Маленький мальчик, спящий в детской коляске на заднем сиденье, ничего не осознавал.

Была причина, по которой удар кролика противоречил правилам бокса. Удар по основанию черепа был настолько же жестоким, насколько и бескровным. Единственным звуком было падение тела женщины на запасное колесо. Рихтер закрыл крышку багажника, уронил лавовый камень на тротуар и открыл заднюю дверь, чтобы забрать маленького мальчика.

Приближаясь, он заметил, что ключи все еще висят в замке зажигания.

Ребенок пошевелился, немного поскуливая.

Он подумал было сказать что-нибудь, попытаться утешить его, но решил, что звук чужого голоса только напугает его, а если он проснется и поднимет шум… . .

Он осторожно поставил мальчика под край стола для пикника прямо за углом в задней части магазина, откуда открывался прекрасный вид на пустыню из красных скал. Он накинул одеяло ребенка на край стола, чтобы солнце не попадало ему в глаза, и оставил его там спать, а Рихтер умчался с матерью в багажнике.

Автомобиль, новая модель Toyota Cressida, был почти заправлен топливом. Он свернул на северный съезд на шоссе I-15, рассудив, что власти подумают, что он направляется в Лас-Вегас, ближайший крупный город.

Было достаточно светло, чтобы они уже нашли тела. И идиоты на мотоциклах видели, как он выходил. Никто из них не знал ни его имени, ни откуда он, но они смогли бы его описать. Это была проблема, но не непреодолимая.

Он держал спидометр на стабильной отметке в шестьдесят миль в час, достаточно быстро, чтобы хорошо провести время, но не настолько быстро, чтобы вызвать подозрения у любого солдата, которого он случайно встретил. Он надеялся, что они отреагируют на крушение секретного самолета и не будут беспокоиться из-за гибели пары незначительных граждан.

Он проехал через небольшой городок Бивер, штат Юта, через два часа после того, как покинул Мескит, все еще не встречая сопротивления со стороны правоохранительных органов. Он видел несколько вертолетов, но все они направлялись на юг и не обращали на него внимания.

Чуть больше часа спустя его мочевой пузырь наконец взял над ним верх, и он свернул с межштатной автомагистрали и свернул по эстакаде возле города под названием Нефий. Он мочился на дороге, спрятавшись за дверью машины. Ветер был ужасающим, тряс машину и чуть не захлопнул дверь прямо перед ним. Он не чувствовал себя комфортно, останавливаясь на время, чтобы заправиться, пока не приблизился к городу, где ему нужно было срезать больше наземных дорог и избежать взаимодействия с полицией. Он быстро вернулся на межштатную автомагистраль, его все еще сбивали с толку, но он был счастлив, что оказался вне ветра.

Полчаса спустя, почти в одиннадцать часов утра, он свернул с межштатной автомагистрали на заправочную станцию в двух кварталах от шоссе в фермерском поселке Пейсон. Это было похоже на плодородное место: снежные поля, окруженные горами, ближайшие низкие и круглые, дальние высокие и величественные, окутанные белизной.

Однажды он обошел парковку в поисках камер видеонаблюдения, которые он видел в американских универмагах. Не найдя ничего, он заправил бак, расплатился наличными, а затем воспользовался туалет снова. К своей покупке он добавил большую кока-колу из фонтана и два шоколадных батончика Бэби Рут. Ему никогда не выбраться из этой проклятой страны, если он потеряет сознание от нехватки еды.

Еще находясь в магазине, он съел один из батончиков «Бэби Рут», запив его половиной кока-колы. К Тойоте никто не подошел. Хороший знак.

Телефонная будка находилась в дальнем конце парковки, по необъяснимым причинам рядом с чрезвычайно громким компрессором для накачивания шин. Рихтер припарковался возле стенда и достал из сумки калькулятор TI SR-52. Он использовал иглу, чтобы переключить функцию, а затем набрал быстрое сообщение. Он физически владел ценными фотографиями и образцами настоящей технологии. Ему нужен был выход, и он был нужен ему сейчас. Через два часа он зайдет снова за инструкциями.

Он набрал номер телефонной карты, код страны Швейцарии (что вызвало бы гораздо меньше удивления, чем Восточный Берлин или Потсдам), а затем попросил поговорить с бабушкой.

«О, да, да», — сказал голос на другом конце провода. «Эйнен Момент, битте».

Рихтер дождался сигнала, означающего, что его собеседник подключил аудиоразъем, а затем нажал кнопку ввода на калькуляторе, поднеся ее к приемнику. Закодированное сообщение было отправлено в виде серии электронных сигналов и визгов, которые будут расшифрованы устройством на другом конце, а затем немедленно переданы его контроллеру в DDR.

Сделав это, он вздохнул с облегчением и вытащил из кармана пальто вторую Малышку Рут. Еда заставила его чувствовать себя менее отчаянным, менее опасным, что он может взорваться в любой момент. Он прислонился к телефонной будке и закрыл глаза. Он действительно собирался сделать эту работу.

Затем он открыл глаза и увидел темную жидкость, капающую на тротуар из-под багажника Тойоты. Трава вокруг стоянки была шероховатой и покрыта пятнами снега, но сама стоянка, более темная и нагретая солнцем, растаяла, поэтому растущая лужа крови не была видна.

Он не думал, что ударил женщину достаточно сильно, чтобы открыть ей рот, но кто мог сказать, учитывая рану на голове. По опыту он знал, что рот, нос и даже уши часто теряют жидкость, когда тело опухает. И бедная женщина пролежала в багажнике последние четыре часа. Тепло из салона автомобиля, несомненно, добралось до багажника.

Он выругался, быстро перебирая варианты. Он не мог ездить по городу, истекая кровью из кузова угнанной машины.

Добропорядочные граждане Пейсона, штат Юта, в основном фермеры и, судя по всему, дети фермеров, приходили и уходили из магазина. Никто из них не обратил внимания на серую Крессиду. Вечерних новостей не будет в ближайшие несколько часов, и большинство людей, включая женщину за прилавком внутри, смотрели идиотские капиталистические игровые шоу.

Быстрый осмотр местности выявил небольшую полосу, идущую за заправочной станцией. Ему пришлось покинуть парковку и объехать квартал, чтобы добраться до нее, но что-то похожее на заброшенный зернохранилище выросло из-за линии высоких можжевельников, которые тянулись плечом к плечу вдоль арыка, заросшего погибшим зимой рогозом. Деревья были посажены в качестве ветрозащитной полосы для двухсотметровой подъездной дороги, ведущей к фермерскому дому и бетонному бункеру за ним. Густые вечнозеленые растения полностью защитят его от любопытных глаз прохожих, если только они не проедут по переулку прямо на нем. В этот момент он увидит их приближение. Даже так близко к городу заросшая сорняками канава могла бы стать идеальным местом, чтобы выкатить тело.

Рихтер будет как минимум на час раньше, чем кто-либо наткнулся на труп. Он в последний раз проверил переулок, прежде чем вставить ключ в багажник. Если повезет, снега выпадет еще больше. Возможно, это произойдет за несколько дней до того…

Его сердце остановилось, когда он поднял крышку. Жидкость, вытекшая сзади, произошла из открытой канистры с моторным маслом.

А мертвая женщина вовсе не была мертва.

Она ушла.

OceanofPDF.com

21

МОСКВА

МАри Пэт Фоули опознала мужчин, наблюдавших за ней в тот момент, когда ее ботинки захрустели по снегу возле входной двери ее квартиры. Выделить их среди других сгорбившихся от холода пешеходов не составило труда. Тренчи и шляпы-федоры, которые были всего несколько лет назад, уступили место темным лыжным курткам и меховым шапкам, но людей, носивших их, сотрудников КГБ, было так же легко обнаружить. Для мужчины они отличались бычьим высокомерием и пузатостью, поскольку стояли без какой-либо конкретной миссии, кроме как наблюдать и докладывать.

Ночью шел снег, и он все еще шел, добавляя еще один слой чего-то, из-за чего мужчины могли ворчать после того, как провели утро на погоде, ожидая, пока Фоули покинет свою квартиру.

Она плотнее натянула тяжелое шерстяное пальто, защищаясь от пронизывающего московского ветра, и стала ждать, пока муж подъедет к машине. Ее педантичные друзья в Штатах поправили ее, когда она сказала, что сейчас зима, отметив, что ноябрь технически все еще остается осенью. Бред сивой кобылы. Московским зимам было все равно, какое будет число.

Маленький Эдди жил у жены сотрудника RSO Государственного департамента, пока Фоули отсутствовал. Отсутствие мамы компенсировало боль, поскольку у них родился мальчик его возраста.

Эд знал это упражнение. Он подписался на это, когда женился на оперативном офицере ЦРУ, но, тем не менее, его опасения прозвучали громко и ясно в его молчании по дороге в аэропорт.

Начальник московского отделения ЦРУ считался самой престижной заграничной должностью, какую только можно было получить в ЦРУ. Но этот престиж был подорван опасностью для их молодой семьи — еще одна вещь, на которую Фоули подписались с открытыми глазами. Здесь существовали правила, общепринятые каждой стороной, хотя и не строго систематизированные. Оперативным офицерам не причинялось вреда, по крайней мере, если одна из сторон не думала, что сможет сделать это, не запачкав рук. У Эда было прикрытие в качестве дипломата, но КГБ сочло его шпионом. Они подозревали, что все в посольстве были шпионами — все, кроме, пожалуй, Мэри Пэт. Она была женой и матерью. Тем не менее, имея, казалось бы, бесконечные запасы агентов, Комитет государственной безопасности (Комитет государственной безопасности) мог позволить себе проследить даже за хоккейной мамой, когда она решила вернуться в Соединенные Штаты с коротким визитом. В конце концов, даже хоккейные мамочки могут оказаться шпионками.

Они были правы, конечно. Мэри Пэт была кадровым оперативным офицером, и к тому же чертовски хорошим. Именно она придумала выход из этого богом забытого глубокого мороза, который ее семья называла домом.

Квартира Фоули находилась недалеко от внутренней кольцевой дороги, недалеко от посольства США. Зимняя погода затруднила движение, и дорога до международного аэропорта Шереметьево к северу от города заняла больше часа. Головорезы в лыжных куртках без труда проследили за ними, тем более что подслушивающие устройства внутри квартиры позволяли КГБ и ГРУ точно знать, куда они направляются.

Эд остановил маленький зеленый седан «Москвич 2140» на обочине. перед Терминалом F. Дворник со стороны водителя стучал как сумасшедший. Пассажирская сторона решила двигаться с половинной скоростью, мало что делая, кроме как размазывать слякоть, которую бросали в них другие машины, пробираясь мимо.

«Будь осторожна с этим Джеком Райаном», — сказал Эд, помогая ей нести сумку. Он держал голову повернутой и говорил тихим голосом. Дующий ветер поможет победить любые направленные или параболические микрофоны. ЦРУ использовало средства чтения по губам, поэтому вполне понятно, что русские тоже это делали. «Он всего лишь аналитик, книжный червь, который ничего не знает об улице. Это может причинить ему вред, а это может причинить вред вам. Я уже решил, что он мне не нравится…

"Все будет хорошо." Она игриво похлопала его по заднице. Русские не особо разбирались в КПК, но она, как они сказали, улетела оттуда на ближайшем дымном самолете.

Она дважды встречалась с Джеком Райаном во время поездок в Лэнгли и нашла его достаточно умным. Но ум не обязательно означает здравый смысл в этой области. С сумкой в руке она на цыпочках, несмотря на публику, страстно поцеловала мужа, их обычное прощание.

«Берегите свою прекрасную задницу», — сказал он и затем поехал в серую улицу, таща за собой головорезов из слежки КГБ.

Двое, ожидавшие внутри, были более сдержанными, и Мэри Пэт не заметила их, пока не зарегистрировалась и не подошла к воротам. Она вздохнула с облегчением, увидев, что они оба мужчины. Это сильно облегчило бы задачу.

Один из головорезов был всего лишь парнем, ему не исполнилось и тридцати, с мальчишеским лицом и клубничными волосами, торчащими из-под шерстяной шапки-чулка. У него был один из тех чрезмерно серьезных взглядов, которые говорили о том, что он либо серийный убийца, либо влюбленный школьник. Она называла его Опи, как парня из «Шоу Энди Гриффита» , и надеялась на последнее. В любом случае, он все еще был сотрудником КГБ и всадил бы ей в затылок пулю Макарова, если бы до этого дошло, хотя выглядел он мило. достаточно, чтобы он мог чувствовать себя плохо из-за этого минуту или две. Своего партнера она назвала Флойдом из-за его усов и привередливого характера. Выражение его глаз говорило, что для него застрелить ее не будет проблемой .

Фоули сбросила пальто, обнажив джинсовую юбку с высокой талией, нарочно плотно облегающую бедра, и элегантную красную шелковую блузку, которую она расстегнула настолько, что обнажила ключицы. Темные волосы распущенно падали ей на плечи. Опи и Флойд были для нее новичками, и хотя они, конечно, изучали фотографии, они еще не были знакомы с ее причудами и привычками. Она хотела, чтобы они сосредоточили внимание на ее груди и заднице, а не на лице. Это смазало бы полозья, когда они доберутся до Амстердама, и она сделала бы все еще интереснее.

С тех пор как в 1983 году советские ублюдки сбили рейс 007 Корейских авиалиний в небе недалеко от Аляски, самолетам Аэрофлота было запрещено приземляться в США. Для охранников Фоули из КГБ было вполне логично, что она забронировала рейс из Москвы в Голландию, откуда должна была долететь до Лондона авиакомпанией British Airways, а затем пересесть на другой рейс, направлявшийся в аэропорт Кеннеди. КГБ, вероятно, будет следовать предложенному ею маршруту вплоть до Штатов, что было большой проблемой — большой проблемой, — потому что она собиралась в Берлин.

Накануне она трижды вслух напоминала Эду о своем маршруте в США, чтобы те, кто слушает, могли забронировать тот же рейс, если захотят последовать за ней.

Во время амстердамского этапа она дважды сходила в туалет, ее полурасстегнутая блузка открывала им глаза на бледное декольте, когда она прокрадывалась мимо. Эд назвал это ее блузкой «рада меня видеть» из-за того, насколько она была обнажена, когда было холодно, и она носила прозрачный бюстгальтер, что она и сделала сегодня. Пожилая бабушка, сгорбившись на сиденье прямо напротив прохода, свернула макушку. губу и молча упрекнул Фоули, но ничего не поделаешь. Вернувшись на свое место, Фоули сняла туфлю и позволила ей небрежно болтаться на кончике пальца ноги. Ракурс хорошо помещал его в поле зрения Опи. Ей было приятно видеть, как он покраснел, когда она проходила мимо него во второй раз в туалет.

Пересадка в Амстердаме была, к счастью, короткой. Опи и Флойд остались с ней, следуя за ней на рейс British Airways.

Они сидели на противоположной стороне узкофюзеляжного Боинга 757 из Фоли. Флойд, видимо, желая иметь лучший обзор, чем тот, который был у него в последнем полете, сел на один ряд впереди Опи, на два и три ряда позади нее соответственно.

Время полета до Хитроу составило менее девяноста минут. Это дало ей очень короткое время, чтобы сделать то, что нужно было сделать.

«Хорошо, Мэри Пэт», — прошептала она про себя. «Пришло время посмотреть, что у тебя есть. . ».

Она быстро поднялась, как только зазвенел знак «Пристегните ремни», и направилась к туалету. К этому времени Опи и Флойд наверняка уже думали, что у нее очень маленький мочевой пузырь. Стюардесса-брюнетка на камбузе увидела ее приближение и улыбнулась, прежде чем что-то прошептать коллеге, а затем нырнула в соседний туалет.

Фоули работала быстро, расстегивая блузку в тот момент, когда она закрывала дверную защелку. Тесное помещение требовало немалой акробатики. Вылезти из юбки, не упав при этом в унитаз, было особенно трудно. Накануне ночью ей приснился ужасный сон, в котором она катилась к проходу в одних только колготках, и съеживалась каждый раз, когда ее бедра касались тонкого листа пластика и шпона, из которого состояла дверь. Серая юбка и блузка в красно-бело-синюю полоску, спрятанные под раковиной, идеально ей подошли. Консервативный темно-синий пиджак завершил ее образ. перевоплощение в привлекательную, но почтенную стюардессу British Airways. Ее волосы были собраны в тугой пучок. Немного румян здесь и помада там завершили процесс. Она услышала характерный звук Джейн О'Киф, стюардессы, которая на самом деле работала в британской секретной разведывательной службе, натягивавшей собственную джинсовую юбку и шелковую блузку. Она высадится в Амстердаме и полетит первым классом в Нью-Йорк, пока Фоли будет разносить коктейли во время полета в Тегель в Западном Берлине. Если все пойдет по плану, Опи и Флойд останутся с О'Кифом.

Фоули спрятала одежду под раковину и в последний раз взглянула в зеркало. Тишина по ту сторону переборки подсказала ей, что ее коллега из МИ-6 делал то же самое. Хотя эти две женщины не совсем идентичны, они легко могли быть сестрами, и любой, кто не обратил на это пристального внимания, должен был быть обманут.

По крайней мере, такова была теория.

«Будем надеяться, что их основное внимание сосредоточено на сиськах и заднице», — прошептала Мэри Пэт про себя, в последний раз подкрашивая помаду. «Сходство в этом отделе поразительное. . ».

OceanofPDF.com

22

ДжNews commentary ru Причины Норт не имели значения, но она все равно рассказала о них мужчине, лежавшему на кровати в квартире к северу от аэропорта Тегель во французском секторе Западного Берлина.

Доверительно. От этой мысли ей стало плохо.

Это то, что привело ее сюда в первую очередь. Ей следовало бы знать лучше. Ее работа заключалась в том, чтобы читать людей и подчинять их своей воле — чертовски эффективно использовать их социальную инженерию. И она была хороша. Очень хороший. Проблема была в том, что Рольфе Шнайдер становился лучше даже без каких-либо усилий. Он был высоким, светловолосым, с плечами, которые делали его похожим на самого большого лося, когда бы он ни входил в комнату. Он был одним из тех редких парней, которые могли быть выносливыми и при этом беречь свои руки — мощные, как у докера, но без грубых мозолей. Самое главное, он был тихим. Он позволил ей говорить.

Не доверяй. Если это не было первым правилом шпионажа, то так и должно было быть.

Шнайдер был ее куратором, но, похоже, его это искренне беспокоило, он постоянно напоминал ей, что хотел бы встретиться с ней при других обстоятельствах. Его начальство в HVA — отделе внешней разведки дома Штази — было бессердечными придурками, по его словам, и всегда приставало к нему, чтобы получить от нее больше информации. Это было вне его рук. В конце концов, у них было ее дело, фотографии, записи врача. Ее тошнило, если она думала об этом.

Теперь она призналась ему, изливая свои худшие опасения.

«Эта сука напевала Kindertotenlieder !» Она почувствовала на себе его взгляд, когда сидела за туалетным столиком, натягивая колготки на длинные ноги. «Песни о смерти детей!» Рыдания застряли у нее в горле. «Как будто она знает».

Они уже подробно обсудили маленькую мисс Руби Келлер, но она не хотела, чтобы он забыл ее осмотреть.

Он перевернулся на бок, опираясь на руку, как блондин Берт Рейнольдс. «Простите, что я так говорю, но это вредно для здоровья. Вам нужно успокоиться. Возможно, медитация. . ».

«Так ты теперь мой йог? Возможно, мне стоит начать курить».

«Если это вас расслабляет», — сказал Шнайдер. «Я бы не возражал. Однажды я занимался любовью с женщиной, которая выкуривала две пачки сигарет в день. Должен сказать, мне это показалось достаточно приятным». Он подмигнул ей. «Конечно, мне тогда было семнадцать, так что… . ».

"Семнадцать!" она усмехнулась. «Эта женщина могла бы загореться, и вам бы это показалось приятным».

Шнайдер постоянно напоминал ей, что до нее он был с другими женщинами, как бы говоря: « Из всех остальных я выбрал тебя» . Либо этот парень был действительно одаренным лжецом, либо он действительно любил ее. Норт подозревал и то, и другое.

«Тебе нужно торопиться?» — нежно спросил он, надув губы. «Кажется, будто ты только что пришел и теперь тебе пора бежать».

— Это потому, что мне пришлось потратить так много времени на то, чтобы стряхнуть с себя твоих друзей из Штази, чтобы встретиться с тобой в темноте. Кажется, ты мог бы сказать им, чтобы они бросили это дело и просто, я не знаю, оставьте меня, черт возьми, в покое, потому что я приеду навестить одного из них.

«Вы слишком много мне доверяете, mein Liebling », — упрекнул он. "Я не иметь права голоса в таких вещах. В любом случае, за тобой следят не только мои люди. Вы — американское ЦРУ, окруженное легионами агентов не только HVA, но также КГБ и ГРУ. Запад кишит нами, как вы хорошо знаете».

Она закатила глаза и встала, подпрыгивая на месте, до упора натягивая колготки. «Ни хрена. . . Все вы, кто хочет приехать сюда и жить светской жизнью, превознося достоинства социалистической утопии по другую сторону Стены».

Если Шнайдер и был расстроен, он этого не показал. «В работе по эту сторону Антифашистского защитного вала действительно есть свои преимущества, главное из них – время, проведенное с вами».

Да, он был одарен, да.

«В любом случае, — продолжил он, — вы только что сказали мне, что у нас есть утечка. Что бы сделала ваша сторона, если бы из этой утечки они узнали, что вы находитесь на особом обращении со стороны государственной безопасности, а затем…

— Я знаю, — сказал Норт. "Это просто . . ».

«Ни слова о том, какая информация была на этом диске?»

Она покачала головой. «Все закодировано. А твой парень отправил ключ от почтового ящика недалеко от Лэнгли.

«У вас нет возможности сфотографировать диск? Даже взгляд снаружи может оказаться полезным.

«Нет», сказала она. «Мой босс взял это до того, как у меня появилась такая возможность. Слушай, если честно, я даже не уверен, что эта попытка контакта реальна. Девушка, которая это принесла, знает больше, чем показывает. Детские сады . . . Я имею в виду, какого черта . . ».

«Вы находитесь под большим давлением», — сказал Шнайдер. — Возможно, ты ошибся.

Она села на край кровати и сердито посмотрела вниз, ударив его в грудь. «Никогда в истории женщина не реагировала положительно на то, что ей сказали, что у нее истерика! Я не поверь ей. Этот маленький компьютерный диск вызвал бурю активности в ЦРУ. Мы приглашаем посетителей из нашей штаб-квартиры вступить в контакт с вашим перебежчиком в соответствии с инструкциями на диске, какими бы они ни были. Я не знаю, кто приедет и когда они будут здесь, но они уже в пути. Я это знаю».

«Тогда все просто», — сказал Шнайдер. — Когда они прибудут, ты скажешь мне, кто они. Мои люди последуют за ними и найдут нашего предателя и опознают его.

— Что ты будешь делать, когда выяснишь, кто он?

— Ах, Либлинг , — сказал он. — Ты не хочешь знать.

Она покачала головой. «Ребята, вы средневековые люди. . ».

«Все на благо государства». Он похлопал матрас рядом с собой. — Подойди и полежи рядом со мной, прежде чем одеться. Мне не нравится видеть тебя таким обеспокоенным.

Она подчинилась, благодарная за тепло и безопасность его тела, когда прижалась к сгибу его руки. Она слегка повернулась и посмотрела ему в глаза. «Насколько мне известно, это тщательно продуманная уловка — ловушка, с помощью которой ЦРУ может поймать своего «крота». И Руби Келлер находится в центре всего этого».

Он ласкал ее плечо. "Хорошо. Я проверю эту Рубиновую женщину и узнаю, что она из себя представляет. Не волнуйся, моя маленькая Летермаус .

OceanofPDF.com

23

ДжДжону Кларку иногда казалось, что он провел больше половины своей жизни, свернувшись калачиком на полу военно-транспортного самолета. Он сел на пригородный перелет из Коны в Хикам, откуда на С-141 долетел до Авиано. Рейс из Италии в Берлин был коммерческим, поэтому он мог не привлекать к себе внимание, прилетев на военном самолете.

Это вряд ли имело значение.

Он стал первым членом своего приветственного комитета, как только сравнительно легко прошел таможенный и иммиграционный контроль, учитывая тот факт, что он путешествовал по поддельному испанскому паспорту. Это была хорошая подделка, изготовленная из реальных заготовок, каким-то образом добытых специалистами ЦРУ. Он говорил по-испански, как родной, и был достаточно хорошим актером, чтобы говорить по-английски с кастильским акцентом.

Толстый мужчина лет тридцати с небольшим стоял в терминале и смотрел в никуда. Сигарета свисала изо рта, и он рассеянно шлепнул по бедру свернутую газету. Немного ниже Кларка, у него был широкий нос, который выглядел так, будто им не раз размазывали лицо во время драки. Будут и другие, в этом Кларк был уверен. Этот парень был мускулом, и ничем иным.

Наверное, КГБ. . . может быть. Сотрудники Штази, по большому счету, были немного менее бандитский. Столь же жестокий, но скользкий, не столько похожий на обычного гангстера, сколько на дьявола из британского фильма.

Количество призраков, тусовавшихся в терминале, было поразительным. Кларк сформировал американскую команду мужчин и женщин у стойки проката автомобилей Avis. Оба со здоровым сиянием Среднего Запада и глазами серьезного охотника. У них были расписания и расписание полетов, и, вероятно, они были здесь для кого-то конкретного. С обеих сторон были и другие, более опытные и лучше умеющие сливаться с толпой. В конце концов, Берлин находился в тылу врага, эпицентре разведывательной работы.

Если Кларк был честен с самим собой, он должен был признать, что было приятно находиться в гуще событий. Он был таким устроен.

Его рейс British Airways из Венеции приземлился в берлинском аэропорту Тегель с опозданием на двадцать минут в 1945 году по местному времени. Во время полета он позволил себе время подумать о Сэнди и девочках. Коммерческий самолет был относительно безопасным местом, по крайней мере, раньше. Тем летом террористы «Хезболлы» захватили самолет TWA 847, следовавший между Афинами и Римом. Используя пистолеты и гранаты, которые они тайно пронесли на борт, они несколько дней терроризировали пассажиров, в конечном итоге убив водолаза ВМС США Роберта Стетхема и сбросив его тело на взлетную полосу. Кларка воротило от мысли, что эти ублюдки все еще витают в воздухе и, без сомнения, планируют новые террористические акты. Это была одна из его самых пылких надежд однажды встретиться с ними на профессиональной основе. . .

Казалось, что мир находится в хаосе, в котором нет недостатка в зле, вызванном религиозным экстремизмом, спорными землями и стихийными бедствиями. Всего месяцем ранее палестинские террористы захватили пассажирское судно «Ахилле Лауро» , убив прикованного к инвалидной коляске Леона Клингхоффера. Советы, которым надрали задницы в Афганистане, были разозлены достижениями в военном потенциале США и теперь, казалось, были полны решимости разрушить собственную экономику в Афганистане. попытка догнать. Южная Африка – в своей очень негражданской войне против апартеида – вторглась в Анголу, и разрушительное землетрясение в Мехико унесло жизни почти десяти тысяч человек. Теперь какой-то извращенный придурок или группа извращенных придурков рассылали случайным людям пакеты с бомбами в США.

Хотя технически Соединенные Штаты не находились в «горячей» войне, в том, что они делали, не было ничего холодного. Мужчины и женщины, работавшие под руководством Джона Кларка — ведя все «маленькие» войны — никогда не испытывали недостатка в занятиях.

Парень с плоским носом, катившийся позади него, доказал это.

Передвигаясь и уставший от почти двадцати четырех часов полета, Кларк путешествовал налегке, всего лишь с ручной сумкой. Единственное, что у него было похоже на оружие, — это небольшой складной нож, который он носил в кармане. В начале своей карьеры в качестве морского котика он узнал, что мир вокруг него полон вещей, которые могут причинить вред людям, включая его самого, если он не будет держать глаза открытыми. Тем не менее, два его руководителя могли прибыть в любой момент, и если бы он рассчитывал защитить их от легиона советских и восточногерманских оперативников или подражателей Баадера-Майнхофа, которые появлялись, как кроты, по обе стороны Стены, ему нужно было бы огнестрельное оружие.

Изолированный остров, окруженный колючей проволокой и штыками Варшавского договора, Западный Берлин не испытывал недостатка в оружии, но чтобы получить одно (или два) ему приходилось доверять кому-то, с кем он никогда не встречался - что он делал не очень часто.

Кларк никогда не был большим любителем одежды, предпочитая функциональность форме в любой день недели. Сэнди старалась изо всех сил, но на самом деле его дело было безнадежным. За время работы в ЦРУ он научился максимально эффективно использовать комбинации одежды, которые он мог получить: темно-синий пиджак без складок, голубую оксфордскую рубашку, пару джинсов и пару брюк цвета хаки. Он носил джинсы для путешествий и черную водолазку, которая, по словам его жены, делала его похожим на матрос. Настоящая водолазка была бы немного теплее — и сделала бы его более похожим на моряка, но он ненавидел эти вещи; надеть его было все равно что быть задушенным очень слабым человеком.

В его сумке, а также пиджаке и бритвенных принадлежностях была пара кордовых ботинок «Чукка» Норма Томпсона на случай, если ему понадобится немного нарядиться. Сейчас он носил черные кроссовки Spot-bilt. В них он чувствовал себя старым, но туфли были удобными, и он мог в них бегать, если возникала необходимость, что часто и случалось. Он отправил свои плавки и туфли домой с Гавайев, и во время стоянки в Италии у него было ровно столько времени, чтобы купить на базовом обменнике Авиано приличную лыжную парку — темно-серую, которая хорошо подходила для городского камуфляжа. Шерстяная шапка дополняла его наряд – и, как сказала Сэнди, его матросский вид. Это имело смысл; он ушел из «морских котиков» в должности старшего старшины.

Направляясь к выходу, Кларк предоставил американцам выполнять свою миссию в данный момент и не спускал глаз с русских и восточных немцев. Плоский Нос следовал за ним, как щенок. Это не было удивительно. Даже западногерманская БНД могла бы поставить за ним слежку. Он был новым мясом, очевидным военным, как ни крути. За ним стоило проследить какое-то время, просто чтобы посмотреть, что он задумал. Кларк планировал это, но он этого не потерпит. Не с тем, что ему пришлось сделать.

Резкий ветер швырнул ему в лицо снежные комья и перехватил дыхание, как только он вышел за дверь. Он перекинул спортивную сумку через плечо и застегнул лыжную куртку до подбородка, решив при первой же возможности купить еще более толстое пальто. Яркие огни отгоняли тьму, но холод пронизывал его нейлоновую куртку, как будто его и не было. Кларк стряхнул его и последовал за звуком и запахом работающих на холостом ходу дизельных двигателей в сторону автобусных полос.

Бывший нацистский ракетный полигон (с неразорвавшимися боеприпасы до сих пор периодически обнаруживаются), аэропорт Берлин-Тегель был построен в форме большого шестиугольника. Рулежные дорожки и ворота для самолетов располагались по внешнему периметру, а автобусы и такси выстраивались в очередь внутри шестиугольника (как в парке в центре Пентагона), но без ларька с хот-догами. Чистая немецкая эффективность, но, по мнению Кларка, безрассудство. Войдя в центр, похожий на Колизей, он почувствовал себя рыбой в бочке и не мог не осмотреть окружающую линию крыши в поисках боевиков. Пара удачно заложенных бомб заблокировала бы эвакуацию автомобилей – и реакцию экстренных служб – оставив всех, кто находится посередине, уязвимыми для продолжительных атак сверху.

Если бы вы знали, что искать, количество хвостов было бы ошеломляющим. За каждым третьим человеком, идущим от терминала к такси или ожидающему частному автомобилю, кто-то следил. Советская военная разведка — головорезы ГРУ, КГБ в плохой обуви и меховых шапках, от которых они, казалось, не могли отказаться, а также мужчины и женщины из Штази в несколько более модных пальто.

Кларк приехал в Берлин «в черном», то есть не позволив местному руководителю ЦРУ или кому-либо еще из сотрудников резидентуры составить план своего прибытия. Не было никого, кто мог бы встретиться с ним, и у него не было официального прикрытия. Он был буквально на морозе и без системы безопасности. Он предпочитал так.

Общепризнанным фактом было то, что в компании такси либо проникли вражеские разведывательные организации, либо они полностью принадлежали им. Кларк избегал их, когда это было возможно, часто уступая дорогу, чтобы успеть на автобус или поезд.

Его знакомый жил недалеко от улицы Курфюрстенштрассе, места, известного во всем мире легальной проституцией. Одинокий мужчина, направлявшийся прямо из аэропорта, не был редкостью. Был более прямой путь, но Кларк выбрал долгий путь, используя сочетание обувной кожи, автобуса и поезда, что позволило ему немного подобие разведывательной операции — элементарное, поскольку он был один, но это было лучше, чем ничего. Если он не сможет их встряхнуть, то, по крайней мере, он будет знать, с кем имеет дело, и принять решение, когда достигнет места назначения — прежде чем приблизиться к своему контакту.

Он сел в автобус, который должен был отвезти его почти прямо на юг, сначала вдоль, а затем через реку Шпрее, часть которой образовывала границу между Восточным и Западным Берлином. Плосконосый тоже вошел в автобус и встал сзади, держась за ремень, хотя пара свободных сидений была.

Кларк стал вторым парнем, когда пересел на автобус, идущий на восток, на Аденауэрплац. Он подумывал о том, чтобы прыгнуть на метро, которое приведет его по почти идентичному маршруту, но решил, что так он покажет свою руку и даст бандитам понять, что он на них напал. Этот новый парень был хорош. Вероятно, он был с ним с самого начала, просто слишком гладкий, чтобы его можно было заметить. Очевидно, он был мозгом команды, он выглядел достаточно способным и был примерно ровесником Кларка, возможно, на десять лет старше и на полголовы ниже своего мускулистого, плосконосого партнера. Обманчиво кроткие глаза не заметили несколько дней светлых волос в сочетании с усами Роберта Редфорда. Кларк был неизвестным туристом, который мог что-то задумать. . . а может и нет. Стоит проверить.

Русских обычно было легко заметить. Хотя Советский Союз затмевал своих социалистических приспешников в Германской Демократической Республике, сотрудники КГБ, дислоцированные в ГДР, часто жили в гораздо более суровых условиях, чем их коллеги из Штази. Они были оккупантами и жили в месте, которое они подвергали жестокому обращению в течение нескольких месяцев после своего марша в нацистский Берлин. Сорок лет было недостаточно, чтобы стереть шрамы. Со стороны каждой нации-завоевателя было много плохого поведения, но русские были особенно жестокими. Обида была настолько укоренилась, что немецкий женщины называли советский военный мемориал в Трептове могилой неизвестного насильника.

Кларк доехал на автобусе до парка Лютцовплац, небольшого треугольника теней и выжженной зимой травы, который, как и большинство парков, после наступления темноты приобретал зловещий вид. Брэйнс и Браун, сотрудники КГБ, отказались от каких-либо попыток скрыть свои намерения. Они перестали прыгать через прыжки и просто побрели за ним, вероятно, предполагая, что это мужчина, ищущий секса на пресловутой «полосе» проституток на Курфюрстенштрассе между Гентинером и Потсдамером.

Если не считать уличных проституток, берлинский квартал красных фонарей был разочаровывающе обычным. Неподалеку, где-то в квадратных зданиях, были спрятаны бордели. Но девушки, которые работали в помещении, были более высокого класса, а не из тех, кому приходилось мерзнуть на зимних улицах Берлина. Это произойдет позже, когда мужчины перестанут выбирать их на вечер и они окажутся на ступеньку ниже по социальной лестнице.

Кларк прошел мимо секс-шопа и обшарпанной пятиэтажной гостиницы. Впереди слонялась стайка скучающих девушек, залитых светом из окон. Большую часть зданий представляли собой обычные магазины — от канцелярских магазинов до пекарни. Реклама и граффити на бетонных стенах. Женщина в искусственной шубе и разных зимних ботинках стояла перед плакатом фильма «Свободные» . Сэнди просила его забрать ее, что он и обещал сделать, когда вернется домой. Они это сделали. Он пообещал что-нибудь сделать, когда вернется. Ipso facto, поскольку он никогда не нарушал обещания. . . ему пришлось вернуться.

Люди, которые жили и делали покупки на Курфюрстенштрассе, приходили и уходили, глядя себе под ноги. Темнокожая женщина лет пятидесяти на вид выпустила сигариллой в холодную ночь огромные клубы дыма и свистнула местному бизнесмену, слонявшемуся перед химчисткой. Он топнул ногой, чтобы показать ей его это не интересовало, и она ушла искать того, кто был бы заинтересован.

Кларка останавливали пять раз за два квартала. Обычная ставка составляла сто пятьдесят немецких марок — около шестидесяти долларов. Подросток с желтоватым лицом, стоявший под гигантским плакатом Дэвида Боуи, расстегнул молнию тусклой неоново-зеленой парки, обнажив призрачно-бледную грудь и скелетные ребра. Она прошептала хриплым голосом, что готова обменять свое тело на какую-нибудь работу , то есть на героин. Она была так молода и растоптана, что это разрывало сердце. Мысли Кларка вернулись не так уж много лет назад, во времена, когда еще не было Сэнди и их собственных девочек. Жгучая боль пробежала по шее при виде бедняжки. Он отвел взгляд, борясь с желанием отдать ей все, что было в его бумажнике. Где-то рядом у нее был сутенер, который следил за каждым ее шагом. Он возьмет все, что она заработает, просто, может быть, позволит ей сохранить достаточно, чтобы держать ее в напряжении. Она пожала плечами и снова прислонилась к улыбающемуся Дэвиду Боуи. Кларк пошел дальше, переполненный гневом, стыдом и жалостью.

Брэйнс и Браун держались у него на хвосте, непристойно шипя на любую проститутку, которая рисковала подойти к ним слишком близко.

Инструкции Кларка заключались в том, чтобы позвонить своему контакту из телефона-автомата перед конкретной аптекой в квартале от Потсдамерштрассе. У него не было ни имени, ни физического описания, только номер и парольная фраза, которую они будут использовать для идентификации друг друга, а также тот факт, что он или она служил в отделении специальных операций Управления стратегических служб во время войны. Из этого Кларк мог сделать вывод как минимум о двух вещах: даже если бы контакт начал работать на УСС в двадцать лет, сейчас, через сорок лет после войны, ему или ей было бы по меньшей мере шестьдесят, и он изменился бы. Во-вторых, он знал, что этот контакт был крутым. Отделение SO было создано по образцу британского Управления специальных операций (SOE). Диверсанты и коммандос Обе группы работали в тылу врага вместе с бойцами сопротивления, чтобы разрушить врага - с большим личным риском. Подавляющее большинство не вернулись домой живыми. Многие из тех, кто это сделал, стали первыми тайными офицерами недавно созданного ЦРУ. Кларк обнаружил, что ему хочется услышать, какую мудрость может сказать человек с таким опытом, прежде чем они все вымрут.

Два бандита из КГБ быстро стали надоедать.

Кларк нырнул в подземную парковку пустующего офисного здания, обогнув оранжево-белый строительный барьер и козлу со слабыми мигающими огнями наверху. Возможно, они потеряют интерес, если за ним будет слишком трудно следить, хотя он и не сделает этого намеренно. Скудный свет уличных фонарей снаружи лился за бетонные столбы перед гаражом, не проникая в самые дальние уголки. Насколько Брэйнсу и Брауну было известно, он собирался встретиться с женщиной в одной из квартир на другой стороне. Многие проститутки в ГДР водили мужчин на арендованные площадки для отдыха или даже сопровождали их домой на ночь, если цена была подходящей.

Кларк ускорил шаг, когда вошел в тень, набирая дистанцию, находясь вне поля зрения преследователей. Это была самая сложная часть. Если бы он находился во враждебном окружении, ему было бы легче исключить возможных хороших парней, просто выполняющих свою работу. Он был на девяносто процентов уверен, что это бандиты из КГБ, но существовала внешняя вероятность, что это были представители западногерманской разведки или Sittenpolizei — полицейские, преследующие иностранцев повсюду. О кирпиче по голове не могло быть и речи – пока.

Гнилая тьма гаража пахла страной третьего мира. Дым, мусор и дерьмо. Беднейшие проститутки, особенно наркоманы, использовали это место не только как место для секса, но и как туалет. Кларк подавил отвращение и еще больше ускорил темп. Это было одно из тех мест, где он никогда не расскажи об этом Сэнди. В отличие от него, его жена имела в целом позитивный взгляд на человеческую природу, и он не видел смысла лопать ее пузырь, каким бы ошибочным это ни было.

Он только выскочил с другой стороны на ошеломляюще холодный, но относительно свежий воздух двора, когда услышал позади себя жалкий шум, похожий на крик птицы, ищущей своего птенца. Он продолжал идти, думая, что это, скорее всего, одна из проституток, имеющая дело с клиентом или своим сутенером.

Дома, четырех- и пятиэтажные жилые дома окружали двор под причудливыми углами, придавая ему запутанную зигзагообразную форму. Бесплодные липы добавляли тени. Одинокий фонарь, приземистый и слабый, спрятался в дальнем углу двора, словно боялся выйти в темноту.

Тот небольшой свет, что там был, исходил из незанавешенных окон в квартирах наверху. Кларк поднял глаза, осматриваясь во время движения, чувствуя себя более незащищенным, чем за очень долгое время.

Снова раздался вой, затем проклятие, за которым последовал визг.

Кларк свернул налево, подальше от уличного фонаря, сливаясь с темнотой у подножия самого высокого жилого дома.

Девушка в неоново-зеленом пальто с удивительной ловкостью выскочила из гаража, двигаясь, как испуганная импала. Из темноты позади нее доносились сердитые мужские голоса, когда Браун, плосконосый бандит из КГБ, выгнал ее и схватил за капюшон. В панике она продолжала бежать. Ее ноги выскочили из-под нее, и она приземлилась на спину. Ублюдок засмеялся, а затем потащил ее обратно к гаражу за капот, а пещерный человек КГБ тащил ее обратно в свою пещеру. Она была не только шлюхой, но и наркоманкой. Никто не придет ее искать и не поверит ей, если она сообщит о чем-нибудь в полицию.

В тусклом свете появилось усатое лицо Брэйнса, махающее рукой: зовет своего друга притащить девушку на вечеринку. Кларк оставался неподвижным, наблюдая. Они совершенно забыли о нем. Он мог найти телефон-автомат и позвонить своему контакту, в то время как двое мужчин, которые так старались его преследовать, тратили свое время на плачущую девушку в неоновом пальто.

Они будут заняты какое-то время. Кларк был свободен и мог беспрепятственно ускользнуть.

OceanofPDF.com

24

Тего девушка . . . эта девочка в зеленом пальто, конечно, не видела справедливости за свою короткую жизнь, но она получила огромное удовольствие, когда Джон Кларк вышел из тени и ударил плосконосого боксера кирпичом, сбив его с нее. Кларка перестало волновать, были ли эти два головореза из КГБ или БНД, или даже из полицейских, которые уже не подлежали восстановлению. Их действия были достаточным доказательством того, что они были злыми и достойными всего, что он им назначил.

Он прекрасно знал, как опасно драться с тремя мужчинами — сутенер девушки наверняка появится в любой момент, — но драки не были в его меню. Он работал методично, формируя свой план по мере въезда, но сохраняя его свободным и гибким. Плосконосый ублюдок быстро упал, мяукая, как ребенок, дрожа, как пролитое желе, и был слишком ранен, чтобы даже схватиться за сломанный череп. Глаза его партнера широко раскрылись при внезапном появлении Кларка. Он замер, переводя взгляд с Кларка на его раненого партнера, а затем снова на Кларка. Ему потребовалось целых две секунды, чтобы понять, что это именно тот человек, за которым они следили. К тому времени Кларк сократил дистанцию.

Большинство сотрудников КГБ, с которыми он встречался, были безжалостны. Их особое умение заключалось в том, чтобы стрелять людям в спину или подавлять их с помощью оружия. просто цифры и сбрасывание их с балконов. Они редко были обученными спецназовцами. Мало кто сражался один на один за свою жизнь.

Тем не менее, товарищ Мозговой справился на удивление быстро и вытащил набитую свинцом кожаную лепешку, без которой, казалось, никогда не обходились сотрудники КГБ.

Кларк приблизился, чтобы закончить бой еще одним ударом кирпича, но девушка не получила записку. Она прыгнула между ними, видя, что Кларк был ее союзником, и пытаясь защитить его от приближающегося шлепка.

«Вернись!» Кларк зарычал. Ему пришлось уронить кирпич, чтобы схватить ее за пальто и отдернуть в сторону. Она приземлилась на колени с тошнотворным треском, скользя по отвратительному бетону.

Браун прицелился с помощью утяжеленной кожи и нанес Кларку тошнотворный удар по локтю. Русский отпрыгнул в сторону, выплевывая проклятия, и снова взмахнул соком, на этот раз целясь в голову Кларка.

Кларк рванул вперед, левое плечо вперед, голова прижата, правая рука поднесена к щеке, сокращая дистанцию, чтобы попасть внутрь замаха. Его плечо ударилось о предплечье россиянина, чуть выше запястья. Шлепок ударился о его спину, лишив своей силы. Практически тем же движением Кларк развернул бедра, перенеся правый локоть и ударив им в челюсть россиянина. Не поворачиваясь спиной, Кларк вырвал фарш из рук ошеломленного человека и на обратном взмахе приложил его к уху. Сбивая его с толку. Жестокий удар ногой по виску привел к тому, что он там остался.

Все закончилось прежде, чем девушка смогла встать.

Не зная, что делать, она застегнула молнию пальто до подбородка и тупо посмотрела на Кларка. Грубый голос пролаял что-то по-немецки. Ее сутенер. Кларк приготовился к новой атаке, но голос позвал еще раз, не подходя ближе. Девушка торжественно кивнула Кларку, а затем повернулась и исчезла в вонючих тенях гаража.

Кларк сунул фарш в карман пальто. Ему показалось удивительным, что сутенер не выступил против него, пока он не услышал шарканье ботинок на гравийной дорожке — и из тени не вышел мужчина с белоснежными волосами и с дробовиком «Ремингтон 870» наготове.

«Фриц знает, что я живу неподалеку», — сказал мужчина на прекрасном английском языке. Он кивнул через плечо на здание позади него, но держал дробовик наготове и не сводил глаз с Кларка. «Я предупредил его, что эта территория закрыта. Девочки могут прийти сюда. Ему не рады».

«Понятно», сказал Кларк. — Тогда я пойду.

"Одевают." Глаза мужчины сузились над верхушкой дробовика. «Но если бы я сказал тебе «пять». . ».

Кларк медленно кивнул. — Тогда я бы сказал три.

Предполагалось, что простая фраза вызова/пароля будет произнесена по телефону, что повлечет за собой дальнейшие инструкции. Контактное лицо Кларка могло использовать любое число от нуля до восьми. Проверка происходила для этой встречи, если один контакт изначально знал, что нужно указать номер, а затем сумма этого числа при добавлении к ответу Кларка складывалась до восьми — «один». . . "Семь" . . . "два" . . . «шесть» и так далее. Кларк и его товарищи по команде часто использовали подобную фразу-вызов, как «морские котики» во Вьетнаме.

— Я решил, что это ты, когда увидел, как ты ударил этого ублюдка кирпичом. Поэзия в движении . . ».

«Не совсем маркиз Куинсберри», — сказал Кларк.

«Никто никогда не выигрывал бой, ударив врага по голове книгой правил». Мужчина уронил пистолет на бок, удерживая его за затвор. «Меня зовут Кобб».

Как и предполагал Кларк, этому мужчине было за шестьдесят, и большую часть тех лет он был трудным, судя по сутулым плечам и морщинам на его лице. Его движения были размеренными и точными, словно он нес на себе тяжесть мира или каких-то очень тяжелых воспоминаний. Серебристые волосы торчали из-под его рваной шляпы.

В скудный свет из-за костлявой липы вышла женская ива. Она была примерно того же возраста, что и старик, и выглядела такой же утомленной. Кларк сделал двойной взгляд, когда мельком увидел черный пистолет Макарова, висевший у нее в руке. Руки и ноги пугала торчали из ее тяжелого пальто, как палки из стога сена. И все же в этой женщине было что-то могущественное.

«Они были русскими?» — спросила она, глядя сквозь темноту на Кларка.

Он кивнул. "Я так считаю."

«Я презираю русских!» — сказала женщина никому конкретно, сплевывая на мерзлую землю. Ее голос был мягким, но пугающе враждебным. С каждым словом вокруг ее лица образовывались облака пара. «Кирпич для них слишком хорош». Она двинулась, словно собираясь подойти к сбитым офицерам КГБ, но Кобб кудахтал на нее, и она остановилась, кипя.

«Мы собирались помочь вам, но… . ». Кобб кивнул в сторону теней, где лежали тела. — Похоже, ты закончил до того, как мы приехали. Кстати говоря, нам следует войти, прежде чем кто-нибудь позвонит полицейским .


—

Ссчитай это своим убежищем», — сказал Кобб, когда они оказались в простом и практичном доме. "Будь нашим гостем."

В квартире было гипнотически тепло, наполнено ароматом. хлеба, пряной капусты и свинины, из-за чего Кларку было трудно держать глаза открытыми.

— Я не хочу тебя выставлять. Он зевнул, снял шерстяную шляпу и кивнул хозяйке дома. Он не спросил ее имени. В этой сфере работы он часто общался с людьми в течение длительного периода времени, так и не узнав о них ничего. В случае с Коббами этого не произошло.

«Ерунда», — сказал Кобб. «Лотте создала свою Lumpen und Flöh. Оно означает «тряпки и блохи», но не позволяйте этому названию ввести вас в заблуждение. Это вкусно."

Мистеру и миссис Кобб было гораздо спокойнее, оказавшись в стенах собственного дома. Оба, похоже, искренне интересовались Кларком, когда сели за стол вокруг дымящихся тарелок с чем-то, подозрительно похожим на ирландское рагу.

«Я завидую тому, что ты делаешь, сынок», — сказал Кобб. "Что бы это ни было."

«Я предполагаю, что вы проделали подобную работу, сэр», — предположил Кларк. — И еще немного.

— Полагаю, чтобы его узнать, нужен человек, — сказал Кобб. «Зовите меня Ричардом, если хотите, или Ричем, или Коббом. Не имеет значения. Он взял ложку тушеного мяса и подул на нее. Лотта упрекала его за то, что он пролил капли супа на ее скатерть, а сама отпиливала толстые ломти черного хлеба от свежей буханки. Она протянула блюдце с первым ломтиком. "Сэр?"

— Кларк, — сказал он. «Джон Кларк. И да, мне бы хотелось немного хлеба.

«Она сделала это сама», — сказал Кобб.

Руки Лотты упали на колени.

— Знаете, мы наблюдали за вами, мистер Кларк, — сказала она почтительно, едва громче шепота. Ее английский был идеальным, но с заметным немецким акцентом. «Крики привлекли нас к окну и… . . Должен сказать, было великолепно видеть, как ты выпрыгнул из тени.

Кларк ел, а Кобб разговаривал, намекая на свое время во время войны, но не сообщая подробностей. «Просто много пил и валялся», — сказал он, вызвав недоверчивый взгляд жены.

Кларк поблагодарил миссис Кобб за еду и отодвинулся от стола. — Мне пора идти.

«Иди, если хочешь», — сказал Кобб. «Но, насколько я понимаю, к USBER приближаться нельзя. Подробности вашего задания поступят сюда, в нашу машину. Он провел рукой по седым волосам, задумавшись, затем сказал: «Подожди секунду», прежде чем исчезнуть в узком коридоре.

Кларк взглянул на Лотте, которая пожала плечами.

«Кто может сказать с ним?»

Кобб вернулся через мгновение. Он отодвинул миску и поставил на стол черную пластиковую коробку. Он откинул пластиковую крышку в стиле Tupperware и обнаружил нечто похожее на игрушечный пистолет, корпус которого также был отлит из черного пластика. Задвижка была металлическая, запертая, на ней была видна пустая камера. Рядом с ним в коробке лежал пустой магазин, тоже пластиковый. Кларк гордился тем, что не отставал от мирового рынка огнестрельного оружия. Он еще не стрелял из одного, но узнал в этом Glock Model 17.

Кларк кивнул на пистолет. "Могу ли я?"

«Это твое», — сказал Кобб.

Кларк проверил патронник, а затем отпустил затвор, но воздержался от стрельбы вхолостую из чужого пистолета. «У него есть магнитный выключатель?»

Кобб покачал головой. "Неа. Хотя я тебя слышу. Единственное, что я могу сказать по поводу Browning Hi-Power, это чертово отключение магазина. Нет, «Глок», возможно, чертовски уродлив, но это боевое оружие, чистое и простое. Если в патроннике есть патрон, она взорвется независимо от того, есть у вас магазин или нет.

Кларк направил пистолет в пол. Было на удивление светло и Указывал не так, как его 1911 год. Не хуже, просто другой. Он взглянул на Кобба, все еще держащего пистолет на расстоянии вытянутой руки. «Так это тот пистолет, который использовали австрийские военные?»

Лотте Кобб кивнула. «В 82-м».

«Они называют его «Пистолет 80», — сказал Кобб. «Норвежцы тоже это переняли. Шведы близки к тому же. Этот щенок обогнал SIG, Heckler & Koch, Steyr. . . все большие мальчики».

«Очевидно, не на конкурсе красоты», — сказал Кларк. «Это не 1911 год».

— Ты правильно понял, сынок, — сказал Кобб. «Это два экземпляра 1911 года и еще немного мелочи».

«Должен признаться, магазин на семнадцать патронов мне бы понравился».

— Ты прав, — сказал Кобб. «Это не так уж и много с точки зрения внешнего вида, но я гарантирую вам, что способ обращения с оружием меняется. Револьверы и 1911-е годы уступают место таким, как Steyr, SIG Sauer и этому австрийскому куску полимера». Он протянул Кларку еще два пустых магазина, а затем достал коробку патронов и две одиночные из стола с выдвижной крышкой в столовой. «Трижды семнадцать — пятьдесят один, плюс один в трубке».

«Ящик с патронами в трех магазинах», — сказал Кларк. «Если я не смогу с этим покончить… . ».

«Тогда ты получишь это». Кобб положил на стол рядом с «Глоком» смертоносный кинжал Фэйрберна Сайкса. «Эта старая вещь ржавеет, просто сидя в моем ящике».

Кларк взял нож и вытащил его из простых кожаных ножен, любуясь семидюймовым лезвием стилета. «Я не могу нести за это ответственность. Это похоже на семейную реликвию».

«Лезвия должны выполнять свою задачу», — сказал Кобб. «Не сидеть за столом и не собирать пыль. Без обид, но вы, кажется, человек, которому не чужды такого рода работы. Это и «Глок» должны сослужить вам добрую службу.

Лотта сидела, опершись локтями на стол, подперев подбородок руками, изучая Кларка.

«Что-то старое», — сказала она. "Что-то новое . . ».

Он подавил еще один зевок.

— Ты устала, — сказала Лотте, повысив голос впервые с тех пор, как они вошли внутрь. — Я настаиваю, чтобы ты остался здесь, с нами.

— Лучше позволь ей провести тебя в твою комнату. Кобб наклонился вперед, вполголоса. — Она станет злой, если ты ей перейдешь дорогу.

Лотте отмахнулась от него, но затем посмотрела на Кларка суровым взглядом, свойственным учителям английского языка младших классов средней школы и прусским генералам.

Кларк вздохнул и сдался, бросив пустой «Глок», магазины и коробку с патронами в свою сумку, прежде чем шаркать по коридору за Лоттой Кобб. Он должен был кому-то доверять.

OceanofPDF.com

25

ДПитер Фукс снова и снова вонзал кончик кинжала в стол, выкалывая большие щепки, пока слушал инструкции, доносившиеся с другого конца потрескивающей телефонной линии. Стол был антикварным и стоил тысячи франков, если бы не зазубренная рана размером с кулак на полированной столешнице. Фукса это не волновало. Если бы было приятно разрушить что-то такое прекрасное.

Это был худощавый мужчина, который выглядел так, словно его могло унести сильным ветром, — с высоким лбом и коротким хвостом. Стеганый шелковый халат и плюшевые тапочки защищали от холода в продуваемом сквозняками фермерском доме.

«Я понимаю», — сказал Фукс. Его слова были резкими, словесный эквивалент щелчка каблуками, демонстрируя, что он понимает серьезность ситуации. — Мы уезжаем сегодня вечером.

Фукс повесил трубку и воткнул острие кинжала в стол, оставив его там, когда повернулся.

Мужчина, стоявший за обеденным столом, и женщина у плиты выжидающе смотрели на него. Оба были примерно его возраста, высокие и мускулистые, что контрастировало с его скелетной внешностью. Восточногерманские олимпийцы Феликс Беккер был гимнастом, известным своими способностями на кольцах, а Сельма Краус - пловчихой, преуспевшей в плавании. бабочка. Оба хорошо выступили на московских играх 1980 года, но это не имело большого значения, поскольку половина мира бойкотировала их и не явилась. Игры 1984 года были хуже, когда их тесты на наркотики оказались положительными на анаболические стероиды. Смущенная открытием того, что их спортсмены-утописты употребляют допинг, спортивная федерация Восточной Германии поступила разумно: отмахнулась от тех, кто был вовлечен в скандал, и приступила к поиску препаратов, повышающих спортивные результаты, которые не так-то легко обнаружить.

Далекий от олимпийца, Дитер Фукс рассматривал упражнения как занятие, которое преследуют власти, а не как ежедневную тренировку. Его отцом был Рингверейн — Клуб Ринг, вор и убийца — до того, как Фукс вонзил кинжал в ухо этого человека.

Сельма Краус размахивала большой металлической сервировочной ложкой. "Хорошо?"

Феликс Беккер поднял вверх металлический поднос. «Мы должны есть этих птиц, пока они горячие».

Фукс налил вина, а Беккер подал каждому по три птицы, когда они заняли свои места за столом. Той осенью они сами поймали ортоланских овсянок сетями на своей ферме на юге Франции. Сельма ослепила каждую крошечную певчую птицу иглой для выстегивания, прежде чем посадить их в клетку со всем просом, которое они могли съесть. Из-за слепоты овсянки наелись, увеличив свой размер вдвое до размера двух больших пальцев вместо одного. Когда птицы стали достаточно жирными, Феликс взял на себя управление, утопив их в Арманьяке и оставив там мариноваться. В конце концов они были поджарены (Беккер использовал секундомер, чтобы убедиться ровно в восьми минутах), затем ощипал маленьких птичек и подал их целиком на тарелку, выглядя как маленькие засахаренные груши в собственном соку. Традиционно те, кто обедал ортоланской овсянкой, накрывали лицо тканевой салфеткой, якобы чтобы скрыть свое лицо от Бога. Фукс подозревал, что более вероятной причиной было желание скрыть, что они выплевывали маринованные кости и клювы в тарелки.

Эти трое отказались от салфеток. Бог знал, кем они были, с салфеткой или без нее, и они поступили гораздо хуже, чем выплюнули несколько костей на тарелки. Кроме того, Сельма хрустела и проглатывала все, кроме клюва.

— Итак, — сказала она, держа жареную овсянку за голову, опаленные кусочки там, где когда-то были ее ноги, замерли у ее губ. Тяжелая челюсть (один из побочных эффектов стероидов, улучшающих спортивные результаты) двигалась взад и вперед, словно решая, когда нанести удар. «Пожалуйста, скажите мне, что это был полковник. От всего этого безделья я толстею».

Она засунула птицу в рот целиком, медленно поворачивая ее языком, глаза трепетали, голова покачивалась на мощной шее, как кобра.

Фукс вдохнул насыщенный аромат жареного овсяного жира и арманьяка. "Да. Основная цель и как минимум одна дополнительная. Возможно, больше. Он оставит инструкции в обычном месте.

Клюв ортолана сорвался с губ Сельмы и с тихим звоном приземлился на тарелку.

«Является ли праймериз политиком?»

«Его личность пока не установлена», — сказал Фукс.

— Значит, перебежчик, — размышлял Феликс.

«Шнайдер не сказал». Фукс взял птицу, прикрыв большим и указательным пальцами ее искалеченные глаза. Он не был варваром. «Достаточно нарушитель спокойствия, чтобы Штази захотела воспользоваться нашими услугами. Мы должны позаботиться о каждом, кто вступит в контакт с этим нарушителем спокойствия».

«Американцы?» – спросил Феликс.

«Или британцы». Сельма хмыкнула, затем слизнула жир с кончиков пальцев. «Я ненавижу их обоих в равной мере».

«Американец», — сказал Фукс.

"Хороший." Сельма проглотила остатки еды и поднялась из-за стола еще до того, как мужчины начали. «Я позабочусь о своем снаряжении».

— Какая трата, — сказал Феликс после того, как она ушла. Но и он помчался, выплюнув кости последней птицы в то же время, когда Фукс укусил первую.

Невероятно богато, трех овсянок было более чем достаточно. Фукс жевал медленно, оставаясь теперь один за столом, наслаждаясь теплым жиром, который напоминал ему жареный фундук.

Эта новая советская гласность и перестройка вызывали тревогу. Слишком большая открытость вредна для бизнеса. Тем не менее, полагал Фукс, пока существует Восточная Германия, будет место для таких людей, как он и двое его друзей. В советских рядах — как ГРУ, так и КГБ — были люди, которые заботились о мокрой работе, деспотичные головорезы, которые были способны сбрасывать людей с балконов и умели обращаться с ломом, но им не хватало ловкости, чтобы провести безупречную политическую политику. убийство. Американцы были хороши, но они тоже предпочитали решать такие вопросы внутри страны, говоря себе, что вышибить кому-то мозги на расстоянии глушимым натовским снарядом калибра 7,62×51 мм — это справедливо и патриотично для дела демократии. Когда дело дошло до найма подрядчиков, восточные немцы были «Златовлаской» среди наций: они были достаточно жестокими, чтобы кого-то убить, и достаточно искушенными, чтобы хотеть, чтобы это было сделано. . . в самый раз, лишь бы нигде не было обнаружено их отпечатков пальцев.

Фукс жевал медленно, очищая языком каждую косточку мяса, прежде чем выплевывать их одну за другой на тарелку. «Трините» позаботится об американских контактах и обо всех, кто встанет на пути.

OceanofPDF.com

26

яНе то чтобы подходящие мужчины были в выигрыше или что-то в этом роде. Как только она сошла с поезда, Руби Келлер увидела, что Западный Берлин кишит солдатами, сотрудниками и шпионами. Многие из них одиноки. . . некоторые из них были, как говорили девушки в офисе, «одинокими, не подлежащими восстановлению». Келлер решила, что на своем первом свидании с тех пор, как она приехала в Германию, она могла бы сыграть гораздо хуже, чем старший сержант Тони Пенья. Она не призналась в этом Пенье, но это было ее первое свидание за несколько месяцев.

Он отвез ее в ресторан под названием «Альтер Кург» — «Старый кувшин» — недалеко от Свободного университета Берлина. Это было старое здание, и, как и многие другие предприятия в Берлине, оно выглядело так, будто его бросили посреди соседнего сада. Деревья теперь были голыми, а мощеные дорожки были покрыты слоем свежего снега, но летом это место, должно быть, напоминало джунгли.

Сам ресторан напоминал что-то из сказки братьев Гримм. Частокол, побеленные стены и деревянная имбирная отделка.

Как только они вошли внутрь, у Руби потекли слюнки, а еще больше согрело то, как рука сержанта Пенья провела по ее пояснице, когда хозяйка проводила их к столу.

Прошло действительно много времени, и она пообещала себе, что этот вечер будет потрясающим.


—

ОВозле ресторана в тени деревьев и кустарников на улице Кенигин-Луизе-штрассе стоял полковник Рольфе Шнайдер из Министерства государственной безопасности Восточной Германии. Он смотрел, как вошли Келлер и ее подружка. Сотрудник Штази был терпелив, если он вообще был, и ждал целых полчаса, чтобы рогипнол, который он заплатил кооперативной официантке, чтобы он добавил ее в вино девушки, подействовал. Обычная форма мощного успокоительного средства при смешивании окрашивала напитки в синий цвет, поэтому необходимо смешивать его с красным вином или каким-либо другим напитком темного цвета. Химики Штази придумали непатентованные смеси, которые были бесцветными и безвкусными.

Когда Келлер успела напиться, Шнайдер направила фонарик на фургон без окон в половине квартала дальше по улице и трижды включила и выключила его. Стоп-сигналы фургона мигнули дважды.

В тот же момент потрепанный седан «Мерседес», видавший лучшие времена, остановился перед садовым центром через дорогу от ресторана. Водитель, молодой человек в балаклаве, закрывающей лицо, вышел из машины. Дым начал валить из-под капота, когда он бежал по улице, прочь от фургона. На пассажирском сиденье был виден силуэт женщины, а к заднему стеклу прижалось детское лицо.

Шнайдер снова мигнул фонарем, на этот раз дважды. Небольшой заряд взрывчатки взорвался в кустах возле «Мерседеса», взрыв был достаточно сильным, чтобы разбить окна ресторана и привлечь всеобщее внимание, не уничтожив при этом машину.

Посетители выбежали из здания, чтобы выяснить, что они вероятно, предполагалось, что это автокатастрофа. Кто, подумал Шнайдер, не был очарован кровью и искалеченной сталью?

Фургон без окон исчез за кварталом, когда свидание Келлера закончилось, чтобы помочь. В конце концов, он был солдатом и наверняка хотел сыграть героя перед своей девушкой.

Команда Шнайдера позаботилась о том, чтобы не поджечь «Мерседес». Ему хотелось дыма, а не пламени — не потому, что он заботился о благополучии женщины на переднем сиденье, а потому, что спасателям нужно было иметь возможность кого-то спасти. Женщина, сгоревшая заживо в машине, не продержится достаточно долго, чтобы занять толпу.


—

яВнутри Альтер Курга Руби Келлер пришлось держать обе руки на столе, чтобы не соскользнуть со стула. Она услышала шум. Разбивание стекла. . . а потом Тони убежал. Просто оставил ее сидеть там. . . Почему он это сделал? Она покачнулась на месте, щурясь, чтобы разобраться в окружающей обстановке. За исключением одного старика в дальнем углу, все места в зале были пусты. Они все убежали. . . Что, черт возьми, здесь происходит?

Руби попыталась встать, покачнулась, но тут из ниоткуда появилась официантка, чтобы помочь. По крайней мере, она не сбежала, как Тони. Это было хорошо.

Затем из кухни вошли двое мужчин, глядя прямо на нее. Даже будучи в сознании, она могла сказать, что что-то не так. Она попыталась встать, но один из мужчин схватил ее за руки. Другой мужчина наклонился и схватил ее за лодыжки. Чья-то рука зажала ей рот, сдерживая крик, сильно сжимая, палец зажал ей нос, так что она не могла дышать.

Она откинула голову назад, как ее учили на церковных уроках самообороны, но ударилась о собственный стул. Один из мужчины смеялись, поднимая ее вверх: один держал ее под мышками, другой у ее ног. Официантка открыла дверь. Ей хотелось драться, оторвать ногтями лица этих мужчин, но все ее тело казалось невероятно тяжелым. Ее руки отказывались подчиняться. Ужасная паника заставила ее поперхнуться. Мужчина, стоявший у нее на руках, выругался, дернул ее плечами в сторону, чтобы отвернуть лицо, пытаясь, но безуспешно пытаясь избежать извержения рвоты. Она смутно осознавала, как он сорвал тканевую салфетку с ближайшего стола, когда они проходили мимо, и сунул ей в рот.

«Подавитесь этим!» - прошипел он.

Официантка протестовала. — Ты собираешься убить ее!

Мужчина засунул ткань глубже. «Если она умрет, она умрет. . ».

Они вытащили ее прямо из кухонной двери и бросили в кузов ожидающего фургона.

Мужчина, весь в ее рвоте, снял с себя свитер и бросил его в угол фургона. Он навис над ней, извергая проклятия и угрозы. Лежа на спине, Руби сумела достаточно поработать челюстью, чтобы выплюнуть салфетку и снова поперхнуться.

«О, нет, ты этого не делаешь!» — взревел мужчина, глядя на нее красными глазами, — а затем ударил ее прямо по лицу.


—

АПерейдя улицу, полковник Шнайдер наблюдал, как солдат Руби Келлер помогал четверым другим спасти женщину, находящуюся под действием наркотиков, и ее ребенка из задымленного «Мерседеса». Группа аплодировала, когда ребенок заплевался и закашлялся.

«Она жива», — подумал Шнайдер. Это хорошо. Теперь они все смогут почувствовать себя героями.

Темный фургон выехал из переулка за рестораном и повернул, устремляясь на восток.

OceanofPDF.com

27

ТМенеджер обеденного клуба Imperial в районе Митте недалеко от Бранденбургских ворот предоставил Эльке Гауптман стул, когда она пела, но она редко им пользовалась. Она должна была иметь возможность двигаться. Одетая в выцветшие Levi’s с высокой талией — ее единственную пару стоимостью более двухсот американских долларов — белую футболку и мотоциклетную куртку из искусственной кожи, Эльке пела все, что только можно вообразить, из «Лили Марлин», любимицы солдат Востока и Запада. , к «Уважению» Ареты Франклин.

Несмотря на то, что восточные немцы жили под надзором государства или, может быть, из-за него, они были общительным народом среди людей, которых они хорошо знали, любили вечеринки с фондю и общались в группах. В «Империале» было три таких рабочих клуба, в каждом из которых насчитывалось примерно полдюжины пар. Было немало одиноких посетителей, пришедших утопить свою печаль в разбавленном алкоголе или кислом пиве Berliner Weisse.

Большинство людей мало обращали внимания на газету, зная, что это пропагандистское подразделение ГДР. Голливудские фильмы вообще считались декадентскими, вредными для благосостояния государства. Можно было получить западное телевидение — «Даллас» был популярной программой. Но вам нужно было направить антенны в этом направлении, заставили Штази поверить, что ваше сердце и разум тоже направлены на запад.

Парам было гораздо легче заполнить свое время карточными играми и клубами, танцами, выпивкой и приходить послушать пение Эльке Хауптман.

Некоторые исполнители играли для публики, но Эльке, лаская микрофон, покачивая бедрами, пела для себя. По большей части она игнорировала толпу. Сегодня вечером она заставила себя посмотреть на остальных, которые оказались в ловушке вместе с ней на Востоке. ГДР любила демонстрировать свой талант и периодически отправляла ее петь на Запад, всегда держа Уве и Ганса в заложниках, чтобы у нее не возникло искушения остаться. Деньги были хорошие, но люди были слишком хорошо одеты и слишком толсты. . . счастливый.

Общие страдания принесли с собой извращенное чувство мира. Свиньи, идущие на бойню, были спокойнее, когда шли группой.

Ослепительный свет на сцене не позволил разглядеть лица за несколькими столиками, но она закончила свое выступление кавером на новый сингл Пэт Бенатар «Invincible» для них, своих сокамерников. Все в клубе хлопали или лихорадочно постукивали костяшками пальцев по столам, кроме Курта Пфайфера, который угрюмо присел за столик справа от сцены, откуда ему был виден и вход, и выход. Сиденье боевика, так он это называл.

Свет на сцене потускнел, оставив ее под сиянием ненавистного взгляда Пфайффера. Эльке вздрогнула, увидев его, словно гадюка проползла ей дорогу.

Она сняла куртку из искусственной кожи и сделала большой глоток воды из стакана, стоящего на табуретке рядом с ней. Тьма его приближения была ощутима, и ей пришлось заставить себя не пожать руку.

Несколько зрителей собрались вокруг, чтобы поприветствовать ее и похвалите ее за ее пение. Им не потребовалось много времени, чтобы признать Пфайфера тем, кем он был, и они расступились, как библейское море, рассыпавшись, давая ему широкое место. Иметь друга из Штази было сродни чуме, и Эльке задавалась вопросом, придет ли кто-нибудь когда-нибудь снова послушать ее пение.

Как всегда, Пфайффер был одет безупречно. Золотой слиток поддерживал его галстук и воротник накрахмаленной рубашки в идеальном порядке. Соответствующие золотые запонки блестели в свете домашнего освещения, когда он аплодировал медленно и горько, как будто ему было совсем не весело.

Эльке стянула полотенце с табурета возле стакана с водой и промокнула лоб. Ее белая футболка была мокрой от пота, делая ее практически прозрачной. Она сожалела, что сняла куртку, но не хотела доставлять ему удовольствие видеть, как она снова надевает ее.

Она заставила себя улыбнуться. "Что ты здесь делаешь?"

«Вопрос, — сказал Пфайффер, грозно глядя в глаза, — что вы здесь делаете?»

Ошарашенная, она пожала плечами. — Что, похоже, я здесь делаю, майор? Я работаю."

"Это так?" Он понюхал воздух, пристально глядя на ее рубашку. — Места такого рода часто привлекают людей мерзкого типа…

Эльке кивнула паре за соседним столиком. «Я обязательно укажу на это господину Шуману, генеральному прокурору Министерства юстиции. Герр Шуман здесь со своей женой Кристиной. Или, возможно, герр Лутц, который сидит в баре. Насколько я понимаю, он женат на двоюродной сестре генерального секретаря».

Губа Пфайффера начала дергаться, но он быстро восстановил самообладание. «Не клиентура», — сказал он. «Я говорю о тех, кто наживается на клиентуре. Позвольте мне быть откровенным. ХвГ.

HwG — сокращение от häufig wechselndem Geschlechtsverkehr — грубо говоря, тот, кто занимается сексом с часто меняющимися партнерами. Проститутка.

Пфайффер облизнул губы и закурил сигарету. «Интересно, сколько денег может заработать девушка, лежа на спине?»

— Ты ублюдок, — сказала Эльке, не в силах сдержаться.

Это было все, что она могла сделать, чтобы не выколоть ему глаза.

Пфайффер затянулся сигаретой, все еще глядя на ее грудь сквозь футболку. «Я должен сказать, ваше присутствие здесь, распутная манера вашей одежды… . . Это заставляет задуматься…

«Вы эксперт!» Она наклонилась к нему, злясь, и с каждым словом летела слюна. «Если кто и превратил меня в шлюху, так это ты!»

«Молчи!» Пфайффер прошипел. "Я обещаю тебе-"

«Пообещай мне что? Что ты разрушишь мою семью, карьеру моего мужа? Мне кажется, ГДР нуждается в работе моего мужа».

Несколько посетителей подняли головы из-за своих столиков, не в силах услышать разговор, но ясно понимая, что происходит острая ссора.

«Тебе нужно успокоиться», — прошептал Пфайффер. Он заставил себя улыбнуться, похлопав ее по плечу, чтобы продемонстрировать окружающим, что все в порядке. Он сделал паузу, чтобы рассмотреть ее сквозь клубы сигаретного дыма, а затем, чтобы показать, что он все еще главный, сказал: «Твоя последняя песня была позорно подрывной».

Эльке скрестила руки на груди, испытывая отвращение и похолодев от липкости своей футболки.

«Кажется, зрителям это понравилось». Ей нужно было выпить воды, но ее руки слишком сильно дрожали, чтобы поднять стакан.

«Зрителям нравится погружаться в западный буржуазный декаданс. Ответственность несет зачинщик. Я говорю тебе, держись подальше от этой песни Бенатара». Он выпустил дым ей в лицо. «Песни, которые ты поешь, заставляют тебя выглядеть шлюхой».

Она закопалась. «Invincible находится в хит-парадах прямо здесь, в ГДР! Ваше правительство не остановило это».

Низкий рык вырвался из груди Пфайффера. « Мое правительство? Позвольте мне спросить вас, моя дорогая. Кто этот враг в песне? Кому вы хотите бросить вызов? . . противостоять? Это мне? Штат?"

«Это песня, не более того».

«А шутка есть шутка», — сказал он. «Но шутки и песни имеют свойство раскрывать истинную природу человека, они имеют свойство, как говорится, сдирать кожу и показывать то, что находится под ней».

Она повернулась и схватила свою куртку с края сцены. "Мне нужно идти домой."

Пфайффер наклонился ближе, прижимая ее. Сигарета свисала с его кривых губ. Французский одеколон, которым он мылся каждое утро, клевал ей глаза, как вонючая птица.

«Я спрошу тебя об этом один раз», — сказал он. "Ты следуешь за мной?"

"Что?"

Он грубо схватил ее за предплечье, притягивая ближе.

Эльке вскрикнула, попыталась вырваться, но пальцы впились. Неизбежные синяки трудно будет объяснить мужу.

Менеджер клуба направился к ним, но она отмахнулась от него свободной рукой.

«Нет», сказала она. «Я не слежу за тобой. Я говорил тебе. Я работаю. Мое выступление здесь было расписано на несколько месяцев. Если не верите, обратитесь в офис».

«Я скажу вам, что я думаю», — сказал он. «Я думаю, что все аплодисменты и обожающие фанаты дали вам ложное ощущение вашей собственной силы». Он привлек ее к себе, словно желая спокойной ночи. «Если «Империал» такое здоровое место, то почему милый маленький Хэнси не здесь, чтобы посмотреть, как поет его мама? Полагаю, ему уже пора спать. Должно быть, он спит на своей деревянной кроватке под окном, задвижка которого не совсем надежно закреплена на выступе пожарной лестницы. . ».

«Прекрати!»

Пфайффер приложил руку к сердцу. — Ох, — сказал он, истекая снисходительностью. «Я бы никогда не причинил вреда маленькому Гансу. Мы такие хорошие друзья. Я часто навещаю его в его школе. Но я должен вам сказать, Эльке Гауптман, в этом мире много злых людей, ужасных, развратных людей, которые охотятся за незапертыми окнами. Пока мы друзья, я просто предлагаю тебе свою защиту. Безопасность нашего милого мальчика полностью в твоих руках, моя дорогая.

Слеза скатилась по ее щеке, остановившись у дрожащей губы.

Он нахмурился, насмехаясь над ней. «О боже», сказал он. «Теперь мы не такие уж непобедимые, не так ли?» Он затушил сигарету на краю сцены. Злобная улыбка расползлась по его лицу. «Теперь у меня есть комната по соседству. Поскольку вы уже находитесь по соседству, вы можете подойти и спеть мне».

OceanofPDF.com

28

МЭри Пэт Фоули прибыла в миссию США в Берлине недалеко от Клайалле задолго до того, как должна была встретиться с Джеком Райаном. Молодой оперативный офицер ЦРУ, представившийся Билли Данном, проводил ее прямо в конференц-зал. Офицеры резидентуры Агентства в Бонне во время этих учений держались подальше от USBER, не желая предупреждать немцев о том, что происходит что-то необычное.

Фоли приветствовала Скипа Халса улыбкой и кивком, когда она сняла пальто и бросила его на стул возле изголовья длинного овального стола для переговоров. За эти годы они с Эдом много раз приглашали на ужин Халса и его жену. Скип был умным парнем, из тех, кого хотелось бы, чтобы он прикрывал твою спину, даже если он выглядел так, будто спал в своей одежде. Кроме Халса, Фоули насчитала в комнате еще семь человек, и никого из них она не знала. Она поймала себя на том, что удивляется тому, насколько молоды были другие офицеры. Эта новая порция студентов колледжа заставила ее почувствовать себя частью старой гвардии, хотя ей было еще за тридцать.

— Я рада, что они тебя послали, — сказала Норт, сжав рот и сморщив нос, как будто она была на постоянной грани чихания.

«Ты не выглядишь особенно довольным», — пошутил Фоули.

— Извини, — сказал Норт, пожимая руку Фоули. «Это просто так. . . я был тем, кто получил эту информацию. Уже надоело, когда Лэнгли засовывает нам в глотки придурков с седьмого этажа, хотя мы вполне способны справиться со всем сами.

«Райан находится в Лондоне», — сказал Фоули. «Связь с МИ-6».

«Это не совсем лучше», — сказал Норт, подчеркивая точку зрения, с которой Фоули не мог спорить. «Они посылают аналитика по связям, чтобы показать базе, полной оперативных офицеров, как мы должны читать информацию о потенциальном перебежчике».

— Я тебя слышу, — сказал Фоули. «Я действительно так делаю, громко и ясно. Но мы все стреляем туда, куда нацелены. Поверьте, я кое-что проверил в деле этого человека, как только получил телеграмму с этим заданием.

В архиве холла были разговоры о кулере с водой, о низах, неофициальная репутация, которая не входила в официальный кадровый учет.

"И?" — спросил Норт. «В чем суть?»

«Семейный человек», — сказал Фоули. «Я встретил его жену. Она какой-то доктор. Глаза, я думаю. В любом случае, он не кажется мне человеком, которому есть что доказывать. Может, немного синий огнемет, но я не уверен, что это его вина.

— Мы знакомы с некоторыми из них, — проворчала Норт, так крепко скрестив руки на груди, что костяшки пальцев побелели. Фоули начал задаваться вопросом, знает ли Норт о Джеке Райане что-то такое, чего не знала она.

«Грир доверяет ему», — сказал Фоули. «Мне этого достаточно».

Халс постучал по столу для переговоров кофейной кружкой, привлекая всеобщее внимание. Группа из шести человек из Хельсинки преодолела армейскую охрану внизу и теперь входила в здание, все еще одетая по зимней погоде в шапки и шарфы.

Халс взглянул на часы, шаркнул ногами, как нетерпеливая лошадь у ворот перед большим забегом, а затем обратился к залу.

«Мы ждем еще одного, а затем начнем с введения. Я хочу, чтобы все знали всех игроков, прежде чем мы начнем. Слишком легко начать убивать друг друга, если эта штука превратится в дерьмо.

Седьмой мужчина вошел в дверь позади собравшихся в Хельсинки и встал вместе с ними в задней части зала. Он был высоким и выглядел так, будто ему нужно было побриться. Шерстяное пальто было перекинуто через руку, а в кулаке он сжимал соболью шапку.

Билли Данн, молодой оперативный сотрудник, который проводил Фоули, наклонился в сторону. «Я согласен с Джен. Мы здесь достаточно заняты, и еще один придурок из штаб-квартиры не заглянет и не расскажет нам, как правильно держать язык за зубами, пока мы делаем свою работу.

Фоули подавил усмешку, когда человек в соболиной шляпе сделал полшага вперед. «Пожалуйста, не ждите придурка из штаб-квартиры», — сказал Джек Райан. «Он присутствует и его можно объяснить».

Джен Норт закатила глаза. Билли Данн побледнел до призрачной белизны, пытаясь слиться с толпой.

Халс не промахнулся.

«Добро пожаловать в Берлин», — сказал он. «Как вы все знаете, для этой операции нам пришлось привлечь постороннюю помощь. Сотрудники службы безопасности USBER не будут напрямую участвовать в установлении контакта с КАЛИСТО. Станция Восточного Берлина будет управлять радиостанцией и станцией мониторинга».

Райан оживился, наконец приподняв бровь. Фоули мотнула головой, давая понять, что объяснит позже.

В тот же момент на телефоне в центре конференц-стола загорелись огни, и военный полицейский ввёл маленького человека, который гудел так энергично, что казалось, что он в любой момент может взорваться.

«Это Бун Гриссом», — Билли Данн наклонился в сторону, чтобы объяснить Фоули. «Высокопоставленный чиновник Госдепартамента. У него не будет разрешения на этот брифинг.

«Я прошу прощения, мистер Халс», — сказал депутат. — Он бы не…

Гриссом взмахнул рукой, отпугивая солдата. «Я сказал ему, что он должен пропустить меня или застрелить. Вы, люди, должны отвечать на звонки!»

— Что мы можем для тебя сделать, Бун? — сказал Халс.

«Один из наших ФСО взят».

Фоули нахмурился. "Взятый?"

— Новая девушка по имени Келлер, — сказал Гриссом. — Она здесь всего несколько недель.

Джен Норт положила руку на стол, чтобы устоять.

OceanofPDF.com

29

АДорожный патрульный Невады подбежал к сержанту Оллреду, положив руку на фуражку «Стетсона», чтобы удержать ее на сильном ветру, дующем из пустыни с красными камнями. Причард, Мюррей, Харрис и сержант поехали на стоянку грузовиков недалеко от Мескита в надежде узнать хоть какую-нибудь деталь о брошенном ребенке.

В любой момент вертолет Департамента общественной безопасности штата Юта должен был забрать агентов и доставить их в полевой офис ФБР в Солт-Лейк-Сити, где они развернули командный центр.

Специальный агент OSI Гиллум вернулся на место крушения – и убийств – чтобы посмотреть, сможет ли он собрать какую-либо дополнительную информацию, которая поможет им найти UNSUB. На этом этапе даже весь след будет больше, чем они имели.

Брошенный напрокат автомобиль в Уитни Покет вернулся к Бобу Робертсону из Розуэлла, штат Нью-Мексико. Они нашли пистолет, который, как сообщается, был украден в Калифорнии шесть лет назад, а это значит, что с момента кражи до настоящего момента он мог находиться в десятке рук. У них был размер одежды UNSUB. Большой и высокий. По сути, тот же размер, который носил Мюррей. Этот парень любил новые носки, и у него была их куча. Вроде две дюжины. Как будто ему просто нужно было положить свежая пара каждый день. Каждому свое. Люди были странными. Он разослал агентам уведомление, чтобы они связались с продавцами в каждом универмаге между Лас-Вегасом и канадской границей, чтобы выследить парня, отдаленно напоминающего красивого кузена капитана Кенгуру, который пришел купить кучу носков.

Дела были разбиты на меньшее.

В остальном багажник машины был интересен, хотя и не особенно полезен. Три твердых кейса с пенопластовыми вырезами — для большого бинокля, комплекта советских очков ночного видения и портативного тепловизора, тоже советского производства, то есть это был неуклюжий трактор тепловизоров.

Бетти Харрис, которая на несколько световых лет опережала Мюррея в отделе воспитания, купила ребенку молочный коктейль и теперь сидела с ним в магазине, рисуя картинки в блокноте Харриса.

Мюррей разговаривал по телефону-автомату с заместителем директора, когда сержант Оллред, только что поговоривший со своим подчиненным, въехал с такой широкой улыбкой, что казалось, что его щеки вот-вот треснут. Он показал Мюррею большой большой палец вверх, а затем потряс кулаком, как это мог бы сделать судья, объявляя аут бегуну по базе.

«Мне пора, сэр», — сказал Мюррей и повесил трубку, по привычке проверяя наличие сдачи, открывая дверь.

"Что у тебя?"

«Вы не поверите», — сказал Оллред. «Мама малыша жива! Наши придурки ударили ее по голове и швырнули на заднее сиденье ее же машины. Должно быть, думала, что он убил ее. Похоже, она использовала металлический носик на банке с маслом, которая стояла у нее в багажнике, чтобы взломать крышку и выпрыгнуть, когда наш парень остановился, чтобы отлить.

— Она его хорошо рассмотрела? — спросил Мюррей, впервые за несколько часов чувствуя надежду.

— Нет, — сказал сержант. «Она была слишком занята, ползая по сорнякам».

«Умно», — сказал Мюррей.

«Но у нас есть номерной знак и описание автомобиля. Серая Тойота Крессида 1984 года выпуска. Мой офис сейчас объявляет БОЛО».

Мюррей взглянул через окно на маленького мальчика внутри, разговаривающего с Харрисом. «Насколько сильно она ранена?»

«Довольно плохо», — сказал Оллред. «Она получила сильный удар. Насколько я понимаю, сильный отек мозга. Повезло остаться в живых. Сейчас ее готовят к операции.

По другую сторону окна Харрис просветлел и указал позади Мюррея. Он повернулся и увидел приближающийся вертолет.

«Интересно, был ли этот ребенок когда-нибудь на вертолете», — сказал он. «Как здорово, что он будет рядом, когда его мама проснется».

OceanofPDF.com

30

рИхтер ехал так быстро, как только мог, придерживаясь межштатной автомагистрали несколько миль, прежде чем выехать на наземную улицу.

Женщина, должно быть, вышла, когда он остановился, чтобы пописать. Было великолепно использовать носик масляной канистры, чтобы открыть защелку. Только. Простой. Великолепно. . . И катастрофично.

Это было час назад, а это значит, что полиция уже могла располагать всей его информацией. У них наверняка уже было описание. Теперь они знали не только то, на чем он ехал, но и направление его движения. Он начал задыхаться, думая, что с таким же успехом можно пойти прямо в ближайший офис ФБР и сдаться.

Он стряхнул это. Нет. Это еще не конец. И он начал понимать, что оставаться на меньших улицах глупо. Движение на межштатной автомагистрали было ужасным, и это было для него хорошо. Легче заблудиться. Ему нужно было исчезнуть, пока не будет организован транспорт.

Слева от него проехала полицейская машина с включенными фарами, мчащаяся в сторону какой-то неизвестной чрезвычайной ситуации.

С тошнотой он снова выехал на межштатную автомагистраль. Пришло время расстаться с автомобилем. У него было пальто, спортивная сумка и часть чрезвычайно секретного американского самолета. С этого момента было бы безопаснее выйти и пойти пешком. Вероятно, было безопасно взять такси, главное, чтобы он сделал это быстро. Полиции потребуется некоторое время, чтобы распространить информацию. Он убил ради этого куска металла и убил бы снова, если бы пришлось. Чего бы это ни стоило, чтобы вывезти его из страны. А до тех пор ему нужно было место, где можно было бы спрятаться, подальше от глаз, где власти и не подумают искать.

OceanofPDF.com

31

СЛарк взяла за привычку не спать глубоко во время операции. Несмотря на собачью усталость, его глаза распахнулись на звук мягких шагов по скрипящему дереву за несколько мгновений до стука в дверь спальни. Стук расслабил его. Угрозы редко проявлялись на хлипких межкомнатных дверях. Затем послышался запах хлеба, который расслабил его еще больше. Он взглянул на часы — четыре утра — и долго и стоном потянулся, вспоминая события предыдущей ночи. Он потратил время на то, чтобы почистить зубы и зарядить «глок», а затем потерял сознание, как только его голова коснулась подушки. Четыре часа непрерывного горизонтального сна в настоящей кровати были настоящей находкой после последних нескольких дней.

В комнату разнесся приглушенный голос Лотты Кобб. «Джон, извини, что разбудил тебя, но у нас идет кабельное сообщение».

Холод просачивался через щель в оконной раме, поэтому он спал в футболке и спортивных штанах, что позволило ему встать с кровати и открыть дверь.

«Хорошо идти, мэм. Как дела?"

Лотта Кобб с заплетенными в тугой пучок серебристыми волосами стояла в дверном проеме и вытирала руки кухонным полотенцем, как будто только что вышла из кухни.

«Мы получили приказ о готовности», — сказала она. «Кто-то в посольство пропало. Существует большая вероятность того, что это похищение».

Светло-розовая футболка Лотты, выцветшие джинсы Levi’s с высокой талией и рюшчатый фартук опровергали тревожные новости. Трудно было представить, что она пережила ужасы Берлинской войны во время Второй мировой войны, пока не взглянешь ей в глаза.

"ВОЗ?" — спросил Кларк.

«Имя не было предоставлено», — сказала Лотте. «Но в записке говорится, что это один из сотрудников посольства. Вам следует дождаться дальнейших инструкций, которые должны быть получены в течение следующих двух часов».

Это имело смысл. Похищение кого-то из посольства могло бы разрушить любые планы, которые разработали Фоули и Райан. Это также вряд ли было совпадением. Боссы USBER, Бонна, округа Колумбия и Лэнгли наверняка сейчас находились в полной панике, переосмысливая стратегию и готовясь к путешествию.

Интуитивной реакцией Кларка было броситься в USBER, чтобы помочь найти пропавшего человека и разобраться с виновными. Но параметры его миссии держали его в стороне, как неизвестное лицо в толпе. Любая попытка напрямую связаться с представителями Берлинской миссии лишила бы его анонимности, необходимой ему для защиты Фоули и Райана.

— А пока, — сказала Лотте. — Я приготовил тебе завтрак.

Кларк снова посмотрел на часы. "Вы должны иметь-"

"Спать . . ». Ее голос затих, прерываясь легким пожатием плеч. «. . . ускользает от меня». Она играла с прядью волос. «Сходите и поешьте, когда оденетесь. Таким образом, вы будете готовы уйти, когда придет время.

Десять минут спустя, не получив дальнейших распоряжений из Берлинской миссии, Лотте Кобб усадила Кларка за стол, заваленный свежими булочками, мясным ассорти и тарелкой золотисто-коричневых картофельных оладий.

Кларк улыбнулся, положив руку на живот. — Я не уверен, что я…

— Ерунда, — сказала Лотте. «Если я чему-то и научился во время войны, так это есть, когда есть еда. Никогда не знаешь, когда тебя снова накормят».

Она вытерла руки кухонным полотенцем, заткнутым за пояс фартука, и начала наполнять тарелку Кларка.

«Где мистер Кобб?» — спросил он, прислушиваясь к ее совету и намазывая булочку маслом, внезапно проголодавшись сильнее, чем он предполагал.

«В газетном киоске», — сказала она. «Нам нужна утренняя газета, чтобы расшифровать любой кабельный трафик, поступающий после полудня».

"Конечно." Кларк поднял чашку кофе. «Я очень ценю гостеприимство, миссис Кобб. Я у тебя в долгу».

— Чепуха, — снова сказала Лотте. Она подошла к тому же столу с выдвижной крышкой, за которым накануне вечером ее муж забрал боеприпасы, и вытащила небольшую деревянную коробку. — Я хочу дать тебе кое-что еще.

Кларк вытер рот тканевой салфеткой и отодвинулся от стола.

Лотте подняла крышку и увидела маленький стальной пистолет Browning Fabrique Nationale 1910 калибра .32 ACP. Убийца из «Черной руки» Гаврило Принцип использовал аналогичный пистолет под патрон .380 ACP, чтобы убить эрцгерцога Фердинанда, положив начало Первой мировой войне.

Она подтолкнула коробку к Кларку.

«Пожалуйста», — сказала она. «Это не какой-то необычный новый австрийский «Глок», но я думаю, что он может вам пригодиться, если вам понадобится карманный пистолет».

— Я не мог…

— Пожалуйста, Джон, — сказала она. «Старушка была бы счастлива, если бы ее пистолет нашел хорошее применение». Она придвинула свой стул поближе к нему и схватила картофельный блин, держа его обеими руками, чтобы откусить. пока она говорила. «Этим я убил многих нацистов и немало русских свиней».

Кларк поднял маленький пистолет и отодвинул затвор, чтобы убедиться, что он разряжен. Не было.

Она кивнула, взяла оружие, очистила его и вернула обратно. «Когда я была маленькой девочкой, наше оружие всегда было заряжено. Нам приходилось часто ими пользоваться».

«Вы были немецким сопротивлением», — рискнул Кларк, направляя пустой пистолет в пол. Прицельные приспособления были крохотными, тонкую переднюю часть почти невозможно было увидеть в крошечной задней выемке. Это было оружие для ближнего боя, оружие для ответного удара, позволяющее пробиться к чему-то большему. Хотя, даже будучи убежденным сторонником почтенного калибра .45, Кларк был вынужден признать, что пуля калибра .32 калибра 60 гран в голову может испортить чей-то день.

— Да, — сказала Лотте. «Я сражался в сопротивлении вместе с членами британского Управления специальных операций. Слышали ли вы о них?

Кларк одарил ее понимающей улыбкой. «ГП? Ах, да. Коммандос и диверсанты работают в тылу врага».

— Именно так, — сказала Лотте. «Так я встретил Ричарда. Он работал в Управлении стратегических служб и специальных операций США».

«Я могу это сказать по тому, как он себя ведет», — сказал Кларк.

УСС было чрезвычайно эффективно в сборе разведданных, взломе кодов и распространении дезинформации и хаоса среди держав Оси во время войны. Для Джона Кларка такие операторы, как Коббы, были гигантами, мифическими богами.

Он улыбнулся. «Итак, вы двое работали вместе».

— На короткое время, — сказала Лотте. «Мне было всего семнадцать, но война быстро воспитывает молодёжь. Время, проведенное мной вместе с Ричардом, было лучшими двумя неделями и тремя днями в моей жизни на тот момент. Затем его командиры отправили его сражаться в какое-то другое сражение. Война закончилась, и я оказалась немкой в дымящихся руинах Берлина, «освобожденного» советскими войсками. Я предполагал, что Ричард Кобб забыл обо мне.

«Понятно», сказал Кларк, готовясь до конца истории.

— Знаешь, — сказала Лотте, откусывая картофельный пирог, — первая группа солдат, которая прошла, была жестокой, но профессиональной. Они просто выстроили всех наших мужчин и мальчиков, расстреляли и пошли дальше. Второй эшелон. . ». Лотта выглядела так, словно ей хотелось плюнуть. «Они были монстрами. Большинство из них были моложе, менее опытны в бою, поварах, материально-техническом обеспечении и даже женщины. Я слышал, что говорили, что ни одна немка от восьми до восьмидесяти лет не находится в безопасности. . . но даже это неправильно. Эти собаки забрали всех и каждого. Если девушка вообще сопротивлялась, ей стреляли в шею. . . а затем изнасиловали». Лотта смотрела в никуда, вновь переживая ужас. «Отцы некоторых девочек повесились от стыда. Матери дали изнасилованным дочерям камни и велели им идти топиться в реке. . . что многие и сделали. Я умел обращаться с оружием и ножами и убил столько русских, сколько смог. . . Одиннадцать, в этом я уверен. Еще трое, возможно, выжили после ран. . ».

Кларк хотел было что-то сказать, но она подняла руку, желая закончить.

«В конце концов, — сказала она, — у меня кончились боеприпасы, и я спрятала пистолет. Нападения были настолько частыми, что . . . Я избавлю вас от подробностей, но достаточно сказать, что мне пришлось найти защитника. Моим был советский полковник по имени Андреев, свинья, которая забиралась на меня только один раз в день, а затем делала вид, что делает мне одолжение. Полагаю, так оно и было, потому что это удерживало меня от ежедневного многократного изнасилования бродячими бандами солдат».

Голос Кобба раздался из прихожей. «Излишне говорить, что полковник Андреев меня не особо интересовал. Я выпотрошил этого ублюдка и оставил его гнить в канаве, как только узнал, что происходит». Кобб протащил стул через столовую и сел рядом с женой. "Нет слов?"

Лотта покачала головой. "Еще нет. Но он готов уйти, когда мы услышим».

Кобб повернулся боком, коснувшись плечами жены, затем посмотрел на Кларка. «Меня отправили на задание в Италию, но я вернулся, как только смог, чтобы найти Лотте».

«Это было до Стены», — сказала она. «Ричард взял меня с собой в американский сектор, где у него были друзья».

— И ты остался здесь, — сказал Кларк.

Кобб схватил картофельный блин и кусок говядины, сделав из них сэндвич.

"Мы сделали. Я ушел из армии и начал прибыльный торговый бизнес на черном рынке. . . Необязательно в этом порядке. Оказывается, проведение операций на черном рынке дает ЦРУ некоторую полезную информацию, особенно если учесть, что более половины моих клиентов были россиянами. Он откусил свой сэндвич с блинами, глядя на Кларка, пока жевал. «В итоге вырастил нашего мальчика здесь. . . А ты, сынок? Нас с женой уже вырвало историями нашей жизни. Не сообщайте нам ничего секретного, но я имею дело с таким количеством проклятых призраков, что полезно время от времени поговорить с другим оператором. Грир сказал, что мы должны вам полностью доверять. Нам этого достаточно».

— Вы знаете адмирала Грира?

Лотте мягко улыбнулась. «Он много раз останавливался в той же комнате, где вы спали прошлой ночью. Хороший человек."

«Это очень верно», — сказал Кларк. Были некоторые вещи, которые он никогда не разглашал, например, тот факт, что он вырос как Джон Келли, но Джим Грир видел в нем достаточный потенциал, чтобы дать ему новую личность и позволить ему начать все сначала.

Джим Грир никогда не делал ничего без причины. Отправка Кларка сюда, к этим двум конкретным контактам, очевидно, была его идеей награды. . . или терапия.

Он подумывал рассказать им больше о себе, но привычка молчать была слишком укоренена. К их чести, они не стали допрашивать его дальше, приняв вместо этого слова Грира. . . и то, что они видели воочию.

Не из тех, кто долго сидит без дела, Кларк свернул шеей, поморщившись от старой травмы, полученной еще в те времена, когда он был Джоном Келли.

Кобб увидел это и натянуто улыбнулся. «Поверьте мне, когда-нибудь вы оглянетесь назад и вспомните ту ссору, которая у вас была с русскими вчера вечером, во всех подробностях и скажете себе: « Так вот почему это ребро кажется дерьмовым». . . »

Над дверью в коридоре загорелся свет, и раздался тихий звонок, указывая на входящий трафик на коммуникационном оборудовании в чулане.

Кобб со стоном встал, заложив руку за спину, и поковылял к двери. «Кстати о ребрах, которые кажутся дерьмовыми. . ».

Пять минут спустя Кларк был готов к работе, облаченный в тяжелое шерстяное пальто, которое ему одолжили Коббсы.

«Мы будем сканировать его на наличие изотопов каждый раз, когда вы вернетесь», — сказала Лотте.

«Я был бы признателен за это», сказал Кларк. Он собирался действовать по другую сторону Стены, и было известно, что агенты Штази подбрасывали радиоактивные материалы на одежду, чтобы им было легче следовать за целью. У «Глока» была причудливая маленькая пластиковая кобура. Кларк поначалу счел это уловкой, но оказалось, что это полезно — и намного лучше, чем засовывать пистолет за пояс. В кино это выглядело круто и, возможно, даже сработало бы в крайнем случае, но не было чувства более отвратительного, чем когда пистолет соскользнул с внутренней стороны штанины и упал на пол. в неподходящий момент. «Глок» был большим, но и Кларк был таким же, и в четыре часа он мог спрятать его на поясе, пока не снимал спортивную куртку. Маленький пистолет Лотте FN 32-го калибра положил в карман пальто.

Кобб обратил внимание на «Фэйрберна Сайкса». «По правде говоря, от этого вам, вероятно, будет больше пользы, чем от пистолетов».

Лотте сунула ему в карман сверток восточногерманских двадцатипфенниговых монет вместе с куском желтой ткани, который она сложила в небольшой пластиковый пакет для сэндвичей. «Я обрызгала носовой платок лизолом», — сказала она. «Мы обеспокоены пулями Штази, но наибольшую опасность в Германии в данный момент вполне может представлять грязь, которая засоряет телефоны-автоматы. . ».

OceanofPDF.com

32

СБоль в ушах заставила Руби Келлер проснуться, стреляя из ее челюсти в сторону уха. Странный щелкающий звук раздражал ее чувства, усугубляя пульсирующую боль в голове и усиливая волнение в животе. Невыносимая тяжесть давила ей на грудь, мешая дышать и не позволяя двигаться.

Она уловила звук журчащей воды неподалеку. Запах сырых сточных вод перебивал более сладкий запах свежевыкопанной земли.

Воспоминания о ее похищении нахлынули на нее.

Влажная земля. . . Капающая вода! Неужели они похоронили ее заживо?

Мужчина над ней тихо усмехнулся, искренне забавляясь.

Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что ее руки и ноги связаны. Она была привязана к чему-то, к доске или каталке. Она выгнула спину, выкрикивая бессильные угрозы сквозь кляп, метаясь из стороны в сторону.

Отвратительный удар пришелся ей по черепу, потряс ее, но не вырубив.

— Ты убьешь ее! — рявкнул женский голос. Это была официантка из ресторана.

Мужчина засмеялся, затем выкашлял полный рот мокроты и плюнул. «Ты дал ей достаточно наркотика, чтобы убить лошадь. Она умирает, это не моя проблема».

Ощущение обреченности охватило разум и тело Келлера. Приглушенные голоса стали отдаляться, боль в голове внезапно усилилась, а затем все потемнело.

OceanofPDF.com

33

рЯн и Фоули конфиденциально встретились с шестью членами команды Хельсинки — четырьмя мужчинами и двумя женщинами. Фоули говорил львиную долю разговоров, обсуждая планы и протоколы. Она была известной личностью. Райан даже близко не стоял. Команда будет путешествовать как туристы, чтобы исследовать Восток. Райан и Фоули должны были постараться, чтобы потерять все хвосты, которые они поймали при переходе, а затем связаться с куратором посольства США в Восточной Германии для получения необходимого им оборудования связи. С этого момента любая остановка властей будет считать их шпионами.

Фоули освободил команду всего через десять минут, планируя соединиться в заранее определенной точке сбора, как только они окажутся в плюсе, то есть без каких-либо прихлебателей, и ушли, чтобы начать свои SDR - маршруты наблюдения-обнаружения.

Сотрудники ЦРУ USBER ждали в своих кабинках и офисах, злясь из-за отсутствия связи с внешним миром, пока Райан и Фоули не ушли и не ушли. Штат, военная полиция и ФБР работали над делом о пропавшем сотруднике, что еще больше разозлило сотрудников службы безопасности, которые считали, что они должны были быть замешаны в этом деле. Никто не хотел, чтобы ему говорили, что ему не доверяют, и тем не менее, в глубине души все там знали, что не только возможно, но и вероятно, что среди них есть предатель, может быть, в комнате, и уж точно в стране. Список родинок имена тех, кто проник в западную разведку, были прискорбно длинными — такие имена, как Блейк и Беннетт, шпионы, которые нанесли ужасный ущерб операциям американской и британской разведки и выдали сотни западных агентов, которые были подвергнуты пыткам и казнены.

Никому из них ничего не сказали о содержании диска, но Фоули был очень осторожен, следя за тем, чтобы никто не смог связаться с соотечественниками снаружи. Телефоны, радиоприемники и даже оконные шторы следовало оставить нетронутыми.

Когда команда из Хельсинки уже была в пути, Райан и Фоли встретились наедине со Скипом Халсом в его офисе. Халс едва не упал в свое скрипящее офисное кресло, откинулся назад и уставился в потолок, потирая лицо.

«Я надеюсь, что разведданные, которые предлагает CALISTO, будут интересными», — сказал Халс. «Потому что это убивает наш моральный дух».

— Послушай, Скип, — сказал Фоули. — Мы не пытаемся…

— Тебе не нужно ничего говорить. Халс дернул себя за воротник. «Я понимаю необходимость секретности и разрозненной информации. Черт, мы все так делаем, но никому из нас от этого не становится легче глотать. Особенно учитывая ситуацию с женщиной Келлер. Я не могу начать…

Стук в дверь прервал его, и Джен Норт заглянула внутрь.

— Простите за вмешательство, шкипер. Она улыбнулась Фоули, наверняка ища союзника. «Но я хотел изложить вам свою точку зрения, прежде чем вы уйдете».

Фоули взглянул на Райана, затем на Халса.

Халс качнулся вперед на стуле и махнул рукой, провожая ее в кабинет. — С ней все в порядке, — сказал он Фоули. Затем Норту: «Я дам тебе две минуты, больше, и люди начнут выстраиваться в очередь. У меня нет времени выслушивать столько точек зрения».

«Спасибо», сказала она. «Я пробыл в Германии достаточно долго, чтобы иметь контакты по обе стороны стены. Позвольте мне использовать их, чтобы попытаться найти девушку…

— Послушай, Джен, — сказал Халс. «Я знаю, что ты чувствуешь некоторую степень родства с этим ребенком. Вы были тем, кто организовал проникновение. Но правоохранительные органы занимаются этой стороной дела. Кем бы ни оказался этот перебежчик, мы не срываем операцию из-за девушки, которая, вероятно, сейчас находится на дне реки Шпрее.

Фоли поморщился. — Это чертовски темное место для прыжка, Скип.

«О, ты думаешь, это темное место?» — сказал Халс. «Ты знаешь, какие эти ублюдки, Мэри Пэт. Если они заподозрят, что у Келлер есть хоть малейшая информация об этом загадочном перебежчике, которой она не поделилась, они это сделают. . ». Он покачал головой. «Скажем так, дно реки будет милосердным концом».

«Есть еще одна возможность», — сказал Норт. — А что, если она залегла под землю? Ее глаза метнулись от Халса к Фоули и Райану, изучая их реакцию.

" 'К земле, приземляться'?" Райан задумался.

"На ходу."

Халс усмехнулся. Он начал было что-то говорить, но Фоули откашлялась, привлекая его внимание.

«Похищение матери и ребенка и поджог их автомобиля. . . Это похоже на тщательно продуманную уловку. Зачем ей идти на все эти неприятности, если она могла ускользнуть ночью?»

«Потому что она хочет, чтобы мы думали, что ее схватили», — сказала Норт, все еще сосредоточенная на реакции Фоули, как будто это она проводила допрос. «У меня есть подозрение, что эта девушка не та, кем она себя называет».

«Джен. . ». Халс вздохнул, снова потирая лицо. Пока он говорил, он положил руку на голову. — Я думал, ты собираешься дать нам немного…

— Послушай, — сказал Норт. — Лэнгли обвиняет нас в том, что среди нас есть крот…

«Нет», сказал Райан. « Перебежчик сказал, что местных жителей нет. Мы следуем инструкциям в качестве меры предосторожности. Никто никого ни в чем не обвиняет».

Норт усмехнулся. "Верно. И мы просто верим этому придурку на слово. Насколько нам известно, этот хранитель столь особенных восточногерманских секретов — не более чем какой-то обедающий дипломат, который трахает жену своего босса. Теперь он хочет, чтобы мы спасли его, прежде чем он окажется в тюрьме за «унижение государственного органа». »

— Джен, — снова сказал Халс.

— И вообще, — продолжал Норт, — если этот парень может так легко попасть на Запад, чтобы оставить компьютерный диск, почему он тогда просто не приехал к нам?

«Мы обязательно зададим ему этот вопрос», — сказал Райан.

«Я просто думаю, что мы игнорируем возможность того, что Келлер все это сфабриковал, а вы, ребята, попадаете в ловушку».

«Мы будем иметь это в виду», — сказал Фоули.

«Спасибо, Джен». Халс кивнул в сторону двери, выражение его лица не оставляло места для дальнейших ее теорий.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — сказал Норт. «Эта сука собирается кого-то убить». Она всплеснула руками и ушла, хлопнув за собой дверью.

— Черт, — сказала Фоули себе под нос. «Похоже, там какая-то вражда. Знала ли она Руби Келлер до того, как к ней обратились?

«Не то чтобы она признавалась», — сказал Халс. «Это первый раз, когда она выражает такую обеспокоенность».

«Ее теория может иметь смысл», — заметил Райан.

"Вы думаете?" - сказал Фоули. «Если не считать выпученных разглагольствований, кажется, для нее это что-то личное».

— Я знаю, — сказал Халс. «Джен просто… . . Ну, вы знаете ее прошлое с Бакли. У нее проблемы с доверием к начальству».

Райан взглянул на часы.

— Я знаю, что тебе пора идти, — сказал Халс. «Но я чувствую, что мой долг — сообщить вам, с чем вам придется столкнуться на другой стороне. Мэри Пэт уже здесь бывала. Но это будет для тебя в новинку».

Райан не был новичком, когда дело касалось сложных ситуаций или коммунистического разведывательного аппарата, если уж на то пошло, но он держал это при себе.

«Например, — сказал Халс, — по оценкам, в Третьем рейхе на каждые две тысячи граждан приходился как минимум один агент гестапо». Халс ткнул указательным пальцем в верхнюю часть стола, чтобы доказать свою точку зрения. «Но в ГДР, по нашим оценкам, если поместить в комнату десять человек, по крайней мере один из них будет офицером Штази или сотрудником Штази по совместительству. Я предполагаю, что это нечто большее. Дети выдают родителей, студенты сообщают о профессорах, друзья предают друзей. В трех милях от того места, где вы сейчас находитесь, — настоящий оруэлловский кошмар. Просто думать плохо об Эрихе Хонеккере — преступление. Что касается восточных немцев, Советы полностью обосрались, тратя каждый лишний рубль в гонке за то, чтобы превзойти нас в расходах на оборону — лишние рубли, которые раньше помогали поддерживать их утопию ГДР. Все боятся сказать ему, что великий эксперимент терпит неудачу. Их валюта бесполезна где-либо еще. Они поддерживают платежеспособность страны, продавая политзаключенных обратно на Запад или поручая нам сбрасывать токсичные отходы внутри их границ».

Райан кивнул. «И эта слабость делает их опасными».

«Абсолютно», — сказал Халс. "Очень опасно. Джейсон Ньюэлл — начальник станции на этой стороне. Он и его люди сделают все возможное, чтобы позаботиться о вас, если дела пойдут на родео, но у нас будет примерно столько же такой же шанс, как спасти тебя с поверхности Луны, если тебя подберет Штази.

Теперь Халс посмотрел на часы. «Я не верю в совпадения. Исчезновение Келлера означает, что другая сторона знает о существовании КАЛИСТО. Они сойдут с ума, пытаясь узнать, кто он. Я знаю, что мне не нужно этого говорить, но я все равно это скажу. Самый простой способ найти их утечку и проделать дыру в его голове — последовать за тобой к нему.

«Для этого и существует команда Хельсинки», — сказал Фоули.

«Ты когда-нибудь делал СПЗ, Райан?»

«Маршрут наблюдения-обнаружения?» Райан мрачно кивнул. "Не много."

— Тогда следуй примеру Мэри Пэт, — сказал Халс.

«У нас все будет хорошо», сказал Фоули. — Говоря о резервном копировании, мне нужно одолжить твой защищенный телефон и оставить сообщение для страховой компании, которую Грир организовала для нас.

Халс махнул рукой на громоздкий STU-II — защищенный телефонный блок в специальном шкафу рядом с его комодом — и протянул Фоули небольшую металлическую карточку.

Она вставила этот ключ в слот телефона и позвонила. STU зашифрует ее разговор, который будет расшифрован кем-то с аналогичным устройством и аналогичным ключом на другом конце.

— Мне нужно выйти? — спросил Халс.

Фоли подождал, пока линия соединится. «Нет необходимости», — сказала она. Затем в трубку произнесите «В безопасности». Она повернула ручку на лицевой стороне машины, а затем, подождав немного, сказала: «Сообщите ему, что мы готовы к работе. Контрольно-пропускной пункт RAGGEDY ANN на момент согласования. . . Да . . . Вот и все."

Фоули снова повернул ручку в положение «нормально», положил трубку на место и вернул ключ Халсу.

- И поехали, - сказала она.

Халс поднялся из-за стола и по очереди пожал руки Фоули и Райану, прежде чем подойти к двери. Он остановился и повернулся, как детектив Коломбо со словами «Еще кое-что».

«Ты хочешь оставить письмо или что-нибудь для Эда? А как насчет тебя, Райан? Хочу написать короткую записку, если что, могу передать твоей жене. . . все пойдет не так, как планировалось?»

— Что с тобой случилось, шкипер? Фоли покачала головой. «Ты всегда был глубоким мыслителем, но эта чушь с Иа начинает приходить в негодность».

«Со мной случилась холодная война, Мэри Пэт», — сказал Халс.

— Пропускай, — сказал Фоули. "Вы не возражаете-"

«Спокойно отдыхайте», — сказал он. — Мы все задержимся здесь достаточно долго, чтобы ты успел перебраться. Я буду держать всех подальше от телефонов. Если вы подхватите хвост, он исходит не из этого офиса».


—

СКип Халс не очень удивился, когда не обнаружил Джен Норт, мирно сидящей за своим столом. Она явно была разозлена всей этой ситуацией и, вероятно, в комнате отдыха гнут чье-то ухо. Она была не из тех, кто хранит молчание, когда ухватилась за любимую теорию.

Он не нашел ее и в комнате отдыха и уже начал волноваться, когда остановился у кабинки Билли Данна.

«Джен в голове?»

Данн оторвался от файла, который читал. — Она ушла, босс.

"Что?"

«Да», сказал Данн. "Я думал ты знаешь. Она сказала нам, что вы отправили ее с срочным заданием. Она этого не сказала, но я предположил, что это как-то связано с пропавшей девушкой Келлер. Я вызвался добровольцем Я хотел пойти с ней, но она ушла за дверь, прежде чем я смог узнать какие-либо подробности.

На лице Халса появилась хмурая гримаса.

«Держи трубку», — сказал Данн. — Ты не сказал ей, что она может идти?

«Я этого не делал», — сказал Халс.

— Ты не думаешь, что она…

— Нет, Билли, — сказал Халс. "Я не. Она беспокоится за эту девушку до такой степени, что сошла с ума и готова рискнуть своей карьерой, но ни в коем случае не предает свою страну». Он усмехнулся, прокручивая в голове возможные варианты. "Неа. Ни за что. Это не шанс.

«При должном уважении, босс», — сказал Данн. — Но похоже, что ты пытаешься убедить себя.

— Пойдем со мной, — сказал Халс, быстро направляясь к столу Норта. Он открыл боковой ящик, где она хранила пистолет «Хеклер и Кох Р7», который она предпочитала для личной защиты. Он застонал, когда увидел, что пистолета нет.

«Распространите информацию по офису. Я телеграфирую станцию Восточного Берлина. Я хочу, чтобы ее нашли и доставили. Если команда из Хельсинки случайно позвонит, дайте им знать, что происходит».

«Я даже не понимаю, что происходит».

Халс нахмурился. «Билли. . ».

— Но, босс, — сказал Данн, — вы сказали нам всем оставаться здесь. Она этого не сделала. Нам следует привести ее сюда.

«Подготовьте всех к выходу, но скажите им, чтобы они стояли наготове, пока я не отдам приказ идти».

«Должны ли мы взять оружие?» — спросил Данн.

Среднестатистический офицер ЦРУ не был, как многие полагали, типом Джеймса Бонда, вооруженного под смокингом «Береттой» или «Вальтером ППК» в гладкой замшевой кобуре. Большинство из них проведут всю свою карьеру, не владея ничем более смертоносным, чем зашифрованное радио. Мысль о том, чтобы носить с собой пистолет, заставила Данна дернуться от предвкушения.

— Серьезно, Билли, — сказал Халс. «Думаешь, Дженнифер Норт собирается тебя пристрелить?»

«Она взяла пистолет».

— Для защиты, я уверен. А теперь иди и расскажи остальной команде. Мне нужно позвонить.

Как только Халс обернулся, Билли Данн открыл ящик стола и достал маленький пятизарядный пистолет «Смит и Вессон» .38 Special, открыл барабан, чтобы убедиться, что он заряжен, а затем сунул его в карман своих брюк цвета хаки. Джен Норт не собиралась быть единственной, у кого есть защита.

Скип Халс что-то сказал через плечо, уходя. «Осторожно, Билли. Если так поступишь, то можешь себе мозги вышибить.

OceanofPDF.com

34

НКак только она вышла из здания, Орт ровной рысью приземлилась на землю, выпуская пар, словно грузовой поезд. Холодный воздух зажал ей нос и обжег легкие, заставив ее замедлиться и перейти к земле, зигзагами и зигзагами, к станции метро в Свободном университете. Затем, повернувшись спиной к себе, она прошла квартал в сторону телефона-автомата.

Помимо пистолета, перед выходом из офиса она взяла из ящика стола парик, большие очки и устройство, похожее на маленький калькулятор.

Вначале, когда ее отношения со Шнайдером приняли безумно естественный поворот от любовников к кроту и куратору, который смешивал частый секс с ее изменой, он написал номер телефона на коктейльной салфетке возле кровати. Он передал ей письмо, а затем позволил своим пальцам ходить, пока она запоминала его. Двадцать минут спустя, когда ее дыхание стало неистовым, а мысли были глубоко заняты, он прекратил свои дела и потребовал, чтобы она повторила ему номер телефона. Даже сейчас, спустя два года, он часто расспрашивал ее о номере в самые неподходящие моменты.

Кому-то нужно было перехватить Райана и Фоули на контрольно-пропускном пункте «Чарли» — восточные немцы называли его границей Фридрихштрассе. Переправа. Если когда-либо и было время воспользоваться номером телефона службы экстренной помощи, то это было сейчас.

Для любого звонка из Западного Берлина на телефонную станцию в Восточном Берлине требовался префикс 0372, набор которого, скорее всего, активировал бы полдюжины спецслужб, которые отслеживали такие звонки. Восток был оцеплен, но родственники с каждым днем все чаще звонили друг другу по обе стороны Стены, обсуждая все: от погоды до любимых вещей с Запада, таких как синие джинсы или металлическая сантехника. Норт делала звонок быстрым и общим, надеясь затеряться в болтовне.

Телефон дважды зазвонил тем сверхсрочным тоном, который обычно бывает в шпионских фильмах, прежде чем женщина ответила на последние четыре добавочных номера. В типичной немецкой манере она использовала два набора двузначных чисел. Вместо «пять-один-шесть-семь» она приветствовала Норт словами «Einundfünfzig, siebenundsechzig». Пятьдесят один, шестьдесят семь.

«Долли Дюпон , Guten Tag!» — сказала Норт, представившись. «Bitte sagen Sie ihm, dass die Leitung besetzt ist ».

Пожалуйста, скажите ему, что линия занята.

Это звучало совершенно нормально для любого, кто подслушивал разговор.

Женщина на другом конце провода попросила Норта подождать немного. Затем, примерно через десять секунд, сказал ей идти вперед.

Прежде чем позвонить, Норт вставила швейную иглу в почти невидимое отверстие на боковой стороне TI SR-52, превратив его из рабочего калькулятора в устройство, способное оцифровывать закодированные сообщения, если она просто поднесла устройство к телефонной трубке. . Сотрудница Штази на другом конце разговора поднесла трубку к акустическому соединителю, который должен был расшифровать сообщение. Ботаники из Сектора технических операций Штази окрестили это устройство « Шнельгебером» — или «датчиком скорости».

Сообщение было простым и кратким.

«Райан и Фоули пешком переходят Фридрихштрассе под видом Джека и Мэри Эйвери. 4M, 2F уже там, чтобы поприветствовать/поддержать. . ».

Далее Норт дал основные описания шести членов команды из Хельсинки.

После отправки сообщения Норт повесила трубку, убедившись, что с помощью стрелки переключила SR-52 обратно в режим калькулятора. Она позвонит и поговорит со Шнайдером лично, как только перейдет границу, если к тому времени не окажется в камере предварительного заключения ЦРУ.

Скип Халс был более чем наивен, когда дело касалось доверия людям, но даже он был бы достаточно умен, чтобы позвонить в хижину охранника на контрольно-пропускном пункте «Чарли» и попросить их остановить ее, если она попытается перейти границу. Это была точка входа для всего персонала стран-союзников и туристов негерманского происхождения, которые хотели переправиться на Восток. Итак, на сегодняшний день ей просто нужно быть немкой и перейти границу на станции Фридрихштрассе. Ее немецкий был безупречен, и, хотя в проездных документах, предоставленных Шнайдером, говорилось, что она была гражданкой ГДР, он добавил безобидную пометку в левом нижнем углу ее удостоверения личности, чтобы подразделения пропускного и контрольного контроля пограничной полиции знали об этом. чтобы позволить ей пересечь дорогу беспрепятственно.

Норт притормозила перед магазином дизайнерской обуви, используя отражение в окне, чтобы проверить свои шесть часов по обеим сторонам улицы. Оперативники ЦРУ были людьми привычек, и она знала их привычки. О, они все пытались быть умными и изобретательными, и у некоторых это получалось лучше, чем у других, но если они не видели хвоста, люди, как правило, ленились после нескольких минут маршрута наблюдения-обнаружения. Даже Норт, считавшийся одним из лучших, прибегал к тем же приемам, когда следил за кем-то. Армейский CID, OSI ВВС, DIA — все они прошли практически одну и ту же подготовку. Она смогла бы их заметить, если бы в какой-то перспективе они успели вовремя разыскать ее.

Конечно, в зависимости от того, что думал о ней Скип Халс теперь, когда она нарушила его эмбарго на выход из офиса, слежка за ней могла быть последней вещью, о которой он думал. Он вполне мог бы просто накинуть ей на голову мешок и отвезти в какой-нибудь темный немецкий лес или секретный бункер НАТО на длительный допрос. Она вздрогнула от этой мысли. По правде говоря, монстры были в каждом агентстве, в каждой стране — даже хорошие американские патриоты, которые вырвали бы ноготь или два, если бы возникла необходимость. Она должна знать. . .

Норт потерла глаза большим и указательным пальцами, тщетно пытаясь унять головную боль. Возможно, эту дерьмовую бурю еще можно было спасти. Так и должно быть. Все зависело от того, чтобы заставить КАЛИСТО замолчать, а для этого Норт должен был знать, кто он такой. Руби Келлер была либо очень виновата, либо очень невиновна. И если она была виновата, у нее был ключ. Если бы она была невиновна. . . Норт не хотел об этом думать.

OceanofPDF.com

35

КЭллер проснулся от мускусного запаха антисептика и отдаленного стука ботинок по твердому полу. Она попыталась открыть глаза, но они не захотели сотрудничать. Судя по ощущениям в голове, она не удивилась бы, обнаружив, что они залиты кровью. Каждая часть ее тела, казалось, отключилась. Она лежала в постели, у нее болела голова, и это место воняло. Нет, это было не совсем правильно. Запах раздражал, но не совсем противен. Это было похоже на скотный двор. . . если бы все животные были людьми, потеющими и сбившимися в кучу…

Шепчущий голос чуть не выбил Келлер из колеи.

« Зер гут. Ты проснулся."

Внезапный звук разрушил чары, и ее глаза резко открылись. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что молодая женщина на соседней кровати говорит с ней по-английски. Келлер прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд. Лицо женщины выглядело дружелюбным, когда она медленно пришла в фокус, но из-за слишком сильного старания у Руби голова болела еще сильнее. Она могла сказать, что оно было покрыто веснушками. На данный момент этого было достаточно знать.

Келлер попыталась сесть, но пульсирующая боль в мозгу прижала ее спиной к подушке, футляр явно накрахмален кем-то, кто не понимал, что подушки должны быть комфортный. Она попыталась протереть глаза, но обнаружила, что ее правое запястье приковано к перилам кровати.

«Что, черт возьми, настоящий ад?»

Что-то было не так с ее шеей, поэтому ей пришлось двигать всей верхней частью тела, чтобы осмотреться. Стены жалкой маленькой медицинской палаты были оклеены болезненно-желтыми обоями с цветочным рисунком, полы были покрыты линолеумом. Там было четыре койки, но она и веснушчатая женщина рядом с ней были единственными пациентами. Охраны не было, но это не имело большого значения, поскольку окон тоже не было.

— Тюрьма, дорогая, — сказала девушка рядом с ней.

Келлер приходилось держать язык подальше от сломанных зубов, из-за чего ее голос звучал так, будто у нее был полный рот шариков, когда она говорила. Только тогда она поняла, что кто-то взял ее блузку и одел в платье с открытой спиной. Мысль о том, что незнакомцы срывают с нее одежду, пока она была без сознания, вызвала у нее желание вырвать.

"Но почему . . . ? Как я это сделал. . . ?»

— Ты не помнишь?

Келлер потерла подбородок левой рукой, уверенная, что она сломана. "Я не. Я выпил. . . Произошел пожар, и мой спутник вышел на улицу. . ». Она трясла наручниками, пытаясь прорваться сквозь туман боли. «Я был пьян? Я просто . . . Мне нужно позвонить в консульство.

— О, я тоже, — сказала девушка и ухмыльнулась, почти, но не совсем насмехаясь над ней. «Меня зовут Митци, Митци Графф. К сожалению, я знаю, почему я здесь».

"Почему?"

«Я отрубила палец на ноге своему парню топором»

Келлер вздрогнул. "Это ужасно."

«Не жалейте его», — сказал Графф. «Это был тот самый палец, на котором он выбивал из меня дерьмо. Не тратьте зря слезы. В любом случае, у этого придурка есть друзья в Народной полиции. Они приставили свои ботинки к моей двери и арестовали меня быстрее, чем ты успел сказать «eine, zwei, Polizei ». Она положила руку на живот и склонила голову. Рыжие волосы падали на плечо ее синего комбинезона. «Вы знаете игру в счет? Eine, zwei, Polizei ?

«Мой дедушка пел ее со мной, когда я был маленьким. Раз, Два, Полиция. Дети в школе. . ». Ее голос затих, когда до нее дошло, что сказал Графф. "Друзья с . . . Кому ты сказал?

«Народная полиция», — сказал Графф. — Я беременна, поэтому они оставят меня здесь на ночь, чтобы убедиться…

«Вы имеете в виду Bundesgrenzschutz», — сказал Келлер. «Федеральная полиция Западной Германии».

«Я бы хотел, чтобы это было так», — сказал Графф. «В ГДР это Народная полиция».

«Я не могу быть. . . Я не в Восточном Берлине!»

«Скажи это охранникам Штази, когда они придут за тобой», — сказал Графф. «Я уверен, они сразу же увидят свою ошибку и освободят тебя».

Келлер сдержал слезу.

Графф покачала головой, прижавшись веснушчатой щекой к подушке. «Мне очень жаль», сказала она. «Мне не следует шутить. Это совсем не смешно. Я шучу, когда мне страшно».

Ужасное шипение внезапно наполнило комнату, резкое, как тысячи сердитых шепотов.

Глаза Келлера широко раскрылись. Она потянула цепи. "Что это такое?"

Графф на мгновение подняла голову с подушки, а затем снова легла. «Они заполняют одну из влажных камер».

«Что такое, — она сглотнула, — такое влажная камера?»

"Фу . . . Это самое ужасное. Но не беспокойся. Они только заставляют тебя поверить, что ты умрешь».

"Что . . . Почему? Я ничего не сделал. . ». Она сделала паузу.

"Там." Графф ткнула воздух указательным пальцем. — О чем бы ты ни думал в тот момент, что заставило тебя замолчать. Вот почему вы здесь».

«Вы американец?»

Графф взглянула на камеру в углу потолка, затем снова покачала головой. "Немецкий. Моя мать после войны работала переводчиком. Она заставила меня выучить английский. Я тоже говорю по-русски. Думаю, именно поэтому они меня не убивают». Она перекатилась еще дальше на бок, положив руку на живот. «Вы случайно не говорите по-русски? Это может помочь тебе остаться в живых.

— Нет, — недоверчиво ответил Келлер. «Я. . . Нет, я не говорю по-русски. Почему они хотят меня убить?»

«Почему Штази что-то делает? Послушай меня. Маленький совет. Если они войдут в вашу камеру, просто направьте свои мысли куда-нибудь еще. Где-то . . . счастливее. Так им будет легче».

"Ебена мать!" Келлер начал задыхаться. "Что . . . Что вы говорите? Неужели ты думаешь, что они придут в мою камеру и… . . сделай это со мной?»

Графф кивнул. "Мне жаль. Слушай, я думаю, меня оставят здесь, в клинике, на всю ночь. Когда станет совсем плохо, скажи им…

Металлическая дверь скрипнула и с оглушительным звоном ударилась о стену.

У входа, заложив руки за спину, скрылся из виду, маячил охранник в зеленой форме.

«Sechsundneunzig!» — рявкнул он.

Келлер мог только лежать и смотреть на ужасного человека. Этого не могло быть.

«Sechsundneunzig!»

— Он хочет, чтобы ты сел, — прошептал Графф.

— Но он сказал…

"Верно. Девяносто шесть, — сказал Графф. «Это номер вашего мобильного телефона. Они никогда не будут называть тебя по имени». Она заметно вздрогнула и сказала себе под нос: «Ваша камера находится на подводной лодке».

«Подводная лодка?» Келлер дернулся от цепей, тщетно ища выход. Ей пришлось уйти от этих людей. «Что такое подводная лодка?»

— Вот увидишь, — прошептал Графф.

Охранник вошел в комнату.

«Du sprichst nicht!» Не разговаривать!

Келлер сделал вид, что не понял, и прошептал Граффу: «Что скажешь им?»

"Хм?"

Келлер был в ярости. Она должна была знать, что Графф пытался ей сказать. — Если они попытаются меня изнасиловать, — сказал Келлер, — ты сказал, что я должен…

Охранник с силой ударил деревянным прутом по бедрам Келлера.

Взрывная боль заглушила крик Келлера. Она в ужасе посмотрела на Граффа, который поджал губы и отвернулся.

Второй охранник вошел в дверь и помог первому, освободив Келлер от кровати и заведя ее руки за спину, чтобы надеть на них наручники. Каждая кричащая команда адресовывалась Девяносто шестому и попадала в уши Келлера, как приближающаяся артиллерия. Мужчины мгновенно надели на нее наручники и заставили двигаться. Они вытащили ее за дверь и по коридору к лестнице, ведущей в тень. . . в камеры подводных лодок без окон под тюрьмой Хоэншёнхаузен.

OceanofPDF.com

36

Тон, более высокий из двух охранников, которые вытащили Келлер из медицинской клиники, снял с нее наручники у двери и толкнул ее в поясницу, толкнув ее остаток пути в камеру 96, размером десять на десять футов. ограждение с грустными полосами ржавчины, стекающими по бетонным стенам. Светильник в металлической клетке в центре десятифутового потолка был настолько ярким, что ей пришлось щуриться, выходя из темного зала. Она не была уверена, но ей показалось, что она слышала, как невысокий охранник назвал высокого Вулфом, и для нее это имя стало его именем. Это было что-то, за что можно было держаться, что охватывало ее сознание.

Вулф был прямолинеен и даже жесток в применении дисциплинарных мер, если Келлер отклонялась от линии или говорила, когда ей полагалось молчать, — что происходило всегда, за исключением тех случаев, когда к ней напрямую обращался охранник. Вулф, похоже, считал, что просто выполняет свою работу, и, похоже, не питал никакой личной неприязни. Более невысокий и, вероятно, более молодой охранник был не чем иным, как тираном, намеревавшимся, по-видимому, наказать Келлера за малейшее нарушение. Его команды были полны такой насмешки, что она начала верить, что он, должно быть, винил ее во всех пренебрежениях и несправедливостях, которые он испытал в своей жизни. У него была привычка вставать на цыпочки, когда он кричал на нее, брызгая слюной на ее щеки.

Вместе охранники ясно дали понять, что в тюрьме Хоэншёнхаузен есть правила. Правила, которые необходимо соблюдать, иначе последствия будут серьезными.

Она упала, когда ее затолкали в камеру, оставив на коленях раны размером с серебряный доллар. Дедушка Келлера иммигрировал в Соединенные Штаты перед войной. Она выросла, слушая его, и сносно говорила по-немецки, но сердитые крики охранников были не чем иным, как тарабарщиной. Мгновение спустя тень прошла через дальнюю стену, как будто кто-то еще подошел к ней сзади. Она бросила быстрый взгляд через плечо и увидела, что острие резиновой дубинки застряло ей в почке.

От боли она упала на колени. Она схватилась за край деревянной кровати, чтобы удержаться на ногах. Краем глаза она заметила женщину-охранницу. Охранник был одет в ту же форму, что и Вульф и его напарник, но там, где они были с непокрытой головой, она носила остроконечную шляпу, низко надвинутую на глаза.

«Лицом к стене!» Вульф закричал.

Постепенно до нее дошло, что, за исключением нескольких разглагольствований, охранники редко говорили больше трех вещей. "Приходить!" "Останавливаться!" «Лицом к стене!»

Следующим произнес женский голос, тихие щелкающие слова, гораздо более пугающие, чем крики мужчин. Они могли причинить ей физическую боль, даже изнасиловать, но уже через несколько мгновений стало очевидно, что эта женщина хочет убить свою душу.

Хотя женщина говорила по-немецки, как и мужчины, ее приказы были более точными, легкими для понимания и гораздо более пугающими. Если бы пауки могли говорить. . .

"Разденьтесь!"

Келлер вздрогнул. Она еще раз попыталась оглянуться назад и еще раз почувствовала тупую силу дубинки в своей спине.

«Лицом к стене!» — рявкнул мужской голос. Вульф.

Больничный халат легко соскользнул с ее плеч. Она положила его в изножье кровати, рядом со сложенным синим комбинезоном, которого до этого момента не замечала. Она взяла костюм, чтобы надеть его, вызвав еще один залп приказов и оскорблений.

«Уберите все!» сказала женщина-охранница.

Келлер замер, получив еще один жестокий удар дубинкой. Она стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки, но не в силах удержать тело от тряски. Она чувствовала, что Вулф и его напарник все еще смотрят позади нее и пристально смотрят на нее.

"Сейчас!"

Встревоженная перспективой дальнейшего избиения, Келлер вылезла из нижнего белья и стояла обнаженная и дрожащая, впившись пальцами ног в грязный бетонный пол.

Охранница заставила ее несколько раз приседать, кашлять и поворачиваться, обыск с раздеванием якобы для того, чтобы убедиться, что она не пронесла в учреждение контрабанду, но был призван максимально унизить ее. На протяжении всего процесса Келлер была вынуждена смотреть себе под ноги, избегая зрительного контакта с охранниками.

«Лицом к стене!» — рявкнула женщина-охранница, когда Келлер завершила свой третий полный оборот.

Келлер вскрикнула, когда дубинка задела ее у основания шеи. Он медленно скользнул по ее спине, а затем остановился в верхней части бедра. Она перестала дышать.

По коридору разносились грубые мужские голоса, за которыми последовал хруст ботинок.

Келлер почувствовала острую боль в ягодице, похожую на укол или укол иглы для подкожных инъекций. Эта сука только что ущипнула ее, сильно, как будто хотела оставить свой след.

"Одеваться!" - огрызнулась женщина.

Келлер немедленно подчинился, жаждя относительной безопасности грубого синего комбинезона и хлипких тапочек.

Вулф взял на себя отдачу команд, каждая из которых давалась с видом окончательности, как будто за этим обязательно должен был последовать комплексный экзамен.

«Не сидеть! Никакого прислонения к стене! Не прикасайтесь к стене! Спи ровно в десять вечера!»

Он перечислил множество других правил, как будто все они были очевидны и она уже должна была их знать. В десять часов вечера она должна была лечь на спину. Ее тело будет покрыто одним одеялом, но ее руки и кисти должны были оставаться по бокам и поверх одеяла, когда она спит. Вулф не объяснил подробно, но Руби на собственном опыте узнала, что если она совершит ужасную ошибку, перевернувшись на бок или засунув руку под одеяло посреди ночи, охранник разбудит ее и напомнит ей о правильном положении для сна. . Свет продолжал гореть, и непрерывно играла странная, пульсирующая музыка. Каждый час по коридору ходил охранник, обходил камеры одну за другой, поднимал крышки глазков и кричал: «Вам приказано спать!»

Это было бы смешно, если бы не было так жестоко.

OceanofPDF.com

37

ЭЛейк Гауптман жалобно вскрикнул, когда ее муж подошел к ней сзади на кухне. Она прижала руку к груди, отдышалась и выдавила улыбку.

— Почему ты так крадешься?

Этим утром Уве был в лыжном свитере для скандинавских стран, коричневом с линиями крошечных вечнозеленых растений. Это был ее любимый предмет его одежды – тот, который она часто надевала в постель, когда они были моложе, и теперь им не приходилось иметь дело со всей той ерундой, которая их тяготила. В свитере он выглядел как лесник, такой сильный и мужественный, каким он был на самом деле.

"С тобой все впорядке?" он спросил. "Я беспокоюсь о тебе."

«Со мной все в порядке», — сказала она. «Это предстоящая поездка. Ты знаешь, как пение на Западе всегда заставляет меня нервничать». Она наклонилась вперед и прошептала, чтобы микрофоны ублюдка Пфайфера не уловили ее. «Я бы хотел, чтобы вы с Гансом пошли со мной».

«Мы придем сюда посмотреть ваше следующее шоу. Как насчет сегодняшнего вечера?

«Мне бы этого хотелось». Когда она лгала, ее губа дрожала, поэтому она симулировала кашель, чтобы скрыть это. Они были женаты достаточно долго, и она сомневалась, что он купился на это. Она проверила свои наручные часы. "Мне жаль. Мне правда пора идти. Затем громче для прослушивания уши: «Рядом с клубом есть бройлерный бар. Я куплю нам на ужин вкусную курицу.

Уве коснулся ее лица более нежно, чем, по ее мнению, она заслуживала. «Кто-то твоего возраста не должен жить на постоянной грани сердечного приступа».

Эльке поймала руку мужа и нежно прижала ее к своей щеке, наслаждаясь уверенностью в этом.

«Я люблю тебя, Уве Гауптман», — сказала она. «Я. . . Увидимся сегодня вечером». Ее губа начала неудержимо дрожать. Она быстро поцеловала его, выхватила из шкафа сумочку и поспешила за дверь.

Все, что она собиралась сделать, она делала для него и их сына.


—

тыМы, гауптман, сказали Гансу надеть пальто, как только дверь закроется. Лорна Шуман, двадцатилетняя мать новорожденного ребенка из соседнего коридора, согласилась присмотреть за Гансом, чтобы он мог удивить свою жену на работе.

Гауптман не мог сказать, был ли у Эльке роман или она заболела, или и то, и другое. Какой бы ни была проблема, он намеревался разобраться в ней прямо сегодня. Для этого ему придется последовать за ней.

Он надел пальто и ботинки и выскочил за дверь вместе с Гансом, быстро доставив его до Шуманов и добравшись до своего скутера через несколько секунд после того, как Эльке въехала в пробку на своем детски-желтом «Швальбе». Он заранее спланировал свой отъезд и не закрепил цепь на замок. В мгновение ока он завел скутер и припарковался за женой, достаточно далеко, чтобы она его не заметила.

Резкий ветер ударил ему в лицо, когда они повернули на восток и присоединились к равномерному потоку машин на разделенном бульваре Карл-Маркс-Аллее.


—

ЧАСВ квартале позади Уве Гауптмана тридцатилетний младший офицер КГБ по имени Владимир Михайлов отъехал от обочины на своем коричневом седане «Лада». Собачьи пердежи были теплее воздуха, вырывавшегося из жалкой печки «Лады», но Михайлова это не волновало. Он был молод, находился в самом низу иерархии в офисе и считал, что ему вообще повезло иметь машину. Должность в Восточном Берлине была для него плюсом, так что ему повезло во всем. Он хотел работать в КГБ с тех пор, как был маленьким мальчиком, и отец познакомил его с другом, работавшим в разведке. Мягкая шапка из каракулевой шерсти и проницательный взгляд в его темных глазах очаровали двенадцатилетнего Владимира до такой степени, что он ни о чем больше не думал. Один взгляд на блестящий черный пистолет Макарова этого человека и будущее Владимира были почти высечены в камне.

«Ты никому не можешь говорить, что твоя цель — стать шпионом», — сказал ему отец. Но, тем не менее, он поставил перед собой цель и набрал достаточно высокие баллы на экзаменах и экзаменах по языковым навыкам, так что, шепнув ему в правое ухо друга своего отца, он был принят в Московскую Академию, элитную шпионскую школу КГБ.

Сегодня партнер Михайлова съел тухлую рыбу, и Михайлову пока пришлось работать одному. Полковник Зима поручил ему следить за физиком из Университета Гумбольдта. Он должен был отмечать, куда отправился физик, и сообщать по радио, если произойдет что-то необычное.

Михайлов был готов заниматься этим весь день, если понадобится. Жена приготовила ему бутерброд, завернутый в вощеную бумагу. Он понятия не имел, что это такое, но решил, что что-нибудь, кроме огурца, подойдет. будь добра, если бы он был достаточно голоден, а она знала, что не следует готовить ему огурцы. Кроме этого, ему нужно было не так уж и много: термос с чаем и стеклянная банка с плотной крышкой, чтобы справить нужду, если ему придется слишком долго сидеть в машине, выпив весь чай. Его комплект дополняли пистолет Макарова ПМ калибра 9×18 мм и радиостанция, установленная на приборной панели.

Во время вождения он включал радио, держа микрофон низко и вне поля зрения, как это было продемонстрировано в академии.

«Субъект в движении», — сказал он.

— Принято, — ответил мужской голос, в котором он узнал Евгения Зиму. — Глаза широко открыты, Володя.

— Да, товарищ полковник.

Владимир Михайлов улыбнулся, что его начальник будет использовать по радио знакомую форму его имени. Его жена и жена босса стали хорошими друзьями. Тем не менее, Михайлов сохранял профессионализм. Ему будет достаточно дерьма от других парней о том, что он фаворит.


—

ЭВгений Зима опустился на колени возле кровати Гауптманов и полез под нее. Он не был старым — ему едва исполнилось сорок, — но сегодня он чувствовал себя старым. На прошлой неделе он каким-то образом повредил спину и не хотел лежать до конца, опасаясь, что больше не сможет стоять. За все годы работы в КГБ он не видел никого настолько глупого, чтобы прятать компромат под кровать, но он все равно посмотрел. Он часто находил и другие интересные вещи.

Техник-электронщик из команды Зимы поставил свой кожаный портфель на кровать и поднял крышку, открывая прекрасно разложенные инструменты и разнообразные подслушивающие устройства. Толстые очки и легкая улыбка делали его больше похожим на профессора университета, чем на эксперта КГБ по средствам электронного наблюдения.

«Телефонная линия проходит здесь вдоль плинтуса», — сказал он. кивая на небольшую тумбочку. «Я могу подключиться к нему без особых проблем. Эта стопка учебников по физике указывает на то, что здесь спит доктор Гауптман.

— Согласен, — сказал Зима.

Ближайший к нему столик наверняка принадлежал миссис Хауптман: полстакана воды, будильник и баночка ароматного крема для рук. Зима поражался тому, как бесцеремонно люди оставляют вещи, которые можно подделать. Питьевая вода и лосьоны могут быть отравлены. Наставник Зимы в первые годы его работы в КГБ часто говорил о распылении галлюциногенов на зубные щетки диссидентов с целью их дискредитации. Чтобы вызвать у них заболевание, можно было использовать что-то более сильное, или если был гарантирован более постоянный результат.

Его позиция заключалась в том, что его нос находился на уровне тумбочки, крема для рук и подушки Эльке Гауптман. . . Однажды он услышал, как она поет, и нашел ее голос одним из самых прекрасных вещей, которые он когда-либо слышал…

Техник вернул его в настоящий момент.

— С этой стороны кровати, товарищ Зима?

— Давай, — сказал Зима. — И сам телефон тоже.

"Конечно."

Техник вынул из футляра небольшой пергаминовый мешочек, достал из него крохотный металлический прямоугольник с тремя торчащими на одном конце проволоками и осторожно зажал его кончиками пальцев. Подслушивающее устройство длиной менее двух дюймов и диаметром в четверть дюйма было изготовлено в Социалистической Республике Румыния. По иронии судьбы, микрофонный компонент этого и многих скрытых подслушивающих устройств тайной полиции Варшавского договора был изготовлен американской компанией Knowles, которая производила батарейки для слуховых аппаратов. Техник поместил устройство в небольшой пластиковый лоток. В его случае — обследование местности и планирование того, как лучше всего выполнить установку, не оставив никаких доказательств существования ошибки.

Устройство будет питаться от существующей телефонной линии, проходящей вдоль верхней части плинтуса. Хотя плинтус был виден и легко доступен, любую ошибку, привязанную к линии, нужно было каким-то образом скрыть. Техник использовал небольшой распылитель, чтобы ослабить обои и отклеить их над телефонной линией настолько, чтобы вырезать небольшую выемку в гипсокартоне и вставить жука после его склейки. Несколько распылений клея приклеили обои, когда он был законченный.

— Что ты надеешься найти? Майор Попов заскулил голосом, слишком похожим на голос тещи Зимы. Он только что приехал из Москвы и имел всего лишь двухнедельный опыт работы в ГДР – и не более того – в КГБ.

Зима оглянулся через плечо, водя рукой взад-вперед под кроватью. Он не нашел ничего, кроме паутины и пары черных колготок с дыркой на пальце ноги.

«Есть два вида обысков», — напомнил Зима своему подчиненному. «Если бы мы хотели быть уверены, что найдем конкретную вещь, мы бы взяли ее с собой. Мы ищем ответы, а не пытаемся обосновать…

«У меня кое-что есть», — сказал агент из ванной.

Зима с тихим стоном поднялся, приподнялся на кровати и поправил одеяло, чтобы не оставить следов. Если бы кто-нибудь из гауптманов решил залезть под кровать и посмотреть, под кроватью остались бы следы, но это случалось нечасто. Он стряхнул пыль с рук и направился в ванную.

"Что?"

Майор Попов избил его там и теперь посмотрел на папку с документами, которую другой агент нашел записанной за раковиной.

«Математические формулы и диаграммы», — сказал Попов. «Он копирует предметы на работе и приносит их домой».

Зима разложил бумаги на стойке возле раковины в ванной. Майор был прав, хотя понятия не имел, в чем он прав. Рисунки представляли собой геометрические фигуры, углы и пирамиды, каждая из которых сопровождалась формулами.

Зима почесал подбородок. «Но это работа доктора Гауптмана. Он мог легко воссоздать его дома или где угодно. У него нет причин брать его с работы».

«И тем не менее, похоже, именно это он и сделал», — сказал Попов. «Это вы приказали вести слежку за этим человеком. Вы должны верить, что он задумал что-то плохое.

«Я верю, что он что-то задумал», — сказал Зима. — Что именно, я не знаю…

Техник высунул голову из коридора. — Товарищ, — сказал он, глядя прямо на Зиму. — Я думаю, ты захочешь это увидеть.

"Момент-"

«Есть и другие устройства».

"Что?"

« Хольцвурм в двери», — сказал техник. Древоточец представлял собой трубку размером со средний фонарик и питался от двух 1,5-вольтовых батарей. Его установили в отверстие, просверленное в двери, и спрятали за тонкой пластиной из такого же дерева.

«На данный момент еще два 31216, но я предполагаю, что мы найдем еще. Я оставил их на месте.

Радиочастотные устройства 31216-1, разработанные Штази ITU, были достаточно маленькими, чтобы их можно было закрыть большим пальцем. Работающие от батареек, они не зависели от телефонной линии.

Зима произнес слово «Где?»

Техник взмахнул рукой, приказав старшему агенту следовать к крошечному отверстию в стене над изголовьем кровати.

«Отличная работа», — сказал Зима своим обычным голосом. Кто бы ни был на другом конце провода, он все равно все до сих пор слушал. "Другие?"

«Вероятные места», — сказал техник. "Столовая. Телефон на кухне. Я уверен, что он есть в ванной. Вы знали об этом?»

«Полагаю, мне следовало бы это сделать», — сказал Зима.

Известно, что Штази была более агрессивной, чем КГБ, когда дело касалось технического наблюдения. Они прослушивали всех и потом разбирались с невиновными, если таковые попадались.

Взгляд техника переместился на спальню. — И камера есть.

Зима снова замолчал и прошептал: «Камера в спальне?»

«Да», — сказал техник.

Полковник Зима какое-то время изучал скрытые диаграммы доктора Гауптмана, а затем взглянул в сторону спальни.

— Очень хорошо, — прошептал он своим людям. — Завершите то, что вы здесь делаете. Попов, свяжитесь с подразделением Штази на другом конце этих устройств, чтобы мы могли объединить их записи с нашими». Затем громче, обращаясь к стене, лампе и телефону на кухонной стойке: «Пожалуйста, подготовьте копии всех журналов и записей. Я пришлю к тебе кого-нибудь».

OceanofPDF.com

38

рЯн знал, что это было всего лишь его воображение, но ему казалось, что и без того холодная температура упала на десять градусов, когда он достиг контрольно-пропускного пункта. Дома через пару недель дети будут готовиться к Дню Благодарения, но здесь было похоже на середину зимы.

Правительство Восточной Германии потребовало, чтобы негерманские и союзные войска, входящие в ГДР, использовали пункт пропуска на Фридрихштрассе. Известный как «Чекпойнт Чарли», он был укомплектован персоналом армии США и Великобритании и открыт двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Союзные войска официально не признавали Восточную Германию как отдельную страну и имели лишь небольшую временную сторожевую хижину.

«Кое-что вам нужно обо мне знать», — сказал Фоли, когда они бок о бок шли по Фридрихштрассе. Она говорила тихо, достаточно громко, чтобы он мог ее услышать. «Я не собираюсь попасть в плен».

«Это хороший план», сказал Райан.

Фоули резко остановился и на мгновение остановился посреди тротуара. Паре, шедшей за ними, пришлось идти в обход. — Я не уверен, что ты понимаешь, что я имею в виду.

«Может быть, и нет», сказал Райан. В глазах этой женщины было выражение, говорящее, что она не из тех, кто терпит дураков. "Слушать. Джим пусть Я точно знаю, что вы являетесь экспертом в действиях в запретных зонах. Ты скажешь мне, что делать, и я это сделаю. Я следую твоему примеру».

«В том-то и дело», — сказала она. «Когда я говорю, что не собираюсь быть схваченным, я имею в виду, что меня не возьмут живым».

— Черт, — сказал Райан. «Я забыл таблетку цианида, которую обычно держу в заднем коренном зубе».

«Тебе не понадобится таблетка», — сказал Фоули. «Просто сопротивляйся. Они сделают тяжелую работу. Если к нам подходят и допрашивают на улице, это одно, но меня никто не арестовывает. Я уйду или умру, пытаясь». Она постучала по голове указательным пальцем. «Здесь слишком много пикантных вещей, которыми мне не хочется делиться. . . Вырвать достаточно зубов, вкачать достаточно лекарств. . . и рано или поздно допросы сработают».

— Хорошо, тогда, — сказал Райан. «Думаю, я просто немного больше оптимиста».

«Должно быть здорово», — сказала она. «Весь этот бойскаутский менталитет, в котором все наладится в долгосрочной перспективе. Что ж, вам важно осознавать, что очень часто что-то не получается. Скип прав. Девушка Келлер, вероятно, уже мертва, и мы тоже можем умереть, прежде чем все это закончится. Я просто хочу быть уверен, что ты с самого начала относишься к этому реалистично».

Она улыбнулась, взяла его за руку, так что они выглядели как пара, и снова пошли. «Мне нравится избегать подобных вещей со всеми, с кем я работаю. Справедливо, что ты знаешь, какая я сумасшедшая женщина. Кроме этого, нам, вероятно, следует оставаться немного расплывчатыми друг с другом в отношении нашей личной информации. Если им удастся схватить и пытать нас, мы не хотим давать этим ублюдкам ничего, что они смогут использовать, чтобы настроить нас друг против друга». Она замедлила шаг, посмотрела на него сквозь падающий снег и пожала плечами. "Извини. И вот я снова получаю отрицательный результат».

Райан задумался об этом. «Не попасть в плен и не подвергнуться пыткам — это хороший план», — сказал он. Прошло не так много месяцев с тех пор, как он сыграл важную роль в передаче советской подводной лодки с баллистическими ракетами « Красный Октябрь» в американские руки перебежчиком капитаном Марко Рамиусом.

Советы наверняка казнили бы его за это дважды.

Они пересекли контрольно-пропускной пункт Чарли пешком, используя свои дорожные имена: Джек и Мэри Эйвери. Армейский сержант во временном сарае, одетый в шерстяную шинель и форменную шапку из искусственного меха, вежливо пожимая плечами, протянул им паспорта через окно. Что касается его или правительства Соединенных Штатов, они могли свободно входить в Восточную Германию, как и переходить улицу на Западе, но он записал их имена, чтобы отслеживать и гарантировать, что они успеют выбраться. .

Райан прочитал текст на белом предупреждающем плакате сразу за хижиной, прежде чем войти на нейтральную полосу в проломе Стены.

Место, где им выстрелили бы в спину, если бы они попытались сбежать на обратном пути в Западный Берлин. Судя по кислому выражению лиц охранников, Райан заподозрил, что некоторые из них были бы счастливы выстрелить им прямо сейчас в лоб.

Он прочитал надпись вслух.

Вы покидаете американский сектор

«Леденит, когда думаешь об этом слишком долго». Фоули стянула шерстяной шарф на дюйм вниз. «Для нас этот маркер мог бы также сказать: « С этого момента предположим, что за вами охотятся ».

В отличие от простой временной хижины союзников, восточногерманский пункт входа представлял собой не только стену, но и артиллерийскую башню и поисковый ангар. Транспортные средства, въезжающие или выезжающие из ГДР, должны были работать змеиную строй кнехтов, охраняемых суровыми мужчинами (некоторые из которых были до боли молодыми), сжимающими в руках пулеметы. Пешеходов, таких как Райан и Фоули, встречали сотрудники пограничной полиции в форме, более половины из которых были инкогнито сотрудниками Штази, которые проверяли их проездные документы, скрываясь из виду в другой комнате, а затем возвращались, чтобы расспросить их о том, с какой стати они хотели бы посетить эту социалистическую утопию. , ирония их вопросов, казалось, не ускользнула от внимания охранников. Райан был удивлен ломаным английским охранника, который разговаривал с ним. Был момент, когда из задней комнаты появился старший мужчина, чтобы взять интервью у Фоули, явно отталкивая своего подчиненного, чтобы он мог поговорить с привлекательной молодой женщиной. Он многозначительно спросил, не спрятала ли она при себе какую-нибудь контрабанду, намекая, что ее, возможно, придется обыскать. Фоули заверила его, что у нее нет ничего противозаконного, и продемонстрировала соответствующую долю подчиненного страха, который, похоже, успокоил мужчину. Он махнул ей рукой и удалился через дверь, из которой вышел.

Райану и Фоули пришлось обменять по двадцать пять западногерманских немецких марок на двадцать пять восточногерманских марок, хотя последняя стоила лишь пятую часть первой. Это был еще один способ, которым ГДР хранила деньги внутри страны, поскольку никакую восточногерманскую валюту нельзя было вывозить. В любом случае, снаружи это было бесполезно.

Хотя его до тошноты предупреждали о том, насколько другой будет ГДР, вступление в Восточную Германию было для него ударом под дых. Каким-то холодным и серым небо нависло над унылыми зданиями и угрюмыми улицами. Утонченные седаны BMW и Mercedes-Benz уступили место ржавым «Ладам» (лучше всего в них было то, что их редко угоняли) и двухтактным «Трабантам», работавшим на бензино-масляной смеси и звучавшим, как целый парк газонокосилок. ГДР, казалось, лишилась яркости, оставив лишь тонкие пастельные тона и оттенки серого.

Райан был далек от опыта работы по маршрутам наблюдения и обнаружения, но за свою короткую карьеру его преследовало достаточно злодеев, чтобы оценить эту концепцию. В своей самой чистой форме SDR представляли собой запланированные маршруты с заранее оговоренными местами разминирования по пути, где члены группы контрразведки могли ждать и наблюдать, отмечая любые возможные хвосты. SDR не потеряла хвост, а лишь обнажила его.

Хитрость заключалась в том, чтобы потерять хвост, даже не желая этого. В странах Восточного блока государство считало каждого потенциальным нарушителем спокойствия или диссидентом. Любая попытка уйти от наблюдения КГБ или Штази означала, что вам есть что скрывать, и являлась доказательством вины prima facie. Им не нужно было заводить уголовное дело или даже следить за вами, чтобы найти доказательства. Все это можно было сфабриковать после того, как вы оказались под стражей. Им просто нужно было следовать достаточно долго, чтобы увидеть, стоит ли вы затраченных усилий или, как в этом случае, можете ли вы привести их к более крупной рыбе.

Создание хороших СПЗ требовало времени и, если только оно не пошло совсем не так, было невероятно обыденным. Им нужно было выглядеть так, будто они направляются куда-то конкретно, а не просто бродят по улицам, пытаясь заблудиться. Фоули раньше бывал в Восточном Берлине и знал местность. Она спланировала маршрут.

Они, естественно, развернулись назад, остановились, чтобы поговорить с маленьким мальчиком в парке вдвое больше его, выгуливающим огромную собаку, и заглянули практически в каждый магазин, где продавалось что-нибудь, что Фоли находил хотя бы отдаленно интересным. Через два часа Майк Роджерс из команды Хельсинки встретил их, идущих встречным путем, снял шляпу и пригладил то, что осталось от его редеющих волос, чтобы показать, что они были в черном — вне наблюдения. . . вероятно.

Они прошли еще три квартала, прежде чем Фоули указал на небольшую пекарню, спрятанную в подвале унылого серого многоквартирного дома. на Ваттштрассе. Всегда в своем образе – на случай, если они были не такими ясными, как они думали – она повернулась, чтобы схватить Райана за руку обеими руками, как будто тянула его внутрь, чтобы показать ему что-то.

Раздался звонок, когда Райан открыл дверь и придержал ее для нее.

«Гутен Таг», — сказала без особого удовольствия маленькая брюнетка за почти пустой стеклянной витриной. Рукава ее свитера с высоким воротником были подняты над жилистыми предплечьями. Темные глаза говорили, что она скрывает плохие новости.

Фоули просмотрел скудную добычу под стеклом. День был поздний, поэтому осталось только полдюжины буханок и сломанный штрудель. Все еще глядя вниз, Фоули сняла шерстяные перчатки и взяла их обе в правую руку. «Я надеялась найти гречку», — сказала она по-немецки.

«Никакой гречки», — сказала женщина за прилавком. — Но завтра у меня будет вкусная рожь.

Пожилая женщина в белом фартуке вышла и заняла место за стойкой.

«Я Истинный Епископ», — сказала брюнетка, протягивая руку после того, как провела Райана и Фоули через вращающуюся дверь на крошечную кухню.

«Правда», сказал Райан.

— Да, — сказал Бишоп. «Мой отец занимался этим бизнесом. Большой фанат Яна Флеминга. Я думаю, он бы навязал мне Truly Scrumptious, если бы моя мама позволила ему. Полагаю, есть имена Яна Флеминга и похуже. В любом случае, плохие новости. Скип Халс позвонил моему боссу. Похоже, Дженнифер Норт справилась с этим, как только вы двое вышли из здания, хотя Скип сказал всем, что им придется остаться, пока вы не перейдете.

— Куда она пошла? — спросил Райан.

Бишоп украдкой оглянулся через плечо, затем пожал плечами. «В этом проблема. Никто не знает. Послушай, еще есть шанс, что это можно объяснить тем, что она беспокоится о пропавшей девочке. Тот факт, что она покинула здание, не доказывает, что она предательница.

«Ей это тоже не помогает», — сказал Фоули.

«Есть кое-что еще. Скип проверил ящик стола, где Джен хранит пистолет. Бишоп молча покачала головой. — Похоже, она взяла его с собой.

«Она не пересечет границу с оружием», — сказал Фоули.

«Если только у нее нет друзей на Востоке», — заметил Райан, констатировав суровую правду.

— Кому-нибудь из вас нужен пистолет? – спросил Бишоп.

«Пистолет просто даст Штази повод пристрелить нас, если нас будут обыскивать», — сказал Фоули. «Может, до этого и дойдет, но я так не думаю. Во всяком случае, пока нет.

«Нет», сказал Райан. «Это не совсем соответствует нашей легенде».

«Хороший ответ». Бишоп показал им большой палец вверх. «Шеф заставил меня спросить. Он хотел, чтобы я прочитал о вас обоих.

Фоули нахмурился. «Потому что он слышал, что я ковбой?»

— Мы все это слышали, мэм, — сказал Бишоп. — Но ты прошел.

"Какое облегчение." Фоли потемнел. «И что это за чушь, мэм? Я ненамного старше тебя».

«Вы прошли через ферму с Мэри Кросс, верно?»

— Верно, — сказал Фоли. «Инструкторы называли нас «Королевой Марией». Мы одного возраста».

«Мой отец завербовал ее». Бишоп ухмыльнулся, как Чеширский кот. «Она присматривала за мной».

"Большой . . ».

— Чего бы это ни стоило, — сказал Бишоп, — все, что я когда-либо слышал о тебе, — это офигенно. Я хочу быть тобой, когда вырасту».

"Хорошо . . ». Фоли ухмыльнулся. «Проверьте парусность и высоту. Возможно, вам захочется нацелиться немного выше этого».

Колокольчик впереди зазвенел, и все замерли. Бишоп указал на заднюю дверь, затем поднял кулак и ждал. Просто покупательница, которая купила ей буханку деревенского хлеба и ушла в стоическом молчании.

— Хорошо, — сказал Бишоп после того, как прозвенел звонок об отъезде клиента. «У нас нет ни капли времени. Босс прислал тебе пару подарков.

Она залезла за кучу мешков с мукой и достала холщовую сумку, из которой извлекла пластиковую коробку размером с колоду игральных карт, прикрепленную к эластичному ремню шириной три дюйма.

Бишоп передал устройство Фоули, который объяснил его Райану.

«Вы будете носить это на груди, спрятав под рубашкой. Трули и начальник резидентуры будут следить за известными частотами восточногерманской полиции и советской разведки и определять их позиции. Любой из них подойдет слишком близко, и это вызовет у тебя небольшой шок.

"Шок?" - сказал Райан. "Серьезно?"

"Нет." Фоли ухмыльнулся. «Он просто вибрирует».

«Он не посылает сигнал», — сказал Бишоп. «Он получает только для того, чтобы они не могли его отследить. Чем ближе эти слухи, тем ближе власти Восточной Германии к вашему местоположению. Их присутствие может быть совершенно не связано с вашей операцией, или же они могут атаковать вас с кучей саперов и пистолетов-пулеметов, чтобы схватить вас. Если мы начнем верить в последнее, я нанесу вам постоянный сигнал SOS азбукой Морзе. Действительно, считайте любой постоянный шум сообщением, означающим плохие новости. Команда из Хельсинки будет сообщать нам новости, когда сможет, но это, скорее всего, будет не очень часто».

— Так как же ты узнаешь, где мы находимся? он спросил.

«Это подводит нас к другим подаркам, которые у меня есть для тебя», — сказал Бишоп. «Вам нужно будет указать место вашей первой встречи. Эту информацию будем иметь только я и начальник резидентуры. Я знаю, что вы не можете доверять нам больше, чем остальным сотрудникам офиса, но таким образом ваша информация будет разделена.

Фоули ухмыльнулся Райану. — Это значит, что Лэнгли знает, в кого стрелять, если мы с тобой очнемся мертвыми.

— Именно, — сказал Бишоп. — Полагаю, это помогает нам быть честными.

Райан дал ей адрес, но не парольную фразу, которую КАЛИСТО указал в своих инструкциях. Только у него и Фоули такое было.

Бишоп снова оглянулся через плечо, явно готовый к действию. «Пара быстрых вещей», — сказала она. «Наши источники сообщают нам, что президиум Восточной Германии в данный момент сходит с ума из-за чего-то. Мы не можем сказать, знают ли они о бегстве или это просто всплеск повседневной паранойи. Тем не менее, они, похоже, дважды и трижды проверяют всё и всех — и у них есть для этого рабочая сила, так что будьте начеку. Нередко некоторые парни в костюмах подходят и требуют «ваши документы!» если ему просто не нравится твой запах.

— Понятно, — сказал Райан.

Бишоп снова полезла в сумку и достала нечто, похожее на радиопередатчик. Площадью примерно шесть на шесть дюймов и толщиной менее дюйма. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что он модульный, с небольшой съемной клавиатурой в углу и батареей, занимающей треть устройства.

Фоли взял устройство и, уже ознакомившись с ним, передал его на проверку Райану.

«SRAC», — сказала она. «Устройство связи агентов ближнего действия. Избавляет нас от необходимости часто обслуживать тайники».

Райан кивнул. "Радио . . ».

— Да, спутниковый передатчик, — сказал Бишоп. «Используйте клавиатуру, чтобы набрать сообщение. Он автоматически шифруется по мере использования. Держите это кратким. Всего обрабатывается 1579 символов. Не нужно столько времени, чтобы передать ваше второе местоположение.

Райан взглянул на Фоули. «Второе место?»

— Если бы я был КАЛИСТО, — сказал Бишоп, — я бы не встретил тебя сразу, особенно учитывая, что Штази в этот момент бегает вокруг, как будто у них волосы горят. Я бы оставил вам записку с дальнейшими инструкциями в первом месте, а затем наблюдал бы из безопасного места, чтобы увидеть, не преследует ли вас кто-нибудь, кто может причинить мне вред. Если и только если за тобой не следят, я заявлю о себе в следующем месте.

— Да, — сказал Фоли. «Я бы так и сделал».

«Именно тогда в игру вступает SRAC. Введите место, время и так далее».

«Что мешает специалистам Штази или КГБ отловить наш сигнал?» - сказал Райан.

«Он передает информацию короткими порциями, от четырех до двенадцати секунд. Это не дает им много времени, чтобы исправить ситуацию. Тем не менее, если бы это был я, я бы не зависал слишком долго в том месте, из которого веду трансляцию. Никогда не знаешь, когда другая сторона могла бы разработать более продвинутую технологию. В любом случае, сообщите нам, где вы будете, и мы сделаем все остальное. То же упражнение. Вы получите сигнал, если мы услышим, что кто-то приближается к вашей позиции. А теперь, — продолжил Бишоп, — как твой немецкий?

«Я понимаю это», сказал Райан. — Но никто не примет меня за местного жителя, если ты об этом.

«Я могу сойти за русского», — сказал Фоли.

"Даже лучше. Нам нравятся излишние меры здесь, на Востоке. Закон Мерфи и все такое». Бишоп вручил Фоули глянцевый путеводитель, восхваляющий чудеса Восточного Берлина. «Шансов на сто процентов, что любой звонок с телефона-автомата будет прослушан. Если что-то случится с вашим SRAC, используйте руководство в качестве ключа. Ты помнишь, как пользоваться книжным шифром?

Фоули одарил ее добродушным взглядом. "Да . . ».

«Будьте проще: ничего, кроме того, когда и где. Сместите дату и время на три в сторону от истинных чисел.

«Понятно», — сказал Фоули, повторяя все, включая номер телефона «привет», находящийся за пределами посольства. Она похлопала Райана по руке. «Давай наденем на тебя этот вибратор, пока мы скроемся от мира. Неизвестно, будет ли у нас место, где его можно будет надеть перед встречей.

«Вы забудете, что он там, если не почувствуете жужжания», — сказал Бишоп. — Однако справедливое предупреждение. Когда он взорвется, он может напугать вас до чертиков. Я могу засвидетельствовать это. . ».

Фоли усмехнулся. "Ага."

Райан расстегнул рубашку.

Бишоп тяжело выдохнула через рот. «Я чувствую, что что-то забываю, но у нас нет времени тусоваться. Просто помните: в каждом квартале Восточного Берлина тысячи глаз и ушей. Штази — это новое гестапо, некоторые истинно верующие, но также и чертовски много злых ублюдков, которые просто пользуются возможностью стать тиранами-вуайеристами. Тем не менее, легко забыть, что не все здесь шпионы. Есть десятки тысяч порядочных людей, которые просто хотят работать, рожать детей, воспитывать этих детей и читать все, что захотят, без того, чтобы государство говорило им иначе. Но не забывайте ни на минуту, что каждый из этих людей живет с пистолетом у головы. Даже хорошие парни могут наброситься на тебя при правильном стечении обстоятельств».

Фоули плотно привязал ремешок к животу Райана, расположив трубку по центру его грудины. «Принято к сведению», — сказала она. Она отступила назад, чтобы взглянуть на устройство, а затем показала Райану большой палец вверх. «Мы готовы идти, если все в порядке».

Райан поднял и опустил руки. «Не самое комфортное ощущение», — сказал он.

Фоули положила руки на грудь и кивнула. «Добро пожаловать в мой мир, Джеки Бой. Вы готовы идти, сэр.

Райан усмехнулся, затем поправил воротник рубашки. Он повернулся к Бишопу, натягивая пальто. "Можно вопрос?"

"Действуй."

«Есть ли информация по эту сторону Стены о пропавшей сотруднице Госдепартамента Руби Келлер?»

«Может быть», сказала она. «Сообщения по-прежнему необоснованны, но я слышал, что вчера вечером в тюрьму Хоэншёнхаузен прибыл таинственный новый заключенный. . ».

«Это могло бы быть хорошо», — сказал Фоли. «Если они держат Келлер как политзаключенную, в какой-то момент ее могут рассмотреть для обмена».

— Верно, — сказал Бишоп. «Эти ублюдки зарабатывают кучу бабла, продавая нам обратно наших людей, так что можно надеяться. Шеф находится в постоянной связи с Бюро, дипломатической безопасностью, армейским уголовным розыском, всем, кто работает над ее исчезновением. Я уверен, что он тоже держит Скипа в курсе.

«Спасибо», сказал Райан. «Странно, что ее похищение совпало с нашим визитом».

«Это должно быть связано», — сказал Бишоп. «Просто не знаю, как на данный момент. Я буду держать ухо востро, если что-нибудь еще». Она хлопнула в ладоши. — Вы готовы бежать?

— Да, — сказал Фоли.

Райан кивнул.

— Хорошо, — сказал Бишоп. — Я дам вам пятнадцать минут, а затем позвоню вам три раза с интервалом в пять секунд, чтобы вы знали, чего ожидать. Если я позвоню вам после первоначального испытания, вы должны предположить, что мы улавливаем официальный радиосигнал Восточной Германии, идущий к этому месту.

Райан коснулся центра своей груди. «А что, если это не сработает?»

Фоули протянул руку и отдернул ее. «Давайте не будем так делать, Джек», — сказала она. «Вы не хотите привлекать внимание к модному шпионскому снаряжению, которое вы носите».

Райан покраснел. "Верно. Думаю, из меня не получится очень хороший контрабандист.

«Честные парни редко так делают», — сказал Фоули. «Нужно быть немного социопатом, чтобы осуществить кое-что из этого».

— А твой партнер — мастер. Бишоп ухмыльнулся. «В любом случае, я проверил его час назад, но если по какой-то причине он выйдет из строя и вы не получите мой запланированный сигнал через пятнадцать минут… . . ну, это зависит от вас. В любом случае, если дерьмо попадет в вентилятор, лучший вариант — ускользнуть. Тихо, если можете, и с применением силы, если нужно. Ваша команда из Хельсинки сделает все возможное, чтобы отвести любую угрозу, но не забывайте: мы глубоко в чреве зверя по эту сторону Стены. Если что-то пойдет не так, мы сделаем все возможное, чтобы вас вытащить, но кавалерию вызвать не получится. По эту сторону Стены всего несколько офицеров-оперативников, и никто из нас здесь не заявлен. Никакой связи с агентством. Нет, ничего. Если вас схватит КГБ или ГРУ, или, не дай бог, Штази. . . это родео становится политическим. Это будет вне моих рук.

Снаружи, после того как Трули Бишоп исчез в облаке клубящегося снега, Райан наклонился к Фоули.

— Ты решил не рассказывать ей об этом загадочном парне, который прикрывает наши спины.

«Вы правы», — сказал Фоли. «Чем меньше людей будут знать о нем подробности, тем лучше».

OceanofPDF.com

39

ДжДжон Кларк следовал за ним на расстоянии, держа в поле зрения шляпу Мэри Пэт Фоули девяносто процентов времени. Он не был в контакте с членами команды из Хельсинки, чтобы рассказать им, что он делает, но иногда, чтобы не обжечься каким-либо возможным контрнаблюдением, он отступал еще дальше и позволял им видеть. Расстояние было менее заметным, но и менее уверенным. Он никогда не работал ни с кем из этой команды. Это были оперативники, тайные офицеры, которые вербовали и управляли агентами из иностранных государств. Кларк занимался специальной деятельностью. Если он был в поле, кого-то нужно было либо спасти, либо перенаправить, иногда навсегда.

Фоли все еще управлял СДР, обучая новичка тому, как это делается. «Хорошо для нее», — подумал Кларк. Они понятия не имели, насколько хорошим было ремесло Трули Бишопа. Насколько Кларк знал, она появилась на встрече с половиной сотрудников контрразведки Штази. Кларк знал место первой встречи, что облегчило ему предвидение. Фоули была хороша, а это означало, что она, скорее всего, сделала бы то же самое, что и он.

Этот персонаж Райана оказался достаточно ярким. Он не глазел. Кларк однажды видел в Праге новобранца, который был настолько уверен, что из него вот-вот выскочит машина, набитая агентами КГБ. и заставить его следить за каждой проходящей мимо Ладой, пока у КГБ не возникло подозрений и его опасения не оправдались. Райан вел себя так, будто пару раз ходил по кварталу. Грир рассказал пару гипотетических историй, которые немного успокоили Кларка. Гораздо легче было защитить того, кто мог бы помочь с их собственным спасением, если бы дело дошло до этого. Кларк обычно делил противников на три категории: люди, с которыми, как он чувствовал, он мог бы справиться врукопашную, люди, с которыми он мог бы столкнуться с пистолетом, и люди, которых он с радостью расстрелял бы из М1 Гаранд с трехсот ярдов. Райан не был крупным парнем, и Кларк почти не сомневался, что он сможет победить этого парня в кулачном бою. Но было в нем что-то такое, что заставляло Кларка думать, что они могли бы быть друзьями – если бы Кларк позволил себе роскошь друзей, чего он не делал.

Фоули провел их в двухчасовом туре по Восточному Берлину, посетив лютеранскую церковь, которая выглядела так, будто ею не пользовались десятилетиями, и несколько магазинов, многие из которых были на грани закрытия в этот день. Кларк топнул ногами, чтобы согреться, и держал глаза открытыми. Восточный Берлин не был местом, где можно было терять концентрацию.

Из окна небольшого кафе он наблюдал, как Фоули и Райан вышли из сапожной, где, похоже, Райан чинил обувь. Умный ход, подумал Кларк. Остановка внутри, чтобы согреться. Кларк ожидал, что одна из пар из Хельсинки отстанет. Но никто не показал. На мгновение он подумал, что, возможно, они просто стали лучше справляться со своей работой, оттачивая свои навыки наблюдения настолько, чтобы сливаться с деревом. Неа. Кларк не мог понять, что именно, но что-то было не так.

Он заплатил за кофе и пожелал спокойной ночи хозяйке, которая оказалась на удивление веселой. Она не была разговорчивой. Было опасно быть слишком откровенным с незнакомцами, но она улыбнулась, когда давала ему сдачу, а улыбка в Восточном Берлине имела чертовски большое значение.

Кларк немного подождал в кафе, давая возможность всему району еще раз просмотрите окно, прежде чем выйти на холод. На другой стороне улицы из тени вышла парочка и упала в полуквартале позади Фоули и Райана. Как и все остальные, идущие по улицам в эту снежную ночь, они были с ног до головы закутаны в лыжные парки, шерстяные пальто и разнообразные шапки. Женщина была выше любой из женщин сборной Хельсинки. Можно было надеть парик или приклеить накладные усы, но изменить рост было сложно. Эта женщина слегка хромала.

Через квартал они свернули, но преследовали их с такой хищнической интенсивностью, что Кларку хотелось последовать за ними, просто чтобы посмотреть, куда они идут. У него не было сомнений в том, что эта пара опасна. Были ли они опасны для Фоули, еще предстоит выяснить.

Впереди Фоули и Райана поглотила метель. Кларк перешел на противоположную сторону улицы и ускорил шаг, всматриваясь в переулок, где исчезла высокая хромая женщина и ее партнер. Он узнал хищника, когда увидел его, и его интуиция подсказала ему, что он увидит этого снова.

OceanofPDF.com

40

ДНекий Мюррей только что положил голову на стол для переговоров, когда в комнату ворвался агент Солт-Лейк-Сити по имени Грин, его голос дрожал от волнения.

— Я думаю, мы поймали его, босс.

Мюррей сел, нервный из-за того, что его выдернули из первых нескольких мгновений сна. Он потер глаза тыльной стороной руки, а затем сделал длинное, дрожащее потягивание.

"Что . . . ? Где?"

Харрис лежала на полу в задней части комнаты, используя свернутое пальто как подушку и накрывая лицо дополнительным свитером. Она подняла свитер, чтобы посмотреть, что происходит, затем вскочила на ноги, когда увидела, что Мюррей стоит.

Они использовали крючки с наживкой, как выразился Мюррей, по сути, расставляя большую сеть с тех пор, как сели на «Лир-35» в Вирджинии. Последняя известная точка UNSUB находилась в коридоре I-15. Агенты ФБР и практически всех других алфавитных агентств объединились с местными правоохранительными органами, чтобы сформировать специальную оперативную группу. На каждую заправочную остановку, кафе и мотель на всех мыслимых маршрутах на север, восток и запад поступали телефонные звонки и последующие личные визиты. Офицеры таможни и пограничного патруля США на канадской границе в Вашингтоне, Айдахо и Монтане были приведены в состояние тревоги. Агенты также проверили места на юге, в том маловероятном случае, если UNSUB повернет обратно в сторону Лас-Вегаса.

Если бы это не было вопросом национальной безопасности, кадровая проблема была бы проблемой. Полевой офис в Солт-Лейк-Сити на данный момент уже поддерживает две постоянные оперативные группы в дополнение к подразделению Мюррея — отряду, расследующему три недавних взрыва, и еще одному в рамках общенациональных усилий по задержанию «убийц на стоянке грузовиков», которые охотились на проститутки и автостопщики.

Судя по всему, последнюю версию выдвинул член этой оперативной группы.

«Округ Солт-Лейк-Сити работает на стоянке грузовиков к югу от города возле Пойнт-оф-Маунтин на шоссе I-15», — сказал Грин. «У одного из депутатов есть много ящериц, своего рода неофициальный информатор. Она на сто процентов уверена, что видела, как наш парень садился в синий «Петербилт», припаркованный третьим от западного края, на заднем ряду.

«Восемнадцатиколесный автомобиль», — размышлял Мюррей. "Имеет смысл. Этот помощник все еще следит за буровой?

"Он делает."

"Выдающийся." Мюррей зевнул, но теперь он полностью проснулся. «Кто у нас там сейчас?»

«На данный момент просто депутат округа Солт-Лейк-Сити. Дальнобойщики привыкли видеть, как он бродит по стоянке, но как только появится еще несколько отмеченных единиц, слух облетит ЦБ как сумасшедший».

«Тогда давайте найдём того, кто рядом», — сказал Мюррей, накидывая пальто. «Харрис, ты со мной. Пойдем."

Харрис выросла на конном ранчо недалеко от Мескита, штат Невада, но она знала долину Соленого озера настолько хорошо, что Мюррей посадил ее за руль квадратного автомобиля Crown Victoria Bu. (Другие агентства называли свои правительственные поездки автомобилями G. Культура ФБР требовала, чтобы ФБР стояло особняком, поэтому агенты называли свои поездки автомобилями Bu-car.)

В предрассветные утренние часы движения не было, и они хорошо провели время.

«Как бы я ни устал, — сказал Мюррей, — мне нравится работать в это время ночи. На улице никого, кроме полицейских, разносчиков газет и придурков.

Харрис повернулась боком и ухмыльнулась, ее лицо светилось зеленым от света приборной панели.

«Кто мы?»

Радиомикрофон висел на пластиковом кольце ручки AM/FM. Не успел Мюррей поднять трубку, как заместитель шерифа округа Солт-Лейк-Сити, которого звали ЛаРю, сломал шумоподавитель.

«У меня движение от грузовика», — сказал депутат. «Мужчина, белое, зеленое фланелевое пальто, шерстяная шапка. . . Это может быть твой парень. Я слишком далеко, чтобы быть уверенным. . . Ну, черт. . . Я думаю, он создал меня».

«Мы в двух минутах», — сказал Мюррей.

ЛаРю снова подошел к радио, уже явно разозленный. «Субъект бежит через участок к главному зданию. Я за ним. Любое подразделение придет с западной стороны, и мы его заблокируем».

Он повторил описание.

Харрис занесло задние колеса «Краун Вик», когда она свернула на парковку. Она перевела машину на парковку за полсекунды до того, как она остановилась, из-за чего коробка протестующе задребезжала.

Мюррей выпрыгнул, коснувшись приклада револьвера, но еще не вытащив его. Лучше оставить его в кобуре, пока он ему не понадобится. Харрис последовал за ним внутрь и обнаружил помощника шерифа ЛаРю с оружием в руках, медленно пробирающегося вокруг ряда с леденцами от кашля и печеньем «Хостесс Твинки». Теперь Мюррей вытащил свой револьвер.

ЛаРю указал на заднюю стену и произнес что-то, чего Мюррей не уловил. Магазин на стоянке грузовиков оказался тусклым и пыльным местом, где было больше тени, чем света, с стойким запахом чего-то среднего между изношенной шиной и использованным носком. Скелет-клерк прятался за витринами с порошком кофеина, шпанской мухой и попперы в раздевалке. Он сделал нерешительную попытку поднять руки.

Харрис развернулся влево, за ними последовали еще два агента, и еще одна группа врезалась в двери позади ЛаРю.

Харрис первым вышел на контакт.

"ФБР! Не двигайся!»

Мюррей повернулся вправо, чтобы увидеть человека в зеленом фланелевом пальто. Услышав заявление Харриса, он бросился бежать, сломя голову врезавшись в стойку с глянцевыми девчачьими журналами, на вершине которой теперь лежал лицом вниз, барахтаясь.

Мюррей подавил желание отдать приказы или броситься и надеть наручники. Эта работа досталась ЛаРю, который за считанные секунды удержал мужчину, обыскал его в поисках оружия и поставил на колени. Бюро охотилось за крупной рыбой, но офицеры штата и местные чиновники за месяц произвели больше арестов, чем многие агенты ФБР сделали бы за свою карьеру.

Мюррей спрятал свой «смит-вессон» в кобуру и сдул его, как только хорошенько рассмотрел подозреваемого.

"Блин!" — сказал Харрис, одновременно видя это.

Волосы мужчины были правильными, усы, шерстяная шляпа, но три верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая вид на флаг Конфедерации звезд и полос, вытатуированный над сердцем.

Мюррей присел перед ним на корточки.

— Не возражаешь, если я спрошу, откуда ты?

— Слайделл, Луизиана, — фыркнул мужчина, тряся подбородком. «Клянусь, я не знал, что поимка проститутки является федеральным преступлением. . ».


—

СИзвините, — сказал помощник шерифа ЛаРю, когда они все вышли на улицу. Холодный воздух принес приятное облегчение от потных носков внутри магазина. «Оказывается, у него в спальне была девушка. до того, как мы приехали сюда и зашли перекусить, когда он увидел меня. Думал, что отмечаю его для предыдущего свидания.

«Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть», — сказал Харрис.

Мюррей кивнул, слишком разочарованный и уставший, чтобы что-то сказать. Их UNSUB был где-то там. По правде говоря, они, скорее всего, сделают это еще много раз, прежде чем получат своего человека. . . если они получили своего человека. В распоряжении Мюррея была армия ФБР и других федеральных агентов, и он был не ближе к поимке этого ублюдка, чем пятнадцать часов назад.

По автостраде с грохотом проехал тягач с прицепом, устремляясь на север, в сторону Солт-Лейк-Сити и дальше. Еще двое покатились на юг, в темноте светились янтарные огни трейлера.

«Надо добавить водителей грузовиков», — сказал Харрис.

Мюррей оторвал взгляд от шоссе.

«Простите?»

«Люди выходят поздно вечером», — сказал Харрис. «Полицейские, разносчики газет, придурки… . . и водители грузовиков».

OceanofPDF.com

41

ДжNews commentary ru Норт угрюмо брела по улице Розы-Люксембург-штрассе, плотно затянув пальто, сгорбившись от холода и нервов. Черный Volvo 240 GL 1984 года выпуска Шнайдера ехал вдоль тротуара рядом с ней, стуча снегом по желобу. Роскошный седан излучал капиталистическую расточительность по сравнению с рекой шумных маленьких Трабантов и Вартбургов. Это вызвало множество недовольных взглядов, но лишь усилило его прикрытие как офицера западноберлинского подразделения мусороперерабатывающей компании, которая платила ГДР за свалку мусора на Востоке. Он не остановил машину полностью, но замедлил скорость настолько, что Норт смог запрыгнуть в нее.

За рулем Шнайдер поспешно снял что-то со своей правой руки и сунул в карман, а она устроилась на пассажирском сиденье рядом с ним. Норт давно подозревал, что у этого ублюдка есть жена на Востоке. Она вздохнула и сказала себе, что кольцо было всего лишь прикрытием для одной из его других операций. Об этом они поговорят позже.

Шнайдер оглянулся и снова вошел в движение. «Это не очень хорошая идея, моя дорогая», — сказал он. «Слишком много глаз и ушей. Тебе вообще не следует здесь находиться.

— Что ж, я здесь, Рольфе, — сказал Норт. «Мой босс думает, что я ищу Руби Келлер».

Шнайдер отвел взгляд в сторону. "Ты? Я же сказал тебе, что с этим разобрался.

— Ты мог бы последовать за ней, но… — Норт подняла руки. «Мы уже это обсуждали».

«Действительно, — сказал Шнайдер. Он повернул направо, проверил зеркало заднего вида, а затем еще раз повернул направо. «Я получил ваше сообщение. Спасибо, что проявили эту инициативу. Это тоже будет решено».

«Ни один американец не должен пострадать», — сказала Норт, жуя ноготь большого пальца. Она взглянула на него, встретившись глазами. — Ваши люди это понимают?

Продолжая вести машину, Шнайдер протянул руку и осторожно оторвал ее руку ото рта. — Не делай этого, моя дорогая, — сказал он. «Вы заразите себя».

Она отбила его. — Я серьезно, Рольф! она сказала. «Кто бы вы ни говорили об этом, я хочу знать, что они меня понимают. Наша миссия — найти КАЛИСТО. Эти люди — мои друзья. Навредить им было бы слишком далеко».

«О, моя дорогая Дженнифер. . ». Шнайдер тихо вздохнул. «Вы уже давно пересекли этот мост». Он положил руку ей на бедро и успокаивающе сжал. «Но не волнуйтесь. Мои люди знают свою миссию».

«Вольво» замедлил ход, и Шнайдер подъехал к обочине на устрашающе тихой Генслерштрассе. Было невозможно представить, чтобы эти мощеные улицы, окруженные деревьями и небольшими скромными домиками, проходили рядом с таким ужасным зрелищем, как тюрьма Хоэншёнхаузен.

«Это ваша остановка», — сказал он. «Позвони мне через два часа. Я свяжусь со своими источниками на Западе и позабочусь о том, чтобы вы смогли вернуться домой».

Держась за дверь, Норт замерла, суровая реальность ее ситуации ударила ее под дых.

— А что, если я не смогу?

«Тогда мы должны сделать так, чтобы вы могли», — сказал Шнайдер.


—

ФЧерез пять минут после того, как он высадился на север, полковник Шнайдер свернул в переулок рядом с парком Оберзее. Он поставил «Вольво» на парковочное место, чтобы быстро выехать, а затем по привычке проверил обзор заднего вида и оба наружных зеркала. Его отец, штаб-полковник одного из гитлеровских «красных генералов», в детстве часто рассказывал ему о немецком контроле, который сопровождал практически каждое высказывание, которое можно было даже отдаленно истолковать как не совсем соответствующее постоянно меняющимся планам фюрера. .

«В ГДР дела обстоят не так уж иначе, папа», — сказал он себе, вытаскивая из кармана обручальное кольцо и надевая его обратно на безымянный палец левой руки. «Но теперь мне нужно беспокоиться и о моей жене. . ».

HVA, служба внешней разведки Штази, наняла сотни агентов Ромео, мужчин, которые были специально обучены, чтобы стать идеальным мужчиной для конкретной женщины. Если шпионить за женщиной достаточно долго — читать ее почту, прослушивать ее звонки домой, изучать книги, которые она читает, и программы, которые она смотрит по телевизору, — стать мужчиной ее мечты и тонко внедриться в ее жизнь не составляет труда. ее жизнь.

Но у Рольфе Шнайдера не было такой подготовки. Он просто оказался в нужном месте в нужный момент, чтобы выслушать привлекательную сотрудницу ЦРУ после того, как с ней трагически поступили несправедливо.

Высокая сексуальная женщина в баре отеля «Кенигсхоф» в Бонне плакала (этот взгляд всегда находил его привлекательным у женщин) и смотрела на своего третьего Джонни Уокера за вечер.

Он заказал две порции виски «Ротхаус Шварцвальд» и кивнул бармену, чтобы та отдала ей одну.

«Придерживайтесь хорошего немецкого односолодового пива», — сказал он, когда она пристально посмотрела на него. "Вы не будете разочарованы."

Потом он замолчал и прислушался.

Поначалу она ничего не сказала о том, чем зарабатывала на жизнь, просто сказала, что ее начальник был придурком и приписывал себе месяцы ее тяжелой работы. Разговор перешел наверх, где по тому, как она небрежно проверила комнату на предмет оборудования наблюдения, он предположил, что она офицер американской разведки.

В ту первую ночь речь шла о сексе — бедная женщина умирала от голода — и о том, как ее выслушают. Она призналась ему, что была сотрудником ЦРУ во время их второго контакта в выбранном ею отеле, также в Бонне. К тому времени она проверила его и узнала, что он действительно был руководителем в компании «Рот и сыновья», занимающейся вывозом и вывозом отходов. Работа, заверил он ее, что, хотя она и чрезвычайно прибыльна, мало кто из мужчин станет хвастаться ею перед красивой женщиной. Он снова прислушался, а она, будучи человеком, наполнила тишину разговорами, в конце концов умолчав о своей работе. Это была глупая ошибка новичка, и она была смущена в тот момент, когда совершила ее, но также и почувствовала облегчение, как он мог сказать. Секреты были бременем, и делиться ими с другими облегчало бремя. . . в течение времени.

Она знала, что он ездил туда и обратно по работе в Восточный Берлин, и даже пошутила, что ей следует его завербовать. Он согласился и поделился с ней несколькими наблюдениями об экономике Восточной Германии, ничего вредного или важного, но достаточных, чтобы разжечь ее аппетит. Он не раскрывал, что был офицером Штази, в течение трех месяцев — достаточно долго, чтобы она забеременела.

Понятно, что она была вне себя. Многие мужчины в ЦРУ по-прежнему считали своих коллег-женщин прославленными кофеманками. У них было свое место, но всем заправляли мужчины. Ярким примером был ее придурок-начальник, человек по имени Бакли. Офицер ЦРУ-мужчина может получить пощечину за то, что спал с агентом. Он был бы конечно, переведут, но его репутация останется нетронутой, а возможно, даже укрепится. Но женщину, занимающую точно такую же должность, навсегда заклеймят и переведут в Лэнгли работать в почтовом отделении, если ее сразу не уволят.

Она умоляла его помочь ей спасти карьеру.

Он согласился помочь ей поехать на Восток и прервать беременность. Аборты были технически незаконными в ГДР, если только никто не посоветовался с государственным психологом, чтобы обсудить возможные варианты. Полковник Шнайдер не хотел говорить жене, что у него есть ребенок от любви к американскому шпиону, поэтому он использовал свое положение, чтобы ускорить процесс, а также беглый разговор с психологом Штази, изображающим из себя чиновника здравоохранения, и быстрый разговор. посещение кабинета врача. Норт взяла двухнедельный отпуск на работе якобы для того, чтобы навестить друзей в Швейцарии, но провела его, восстанавливая силы в сборной бетонной квартире, смотря восточногерманское телевидение и плача до слез. Шнайдер отсутствовал целую неделю, позволяя ей вариться. Когда он все же приехал, он сообщил ей, что является офицером Штази, и сказал ей, что, хотя он и влюбился в нее, его начальство потребовало чего-то взамен.

И вот так она поняла, что все это время была его активом.

И теперь казалось, что ее полезность подходит к концу. . . Это было грустно, правда. Они провели несколько приятных моментов. . .


—

СУбедившись, что никто не собирается на него нападать, Шнайдер открыл перчаточный ящик и достал блочный радиотелефон, подключенный к машине.

Он посмотрел на часы. Фукс мог позвонить в любой момент. Телефон был тяжелым, но все же чудом современной техники. Если бы Шнайдер захотел, он мог бы отключить трубку. из автомобиля, и у него было полчаса автономной работы, чтобы поговорить с любым телефоном в мире, хотя обвинения наверняка привели бы в ярость бухгалтеров Штази — счетчиков бобов, как их называли американцы.

Телефон подал электронный импульс, как в научно-фантастическом фильме.

«Привет», — сказал Шнайдер, чувствуя себя так, будто поднес к уху полено от камина, поднимая тяжелое устройство.

«Они у нас есть», — сказал Фукс.

— А основной? — спросил Шнайдер, не желая использовать даже кодовые имена в эфире.

«Пока нет», — сказал Фукс. «Я смотрю на число два плюс шесть, о котором вы нам рассказывали. На данный момент они не в курсе».

«Чтобы внести ясность», — сказал Шнайдер. «Мне нужно будет провести короткую личную встречу с праймериз, прежде чем мы с ним закончим».

— Понятно, — сказал Фукс. "И др?"

«Не требуется», — сказал Шнайдер. «В их услугах больше нет необходимости».

«Никакого уведомления или выходного пособия?» – спросил Фукс.

«Нет», — сказал Шнайдер. «Уничтожьте их всех. Сегодня."

OceanofPDF.com

42

ДжКак и предсказывал Трули Бишоп, Райан и Фоули нашли в первом месте встречи закодированную записку, направлявшую их к десятиэтажному жилому дому через узкую мощеную улицу от леса Народного парка Фридрихсхайн. Три верхних этажа находились в стадии строительства. Они провели еще одну цепочку СПЗ после первого места, и к тому времени, когда они добрались до здания, было уже после десяти вечера. Несколько человек, все еще идущих, суетились по осыпающимся тротуарам в грязной темноте, желая спастись от ошеломляющего холода. Райан понимал, что они чувствуют. Шляпа и пальто работали нормально, но он мысленно отметил, что в следующий раз, когда поедет проверять потенциального восточногерманского перебежчика в разгар мини-ледникового периода, ему нужно взять с собой пару ботинок получше.

Райан и Фоли прошли мимо здания, не останавливаясь, сделали квартал, а затем пять минут ждали на другой стороне улицы. Фоули положила руку на шляпу и откинулась назад, считая семь этажей. В Германии первый этаж был именно таким. Первый этаж находился на один пролет выше, то есть верхушка десятиэтажного здания была девятым этажом.

«Похоже, у нас все хорошо», — сказала она, кивнув на третье от угла окно. Тонкая полоска света вырвалась из-за тяжелого драпировка, достаточная ровно настолько, чтобы показать очертания ящика с инструментами на подоконнике. Сигнал КАЛИСТО о том, что все ясно, нужно подняться.

«Почти слишком хорошо», — заметил Райан. Он не был полевым оперативником, но старик научил его иметь здоровую дозу паранойи. Правильный страх может сохранить вам жизнь.

На нагруднике раздалось пару периодических гудков, но до сих пор патрули Штази и КГБ смотрели в другом месте или соблюдали радиомолчание.

Пожилой мужчина в красном велюровом спортивном костюме, делавший его похожим на бывшего русского гангстера, прошаркал в вестибюль из боковой комнаты, держа в одной руке почту, а в другой - поводок маленькой собачки Бенджи. Он и собака пошли с Райаном и Фоули к лифту. Он нажал кнопку вызова шестого этажа. Фоули наклонился и нажал кнопку пятой передачи.

«Думаю, было бы странно, если бы мы поднялись на свободный этаж», — сказал Райан, когда двери лифта закрылись за ними, и они остались одни в нише лифта пятого этажа.

— Именно, — сказал Фоли. — Мы поднимемся по лестнице на седьмой этаж.

«Вот почему вы зарабатываете большие деньги», — сказал Райан.

— В любом случае, проверить лестницу — неплохая идея, — сказал Фоули. «Держим глаза открытыми, ища пути отхода и тому подобное. Здесь чертовски много вещей может пойти не так. Я не видел никаких признаков команды Хельсинки уже полчаса. В любой момент у нас может появиться нежелательная компания, или КАЛИСТО может оказаться своего рода ловушкой, предназначенной для поимки пары американских оперативников.

«Каковы шансы на это?»

— Ну, Джек. Фоули мрачно улыбнулся ему. «Они не ноль».

«Попался», сказал Райан. — Будем надеяться, что до этого не дойдет.

Фоли улыбнулась и по-матерински похлопала его по руке. «Одна из первых вещей, которым нас учат, — сказала она, — это то, что надежда не представляет собой план».

OceanofPDF.com

43

рЮби Келлер понятия не имел, сколько времени было, когда охранник открыл крышку глазка и приказал ей встать и заправить постель. Это могли быть дни или всего лишь часы. Ее мозг и мышцы были изношены и скованы из-за того, что она стояла часами подряд, и ей ничего не оставалось, как размышлять о своей печальной судьбе.

Прорезь для еды в двери со скрипом открылась, и сквозь нее появился пластиковый поднос с лающим приказом взять его.

Холодная овсяная каша и стакан воды.

Отсек для еды захлопнулся, но глаз в глазке остался, глядя на нее сверху вниз и приказывая есть. Они не хотели, чтобы она умерла от голода и лишила их возможности издеваться над ней как можно дольше.

Она проглотила кашу, посолила, как будто простая каша была бы слишком роскошью.

Металлическое ведро в углу — прямо перед глазком и старинной потолочной камерой видеонаблюдения — служило ей туалетом. Она воспользовалась им, несмотря на смущение, нависая над ним до тех пор, пока у нее не затряслись ноги, чтобы ей не пришлось прикасаться к грязной штуке. Не успела она встать и поставить на место помятую металлическую крышку, как услышала шаги в коридоре.

«Лицом к стене!»

Дверь распахнулась, взвизгнув от боли сотен заключенных, которые до нее занимали эту подвальную камеру.

Мыльный антисептический запах ударил ей в нос. Это было долгожданное изменение по сравнению с вонью надворной камеры. Охранники — на этот раз двое мужчин — сковали ее наручниками за спиной, а затем приказали выйти в коридор. Все ее тело дрожало, чувствуя, что оно может оторваться в любой момент. Она едва могла поставить одну ногу перед другой, настолько она была напугана. Использование двух охранников для ее перемещения казалось излишним. Она почувствовала облегчение, увидев Вулфа, выглядевшего суровым, как валун. Любой должен быть лучше сумасшедшей женщины.

Ошеломленная и изнуренная, она все же могла лучше рассмотреть пустынные коридоры, чем тогда, когда ее привезли.

Подвал, или подводная лодка, представлял собой длинный подземный туннель с открытыми трубами, идущими вдоль бетонного потолка. Ржавые металлические двери камер, покрытые слоем за слоем отслаивающейся краской, располагались по обеим сторонам темного туннеля. От некоторых доносились бешеные крики. Другие стонали, как будто сама камера была в отчаянии. Большинство из них представляли собой тихие могилы. Часть пола покрыта неровной желтой плиткой; остальное было окрашено в бетон. По всей длине зала на уровне плеч был протянут провисший изолированный провод, отмеченный через каждые несколько футов пластиковыми соединителями, соединяющими более короткие отрезки в одну непрерывную линию. Судя по тому, что она знала о привередливости немецкой психики, Руби нашла странным, что они оставили электрические провода открытыми и скрепленными таким образом.

Офицер Вульф коротко кивнул вперед. Его выкрикенный приказ «Вперед!» прогремел по пустому туннелю.

Не успела Руби сделать и трех шагов, как на потолке загорелась серия мигающих красных огней.

Боковая дверь со скрипом открылась.

"Останавливаться!" — рявкнул Вульф, его голос слегка дрожал. Этот человек был искренне удивлен. Он снова рявкнул, приказав Руби повернуться лицом к стене.

Еще двое охранников в форме вышли из двери менее чем в десяти футах дальше по коридору, сопровождая заключенного-мужчину. Мужчина был на фут выше любого из охранников, сложен как бык и старше Руби как минимум на десять лет. Его голова была выбрита, а широкое лицо покрывала темная густая борода, спутанная от еды или чего-то похуже.

Одним из охранников была женщина. Руби чуть не задохнулась, когда увидела ее. Мерзкая женщина держала шляпу низко надвинутой на глаза и повернутой спиной, но она должна была быть той же самой. Сердце Руби застряло в горле, когда она мельком увидела веснушчатое лицо. Она рыдала, готовая кричать, пока на нее не посмотрят еще раз. Нет . . . нос был неправильный. Это была не Митци Графф. Эта женщина была худощавой, едва заполняла свою мешковатую униформу — далеко не беременная.

Заключенный, «Семнадцатый», шел недостаточно быстро, и веснушчатая женщина-охранница жестоко ткнула его дубинкой между плеч бильярдным кием.

Мужчина пошатнулся и упал на стену, бормоча что-то неразборчивое, прежде чем прийти в себя. Он встал и, спотыкаясь, направился к мужчине-охраннику, что было скорее не нападением, а реакцией на удар о бетон. Бедняга едва ли был в здравом уме, но охрана восприняла его поведение как агрессию. Охранник-мужчина протянул руку и дернул оголенный провод, разорвав его у ближайшего пластикового разъема. Свет начал мигать, и из конца зала послышалось слабое жужжание. Конечно. Провода представляли собой простую сигнализацию. Разорвите цепь, и сработает сигнализация, оповещающая других охранников о том, что их товарищам нужна помощь непослушного заключенного.

Веснушчатая охранница выругалась, насмешливо называя своего партнера Хозеншайссер , обосравшаяся трусиха, начала демонстрировать, что ей не нужны никакие подкрепления.

Она пришла в неистовство с палкой, проклиная и ударяя одурманенного пленника снова и снова. Ее первый удар пришелся ему по бедру, поставив его на колени. Скованный за спиной бедняга ничего не мог делать, кроме как кричать от боли. Теперь он был ниже ее уровня. Мыча от ярости, она размахивала дубинкой, как бейсбольной битой. Твердая резина, по сути клюшка, сделанная из того же материала, что и шар для боулинга, треснула о висок мужчины.

Руби хныкала от жестокости всего этого. Позади нее даже Вульф что-то пробормотал себе под нос.

Заключенный Семнадцать покачнулся на месте, стоя на коленях, но замерзнув. Женщина ударила его еще дважды, прежде чем он упал на кафельный пол, а затем продолжила обрушивать наказание даже после того, как он лежал неподвижно. Кровь залила стены и свободно текла из раны на том месте, где когда-то было ухо мужчины, очерчивая затирку плитки ужасной мозаикой вокруг его избитого лица. Веснушчатая охранница наклонилась вперед, положив руки на колени и задыхаясь от усилий.

Вулф провел Руби обратно в ее камеру, на этот раз значительно более пассивно, когда приказал ей повернуться лицом к стене.

И там она оставалась, не в силах ничего делать, кроме как расхаживать по своей крошечной подвальной камере, считать быстрые удары своего сердца и размышлять о варварстве, свидетелем которого она только что стала.

Снаружи, в коридоре, она слышала шорох щеток, когда кто-то, вероятно, еще один заключенный, счищал кровь с гнилой желтой плитки.


—

яСпустя несколько часов дверь снова открылась, и процедура с наручниками лицом к стене повторилась, на этот раз двумя охранниками, которых Руби никогда раньше не видела. Оба были старше, замшелые и бесчувственные в своей плохо сидящей униформе. И снова она почувствовала облегчение, увидев вместо веснушчатой женщины незнакомцев.

Охранники провели ее вверх по лестнице в такой же лабиринт камер и окрашенных стальных металлических прутьев. Желтая плитка уступила место уродливому желтому линолеуму, но в помещении по-прежнему висел запах отбеливателя и химического дезинфицирующего средства. Естественный свет лился из настоящего окна в дальнем конце, непрозрачного, поэтому она не могла ничего видеть. Охранники протолкнули ее через двое ворот, которые отперлись с металлическим жужжанием при их приближении. Последняя стальная дверь вела наружу, в бетонную коробку двадцать на двадцать футов. Руби с удивлением обнаружила, что уже поздний вечер, темнеет, температура падает. Ей было все равно. Холодный, насыщенный углем воздух был лучше, чем вонь внутри.

Сквозь сетчатое покрытие наверху просыпался легкий снежок. Это было похоже на то, как будто меня запустили на дно пустого бассейна. Охранник на стене пятнадцатью футами выше смотрел вниз из автомата Калашникова, широко раскрыв глаза, словно боялся, что она может вскарабкаться на стену. Ветра не было, но, по крайней мере, было светло. На серых стенах было особенно холодно, и Руби сгорбилась вперед.

Охранник, сопровождавший ее внутрь, снял с нее наручники и кивнул в сторону дальнего конца загона.

"Ходить!"

Руби не двинулась с места. Неужели это ее конец? Она должна была умереть от расстрела в какой-нибудь восточногерманской комнате для уничтожения? Именно так это происходило в шпионских книгах, которые она читала. Ее живот урчал и горел. Она рыдала, уверенная, что вот-вот потеряет контроль над своим кишечником. Затем охранник предупредил ее, что у нее есть «пятнадцать минут свежего воздуха», и вошел через дверь, через которую они вышли, оставив ее на попечение той, что на стене. Они хотели, чтобы она занималась спортом.

Слезы облегчения потекли по ее щекам. В пальто было бы было бы мило, но она бы пошла сквозь любой шторм, чтобы подышать свежим воздухом.

Меньше чем через минуту появилась Митци Графф, выглядевшая такой же беременной и веснушчатой, как и прежде. Ее синий комбинезон был очень большим, чтобы вместить шишку ребенка, и приходилось подворачивать ноги, чтобы они не болтались. Под мышкой у нее было аккуратно свернутое шерстяное одеяло. Очевидно, здесь к тебе относились лучше, если бы ты была беременна. Графф стояла, пока охранник снимал с нее наручники. Освободившись, она накинула одеяло на плечи и побрела через крошечный прогулочный дворик. Руби никогда не была беременна, но мысль о том, что она окажется в таком состоянии в этом месте, вызвала у нее рвоту.

Рот Руби открылся, когда Графф подошел к ней. «Здесь есть охранник, который может быть твоей сестрой».

Графф слегка пожал плечами. «Я знаю», сказала она. «Я полагаю, что это возможно. Мой отец был. . . Как сказать «мужчина-шлюха» по-английски?

«Мужчина», — сказала Руби, пораженная тем, что у нее была способность шутить в таких обстоятельствах.

«Ты смешной», — сказал Графф. «В любом случае, мой отец, вероятно, произвел на свет много детей по всему Берлину. Его поведение заставило мою мать утопиться в реке Шпрее».

«Это ужасно», сказала Руби. "Мне очень жаль."

— Не надо, — сказал Графф. «Я отрубил ему голову топором. Моему парню повезло, когда я откусила ему всего лишь палец на ноге».

Невозможно было понять, шутит ли эта девушка. Она определенно выглядела так, словно готова отрубить кому-нибудь голову, если с ней обидятся. Руби не знала, что сказать, поэтому ничего не сказала. Интенсивность голоса Митци Графф была ужасающей, а веснушки… . . Но она была беременна, и нос у нее был совсем неправильный. Не так ли?

«Знаете, они никогда этого не делают», — сказал Графф. «Пусть двое заключенные одновременно тренируются в клетке с тигром. Когда я последний раз был здесь, у нас не было никаких контактов с другими заключенными».

«Клетка тигра». Руби повторила эту фразу. «Я чувствую себя скорее мышкой, чем тигром».

Графф поморщилась, как будто у нее было тяжелое расстройство желудка. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Руби, пока они шли, и указала на одеяло. — Хочешь немного согреться?

— Я не могла, — сказала Руби. «Я бы побеспокоилась о ребенке».

«Как вы думаете, почему они позволяют нам говорить? Ты шпионишь за мной?»

"Что? Нет, конечно нет. Я до сих пор не понял, почему я здесь».

— Конечно, да, — сказал Графф. «Все в этом месте знают, что они сделали. Они могут не соглашаться с оценкой государства, но знают, почему их взяли под стражу».

— Ну, я нет, — сказал Келлер. «Я имею в виду, я предполагаю, что это связано с компьютерным диском, который я получил». Она наклонилась в сторону, понизив голос, чтобы охранник наверху не услышал. «Я передал его ЦРУ, но понятия не имею, что на нем было».

«ЦРУ?» - сказал Графф. — Неудивительно, что они тебя подобрали. Похоже, ты шпион.

Охранник крикнул, чтобы они прекратили шептаться, но сердце у него было не в порядке, и он отвернулся, дав ему зажечь сигарету.

«Я много чего умею, Митци», — сказал Келлер. «Но я не шпион. Ты не против, если я буду называть тебя Митци?

— Пожалуйста, — сказал Графф, улыбаясь шире.

«Я. . . Думаю, я просто оказалась не в том месте и не в то время», — сказала Руби. «Я, наверное, самый скучный человек, которого вы когда-либо встречали».

«Это звучит точно так же, как сказал бы шпион». Графф плотнее натянул одеяло на шею, чтобы защититься от холода.

«Шпионы должны быть храбрыми», — сказала Руби. "Не я. Я. . ».

"Ты что?"

Руби покачала головой. "Ничего."

«Твой немецкий довольно хорош», — сказал Графф. «Лучше, чем мой английский».

"Неа." Руби вздрогнула, желая, чтобы Графф снова предложил ей несколько минут с одеялом. Она не. «Ваш английский великолепен. Мой дедушка иммигрировал в США перед войной. Он жил по соседству с нами, поэтому мы выросли, разговаривая с ним по-немецки. Он играл на скрипке. Научил и меня играть на ней».

«Играли?»

«Он умер в прошлом году», — сказала Руби, плача от страха и отчаяния. Она прижала руку к груди и проглотила рыдание. "Извини. Это просто . . . Я не знаю. Все это имеет меня. . . Как будто все мои эмоции лежат на поверхности. . . Ты знаешь?"

— Так твой дедушка был откуда? – спросил Графф.

«Мюнхен», — сказал Келлер. «Это одна из причин, по которой я хотел приехать в Германию по работе. Чтобы узнать больше о его корнях».

"Твоя работа?"

— Ничего особенного, — сказала Руби. «Просто никто в Госдепартаменте. Полагаю, именно поэтому мое правительство не позвонило и не потребовало моего возвращения».

«Возможно, они понятия не имеют, что вы здесь», — сказал Графф.

Руби всхлипнула. «Я думал об этом». Она снова понизила голос, глядя прямо перед собой, пока они шли, и говорила как чревовещатель. «Сегодня я видел, как охранники убили человека». Ее тело снова начало трястись, больше от безнадежности, чем от сильного холода.

"Убийство?"

"Достаточно уверен." При воспоминании об этом ее слова застряли в горле, как зазубренная кость. «Эта женщина, та, которая могла бы быть твоей сестрой, она просто продолжала бить его и бить его. . . Честно говоря, она как будто сошла с ума. Она столько раз ударила этого беднягу, что оторвало ему ухо. Его лицо было всем. . . Я не знаю, просто ушел. . . Он должен быть мертв».

— О да, — сказал Графф и усмехнулся. «Это все».

— Я не должна была тебе говорить, — прошептала Руби. — Я не хочу втягивать тебя в неприятности…

Потребовалось время, чтобы осознать, что Графф ответил ей по-немецки, ее голос внезапно понизился по высоте и тембру, она засмеялась. Руби остановилась и в ужасе повернулась к ней.

Графф стоял лицом к ней, пятна засохшей крови смешивались с веснушками на ее подбородке.

OceanofPDF.com

44

рУби ахнул. "Это . . . был ты . . ».

Митци Графф сняла протез носа, затем сильно ударила свой живот — там, где должен был быть ребенок — сжатым кулаком, а затем ударила ошеломленную Руби по голове.

«Ты идиотская сука!» Лицо Граффа покраснело. «Конечно, это я». Ее губы растянулись в бездушной ухмылке, когда она схватила Руби за запястье. «Лицом к стене, Девяносто шестой!»

Ошеломленная, Руби сделала, как ей было сказано, мельком увидев ужасную черную дубинку, которая, должно быть, была спрятана под одеялом. Графф схватил ее правую руку и прижал ее ладонью к бетону, удовлетворенно кряхтя и размахивая дубинкой. Руби вскрикнула, когда он врезался ей в тыльную сторону руки. С болью в желудке от внезапного шока Руби отвела взгляд от побитой руки и с ужасом увидела отрезанный большой палец, лежащий на бетоне у ее ног.

Ее большой палец.

Графф прятала вовсе не дубинку, а небольшой ручной топор.

— О, не плачь, — прошептала Графф, прижимая Келлер к стене всем своим весом. Немец стал тише. Ее тошнотворно-сладкое дыхание трепетало возле уха Руби, насмехаясь над ней. «Вы можете считать меня жестокой», — сказала она. «Но ты будешь думать обо мне часто — фактически, каждый день, когда ты решаешь какую-нибудь простую задачу, например, взять чашку, и вспоминаешь, что когда-то давно у тебя был красивый маленький большой палец. . ».


—

ОПо другую сторону бетонной стены офицер ЦРУ Дженнифер Норт стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала, как разворачиваются события в клетке с тигром. Разговор транслировали динамики в деревянных панелях рядом с мониторами видеонаблюдения.

«Мы запишем это на видео?» — спросила она охранника, сидевшего за столом.

«Конечно», — сказал он с отрывистой немецкой эффективностью.

Норт повернулась и начала ходить по маленькой комнате наблюдения, грызя ноготь большого пальца и обдумывая свой следующий шаг. Этот ребенок Руби Келлер был отравленной пешкой, слабой маленькой девчонкой, чья гибель грозила взволновать всех в USBER и на Берлинском вокзале. Каждый актив будет мобилизован, каждый маркер будет задействован. ЦРУ постоянно отставало на шаг от Советов и Восточной Германии, но в конечном итоге они узнали, где держат Келлера.

Дверь распахнулась, и вошла Митци Графф. Она закатила свой синий костюм Смурфа до талии, обнажив белую футболку и мускулистые руки.

Норт была выше, физически сильнее и имела как минимум на десять лет больше опыта, но она никогда никому не отрубала большой палец. Эта сука была сумасшедшей. Она также была главной — по крайней мере, пока сюда не прибыл Рольф Шнайдер. То, как она держала себя высоко поднятым носом, давало понять, что она это знала.

Норт обняла себя крепче, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.

«Почему маскарад?»

Графф достала коробку салфеток из ящика в конце шкафа и начала вытирать кровь с рук и лица. Охранник у мониторов вздрогнул, когда она подошла ближе. Митци Графф была майором Штази, и ее часто вызывали по своим делам в Хоэншёнхаузен и другие тюрьмы по всей стране из-за ее опыта в допросах и пытках, хотя все называли это более цветистыми словами. По опыту Норта, помимо напуганных дураков, которым просто нужна была работа, в Штази было три типа людей: истинно верующие, которые считали совершенно нормальным уничтожать других ради поддержки социалистической утопии во имя слепого патриотизма, политики и аппаратчики, опьяненные властью управлять другими, и социопаты, которые могли быть вуайеристами, насильниками или серийными убийцами, но теперь нашли легальный выход для своих извращенных страстей под прикрытием тайной полиции.

Графф была из тех поврежденных людей, которые могли бы процветать при нацистском режиме, а это означало, что она прекрасно вписывалась в Штази.

Она нашла компактное зеркало в том же ящике, где взяла салфетки, и использовала его, чтобы изучить свое лицо, высунув подбородок, чтобы взять труднодоступный кусочек крови мертвеца.

«Меня заставили поверить, что в этом вопросе была какая-то срочность. Что это было чувствительно ко времени».

"Я полагаю . . ».

Графф в последний раз просканировал ее лицо в маленьком зеркале, а затем бросил грязную салфетку в пластиковый мусорный бак и повернулся на север. Она тоже скрестила руки на груди. Когда Норт позволила ее рукам опуститься по бокам, Графф сделал то же самое, повторяя ее движения, играя с ней.

«Лишение сна очень хорошо помогает сломать разум», — сказал Графф. «Но это занимает значительное количество времени. Некоторые люди оказываются поразительно выносливыми. Особенно женщины, по моему опыту. Хотя некоторые тут же превращаются в желе, испачкав штаны при первом же вопросе. Графф подняла голову, глядя на Севера, как на кусок мяса. — Ты когда-нибудь задумывался, как долго ты сможешь продержаться?

— Можем ли мы сосредоточиться? — сказал Норт, скрывая дрожь.

— Ах, — сказал Графф, стряхивая его, как будто заклинание разрушилось. "Конечно. В любом случае, лекарства, очистка воды и любые другие наши методы в конечном итоге сработали бы, но у нас не было такой роскоши. Один взгляд на нашу жалкую маленькую Руби, и я понял, что ей просто нужен друг. Американцы так сильно хотят видеть в людях хорошее».

— Позволить тебе увидеть ее в качестве охранника было…

«Все это часть процесса, Дженнифер», — сказал Графф, используя настоящее имя Норт, как клуб. «Сгибание чьего-то разума ничем не отличается от ковки стали. Оба должны быть нагреты до раскаленного безумия, прежде чем им можно будет придать форму. Другими словами, покажите кому-нибудь, что он тонет в безумии, а затем будьте рядом, чтобы его можно было схватить, когда он обнаружит, что тонет. Честно говоря, я удивлен, что американские мастера шпионской деятельности не учат вас этой базовой тактике допроса».

Графф говорила так, словно обсуждала рецепт ростбифа, а не разрушала разум невинной девушки.

«Тогда каково ваше мнение?» — спросил Норт. «Она участвует в каком-то более масштабном расследовании?»

При этой мысли Графф вскинула руку. «Она была выбрана случайным образом, чтобы передать послание от вашего потенциального перебежчика», — сказал Графф. "Больше ничего. Возникает вопрос: что с ней делать? Никто не знает, что она здесь.

«Может быть, — Норт кивнул охраннику у панели, — нам даже не следует говорить в его присутствии».

Графф от души рассмеялся. «Джонас? Он не произнес ни слова. Ты бы согласился, Джонас?

«Нейн», — сказал мужчина, не отрывая глаз от камер.

Графф потемнел. «Потому что Джонас знает, что я бы отрезал его мешок с шариками и сделал из него крошечный кожаный футляр для своего карманного зеркальца. . . Не так ли, Джонас?

Его кадык покачнулся, когда он тяжело сглотнул. В противном случае он не двигался.

— В любом случае, — сказал Графф, швыряя зеркало обратно в ящик. «Я предлагаю тихий конец».

Норт снова начала грызть ноготь большого пальца. — Ты имеешь в виду убить ее?

«Шнайдер сказал, что вы хотите, чтобы ее арестовали», — сказал Графф. — Как ты думаешь, что с ней произойдет, когда мы закончим? Что мы посадим ее на мосту Глинике и, похлопав по низу, прогоним на запад?

«Я не хотел, чтобы ее арестовали», — отрезал Норт. «Я хотел знать, охотится ли она за мной».

Графф слегка пожал плечами. — Что ж, теперь с ней нам предстоит разобраться. И мы забрали ее с улицы на Западе. От этого пути назад нет. Было бы неловко, если бы слухи разошлись».

Норт не смогла сдержать смех. «Вы слишком много отдаете должное ГДР. Никто на Западе не удивился бы, узнав, что вы схватили невинную девушку на улице и перетащили ее через стену. Они спишут это на твою злую натуру и будут счастливы вернуть ее.

Графф какое-то время изучал ее, словно решая, куда порезаться в первую очередь.

«Если мы в ГДР такие монстры, то почему вы с нами работаете?»

«Потому что у меня нет выбора», — подумала Норт, но, учитывая, что она находилась в недрах тюрьмы Штази, она держала это при себе.

«Вы с Рольфе — . . . Как ты это скажешь? Решающие». Графф усмехнулась, ее глаза смотрели вдаль. — В любом случае, мне жаль, что я прервал этот разговор. С топором в руке она подмигнула своему каламбуру. «Но наш Рубин — не единственная загадка, которую мне предстоит разгадать сегодня».

Когда Графф вышел, температура в стерильной контрольной комнате заметно потеплела. Йонас, охранник, громко вздохнул, видимо, испытывая облегчение от того, что его мешок с мячом на данный момент в безопасности. Он подпрыгнул, когда Норт подошел к нему и оперся обеими руками о стойку.

«Мне нужно позвонить».

Джонас кивнул на телефон в конце длинной стойки, но сосредоточил свое внимание на экранах, как автомат. Этот парень был машиной. Он слушал и запоминал все, что она говорила, и, вероятно, сообщал об этом Граффу, если это еще не было записано. Это не имело значения. Ей нужно было поговорить со Шнайдером.

Телефонный шнур был достаточно длинным, чтобы она могла стоять у стойки и слегка отвернуться, давая ей хотя бы иллюзию уединения.

Телефон издал лишь короткий звонок, как будто женщина ждала и бросилась отвечать.

«Einundfünfzig, siebenundsechzig». Пятьдесят один, шестьдесят семь.

«Долли Дюпон», — сказал Норт. "Добрый день."

— Эйнен Момент, битте, — сказала женщина. Она точно знала, почему звонит Норт.

Раздался щелчок, на мгновение воцарилась тишина — вероятно, включился магнитофон, — а затем на трубку вышел Шнайдер.

« Привет, Долли!» он сказал. «Скажи мне что-нибудь радостное!»

OceanofPDF.com

45

ЭЛейк Гауптман сидел в темноте на опрокинутом ведре с краской посреди пустой комнаты и ждал. Мигающая вывеска над кафе через дорогу отбрасывала на стену жуткие тени. Весь седьмой этаж находился в стадии строительства. Рулоны ковров были сложены у голых стен. Бетонные полы были усеяны древесными обломками и брызгами краски. У ее ног лежал рулон прозрачной полиэтиленовой пленки, как в комнате для убийств в криминальном фильме. В одном из окон не было стекла, и в комнату хлынул холодный воздух, превратив комнату в мороз. Все еще в пальто и шляпе, она сжала колени вместе, рухнула вперед на ведро, положив локти на бедра. В ее руке висел черный револьвер, болтавшийся так, будто она могла выронить его в любой момент.

Пистолет был ужасной вещью, но его было пугающе легко найти, если знать нужных людей. Берлин кишел солдатами по обе стороны стены. Большинству этих солдат, особенно тем, кто находился на службе стран Варшавского договора, платили мало. У них был доступ к оружию, что давало им доступ к деньгам, что привело к прибыльной торговле оружием на черном рынке. Мужчина в клубе, который раздобыл для нее револьвер, объяснил, что полуавтоматические пистолеты, особенно те, что носил Джеймс Бонд, сейчас в моде. Старый Наган можно было купить за «яблоко». и яйцо» — почти ничего. Он лапал ее и предлагал брать с нее плату за торговлю, свинья. Она была слишком раздражена подобным поведением со стороны Пфайфера и настояла на оплате наличными. Разочарованный, он взял значительно больше, чем яблоко и яйцо.

В барабане «Нагана» уже было семь пуль. Дополнительных боеприпасов не было, но это было нормально, потому что Эльке все равно понятия не имел, как его перезарядить. Мужчина преподал ей быстрый урок. Направьте его на то, что хотите уничтожить, взведите курок, нажмите на спусковой крючок. Достаточно просто, хотя в этот момент Эльке было трудно вспомнить, как дышать.

Тихий стук по другую сторону стены вернул ее в настоящее. Она стояла с пистолетом в руке и смотрела на дверь.

Следил ли за ней кто-нибудь? Она была так осторожна. Это не имело значения. У нее не было другого выбора, кроме как довести дело до конца. Люди совершали безумные поступки, когда их загоняли в угол. Она бросит все, чтобы спасти свою семью.

Приложив ухо к двери, она положила дрожащую руку на ручку и прислушалась к приближающимся шагам.


—

ТОн вышел на седьмой этаж в лифтовую нишу размером десять на десять футов, где сходились два длинных и чрезвычайно темных коридора. К счастью, короткий набег Райана и Фоули на пятый этаж, когда старик и его собака вошли в лифт, позволил им взглянуть на планировку здания на этаже, где было достаточно света, чтобы видеть.

«Ты часто занимаешься подобными вещами?» - прошептал Райан.

«Вы имеете в виду рисковать оказаться в опасных ситуациях в пустующих многоквартирных домах с кем-то, кого я едва знаю?» Фоули хлопнула длинными ресницами. «Это причина номер один, по которой я согласился на эту работу. . ».

Райан не вернулся. Было что-то о Мэри Пэт Фоули, которая заставила его доверять ей – уверенность в ее движениях, полностью лишенная той дерзости, которая обычно сопровождала такую уверенность. Она была осторожна, даже немного напугана, но как только она пришла к решению, она пошла дальше, преданная своему делу до конца – куда бы это ее ни привело. В этом была смекалка, как будто она уже играла в эту игру раньше или была рождена для нее. Во многом она напоминала ему Кэти, только с более резкими краями и чем-то гораздо более темным за глазами. Если бы Райан собирался войти в пустующее здание без оружия, чтобы встретиться со шпионом неизвестной правдивости посреди одной из самых репрессивных стран на планете, он не мог бы представить себе никого, кого бы он предпочел иметь рядом с собой.

Не обремененные правилами и нормами OSHA, владельцы здания не утруждали себя светящимися указателями выхода. Тот небольшой свет, что там был, исходил из ниши лифта и ряда окон в дальнем конце коридора. Пол был завален пылью и строительным мусором: наполовину использованные банки с краской, комки малярного скотча. Повсюду были разбросаны гвозди из гипсокартона, и выглядело так, будто кто-то бросил их туда нарочно. Двери были белыми, что резко контрастировало с тенями.

— Здесь, слева, — прошептал Фоули. «Три из-за угла». Она покосилась на Райана. «Сделай пару шагов вправо».

"Хорошо . . ». - сказал Райан. "Почему? Как дела?"

— Намного сложнее застрелить нас обоих одновременно, если мы не сбились в кучу. . ».

"Верно . . ».

Райан напрягся, когда дверь слева от него приоткрылась.

Фоули остановилась, держа руки по бокам, не угрожая. «Мы ищем восьмой этаж», — сказала она, произнеся первую часть согласованной фразы-пароля.

Дверь открылась шире. «На девятке вид лучше».

«Нас больше беспокоят соседи», — сказал Фоули.

Дверь распахнулась, и рука в нежно-голубой классической рубашке с золотыми запонками поманила их внутрь.

Лысеющий мужчина в самом дорогом на вид костюме, который Райан видел во время своего короткого пребывания в Восточном Берлине, щелкнул каблуками и протянул ему протянутую руку. «Я майор Курт Пфайффер из Министерства государственной безопасности ГДР, Штази, и кто бы вы…»

Фоули подняла руку, чтобы успокоить его, затем приложила палец к губам.

Сотрудник Штази громко рассмеялся. "Не волнуйтесь мой дорогой. Я провел полную проверку всей комнаты на наличие камер и подслушивающих устройств задолго до вашего приезда. Его английский был почти идеален в плане грамматики, но сохранял резкий акцент человека, учившегося по книге. Райану пришлось сосредоточиться, чтобы не съежиться. Каждое слово было до боли преувеличено, как плохой британский актер, пытающийся использовать немецкий акцент для роли в « Героях Хогана» .

«Знаете, моя работа — быть в курсе таких вещей», — продолжил Пфайффер. «Я уверен, что вы знаете репутацию Штази. Хоть мы и не те монстры, которыми нас выставляют на Западе, мы знакомы. . . жуки, как вы их называете. Он хлопнул в ладоши и глубоко вздохнул, готовый приступить к делу.

Фоули двинулся вправо, к стене. Райан двинулся вместе с ней, в безмолвном танце, чтобы они отвернулись от двери. Немцу пришлось повернуться лицом к ним. Впечатляло то, как Фоули тонко контролировал ситуацию, шаг за шагом, дыхание за дыханием.

Пфайффер обвел рукой пыльную комнату. Он, как и весь остальной этаж, строился, и у дальней стены стояла койка и аккуратно сложенные одеяла, небольшой карточный столик и два складных стула. Несколько пятигаллонных банок с краской дополнили картину. обстановка. К окну был прибит тяжелый брезент, затемнявший свет трех фонарей на батарейках.

«В любом случае, — пошутил он, — мы достаточно умны, чтобы дождаться, пока строительство будет почти завершено, прежде чем устанавливать наши устройства. Могу вас заверить, здесь чисто. Пожалуйста, не стесняйтесь говорить. . . свободно."

«Это ваша встреча, полковник», — сказал Фоули.

— Майор, — поправил Пфайффер.

"Я прошу прощения." Фоули слегка наклонила голову, поднимая взгляд опущенных глаз. Она расстегнула тяжелое пальто, обнажив облегающее платье, подчеркивающее ее фигуру, и черные колготки под ним.

Райан не мог решить, было ли это всего лишь его воображением или этот парень давал Фоули больше, чем обычно, осмотр. Очевидно, ему понравилось то, что он увидел, Пфайффер улыбнулся, а затем повернулся к Райану. «Теперь ты знаешь, кто я. . ».

Райан сказал: «Можете звать меня Джек, а это моя подруга Мэри».

Их имена не были секретом. В их проездных документах были те же самые, включая визы, которые выдал им пограничник, когда они пересекли границу с Восточной Германией.

— Очень хорошо, Джек. Майор преувеличил свое имя, как будто не совсем верил, что Райан говорит правду. Что касается вечерних дел, он больше не удосужился посмотреть на Фоули. «Я предполагаю, что вы представитель ЦРУ».

«Мы здесь, чтобы слушать», — сказал Райан. «Я так понимаю, у вас есть деловое предложение».

"Что?" - сказал Пфайффер в замешательстве. "Бизнес? Нет. Мне нужно знать, кто ты.

Следующим выступил Фоли. «Мы те люди, которые могут вам помочь. Но, как я уже говорил, это ваша встреча. Скажи нам, чего ты хочешь».

Пфайффер фыркнул, переводя взгляд с двери на Райана. Он потянул за лацканы своего пиджака, нарочно показывая Райану кобуру. Он провел большим пальцем по плечу. «Это похоже на то, что Штази расставила мне ловушку, чтобы оговорить себя».

«Вы отправили приглашение», — сказал Райан. "Мы здесь. Это ваш ход. В противном случае мы в тупике».

Пфайффер опустил руки по бокам. — Очень хорошо, — выпалил он. «Я хочу предложить свои услуги Соединенным Штатам. Я хочу дезертировать».

«Это можно организовать», — сказал Фоли. — При условии, что ты тот, за кого себя выдаешь.

Пфайффер бросил на нее быстрый взгляд, а затем снова повернулся к Райану. «Вы здесь», — сказал он. «Поэтому я предполагаю, что ваше правительство заинтересовано в небольшом вкусе технологии предотвращения радаров, которую я могу предложить».

«Может быть», — сказал Райан, преуменьшив это в этом году. «Но, как объяснил мой коллега, нам необходимо установить вашу добросовестность».

«Послушайте меня», — сказал Пфайффер. «Я говорю с вами с большим риском для своей жизни. Если нас поймают, мои люди посадят тебя в тюрьму. Да, пыток будет немало, но мы принимаем это, когда берёмся за эту работу. Разве нет? Возможно, несколько ваших костей будут сломаны, один или два зуба повреждены, но, в конце концов, ГДР обменяет вас обратно на кого-нибудь вашему правительству. . . что-то нам нужно. Со мной была бы совсем другая история. Меня бы тоже подвергли пыткам, еще более жестоко, чем вас, ибо ведь мы, видя, бежим для своих, когда они сбиваются с пути. Ваша пытка будет средством получения информации, а моя будет сосредоточена на причинении как можно большей боли и как можно дольше. Они должны продемонстрировать другим, на моем месте, всю опасность предательства своей страны. Так что да, я тот, за кого себя выдаю — ходячий мертвец, если вы решите не помогать мне.


—


яВ соседней квартире Эльке Гауптман прижала шестидюймовый кусок пластиковой трубы между общей стеной и ее ухом. Он хорошо фокусировал звук, лучше, чем стакан с водой, который люди всегда использовали в кино. Ее рот отвиснул от шока. Она знала, что Пфайфер пришел сюда, чтобы встретиться с кем-то, но предположила, что это была женщина. Он был хищником, ублюдком-социопатом, который питался страданиями женщин, которых заставлял спать с ним. Но никогда в своих самых смелых мечтах она не представляла его предателем.

Возможности, которые внезапно открылись перед ней, были огромны.

Этот. Измененный. Все.

Слова были приглушенными, но стены Восточной Германии были общеизвестно тонкими, и Эльке услышала достаточно, чтобы понять, что измена разворачивается всего в нескольких дюймах от нее. Она улыбнулась, заставляя себя не подпрыгивать. Пфайффер вторгся в самые интимные уголки ее дома с помощью всевозможных сложных электронных жучков и камер — и теперь она слушала каждое его слово через небольшой кусок водопровода, прижатый к стене.

Она замерла, внезапно испугавшись, что может чихнуть или сделать какую-нибудь оплошность, которая выдаст ее присутствие. Наверняка ее выдаст стук ее сердца.

Она последовала за Куртом Пфайфером, чтобы всадить ему пулю в голову, но так было лучше. О, финал для него был бы таким же, но если бы Эльке разыграла правильные карты, ей не пришлось бы нажимать на курок.

Тем утром она отправилась в здание штаб-квартиры Штази сразу после того, как попрощалась с Уве. Бедный человек понятия не имел что она планировала совершить убийство на прошлой неделе — или что она предала его вместе с этим подлым офицером Штази, который теперь бубнил о его важности по ту сторону стены.

Берлинское здание штаб-квартиры Министерства государственной безопасности, известное как «Круглый угол» из-за кривизны фасада, «Меч и Щит» за то, что он прикреплялся к людям, было очень похоже по цвету на детский дерьмо-желтый самокат «Швальбе». Кабинет Пфайффера находился на втором этаже, как и его секретарша, привлекательная женщина по имени Марта Вунч, с сильными плечами и большой грудью, которую она гордо демонстрировала под обтягивающими кашемировыми свитерами. Она носила длинные золотистые локоны, заплетенные в косы, как идеальная арийская женщина с пропагандистского плаката Третьего рейха. Эльке никогда с ней не встречалась, но Пфайффер показывал ей фотографии. Он часто говорил о «своей Марте», беспрестанно хвастаясь ее жалкой преданностью.

Мало того, что свинья заставила Эльке спать с ним, но он получал извращенное удовольствие, на каждом шагу вспоминая свою секретаршу, как будто Эльке могла ревновать к тому, с кем она не хотела быть в своей жизни. первое место. Марта делает это вот так, или Марта на седьмом небе от счастья, когда я… . . Марта очень злится, если я каждое утро пропускаю наше свидание за кофе. . .

Он будет в своем офисе. Эльке была в этом уверена.

Было уже почти время обеда, прежде чем он, наконец, покинул здание один на своей черной «Ладе». Он предпринял вялые попытки проверить, не преследует ли его кто-нибудь, — поворачивая назад, обходя вокруг несколько кварталов. Эльке потеряла бы его, если бы не была на своем «Швальбе». Маленькие самокаты были повсюду, но их почти никто не замечал. Угрозы исходили не на двух колесах, и это, несомненно, объясняет, почему так много из них каждый год сбиваются с дороги. Она врезалась в поток машин и выключалась из него, чтобы держать «Ладу» в поле зрения, стараясь держаться на расстоянии. Он остановился в нескольких магазинах, все беговые. женщинами, над которыми он, очевидно, имел некую власть. Эльке не могла слышать разговоров, происходящих через витрины магазинов, но по выражению лиц женщин могла сказать, что все они находились в таком же затруднительном положении, как и она.

Он делал и другие остановки: одна у заброшенной мастерской по ремонту пишущих машинок. Она видела, как он бросил там конверт, и подумала о том, чтобы попытаться прочитать его, но потеряла бы его.

Эльке последовала за ним сюда сразу после наступления темноты. Он припарковался за углом, украдкой, но бесполезно оглядываясь через плечо, прежде чем схватить из багажника своей «Лады» сумку от костюма и небольшой изолированный холодильник, прежде чем отправиться наверх. Это имело смысл, когда она впервые увидела это. Куртом Пфайфером двигали три страсти: красивая одежда, богатая еда и женщины.

Он планировал с кем-то встретиться. Эльке последовала за ним, взбежав по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как он исчез в квартире. Весь этаж был пуст, строился. Дверь в соседнюю квартиру даже не заперлась. Она проскользнула внутрь и стала ждать, набираясь смелости ворваться в дверь Пфайффера, наслаждаясь выражением его испуганного лица, когда он поймет, что у нее есть пистолет. Она не могла и мечтать о месте, более идеальном для того, чтобы кого-то убить. . . И все же, как бы она ни ненавидела этого мужчину, стрелявшего в него… . . стрелять в кого угодно. . . оказалось не так легко, как она себе представляла.

Затем прибыли американцы, и ее возможности выросли в геометрической прогрессии. Ей не пришлось использовать этот жалкий черный револьвер, чтобы кого-то убить. Это было так просто. Наконец, она смогла доказать свою лояльность государству и убедить его оставить ее семью в покое. Она внимательно выслушает и узнает, где состоится следующая встреча. Затем, когда они все уйдут, она вернется в Круглый угол и сообщит Штази о предателе среди них и об американских шпионах, пришедших ему на помощь.

OceanofPDF.com

46

яДолжен вам сказать, — сказал Пфайффер, его верхняя губа задрожала. «Я представлял это как гораздо более счастливый момент. Скажи мне, Джек, что мне следует сделать, чтобы доказать свою добросовестность?

«Вы можете начать с мертвого мальчика на Клайалле», — сказал Фоули. У нее было гораздо больше опыта в вербовке активов, и они заранее установили, что она будет задавать острые вопросы, давая Райану возможность наблюдать. Пфайффер облегчил ей роль «плохого полицейского», обращаясь с ней с момента их встречи так, как если бы она была секретаршей Райана.

На лице майора появилось болезненное выражение, как будто у него несварение желудка.

"ВОЗ?"

«Фредди Генрих», — сказал Фоли. «Девятнадцатилетний панк-рокер, которого вы наняли, чтобы украсть сумочку Руби Келлер и отвлечься».

— Ах, да, он. Пфайффер посмотрел на нее, облизывая губы, как рептилия, пробующая воздух. «Это был неудачный поворот событий. Я не знал ни его имени, ни имени девушки, если уж на то пошло. Келлер, говоришь? Она была выбрана случайно, потому что она покинула ваше консульство и каждый день в течение почти недели ходила в это ужасное маленькое кафе. Я заплатил мальчику пять марок, чтобы он взял сумочку и передал мое сообщение.

— А потом отравил его? — подтолкнул Фоули.

«Вовсе нет», — сказал Пфайффер. Если его и беспокоило обвинение в убийстве, то он не подавал внешних признаков этого. Во всяком случае, он стал спокойнее. «Вы не хуже меня знаете, что КГБ и агенты моей собственной HVA имеют привычку следить за вашими дипломатами. Я думаю, они уже следили за этой девушкой Келлер. Когда они увидели ограбление, они подумали, что это была провокация, и двинулись на перехват».

— А женщина, которая вернула сумку? — спросил Райан.

Пфайффер пожал плечами и повернулся, чтобы выглянуть из-за края тяжелого брезента, прикрепленного к окну. «Может быть, добрый самаритянин? Она была для меня чужой. Мне просто повезло, что мое сообщение не было перехвачено».

— Действительно, — сказал Райан.

Он и Фоли обменялись взглядами. Никто из них не поверил его истории. Пфайффер заставил ребенка замолчать, чтобы свести концы с концами. «Доброму самаритянину», вероятно, повезло, что он остался жив. . . если бы она еще была.

Фоули скрестила руки на груди и наклонила голову, чтобы изучить мужчину. — Хорошо, майор Пфайффер. Давайте на минутку предположим, что эта ваша бредовая история правдива. Расскажи нам, почему».

Пфайффер отвернулся от окна лицом к ней. — Что ты имеешь в виду под «почему»? Райан не мог понять, нервничал он или просто злился из-за того, что его не приняли с распростертыми объятиями.

«Вам пришлось приехать на Запад, чтобы оставить свое послание», — сказал Райан. «Зачем тебе рисковать, что мы встретим тебя по эту сторону стены? Простите, майор, но вы могли подойти к кому угодно. Западный Берлин кишит солдатами и дипломатами…

«И кроты», — сказал Пфайффер. «Я лично знаю по крайней мере одного перебежчика среди вас. Я, естественно, предполагаю, что их больше. Мой жизнь оборвалась бы слишком быстро, если бы я случайно представился не тому человеку».

«Это крот», — спросил Райан. «У вас есть имя, которое вы можете дать нам? Это будет иметь большое значение».

«Со временем», — сказал Пфайффер. «Ты мне не совсем доверяешь. . . Что ж, это чувство взаимно, уверяю вас.

Райан оглядел майора с ног до головы, оценивая человека. Он держал себя с надменной уверенностью, задрав нос и выпятив подбородок. Его костюм выглядел как что-то с Сэвил-Роу и наверняка стоил больше, чем мог бы заработать майор Штази за месяц. Отец Райана, детектив по расследованию убийств, с самого начала научил его обращать внимание на мужскую обувь – как на ее тип, так и на то, как он за ней ухаживает.

Оксфорды Пфайфера с закрытым носком были начищены до блеска. Дорогой, возможно, даже сшитый на заказ, как и его костюм, но они были далеко не новые. Это был человек, который проехал немало миль на своей кожаной обуви. Не начальник и не офисный жокей, он был рабочей пчелой, которая наслаждалась прекрасными вещами в жизни. Майоры Штази, вероятно, были такими же, как майоры Пентагона: полевые офицеры разносили кофе для группы полковников и генералов.

Пфайффер быстро выдохнул через нос, что было словесным эквивалентом топания ногой. «Я предлагаю вам кладезь информации, сокровища разведки, о которых вы можете только мечтать».

Мягкая улыбка растеклась по лицу Фоули, удивительно скромному по сравнению с Мэри Пэт, которую она демонстрировала последние десять минут. Пфайффер был крупной рыбой, с которой нужно было играть осторожно, но твердо.

«Мы с вами занимаемся разведывательным бизнесом, майор», — сказала она. «Если бы ситуации поменялись местами и я появился бы именно при таких обстоятельствах, с именно такой информацией, вы бы поверили мне на слово?»

Он покачал головой. «Если бы жизненно важные сведения упали мне на колени, я был бы счастлив получить их».

«Вы, как и мы, знаете, что существует лишь несколько причин, по которым люди переходят на другую сторону. Грубо говоря, наше начальство хочет знать ваши причины, прежде чем доверять вам».

Пфайффер отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, и обратился напрямую к Райану. «Эта информация о маскировке радаров. . . Я говорю здесь о невидимости. Разве такие знания не привлекательны? Это может сделать твою карьеру!»

«Я признаю, что это выглядит многообещающе», — сказал Райан. «Но, как спросил мой коллега, если бы ботинок был на другой ноге, вам бы этого хватило?»

Лицо Пфайффера исказилось в напряженной гримасе — надутый ребенок в дорогом костюме. «Полагаю, нет. . ».

И Райан, и Фоули молчали, позволяя Пфайферу вариться. Он дважды прошелся по комнате, снова заглянул в тонкую щель между брезентом и окном, а затем резко повернулся с глубоким вздохом, полностью смирившись.

«Есть одна история, моя дорогая», — сказал он. «На самом деле это шутка, но она иллюстрирует мою точку зрения. Похоже, в Москву отправился генеральный секретарь ГДР Эрих Хонеккер. Хрущев угощал его, обедал и предоставил гарем красивых русских женщин, которые удовлетворяли все его плотские потребности». Пфайффер посмотрел на Фоули с похотливой ухмылкой. Когда она не ответила, он продолжил.

«В конце визита Хрущев подарил Хонеккеру новый прекрасный ЗиЛ-4104. Красивый, блестящий черный лимузин был роскошным и подходил, по его словам, лидеру Немецкой Демократической Республики. Но когда пришло время уходить, Хонеккер обнаружил, что у блестящего ЗИЛа нет мотора. Он, конечно, пожаловался, но Хрущев объяснил: «Мотор не нужен, когда ты только спускаешься с горы». »

— Итак, — сказал Фоли. «Вы считаете, что Восточная Германия терпит неудачу…»

— Говоря вашими словами, моя дорогая, вы тоже занимаетесь разведывательным бизнесом. Как вы, американцы, думаете, как долго ГДР сможет оставаться жизнеспособной нацией? Один месяц? Десять лет? У этих советских ублюдков свои проблемы. Они почти покинули нас. Даже сейчас наше утопическое общество представляет собой не более чем отслаивающуюся краску и ржавчину. Если бы у вас вообще был какой-то разведывательный аппарат, вы бы увидели, что эта страна держится на одном только угольной пыли и слезах Эриха Хонеккера. Пройдет не так много лет, прежде чем у меня не останется ГДР, которую я мог бы предать. Мне и таким людям, как я, время от времени приходилось принимать решительные меры для защиты и защиты государства. Я уверен, что вы поступили бы так же при подобных обстоятельствах. И что нам придется показать за десятилетия нашей службы, когда этот великий эксперимент закончится? Мы уйдём в тень — если нас не выследят на каком-нибудь показательном Нюрнбергском процессе и не повесят за воображаемые преступления. . . или застрелен пулей мстительного товарища, который возмущается, как плохо с ним обращаются». Его глаза сузились. «Я видел немало смертей на своем веку, Джек и Мэри, или как вас там зовут. Я не хочу, чтобы мои мозги разбрызгивались об стену только потому, что я хорошо справлялся со своей работой».

Райан бросил взгляд на Фоули. Пришло время добавить немного давления — правда, осторожно; они все еще были на его заднем дворе. «Что за поговорка? Полицейское государство не так уж и плохо, если ты — полиция штата».

Пфайффер приподнял бровь и посмотрел на него совершенно серьезно. "Именно так."

«Как вы видите это развитие событий?» — спросил Фоули.

— Это просто, — сказал майор. «Я даю тебе то, что ты ищешь. Вы обеспечиваете мне переселение и достаточно комфортную жизнь в США. Где-нибудь в тепле, если тебе все равно. Ох, и я бы предпочел уйти на пенсию. Я слишком стар и не могу переварить любую профессиональную переподготовку, которую мне предстоит пройти. слышал, как ты предлагаешь. Не будет необходимости вывозить меня из ГДР, как вы всегда пытаетесь это сделать. Я свободен путешествовать. Я приеду в вашу дипломатическую миссию на Клайалле и войду туда, как только вы сможете обеспечить мою безопасность. Вы можете вывезти меня из страны из Западного Берлина».

«Это можно организовать», — сказал Фоули. «Пока наше начальство считает, что ваша информация достаточно ценна».

Пфайффер выудил из кармана ярко-красную пачку сигарет. Его движения были точными, хореографическими. Райан и Фоули приготовились, подумав на мгновение, что это может быть сигналом для тех, кто смотрит по скрытым камерам, чтобы они напали и арестовали их.

Он зажег сигарету, затем снял с губы кусочек табака и швырнул его в сторону Фоули.

«Достаточно ценный? Как вы думаете, с кем вы разговариваете? Я майор Штази. Информация, которой я обладаю, заставит тебя нассать в трусики, моя дорогая. Он глубоко затянулся сигаретой и повернулся к Райану. — Что я могу предложить, так это…

«Посмотрите на меня , майор», — рявкнул Фоули, полностью отказавшись от любовного поступка. "Не он. Мы можем удовлетворить ваши требования, но вы должны пройти проверку».

Как и подозревал Райан, у них была более сильная рука.

Пфайффер отложил сигарету в сторону, взвешивая варианты. Затем он посмотрел прямо на Фоули и попытался подсластить горшок.

«Я сообщу вам имя крота».

Фоули сохраняла свое игровое лицо, но Райан знал, что это пробудило в ней интерес.

«Это будет иметь большое значение для доказательства правдивости», — сказала она. «Но, опять же, мы не можем просто поверить вам на слово».

Лицо Пфайфера начало дергаться, и он выглядел так, будто вот-вот вскипит. «Значит, мне придется сидеть в ГДР и крутиться на ветру, пока вы ворошаете осиное гнездо на Западе?»

Фоули нахмурился. «Я этого не говорил. Вы можете обвинить любого в том, что он крот, а затем наблюдать со стороны, как мы пожираем своих детенышей. Это излюбленная тактика КГБ».

Пфайффер курил молча, колесики крутились у него в голове.

Райан протянул руку к сигарете, поймал взгляд майора и искоса взглянул на Фоули, как бы говоря: « Эй, мне нужно поработать с этим боевым топором ».

Пфайффер достал пачку «Рот-Хэндлеса» и вытряхнул сигарету. Он положил его между губами рядом со своими, закурил, а затем протянул полувыкуренный Райану. Райан сделал вид, что благодарен. Настоящая работа, этот парень.

«HVA — это часть Штази, которая занимается внешней разведкой», — сказал Райан. Он выбросил из головы мысли о том, что сказала бы Кэти о том, что он снова курит.

"Это верно." Пфайффер посмотрел на него, как будто не понимая, к чему это приведет. «Вы бы назвали HVA нашим Управлением разведки».

— А чем ты занимаешься?

Пфайффер снова дернулся. «Я. . . Различные программы. На самом деле многие.

«Понятно», сказал Райан. «Но вы находитесь в ГДР, а большинство агентов HVA находятся за границей».

«Правильно еще раз, или в Западной Германии. Но некоторые должны остаться здесь. Я курирую отдел А, военные технологии. Несмотря на это, меня держат в курсе имен многих оперативников и операций. Я буду рад предоставить их, как только мы придем к соглашению. Однако я скажу вам сейчас: нам никогда не удавалось проникнуть в учреждения в Соединенных Штатах. Мы склонны оставлять это КГБ». Он усмехнулся и выпустил кольцо дыма. "Ты понятия не имеешь . . ».

«Что вы можете рассказать нам о Неваде?» — спросил Райан.

Глаза Пфайфера сверкнули. В уголках его губ тронулась улыбка, как будто он выиграл. Он успокоился, долго затягиваясь сигаретой.

"Невада?"

"Да."

Пфайффер медленно кивнул. «Невада — очень большое место».

«Да, это так», — сказал Райан. «Расскажи мне, что ты знаешь о HVA».

«О, друг мой, то, что я знаю о событиях в Неваде, поразит тебя. Но мне нужны гарантии, прежде чем я дам вам это. А пока я скажу тебе имя твоего крота. Это должно показать вашему начальству в Лэнгли, что я серьезный человек с серьезной информацией. Вы можете только представить, какое значение мы придаем активу, находящемуся глубоко в недрах американского ЦРУ. Она жизненно важна».

Ни Райан, ни Фоули не были шокированы, когда он назвал Джен Норт. На самом деле это казалось неизбежным.

Приемник в центре груди Райана один раз загудел и замолчал. Это был первый раз за полчаса, когда он получил какой-либо сигнал, и он подпрыгнул, отводя косой взгляд от Пфайффера. Уведомления приходили периодически, еще до того, как они прибыли на место встречи — вибрация здесь, две там, когда Трули Бишоп и ее босс триангулировали радиосигналы, которые приближались к заданному местоположению. Город кишел полицией – тайной и нет. Полное радиомолчание могло бы стать поводом для беспокойства.

Теперь Райан подошел к окну, держась подальше, и отдернул брезент на волосок, чтобы выглянуть наружу. Хотя на тротуарах и не было многолюдно, по тротуарам шел постоянный поток пешеходов, многие из которых выходили из небольшого бара на углу справа от Райана. На противоположном конце квартала, возле угла слева, возле водительской двери коричневой «Лады» стоял одинокий мужчина. На нем было тяжелое пальто и меховая шапка. Трудно было быть уверенным на таком расстоянии, но Райану показалось, что он держит в руке радиомикрофон. Он осмотрел квартал, рассматривая здания от линии крыши до уровня улицы. Райан находился слишком далеко, чтобы прочитать его губы, но было очевидно, что он сказал что-то в микрофон.

Спустя несколько мгновений устройство на груди Райана снова загудело. Берлинский вокзал принял передачу недалеко от него.

Приятно знать, что это сработало.

Райан ударил клинком и отступил назад, сделав себя немного менее заметным.

«Тебе нужно взглянуть на это».

Фоли поменялся с ним местами у окна, оставив Райану присматривать за майором. Если бы произошел рейд, самым быстрым способом для Пфайфера спастись было бы застрелить обоих американских шпионов, прежде чем кто-нибудь получит возможность услышать их версию истории. У его начальников могут возникнуть вопросы, но он может даже выйти из игры героем.

Взявшись за оконное полотно, Фоули повернулась и взглянула через плечо. «На улице в своей машине сидит мужчина. Ты кого-то ждешь?»

— Вероятно, это обычный патруль народной полиции. Он оттолкнулся от стены. «Несмотря на это, мы пробыли в этом месте слишком долго. Нет необходимости снова встречаться лицом к лицу».

Он натянул ярко-зеленую шапку-чулок низко на уши, а затем надел тяжелый шерстяной свитер. С добавлением пары очков в темной оправе он полностью изменил свой внешний вид по сравнению с тем, когда приехал. Его пальто и шляпа-федора оказались в большом бумажном мешке, который он нес так, словно был на рынке. Готовый к работе, он достал из кармана кубик мела для бильярдного кия и протянул его Райану.

Пфайффер дал им адрес телефонной будки.

«Поговорите со своими людьми. Скажи им то, что я тебе сказал. Если они Хотите большего и согласитесь с условиями, которые я вам объяснил, затем поставьте отметку вверху таблички на двери телефонной будки. Вы можете сделать это, войдя внутрь. Знак белый. Мел белый. Никто не сможет его увидеть, если специально не искать. Любую Штази, которая следит за вами, будет гораздо больше интересовать ваш звонок. Итак, сделайте один. Позвоните в какое-нибудь безобидное место, не имеющее отношения к вашему правительству. Однажды я вижу отметку мелом. . . Если я увижу отметку мелом. . . Я предполагаю, что Дженнифер Норт арестована и что боги, которые решают такие вещи, согласились на мои условия. Я представлюсь миссии США в Западном Берлине».

Райан бросил взгляд на Фоули.

«Нет», — сказал он.

Вся краска сошла с лица Пфайфера.

— Что значит «нет»?

— Мы едем домой, — сказал Фоули. «Вы правы в том, что нет необходимости в еще одной личной встрече, да и в какой-либо другой встрече, если уж на то пошло».

"Что-"

— Послушайте, майор, — сказал Фоули. «Я готов расписаться, если вы выедете. Однако не приходите в Миссию первым. Ваши люди наблюдают за этим местом круглосуточно и семь дней в неделю. Как только вы войдете, ваше мнение уже не изменится».

«Я не собираюсь менять свое мнение», — отрезал Пфайффер.

— Лучше встретимся с нами завтра в полдень в «Макдоналдсе» недалеко от Грюневальдского леса. Ты знаешь, где это.

«Да», — сказал Пфайффер. — Но я не готов приехать, пока…

«Информация, которую вы нам предоставили о Дженнифер Норт, — это старые новости», — сказал Фоули. «Ранее она сбежала из миссии США. На самом деле мы считаем, что она уже перебралась в Восточный Берлин».

Райан пожал плечами. «На Западе вам будет безопаснее».

Майор закрутил свой шерстяной шарф в тугой узел. — Я подумаю об этом.

«Просто будь там», — сказал Фоули.

Пфайффер быстро ушел, обернувшись к двери ровно настолько, чтобы слегка наклонить голову, соглашаясь с условиями. С этими словами он развернулся и прокрался по коридору, как тот паразит, которым он и был.

Никогда не было никаких сомнений в том, что ЦРУ примет относительно недорогие требования Пфайффера, если он окажется законным агентом. Он казался ужасным человеком, беспомощным и неисправимым, но, как и в федеральной программе защиты свидетелей, ангелы, предавшие свой народ, были в большом почете. Чаще всего выгодную сделку получал просто тот, кто первым дошел до кормушки. Это был маленький грязный секрет ЦРУ — один из многих, который Райан узнал. Поразительно высокий процент людей, которых они завербовали, в своих предыдущих жизнях были тиранами, убийцами и насильниками. Если эти насильники, убийцы и тираны имели что-то ценное для Соединенных Штатов, они получали визу для выхода из тюрьмы, новую жизнь и немного денег, чтобы прожить ее. С этого момента от них, конечно, требовалось вести себя прилично — задача, которую большинство людей такого рода находили невыполнимой. Но были и другие способы справиться с этим — после того, как были собраны разведданные.

— Похоже, «Лада» уезжает, — сказал Райан, выглядывая в окно. Водитель квартала снова сидел в своей машине с включенными фарами. Облако выхлопных газов говорило о том, что двигатель работает. «Это было интересно».

— Нам нужно в путь. Фоули уже была в пальто и теперь большими пальцами набирала сообщение в SRAC. «Однако обо всем по порядку. Нам нужно подтвердить на берлинском вокзале, что Джен Норт, возможно, обратилась.

"Возможно?" — спросил Райан. — Ты сказал это, она согнута.

— Да, — сказал Фоли. «Но эти придурки из КГБ назвали слишком много моих невинных друзей только для того, чтобы смотреть, как Агентство из предосторожности их распинает».

«Она сбежала, Мэри Пэт», — сказал Райан. "Бритва Оккама . . ».

Фоули застонала, закончила свое послание, а затем подошла к окну и выглянула. "Я знаю. Просто отстойно слышать это от себя. . ».

— Ты посылаешь это отсюда? — спросил Райан, возвращая ее мысли к задаче.

«Когда мы будем готовы выйти за дверь», — сказала она. «Мы получим покрытие, если окажемся немного выше, вне тени здания. Сигнал выходит примерно восьмисекундным импульсом. Предположительно, из-за этого сложнее провести триангуляцию, но я хочу быть в движении в момент трансляции».

«Я готов, когда ты будешь».

Она говорила, не оборачиваясь. «Просто наблюдаю за улицей минуту, чтобы почувствовать, во что мы собираемся вступить. Эй, ты видел самого Пфайфера о дерьме, когда спрашивал о Неваде?

— Как ты думаешь, что это значит?

«Либо он знает что-то, о чем не хочет нам рассказывать, — сказал Фоули, — или он обеспокоен тем, что знает недостаточно, чтобы иметь для нас какую-то ценность. Если бы я была женщиной, делающей ставки, я бы сказала, что последнее. Его правительственная сиська иссякает, и он ищет что-то новое».

«И хочет убедиться, что у него достаточно средств для торговли».

— Это и моя оценка. Фоули смиренно вздохнул. «Он засранец, но у него будет много полезной информации. По большей части я сомневаюсь, что он вообще знает, что знает. Я порекомендую ему директора PL 110».

Публичный закон № 110 позволял директору ЦРУ ежегодно предоставлять убежище определенному количеству активов и использовать государственные деньги для их содержания и поддержки.

— Этот человек проницателен, — сказал Фоули. «Я дам ему столько же. Он точно знает, что делает. Он только что вышел из здания через квартал прямо на крыше «Лады», но… . . Это странно. Когда вы в последний раз заглядывали, парень был в своей машине или рядом с ней. Верно?"

Райан присоединился к ней у окна. «Что странного?»

«Лада все еще там», — сказала она. «Свет горит, двигатель работает. . . но я не вижу водителя. Она сунула SRAC в карман пальто. «Мы подождем, чтобы отправить это, пока не прояснимся. Слишком большая опасность попасть в плен. Она потемнела. «И я уже рассказал вам, как это будет происходить».

Райан подавил желание откинуть брезент, чтобы лучше рассмотреть. Зуммер снова зазвонил. Один раз . . . затем три раза. Затем постоянная гудящая вибрация — С. . . О. . . С. . . О. . . СОСО-СОСОСОСОС — пока сигналы не слились воедино, словно рой разъяренных пчел.

«Вы правы», сказал он. «Нам пора идти!»

OceanofPDF.com

47

ОПо другую сторону стены в соседней квартире Эльке Гауптман покачивала шеей из стороны в сторону, испытывая судороги из-за того, что наклонялась вбок и прижимала одно ухо к длинной пластиковой трубе. Она слушала весь разговор, согреваясь каждым предательским словом, сказанным Пфайфером. Теперь у нее было преимущество, сила, которая ей была нужна, чтобы уйти от него. Ей просто нужно было придумать, как этим воспользоваться.

Шаги Пфайффера цокали по коридору, когда он выходил из квартиры, и на мгновение она задрожала при мысли, что он может ворваться в ее незапертую дверь и уличить ее в шпионаже за ним – как он это сделал в Имперском клубе. Она постепенно расслабилась, когда шаги стали отдаленными. Американцы все еще разговаривали. Они, казалось, понимали, что Пфайффер — свинья, и все же собирались ему помочь! Эльке хотелось кричать.

Она рискнула выглянуть в окно. Пфайффер сейчас был на улице внизу, переходил дорогу в тени, по глупости думая, что он невидим, потому что снял шляпу-федору и надел другую шляпу. Это сработало, но только потому, что агент за рулем «Лады» был молод и слишком сосредоточен на строительстве.

Она определила в водителе «Лады» сотрудника КГБ, как только хорошенько его рассмотрела. Потертое пальто, меховая шапка и неуклюжая, трудолюбивая манера поведения. как будто он только что из коллектива и это была его первая поездка в большой город.

Любопытно, что он оставил свою машину работающей и побежал по тротуару. Сердце Эльке бешено колотилось, когда он повернулся и по диагонали направился к зданию. Сейчас он был один, но ему не придется оставаться одному долго. КГБ всегда путешествовал волчьими стаями. Эльке планировала подождать, пока услышит, что американцы уходят, но на это не было времени. Ей на мгновение пришло в голову предупредить их, но они были шпионами. Кто мог доверять шпиону?

Она схватила пальто и, не надев его, выбежала в коридор, чуть не столкнувшись с двумя американцами, выходившими из соседней квартиры.

Все трое замерли, глядя друг на друга. Эльке держала руки открытыми и разведенными в стороны. По западному телевидению она знала, что американцы — ковбои, готовые к стрельбе, и не хотела, чтобы они в нее стреляли.

«Гутен Абенд», — сказал американец, слегка кивнув, как будто показывая, что он не представляет угрозы. Губы женщины растянулись в диком рыке, словно она могла оторвать Эльке голову по малейшему поводу – или вообще без провокации.

— Нет времени объяснять. Эльке ломала голову, чтобы убедиться, что она говорит на правильном английском языке. «Пфайффер. . . он играет с тобой в игры. КГБ, Штази. . ». Она указала на стену и улицу за ней. — Не знаю какие, но они здесь.


—

рЯн был удивлен, услышав, что эта новая загадочная женщина говорила по-английски.

Фоли замахнулся, одна рука поднята, чтобы отразить атаку, другая отведена назад, готовая нанести удар.

"И вы?"

« Я бин. . . Мое имя . . . — Эльке Гауптман, — сказала женщина. Она покачала головой, запыхавшись, руки тряслись. «Мы должны идти сейчас! Я понял суть того, кем ты являешься, через стену». Она кивнула в сторону лифта, расположенного всего в трех квартирах отсюда. «Они выйдут оттуда. Нам нужно пойти в дальний конец коридора и подняться по другой лестнице.

«Мы знаем, где находится лестница», — сказал Фоули.

— Молодец, — отрезала женщина. «Этот головорез из КГБ один, и это дает нам возможность сбежать. Они известны больше своим благоразумием, чем храбростью. Он будет ждать своих друзей, а нам надо идти немедленно!»

— Гауптман? — повторил Райан. Это было имя, которого он раньше не слышал.

— Да, гауптман! она сказала. — Я тебе все расскажу, но не здесь.

Фоули покачала головой, глядя на женщину. «Почему мы должны следовать за тобой? Кто ты для Пфайфера?

Она всплеснула руками. «Если вам нужно знать, я был здесь, чтобы выстрелить ему в лицо! А теперь, правда, нам пора идти…

За углом прозвенел лифт, машина достигла этажа и остановилась.

«Шейсе!» Эльке Гауптман выругалась. «Этот дурак из КГБ пришел один!»

Побег противоречил всему, что было в характере Джека Райана. Вместо того, чтобы рисковать получить пулю в спину, он рванул к лифту, сокращая расстояние. Звонок прозвенел снова. Двери распахнулись, и я увидел испуганного человека, чья рука тут же упала на засунутый в кобуру Макаров на поясе. Молодой и сильный фермерский мальчик, он весил как минимум на пятьдесят фунтов больше Райана. Тяжелый плащ делал его похожим на монстра.

Мужчина выплюнул что-то по-русски, судя по тону, ругательство, и начал вытаскивать пистолет.

Райан выскочил через дверь, швырнув русского в заднюю стенку лифта. Райан захватил руку с пистолетом обеими руками, одновременно вонзая острие плеча в грудь мужчины. Он снова и снова ударял коленом в пах россиянина, иногда попадая в цель, но в основном отрываясь от бедер мужчины во время борьбы.

Хотя его рука с оружием была зажата, мужчина все еще полностью использовал левую. Он начал наносить удары по незащищенной почке Райана. Раскачиваясь и извиваясь, он поднял ногу и использовал стену как платформу, чтобы сбросить Райана.

В ярости Райан боролся с тошнотворной болью. Он повернул плечо внутрь, к центральной линии россиянина, увлекая за собой его руку с оружием. Он позаимствовал страницу у своего противника и оттолкнулся ногами от стены, ударив ими обеими о деревянную обшивку на противоположной стороне лифта.

Прошло всего несколько секунд, и двери с шипением закрылись за ними. Машина снова начала двигаться. Вниз.

Райан поднял лоб вверх, врезавшись мужчине в переносицу. Доставка была не по учебнику, и удар тоже оглушил его, но, по крайней мере, кровь не лилась из дыры в верхней части носа .

Россиянин пошатнулся в сторону, Макаров выскользнул из его руки. Он снова вскочил и бросился к лежавшему на земле пистолету. Райан жестоко ударил его коленом по лицу, а затем отшвырнул пистолет. Он потянулся за спину и вслепую начал нажимать кнопки. Друзья россиянина были в пути. Ему пришлось остановить лифт, прежде чем он достиг низа и открылся для группы людей. Бандиты из КГБ. Ему пришлось нелегко с этим парнем. . .


—

ФОли почти пролезла через щель в дверях лифта, но они закрылись, когда она была всего в нескольких дюймах от нее. Она тут же развернулась и побежала к лестнице, дернув Эльке Гауптман за плечи, когда пробежала мимо.

"Пойдем со мной!"

"Что . . . Где ты-"

— Лифт падает, — сказал Фоули. «Мы прошли часть пути вверх, и это было чертовски медленно. Если мы сейчас поднимемся по лестнице…

«Мы можем победить их», — сказал Гауптман, заканчивая предложение Фоули.

Они сломя голову врезались в лестничную клетку. Дверь треснула, как выстрел, когда Фоули распахнул ее.

«Вы сказали, что пришли сюда, чтобы застрелить Пфайффера», — сказала она через плечо, спускаясь по лестнице вместе с Гауптманом.

"Да . . ».

— Хорошо, — сказал Фоли. Все еще бегая, когда она добралась до лестничной площадки, она схватилась за металлические перила и развернулась, сохраняя скорость, спускаясь на следующий пролет. — Тогда дай мне свой пистолет!


—

рЯн и русский смотрели друг на друга, тяжело дыша, сгорбившись вперед, оба прислонились спиной к своим стенам лифта. Пистолет валялся на полу между ними, но кто бы из них ни подвинулся, чтобы достать его, он заслужил бы сапог до зубов. Будучи взрослым, Райан нечасто участвовал в боях, но те, в которых он участвовал, были жестокими, и многие из них были смертельными. Однако его старик был скрягой и привил сыну боевой дух — по крайней мере, настолько, чтобы он мог защитить себя. Главным образом, Райан-старший научил своего сына сражаться с противником. Большинство драк, по словам старика, были вовсе не драками, а поединками с целью установления доминирования. Чтобы выиграть бой, нужно было не отбиваться и парировать, а атаковать яростно и без предупреждения — скорость, внезапность и жестокость действий.

Так он и сделал. . . и русский впитывал это, как будто Райан бросал в него зефир.

Райан получил, как он считал, пару эффективных ударов и два хороших правых кросса в челюсть. Нос его был скрючен набок, зубы испачканы кровью, но, если не считать внешнего вида, он не выглядел ничуть не потрепанным. Он не замедлился, и уколы печени, которые он нанес в туловище Райана, показали, что у него еще достаточно сил.

Райан резко упал и вцепился в стену, чтобы удержаться на ногах.

Русский усмехнулся.

Райан внезапно почувствовал себя тяжелее. Кабели зазвенели, лифт замедлил ход, а затем с жужжанием остановился.

За ним. Зазвенел звонок, и двери с угрюмым шипением открылись, словно собирались избавиться от этих парней.

Глаза русского на долю секунды скользнули в сторону дверей. Райан взревел, стряхивая боль, и рванул вперед. Он широко размахнулся, сильно ударив мужчину по уху.

Россиянин попытался стряхнуть ситуацию, но Райан нанес резкий удар ногой в пах. Мужчина застонал от боли, согнувшись в талии, чтобы защитить себя, и на пути вниз встретил колено Райана. Он упал, когда двери открылись, но, к ужасу Райана, приземлился прямо на пистолет.

Райан прыгнул вперед, пытаясь поймать «Макаров» прежде, чем он поднимется. Русский зарычал и отбросил его, перекатив. из открытых дверей в яркий свет коридора пятого этажа. Теперь, лежа на спине, Райан, как рак, пополз за угол, когда россиянин нанес удар. Пуля просвистела мимо его уха, как оса, дульный звук оглушил узкий коридор.

Русский кричал что-то неразборчивое, но почти все на русском звучало как угроза. Дверь лифта начала закрываться, но носок очень большого ботинка наступил на порог и распахнул его обратно.

Райан перекатился и поднялся на ноги посреди зала, полностью обнаженный. Дверь квартиры открылась позади него, а затем быстро захлопнулась, когда жилец увидел, что происходит. Райан был слишком далеко, чтобы перехватить русского, когда он вышел из лифта, но ему пришлось попытаться. Больше идти было некуда.

Русский быстро выглянул, затем медленно вышел, увидев, что руки Райана все еще пусты.

Сердцебиение отдавалось в его ушах, и Райан смутно услышал шум в другом конце зала — неистовые шаги, бешеный крик. Русский тоже это услышал. Вздрогнув, он выстрелил в Райана, а затем развернулся. Пуля пробила плечо пальто Райана, но не попала в руку. Он поднял глаза и увидел, как Мэри Пэт Фоули остановилась в коридоре примерно в десяти футах от него, приготовилась и подняла револьвер обеими руками.

Эльке Гауптман замерла рядом с ней, заткнув уши руками, ожидая выстрелов.

Фоли и русский выстрелили одновременно, Фоли дважды быстро нажал на спусковой крючок.

Райан вздрогнул от ошеломляющих сообщений. Фоули пошатнулась, сделала полшага вперед, чтобы удержаться, а затем пошатнулась в сторону, чтобы прислониться к стене. Ее лицо исказилось в съеживающейся гримасе.

Русский стоял как вкопанный, казалось, навсегда. «Макаров» выскользнул из его рук и с грохотом рухнул на ковер за долю секунды, прежде чем он упал на колени.

Райан прыгнул вперед, чтобы схватить пистолет прежде, чем русский успел его подобрать, но это не имело значения. Гейзер крови вырвался из дыры в шее мужчины, окрасив пол перед ним. Обе пули Фоули попали в цель: первая попала ему в живот, вторая разрушила его ключицу и перерезала сонную артерию.

Он что-то пробулькал и качнулся вперед, приземлившись лицом вниз.

Райан опустился на колени, чтобы поднять Макаров.

— Проверьте его карманы, — крикнул Фоули, быстро затихая. «Я хотел бы знать, кто в меня стрелял. . . с кем мы здесь имеем дело».

Она была ранена, поэтому Райан бросился за ней.

Она оттолкнула его. «Проверьте его карманы!» она настаивала.

Во внутреннем нагрудном кармане пальто мужчины он нашел небольшую картонную папку с удостоверениями. На фотографии он был изображен в зеленой форме. Михайлова, Владимир был напечатан под земным шаром с серпом и молотом и кириллическими буквами КГБ. На развороте было зеленое удостоверение личности с более новой фотографией, на этот раз в костюме. Словоблудие, написанное латинскими буквами, предоставило Михайлову доступ к объектам Министерства государственной безопасности ГДР.

«КГБ», — сказал Райан. Помимо русского имени, офицер КГБ может иметь полномочия Штази, но не наоборот.

Михайлов вздрогнул, задыхаясь от ужасающе неестественных звуков, которые издают люди в последние минуты жизни. Рациональный мозг Райана подсказывал ему, что он ничего не может сделать. Несмотря на это, он крепко сжал плечо россиянина, желая утешить его. Он был так молод и просто делал свою работу. Если бы Райан был Если кто-то будет привлечен к ответственности, то это будет босс, человек, который с самого начала отправил сюда Владимира.

Эльке стояла в ошеломленном молчании, глядя на огромную лужу крови, растекающуюся из головы умирающего. Ее плечи покачнулись, когда она поперхнулась, а затем ее вырвало. «Я. . . Я никогда не видел . . ». Она стряхнула его, прижав рукавом рот. "Нам нужно идти . . ».

Макарова в правой руке, Райан сунул удостоверения обратно в пальто россиянина, затем ободряюще похлопал Эльке по плечу и направился проверить, как там Фоули. Ее лицо побледнело. На ее губах выступили капельки пота.

«Дерьмо. . ». прошептала она. «Я думаю, что это плохо».

Нагрудник Райана безостановочно вибрировал, настолько сильно, что он онемел.

Он сунул «Макаров» в карман и забрал у Фоули тяжелый револьвер, прежде чем она его уронила. Щелчок пальцев привлек внимание Эльке, и он передал ей револьвер.

Черные колготки скрывали кровь, стекавшую по ноге Фоули, но каждый раз, когда она шаркала ногами, ее ботинок оставлял следы на полу. Райан залез в ее пальто и провел рукой за спиной в поисках ран.

Она отстранилась. "Нет времени . . ».

"Ты можешь идти?"

Фоули сардонически покосился на него и поморщился. — Ну, я не останусь здесь.

Дверь со стороны улицы была открыта. Из окна высунулась маленькая девочка лет девяти-десяти.

«Sie commen!» — прошипела она. Они идут. Дверь захлопнулась так же быстро, как и открылась.

— Следуй за мной, — сказала Эльке, вновь обретая самообладание. «Есть выход через подвал».

Райан положил руку Фоули себе на плечи. — Куда тебя ударили?

«Не уверен», — сказал Фоли. «По ощущениям это мой позвоночник, но я все еще чувствую свои ноги, так что… . ». Она посмотрела на него. — Ты взял пистолет того парня?

«Я сделал», сказал Райан. — Одно только наличие пистолета может привести к тому, что нас подстрелят, но я думаю…

«О, Джек. . ». Фоли прервал его. «Они точно нас пристрелят, если поймают сейчас».

Она кашлянула, поморщившись. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Райан боялся, что пуля россиянина задела ей легкое, но она продолжала идти, как будто это она тащила Райана в безопасное место, а не наоборот.

«Может быть, именно это и было», — подумал Райан.

Эльке пошел быстрее, единственный из них, кто не был ранен или ранен в драке, и достиг конца зала на несколько шагов впереди Райана и Фоули. Она повернулась и взмахнула рукой, подталкивая их вперед, и распахнула дверь.

"Сюда-"

Она замерла, наполовину в дверном проеме, наполовину в дверном проеме, задыхаясь, как будто ее только что ударили в живот.

«Ой, нееет!»

Обхватив Фоули рукой, чтобы она не соскользнула на пол, Райан бросил свободную руку в карман пальто, с громким щелчком подняв большой палец вверх предохранитель «Макарова » .

OceanofPDF.com

48

ШЕСТЬ МИНУТ РАНЬШЕ. . .

ДПитер Фукс стоял через дорогу от апартаментов «Линде», в тени желтой телефонной будки, и наблюдал. Его имя означало «лиса» — самое умное и самое хитрое из всех животных — и он провел большую часть своей жизни, пытаясь соответствовать этим качествам.

Шпион полковника Шнайдера дал им полное описание и тактику команды ЦРУ из Хельсинки. Проследить за ними до места, где американцы должны были встретиться с КАЛИСТО, было несложно. Они поднялись раньше, одни, и до сих пор не спустились. Сельма и Феликс один за другим заботились о команде Хельсинки. Фукс планировал последовать за парой на встречу, пока не подъедет мужчина в коричневой «Ладе» и не припаркуется в дальнем конце квартала.

Он сразу узнал в нарушителе КГБ, что побудило его сделать шаг назад и глубже слиться с тенью. Фукс и остальные члены «Трините» часто работали на русских, но не сегодня. На этот раз их послал полковник Шнайдер из Штази. Полковник был абсолютно ясен: он хотел этого. Вопрос — поиск и нейтрализация предателя, которого Штази называла ЛАВЕНДЕЛЬ, а на Западе — КАЛИСТО, — должен был решаться без ведома их советских кузенов или кого-либо еще в Министерстве государственной безопасности, если уж на то пошло.

Фукс был совершенно уверен, что видел, как предательница ЛАВЕНДЕЛЬ ускользнула из-за угла. Просто тень, которая в один момент была, а в следующий исчезла. Он не мог быть уверен. Вполне возможно, что перебежчик все еще находился наверху с американцами. Русский на том конце улицы не обратил никакого внимания на мимолетную тень — если он вообще ее видел. Не имея возможности связаться с Сельмой или Феликсом, Фукс решил стоять и наблюдать.

Приезд этого нового русского, каким бы зеленым и неопытным он ни казался, Фукса столь же раздражал, сколь и пугал. Вся ГДР, но особенно Восточный Берлин, изобиловала тайной полицией, которая скрывала свои секреты друг от друга. Бесчисленные оперативные группы, группы и отделения соперничали за вербовку, шантаж или нейтрализацию того или иного предателя или того дипломата. Так много поваров неизбежно сталкивались друг с другом на такой тесной кухне – чаще, чем думали дураки на Западе. При правильных обстоятельствах главному врагу (США) даже не нужно было появляться, чтобы наступил хаос. Все хорошие социалисты просто перестреляли бы друг друга. Штази не афишировала это, но две из последних смертей при исполнении служебных обязанностей произошли, когда они пресекали попытки побега диссидентов в туннелях под Стеной. Оба были вызваны дружественным огнем: пули Штази убили сотрудников Штази.

Добавьте к этому деспотичных головорезов и советскую военную разведку, и город, да и вся страна, по сути, превратились в пороховую бочку с зажженными и горящими на каждом шагу запалами. Фукс не раз оказывался под перекрестным огнем, в чрезвычайно опасном месте, поскольку он не был ни КГБ, ни Штази, а наемником без чувства патриотизма к делу социализма. Ни один из его работодателей пролил бы слезу, если бы случайно поймал пулю. Он и его команда были одновременно нужны, отвратительны и очень хорошо оплачивались.

Он на мгновение подумал о том, чтобы перехватить офицера КГБ, но это означало бы расшевелить осиное гнездо. Первых одного или двух можно было отбросить и убить с относительной легкостью, но затем приходили остальные, с ревом вырываясь из своего гнезда в злой, неудержимой силе. Штази были такими же плохими. Хуже того, потому что они были более изысканными. Скорее всего, вы улыбнетесь, когда вас ужалят до смерти. Кроме того, обе организации были частыми клиентами. Война с любым из них была просто плохим делом.

Фукс наблюдал с другой стороны улицы, пока агент коротко разговаривал с мужчиной с собакой у входной двери. Что бы он ни узнал, оно привело его внутрь — быстро, со слепым безрассудством юности, слишком сосредоточенной на миссии. Независимо от того, преследовал ли агент предателя полковника Шнайдера или кого-то совершенно другого, велика вероятность, что это не закончится для него хорошо.

Фукс будет наблюдать за происходящим из тени. Ему было там комфортно.

Его самые ранние воспоминания связаны с темными углами, где он играл в дозор, пока его старик воровал, избивал или убивал. Послевоенная Германия была Меккой для людей из Рингферайна, головорезов из Клуба Ринг, подобных его отцу, которые охотились на других. Доллары плана Маршалла лились дождем, восстанавливая страну и наполняя карманы Лайнуса Фукса. Строительство, мусор, мебель для дома, сантехника — деньги или товары переходили из рук в руки, и отцу Дитера доставалась доля всего.

Дитер не помнил ни свою мать, ни ее волосы, ни ее глаза, ни звук ее голоса. Его детство было наполнено алкоголем, множеством женщин и тенями. Каждую новую хозяйку следовало называть Мамой. Самый продолжительный длился четыре месяца. Для Дитера мама была просто слово, не имеющее большего значения, чем «Эй, ты». Возможно, даже меньше.

Линус заработал более миллиона долларов, когда Дитеру исполнилось десять лет, и потерял все, когда мальчику исполнилось одиннадцать.

Красивые женщины уступили место не очень красивым женщинам, женщинам с такими же шрамами на душе, как и их лица, женщинам, которые променяли свое тело не на деньги Лайнуса, а на тарелку супа и место вдали от холода. Чаще всего даже это сопровождалось долей раскаленной ярости старика.

Дитер не собирался уходить из дома в четырнадцать лет, по крайней мере, сознательно. Он просто нашел тени предпочтительнее гнили шлюх и вони страданий своего отца. Он остался там в темноте и нашел способ процветать — убивать людей ради денег.

Он случайно встретил Сельму и Феликса в тот момент своей жизни, когда ему нужны были мускулы и дополнительная пара глаз. Они пришли как пара, неделимая, и он нанял их обоих. Он намеревался убить их после того контракта, чтобы свести концы с концами, но вслед за первым появилась другая работа, и он продолжал их продолжать, всегда думая, что в конце концов убьет их. Иов последовал за работой и начал считать их незаменимыми. Спустя год они однажды вечером за коньяком и сигарами признались, что планировали убить и его. После небольшого обсуждения они решили посмотреть, куда их приведут их отношения. . .

Визг шин по заснеженному асфальту вырвал Фукса из воспоминаний. Две «Лады» и шипящий «Трабант» остановились перед жилым домом. Из машин вышли четверо мужчин: первая «Лада» с водителем и его пассажиром — ответственным лицом. Мужчина в «Трабанте» вышел из машины, затем, после какого-то приказа начальника, откинулся на спинку открытой водительской двери и заговорил в радио.

Прохожие развернулись на пятках и пошли в другую сторону. Две женщины, судя по всему, местные домохозяйки, чуть не перебежали улицу, дойдя до того, что перебрались вброд через реку тающей сточной слякоти, чтобы избежать встречи с ответившей тайной полицией.

Затем, словно материализовавшись из ниоткуда, высокая фигура в шерстяной шапке, низко надвинутой на уши, появилась из-за бетонного горшка на полпути вниз по зданию. До этого момента Фукс не заметил ни плантатора, ни этого человека.

Он, шатаясь, направился к прибывшим сотрудникам КГБ, останавливаясь и покачиваясь на месте, словно пытаясь сориентироваться или не упасть. Фукс достал из кармана небольшой монокуляр и поднес его к глазу, закрыв кончик пальцами, чтобы свести к минимуму любую отражающую вспышку, которая могла бы сигнализировать о его присутствии. Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо мужчины, но это не имело значения. Шляпа была низко надвинута, а воротник высоко застегнут, скрывая все, кроме тонкой полоски вокруг глаз. Даже этого было достаточно, чтобы сказать Фуксу то, что ему нужно было знать. Мужчина двигался так, будто был пьян, но глаза его были холодны и трезвы.


—

Счто-то было не так.

Джон Кларк чувствовал это всем своим существом. За последний час он не видел и не слышал никого из команды Хельсинки. Поначалу они продолжали двигаться, перепрыгивая через территорию, чтобы не отставать от местного населения. Проходящие мимо незнакомцы — это одно. Скрывшиеся незнакомцы заставили людей позвонить властям.

Люди приходили и уходили из квартир, большинство из них выглядели как жильцы или кто-то в гостях у жильцов.

Кларк дошел до конца квартала, когда подъехала коричневая «Лада». Там было несколько голых деревьев с массивными стволами, которые нужно было оставить позади, и небольшое уличное освещение, которое выдавало его движения. Он мог следить за вестибюлем квартиры, одновременно читая о ребенке за рулем.

Он услышал шум на полпути к жилому дому — женский голос в беде. Начав всерьез беспокоиться о команде прикрытия, Кларк направился туда, чтобы проверить звук. Он нашел следы на снегу и что-то темное на тротуаре.

Кровь! Кто-то уничтожал команду Хельсинки. Этими ребятами были Мокрие Дела — отдел мокрых работ КГБ.

Нападающие.

Он отсутствовал всего на мгновение, но к тому времени, как он вернулся за угол, водитель «Лады» пересек улицу и вошел внутрь.

Кларк выругался на собственную глупость и начал пробираться вдоль фасада здания, оставаясь позади большого прямоугольного цветочного горшка. Подъехали еще три машины, и четверо мужчин выскочили из машины под визг шин и хлопанье дверей, выстроившись за задней частью короткого белого «Трабанта», чтобы получить приказы, полученные в последнюю минуту. Кларк оставался на низком уровне достаточно долго, чтобы увидеть, кому подчиняются люди, кто главный, а затем встал и, пошатываясь, направился прямо к нему, наклонившись над багажником машины, ссылаясь на листок бумаги — какой-то оперативный план. или схема здания.

«Немного поздно для этого, приятель», — подумал Кларк, сокращая дистанцию.

Руководителям нравилось казаться, что они главные, особенно перед своими подчиненными. Этому человеку не могло быть больше тридцати пяти лет, что было относительно молодо для начальника, что делало его еще более деликатным в вопросе установления своего старшинства. Остальные называли его товарищ майор Попов.

Мужчина из «Трабанта» первым увидел приближающегося Кларка и что-то проворчал боссу. Попов оторвался от своего кабинета. план и дал Кларку беглое сканирование, счел его пьяным куском дерьма и сказал ему это, прежде чем приказать ему продолжать движение. Его жалкий немецкий был настолько плох, что один из его людей повторил его, чтобы убедиться, что Кларк понял.

Кларк поднял обе руки, чтобы показать, что не хочет неприятностей, но продолжал спотыкаться к группе. Попов воспринял как личное оскорбление то, что этот пьяный засранец не выполнил его приказаний. Его люди двинулись, чтобы противостоять Кларку, но Попов не согласился ни на что. Он позаботится об этом идиоте лично. Кларк добрался до десяти футов. Все четверо мужчин стояли плечом к плечу — достаточно близко, чтобы Кларк мог стрелять в них, не двигая ногами.

Каждый из этих сотрудников КГБ был вооружен и представлял серьезную угрозу для Райана и Фоули, если бы им позволили проникнуть внутрь, но их оружие было спрятано под свитерами и тяжелыми пальто.

Кларк вытащил «Глок» прежде, чем кто-либо из мужчин понял, что происходит, прервав процесс, в ходе которого люди принимали решения — наблюдать, ориентироваться, решать, действовать. Петля НОРД. Во времена большой угрозы, например, когда ужасающий человек направляет вам в лицо черный пистолет, мозгу приходится перезагрузиться — переориентироваться, прежде чем он сможет принять новое решение и затем действовать в соответствии с этим решением.

Пока русские были заняты этим, их мозг отчаянно пытался осознать текущую ситуацию и приказать мышцам вытащить пистолеты и защитить себя, Кларк дважды выстрелил в каждого из них в центр массы. Среди бойцов часто повторялось кредо, что тот, в кого стреляют один раз, стоит того, чтобы стрелять много раз. Сначала он взял русского слева, чтобы не тратить драгоценное время на раскачивание туда-сюда.

Кларк был уверен, что, если бы у него было больше времени за «Глоком», он мог бы вести себя значительно более плавно, а плавность, как говорится, была быстрой. Несмотря на это, первый русский все еще стоял у раз Кларк взял последний. На мгновение он подумал, что, возможно, они одеты в какие-то бронежилеты, но Попов закашлялся, по подбородку потекла кровавая завеса, а затем повалился на бок, сбив двух своих соотечественников на землю, как домино. Кларк выстрелил в нос последнему стоявшему мужчине. Он осмотрел местность поверх поля зрения, а затем повернулся и вошел в вестибюль, направляясь на контакт.

Фоули был способен, но Райан был джокером, а джокеры приводили к гибели людей.

Это шло вразрез с его инстинктом, но Кларк поправил свою шерстяную шляпу так, чтобы она меньше закрывала лицо, когда он вошел в вестибюль многоквартирного дома. Если бы он выглядел так, будто хотел спрятаться, это было бы только для того, чтобы его заметили. Мужчина с маленькой собачкой вышел из лифта, пройдя половину этажа.

«Он на пятом этаже!» — сказал мужчина на ломаном русском языке, глухо, чем-то ошеломленный. "Не хорошо . . . не хорошо . . ». Он поспешил мимо, явно приняв Кларка за отвечавшего офицера КГБ.

OceanofPDF.com

49

ДПитер Фукс с трепетом наблюдал за скоростью и убежденностью, с которой американец убил четырех офицеров КГБ. О, он был американцем. В этом Фукс не сомневался. Для Штази, КГБ, ГРУ и тайной полиции любого числа стран советского блока было обычным делом заключать контракты на свои убийства — политика, которая сделала Фукса и его партнеров очень богатой троицей. Американцы предпочитали держать всё внутри себя. Они хотели сохранить больше контроля. Если Соединенные Штаты решали, что кого-то нужно убить, они делали это сами.

Поднялся ветер, из-за чего стало намного холоднее. Проливной дождь сменился снегом, хлеставшим по лицу, а затем снова превратился в дождь. Серые цвета стали еще серее, а тени усилились, внося дополнительную порцию страха в и без того напряжённый воздух.

Этот человек был хорош и эффективен, как никто другой, которого Фукс когда-либо видел, но как он вообще планировал сбежать? Холодок пробежал по спине Фукса. Возможно, этот человек и не собирался уходить, по крайней мере, пока. Очевидно, он был здесь, чтобы защитить двух американцев наверху. Они еще не появились, поэтому вполне понятно, что он все еще был там, в темноте, делая свою работу.

Фукс бросил взгляд через плечо. Проклял себя за то, что был такой нервный, и вошел в телефонную будку. Внутри было похоже на глубокий мороз, но, по крайней мере, здесь не было ветра.

Фукс снял перчатку и, зажав ее зубами, сунул в телефон монету в двадцать пфеннигов и слушал, как она звенит по холодному металлу. Перчатка тут же вернулась на место.

Полковник Шнайдер ответил после первого гудка.

«Скажи мне, что у тебя есть ЛАВЕНДЕЛЯ?»

«Мы этого не делаем», — сказал Фукс. "Пока ничего. Произошло развитие. . ». Он не стал оправдываться, а рассказал о том, что произошло с мертвыми офицерами КГБ, максимально подробно описав действия убийцы, скрывшегося в тени.

Шнайдер замолчал, тяжело дыша в трубку и размышляя.

«Была стрельба», — продолжил Фукс. «Кто-то наверняка вызвал полицию».

«Я позабочусь о них», — сказал Шнайдер. «Вы уверены, что этот убийца был американцем?»

"Да."

«Я хочу убедиться, что понимаю», — сказал Шнайдер. «Никто из погибших не является MfS?»

«КГБ», — сказал Фукс. «Я не проверял их удостоверения личности, но уверен, что прав».

«Как они. . ». Голос Шнайдера затих. Он на мгновение задумался, а затем сказал: «Неважно. Я позвоню, потом приеду к вам. Ваша команда цела?»

— У нас все в порядке, — сказал Фукс, внезапно осознав, что не получал известий от Сельмы и Феликса уже больше часа. Теперь они были там с американским убийцей.

По улице печально проносились сирены по крайней мере трех автомобилей Volkspolizei, звучавшие на морозе еще более анемично, чем обычно.

«Я уже в пути», — сказал Шнайдер. «Полковник КГБ Зима может приехать раньше меня. Ты его знаешь?"

«Он нанял нас в начале года», — сказал Фукс.

«Заканчиваем в хороших отношениях?»

«Он все еще жив», — сказал Фукс. «Как и мы. Так да."

«Хорошо», — сказал Шнайдер. «Держись вне поля зрения, пока кто-нибудь из нас не доберется туда. Эти идиоты из народной полиции могут вас застрелить, а потом задавать вопросы.

«Конечно», — сказал Фукс, соглашаясь сделать именно то, что он и так планировал сделать. Он был вором задолго до того, как стал убийцей, и не мог оставаться в живых так долго, слепо бросаясь навстречу опасности. Хотя ему в голову пришла мысль, что среди народной полиции, возможно, безопаснее. Американец, сидевший в тени, без колебаний выстрелил и в ста процентах случаев попадал в цель.

OceanofPDF.com

50

ТМужчина на лестнице стоял, моргая на Эльке Гауптман, с трясущимся подбородком. Голубые глаза сверкали то ледяным гневом, то жалкой, душераздирающей грустью.

Райан все равно достал пистолет из кармана. Его отец часто говорил ему, что у взрослого мужчины слезы часто являются предвестником насилия.

— Нет, нет, нет, — сказала Эльке. «Это мой муж Уве».

«Эльке!» Мужчина говорил на быстром немецком языке. "Почему? Что происходит? Кто эти люди?" Его взгляд упал на Фоули, а затем на бетонный пол у ее ног. «Я слышал стрельбу. Вы ранены?

«Эльке!» — огрызнулся Фоули.

— Я объясню, любовь моя. Я обещаю." Она взяла его за руку. «Но мы будем в опасности, если останемся здесь».

«Я слышал стрельбу. . ».

— Отсюда и опасность, — сказал Фоули, у которого не было настроения стоять без дела. "Пойдем."

Через четыре пролета вниз Эльке остановилась и оглянулась на Фоули, кивнув на ее ногу и дрожа от страха подбородком.

Райан знал, что она чувствует. Голый бетон и сталь Лестница, казалось, смыкалась вокруг них. Каждый шаг раздавался эхом вверх и вниз, как выстрел.

«У тебя сильное кровотечение», — сказала Эльке.

«Со мной все будет в порядке», сказал Фоули.

— Я уверен, — сказал Эльке. «Но нас не будет, если мы не внесем изменения. Партнеры человека, которого мы убили, проведут тщательное…

Уве, все еще сжимавший руку жены, развернул ее к себе. — Что значит «убит»?

Она проигнорировала его. «Если мы оставим кровавый след… . ».

Фоли застонал. "Я понимаю что ты имеешь ввиду . . ».

Райан бросил пистолет в карман и разорвал рубашку, расстегивая резинку, которая крепила сигнальное устройство к груди.

— Вот, — сказал он, осторожно поворачивая Фоули лицом к стене. «Поднимите руки, если можете».

Фоли сразу понял, что он собирается сделать. Она стиснула зубы и кивнула ему, чтобы он продолжал.

Судя по дырке в ее пальто, ей выстрелили в левый бок. Эльке придержала пол пальто. Кровь пропитала пояс ее платья и бедро.

Фоули вздрогнула и тихо постучала лбом по стене. — Где входное отверстие?

«Я не могу сказать», сказал Райан. «Все в крови».

«Расстегни мое платье». Фоли говорил сквозь стиснутые зубы. — Я думаю, ты не сможешь это пропустить.

— Понял, — сказал Райан, более чем слегка одурманенный. «Это довольно плохо».

«Я мог бы сказать вам это», — сказал Фоули.

На первый взгляд Райан подумал, что в Фоули стреляли дважды. Во время стрельбы она отклонилась в сторону: правая нога назад, левое бедро вперед. Пуля россиянки вошла ей в спину на гребне бедро, вероятно, повредив верхнюю часть таза, прежде чем образовать туннель под кожей над почкой. На выходе он разорвал рану размером с четвертак, затем перепрыгнул через впадину ее позвоночника и застрял под кожей где-то над правой почкой.

Большая часть крови текла из выходного отверстия. Райан использовал сложенный носовой платок в качестве повязки и натянул резинку так сильно, как только мог, не нарушая кровообращения Фоули.

Все еще стоя на коленях, Райан сбросил пальто и похлопал Фоули по ее левой икре.

«Можете ли вы поднять ногу? Даже на пару дюймов.

Она подавила рыдания от боли, но сделала это.

Райан осторожно снял с нее туфлю и своим пальто смахнул кровь с ее ноги в чулке и туфли.

"Мы все?" — спросила она сквозь стиснутые зубы.

«Это лучшее, что мы можем сделать», — сказал Райан.

— Ведите, — сказал Фоули.

Эльке снова пошла впереди, утаскивая ошарашенного мужа с места преступления в качестве соучастника. Импровизированная повязка Райана настолько замедлила кровотечение Фоули, что они смогли добраться до подвала, не оставив после себя слишком много случайных капель.

Апартаменты «Линде» были относительно новой постройкой, но остатки здания существовали еще с 1930-х годов. Подвал представлял собой лабиринт соединяющихся туннелей и коридоров, которые во время войны были расширены и укреплены для использования в качестве бомбоубежищ. Углы были затянуты паутиной, а пыль покрывала все поверхности. По всему подвалу тянулась единственная группа гусениц, соответствующих обуви Эльке. Кроме нее, очевидно, здесь никто не бывал уже много лет, а возможно, и десятилетий.

«Я пришла таким путем», — сказала Эльке. «Это должен был быть мой путь побега после того, как я убил Пфайфера».

Уве Гауптман нажал на тормоза. Он топнул ногой. "Что вы говорите? Вы кого-то убили?»

"Нет." Эльке застонала. «Я планировал, но не сделал. Теперь иди . . ».

К тому времени, как они добрались до лестницы, ведущей на улицу, Фоули бесконтрольно трясло. Райан поддерживал почти весь ее вес. Если бы он выдержал все повороты и изгибы, они бы выскочили почти через квартал, на дальней стороне здания, примыкающего к чудовищу Линде Платтенбау .

«Мой скутер припаркован снаружи». Эльке посмотрела на мужа. "Где твой?"

«За углом», — сказал он. — Вне поля зрения через парадные двери, если тебя это беспокоит.

— Хорошо, — сказала Эльке. — Возьми это и возвращайся сюда. Она положила руку на плечо Райана. — Ты умеешь кататься?

«Прошло много времени», сказал он. «Но конечно».

«Ты берешь своего друга и следуешь за моим Швальбе. Мы с мужем пойдем впереди».

Уве снова топнул ногой. — Куда идти?

— Любовь моя, — сказала она, взяв его за руку. «Я все объясню. Я обещаю. Но если ты не пойдешь и не заберешь свой самокат, нас всех расстреляют».

Сильный холод заставил Фоули проснуться достаточно долго, чтобы они смогли посадить ее на маленький скутер. Снег был достаточно сильным, но теперь он превратился в мелкий дождь, посылая холод глубоко в их кости. Зубы Райана начали стучать. Он был не из тех, кто позволяет нервам действовать на него, но это было более чем ошеломляюще.

К счастью, «Швальбе» оказался простой машиной — дроссель и тормоз. Двигатель был достаточно маленьким, поэтому кик-стартер срабатывал без особых усилий. На сыром сиденье было достаточно места, чтобы ехать вдвоем, если пассажир ехал сзади. Фоли едва мог сидеть прямо, не говоря уже о том, чтобы управлять мотоциклом, даже таким простым, как этот. Ни в коем случае она не ехала сзади. Она упадет прежде, чем они пройдут полквартала. Райан поставил ее вперед, зажав между руками и бедрами, чтобы удержать на борту. Ему пришлось двинуться вперед, чтобы добраться до руля, в результате чего Фоули оказался у него на коленях, а не на переднем сиденье. Ее личность была настолько велика, что Райан был поражен тем, насколько она маленькая и хрупкая.

Ее голова наклонилась влево, прижав волосы к его челюсти. Он держал его там, пока Гауптманы отъезжали от обочины, на удивление быстро, учитывая участки мокрого снега и мокрые мощеные улицы. Райан нажал на газ, в результате чего задняя часть автомобиля заерзала. Он нажал на тормоз, обнял Фоули, когда она рванулась вперед, выругался, стиснул зубы, а затем ускорился.

Фоули заметила это и похлопала его по руке, вытянув шею, чтобы посмотреть вверх, дрожа, прижимаясь к нему. Ресницы ее сонно трепетали под проливным дождем.

— Спасибо, Джей-Джей, — пробормотала она. «Ты d. . . делает . . . гр. . . оооооооооооооооооо.


—

СУ Ларка не было научного объяснения этому, но он давно понял, что крайнее насилие оставляет след в атмосфере. Его нельзя было увидеть, даже глазами, но оно было достаточно ощутимым, наполняя воздух, словно низкий гул статического электричества – своего рода запах. Он мог сказать, что что-то произошло в лифте, как только он вошел. Пятно крови на полу подтвердило его опасения.

Его правая рука была в пальто, когда он вышел на пятый этаж, его пальцы сжимали пистолет FN 32-го калибра. Сначала он увидел ноги тела, раскинутые на ковровом покрытии холла. На долю секунды он думал, что это Райан. Быстрый взгляд подтвердил, что это офицер КГБ пришел один. Он вытащил пистолет и огляделся в поисках дальнейших угроз. Это было любопытно. Насколько ему было известно, ни Фоли, ни Райан не были вооружены.

Кларк наклонился рядом с русским и проверил пульс. Не один из его знакомых был убит противником, которого считали мертвым.

Дверь квартиры напротив лифта открылась, и в холл вошли две женщины в домашних платьях. Взволнованные чем-то, они переговаривались друг с другом, болтая, пока ближайший из них не увидел Кларка. Они оба замерли, глядя на него, когда он положил руку на непростреленную шею мертвого русского.

«Возвращайтесь в свой дом!» — прорычал он по-русски, на языке, на котором рычание давалось легко.

Женщины были немками, но не имело значения, говорили они по-русски или нет. Они, естественно, предположили, что это сотрудник КГБ, человек, с которым у них не было желания общаться. Они чуть не споткнулись о собственные ноги, пытаясь открыть квартиру и проникнуть внутрь.

Кларк теперь двигался быстрее.

Свежая кровь пропитала ковер в трех отдельных пятнах в пятнадцати футах от лифта. Много крови. Еще кого-то застрелили. Он окинул взглядом коридор, ища любые признаки людей, которых ему было поручено защищать. Кларк не был паникующим человеком, но он волновался и не боялся признать это. Здоровая доза беспокойства может подтолкнуть вас вперед.

Ему не потребовалось много времени, чтобы найти еще больше крови дальше по коридору. Чем дальше он шел, тем отчетливее становились следы. К тому времени, когда он добрался до лестницы, на нем уже был четкий отпечаток женской обуви. Он потер кровавый след носком ботинка, желая лишить ответившие органы КГБ и Штази всего, что могло заставит их сосредоточиться на Мэри Пэт. Конечно, ее пулевое отверстие, вероятно, будет более важным показателем.

Следы крови привели к лестнице, где они внезапно остановились на площадке четвертого этажа.

Тела там не было, поэтому Кларк воспринял это как хороший знак.

Теперь, вместо того чтобы искать кровь, он высматривал потревоженную пыль, приоткрытые двери и все, что наводило на мысль, что кто-то недавно проходил этим путем. Время от времени он находил капли крови, дававшие ему понять, что он на правильном пути.

Холодный дождь ударил ему в лицо, когда он выскочил в переулок за зданием, прилегающим к квартирам. Дождь шел недолго, и на слякотном снегу все еще оставалось несколько характерных следов. Два мотоцикла — скорее всего, скутеры — и четыре разных набора гусениц. Четыре. . .

Сирены покачивались вдалеке, приближаясь, а это означало, что Кларку нужно было быть дальше. Он не имел информации о состоянии Райана, но у Мэри Пэт Фоли текла кровь, и Кларк понятия не имел, где она находится. Не оглядываясь, он пошел в ночь, чтобы это выяснить.

OceanofPDF.com

51

СОлонель Шнайдер прибыл в апартаменты «Линде» один. Евгений Зима привез с собой свиту из своих приспешников из КГБ.

Конечно, присутствовали и другие офицеры Штази. К моменту прибытия Шнайдера это место было забито костюмами. Четыре мертвых агента КГБ на улице побудили Народную полицию связаться со всеми в их Ролодексе.

Люди Зимы были убиты, поэтому он заправлял всем. Шнайдер держался рядом с ним. Присутствовавшие на месте сотрудники КГБ предположили, что это Штази. У него была жена и трое детей в Потсдаме, но он провел так много времени на Западе, что многие из новых офицеров Штази знали его только по репутации. Сегодня вечером они предположили, что это сотрудник КГБ, прекрасно говорящий по-немецки.

Зима расхаживал взад и вперед по тротуару рядом с телами своих товарищей. Периодически он останавливался, чтобы нащупать мусор или мусор, который оказался гравием.

— Члены вашего отряда? — спросил Шнайдер.

— Да, — сказал Зима.

«Вам нужно кое-что знать», — сказал Шнайдер. Имея дело с КГБ, нужно было быть предельно осторожным, что-либо скрывать.

Все еще глядя на мертвецов, Зима посмотрел в сторону. "И что это?"

«У меня есть актив на Западе», — сказал Шнайдер. «И этот актив говорит нам, что у нас в ГДР есть предатель».

«Повсюду предатели, Рольфе. Мои люди мертвы. У меня нет времени догадываться об остальном, что вы хотите сказать.

«Конечно», — сказал Шнайдер. «Мы не выявили предателя. Мы знаем только, что он предложил американцам сотрудничество».

«Как сотрудничать?»

«Мой источник не причастен к этой информации. Американцы подозревают, что у них есть крот, поэтому держат информацию в тайне».

«Крот», — размышлял Зима. — Итак, кто-то из ЦРУ?

Шнайдер некоторое время не отвечал.

Зима вскинул голову и зарычал. — Что я тебе говорил о необходимости гадать?

«Да», — сказал Шнайдер. «ЦРУ. Я рад обсудить это с вами в подробностях наедине».

Зима глубоко вздохнул, оглядел Шнайдера с ног до головы, словно прикидывая, хочет он его выпотрошить или нет, а затем сказал: «Очень хорошо. Расскажи мне об этом твоем предателе.

«Мы присвоили ему кодовое имя LAVENDEL», — сказал Шнайдер. «Согласно моему источнику, американская команда прибыла, чтобы встретиться с ним. . . или ее . . . Мы проводим небольшую операцию, чтобы проследить за ними и выяснить личность ЛАВЕНДЕЛ.

Все еще кипятюсь. — И я только сейчас об этом слышу?

«С должным уважением, полковник Зима. Эта информация также должна оставаться разрозненной. Мы, конечно, доверяем вам, но мы свели к минимуму тех, кто знает об операции. Наш Основная задача — поймать предателя, прежде чем он причинит большой вред…

Зима посмотрел ему прямо в глаза. «А ты?»

"Что?"

«Поймать ЛАВЕНДЕЛЮ до того, как он причинит большой вред?»

Зима засунул руки в карманы пальто и тяжело дышал через нос. Он наклонил голову в сторону ближайшего тела.

— Я не думаю, что у тебя есть.

Бедняга лежал лицом вниз в сточной канаве, одна рука свисала с бордюра, как будто он пытался встать на колени. Верхняя часть его лица была прострелена. Шнайдер уже видел подобные раны — выстрелы из пистолета с близкого расстояния. Меньшие Макаровы были не столь разрушительны. Девятимиллиметровый «Люгер» часто наносил подобные повреждения. Остальные трое, судя по всему, были ранены только в грудь, в центр массы. Тела были сложены друг на друга, как будто они стояли вместе, когда их убили.

— Это майор Попов, — прошептал Зима. Он смотрел в темноту и в никуда. «Это легко мог быть я. Я был с ним не более двух часов назад. Вы говорите, что в этом замешаны американцы?

"Этот?" — сказал Шнайдер. "Я не знаю. Но они здесь, чтобы обсудить дезертирство».

«Американцы!» Зима сплюнул. «У нас есть правила. Они знают эти правила. Предатели - это одно. Их можно убить, подвергнуть пыткам, да что угодно. Обе стороны делают это». Он стучал кулаком по открытой ладони, подчеркивая каждое слово. «Офицеры! Являются! Нет! Тронуто! Как вы думаете, что бы они сделали, если бы я застрелил четырех сотрудников ЦРУ? Они будут плакать, причитать и угрожать санкциями». Он ткнул толстым указательным пальцем в сторону Шнайдера. «Я скажу вам, что они сделают. Они бы PNG каждого советского дипломата в США. Состояния. Ну, PNG моя задница. Я не трус. Они убьют четверых наших, я убью десятерых их!»

Шнайдер оглядел квартал в поисках Фукса, который мог бы пролить больше света на стрелка. Его не удалось найти. Однако сейчас было не время упоминать его историю.

Зима был слишком разгневан, чтобы изменить свое мнение, поэтому Шнайдер решил переключить свое внимание на настоящее.

— А что наверху? он спросил.

Зима сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая подобие самообладания. — Что значит «наверху»? Что наверху? Мертвые здесь».

Седой сотрудник КГБ подошел ближе и тихо заговорил с Зимой.

— Хорошо, — сказал Зима, когда мужчина ушел. «Еще один из моих людей преследовал профессора физики из университета. Этот человек обратился за помощью». Зима помахал открытой рукой над четырьмя телами. «Я дал ему задание. Вместо помощи его еще и убивают».

«У меня есть свидетель», — сказал Шнайдер. «Он видел все».

Из бочкообразной груди Зимы вырвался ужасный рык. «Один из ваших людей бездействовал, пока моих людей расстреливали?»

Голос Дитера Фукса напугал даже Шнайдера, и он знал, чего ожидать от этого человека. Маленький человечек имел очень неприятную манеру материализовываться, и, как подумал Шнайдер, его, скорее всего, однажды застрелят.

«Я был слишком далеко, полковник», — сказал Фукс. «Этот человек был профессионалом. Все закончилось еще до того, как я успел перейти улицу».

"Ты . . ». - с отвращением сказал Зима. «Было бы неразумно сказать, что это было похоже на бойню вашего конкретного вида».

«Я признаю это», — сказал Фукс. "Но это не так."

— Что ты вообще здесь делаешь?

Фукс бросил взгляд на Шнайдера.

«Занимаюсь одним небольшим делом для меня», — сказал Шнайдер.

— Ах, — сказал Зима. «Ваш предатель. . ». Он внезапно поднял взгляд. — Что это наверху?

«Пятый человек, которого вы упомянули», — сказал Фукс. «Тот, кто звал на помощь. Он поднялся на лифте больше часа назад, следуя за парнем, который, я думаю, не осознавал, что за ним следят.

Зима поджал губы и резко выдохнул сквозь щель между верхними зубами, заметно потрясенный.

«Михайлов. . ».

Он развернулся на пятках и щелчком пальцев, эхом разнесшимся по дождливой ночи, вызвал пятерых офицеров КГБ, чтобы они сопровождали его. Даже Шнайдер, обладавший немалой властью в министерстве, был впечатлен. В мире не было ничего более страшного, чем полковник КГБ, который чувствовал, что с ним поступили лично несправедливо. Пять офицеров окружили Зиму фалангой в траншеях. Дюжина других осталась снаружи под дождем вместе с народной полицией и обработала место убийства фотографиями и диаграммами.

Шнайдер и Фукс последовали за группой в вестибюль. Любая информация о ЛАВЕНДЕЛЕ/КАЛИСТО наверняка находилась наверху.

На входе их встретил пожилой пенсионер в темно-бордовом спортивном костюме. Он указал на кучку женщин во всем: от халатов до желтых комбинезонов-кюлотов.

«То, что вы ищете, находится на пятом этаже», — сказал старик.

Зима снова щелкнул пальцами, прорычав что-то по-русски, слишком быстро, чтобы Шнайдер мог его уловить. Самый задний мужчина отделился от группы и проводил пенсионера к стене, открывая небольшой блокнот, чтобы очистить мозг старика от того, что он видел или слышал.

Также будет допрошена группа женщин с пятого этажа. Тем временем они рассказали полковнику Зиме и остальным, чего ожидать, — и это было нехорошо.

Линде Платтенбау состоял из двухсот пятидесяти двух квадратных бетонных квартир, треть из которых строилась и поэтому пока пустовала. Это было бы идеальное место для ЛАВЕНДЕЛЯ/КАЛИСТО, чтобы встретиться с американцами и обсудить свою измену, а также место, где можно спрятаться — если кто-то был настолько глуп, чтобы оставаться на месте и ждать, пока собаки КГБ их вынюхают.

Евгений Зима упал на колени рядом с мертвым мальчиком. Он проверил тело на пульс, но бледность и огромная лужа крови не оставляли сомнений.

«Его Макарова больше нет!» Грудь Зимы тяжело вздымалась. «Мне нужно будет сообщить его жене. В следующем месяце у нее должен родиться первый ребенок». Он вытер слезу с глаза костяшкой пальца. «Я послал этого мальчика сюда».

Шнайдер бросил взгляд на Фукса. Это было что-то.

«Точно не здесь», — сказал сотрудник КГБ. «Я поручил ему следить за физиком. . . Доктор Гауптман. Он немец . . . Один из вас, проводит важное исследование. Чувствительное исследование. Семьянин». Он быстро встал, как будто ему только что пришла в голову какая-то идея. Он был на полголовы выше Фукса и пристально посмотрел вниз. «Опишите убийцу, свидетелем которого вы стали на улице».

«Тяжелый плащ», — сказал Фукс. «Шерстяная шапка низко надвинута. Хорошо мускулистый. Рост более двух метров. Он прошел много тренировок. Я вам это скажу».

«Американский?»

«Возможно», — сказал Фукс, по-видимому, осознавая, что его следующие слова вполне могут начать кровавую войну. «Он мог бы быть БНД».

Зима покачал головой. «Американцы здесь. Они убили моих людей. С каждым словом он решительно указывал на тело. «Они убили этого мальчика».

Он развернулся и направился к лифту.

— Может, нам стоит обыскать здание? — спросил Шнайдер.

«Мои люди так и сделают», — сказал Зима. «Я собираюсь позаботиться о своих мертвецах. . ».

"А потом?" — подтолкнул Шнайдер.

«Тогда я найду нескольких американцев и застрелю их. . . в лицо — чтобы они предвидели это».

— Полковник, — сказал Шнайдер. «Возможно, здесь происходит нечто большее, чем кажется на первый взгляд».

"Ерунда! Это ясно как день. Доктор Гауптман не вернулся домой. Американцы пересекли границу и похитили его ради драгоценных знаний в его голове».

«Можете ли вы рассказать мне об этом драгоценном знании?» — спросил Шнайдер.

— Тебе следует знать, — сказал Зима. «Ваши люди тоже наблюдают за ним. Мы нашли оборудование Штази, когда размещали свои собственные устройства».

— Они были активны? — спросил Шнайдер.

Технологию подслушивания Штази можно найти в любом другом жилище в ГДР, многие из которых являются результатом прошлых расследований. Не проходило и дня, чтобы специалисты MfS по надзору за электроникой, размещая устройство, не кричали от радости, потому что по данному проекту уже были просверлены отверстия или проложена проводка.

«Если ваше собственное командование хочет держать вас в неведении, то я далек от того, чтобы вас читать», — сказал Зима самодовольно, очевидно, все еще расстроенный тем, что Шнайдер не совсем откровенен о своем активе ЦРУ. «Предупредите пограничников, чтобы они были бдительными. Они наверняка попытаются его переправить. Эти американские собаки верят они могут прийти на Восток и сделать это без каких-либо последствий? Я покажу им, куда зимуют раки!»

Идиома звучала странно, но русские понимали ее так, как будто это было что-то вроде ссылки в Сибирь.

Фукс заговорил, хрипловатый тембр его голоса странно смутил. «Полковник Зима, я думаю, что знаю способ помочь полковнику Шнайдеру найти его крота. Я подозреваю, что этот крот точно знает, кто убил этого молодого человека, потому что я подозреваю, что он был там, когда это произошло.

Зима стоял и кипел. Он переводил взгляд с двух мужчин, каждые несколько секунд поглядывая на тело юного Михайлова, словно пытаясь утолить свою ярость.

— Тогда продолжайте, — сказал он наконец. «Мне нужно позаботиться об этих телах и проинформировать их семьи».

Шнайдер вздохнул, не совсем успокоившись. «Так что стрелять в кого-либо не стоит. . . в настоящее время?"

Зима нажал кнопку вызова лифта. «Если только я не увижу американца, пока еще злюсь. Тогда все ставки сняты».

Шнайдер повернулся к Фуксу, как только двери лифта закрылись с полковником Зимой, направлявшимся в вестибюль.

«Это был успех», — сказал он. «Это был одинокий стрелок внизу. Ты сам это видел.

«Правда», — сказал Фукс. «Профессионал, конечно. Но посмотрите на это. Он присел на корточки рядом с телом Михайлова. «Этот парень дрался. Посмотрите синяки на его лице. Его растрепанная одежда. Могу поспорить, что патологоанатом помимо пулевого ранения обнаружит множественные травмы. И его ранили в шею. Никаких аккуратных снимков центра масс, подобных тем, что на улице. Пуля сломала ему ключицу и задела артерию, но плоть вокруг нее еще относительно нетронута. Я бы сказал, что это был немного более медленный снаряд».

«Разный калибр, другой стрелок», — размышлял Шнайдер.

«Это мое предположение», — сказал Фукс. «Можно поспорить, что ваш предатель либо нажал на курок, либо был с теми, кто это сделал. КГБ появляется, когда он встречается с американцами. . . Нетрудно представить, что все пойдет к черту».

Шнайдер потемнел. — Я надеялся, что ты позаботишься об этой проблеме.

«И мы были в этом процессе», — сказал Фукс. «Мы успешно ликвидировали группу наблюдения. Теперь нам нужно только снова найти американцев. Они приведут нас к вашему предателю.

«Они давно ушли», — сказал Шнайдер. — Как вы предлагаете их теперь найти?

«Я не думаю, что они ушли». Фукс сделал пять шагов по коридору и указал на пол.

— Кровь, — выдохнул Шнайдер. «Михайлов ранил одного из них!»

«Он это сделал», — сказал Фукс. «Мы знаем, что он последовал за доктором Гауптманом сюда, к двум американцам».

— Значит, доктор Гауптман — предатель?

— Возможно, — сказал Фукс. «Но не забывайте, что и Штази, и КГБ контролируют его дом. Я могу ошибаться, но полагаю, что его предательство уже было бы раскрыто. Тем не менее, я готов поспорить, что он знает, кто предатель. Если он будет ранен, американцы ему помогут. Если они будут ранены, он им поможет. Я говорю вам, что Гауптман – это ключ. Гауптман приведет нас к американцам, и я уверен, что американцы приведут нас к вашему предателю».

«Согласен», — сказал Шнайдер. Он нашел кусок дерева в нише лифта и положил его поверх брызг крови. «Шпионы, убивающие шпионов, могут легко перерасти в кровную месть между народами — худший из возможных видов войны. Русские поедут домой в Москву, как только начнется стрельба, а нам, в ГДР, придется жить с этим беспорядком. Я не уверен, что мы это переживем». Он глубоко дыхание. «Нам необходимо контролировать эту историю. Я выясню, под каким подразделением наблюдает доктор Гауптман. Как вы предлагаете его найти?

Фукс пожал плечами, как будто это была самая простая вещь на свете.

«Хауптман — это Осси», — сказал он. Восточногерманский. «Мы выясним, о ком он заботится, и причиним им боль, пока он не скажет нам то, что нам нужно знать».

OceanofPDF.com

52

ВтРемонт двигателей Ольфенбергера располагался в приземистом здании из дерева и жести в тихом переулке между заросшим пустырем, где, возможно, когда-то стояли автомобили, ожидающие обслуживания, и задней частью текстильной фабрики, которая, как объяснил Эльке, производила колготки. Грохочущие звуки, доносившиеся изнутри, говорили о том, что ночная смена набирает силу, но машин сзади не было, а беглый взгляд на землю говорил о том, что это не то место, где сотрудники используют для перекуров. Эльке заверила их, что сюда никто никогда не приходил, заслужив косой взгляд мужа.

Скутеры они спрятали за ржавым мусорным баком. Уве забрал ключ у Райана и сунул его в карман, как только они припарковались. Он не скрывал, что в данный момент не доверяет никому из них, и меньше всего своей жене.

Эльке отмахнулся от этого и обнаружил ключ, висящий за металлической вывеской, рекламирующей восточногерманский клуб «Кола» (« Не для всех. Только для нас! »).

Райан снял пальто и расстелил его на удивительно чистой койке в углу задней комнаты без окон заброшенной ремонтной мастерской. Поездка на скутере по снегу и дождю чуть не убила Фоули, и она рухнула лицом вниз на койку, как только они вошли внутрь. Райан хотел переместить резинку вокруг ее раны, но она протянула руку и остановила его, как в фильме о кунг-фу, ее хватка была на удивление крепкой, когда она оттолкнула его руку.

«Пусть будет», — сказала она. «Боюсь, снова начнется кровотечение».

«Пожалуйста, извините меня на минутку». Эльке исчезла за двойными дверями, оставив их наедине с мужем.

«Я Джек», сказал Райан. «Это моя подруга Мэри».

«Я не рад познакомиться с вами», — сказал Гауптман по-английски с сильным акцентом. Он не выглядел особенно могущественным человеком, но был зол, что делало его опасным. «Эльке слишком добра для ее же блага. Женщина говорит на пяти языках, гораздо умнее меня, но склонна к безрассудству. Как ты посмел втянуть ее в это? . . что бы это ни было».

Фоули вздохнула, переводя дыхание. Она говорила в подушку, не поворачивая головы. «Мы ни к чему не привлекали вашу жену, мистер Гауптман».

«Доктор. Гауптман.

"Хороший. Мне не помешал бы врач.

— Не тот врач, — проворчал Гауптман. «Я физик-исследователь в Университете Гумбольдта».

Эльке вошла с охапкой сложенных шерстяных одеял и подушкой и сделала гнездо Фоули немного удобнее.

«Это место когда-то принадлежало моему другу».

«Расскажи все как есть», — отрезал ее муж. «Старый парень».

«Он был», — сказала Эльке. "Это правда. Я учился в университете. Очень молод. Хорст Вольфенбергер был полон идей и не мог держать их при себе. Хороший человек, но я с самого начала видел, что он неизбежно окажется в противоречии с государством».

«Что я вам говорил?» — сказал доктор Гауптман. «Она склонна к безрассудству, общаясь с таким человеком, как Хорст».

«Я встретил вас и женился на вас, а Хорст пытался переплыть реку Шпрее, чтобы добраться до Запада».

Она отогнала воспоминания и прижала запястье ко лбу Фоули.

"Тебе нужно-"

Это движение вывело Фоули из ступора.

«Где SRAC?»

"Я понял." Райан похлопал по устройству связи в кармане напротив «Макарова». — Я боялся, что оно выпадет из твоего пальто.

«Я должен отправить это сообщение. . ». Фоули перевернулась на бок, попыталась занять сидячее положение, но потерпела неудачу, а затем ограничилась тем, что оперлась на подушку, чтобы печатать большим пальцем на миниатюрной клавиатуре.

Эльке кивнула на устройство. «Способ общения со своими людьми?»

Райан взглянул на нее, стоя рядом с Фоули, его пальцы сжимали пистолет в пальто. Это было ужасно – жить в месте, где никому нельзя доверять. Он покачал головой и ослабил хватку на пистолете. Эта женщина была напугана — и она рисковала своей жизнью, приведя их в то, что, очевидно, было ее секретным безопасным местом.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала Эльке.

Фоли продолжал печатать. "Вперед, продолжать."

«Я слышала, как вы разговаривали с Пфайффер через стену», — сказала она.

Уве вспыхнул. «Кто такой Пфайффер?»

«Плохой человек», — сказала Эльке. "Я извиняюсь, моя любовь. Мне жаль, что я солгал тебе. Я сожалею обо всем. . ».

Слезы текли по ее лицу, когда она рассказывала мужу, как офицер Штази заставил ее украсть записи с работы Уве, помимо других ужасных вещей.

Уве Гауптман ошеломленно молчал.

— Доктор, — сказал Райан. «Вы сказали, что вы физик. Чему вы уделяете особое внимание?»

«Я. . . Это деликатный вопрос…

«Радар!» - выпалила Эльке. «Пфайффер чрезвычайно интересовался всем, что связано с технологией предотвращения радаров. Я много раз слышал, как он говорил об этом с другими по телефону».

Фоули поставила SRAC на койку рядом с собой.

«Он думал, что я всего лишь его игрушка», — продолжила Эльке. «Безмозглый певец, который не понимал, о чем говорит по телефону. То, что делает мой собственный муж».

— Но ты это сделал, — сказал Райан.

«Да», сказала она. «Когда он подумал… . ». Рыдания застряли у нее в горле. «Он думал, что я сплю».

Уве Гауптман закрыл лицо руками.

Райан взглянул на Фоули, затем снова на Элке, осторожно подталкивая его. — Что ты слышал?

«Вы спрашивали его о Неваде», — сказала она. «Он никогда этого не говорил, но я верю, что у них есть кто-то в Соединенных Штатах. Я слышал, как он говорил о Неваде с другим офицером HVA по телефону».

— Что конкретно он сказал? — спросил Райан.

«Он звучал взволнованно, как будто в Неваде произошло что-то очень хорошее, но он не сказал, что именно».

"Когда это было?" — спросил Фоули.

Эльке посмотрела в пол, избегая печали в глазах мужа. "Вчера. Он прошептал, и я притворился спящим, но услышал, как он сказал «одиннадцать семнадцать» . Я уверен в этом."

— Это сегодняшняя дата, — прошептал Фоули.

«Не в Неваде», — сказал Райан. «Германия на девять часов впереди».

«Я считаю, что кодовое имя оперативника — ЗЕФИР», — сказал Эльке.

Фоли взял SRAC и снова начал печатать. "Что-нибудь еще?"

«Что-то о каком-то растении. Мята.

«Вы уверены, что это был завод, а не место зарабатывания денег?»

— Нет, — сказала Эльке. «Я уверен, что это было растение».

«Кодовое имя: ЗЕФИР. Семнадцатого ноября, — размышлял Райан. «И растение мяты. . . Возможно, на их стороне окажется больше кусочков головоломки». Он положил руку на плечо Фоули.

Она вздохнула и перестала печатать. "Что ты думаешь?"

«Зачем нам вообще нужен Пфайффер?»

«Мудак или нет, но у него жизнеспособный интеллект».

«Интеллектуальные исследования доктора Гауптмана». Райан посмотрел физику прямо в глаза. — Ты бы хотел уйти?

За него ответила Эльке.

"Да!"

«Подумайте о том, что говорите!» Уве ходил по комнате. «Они нас расстреляли».

Они вернулись к немецкому, но Райан уловил суть.

«Штази, КГБ — они прослушивают наш дом», — сказал Эльке. «Поставьте камеры в нашей спальне! Наше собственное правительство, которому вы так стараетесь служить. Как ты мог хотеть оставаться в таком месте?»

«Я не хочу оставаться», — сказал Уве. «Но что произойдет с Гансом, когда мы оба окажемся в тюрьме? . . или мертв?»

«Офицера КГБ застрелили из купленного мной пистолета! Думаешь, если я останусь здесь, я попаду куда-нибудь, кроме тюрьмы?

Уве схватился за волосы, раскачиваясь взад и вперед, на грани слез. — О, любовь моя, что ты наделала?

Райан говорил тихо и спокойно, хотя это было совсем не так. — Ганс твой сын?

Эльке кивнула, подбородок дрожал. «Он всего лишь маленький ребенок».

«Вы бы сотрудничали с властями США, если бы мы могли вас вызволить?»

Уве пристально посмотрел на него. — Вы имеете в виду ЦРУ?

— Да, — сказал Райан.

"Как?" – спросил Уве. «Я не думаю, что вывезти людей на Запад так просто. Как бы ты это сделал?»

Райан начал было говорить, что еще не знает, но Фоули прервал его.

— Где сейчас твой сын?

«Проведу ночь с соседом», — сказал Уве.

"Адрес?"

— Зачем тебе знать адрес?

"Адрес?" — снова спросил Фоули.

Эльке дала ей это. — Я сейчас пойду и заберу его.

— Кто-нибудь еще знает, где мальчик? — спросил Райан.

«Я в это не верю», — сказал Уве. «Я был осторожен и обсуждал эту договоренность только с нашим соседом лично, вдали от известных подслушивающих устройств».

Фоули оторвался от SRAC. «Но этот сосед живет в вашем доме?»

— Дальше по коридору, — сказал Уве.

«Подождите, пока его заберут», — сказал Фоули. «Всего несколько часов, и я смогу оказать тебе помощь. . ». Она закончила набирать зашифрованное сообщение и передала устройство Райану. «Выйдите на улицу и нажмите «Отправить». Будем надеяться, что слой облаков достаточно тонкий, чтобы пройти сигнал».

«Подожди», — сказал Уве. Его лицо исказилось в пораженном виде, как будто у него вот-вот случился сердечный приступ или он почувствовал что-то особенно тошнотворное. «Они могут отслеживать такие устройства».

«Не этот», — сказал Фоули.

Эльке еще раз проверила лоб. «Вам нужны еда и вода. я Знаю поблизости место, где всю ночь продают грильетту — для фабричных рабочих. Это всего в квартале отсюда. Я вернусь через несколько минут».

Ее муж нахмурился. "Не я-"

— Да, — сказала Эльке. "Ты. С нами произошла ужасная вещь, любовь моя, но этой женщине нужна еда. Я вернусь, и тогда ты пойдешь за нашим сыном».

Она выскользнула, не сказав больше ни слова.

Некоторое время все трое сидели в неловкой тишине: Фоули издавал жалкие звуки, а Райан ожидал, что КГБ или Штази ворвутся и застрелят их в любой момент. Уве Гауптман сидел на пустой канистре из-под масла, скрестив руки, и угрюмо смотрел на двух американцев.

Фоли закашлялся. Райан поднял одеяло и проверил, не началось ли кровотечение снова. Резинка промокла насквозь, но не хлестала — за это надо быть благодарным.

«Почему здесь так тепло?» — спросила она, уткнувшись лицом в подушку.

«Есть общая стена». Гауптман глубоко вздохнул, казалось, немного успокоившись теперь, когда хотя бы часть правды стала известна. «Оборудование чулочно-носочной фабрики выделяет много тепла».

Райан оглядел магазин. "В этом есть смысл."

Инструменты лежали без дела и были покрыты пылью. На стене за металлическим столом висел календарь. 14 августа 1972 года обведено красным маркером.

«Хорст был хорошим механиком», — сказал Гауптман. «Но он был дураком. У этого человека не было склонности к бизнесу. Это место слишком далеко от проторенных дорог, чтобы можно было начать с открытия магазина. Потом, когда этот идиот начал проводить свои маленькие собрания и высказывать критику в адрес государства… . . Штази угрожала любому, кто принесет свою машину ему на ремонт». Уве пожал плечами. «Как только магазин попадает в черный список, никто не будет с ним вести дела, даже после того, как он сменит владельца. Это . . . верфлюхт . . . проклятый."

Доктор Гауптман замолчал и уставился на стену остекленевшими глазами, его глаза были мокрыми от слез. Райан присел на край койки в гараже Верфлюхта и держал Мэри Пэт Фоули за руку, потому что не знал, что еще делать.

OceanofPDF.com

53

яПрошло почти два часа, прежде чем Эльке вернулась с двумя бумажными пакетами. В одной лежала грильетта — сэндвичи со свиным фаршем, в другой — аптечка первой помощи.

Она протянула Райану пакет с едой и бросила содержимое второго пакета на койку рядом с Фоули.

грильетты есть кабинет ветеринара ».

Гауптман посмотрел на жену и покачал головой. — Ветеринар не мог быть открыт в такое время…

«Они были закрыты, любовь моя», — сказала Эльке.

"Я даже не знаю тебя."

Она снова обратилась к припасам. «Я нашел семь процентов йода. Для животных, но придется. Немного бинтов и шовных материалов.

«Швейные принадлежности?» Райан покачал головой. — Ты знаешь, как это сделать?

«Я зарабатываю на жизнь певицей», — сказала Эльке. «Вы шпионы. Я предполагал, что ты знаешь такие вещи.

— Хорошо, — сказал Райан. Он прошел курсы полевой медицины в морской пехоте, но мало что усвоил, кроме RICE и мнемоники «накладывать мокрое на красное». Он мог бы наложить жгут, но самое близкое к стежку дело, которое он когда-либо делал, — это штопало носок в старшей школе.

Пятнадцать минут спустя, после долгих ругательств, раны Фоули были очищены, зашиты и перевязаны. Шок от этого придал ей сил, и, хотя она все еще была слаба, она была в сознании и бодрствовала.

— В какое время вы изначально должны были забрать сына? она спросила.

Уве прислонился к стене в другой части комнаты, заламывая руки. «Я сказал соседу, что заеду за ним после завтрака».

— Я пойду за ним, — сказала Эльке.

"Нет!" — рявкнул Уве. — Ты остаешься здесь, вне поля зрения.

Райан кивнул. В стратегическом плане Уве Гауптман был более ценным активом для США из-за его знаний в области отклонения и уклонения от радаров. Но он никуда не поедет, если что-нибудь случится с его женой. Насколько любой из них знал, Уве мог просто заниматься своими делами как обычно. Эльке видели в коридоре во время стрельбы. У властей наверняка уже были ее портреты. Им может потребоваться некоторое время, чтобы понять, кем была женщина на рисунке, но это был лишь вопрос времени. Ни Штази, ни КГБ в лучшие времена не беспокоились о конфиденциальности или правах человека. Если бы они пытались выследить подозреваемого в убийстве, они могли бы очень быстро закинуть широкую сеть. Им было наплевать, кто в нем запутался, лишь бы он при этом вычеркнул их беглеца.

— Вам пора идти, доктор Гауптман, — сказал Фоули. «Не останавливайтесь у своего дома. Не берите одежду, сувениры, ничего. Просто возьми своего сына и возвращайся прямо сюда».

— Как ты нас вытащишь? — спросила Эльке.

Райан оживился. Он сам был в этом заинтересован.

«У нас есть друзья, работающие над этим», — сказал Фоули.

— Сейчас сразу четыре, — сказал Райан. «Я предлагаю закрыть глаза на пару часов. Это дает нашим друзьям время приступить к делу».

Гауптманы сгрудились под пальто на другом коврике у стены. Чулочная фабрика по соседству замедлила производство в предрассветные утренние часы и излучала меньше тепла. Снег падал не на шутку, огромные хлопья попкорна. Температура продолжала падать, и по гаражу прокрался резкий холод. Одеял было всего два. Гауптманы делили одну, а Райан и Фоули — другую.

— Мне очень жаль, — сказала Эльке. Она говорила по-немецки, очевидно, делая вид, что ни Фоули, ни Райан не владели языком более чем сносно, давая ей и ее мужу иллюзию уединения.

Райан и Фоули прижались друг к другу и сделали вид, что не слышат.

«Я не хочу, чтобы ты на меня злился», — сказала Эльке.

Уве ничего не сказал.

«Вы знаете, насколько могущественна Штази», — сказала Эльке, сдерживая рыдания. «Он мне угрожал. Твоя работа. Перспективы Хэнси в школе. Что бы ты хотел, чтобы я сделал?»

«Он заставил тебя», — сказал Уве. Это был не вопрос, но она ответила на него так же.

"Да."

— Переспать с ним?

"Да."

— Сколько раз ты…

Она приложила палец к его губам. «Одного раза было достаточно, чтобы убить меня».

Уве начал плакать. «Я не сержусь на вас», — сказал он. «Но я скажу вам вот что. Я собираюсь покончить с этим майором Пфайфером. Мне плевать, даже если он Штази!»

Райану было легче прислониться к стене и позволить Фоули опереться на него. Из-за травм она не могла лежать на спине, но если она перекатилась на правый бок, она смогла разделить часть его тепла, не причиняя ей еще большей агонии, чем она уже испытывала.

— Прости, что так много ворчала и стонала, — прошептала она, прижимаясь к его груди. «Я не уверена, что мой муж был бы в восторге от этой ситуации».

«Я думал об этом», сказал Райан. «Моя жена тоже не стала бы, но она не хотела бы, чтобы я замерз насмерть».

— Да, — сказал Фоли. «Я не так уверен насчет Эда. . ».

Она прижалась ближе, вздрогнув от внезапной боли, а затем вздохнула с облегчением, когда она утихла.

"Ты в порядке?" — спросил Райан.

Он чувствовал, что дрейфует, несмотря на беспокойство и дискомфорт. Драка и огромный выброс адреналина от охоты сделали свое дело. Его телу нужно было восстановиться, и оно отключалось, чтобы позаботиться об этом.

«Я в порядке», сказал Фоули. Еще один глубокий вдох. «Помнишь, Скип спросил нас, хотим ли мы написать супругам записку?»

"Я делаю."

— Ну, — прошептал Фоули. «Мне приходит в голову, что я могу умереть здесь сегодня вечером».

«Мэри Пэт…»

"Позвольте мне закончить. Мне приходит в голову, что я могу умереть здесь сегодня вечером, и я хочу, чтобы Эд знал, что меня это устраивает. Я имею в виду, я ненавижу, что мой сын растет без меня, а Эд — один, но… . . Знаешь, мужчины не единственные, кого может привлечь такая жизнь».

"Без сомнения."

"Ты?"

— Тянется к этому? Райан задумался. — Я еще этого не понял.

Она усмехнулась, стараясь не сдвинуть швы. — Грир так думает. И доказательства, похоже, свидетельствуют о том, что он прав».

"Может быть."

"В любом случае . . ». Ее голос стал мягче и хрипловатее. «Скажи Эду. . ».

— Что ты любишь его? Райан закончил предложение.

Фоули обернулся ровно настолько, чтобы посмотреть на него и встретиться с ним взглядом. «Нет», сказала она. «Он уже это знает. Скажи ему, что я хорошо справлялся со своей работой, что я был задирой. . . и что я спустился, улыбаясь».

— Ты скажи ему, — сказал Райан.

— Извини, — сказал Фоули, засыпая. «Я философствую, когда в меня стреляют. . ».

OceanofPDF.com

54

СКоммуникация или ее отсутствие могут улучшить или разрушить операцию. Особенно проблематичными были такие запрещенные территории, как Москва, Восточная Германия или любая из стран коммунистического блока. Радиоприемники и даже автомобильные телефоны работали хорошо, настолько хорошо, что трекеры могли определить, откуда поступают звонки, с точностью до нескольких метров.

Телефоны-автоматы прослушивались, отслеживались и часто подвергались физическому слежению, что делало их крайней мерой. Коммуникатор агентов ближнего действия, подобный тому, который был у Фоули, был чудесным средством передачи информации в штаб через спутник. Агенты — местные жители, которых оперативные сотрудники ЦРУ использовали в качестве шпионов — в значительной степени полагались на SRAC, чтобы отправлять относительно трудно отслеживаемые сообщения своим кураторам без необходимости вступать в прямой наблюдаемый контакт. Исходящие инструкции представляли большую проблему. Тайники, пропуски, тайные встречи часто были единственным способом передать сообщение агенту на местах или оперативному офицеру, подобному Кларку, который оказался в самом прямом смысле слова «на морозе» и отчаянно нуждался в информации. .

С самого начала этой операции в план были заложены определенные избыточные средства связи. В случае разрыва контакта Кларк должен был пройти мимо руин Францисканер-Клостеркирхе, францисканский монастырь тринадцатого века к югу от станции Александерплац, каждый час. Он увидит кого-то, чье лицо он знал, с экземпляром Financial Times . « Таймс» послужила хорошим сигналом, поскольку страницы были цвета лосося, поэтому их было легко заметить под давлением, но они не были настолько яркими, чтобы вызвать подозрения со стороны властей, которые могли проходить мимо.

Если собеседник держал бумагу низко, у своей ноги, он должен был следовать за ней. Свернутая бумага, торчащая из-под руки, означала опасность, идите дальше. Отсутствие бумаги было сигналом вернуться и попытаться снова установить контакт через два часа.

Прямо через дорогу была станция метро. Придя чисто, Кларк выскочил туда и увидел Трули Бишопа, куратора резидентуры Восточного Берлина, с которым он имел дело пару раз.

Она низко прижала к себе экземпляр «Таймс» , похлопывая его по бедру.

Кларк последовала за ней на расстоянии, проходя мимо ниши за церковью, в которую она вошла, чтобы обойти ее с другой стороны, чтобы их не видели, когда они входили вместе.

Встреча займет всего несколько секунд. Никаких тонкостей. Сразу к фактам.

Ее лицо, едва заметное в тени, Бишоп ввел его в курс дела команды Хельсинки. Двое мертвых. Двое раненых. Один нетронутый и с ранеными на конспиративной квартире Агентства. Майка до сих пор не нашли, но он был цел, когда его видели в последний раз.

Она сообщила о ране Фоули, которую подозревал Кларк, и сообщила ему местонахождение сына Хауптманов, а также адрес гаража. Берлинский вокзал в тот момент разрабатывал стратегию выхода. Если они выезжали из гаража, они должны были отправить сообщение о своем новом местоположении через SRAC. Бишоп завершился описание Уве и Эльке Гауптмана, поскольку было неизвестно, кто из них пойдет за мальчиком.

«Хорошее краткое изложение», — сказал Кларк. "Что-нибудь еще?"

«Не от члена парламента», — сказал Бишоп. «Но босс просит передать вам, что предпочтительнее любая резолюция, не включающая прелюдию к Третьей мировой войне».

— Принято к сведению, — сказал Кларк и пошел в темноту, не оглядываясь.

OceanofPDF.com

55

Элевен. . . семнадцать . . . мята. . ». Специальный агент Бетти Харрис прочитала зашифрованную телеграмму в местном офисе ФБР в Солт-Лейк-Сити. «Не совсем Розеттский камень для взлома этого».

В общей сложности над этим делом UNSUB работали тридцать шесть агентов из полевых офисов в Солт-Лейк-Сити, Денвере и Лас-Вегасе. Большинство из них искали зацепки или наблюдали за транспортными узлами, какими бы незначительными они ни казались, но пришли пятеро, включая специального агента OSI ВВС Гиллума. Все они надеялись потратить свои мозги на небольшой сеанс голубого неба после того, как эта новая информация пришла по телеграмме от ЦРУ.

Все в комнате для совещаний выглядели такими же пустыми, как и Мюррей.

Мюррей сделал большой глоток теплого кофе и начал что-то чертить в часто используемом блокноте для правительственных меморандумов Skilcraft. «Правительственные зеленые мозги» были идеального размера для его кармана, и он носил их с первых дней работы в качестве NAT в Квантико.

«Контакты нашего Агентства считают, что ZEPHYR может быть кодовым названием», — сказал Мюррей. «Они полагают, что наш UNSUB — гражданин Восточной Германии или, возможно, россиянин».

«ЦРУ верит в это, это веская причина думать иначе», — сказал седовласый агент сзади.

Соперничество между ФБР и ЦРУ дошло до конца вернемся к концу Второй мировой войны, когда Дж. Эдгар Гувер пытался убедить Трумэна, что нет необходимости ни в ком, кроме его G-men. Гуверу вместе с помощью армии удалось избавиться от Управления стратегических служб военного времени, но Уильям Донован (и советская угроза холодной войны) в конце концов убедили Трумэна в необходимости сильного Центрального разведывательного управления. ему так и не удалось возглавить его. Гувер ладил с первым директором, назначенным Трумэном, но ЦРУ как агентство его не особо интересовало. Позже, когда Даллеса назначили руководителем ЦРУ, Гувер во многих случаях отказывался сотрудничать. Они как бы выросли из этого. Мюррей прекрасно ладил с людьми из Агентства, которых он знал, — до тех пор, пока они оставались на своих собственных дорожках для плавания.

«Я хочу, чтобы мы все мыслили нестандартно», — сказал Мюррей.

«Одиннадцать семнадцать — вполне подходящее время», — сказал сидевший возле двери агент по имени Морино.

«Может быть», — сказал Мюррей. — Но сегодня семнадцатое ноября. Благодаря этому совпадению вы могли бы проехать на грузовике».

Харрис откинулась на спинку пластикового стула и пригладила волосы. Высокий воздух пустыни лишил его некоторых завитков, и ей все время приходилось отталкивать их от лица.

«ЗЕФИР. . ». Она покачала головой. «А как насчет слова мята ? Это для кого-нибудь что-нибудь значит?

По комнате прошел ропот.

«Так что ни черта», — сказал Мюррей. Он пролистал листы зеленой тетрадки и задумался. «Хорошо», — сказал он. — Допустим, ЗЕФИР будет где-то семнадцатого…

«Встретиться с кем-то по имени Минт?» — предложил специальный агент Гиллум.

«Или на монетном дворе», — предложил старший агент сзади.

«Монетные дворы — это правительственные учреждения», — сказал агент, стоявший впереди. Его звали Блэквелл. «Наш UNSUB захочет держать как можно большую дистанцию между собой и службой безопасности».

— Верно, — сказал Харрис. «Значит, Mint может быть паролем. . . или место встречи».

«Встретимся в месте: МИНТ. . ». Мюррей примерил это на размер. Ему хотелось швырнуть блокнот об стену. Этот процесс сводил с ума, но помог выговориться.

«Мята зеленая», — сказал Морино.

Харрис встал и начал ходить. «Как будет мята по-немецки?»

Пустой взгляд.

«Я пойду искать словарь», — сказал седовласый агент. — И несколько дорожных атласов.

«И русский словарь», — сказал Харрис. — Советы тоже в этом замешаны.

— Мятный , — сказал Морино.

Блэквелл повернулся и посмотрел на него.

"Что?" - сказал Морино. «Вот как вы говорите «мята» по-русски».

«Я просто удивлен, что ты не говоришь по-испански».

Агент ухмыльнулся, показывая, что шутит, но сказал: «Морино — итальянское имя, придурок. Моя жена говорит по-испански».

«Как тогда сказать «мята» по-итальянски?»

« Мента ».

"Ага." Мюррей застонал и всплеснул руками. «Это ни к чему нас не приведет. Давайте попробуем это. Пока Поттер ищет наши справочники, давайте подумаем о том, что у нас было до того, как поступила эта новая информация. Он указал на карандашный рисунок на доске. «Наш UNSUB настолько терпелив, что сидит целыми днями в ожидании возможности взглянуть на наш засекреченный самолет. У нас в его машине есть пустой чемодан, в котором, похоже, находится прибор ночного видения и большой бинокль. Он хочет. . . что? Что для него сделает этот взгляд? Он ни в коем случае не знает, что наткнется на материнскую жилу и станет свидетелем крушения». Он посмотрел на агента в первом ряду. «Блэквелл, ты был пилотом ВМФ».

«Это правда», сказал Блэквелл. «Закончил летать на F-4 «Фантомах».

«Хорошо», — сказал Мюррей. «Какую информацию мог получить наш UNSUB, которая оправдывает сидение на заднице неделями в надежде хоть немного взглянуть во время пролета? По сути, он надеется на наблюдение НЛО».

«Схемы полетов», — сказал агент Блэквелл, как будто это должно было быть очевидно. "Ты знаешь. Маневры. Тактика. Основные формы самолета могли бы рассказать ему о многом. Я имею в виду, что эти группы НЛО описывают черные треугольники. Даже зная форму крыльев, можно было бы добавить к тому, что уже есть у Советов и/или немцев, и действительно дать толчок их исследованиям».

«Это имеет смысл», — сказал Мюррей. «Итак, мы знаем, что он терпелив. Охотник.

«Мы знаем, что он убьет любого, кто встанет у него на пути», — добавил Гиллум.

«Правда», — сказал Мюррей. «Он достаточно нагл, чтобы броситься и схватить кусок обломков, когда ему нужно знать, что вот-вот прольется дождь из военнослужащих. Тогда он достаточно умен, чтобы ускользнуть и не быть пойманным.

«Таким образом, наш UNSUB, вероятно, имеет значительную подготовку в области шпионажа», — сказал Морино. — Возможно, бывший военный.

Гиллум сказал: «Какой бы обломок он ни схватил, он должен быть достаточно маленьким, чтобы его можно было унести, но достаточно большим, чтобы быть важным для него с точки зрения разведки».

«Итак, — сказал Харрис, — этот учтивый, терпеливый, умный и жестокий иностранный агент пытается вывезти из страны немного технологий размером с форму для пирога. Это не должно быть слишком сложно».

«Только ему придется вести машину», — сказал Блэквелл. «Мы сидим во всех аэропортах. У нас есть сотрудники службы безопасности, которые обыскивают багаж. Было бы глупо пытаться.

«Может быть, он находится на какой-нибудь маленькой взлетно-посадочной полосе в пустыне, за которой мы не наблюдаем», — сказал Харрис. «Или, черт возьми, широкое место на дороге, где может приземлиться самолет. Столь важный актив будет иметь некоторую логистическую поддержку».

"Может быть." Гиллум покачал головой. «У этого парня хватает смелости убить, ограбить и оставить маленького ребенка одного на парковке, но он должен знать, что каждый раз, когда он делает что-то подобное, он рискует столкнуться с властями или каким-то гражданином с пистолетом. Сейчас у него могла бы быть материально-техническая поддержка, но ее не было на юге, когда он рискнул и угнал машину той дамы.

«Хорошо», — сказал Мюррей. «Его последнее известное место было на севере от Нефи, штат Юта, когда г-жа Петерсон выкатилась из багажника». Он потер лицо, разбираясь в путанице мыслей, роящихся в его голове. Все, что они говорили, уже было сказано раньше, и не раз, но перефразирование помогало перевернуть старую почву, и время от времени находили скрытые драгоценные камни. «Солт-Лейк — очевидное место назначения. Достаточно большой, чтобы спрятаться, большой выбор маршрутов за город».

«Он мог бы баллотироваться от Канады», — сказал Гиллум.

«Обученный немецкий агент, пользующийся поддержкой такой иностранной державы, как Советский Союз», — сказал Харрис. «Я думаю, он поплывет на лодке из страны. Ему нужно будет добраться до побережья.

Поттер пришел с четырьмя атласами дорог Рэнда МакНелли. Он дал по одному Мюррею и Харрису. Остальные агенты разделили последние два. «Администратор бежит в Deseret Book за немецкими словарями».

Блэквелл пролистал один из атласов. «Вождение автомобиля было бы рискованным, но с агентами в аэропортах, автовокзалах и вокзалах ему было бы трудно сделать что-либо еще».

«Харрис», — сказал Мюррей. «Включайте радио и получайте кто бы ни был у нас на станции Амтрак здесь, в Солт-Лейк-Сити. Узнайте время отправления поездов, идущих на восток и запад».

— Конечно, босс. Она открыла свой фолиант и провела пальцем по списку заданий. — Грин и Роулингс там.

— Поттер, — сказал Мюррей. «Если бы вы сделали то же самое в терминале Грейхаунд. Я хочу, чтобы все было на доске. Гиллум, ты посмотри на взлетно-посадочную полосу. Убедитесь, что мы не упустили никаких очевидных полос грязи. Привлеките местную полицию и отделы шерифа для проверки любых приземлений и взлетов. И свяжитесь с кем угодно, чтобы убедиться, что у нас есть военный эскорт, готовый перехватить, если мы обнаружим самолет».

Морино выглядел скептически. «Я не уверен, что они смогут это сделать, если только это не произойдет за пределами военного полигона».

«У них были боевые корабли, патрулирующие место крушения», — сказал Мюррей.

«Это правда», сказал Гиллум. «Мы находим украденный кусок мусора и просто считаем его расширенной частью национального места катастрофы».

Харрис, которая сидела в углу конференц-зала и разговаривала по портативному компьютеру Motorola, щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание Мюррея. Она увеличила громкость радиоприемника и поднесла его ко рту.

«Грин, Харрис, повторите то, что вы мне только что сказали».

Она держала громкоговоритель радио так, чтобы остальная часть комнаты могла слышать все.

«Следующий поезд, идущий на восток, отправляется из Солт-Лейк-Сити в Чикаго в 3:05 утра. Сегодняшний поезд, идущий на запад, отправился отсюда около десяти минут назад. Он прибывает в Эмеривилл, Калифорния, в . . . Завтра в 16:10».

«Скопируйте это», — сказал Харрис. «А как называется поезд?»

— Имя, — сказал Грин. «Калифорнийский зефир».

OceanofPDF.com

56

ТСолнце уже взошло, но ноябрьская погода была настолько холодной и серой, что сумерки уже дошли до утра. Добропорядочные граждане, жившие на Аугустштрассе, ходили на работу, сметали снег со своих крыльцов или пытались прогреть свои маленькие двухтактные машинки, чтобы сдуть иней с лобовых стекол.

Джон Кларк прибыл в дом Гауптманов рано. Долгая ночь прогулок по холоду быстро лишила его сил и, когда он признался себе в этом, сделала его немного невменяемым. Он мог бы голодать и перекусить, если бы нашел, где согреться. С ним было бы все в порядке на холоде, если бы он мог получить немного еды в желудке. Это даже не обязательно должна быть хорошая еда, просто калории: черствый хлеб, любое холодное мясо, вареная картошка… . . Он понял, что попал в беду, когда от мысли о вареной картофеле у него потекли слюнки.

Хитрость в том, чтобы войти в запретное пространство, заключалась в том, чтобы вести себя так, как будто вы здесь. В стране, где тайная полиция вторгается в жизнь людей, хулиганы могут идти туда, куда им заблагорассудится. Если бы он действовал как офицер Штази, люди подчинялись бы ему, как офицеру Штази.

Он прошел мимо квартир, обращая особое внимание на верхние этажи здания через дорогу, Платтенбау, почти идентичное тем, в которых жили Гауптманы, по крайней мере снаружи. Зная утилитарный образ мышления Восточной Германии, Кларк сомневался, что дизайнеры внесли много изменений в одно устройство по сравнению с другим.

На втором этаже сверху в четырех окнах не было ни занавесок, ни драпировок. Двое были закольцованы на морозе, как будто в них совсем отключили тепло. Это были те, на которых сосредоточился Кларк. Даже без отопления в окружающих квартирах они чувствовали бы себя чрезвычайно комфортно по сравнению с тем, с чем он имел дело снаружи.

Он посчитал расположение окон, сделал мысленную пометку и вошел, как будто знал, что ему здесь место. Квартира пустовала, в ней стоял незавернутый засов, и ручка замка быстро упала под его инструмент и отмычку. Вода подействовала, поэтому он ограничился большим глотком, чтобы наполнить желудок и прочистить голову. Не было ни холодильника, ни еды в шкафах, только кучи мусора и сплошной слой пыли. Кларк был так замерз и устал, что почувствовал, что у него почти закружилась голова, поэтому для него был деревянный стул, на котором он мог отдохнуть, далеко от окна, чтобы дать ему хорошую точку обзора, не будучи замеченным, и старый брезентовый брезент, который пахнул плесенью, но было идеально, чтобы закончить, пока он смотрел.

Жизнь шпиона. Никто никогда не предупреждал вас о холодных квартирах, деревянных стульях и затхлом брезенте. Кларк улыбнулся. Если такие вещи вас отталкивают, значит, вам вообще не место в этой сфере деятельности.

Несмотря на все часы его обучения в специальных боевых действиях ВМФ, люди, работавшие с Кларком, часто предполагали, что он пришел в разведывательное сообщество полностью сформированным, без необходимости дальнейшего обучения или учебной программы. Это не могло быть дальше от истины.

Хотя Кларк действительно имел врожденную склонность к этой работе и к чтению людей, ему еще предстояло многому научиться. Физические навыки были на высоте — бег, стрельба, драки. . . даже убивая. Материалов о Джеймсе Бонде практически не существовало. О, он выплывал из множества подводных лодок в качестве морского котика и даже однажды ударил парня ружьем, но за все годы работы в качестве оперативного офицера в секретной службе и даже в более специализированном отделе специальной деятельности он Меня никогда не вызывали посадить терпящий бедствие самолет, управлять мини-гирокоптером (черт возьми) или обезвредить ядерное устройство с помощью настоящих тикающих часов. Ребята, которые их использовали, просто умоляли обезвредить их бомбы.

Правда заключалась в том, что никто не родился, зная, как взломать замок. Даже если у вас были потрясающие инстинкты, кто-то должен был научить вас, как правильно прокладывать маршрут наблюдения и обнаружения. Чтобы овладеть третьим или четвертым языком, требовалось частое использование карточек и часы занятий. Кларк был хорош, потому что старался быть хорошим. Постоянно в спортзале, на стрельбище, в классе — или просто читает самостоятельно. Из тех, кто учился всю жизнь, получались лучшие шпионы. . . и, по мнению Джона Кларка, лучшие люди.

Уве Гауптман прибыл без десяти восемь. Он прошел мимо своего здания до угла, даже не взглянув на него. Кто-то научил этого парня делать SDR. Гауптман исчез настолько надолго, что Кларк начал сомневаться в себе. Возможно, это был кто-то, похожий на профессора. Затем Гауптман завернул за дальний угол и снова пошел по улице, обогнув весь квартал. На этот раз он повернулся и остановился, чтобы стряхнуть снег со своих ботинок.

Кларк ждал, пока он войдет внутрь, осматривая улицу. Никто.

Кларк сбросил брезент и, сделав еще один глоток воды, побежал вниз по лестнице. Если за Гауптманом никто не следил, то была большая вероятность, что люди, преследовавшие его — люди, убившие и ранившие членов хельсинкской команды, — уже были внутри.

OceanofPDF.com

57

АПо указанию Уве Гауптман полностью обошел свою квартиру. Эльке и американцы недвусмысленно предупредили его. Его дом, место со всеми их фотографиями, всеми их воспоминаниями, был ядом, ловушкой, которая могла привести к гибели его и, что более важно, его жены и ребенка. Вместо этого он пошел прямо по коридору к Лорне Шуман. Его цель состояла в том, чтобы схватить Ганса и быстро уйти. Возможно, в зале тоже были камеры, но тут уж ничего не поделаешь.

Когда он подошел к двери, его осенило, что все это будет чрезвычайно трудно объяснить сыну. Почему он не мог принести свою любимую книгу? Его особое одеяло. . .

Уве остановился в десяти футах от квартиры Лорны, широко раскрыв глаза. Ужас и ужас мгновенно нахлынули на него, как будто он прошел сквозь паутину в темноте. Ему хотелось бежать, кричать, бить предметы.

Дверь Лорны Шуман была приоткрыта.

Уве попытался избавиться от этого, собираясь с духом. Ее муж был на тренировке. Возможно, он вернулся рано, или она пошла за газетой, молоком или… . .

Дверь распахнулась, ее толкнул темноволосый мужчина с еще более темными глазами. Его волосы были собраны в короткий высокий хвост. на затылке, как будто он пытался подражать японскому самураю.

Широкая улыбка появилась на его лице, и он потер руки. «Уве Гауптман! Наконец-то ты здесь!» - сказал мужчина.

"Что? ВОЗ?"

«Шшшш», — сказал мужчина. «Мы не хотим тревожить соседей». Снова эта улыбка. Тошно, как испорченное молоко. «Ганс будет так рад увидеть своего папу!»

Упоминание имени сына подтолкнуло Гауптмана вперед. Преисполненный ярости, он бросился вслепую, намереваясь разорвать человека на куски.

Вместо того, чтобы встретиться с ним лицом к лицу или вообще драться, мужчина открыл дверь и отошел в сторону, матадор избегал приближающегося быка.

Гауптман смутно осознал, что дверь за ним закрылась, за мгновение до того, как что-то сильно ударило его по голове. Ошеломленный, он упал на колени, ни на что не набрасываясь. Он никогда не дрался, даже в школе, и не знал, чего ожидать.

— Успокойся, — сказал мужчина с хвостиком. «Мы не хотим причинить вам вред».

Слева послышался хриплый смешок.

"Говори за себя."

Гауптман открыл глаза на мускулистую женщину, обнаженную, если не считать расстегнутого халата, стоящую рядом с его сыном, на котором были одни нижние шорты. Звук наполненной ванны доносился из открытой двери ванной позади них. Сначала Гауптман подумал, что это мужчина. Высокий, мускулистый, с четко выраженными грудями и узкими бедрами. Но отсутствие одежды не оставляло сомнений в том, что это была женщина, хотя и с сильной челюстью и шеей, расширяющейся, как у разъяренной кобры.

Вид обнаженного тела в ГДР не пугал. Это было нечего стыдиться. Обнаженные курорты, озера, хижины хотя и не были нормой, но тоже не были редкостью. Но увидеть этого великана, держащего руку на своем сыне, было бы ужасно, независимо от того, была ли она в одежде или нет.

Она погладила дрожащего Ганса по голове, растрепав ему волосы.

«Мы с мальчиком устали ждать папу», — сказала она. «Мы решили принять ванну и согреться».

Третий человек, которого Гауптман не заметил, засмеялся из кухни. "Ванна . . ».

Его зрение медленно прояснилось, и Гауптман смог различить черты лица мужчины. Он был намного выше того, что с хвостиком, более рослым, коротко подстриженными волосами и в свитере с высоким воротником и слишком длинными рукавами.

Справа от этого мужчины, привязанная к одному из стульев в столовой, сидела Лорна Шуман. Ее рот был заклеен скотчем. Ее плечи задрожали. Слёзы и слизь потекли по её лицу. Плач безутешного ребенка доносился по коридору из темной комнаты в задней части квартиры.

Гауптман поднял обе руки.

— Я ничего не знаю, — прошептал он.

Мужчина с хвостиком посмотрел на двух своих товарищей, пожал плечами и закатил глаза.

«Уве, Уве, Уве», — сказал он. «Такие вещи болтают только люди, которым есть что скрывать. Кроме того, кто вам сказал, что нас интересует то, что вы знаете?

«Я. . ».

Тот, что с хвостиком, приложил палец к губам.

«Шшшш».

Крупный мужчина в свитере обошел стол и встал рядом с Хвостом. Ребенок Лорны продолжал кричать о ней, рыдает, кашляет, задыхается от собственного дыхания. Убитая горем женщина боролась со своими путами. Ее лицо покраснело. Вены на ее шее вздулись фиолетовым цветом, пока ее голова не запрокинулась.

Ганс попытался бежать, но женщина с шеей кобры схватила его за руку и подняла над землей.

«Мы собираемся принять ванну».

"Ждать!" — сказал Гауптман в отчаянии.

Ганс смотрел на него, рыдая.

Пистолет лежал на телевизионной консоли позади женщины, рядом со стопкой сложенной одежды, как будто она положила его туда, пока раздевалась перед ванной.

Она увидела, что он смотрит на это, и засмеялась. «Ой, смотри, он хочет, чтобы папа спас его. Ты собираешься спасти его, папа? Если ты думаешь, что сможешь достать пистолет до того, как я подниму его и вышибу ему мозги, смело пробуй.

"Чего ты хочешь от меня?"

Хвостик покачал головой. «И вот снова. Это заставляет меня думать, что ты точно знаешь, чего мы хотим.

Плач и кряхтение Лорны возобновились. Мужчина в свитере занял место рядом с ней и теперь гладил ее по макушке, словно пытаясь успокоить.

Это не работало.

Хвост взял разделочный нож из разделочного стола и протащил его острие по прилавку, так что он издал шипящий звук.

«Позвольте мне объяснить вам, как это будет работать», — сказал он. «Я не собираюсь даже задавать вам какие-либо вопросы. Ты уже знаешь, что мне нужно. При первой же лжи я убью ребенка этой женщины…

Лорна металась и подпрыгивала, опрокидывая стул. Мужчина в свитере легко поймал ее и усадил прямо, как это уже случалось раньше.

«. . . а потом женщина. . . а потом . . ». Хвост медленно покачал головой и направил нож на Ганса. «Но я не думаю, что мы зайдём так далеко, потому что твой дорогой мальчик не умрёт быстро».

Женщина взяла мальчика за запястье, ругая подругу. — Но не раньше, чем мы примем ванну.

Гауптман сглотнул.

— Ганс, — сказал он уже тише. "Мне очень жаль . . ».

Хвостик нахмурился, размахивая ножом. «Как пожелаете», — сказал он. — Я пойду и принесу ребенка…

Треск справа от Уве заставил всех в комнате одновременно обернуться. Входная дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий мужчина с пистолетом наготове и широко открытыми глазами, ищущий.

Гауптман никогда не видел Курта Пфайфера, но это, должно быть, он, пришедший полюбоваться своей работой.


—

СЕдинственным планом Жаворонки было войти и уничтожить угрозы. Войти в квартиру было все равно, что забраться в машину посреди крушения. Ребенок кричал. Мальчик-гауптман выл в объятиях обнаженного гиганта, а женщина, привязанная к стулу, издавала ужасные, потусторонние звуки, от которых дрожал даже Кларк, который думал, что видел все.

Человек с ножом был очевидным выбором.

Гауптман стоял на коленях с поднятыми руками, но обернулся, как только увидел рычащего на него Кларка.

«Пфайффер!»

"Что? Нет, я не Пфайффер», — сказал Кларк. Он дважды выстрелил в мужчину с хвостиком ножом над ухом.

Но Гауптман уже двигался, и Кларк, которого редко можно было застать врасплох, обнаружил, что его сбил с толку разгневанный муж, жаждущий своего фунта мяса.

Кларк попытался стряхнуть мужчину, связав ему руку с оружием.

«Я не Пфайффер!»

Новая угроза ворвалась слева от Кларка, рыча и размахивая ножом. Кларк развернулся, захватив с собой Гауптмана, едва избежав лезвия.

На самом деле такого понятия, как ножевой бой, не было. Была защита с ножом – бегство – и нападение с ножом – лучше всего сопровождавшееся здоровой дозой неожиданности. Кларк удивил нападавшего, когда вместо того, чтобы попытаться вырваться из рычащего Уве Гауптмана, он вытащил из-за пояса кинжал Фэйрберна Сайкса и вонзил его в горло новой угрозы, когда тот повернулся для новой атаки. Несмотря на это, лезвие мужчины оставило аккуратную рану на плече шерстяного пальто Кларка.

Кларк оттолкнул изумленного гауптмана, освободив свой «Глок», чтобы остановить человека, которого он только что зарезал. Он видел, как такие люди причиняли чертовски много вреда, истекая кровью.

Двумя ниже Кларк развернулся, проведя дулом мимо Гауптмана и остановившись на женщине со змеиными бедрами, которая стояла обнаженной, держа перед собой перепуганного ребенка, как пуленепробиваемый жилет. Кровь капала из рваной укушенной раны на ее предплечье. Хорошая работа, малыш, подумал Кларк. Теперь она сосредоточилась, изображая улыбку, но медленно двинулась назад к пистолету, стоящему на телевизоре позади нее.

"Сколько?"

«Только эти трое», — сказал Гауптман, наконец поняв, что Кларк на его стороне.

Находившаяся всего в пятнадцати футах женщина обычно была бы легкой мишенью, но ребенок был большим, и она была достаточно сильной, чтобы держать его высоко, так что он закрыл ее лицо и большую часть ее жизненно важных органов. Хуже того, он не мог оставаться на месте.

Мальчик корчился и боролся, как раненое животное, попавшее в капкан, что еще больше усложняло задачу. Неестественно, как он держал левая рука заставила Кларка подумать, что женщина сломала ее, когда поднимала его.

«Опусти оружие, или я сломаю ему шею!»

— Послушай меня, Фрикшоу, — прошипел Кларк. «Положи его. . ».

Боковая часть головы женщины показалась, но кричащий мальчик дернулся в ту сторону, прежде чем Кларк успел выстрелить. Женщина сильно встряхнула мальчика, рыча, чтобы он успокоился.

К несчастью для нее, он это сделал.

Первый выстрел Кларка повредил ей правое колено, из-за чего она так накренилась. Мальчик, почувствовав, что ее хватка ослабла, оттолкнулся. Удары Кларка шли вверх, поражая все больше целей по мере того, как они были открыты. Сначала плечо, затем верх груди и, наконец, кончик подбородка.

Кларк закрепил пистолет, стоявший наверху телевизора, и быстро проверил его, чтобы убедиться, что в патроннике есть патрон на случай, если ему придется использовать его позже. Когда из его «Глока» закончились восемь патронов, он заменил оставшиеся девять патронов на свой последний свежий магазин, опустив часть в карман пальто. Десять раундов — это много, но восемнадцать — лучше.

Гауптман бросился к сыну и попытался его обнять, но мальчику это не понравилось. Он закричал и схватился за локоть.

Кларк подумывал о том, чтобы освободить женщину, но решил, что, поскольку она была неизвестной, он вставил в нее булавку.

Повернувшись к двери, он опустился на колени рядом с плачущим ребенком. Это была проблема. Он пробыл в квартире меньше двух минут, но соседи наверняка вызвали полицию. Им нужно было уйти, но этот ребенок не мог пройти мимо кого-либо.

— Я друг, — сказал Кларк мальчику, крепко, но нежно взяв его за руку.

Он испустил судорожный вздох.

— Локоть няни, — сказал Кларк Гауптману. «Штука выскочила». Он притянул рыдающего мальчика ближе, осторожно согнув его руку и повернув запястье ладонью вверх. Мальчик начал задыхаться, визжа от боли. Кларк нашел поврежденную лучевую кость и прикрыл ее большим пальцем.

«Постарайся быть храбрым», — сказал Гауптман.

Кларк толкнул, возвращая кость на место. Мальчик снова вздрогнул и почти сразу перестал плакать.

Кларк встал и повернулся к двери, снова с пистолетом в руке.

Три минуты спустя.

«Он храбрый», сказал Кларк. «Ему не обязательно стараться». Он поднял с пола разделочный нож. Лорна Шуман вскочила со стула, как только он освободил ее, спотыкаясь на онемевших ногах, чтобы добраться до плачущего ребенка.

Кларк и Гауптманы ушли до того, как она добралась туда.

OceanofPDF.com

58

ДжЭк Райан сел на шум за дверью, толкая Фоули разбудить его. Доктору Гауптману было слишком рано возвращаться с мальчиком.

Фоули застонала, напрягшись, когда поняла, что Райан смотрит на дверь.

На другом конце комнаты Эльке Гауптман бросила обеспокоенный взгляд на Райана, затем полезла в сумку за револьвером.

«Мэри Пэт», — раздался голос из гостиной. Женский голос. — Я был бы признателен, если бы ты не стрелял в меня.

— Джен, — пробормотал Фоули.

Райан нахмурился. «Джен Норт?»

Фоули села.

— Как ты нас нашел?

— Рад сообщить вам, — сказал Норт. «Как только ты пообещаешь, что никто не подкрадется ко мне сзади и не перережет мне горло».

— Я бы сам перерезал тебе горло, сестра, — сказал Фоули. «Нет смысла посылать кого-то еще. Что ты хочешь?"

Тишина — настолько долгая, что Эльке начала извиваться.

Затем: «Я получил твое сообщение».

«Неправильно», — сказал Фоли. — Я не отправлял тебе сообщение.

— Хорошо, — сказал Норт. «Я получил сообщение, которое вы отправили на Берлинский вокзал».

Фоули вздохнул, побежденный. «У вас есть коды от SRAC. . ».

"Я делаю."

Хватка Райана на «Макарове» крепче, хотя цели у него не было. Он прошептал: «Это означает, что у Штази есть коды от SRAC. . ».

«Твой новый друг довольно умен», — сказал Норт. — Да и на вид неплохо для штабной блевотины. Но нет. Эту небольшую информацию я оставил себе. Знаешь, дерьмо на черный день.

Фоули выпрямилась и прислонилась к стене. Она постучала по руке Райана, открывая и закрывая кулак, пока он не понял, что она хочет, чтобы он передал ей пистолет.

Он поймал ее взгляд, увидел, что она разбирается в подобных вещах гораздо лучше, чем он, и протянул ей пистолет.

Эльке указала на дверь, изображая, что собирается уйти, предлагая отвлечься. Фоли покачала головой.

— Что там происходит? - сказал Норт.

Теперь она была ближе, прямо за углом за дверью, отделенная от них тонкой стеной из картона. Фоли тоже это понял. Она держала маленького Макарова низко, но направляла его туда, где стоял Норт.

«Просто пытаюсь понять, в чем заключается ваша игра», — сказал Фоули.

«Мне нужно, чтобы ты меня выслушала, Мэри Пэт», — сказал Норт. Судя по звуку ее голоса, она удивительно оставалась на том же месте. — Я знаю, что ты готовишься меня застрелить. Звук, похожий на рыдание. Она плакала? — Черт, я бы на твоем месте пристрелил себя.

Фоли приподняла пистолет на волосок, убедившись, что затвор не касается ее бедра, может двигаться вместе с выстрелом и не вызывать заклинивания пистолета.

— Вот, — сказал Норт. «Может быть, это тебя убедит».

С другой стороны двери послышалось тихое ворчание, когда Норт наклонилась и швырнула пистолет по полу.

«Пусть твой парень обеспечит это», — сказал Норт. «Черт, он может направить его мне в голову, если захочет, но я приду поговорить».


—

ВтУ нас всегда будет Берлин, дорогая, — сказала Норт, пока Райан искал у нее другое оружие. Он нашел у нее за поясом нож и передал его Эльке.

«Вы не поможете своему делу, будучи умником», — сказал Фоули. "На улице холодно. Ты в колготках?

Норт ухмыльнулся. — Очень мило с твоей стороны, что ты обеспокоен, но да, я ношу длинные кальсоны.

— Хорошо, — сказал Фоли. — Джек, сними с нее джинсы до лодыжек и посади ее на них. Она указала на перевернутое ведро.

— Я сделаю это, — сказала Норт, расстегивая штаны раньше, чем это пришлось сделать Райану. Он отошел вместе с ее H&K на случай, если она спрятала там что-нибудь еще. «Довольно умно, сковывает меня».

— Да, ну, — сказал Фоли. — У меня нет настроения драться с тобой.

Джинсы Норта скатились вокруг ее ног, обнажая белоснежные термобелье.

«Помните то время в Тбилиси? Мы убедили этого азербайджанского торговца оружием, что он должен…

— Перейдем к делу, Джен, — сказал Фоули. — Чего ты хочешь?

«Я хотел поблагодарить вас», — сказал Норт.

"Спасибо мне?"

«За то, что не торопился с приговором. Я же говорил тебе, что у меня есть коды SRAC. Я прочитал сообщение, которое вы отправили. Вы предупреждали их обо мне, но настаивали, что доказательств нет. Я имею в виду, кто это делает?» Она ответила прежде, чем Фоули успел это сделать. «Я скажу тебе, кто это делает, красотка сильно никто. Это Агентство распнет своих самых ярких звезд, если появится хоть малейший намек на шпионаж. Тебе даже не обязательно быть кротом, достаточно кого-то обвинить тебя, и тогда тебя заклеймят на всю жизнь».

— Так ты чист?

Норт откинула голову назад и рассмеялась в потолок. «Черт возьми, нет, я не чист. Я давным-давно продал свою страну и своих друзей. Но в этом вся суть. Цитирую: «Правдивость КАЛИСТО ничем не подтверждена. История о том, что JN нужно подтверждение». Я имею в виду, поговорим о том, чтобы дать мне презумпцию невиновности. . ».

«Джен. . ».

— Смотри, — сказал Норт. "Я хочу помочь вам. Я могу вытащить тебя отсюда, но нам нужно уйти сейчас.

— Иди, — сказала Эльке. «Я жду Уве».

Райан покачал головой. — Мы пока не можем идти.

— Я понял, — сказал Норт. «Вы ждете мужа и ребенка. Вы знаете, есть большая вероятность, что они не пережили то утро. И даже если бы они это сделали, когда они вернутся, за ними будут следовать очень жестокие люди».

«Может быть и так», — сказал Фоли. Казалось, она полностью верила в «страховку», которую послала для их защиты.

Плечи Норта упали. Она наклонилась вперед, выглядя и, конечно же, чувствуя себя нелепо, сидя на ведре со спущенными на лодыжки штанами.

«Мне было шесть недель, прежде чем я поняла, что беременна», — сказала она. «Я имею в виду, что я был высокообразованным шпионом, путешествующим по миру, и позволил какому-то парню сбить меня с толку. Я имею в виду, черт возьми, каким же глупым ты можешь быть. . ». Она закрыла лицо руками, как будто собиралась сломаться, но спохватилась. «Вначале это было так невинно. Лейн Бакли такой умелый засранец. Он просто . . . Я имею в виду, вот я делал лучшую работу в своей жизни, повернулся, а затем управляю одним из самых ценных активов, которые Агентство видело за последние десять лет, и этот напыщенный придурок обращается со мной так, будто я на три части кофеман и на одну часть потенциальный кусок задницы, которого он может добавить к своему трофейному поясу». Она подняла глаза, все еще сжимая волосы, и встретилась взглядом с Фоули. «Вы знаете, какой я. Я встретил этого парня в баре отеля…

— Джен, — сказал Фоули.

«Я знаю, но, Мэри Пэт, этот действительно меня послушался. Относился ко мне так, как будто я был кем-то. И у него не было какой-то шикарной работы, которой он мог бы все время хвастаться, я имею в виду, он сказал мне, что занимается мусорным бизнесом. Утилизация отходов. Когда Бакли меня подставил и приписал всю заслугу Черненко. . . Наверное, мне просто нужно было выслушать. Этот парень ездил туда и обратно в ГДР по своей работе по утилизации отходов, и оказалось, что у него есть доступ к некоторым приличным финансовым документам Восточной Германии. Я думал, что смогу развить его как актив. Бакли по-прежнему был начальником Боннского вокзала, и я ни за что не собирался ему доверять, поэтому просто работал по бухгалтерии.

«Рольфе дал мне то ухо, в котором я нуждался. . . и как оказалось, кое-что дополнительно. Ты знаешь, каково это, Мэри Пэт. Мужчина-оперативник спит с местным жителем, и власть имущие передают ему задницу. Старые добрые мальчики тихонько похлопали бы его по спине за доблесть и нашли бы ему мягкое место, где можно приземлиться и снова встать на ноги. Кроме того, проплаченный переезд, когда он, вероятно, хочет убраться к черту от Доджа, вряд ли является наказанием. У нас все по-другому, и вы это знаете. Если кто-нибудь в Бонне. . . или Лэнгли. . . если бы я узнал, что я спал с источником, не говоря уже о том, чтобы забеременеть, они бы бросили меня в действующий вулкан, если бы он был под рукой.

Она вытерла нос тыльной стороной предплечья.

— Могу я, пожалуйста, подтянуть штаны?

Фоли покачала головой.

"Нет."

Норт вздохнул, смирившись с этим.

— Дело в том, — сказала она, — что Рольфе не взбесился, как я ожидала. Я имею в виду, он был в этом отношении настоящим джентльменом. Он спросил, чем я хочу заниматься, а затем поклялся поддержать меня. Помните, тогда я думал, что он все еще был моим источником. Когда я сказала ему, что беспокоюсь о том, как беременность повлияет на мою карьеру, он организовал, чтобы об этом позаботились здесь. . . Типичная немецкая эффективность. Я вернулся в Бонн подавленный, но полный надежд.

«Мне потребовалось всего десять секунд, чтобы понять, что теперь я его источник. . . Я старалась, Мэри Пэт, правда. Я имею в виду, что сначала я дал ему только дерьмовую информацию, но он давил, давил и давил. . ».

Теперь она начала плакать всерьез.

«Я думал, что эта девушка следила за мной. . ».

Райан нахмурился. «Руби Келлер?»

Норт решительно кивнул, разрыдавшись. «Я слышал, как она пела о мертвых детях, Kindertotenlieder . . ». Она снова закрыла лицо руками. «Клянусь, я думал, она знает. . ».

"Где она?" — спросил Райан.

Норт фыркнул. "В тюрьме. Хоэншёнхаузен».

— Но она жива?

Норт кивнул. Она снова вытерла лицо. Все еще сотрясаемая периодическими рыданиями, она постепенно взяла себя в руки.

Фоули прочистила горло, подняв «Макаров». — Давай, подтяни джинсы.

«Спасибо», — сказала Норт, сделав именно это, а затем снова уселась на ведро. Она знала это упражнение. «Послушай, я знаю, что все, что я только что сказал тебе, — это не оправдание, а причина».

— Я тебе это дам, — сказал Фоули.

«Я вытащу тебя, если ты мне позволишь, без каких-либо условий, но не окажешь ли ты мне одну маленькую услугу?»

"Джен-"

«Выслушайте меня», — сказал Норт. «На днях вы собираетесь перевестись, и Москва отправит на вашу новую станцию телеграмму, сообщающую обо всех ваших разоблачениях. Я не знаю, сколько у тебя. . . но . . ». Рыдания снова начали брать верх, но она взяла над ними верх. «Но где-то в этом списке будет строка, говорящая что-то вроде «. . . ПРЕДАВШАЯ ДЖЕННИФЕР НОРТ. . .' Люди будут говорить обо мне дерьмо годами, может быть, даже десятилетиями, но если у вас будет такая возможность, и какой-нибудь новичок спросит вас, просто скажите им, что это нечто большее. . . Или нет, мне уже плевать. Я хотел бы вытащить тебя отсюда, если ты мне позволишь.

— Как вы предлагаете это сделать? — спросил Фоули. «Я не уверен, что у тебя вообще такая хорошая репутация, несмотря на все то, что произошло».

Норт поднялась на ноги, по-видимому, больше не беспокоясь о том, что ее застрелят.

«Туннель».

OceanofPDF.com

59

Джак Райан знал эту историю. Почти каждый в разведывательном сообществе слышал об этом в какой-то момент в начале своей карьеры.

Операция «Золото» — туннель длиной 1480 футов под наиболее тщательно патрулируемыми и охраняемыми участками границы в мире. Обеспокоенные советскими ядерными испытаниями в начале 1950-х годов, ЦРУ и МИ-6 решили, что им необходимо разработать способ подключения к линиям связи в Восточном Берлине. Немцы тогда еще только отходили от войны и были относительной сноской по сравнению с КГБ и ГРУ.

Работы по строительству туннеля начались в сентябре 1954 года и завершились примерно за восемь месяцев. Он оставался в рабочем состоянии почти год, за это время он записал десятки тысяч советских сообщений, которые, по мнению ЦРУ, вполне оправдали затраты на строительство, эквивалентные стоимости двух самолетов-шпионов U-2.

Без ведома союзников хорошо подготовленный советский шпион из британской МИ-6 передал своим кураторам планы операции «Золото», разоблачив этот блестящий разведывательный переворот с момента его начала. Советы не только разрешили продолжить строительство, но и позволили туннелю функционировать почти год, даже не используя его для передачи дезинформации, очевидно опасаясь, что это сожжет их ценная родинка. Крот в конечном итоге был перенесен, и россиянам удалось «обнаружить» тоннель.

— Итак, — сказал Райан. «Вы хотите сказать, что есть советский туннель?»

— Нет, — сказал Норт. «Я говорю, что существует восточногерманский туннель. Лишь немногие в Штази знают о ее существовании. Я бы не знал, но несколько месяцев назад я следил за Рольфом Шнайдером. Мы . . . Я имею в виду Запад. . . не мешаем людям приходить и уходить, но мы ведем учет. Они используют туннель, когда хотят избежать срабатывания сигнализации. Для них это способ действовать в нашем районе, даже не зная, что они находятся в стране».

Райан медленно кивнул. «Вот как они передали Руби Келлер».

«Это мое предположение», — сказал Норт. «Я сомневаюсь, что твой КАЛИСТО вообще причастен к этому. Я никогда не был в этой чертовой штуке, но знаю, где она. Подвал заброшенного жилого дома, примыкающего к Стене. Есть фотографии людей, пытающихся выпрыгнуть из нее через несколько недель после того, как стена впервые была возведена. Штази немедленно оцепила его и с тех пор никого не пускает. . . Кроме себя. Они называют это ИРИС. Он маленький, и тебе придется опуститься на четвереньки за пару…

Входная дверь задребезжала. Все замерли. Эльке напряглась, а затем встала, когда Уве позвал ее.

«Кто хочет грильетту ?»

Он не стал тратить время на то, чтобы сходить за сэндвичами, а использовал согласованный пароль, чтобы не подстрелить себя.

Эльке ответила: « все ясно» .

«Может быть, на обед!»

Мгновение спустя маленький Хэнси ворвался в дверь и побежал за матерью. Уве последовал за ним, пепельный и осунувшийся.

"Ты один?" — спросил Райан. Он ожидал встретить это таинственный защитник, с которым общался Фоули, которому Джим Грир так много доверял.

Уве кивнул. "Я. Джон . . . если бы это было действительно его имя. . . Он сказал, что предпочитает дежурить снаружи. Что он потеряет для нас свою ценность, если придет.

Фоули подползла к краю кровати и поморщилась, проверяя свои ноги.

Райан прилетел. «Позволь мне…»

Она отбила его. "Я могу сделать это! Серьезно, если мы собираемся выбраться отсюда, мне нужно проверить, смогу ли я идти. Ничего не сломано. Это чертовски больно. Я почти уверен, что прошлой ночью мне было очень плохо из-за потери крови. Чувство . . . некоторые лучше. . . сейчас."

Она оттолкнулась от кровати, с трудом поднявшись на ноги. Потом вздохнул. Шаг. Дыхание. Шаг. Дыхание. Пока она не расслабилась. — Хорошо, — сказала она, двигаясь медленно, но вперед.

«Остальные готовьтесь к работе. Я скоро вернусь."

— Что с ней? — спросил Норт, глядя на Райана.

«Она хочет убедиться, что ее подруга выйдет наружу».

"Какой друг?"

Райан пожал плечами. «Честно говоря, понятия не имею. Он просто. . . там."


—

СТакие кражи были редкостью в стране, где все машины были дерьмовыми и ехать все равно некуда. Люди оставляли их незапертыми ключами в зажигании или, что чаще, заводили гвоздем или отверткой.

Фоули нашла, скорее всего, «Трабант 601» в конце квартала, заглянула внутрь и, как и надеялась, обнаружила гвоздь в замке зажигания. Там будет тесно, места едва хватит для двоих, не говоря уже о пяти взрослых и ребенке. Но это было лучше, чем ездить на метро. Штази будет следить за каждой станцией. Фоли проверил всю улицу. Нетронутый снег вокруг машины навел ее на мысль, что ее пассажир пришел на раннюю смену на чулочно-носочную фабрику. Это был «люкс» — сделанный из дюропласта и переработанного мусора — и стоивший годовой зарплаты.

— Я слышал, они разгоняются от нуля до шестидесяти за тридцать секунд, — сказал Джон Кларк, хрустя снегом позади нее и низко натянув шляпу на уши.

Она знала, что он был там, и ожидала, что он приблизится, если они будут свободны.

"Ты в порядке?"

«Просто небольшое пулевое ранение», — сказала она. «Я потерял немного крови, но сегодня чувствую себя лучше». Она расправила плечи, почувствовала, как на рану натянули шов, и вздрогнула. «Тем не менее, мне, вероятно, не помешал бы врач. Послушай, Джон, у нас есть выход.

Она рассказала ему о туннеле, указав его общее местоположение.

Кларк постучал по «Трабанту». «В этой штуке недостаточно места для всех вас», — сказал он. «Нет, если придет Норт. . ». Его лицо потемнело. «Чего ей не следует делать».

«Она должна», — сказал Фоули. «Она единственная, кто знает, как войти».

Кларк окинул взглядом каждое плечо. — Тогда тебе лучше уйти. Я присмотрю за твоей шестеркой.

"Джон-"

«Я поеду на метро и встречу вас там», — сказал он. «Не беспокойся обо мне».


—

рЙен, обеспокоенный тем, что если затолкаться в маленькую клоунскую машину, Фоули погибнет, настоял на том, чтобы остаться.

— Ни в коем случае, Хосе, — сказал Фоули. "Мы все идти."


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

И она заставила это работать, спланировав, где все будут сидеть, прежде чем подойти к машине, чтобы они могли тронуться с места до того, как кто-нибудь на фабрике выглянет и предупредит Адольфа, что кто-то угоняет его машину.

Доктор Гауптман водил машину; он был самым высоким. Фоули села на пассажирское сиденье, чтобы не раздавить ее раны. Райан, Норт и Эльке вместе сидели на заднем сиденье, а Ганс сидел на коленях у матери. Они не беспокоились о достаточном количестве ремней безопасности. В машине все равно ничего не было.

Готовая к работе, Фоули достала «Макаров» и положила его себе на колени. Райан понял по выражению ее лица, почему. Она была слишком ранена, чтобы сражаться, и не собиралась позволить себя арестовать.

Гауптман повернул гвоздь, и машина ожила, звуча не так мощно, как газонокосилка, которую Райан использовал на своей лужайке за пределами Балтимора.

Трещалась по швам, существовала реальная опасность, что машина не сможет выдержать такой большой вес, по крайней мере, на шоссейных скоростях.

Гауптман оглянулся через плечо, проверив как владельца, так и встречное движение, а затем выехал на заснеженную улицу. Окна сразу начали запотевать.

«У меня плохие новости», — невозмутимо сказал Гауптман. «Всем приходится задерживать дыхание».

Сильное напряжение ситуации заставило всех смеяться, даже Мэри Пэт, которая держалась за бок и смеялась, закрыв один глаз.

Гауптман наклонился вперед и вытер ветровое стекло манжетой рукава, пока маленький «Трабант» медленно, но верно набирал скорость.

OceanofPDF.com

60

ТСтанция скоростной железной дороги находилась всего в двух кварталах от Пайонир-парка, к западу от центра Солт-Лейк-Сити, недалеко от местного офиса ФБР. Они были открыты всего несколько часов по обе стороны от прибытия и отбытия. Сотрудники с нетерпением ждали возвращения домой и к моменту прибытия Мюррея и остальных предоставили специальным агентам Грину и Роулингсу последний список пассажиров.

Шестьдесят четыре человека сошли с поезда в Солт-Лейк-Сити; перед отлетом на борт поднялись сорок четыре человека.

«Мы следим за каждым из них», — сказал Грин. — Он мог бы продолжить, но…

«Не корите себя», — сказал Мюррей. «Мы работаем над дерьмовым карандашным наброском. Этот парень мог бы побрить голову или надеть парик».

У Харриса был список пассажиров, и он записывал его ручкой, зачитывая имена.

«Пассажирам нужно предъявить удостоверение личности?» — спросила она Пегги, сотрудницу компании «Амтрак», которая осталась. Она была молода, студенткой университета, и сказала, что ей нужно вернуться домой, чтобы учиться.

— Обычно нет, — сказала Пегги. «Зависит от того, кто работает в билетной кассе. Однако сегодня вечером агенты заставили нас расспросить всех.

Харрис продолжал изучать список пассажиров, беседуя с сотрудником компании Amtrak.

Мюррей провел рукой по волосам, размышляя и желая выпить чашечку кофе, и прошел через кассу, чтобы изучить большую настенную карту, на которой были изображены пути. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал.

Он стоял и смотрел на него добрых пять минут, мысленно останавливаясь, пытаясь поставить себя на место UNSUB.

«Следующая остановка — в Элко, штат Невада. . ». - сказал он наконец. «Может быть, его водил сукин сын. . ».

Харрис заговорил с другого конца комнаты. — А может быть, этот сукин сын преуспел в Прово. Она отнесла список пассажиров Мюррею и встала рядом с ним, глядя на настенную карту. Гиллум и двое других агентов последовали за ним. «Посмотрите на это», — сказала она, используя папку, чтобы указать на карту, следуя по путям на юг. — Прово находится где-то в часе с небольшим к югу отсюда. Петерсон сбежал из угнанной «Тойоты» примерно в сорока милях к югу отсюда. Мы не знаем, когда наш UNSUB понял, что она ушла, и, если уж на то пошло, узнал ли он вообще. Возможно, он просто бросил машину, предполагая, что она все еще была в багажнике. Но вот в чем дело. Мы все время предполагали, что он приехал в более крупный город, потому что там будет легче слиться с ним. Я думаю, он просто охладил свои самолеты в Прово и сел там».

Мюррей через плечо посмотрела на список пассажиров.

«Сколько там поместилось?»

— Семь, — сказал Харрис. «Судя по фамилиям — семья из трех человек, пара, двое одиноких».

"Хорошо . . ».

«Я думаю, что это тот парень. Пол Дэвис».

Гиллум подошел. "Что заставляет вас так говорить?"

«Во-первых, эти две семьи — это, ну, семьи. Вероятность того, что этот парень путешествует один, составляет девяносто девять процентов. А другой сингл называется Jeremiah Washburn. Я имею в виду, кто придумал такой псевдоним, как Джеремия Уошберн?

«Может быть, это его настоящее имя?» — спросил агент Грин.

«Может быть», — сказал Мюррей.

Пегги вышла из билетной кассы со стопкой тонких термографических факсимильных документов и протянула их Харрису.

«Это то, что вы ищете?»

Харрис пролистала стопку, пока не добралась до пятого листа. Ее глаза прояснились, и улыбка расплылась по ее измученному лицу. Она перевернула блокнот и показала его Мюррею. Это была квитанция Пола Дэвиса, заполненная от руки на вокзале. Он моргнул, пытаясь понять, о чем она говорит, словно просматривая головоломку из воскресной газеты. Потом он увидел это.

«Дата», — сказал он. "Конечно."

Гиллум и остальные, включая сотрудника компании «Амтрак», столпились вокруг, чтобы посмотреть, что она нашла.

Агент OSI улыбнулся и недоверчиво покачал головой. «Вы были правы», сказал он. «Он у нас есть!»

Почти с головокружением Харрис указал на это Грину и Роулингсу. «Немцы пишут день перед месяцем и обычно используют точки вместо строк. Пол Дэвис, или как его там на самом деле, находится в состоянии сильного стресса. Похоже, он включил автопилот после того, как подписал свое вымышленное имя.

Верхняя часть корешка билета, очевидно, была заполнена дежурным на станции, но в нижней строке стояла подпись пассажира и дата.

Пол Дэвис 17.11.85

«Будь я проклят», — сказал агент Грин. «Сукин сын позволил точке и свиданию сбить его с толку. . ».

Мюррей повернулся к настенной карте. — У нас он еще не в наручниках.

«Следующая остановка — Элко», — сказал Харрис.

— «Зефир» отходит оттуда в пять минут третьего. Она посмотрела на часы. "Дерьмо. Это примерно через два часа.

«Как долго ехать?» – спросил Мюррей у группы.

Роулингс, находившийся в Солт-Лейк-Сити, сказал: «Три-три с половиной часа, но мы можем сделать это быстрее. В Вегасе Элко присвоен RA. Или они это сделали.

«Это прекрасно», сказал Мюррей. «Давайте позвоним им и составим план. Я позвоню в SAC в Лас-Вегасе и смажу полозья».

Харрис отнесла ее фолиант в кассу компании «Амтрак», где Пегги показала ей телефон. Она вернулась менее чем через минуту, покачав головой.

«Это не сработает. Джерри Гонсалес, член боевой службы «Элко», прикомандирован к базе национальной обороны в Уитни-Кармане.

«Конечно, да», — сказал Мюррей.

— Итак, — сказал Роулингс. «Если мы собираемся водить машину, нам лучше тащить задницу». Он посмотрел на Пегги. — Прости, дорогая.

«Я не хочу рисковать потерять этого парня из-за того, что у кого-то из нас спустило колесо или антилопа прыгнула перед машиной Бу».

«Полиция Элко?» - сказал Грин.

"Может быть." Мюррей изучал карту, начало плана просачивалось в его усталый мозг. «Как далеко Виннемукка?»

— Я не уверена, — сказала Пегги. — Но «Зефир» прибывает в пять сорок утра.

Харрис вырвала соответствующие страницы карты из одного из атласов в офисе и теперь достала их из папки, развернув. и прижав их к стене. Она сложила номера вдоль межштатной автомагистрали 80.

«Четыреста миль плюс пересадка», — сказала она. «Мы не сможем добраться туда вовремя. Можем ли мы позвонить в участок и попросить местных жителей забрать его?»

«Мы могли бы», — сказал Мюррей. «Но я понятия не имею, насколько велик их отдел. Этот парень убил двоих и пытался убить третьего. Если что-то пойдет не так, они будут в двухстах милях отсюда. Он барабанил пальцами по карте, размышляя, переосмысливая, а затем сказал: — Мы отвезем его в Виннемукку. Если повезет, у нас будет Reno RA, который не был приписан к зоне национальной обороны. Они могут встретить нас там.

Харрис подняла голову. — Встретимся там?

«Мне пришло в голову, что заместитель директора ФБР или, скорее, кто-то выше него подобрал меня на полигоне на вертолете, а затем провез нас с вами через всю страну на «Лире-35». Мюррей бросил взгляд на Гиллума. «Я думаю, мы сможем получить разрешение ВВС доставить нас туда, где нам нужно быть».

«Уже об этом», — сказал агент AFOSI. «Ребята, готовьтесь, а я найду нам самолет и встречу вас на траектории полета в Хилле. База находится примерно в получасе езды на север, так что нам пора в путь.

Мюррей посмотрел на часы. «Зефир» прибудет туда через пять часов, — сказал он. «Я хотел бы оказаться на земле и расположиться в трех».

OceanofPDF.com

61

МАри Пэт Фоули отправил срочное сообщение в ЦРУ USBER через SRAC, посоветовав им быть наготове вместе с медиками напротив станции метро «Воланкштрассе», ближайшей достопримечательности к месту появления IRIS в Западном Берлине. Она не дала им точный адрес, отчасти потому, что не доверяла Джен Норт, но в первую очередь потому, что не хотела, чтобы сотрудники USBER включили сигнализацию и предупредили часовых на Востоке, если они попытаются войти в туннель.

Она не объяснила этого, но Райан подозревал, что Фоули вызвала медиков не только из-за ее травм, но и из-за любых травм, которые они могли получить во время перехода.

Он чуть не упал на обледеневшую дорогу, когда разношерстная группа беглецов едва не вылетела из маленького «Трабанта». По словам Норта, они находились в одном квартале от квартиры на Бернауштрассе, которая скрывала восточный вход в туннель. Воздух вокруг группы гудел от волнения. Райан взял Фоули за руку и повторил ее походку. Она шла немного лучше, ослабляя движения, но он мог сказать, что ей все еще было очень больно.

— Майор Пфайффер будет здесь? – спросил Уве Хауптман.

«Надеюсь, что нет», — сказал Райан.

Гауптман поджал губы и кивнул. "Это очень плохо." Он ясно дал понять, что готов оставить свинью Штази в живых, если это будет необходимо для спасения его семьи. Но если бы он когда-нибудь увидел этого мужчину на улице. . .

Норт остановился в полуквартале от заколоченного здания из серого кирпича и бетона. Он был частично перестроен после войны, но правительство Восточной Германии приказало его обитателям покинуть здание после возведения Стены, якобы потому, что было бы слишком легко организовать побег, но настоящей причиной был IRIS.

«Внутри будут двое охранников», — сказал Норт. «У них спереди камеры, так что нам придется идти быстро. Никакого толчка у двери. Просто бум ! В! Бум. Бум. »

Райан сразу понял, что последние два удара были результатом того, что кто-то уничтожил двух охранников.

— Лестница справа, — продолжил Норт. «Прямо в подвал. Туннель находится в длинном коридоре примерно в тридцати футах перед вами, когда вы доберетесь до дна. Он загорожен старым стеллажем, больше всего для маскировки. Дверь за ней сделана из цельного дерева, но заперта она только на простой замок. Оказавшись внутри, нам предстоит пробежать около четырехсот ярдов, из них около пятидесяти ярдов гуськом.

— Мы пойдем быстро, — сказал Фоули. «Север будет вести, потому что она знает путь. Гауптманс посередине. Мы с Райаном сзади.

«Давайте поставим вас впереди», — сказал Норт. «Я не хочу оставлять тебя позади».

«Я продолжу», — сказал Фоули. — Но я не в состоянии присматривать за охраной.

Райан стиснул зубы и кивнул Норту, точно зная, на что подписывается. — Я могу помочь тебе с этим.

Эльке отступила, чтобы взять Фоули за руку. «Я пойду с тобой».

— Хорошо, — сказал Норт. «Когда мы взломать эту дверь. Большинство Штази даже не знают, что это место существует, но они приедут сюда из PDQ и во всем разберутся, как только начнется стрельба. Я бы хотел, чтобы мы были в туннеле через девяносто секунд после того, как взломаем дверь. Мы с Райаном уйдем и присмотрим за охраной, а вы все просто продолжайте спускаться вниз. Если нужно, выстрелите в замок, но постарайтесь не стрелять во что-нибудь еще. Я не уверен на сто процентов, но, зная наших восточногерманских братьев, я готов поспорить, что они все подготовят к взрыву».

Фоули кивнула, как будто ожидала того же. Райан подумал, что Норту следовало бы начать с этого небольшого факта, но он держал свои мысли при себе.

Норт протянула руку Райану. — Могу ли я вернуть свой пистолет?

Фоли застонал. "Вперед, продолжать."

— Хорошо, — сказала Норт, держа пистолет под мышкой и вне поля зрения прохожих. "Готовый?"

Уве Гауптман взял на руки своего маленького мальчика и кивнул.


—

яВсе закончилось почти не успев начаться. Норт прижала ботинок к двери, но она не сдвинулась с места. Струйка пыли скатилась с петель в снег. Охранники внутри наверняка были встревожены громким взрывом.

Вместо того, чтобы снова ударить ногой, Норт всадил две пули в запорный механизм, сломав затвор. Она вошла внутрь, держа H&K P7 низко на поясе, стреляя в упор по желтолицому охраннику, пришедшему проверить шум. Выстрелы попали ему низко в живот, и его палец дернулся на спусковом крючке черного пистолета-пулемета, висевшего у него на шее, выпустив автоматную очередь себе в ногу. Второй охранник был в туалете и вышел немного позади Норт. Райан застрелил его один раз, ударив его в грудь. Норт прикончил его и рявкнул на всех, чтобы они продолжали двигаться.

Отступив, чтобы разобраться с охраной, Райан и Норт оказались в задней части штабеля. Фоули и Гауптманы уже были у подножия лестницы, когда Райан с трудом перебежал первую ступеньку. Как ни странно, они все остановились внизу, сгруппированные вместе, как будто наткнулись на барьер. Райан увидел, что это было, когда достиг последней ступеньки.

Норт ахнул позади него.

«Рольф!»

«Дай мне увидеть твои руки!» — сказал высокий мужчина с прекрасными зубами, указывая автоматом ПМ-63, идентичным тем, которые были при себе у мертвых охранников наверху. «Я не хочу тебя стрелять, но я это сделаю».

Норт снова ахнул. "Как ты-"

«О, моя милая Дженнифер. . . Когда я не смог найти тебя сегодня, я знал, что ты придешь сюда. Честно говоря, я думал, что вы попытаетесь вызволить свою маленькую любимицу из Хоэншёнхаузена и вытащить ее наружу. Он направил к ней дуло оружия. — Ты собираешься познакомить меня со своими друзьями?

— Рольф Шнайдер, — прошептал Норт. «Полковник Штази».

"И?" — подтолкнул немец.

«И мой контроль».

Ганс Гауптман покачнулся на ногах, в ужасе от того, что убийств будет еще больше. Отец потянулся к нему.

"Руки!" Полковник Шнайдер снова рявкнул.

Гауптман сделал, как ему сказали. Ганс оперся на ноги, ища поддержки.

Шнайдер направил пистолет-пулемет в грудь Фоули. — Ты тоже, маленькая леди.

Ее руки заметно опустились к карману пальто. Она подчинилась, заметно поморщившись.

«О», сказал Шнайдер. «Ты ранена, моя дорогая? Может быть, вас застрелил молодой офицер КГБ в Линде Платтенбау ?» Его лицо потемнело. «О, Дженнифер, ты предаешь всех, кого знаешь?»

Райан с ужасом наблюдал, как рука Фоули снова опустилась к ее пальто. Он взял «Макаров», чтобы разобраться с охранниками наверху. Но ей не нужен был пистолет. Она серьезно относилась к тому, чтобы ее не взяли живой, и ей нужно было только, чтобы он подумал, что у нее есть пистолет.

Райан заговорил, надеясь помешать ее плану.

«Полковник», — сказал он. — Я хотел бы предложить сделку.

«Американцы. . ». Шнайдер рассмеялся. «Вы не в состоянии заключать сделки».

До этого момента Эльке Гауптман, частично скрытая за мужем и сыном, по мнению Шнайдера, была не чем иным, как домохозяйкой из Восточной Германии. Райан и две другие женщины были шпионами, это было ясно. Доктор Гауптман был мужчиной, поэтому ему было интересно наблюдать. А Эльке была совершенно невидимка, комар. Она взвела револьвер Нагана в руке, направив его прямо в живот Шнайдера.

«Это пистолет, который убил свинью из КГБ», — сказала она на удивление спокойно. «Все, что мы хотим сделать, это уйти».

Райан нарисовал Макарова. Норт последовала его примеру и нацелила свой H&K.

"Сволочь . . ».

"Не!" Райан рявкнул.

Шнайдер поднял правую руку и левой опустил пистолет-пулемет на бетонный пол.

«Я не знаю, как тебя зовут», — сказал он Райану. — Но если ты думаешь, что она не собирается меня пристрелить…

«Серьезно, Джен», — сказал Райан. «Я хочу, чтобы он был живым». Затем Шнайдеру. «Теперь позвольте мне рассказать вам, о чем я думаю. . ».

«Если у вас есть полномочия сделать это, — сказал Шнайдер после того, как Райан закончил, — тогда я должен оставить вас здесь в качестве приза».

— Тебе следует, — сказал Райан. «За исключением того, что у тебя три пистолета направлены в твои легкие, так что я думаю, мой план тебе понравится больше».

— Пожалуйста, уходите, — сказал Норт. — Его люди будут здесь с минуты на минуту.

— Пойдем с нами, — сказал Фоули. — Я расскажу им, что ты сделал.

Норт покачала головой. «Они знают, что я сделал. Нет, кто-то должен остаться здесь и присматривать за Рольфом, следить за тем, чтобы он выполнил свою часть сделки. Он может просто решить взорвать туннель на тебе.

Фоули положил руку ей на плечо. — Ты знаешь, кто ты?

Норт всхлипнула.

— Предатель?

"Ну, да." Фоули смахнул слезу. «Но это еще не все. . ».


—

яВ октябре 1985 года восточногерманская бегунья Марита Кох пробежала четыреста метров, установив мировой рекорд за 47,6 секунды. Райан и остальные не так быстро преодолели туннель, но все они тяжело дышали, когда выскочили в подвал офисного здания, арендованного западногерманской строительной компанией, работающей на Штази. Неряшливая женщина за столом, которая до сих пор жила комфортной жизнью на Западе и целый день ничего не делала, кроме как сидеть и отвечать на телефонные звонки, встала и закричала, когда увидела их.

«Я воспользуюсь вашим телефоном», — сказал Фоули женщине на коротком немецком языке. «Если ты встанешь у меня на пути, я выстрелю тебе в задницу».

Ганс Гауптман хихикнул.

Его родители начали плакать.

Женщина подняла руки и отошла в сторону.

Джек Райан повернулся и посмотрел на черный вход туннеля позади них, гадая, какое зло может преследовать их.


—

ЧАСвот дерьмо», — сказал Билли Данн, встретив группу на улице. Он был вооружен и смотрел вперед, прикрывая их от любых оперативников HVA по эту сторону Стены. Отряд хорошо вооруженных офицеров ЦРУ завернул гауптманов в одеяла и сопроводил их к колонне ожидающих машин. Один из них, по приказу Фоули из сообщения SRAC, привез для Ганса пластиковый поезд.

Халс и Райан помогли Фоули доехать до ожидающей машины скорой помощи.

«Кто-то должен помочь тебе, Райан», — сказал Халс. — Ты выглядишь как перегретое дерьмо.

«Я в порядке», сказал он. Затем Фоули: «Вы заметили, как здесь хорошо пахнет?»

«Мы находимся буквально в четырехстах ярдах от того места, где только что были», — сказал Фоули. Она остановилась, глубоко вздохнула, поморщившись от усилий, а затем сказала: «Знаешь что… . . Оно пахнет лучше».

OceanofPDF.com

62

ДМюррей взглянул на самолеты и почувствовал, как у него свело желудок.

«Что, черт возьми,… . ».

Два офицера полиции безопасности ВВС взглянули на его полномочия ФБР, когда он подошел к главным воротам, и попросили его следовать за ними.

Вместо комфортабельного «Лира-35» он обнаружил три «Т-38 «Когти» компании Northrop, готовые и ожидающие на линии полета. Элегантные двухместные сверхзвуковые учебно-тренировочные самолеты были повсеместно распространены в ВВС и ВМФ. Практически каждый летчик-истребитель в начале своей карьеры провел время в кабине Т-38. По традиции НАСА астронавты шаттла прибыли в Космический центр Кеннеди перед полетом на маленьком учебно-тренировочном истребителе.

Мужчина-петух подошел к дому так, будто это место принадлежало ему, и пожал Мюррею руку. «Полковник Дэйв Финн», — сказал он. «Мои друзья зовут меня Гек». Он взглянул на блокнот в левой руке. «У меня есть специальные агенты Мюррей, Харрис и Гиллум. Это верно?"

«Да», — ошеломленно сказал Мюррей.

— Великолепно, — сказал полковник Финн. «Я понимаю, что ты торопишься. Шеф Роббинс оденет вас в летные костюмы, и мы сможем на нашем пути." Он повернулся, чтобы уйти, затем развернулся, покачав головой и сжав рот. «Знаешь, я должен это сказать. . ».

— Что сказать?

Мюррей все еще пытался обернуть голову, пристегиваясь ремнями на заднем сиденье сверхзвукового самолета.

— Если ты собираешься в Виннемукку, чувак, ты можешь поехать со мной. . ».


—

МСкорость «Акса» где-то около семисот сорока шести узлов, — сказал полковник Финн по внутренней связи, когда они неслись на высоте тридцати тысяч футов где-то над восточной Невадой. — Это восемьсот пятьдесят миль в час, плюс-минус. Я сказал своим ребятам, что мы оставим время около шести, если вы не против. Это позволит нам добраться туда чуть больше чем за тридцать минут.

«Уйма времени», — сказал Мюррей и больше не разговаривал, пока они не приземлились в муниципальном аэропорту Виннемукки.


—

Тшляпа была потрясающей!» Сказала Бетти Харрис, улыбка навсегда застыла на ее веснушчатом лице.

— Да, — сказал Мюррей, вытирая с уголка рта кусочек сэндвича, который он съел четыре часа назад. «Я бы предпочел не делать этого снова».

Два офицера полиции Виннемукки в штатском встретили команду на автомобиле Ford Crown Victoria без опознавательных знаков и отвезли их на вокзал. Джордж Ортис, постоянный агент ФБР в Рино, прибыл вскоре после них.

Они пришли на два часа раньше.

Харрис заметил в углу стопку пыльных чемоданов.

«Еще пассажиры?»

«Потерянные и брошенные сумки», — сказал агент Amtrak. Его звали Роджерс, и он выглядел таким же усталым, как и Мюррей. чувствовал себя.


OceanofPDF.com


OceanofPDF.com

— Не возражаешь, если мы одолжим их на несколько минут, когда сядем в поезд?

«Вырубись», — сказал Роджер. «Как я уже сказал, они заброшены. Я просто не успел выбросить их в мусорный контейнер.

"Кофе?" — спросил Мюррей.

— Я бы хотел, — сказал Роджер. «Я думаю, в автомате снаружи есть кока-кола и немного фрито, но это все».

Мюррей на минуту задумался о сочетании Fritos и Coca-Cola на своем животе и решил остановиться на фонтане с водой.

«Жизнь агента ФБР, а, босс?» — сказал Харрис, все еще сияя после полета.

Мюррей иронически усмехнулся. «Я только что подумал о том же, Бетти. То же самое. . ».


—

ТКалифорнийский Зефир с визгом остановился перед станцией Уиннемукка, штат Невада, с опозданием на десять минут и на час до рассвета.

Девять других вылетающих пассажиров прибыли только перед поездом, и трое агентов ФБР и агент AFOSI Гиллум смогли подняться на борт вместе с группой. Они вытащили из кучи брошенных сумок вещевые сумки на случай, если их UNSUB случайно выглянет в окно.


—

ФВо сне в комнате № 11 дома № 531, в одном вагоне от вагона-ресторана, Гарит Рихтер открыл глаза, когда поезд остановился. Он затаил дыхание и прислушался к звукам сирен, марширующим ботинкам и всему остальному, что могло указывать на авторитеты. Вместо этого он услышал хрюканье пассажиров, тянущих свои сумки по узким коридорам, распахивающиеся двери, хныканье ребенка от усталости.

Затем женский голос, пытающийся найти свою комнату.

— Номер четырнадцать, — прошептала она, стараясь не беспокоить попутчиков. «Это мы , дорогая. . ».

Это был сладкий голос, и Рихтер перекатился на спину на узкой нижней полке, думая, что, возможно, ему хотелось бы встретить женщину с таким голосом.

Мгновение спустя дверь его комнаты с ужасающим свистом распахнулась , и очень сердитый на вид мужчина сунул ему в лицо черный револьвер.


—

ДаЗнаешь, — сказал Харрис, после того как они усадили своего пока еще неопознанного субъекта в хвостовую часть «Крауны Виктории» специального агента Ортиса, — в Академии каждое практическое упражнение, где мы собираемся кого-то арестовать, заканчивается кровавой перестрелкой. »

«И это могло быть», — сказал Мюррей. «Если бы у этого придурка был пистолет или он мог достать нож. Не забывайте, что он убил двух человек и чуть не сделал то же самое с третьим.

Харрис поднял обгоревший кусок металла. «Все ради этого», — сказала она.

«Да», сказал Мюррей. «Меня всегда больше интересовали убийства, чем сверхсекретные авиационные техники. Они что-то разработают, потом мы разработаем что-то получше, потом они это превзойдут, и так далее, и так далее. . . Эта херня, которая причинила нам столько горя, через два года будет на обложке «Популярной механики» , запомните мои слова».

"До тех пор . . ». Специальный агент Гиллум прилетел. «Я возьму это на себя». Он подмигнул Харрису. — Полковник Финн ждет, чтобы отвезти меня обратно в Тонопа. Я уверен, что его ребята могли бы высадить тебя в SLC, если…

«Она может уйти, если захочет», — сказал Мюррей. «Я готов поехать в Рино на дозвуковом Краун Вике».

— Проверь это, Гиллум. Харрис усмехнулся. «Я лучше останусь со своим ведомым и доставлю этого засранца в Рино».

Хотя их UNSUB был арестован в Виннемукке, его перевезут в Рино, где он предстанет перед ближайшим федеральным судьей для первой явки и слушания по установлению личности на следующий день. На следующее утро адвокаты главного судьи вылетели, чтобы убедиться, что слушание было закрытым по соображениям национальной безопасности. Местному отделению полиции было приказано хранить информацию об аресте в тайне. Все новостные и кабельные каналы все еще располагались лагерем возле Уитни Покет, надеясь увидеть кадр сверхсекретного самолета, и понятия не имели, что часть его находилась под стражей ФБР в Виннемукке. Что касается секретов, то северная Невада была хорошим местом для их хранения.

«Интересно, расскажет ли он нам, какое отношение к чему-либо имеет слово «мята»?»

Мюррей покачал головой. «Этот засранец даже не скажет нам своего имени».

Специальный агент Ортис обошел «Краун Викторию» как раз вовремя, чтобы услышать конец разговора.

«Мята?»

«Часть закодированного сообщения», — сказал Харрис. «Что такое мята по-испански?»

«Yerba buena», — сказал Ортис.

Харрис вынула сложенную страницу из фолианта и разгладила ее на капоте «Краун Вик». Она постучала указательным пальцем по туннелю под мостом через залив между Сан-Франциско и Оклендом.

«Йерба Буэна».

«Yerba buena» означает «мята»? Мюррей усмехнулся. «Я всегда думал, что это как-то связано с марихуаной. . . ну, знаешь, «хорошая трава». . . Готов поспорить, что мы стали жертвами чрезмерного перевода. Тот, кто получил эту информацию в Германии, вероятно, говорил по-испански и перевел ее на английский, думая, что делает нам одолжение. Давайте позвоним Сан-Франциско и попросим их проверить Йербу Буэну. Хороший шанс, что наш парень встретит там лодку. Они могут украсть его контакт.

"Сделаю." Харрис по-кошачьи зевнул. «Это заставляет мой мозг болеть. Я с нетерпением жду горячей ванны и долгого сна».

— Я тоже, — сказал Мюррей, изучая UNSUB через окно. «Но мне пришло в голову, что мне нужно извиниться перед этим полицейским художником-зарисовщиком. Этот парень немного похож на капитана Кенгуру».

OceanofPDF.com

63

ЧАСОгромные хлопья попкорна, просеянные с металлического неба, превратили Грюневальдский лес в снежный шар.

Курт Пфайффер целеустремлённо шёл по лесистой тропинке от Клайалле к «Макдональдсу». Широко раскрыв глаза, он наслаждался ощущением снега, целующего его лицо. Он не мог не улыбнуться про себя, узнав, что ему это удалось.

В тридцати футах перед ним, на краю небольшой стоянки, стояли два знакомых ему лица: Скип Халс, начальник базы Берлинской миссии, и Уильям Данн, младший офицер секретной службы, у которого были две девушки из «Дев Мильке» — проститутки в сотрудник Штази, безуспешно пытался завербовать его в течение последних четырех месяцев. Пока что парень не пошел дальше, чем угостил их выпивкой и показал, как складывать бумажных журавликов.

Халс держал в руках экземпляр «Шпигеля» , как он и обещал, если бы все было хорошо. Пфайффер должен был путешествовать под псевдонимом, и он был ошеломлен, когда Халс сунул журнал в карман и назвал его настоящим именем.

Четверо очень крупных мужчин, похожих на военных, вышли из тени и окружили его, сжимая его руки. Прежде чем он успел это осознать, они развернули его и завели руки за спину, надев наручники.

«Курт Пфайффер», — сказал Халс. "Вы арестованы."

Он ахнул. "За что?" Его горло содрогнулось, голос поднялся на октаву. «У нас была договоренность!» Он боролся с жестокими металлическими наручниками. «Я говорю вам, что у нас было соглашение. Поговорите с женщиной. Она тебе расскажет!»

Халс усмехнулся и посмотрел налево, в сторону леса. — Ты имеешь в виду ту женщину?

Пфайффер обернулся, чтобы посмотреть сквозь падающий снег, и обнаружил не кого иного, как Эльке Гауптмана, стоящего у подножия большой липы.

Она улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй, в то время как военные увели его и затолкали в заднее сиденье ожидающего седана «Мерседес».

Ему пришлось сгорбиться, чтобы не поранить руки о наручники.

Он наклонился вперед, чтобы привлечь внимание водителя. "Куда мы идем?"

Халс сел рядом с ним, но ничего не сказал.

«Мы собираемся встретиться с судьей? В чем смысл всего этого? Я требую знать, куда вы меня везете!»

Халс посмотрел в сторону, не двигая головой, словно решая, стоит ли тратить слова зря.

"Хорошо . . . раз ты требуешь, — сказал он наконец, насмешливо. Он уронил голову набок и встретился взглядом с Пфайфером. «Мы отвезем тебя домой, Курт. Вы официально PNG на Западе.

Пфайффер издал прерывистый вздох. "Персона нон-грата? О чем ты говоришь? Мне казалось, вы сказали, что я арестован.

— Оу, — сказал Халс. «Это только по обвинению в оружии. Я почти уверен, что мы сможем это исправить».

«У меня нет пистолета!»

Халс достал прозрачный пластиковый пакет, в котором лежал пистолет Макарова и пустой магазин. — Ты имеешь в виду, что это не твой пистолет?

"Нет! Где ты достала это?"

— Хм, — сказал Халс. «Оно может принадлежать недавно убитому агенту КГБ. . . но я мог бы поклясться, что мы получили это от тебя. Он пожал плечами. «Не имеет значения. Я уверен, что вы, ребята, все поймете, как только расскажете им о путанице.

— Вы сдаете меня им?

— Ага, — сказал Халс. — С твоим пистолетом.

«Вы не можете быть серьезным! Ты понимаешь, от чего отказываешься?»

— Я не знаю, Курт, — сказал Халс. «Очень напуганная молодая женщина, которая работает в нашем Госдепартаменте, возвращается домой. Кажется, ты очень хорошая сделка.


—

ААдмирал Грир и Лейн Бакли прибыли в Берлин перед обедом и сопровождали Райана в базовый госпиталь, чтобы навестить Фоули.

Ее кардиомонитор на мгновение ускорился, чтобы соответствовать ее взгляду, когда АДДО вошел в комнату.

— Лейн, — сказала она с каменным лицом, прежде чем улыбнуться Гриру и Райану.

Адмирал закрыл дверь больничной палаты и задернул жалюзи. «Это не совсем SCIF», — сказал он. «Но я думаю, что это достаточно безопасно, и я могу сказать вам двоим, какую выдающуюся работу вы проделали».

Бакли, который выглядел так, будто рвется в бой с момента прибытия, подошел к окну и выглянул из-за мини-жалюзи.

— Я не понимаю, адмирал, — сказал он. «Вы говорите так, будто мы должны вручить этим ребятам награду, когда я пришел сюда с полным намерением пожевать им новых придурков. Из-за них мы только что потеряли один из лучших источников разведки, которые у нас были за последние годы».

"Это так?" - сказал Грир.

— Да, адмирал, — сказал Бакли. «Я верю, что это так».

Райан глубоко вздохнул, заставляя себя не бить этого высокомерного придурка по горлу.

— Вы хотите сказать, что готовы обменять жизнь невинного ребенка на горстку информации, которая устареет еще до того, как мы включим ее в отчет? Для чего, черт возьми, мы собираем информацию, если не для того, чтобы защитить таких людей, как Руби Келлер?»

«Никто не ожидает от вас понимания оперативного мышления, Райан», — сказал Бакли. «Вы придерживаетесь анализа. Пусть операторы возьмут на себя тяжелую работу».

Губы Фоули растянулись в рычании. — Как насчет того, чтобы схватить тебя за яйца и немного поднять тяжесть, ты, лицемер…

Грир тихо кивнула, и она отступила.

Бакли покачал головой. "Слушать. Я понимаю, что вы, ребята, взволнованы всем этим.

Сердцебиение Фоули снова начало ускоряться, и она чуть не вскочила с кровати. «Слушай, придурок! Вы понятия не имеете, как…

Еще один взгляд Грира.

Фоули поднял открытую руку. "Хорошо . . . хорошо . . ». Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула через рот, обретая некоторое подобие контроля.

«Помогает не смотреть на него», — сказал Райан. Он был таким же сумасшедшим, как и Фоули, но если бы он поклонился, Бакли воспринял бы это как угрозу его мужественности, и все наверняка перешло бы в физическую форму. Это был вариант, который Райан еще не исключил. Как часто напоминала ему Кэти, его запал было очень трудно зажечь, но он был невероятно коротким и мгновенно сгорал, если кому-то удавалось к нему прикоснуться.

«Я пытаюсь сказать вам, что понимаю», — продолжил Бакли. «Я не дошел до помощника заместителя директора, не посмотрев некоторых вещей. Ты был в каком-то дерьме, я понимаю. Но иногда горсть информации стоит полдюжины жизней. . . или больше."

"Может иногда." Райан посмотрел Бакли прямо в глаза. — Но не в этот раз. Он решительно кивнул, понимая, что пришел к твердому выводу. «Знаете, раньше я не был уверен насчет этой новой работы в Лэнгли. Но ты принял решение за меня.

— Жаль, что ты чувствуешь, что…

Райан прервал его. «Если вы так ведете бизнес, то я с радостью приду и поработаю на седьмом этаже, просто чтобы противостоять каждой вашей программе».

— Ох, — сказал Бакли. «Вы не работаете ни в одном офисе рядом со мной. Не с таким отношением, мистер. Риттер об этом позаботится.

— Он прав, Джек, — сказал Грир. «Иногда дела идут не так, как нам хотелось бы. Охранница Штази обращалась с Руби Келлер как с дерьмом. Но . . . так идет война. Мы мало что можем сделать с Митци Графф. И, к сожалению, как бы мне ни хотелось видеть тебя работающим на одном этаже с Лейном, боюсь, это не сработает».

Бакли покрутил в пальцах ручку Montblanc и просиял.

Грир положил руку Райану на плечо. «Мне очень жаль, Джек, но в свете всего, что произошло, Риттер, судья Мур и я считаем, что Бакли было бы лучше возглавить Управление ЦРУ по делам Конгресса. . ».

Грир этого не говорил, но из всех черт Лейна Бакли его способность целовать задницу была звездной. Он был бы великолепен в делах Конгресса и был достаточно самолюбив, чтобы воспринимать этот шаг как повышение по службе.

— С тобой все будет в порядке? — спросила Грир Фоули после того, как Бакли покинула ее больничную палату.

"Я в порядке."

«Джен Норт?» — спросил Райан.

Грир мрачно кивнул. «Источники сообщают, что полковник Шнайдер застрелил ее. примерно в то же время, когда вы вышли из западного конца туннеля, который, кстати, у них в конце залит бетоном.

От Фоли: «Восточные немцы воспользуются этим, чтобы поставить нас в неловкое положение».

Грир понимающе кивнул. "Я уверен. Это то, что они делают».

— Что ж, — сказал Фоули, — я думаю, мы справимся. Не так уж много наших людей бегут на Восток, спасаясь от демократии и свободной прессы».

«Жаль, что насчет Джен Норт», — сказал Райан.

«Конечно, это печальная сделка», — сказал Фоули. «Но я не проливаю слишком много слез. Она помогла нам сбежать, но давайте не будем забывать, что она предала команду Хельсинки». Она посмотрела на Грира. — Есть что-нибудь от Майка?

«Двое погибших подтверждены», — сказал Грир. «Майк присоединился к остальным из убежища, и они поехали автостопом на север, к Балтике. К вечеру они должны быть в Копенгагене.

— А что насчет двух тел? — спросил Райан.

Фоули закрыла глаза и тихо постучала головой по подушке.

«Звезды на стене, Джек. Звезды на стене. . ».

Некоторое время они сидели молча, каждый из них знал, что, если им суждено умереть на какой-нибудь вражеской земле, их похоронят там, скорее всего, в безымянной канаве, их семья питала какие-то вымыслы относительно причины их смерти. В какой-то момент камнерез вырезал на стене в Лэнгли еще одну памятную звезду. Ни имени, ни даты, просто одна из многих простых звезд, отмечающих новейшее жертвоприношение.

«Все это так трагично», прошептал Райан. «Даже Джен. Я знаю, что когда-то она была твоей подругой.

"Нет." Фоули вздохнул, смирившись со всем этим. «Мы работали вместе. Вот и все." Она одарила Райана бледной улыбкой. «Не похоже, что она когда-либо зашивала мои пулевые ранения или что-то в этом роде. . ».

Грир приподнял бровь.

Райан сказал: «Вы будете рады услышать, что Руби Келлер вернулась».

— Я слышал, — сказал Фоули. «Не хватает большого пальца и сильно потрясена. А Пфайфер?

«Он вернулся на Восток», сказал Райан. «Со своим Макаровым».

— Хорошо, — сказал Фоли. «Я знаю, что так обстоят дела, но меня бесит, что с этим охранником Штази ничего нельзя поделать».

— Ох, — сказал Грир. «Я не говорил, что ничего нельзя сделать. Я сказал, что мы мало что можем сделать.

Грир кивнул Райану, и они оба повернулись, чтобы уйти. Грир открыл дверь, затем вернулся к кровати Фоули и положил руку ей на плечо. «Этот наш друг». Он кивнул ей с улыбкой. — Он тоже дома.

OceanofPDF.com

ЭПИЛОГ

ОЧерез неделю после того, как власти отпустили маленькую американскую сучку на свободу, Митци Графф надела спортивный костюм и шерстяную шапку и отправилась на пятикилометровую пробежку через Народный парк Пренцлауэр-Берг, как она делала каждый вторник и четверг вечером, чтобы потренироваться. пар от тягот своей работы. К ней привели нового, бывшего майора Штази, который решил болтать на Западе. К счастью, его поймали прежде, чем он успел выдать какие-либо секреты. К несчастью для него, он попал в плен с пистолетом мертвого офицера КГБ, любимца полковника КГБ Евгения Зимы. Графф не ожидал, что несчастный неряха продержится неделю. Даже если бы он это сделал, Зима позаботился бы, чтобы его отвезли в Москву — и тогда… . .

Графф перешел на рысь. Для стариков гулять было ужасно холодно и ужасно темно.

Старуха была ужасно худой, у нее на костях не хватало мяса, чтобы выходить на улицу в такую погоду. По крайней мере, ей хватило ума уйти с дороги. Со стариком дело обстояло иначе. Он немного споткнулся, затем остановился посреди тропы, застыв, как олень, в свете встречных фар.

«Расчищай путь, дедушка!» — крикнул Графф, замедляясь, чтобы сплюнуть.

— Митци Графф, — прошептала старуха, проходя мимо.

Графф замедлилась, выдыхая огромные клубы пара, и бежала на месте, чтобы не тратить зря тренировку. — Откуда ты знаешь мое имя, бабушка?

«Руби Келлер рассказала мне», — сказала старуха, четыре раза выстрелив ей в грудь из пистолета с глушителем.

— Пойдем, Лотта, — услышал Графф слова старика, когда они ушли, оставив веснушчатого охранника корчиться на снегу.


—

СЭти Райан взяла за правило распаковывать вещи для мужа. Не потому, что она ему не доверяла, а потому, что он оставлял свой чемодан, полный грязной одежды, в шкафу на неделю. А иногда он оставлял ей и детям небольшие подарки.

Джек-младший сидел на краю кровати, подпрыгивал, пел песенку и «помогал», что обычно означало бросать вещи на пол. В данный момент он накинул на себя огромное шерстяное пальто отца, словно палатку. Ярлык химчистки на лацкане избавил ее от беспокойства, что пальто может быть покрыто черт знает чем. . .

Она перебрала сумку, бросила грязные трусы в корзину, сложила пару брюк, которые, похоже, он никогда не носил, думая обо всем, что ей нужно сделать, чтобы подготовиться к переезду обратно в Штаты ради новой одежды Джека. позиция в Лэнгли. . . и ее новая работа в Джонсе Хопкинсе. . . Джек-младший вернул ее в настоящее одним из своих маниакальных смешков. Когда она подняла глаза, чтобы проверить его, она увидела его мизинец, торчащий из дыры в плече пальто ее мужа.

«Минуточку, приятель», — сказала она. «Пусть мама это увидит».

Она взяла пальто и подняла его, просунув указательный палец не в одну, а в две дырки. . . вход и выход. Пулевые отверстия.

"Джек!"

С пальто в руке она повернулась, чтобы спуститься вниз, но он уже был там, стоял, протянув руку в дверном проеме, и выглядел красивым, важным и достойным.

Она подняла пальто. — Какие-то секреты?

Он вздохнул, мягкий и утомленный, тот вздох, который говорил о том, что он счастлив быть дома и в безопасности со своей маленькой семьей.

«Боюсь, что так. . ».

OceanofPDF.com

ОБ АВТОРАХ

Чуть более тридцати лет назад Том Клэнси был страховым брокером в Мэриленде и увлекался историей военно-морского флота. Несколько лет назад он изучал английский язык в колледже Лойолы в Балтиморе и всегда мечтал написать роман. Его первая работа, «Охота за Красным Октябрем» , быстро продавалась благодаря восторженным отзывам, а затем попала в список бестселлеров New York Times после того, как президент Рейган назвал ее «идеальной пряжей». С этого дня Клэнси зарекомендовал себя как бесспорный мастер сочетания исключительного реализма и достоверности, запутанного сюжета и острого напряжения. Он скончался в октябре 2013 года.

Уроженец Техаса Марк Кэмерон почти тридцать лет проработал в правоохранительных органах. Он служил офицером полиции в форме, офицером конного патруля, офицером спецназа и маршалом США. Кэмерон хорошо знает японский язык и много путешествует, исследуя свои романы о Джерико Куинне, ставшие бестселлерами New York Times . Книги Кэмерона были номинированы как на премию Барри, так и на премию «Триллер». O