# Серия Киллмастер автора Мэннинга Ли Стоукса

Ник Картер

Серия Киллмастер автора Мэннинга Ли Стоукса под псевдонимом Ник Картер

Серия Киллмастер под псевдонимом Ник Картер.


сборник книг автора Мэннинга Ли Стоукса.


Перевод Льва Шкловского.


1. Стамбул

2. Шпионский замок

3. Пламя дракона

4. Операция Змея

5. Двойная идентичность

6. Корейский тигр

7. Красная гвардия

8. Храм страха.

9. Черная смерть


ПОРТРЕТ ШПИОНА


Шесть футов с лишним сжатой силы , а в голове у него есть ещё что-то кроме костей. У него почти феноменальная память; знание многих местностей, людей, вражеского оружия и техники. Он не просто любит секс, он ему очень нравится. Он предпочитает любить женщин, с которыми ложится спать. Он унаследовал мантию Джеймса Бонда из книг покойного Яна Флеминга. Он агент шпионажа номер один в Америке, и он смешивает тайну, хаос и любовь в равных дозах. Он выступает за контрразведку самого высокого уровня.

Кодовое имя Killmaster, его настоящее имя - Ник Картер


1. Стамбул.


Ник Картер

Стамбул


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


Мужчина в спальне

Хоук заговорил держа погасшую сигару. "Вы закончили брифинг для Миссии Пилигрим?

Николас Дж. Хантингтон Картер, N3 для AX, сказал, что он действительно закончил свой брифинг. Он подробно рассказывал о Турции и выращиваемых там опиумных маках. Новый урожай красных маков цвета крови должен был начать цвести в юго-западной Анатолии около 15 мая! Он, Ник Картер, будет там, когда зацветут маки. В его понимании это будет адский рейд. С собой, N3, черт возьми! Хорошо. Хорошо. Он был подготовлен.

А пока: «Прекрасный вечер, сэр, и у меня свидание, чтобы отвезти Джанет в пляжный домик в Мэриленде. Так что, если сейчас больше ничего нет…»

Шеф Ника посмотрел на него холодными глазами. Нику показалось, что он заметил искру злого веселья. Ястреб временами мог быть немного злым, по-отечески кричащим. На самом деле их отношения были очень близки к отношениям отца и сына.

«Но это еще не все», - сухо сказал Хоук. «Гораздо больше! Лучшее я оставил напоследок, сынок. Или худшее - в зависимости от того, как ты на это смотришь. Джанет придется подождать».

Ник вздохнул, закурил еще одну сигарету и откинулся в довольно неудобном кресле. Офис Хока на Дюпон-Серкл в Вашингтоне, округ Колумбия, не особо заботился об удобстве. Ник скрестил свои длинные ноги и приготовился слушать. У него была идея, что в конце концов они дойдут до сути дела.

Хоук полез в ящик стола. Он что-то бросил Нику. Ник смотрел. Это была черная нейлоновая маска, анфас, с отверстиями для глаз. Ник сморщил пальцами гладкую ткань. "Мы собираемся грабить банк, сэр?"

«Забудьте о банках. Просто слушайте. Это самая важная - действительно важная - часть миссии« Пилигрим ». Когда вы выйдете из этого офиса, вы пойдете в отель Mayflower. Номер 14A. Дверь будет открыта. . Вы не должны включать свет! Понимаете? Никаких огней! "

Ник кивнул. «Никаких огней».

«Верно. Вы войдете в номер, закроете и заприте дверь. Вы сядете в кресло, которое будет возле двери. Затем вы наденете маску! Другой мужчина тоже будет носить ее».

Ник наклонился, чтобы стряхнуть пепел с сигареты. "Другой мужчина?"

"Да." Хоук откинулся назад и поставил ноги на стол. Он провел тонкой рукой по своим волосам. «В спальне будет мужчина. Дверь будет приоткрыта, ровно настолько, чтобы вы могли слышать друг друга. Вы будете идентифицировать себя для этого человека как N3! Только как N3 - ничего больше. Это ясно?»

"Ясно."

«Хорошо. Мужчина в спальне расскажет вам, в чем на самом деле суть этой миссии - о той части, о которой вы не были проинформированы! Вы должны полностью следовать приказам этого человека! Он не знает, кто вы, кроме как N3. И вы не должны знать, кто он! Это самое главное. Он будет использовать электронное устройство, вроде искусственной гортани, поэтому вы не сможете узнать его голос. Не пытайтесь. В этом случае лучше, если вы не будете его знать. Есть вопросы? "

Ник Картер посмотрел на черную маску, перебирая ее пальцами. «Это все совершенно ясно, сэр. Но один вопрос - разве весь этот плащ и кинжал не слишком много? Я имею в виду даже для нас!»

Ястреб долгое время молча смотрел на своего агента номер один. «Нет», - мрачно сказал он. «Это не так! Даже для нас - не в данных обстоятельствах! А теперь идите. После того, как вы это закончите и узнаете все детали, у вас может быть недельный отпуск. Ваши заказы на поездку были завершены?»

Ник сказал, что да. «Я лечу в Суэц и сажусь на пароход. У маршрутов есть приятная идея, что я могу стать хорошим нефтяником. Когда я приеду в Стамбул…»

Хоук поднял руку, мешающую. «Хорошо! Иди, сынок. Этот человек в спальне никого не будет ждать!»

Даже Ник Картер, обладающий огромным опытом в таких вопросах, был впечатлен, когда прошел через вестибюль отеля Mayflower. Он не мог заметить их всех, но знал, что они были поблизости. Его профессиональные чувства предупреждали, что это место находится под строжайшей охраной!

Толстое ковровое покрытие коридора шептало под ногами Ника, пока он шел по длинному тихому коридору к люксу 14 А. Дверь была незаперта. Ник вошел, запер дверь и нашел стул. Окна были сильно задрапированы. Ник достал из кармана черную маску. Единственным звуком было шипение маски, когда он ее натягивал.

Мужчина в спальне, должно быть, ждал этого звука. Он сказал: "N3?"

"Да сэр."

«Я буду как можно короче», - сказал мужчина в спальне. «Вы можете перебить, если чего-то не понимаете. В противном случае нет. Можете курить, если хотите». Мужчина усмехнулся. «Да. И я курю сигары. Боюсь, горничная обнаружит на ковре беспорядок».

Ник Картер, обученный действительно слушать, улавливать каждую деталь и нюанс, отметил аккуратность. Краткая забота о труде горничной. Он запомнил это. Не пытайся угадывать, кто это приказал Хоук!


Мужчина в спальне сказал: «На вашем брифинге вам были даны имена четырех человек - доктор Джозеф Сикс, Морис Дефарж, Карлос Гонсалес и Джонни Безжалостный. Это правильно?»

Ник сказал, что это так.

"Отлично." Сигара снова засветилась. «Фамилия - Джонни Безжалостный - это псевдоним. Я полагаю, что вы, люди АХ, называете псевдонимом. Мы не знаем его настоящего имени.

Сигара засветилась и погасла. Нику показалось, что он услышал слабый вздох. Потом: «Вы, конечно, знаете о СМЕРШе?»

"Коммунистическая организация убийств, сэр?"

«Да. Что ж, четыре человека, которых я только что назвал, - это своего рода частный СМЕРШ. Что-то вроде Murder, Inc., крупнейшего наркосиндиката в мире. Они очень высоки в синдикате, но не в топе. Люди. Они занимаются убийством, когда убийство необходимо. Мы не знаем, действительно ли они совершают убийство сами. У них есть много способов, и они наиболее эффективны. Пока мы не смогли их коснуться. Турецкая полиция, хотя наши люди и турки тесно сотрудничают… »

«Могу я задать вопрос, сэр? Просто чтобы прояснить ситуацию?»

"Конечно."

Ник обнаружил, что маска прилипла к его губам. Он отодвинул ее, чтобы говорить четко. «Эти четыре человека, сэр, все они сейчас в Турции? В данный момент? Они действуют с постоянных баз в Турции?»

«Троих из них знают. Это - Доктор Сикс, Дефардж и Гонсалес. Тот, кого звали Джонни Безжалостный, сделал это, но в последние недели он пропал из виду. Возможно, он мертв». Ник снова услышал слабый смешок. В темноте сигара расцвела красным. «Мы можем надеяться», - сказал мужчина. "Еще есть вопросы?"

«Нет, сэр. Не только сейчас».

"Хорошо. У меня довольно срочная встреча. Как я уже сказал, ни наши люди, ни турецкая полиция не смогли ничего добиться от этих людей. Это ужасная ситуация, потому что они убили четырех наших людей за последние шесть месяцев. ! "

Голос в спальне стал жестче. «Четыре хороших человека! Все они агенты США по борьбе с наркотиками, работающие с турецкой полицией. Вы, конечно, получите все подробности по этому поводу, когда прибудете в Турцию».

Наконец: «Чтобы вы поняли это, N3, мне нужно на мгновение отойти от сиюминутной точки. Постарайтесь вытерпеть меня. Но в этом есть нечто большее, чем просто борьба с наркотиками. Что я собираюсь делать? Просить вас сделать это в этой миссии отражает фундаментальные изменения в политике американского правительства! Теперь мы будем бороться с огнем огнем! Наши враги - и вы знаете, кто они - играют грубо! Никаких запретов. И с этого момента допинг использовался, использовался и будет использоваться нашими врагами как оружие!

«Мы хотим уничтожить это оружие, N3, ударив по источнику снабжения! Эта миссия - всего лишь первая - можно сказать, пробный шар. Вы начинаете понимать?»

Ник сказал, что да.

«О турецкой полиции», - сказал мужчина в спальне. «Здесь нужно быть очень осторожным. Они хорошо относятся к нам, но их организация немного примитивна по нашим стандартам. И у них нет проблем с наркотиками. С другой стороны, у них есть общий враг с нами - враг, который буквально смотрит им в глотку! Но, в конце концов, тебе придется сделать это самому! "

Ник взял на себя смелость. "Что именно делать, сэр?"

«Ах, да. Вам интересно, почему я не дохожу до сути вещей. Но я ... я сделаю это. Эти четыре человека, которых мы обсуждали, - мы хотим убрать их с дороги! Если мы сможем это сделать, мы надеемся чтобы погрузить синдикат в хаос. Крупные деятели могут даже запаниковать и попытаться взять на себя охрану и таким образом выдать себя. Мы можем на это надеяться. Но наша настоящая цель в Mission Pilgrim - уведомить о том, что все изменилось - что перчатки сняты . "

Ник наблюдал, как сигара раздавлена о дорогой ковер Мэйфлауэр. Мужчина там не стал возиться с пепельницами.

"Прежде чем я закончу, N3, должен сказать вам, что вы не обязаны соглашаться с этим заданием. Вас выдвинули как лучшего человека для этой работы - мне сказали, что вы лучший в мире в своей работе! это высокий комплимент для любого мужчины в любом деле! "

«Я сомневаюсь, что когда-нибудь получу такую похвалу даже от потомков. Но, вернемся, ваши отзывы безупречны! Из очень высокого источника».

Ник ухмыльнулся в темноте. Он знал источник.

«Я возьмусь за эту работу, сэр», - мягко сказал Ник. «Просто скажите мне, что это».

"Очень хорошо. Я хочу, чтобы вы отправились в Турцию. N3 и нашли этих четырех человек. Доктора Джозефа Сикса; Мориса Дефаржа; Карлоса Гонсалеса; и того, кто называет себя Джонни Безжалостным. У вас будут все ресурсы этой страны. вы, а также те, кто находится в вашей собственной службе. И только три человека в мире будут знать вашу настоящую цель, ваши настоящие приказы! Вы, ваш начальник - и я! "

На этот раз пауза была долгой. Наконец мужчина в спальне сказал: «Нам всем приходится делать то, что мы ненавидим. Когда найдешь этих людей, N3, не проявляй к ним пощады. Убей их!»


## Глава 2


Не все прощания печальны

Джанет Лидс всю неделю была ненасытной. Даже желание и способности Ника начали ослабевать. Казалось, он не мог дать ей достаточно - даже когда все было кончено на время, она цеплялась за него, как восхитительная мягкая пиявка, плачущая, рыдающая и умоляющая его начать все сначала.

Ник знал причину всего этого. Они оба знали. Ник собирался ее бросить!

Был конец первой недели мая. Это была неделя игристого шампанского; погода была прекрасная, прибой чудесный. Солнце, песок и свежий воздух превратили великолепное тело Ника в полную готовность. Он удвоил свои ежедневные занятия йогой - занимаясь этим и немного тренировался по мишеням с Вильгельминой, 9-миллиметровым Люгером, - пока Джанет ходила за покупками в деревню в двадцати милях от него. Нику на самом деле не нужна была стрельба по мишеням, но это отвлекло его от мыслей о предстоящих событиях. Сцена прощания с Джанет!

В прошлом он играл эти сцены много раз. У Ника, конечно же, было преимущество, потому что его собственное сердце никогда не было задействовано. Его сердце, если перефразировать песню, принадлежало AX!

Солнце превратилось в пылающий красный шар, тонущий в сосновом лесу, когда Ник вышел из пляжного домика, чтобы дождаться Джанет. Она приехала в деревню на пляжной тележке, чтобы купить стейки на последний ужин.

Ник посмотрел в обе стороны вдоль гладкого изгибающегося пляжа, не увидел никаких признаков возвращающегося пляжного фургона и выбежал, чтобы окунуться в низкую полосу прибоя. На данный момент он был очень доволен и чувствовал себя как дома. О предстоящей задаче он вообще не думал - ему нужно было убить четырех человек, да, но это было в будущем.

На нем был только специальный спортивный костюм, в котором нашлось место для Хьюго, - это самый подлый маленький стилет в мире. Пьер, газовая гранула и Вильгельмина - пистолет Люгер находились в потайном отсеке в новой машине Ника.

Ник вышел на полмили своим брассом, затем поплыл на спине и посмотрел на безмятежное сумеречное небо. «Это красивая страна, - подумал он. Идеально подходит для влюбленных. Ни соседа на милю. Джанет и он всю неделю без перерыва купались обнаженными.

Да, теперь признал Ник, это была хорошая неделя. Но это было почти закончено. Почти пора идти на работу. Старая мелодия времен Первой мировой войны пронеслась в его голове, и Ник ловко переделал ее, напевая себе под нос: «Когда в Турции время цветения мака, я буду там ...

В его голове проносились фрагменты его последнего инструктажа. Когда опийный мак был собран, а стручки срезаны, начиналось настоящее мошенничество. По турецким законам фермеры были обязаны продавать весь опиум правительству - но они этого не делали! Они сдерживали все, что могли, и продавали это на черном рынке - то есть в Синдикат! Синдикат, в свою очередь, переправил его через границу в Сирию и переработал в героин. Затем он распространился по всему миру и, в конце концов, попадал в вены наркоманов.

«Адский рейд», - сказал Хоук. Разбейте как можно больше фургонов с опиумом. Вложите в них страх перед Богом или Аллахом! Он бы вселил в них страх, хорошо. За это ему дали новое оружие!

Но адский рейд был второстепенным. Номер один - найти четырех человек и убить их! Имена пронеслись в голове Ника, словно на пленке: доктор Джозеф Сикс - Морис Дефарж - Карлос Гонсалес - Джонни Безжалостный. Больше всего Ника заинтриговала фамилия. Безжалостный! Псевдоним для кого? Почему-то - у него не было реальной причины - он подумал, что, вероятно, убьет Джонни Безжалостного последним.

Ник перевернулся, взглянул на специальные часы AX на своем запястье - водо- и пуленепробиваемые - и нырнул, как кит, на глубину. Можно также проверить его легкие, немного потренировать их.

Спустился и спустился в глубокое зондирующее погружение, нашел песчаное дно. Он ковылял на дне, пока его легкие не начали болеть, затем выскочил на поверхность. Он взглянул на часы. Три минуты. Он мог бы сделать почти четыре, если бы ему пришлось. Именно это сделали для вас йога и постоянные дыхательные упражнения.

Ник увидел, как с севера по песку едет повозка. Наконец-то Джанет. Он начал плыть, на этот раз так быстро, как только мог, скользя с бешеной скоростью.

Джанет Лидс ждала возле пляжного фургона и курила сигарету, когда Ник помчался по пляжу. Она бросила сигарету в песок и подняла свое маленькое треугольное лицо для поцелуя. «Привет, дорогой. Скучал по мне?»

Ник поцеловал ее. Она прижалась к нему. "Вы ждали меня?"

- Конечно, - весело солгал Ник. Он поднял ее и держал над головой, положив одну руку ей на спину чуть выше тугих ягодиц.

«Я собирался утопиться», - сказал он ей. «Я думал, ты не вернешься. Я подумал, может быть, ты убежала с мясником из деревни, я выплыл прочь - и я просто спускался в последний раз, чтобы положить конец всему, когда увидел, что ты возвращаешься. Итак, я вернулся ".

«Опусти меня, дурак! И лжец!» - взвизгнула Джанет.

Ник уложил ее. Он посмотрел на нее с притворной обидой. «Лжец? Это способ поговорить с человеком, который собирался убить себя из-за тебя!»

«Ты не дурак», - пробормотала она. «Я знаю это. Но ты лжец! Ты ни капли не скучал по мне».

«Но я делал это», - настаивал Ник.

Джанет взяла его за волосы на груди и сильно потянула. «Лжец - лжец и неблагодарный!»

"Ой! Больно. Отстань!"

"Нет, пока ты не признаешься, что ты лжец "

«Ладно-ладно! Я лгун. А где стейки?»

«В фургоне, глупый! Со всем остальным». Джанет отвернулась и побежала к пляжному домику. Ник увидел в ее глазах проблеск влаги. Он мысленно вздохнул. Похоже, в конце концов, ему придется быть жестоким.

Он смотрел ей вслед. Какой прекрасной куклой она была! Все в ней было крошечным, тесным и совершенным. Маленькая твердая грудь, талия, которую он мог почти охватить одной рукой, маленькая тугая поясница, удивительно длинные и стройные ноги. Волосы темно-золотого цвета, тонко пряденные. Глаза огромные и серые, с поразительно белыми роговицами. Глаза, которые могли смеяться и любить - а теперь плакать.

Ник снова вздохнул. Затем он взял сумки и свертки из пляжной повозки и поплелся за ней по склону.

Джанет была в баре, смешивая мартини, когда Ник вошел в просторный пляжный домик. Ник потащил продукты на кухню. «У нее не будет проблем, - думал он, складывая вещи, - найти нового мужчину». На ком-то жениться. Это то, чего она действительно хочет.

Когда он присоединился к ней, Джанет сидела на барном стуле, курила сигарету и смотрела в быстро нависающий мрак. Когда Ник двинулся, чтобы включить свет, она сказала: «Нет! Оставь их выключенными, дорогая. Сейчас это соответствует моему настроению. Но ты можешь разжечь огонь - пожалуйста?»

«Поехали», - подумал Ник, поднося спичкой к уже уложенной растопке и поленьям в большом каменном камине. Прощальная сцена под мартини и огонька.

Он подошел к ней и сел рядом. По-прежнему одет только в шорты. Джанет повернулась на стуле и оглядела его с головы до ног. «Ты знаешь, ублюдок? Ты похож на греческого бога! Кто-нибудь говорил тебе это раньше?»

Ник сел на табурет рядом с ней. «Ну да, в 360 г. до н.э. была маленькая гречанка, которая сказала…»

«Ник! Пожалуйста, не надо! Не сегодня».

Лицо Джанет превратилось в бледное пятно в форме сердца в темноте. Ее голос дрожал. «Давайте будем серьезными в этот последний раз вместе. Серьезно - и совершенно честно». Она проглотила мартини.

«Вам лучше притормозить, - предупредил он, - иначе вы полностью потеряете сознание».

«Мне наплевать, дорогой! Тебе тоже, на самом деле». Она допила свой стакан и потянулась за сияющей бутылкой мартини. "Ты?"

Ник сказал ей правду. «Конечно, мне наплевать. Я не хочу, чтобы ты плакала. Ты мне нравишься, Джанет. Мы чертовски хорошо провели время вместе и…»

Она не дала ему закончить. "Но не становись грустной, когда все закончится?"

Джанет снова наполнила свой стакан. «Хорошо, я не буду. Но я напьюсь. Все в порядке?»

«На ваше усмотрение, - сказал Ник. «Может быть, я тоже немного напьюсь с тобой». Он попробовал мартини. В самый раз. Холодно и очень сухо. Джанет была хорошим барменом.

«Ты? Ты бываешь пьян? Это я бы хотела увидеть. Ты пьешь галлоны и всегда трезв, как судья. Ты пьешь так же, как и все остальное - идеально!»

Она наполовину отвернулась от него, пила, сигарета тлела между ее пальцев. Бревна теперь горели в камине, трескались, отбрасывали маленькие завитки розового пламени. После долгого молчания Джанет сказала так тихо, что Ник едва мог расслышать: «Это недолго, дни вина и роз…»

«Мне всегда нравился этот, - сказал Ник. Он говорил так же тихо, как и она. "Эрнест Доусон, не так ли?"

К его удивлению, Джанет засмеялась. «Ты понимаешь, что я имею в виду, мальчик-Николас! Ты даже знаешь стихи. Ты идеален! Может быть, поэтому я так сильно хочу тебя. Идеального мужчину сейчас трудно найти».

Ник отпил мартини. Холодно и без злобы он сказал: «Выпей свой проклятый напиток и получи кайф, если хочешь! Только не будь сентиментальной. Я терпеть не могу сентиментальных женщин».

Джанет опустила голову на стойку и начала тихонько плакать. Ник бесстрастно посмотрел на нее.

Не поднимая глаз, не переставая плакать, Джанет сказала: «Ты собираешься бросить меня, не так ли?»

"Да."

"Ты не вернешься, да?"

"Нет."

Она села прямо. Она допила последний глоток. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она повернулась к нему в залитом пламенем мраке, и он почувствовал, как ее тело обжигает его. Ее рука потянулась к нему.

"Так вот что", - сказала она. «И, черт тебя побери, Ник Картер. Но перед тем, как уйти, ты собираешься дать мне что-нибудь на память о тебе! Сегодня вечером я хочу, чтобы ты сделал со мной все. Не откладывай, как ты это делаешь, чтобы не навредить мне! Знаешь, ты причинил мне боль. Я слишком маленький, а ты чертовски большой, но сегодня вечером забудь об этом. Обещаешь? "

Ник сказал ей, что обещает. Как ни странно, именно в этот момент он почувствовал к ней мимолетную нежность. Это его удивило и несколько встревожило. Нежность была опасным чувством. Это снизило бы его бдительность.

В углу большой комнаты стояла кушетка из ротанга, покрытая мягкими подушками. Ник поднял Джанет и отнес ее к себе. Она согнула руку за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Ее маленькие груди, похожие на мягкие бледные фрукты с кончиками леденцов, прижались к лицу Ника, когда он осторожно положил ее на диван. Ее маленькие руки, сильные, как когти, потянулись к единственной одежде, которую он носил, и потянула ее с ног.

Ник вышел из-под ремня, и ее руки сразу же стали жаждать его тела, требуя, лаская, щипая, поглаживая.

Джанет ловко устроилась на кушетке, ее груди и белые конечности блестели в свете костра. Она изучала готовность Ника, и ее красный ротик округлился в восторге и предвкушении. Она погладила свою грудь кончиками пальцев, а затем позволила движению перейти в одну из вытянутых рук приглашения.

«Иди ко мне, дорогой. Скорее! Люби меня - Ник. Люби меня!»

Ник Картер позволил своим чувствам окунуться в экстаз и забвение. Это был факт жизни, а не смерти, и на данный момент он был в безопасности. Это место было безопасным. Эта женщина была его взятием.

«Нет пощады», - умоляла она. "Не проявляй ко мне пощады!"

Прямо над диваном было большое окно. Ник выглянул перед тем, как войти в женщину. На горизонте низко свисал бледный полумесяц и, по некоему случайному соединению, единственная звезда, расположенная в рогах луны. Полумесяц и звезда! На мгновение Ник подумал о кроваво-красных маках - на этот раз на следующей неделе он будет в Турции, и убийства начнутся.

Ник бросился в манящую красную мишень с той жестокостью, которую она у него просила. Джанет закричала от удовольствия и боли. Ни тогда, ни позже Ник не проявил к ней никакого отношения.


## Глава 3


Человек за бортом

Бэннокберн плыл в плохую погоду через Мраморное море. Дело не в том, что погода была плохой - там была небольшая волна, - но Бэннокберн был таким старым судном. Кроме того, он был без груза и нес недостаточный балласт, который был плохо уложен. Итак, старое судно спускалось на нос, впивалась носом в каждую волну, поднималась и стряхивало с себя брызги, как потрепанная старая курица. Это была древняя ржавая посудина с некрашенной надстройкой, подпружиненными пластинами и туберкулезными насосами, которые едва удерживали ее на плаву. И все же в ней было какое-то жалкое достоинство. Она собиралась домой умирать.

Второй инженер объяснял это Норрису, новому нефтянику, поднявшемуся на борт в Суэце. Они покинули вонючее машинное отделение, чтобы подышать чистым морским воздухом и покурить за старомодным высоким мостом.

Второй обычно был суровым человеком, не любящим болтать. Но у него возникло любопытство по поводу новичка. Норрис, Томас Дж.!

«Нет, - подумал Второй. Это никогда не будет его настоящим именем. И он никогда раньше не был им, хотя и успел это понять.

Дело было и в владельцах. Эти скряги, нанимающие лишнего человека? Зная, что основная команда сможет достаточно хорошо справиться, чтобы доставить старуху на склад металолома! Тем не менее, этот человек был доставлен на борт в Суэце, и он был таким тихим человеком, которого Второй никогда не видел.

Он ужасно хотел задать вопросы, этот Второй, но что-то в этом большом человеке говорило: «Это не может быть хитростью!

«Это было не так уж много, - подумал Второй. Он видел более крупных мужчин. Ни его гладкие огромные мышцы - Второй видел более крупные мышцы. Нет - это были больше его глаза! Иногда в красных тенях машинного отделения они блестели, как шаровые опоры.

Второй перевернул задницу с подветренной стороны. «Да, - продолжил он, - это последняя поездка старушки. Мы заберем джут в Стамбуле, а затем отправимся в Клайдсайд. Ее построили там. Теперь ее там бросят на свалку. Немного грустно, ты знаешь ".

Новичок спросил. - "Как долго мы будем в Роге?" Его тон был ровным, без акцента. Это тоже озадачило Вторую. Вы не смогли определить человека! Его голос говорил обо всем - и ни о чем.

Второй вошел в веер света из порта в рубке и взглянул на толстые золотые карманные часы. «Два-три часа, и мы будем там».

Он взглянул на замазанное мазутом лицо новичка, красивое и непостижимое в тусклом свете. «Ты не дождешься увольнения на берег, парень? Не в этой поездке. Мы будем приходить сюда и уходить».

Тот кивнул. «Нет. Я не ожидаю увольнения на берег. Просто интересно, когда мы войдем».

«Ну, теперь ты знаешь. Так что вернемся к этому, дружище». Он глубоко вздохнул и взглянул на несколько огней, которые теперь виднелись по обоим берегам. Корабль скоро выйдет из Мраморного моря и войдет в Босфор.

«У нас не будет времени», - сказал Второй. «Стамбул - прекрасный порт, чтобы утолить мужскую жажду».

До рассвета оставался час, когда нефтяник снова вышел на палубу. На древнем корабле стало тише, его двигатели почти затихли, когда он скользил с двигателями наполовину мощности вокруг мыса Сераглио. Перед ней лежал Золотой Рог!

Новичок бросил взгляд через перила и подумал: Детка, там будет холодно!

Он бесшумно, как привидение, направился к корме. В руке его блестел серебристый нож. Само движение было тихим, когда он разрезал ремни спасательной шлюпки номер 8. «Извини, Хьюго», - пробормотал Ник, убирая лезвие. «Я знаю, что это не ваша обычная работа. Но мы все должны делать то, что иногда нам не нравится».

Слова напомнили слова другого мужчины.

Мужчины, который сидел в затемненной спальне и разговаривал с ним.

Со спасательной шлюпки он поднял огромный чемодан типа «Гладстон». Он заменил ремни на спасательной шлюпке, затем осторожно прошел по правому борту. Там, в тени спасательной шлюпки номер 4, он ждал. Это не должно длиться долго.

Пока он терпеливо ждал, глаза его блуждали. И его воспоминания. Это был его не первый визит в Стамбул. Он был здесь раньше по делам.

Он стоял неподвижно, смешиваясь с тенями, сам тенью, когда его глаза вспоминали гавань. Он мог чувствовать, а не видеть беспорядок судоходства, доки, вышки и краны, склады и причалы. От города, поднимающегося с кольцевой дороги на холмы, тянулись и маячили десятки минаретов и мечетей. Вскоре муэдзин призвал Верных к первой молитве дня. Аллах Акбар. Бог велик! Нет Бога, кроме Аллаха, а Мухаммед - его пророк!

Истамбул! Стамбул, на английском языке. Старый Константинополь в книге песен и истории. Восхищал и возрождался сто раз. Убогая, многолюдная, динамичная связь между Европой и Азией. Естественный магнит для интриги и неизбежный спутник интриги - Смерть!

Картер посмотрел на правый борт. Там, за маслянистыми водами Рога, лежал Бейоглу. Он улыбнулся про себя, и на мгновение резкие черты его лица стали нежными. Она была белой русской. Ее звали Джали. И она могла бы дать уроки гури. Она знала, как сделать мужчину счастливым. Не цепляясь.

Картер вздохнул и взглянул на свои наручные часы. Он не любил думать о Джали. Он подвел ее. Одна из тех необъяснимых оплошностей, которые время от времени совершает каждый агент. Только ему не пришлось платить по счету. Это заплатила она. Они утащили его и перерезали ей горло!

Картер переступил с ноги на ногу. Он смотрел в туман. Сигнал должен идти где-то между Морским вокзалом и мечетью Мусретие. Если бы все было хорошо. Если бы не было промахов - если бы! Главное слово в его профессии!

Вот оно сейчас! Яркий глазок, подмигивающий в туманной тьме. Ди да - да ди ди - дит - АХЕ (ТОПОР)!

Картер вынул из кармана вспышку и высветил ответ через туманный Рог. АХЕ!

И снова сигнал вернулся. АХЕ!

«Эвет», - сказал нефтяник, говоря сам с собой по-турецки. С таким же успехом можно попасть в настроение вещей. Да. Это было.

Он поднял чемодан и сначала перебрался через борт. Перебегая через перила, он похлопал по ней. «До свидания, старая посудина. Удачи!»

В водах Золотого Рога не было ничего золотого. Они были такими холодными, как он и ожидал, и столь же воняющими маслом, мусором и прочими обломками гавани. Он всплыл и уплыл от Бэннокберна.

Он проплыл сотню ярдов и остановился. «Бэннокберн» неуклонно продолжала свой медленный курс к Галатскому мосту. Ее суровые огни растворились в тумане. Время от времени он держал вспышку над головой и вспыхивал - АХЕ!

Прошло пять минут, прежде чем он услышал звук весла слева от себя. Он снова послал сигнал. На него моргнул ответ. Мгновение спустя к нему донесся голос, ставший жутким от тумана и воды. "N3?"

Человек в воде узнал голос. Чарльз «Мышь» Морган. Это было хорошо. Он ответил мягко. «N3 здесь. Вытащи меня из этого супа. Он холоднее медной обезьяны!»

Бледное лицо, кажущееся совиным из-за очков в роговой оправе, смотрело на него сверху вниз. «Добро пожаловать в нашу гавань, N3. Ссылайте все жалобы в Анкару, пожалуйста. В любом случае сейчас адское время, чтобы купаться, если вы спросите меня!»

Ник ухватился за планшир и прыгнул в лодку. Муси Морган сказал: «Полегче, приятель! Это не большая лодка, но это все, что у нас есть». Он посмотрел на чемодан Ника, капающий на дно лодки. Купание не принесет ему много пользы!"

Ник выжимал воду из штанов. «Ему не повредит», - сказал он. «Специально гидроизолирован для этой работы. Хотел бы я таким быть!» Ник наклонился к Муси и кивнул на гребшего мужчину. "Кто наш приятель?" Ник не особенно обрадовался, обнаружив, что у Муси есть компания. Он ожидал, что маленький агент останется один.

Крупный мужчина в плаще и шляпе с полосками, державший весла, ответил за себя: «Джим Тодхантер, сэр. Наркотики».

Ник коротко кивнул мужчине.

Муси Морган сказал: «Все в порядке, N3. Я сам не справился с этой проклятой лодкой. В любом случае он делает всю работу». Муси усмехнулся и добавил: «И он украл эту лодку!»

Ник фыркнул. «Тоже не сомневаюсь, где он это украл».

Муси снова усмехнулся. «Да. Я знаю. Местные рыбаки не особо беспокоятся об охране своих лодок».

«Хорошо», - скомандовал Ник. "Давай убираемся отсюда к черту, пока у нас не возникли проблемы с патрулированием гавани. Скоро будет светло.

Тодхантер погрузился в греблю своей широкой спиной. Ник сидел на корме, с чемоданом Гладстон у его ног, и смотрел на Муси, сидящего лицом к нему. «Этот маленький персонаж не сильно изменился», - подумал Ник с легкостью. Нахальный и болтливый как всегда.

Компенсация за недостаток размера. Муси получил свое прозвище вполне законно. Муси был невероятно незаметен. Невзрачный. И чрезвычайно ценный агент! Никто по-настоящему не видел Муси - пока не было слишком поздно. Муси никогда не смог бы пройти через PURG, раздел Ада, который AX использовал для обучения и подготовки своих агентов, но в его случае было сделано особое разрешение. Муси не предназначен для тяжелой работы. Его специальность заключалась в том, чтобы красться и выходить из крошечных дыр, куда никто другой не мог пройти!

Муси наклонился к Нику и прошептал так, чтобы гребец не услышал. «Я рад, что они прислали тебя, Ник. Думаю, на этот раз они действительно серьезно относятся к делу. И как раз вовремя! Но теперь у нас все в порядке - если кто-нибудь может посадить этих ублюдков за решетку, то ты сможешь!»

В течение многих лет Муси Морган преклонялся перед Ником Картером. Ник терпел это, потому что знал, что маленький человечек был искренним.

Ник почувствовал себя немного лучше в присутствии Джима Тодхантера. Тодхантер знал бы его только как N3. И всем им - людям из АХЕ, наркологам, турецким полицейским - казалось, что он выполняет обычную миссию. Кто может возражать против ареста лидеров Синдиката.

Конечно, все может быть иначе, когда начнут появляться трупы ...

Эд появляется! Он будет беспокоиться об этом, когда придет время. Между тем только Хоук и человек в спальне знали его настоящую миссию. Даже Муси Морган не знал, что Ник имеет звание Киллмастер с лицензией на убийство по своему усмотрению!

Итак, Ник шепнул Муси: «Что сейчас происходит? У вас есть какие-то успехи?»

Муси наклонился ближе. «Думаю, у нас наконец-то есть прорыв! Мы нашли девушку - или, скорее, турецкие копы нашли ее и передали нам. Она излеченная наркоманка! Ее зовут Мия Джалеллис. Девушка греко-турчанки. Она ненавидит этих людей. Дурь толкает ублюдков хуже, чем мы. Турецкие копы передали ее Тодхантеру, и я вырвал ее у него - я заморозил ее на станции! Она красивая девочка. Тоже умная! Есть только одно… »Муси имел обыкновение немного пищать, когда возбуждался - «она практически мертвая женщина - если мы не будем очень осторожны! Люди, которых мы преследуем, знают, что она вылечена - знают, что она тоже опасна для них. Они убьют ее, если они смогут."

«Тогда мы сохраним ей жизнь», - мрачно сказал Ник. «По крайней мере, для работы…»

Тодхантер перестал грести и сел, прислушиваясь. Рассвет уже приближался, туман рассеялся, хотя местами все еще оставался густым. Тодхантер снял с плеча тяжелый кольт 45 калибра и положил его на брус рядом с собой.

Муси сказал: «Он что-то слышал эту ночь. Думает, что кто-то нас преследует».

Ник поднял руку, призывая к тишине. "Что насчет этого, Тодхантер?"

«Если только мои уши не обманывают, - сказал Тодхантер, - нас преследуют. Я все время слышу двигатель. Сначала я его слышу, потом нет. Как будто они какое-то время заводили его, а потом выключались и двигались по инерции. Было слишком темно, чтобы они нас увидели - до сих пор! "

Но Ник сказал: «Я ничего не слышал».

«Они невдалеке, - сказал Тодхантер. «Я клянусь, я слышал двигатель минуту назад!»

Ник допустил возможность. Он и Муси были заняты собственным разговором.

«Может быть, портовый патруль», - сказал Муси.

«Это было бы почти так же плохо, как и другие уроды», - кисло сказал Тодхантер. «Они зададут миллион вопросов».

Ник сказал: «Продолжай грести, Тодхантер! Как далеко мы от того места, где собираемся пристать?»

«В трех-четырехстах ярдах от пристани, которую мы хотим. Или были. Течение снова уносит нас».

«Тогда греби! Как можно тише. Больше никаких разговоров».

Ник нагнулся, чтобы возиться с ремнями и пряжками сумки Гладстона. Оттуда он взял небольшой предмет. Он был размером и формой с лимон. Это было новое оружие, еще не опробованное в полевых условиях, которое ему подарил отдел спецэффектов незадолго до его отъезда из Вашингтона. Старик Пойндекстер, начальник отдела спецэффектов, посоветовал Нику быть предельно осторожным с новым оружием. Это было буквально убийство!

Муси Морган уставился на маленький предмет, хотел что-то сказать, но затем закрыл рот. Ник сунул смертоносный лимон в карман.

Ник закрыл и запер Гладстон и стал ждать. «Люгер» был привязан к его ноге. Пьер, газовая гранула, был у него под мышкой. Стилет Хьюго плотно облегал ножны на руке Ника. Ни один из них не помог бы, если бы сейчас разразилась проблема. Не больше, чем Кольт Тодхантера. Но маленький лимон мог бы!

Большой катер «Оуэнс» прятался в клочке тумана возле пристани. Ожидал, как гладкий кот, пока мышь не выйдет в пределы досягаемости!

Теперь он прыгнул с ревом мощных двигателей. Крейсер вылетел из дрейфующего тумана и направился прямо к ним.

Тодхантер выругался, уронил весла и потянулся за своим кольтом. Муси сидел на мгновение от окаменевшего страха и бездействия.

Ник Картер проанализировал ситуацию и отреагировал со скоростью поражающей змеи. Стрелок на мостике! Одинокий мужчина с громоздким пистолетом-пулеметом в руках, держит его на поручне, и держит на прицеле людей в маленькой лодке.

Это было больше, чем просто попытка сбежать. Эти убийцы хотели убедиться!

- крикнул Ник. «За бортом! Идите глубоко и держитесь внизу!»

Он пнул чемодан в Муси. «Позаботься об этом! Тодхантер…»

Слишком поздно! Тот был на ногах с тяжелым черным кольтом в руке. Пистолет глухо прогудел в утреннем воздухе. Пулеметчик, темный силуэт на сером рассвете, тщательно прицелился и выпустил очередь.

"Чертов дурак!" Ник ринулся через препятствия, пытаясь добраться до Тодхантера и оттолкнуть его. Муси соскользнул через борт, таща за собой большой чемодан.

Обломки лодки летали вокруг Ника. Тодхантер упал на одно колено, его лицо исказилось, он все еще стрелял, когда большой катер налетел на них. Стрелок выпустил еще одну очередь. Нику пришлось обнять низ, иначе его бы разорвало на части. Свинец прошептал над его головой.

Ник наблюдал, как пули прошивают маленькие красные дырочки в толстом теле Тодхантера. Мужчина по-прежнему стрелял в ответ, теперь кольт у него в руке был тяжелым.

Тодхантер сделал последнюю мучительную попытку выстрелить снова. Стрелок выпустил еще одну обойму, и лицо Тодхантера разлетелось на части, как лопнувший помидор!

Крейсер пронесся сквозь лодку. Ник перебрался за борт. Этим же движением он бросил бомбу в форме лимона в кормовой кокпит «Оуэнса».

Ник нырнул. Глубже! Он надеялся, что Муси поступает так же. Крошечный Тим, как называлась новая граната, проходил первые полевые испытания. По мере того, как он углублялся все глубже и глубже, Ник поймал себя на том, что страстно надеется, что он будет рядом, чтобы сообщить об этом.

N3 ничего не слышал. Он это чувствовал. Гигантская рука погрузилась в Золотой Рог, исследуя и перемешивая жирную воду в бешеной ярости. Ника швыряло, било и вертело, а затем возникло нисходящее давление, и он вошел так глубоко, что его лицо забилось грязью. Внезапно пробка была вытащена, и его с ужасной силой потянули вверх, и, наконец, он выбросил его из воды, как прыгающую рыбу!

Ник в оцепенении плыл. Его голова раскалывалась, в ушах звенело, и он был наполовину ослеп.

Он рассекал воду посреди кровавой бойни. В медленно расширяющемся колесе полного разрушения. Часть тела проплыла мимо. Головы нет, но туловище было слишком большим для Муси.

Ник пробирался сквозь обломки, ища. Нет Муси Моргана.

Он не мог вечно искать. Ему нужно было убираться оттуда к черту. Если Муси был мертв, а он, вероятно, мертв, то он умер при исполнении служебных обязанностей. Осталась миссия. Без Муси было бы намного труднее. Ник даже не знал, где находится станция в Стамбуле - ни одному агенту AXЕ никогда не говорили больше, чем он должен был знать, чтобы выполнять свою работу, - и была девушка, о которой упоминал Муси. Он должен ее найти. Ник поплыл в направлении пристани. Первым делом нужно было выйти из Рога и потеряться!

«Ник! - Помогите! Помогите мне…»

Ник крутился в воде, ища. Это был голос Муси. Но где, блин? Время было на исходе. Солнце вот-вот появится над минаретами. И портовый патруль будет рядом! «Ник! Плыви - сюда!»

Ник сосредоточил внимание на звуке. «Продолжай кричать», - крикнул он. "Я иду."

Он обнаружил, что человечек все еще цепляется за чемодан. Он подхватил его и направился с трудом к причалу.

Муси Морган был сильно избит и почти полумертв, но он сохранил дух. «Что, - выдохнул он, когда Ник тащил его за собой, - что, черт возьми, это было? Атомная бомба?»

Ник хмыкнул. «Ты догадалась, маленький человечек. Половина атомов из расщепляющегося вещества! Малыш Тим! А теперь заткнись и не теряй чемодан, или я потеряю тебя!»

«Шар, - слабо сказал Муси, - точно открылся с треском!»

Ник не мог согласиться с этим.


## Глава 4


Место Черепов

Ник почувствовал начало истощения, когда вытащил Муси и чемодан на невысокий каменный причал. Неглубокая лестница, изношенная веками, вела к узкой кирпичной улице, где начинала собираться толпа.

Ник схватил человечка за локоть и потащил вверх по лестнице. «Мы должны убираться отсюда к черту до выступления полицейских. Где машина?»

«Через пару улиц. В переулке. Черный« Опель ». Это моя собственная машина, а не рабочая AXЕ».

«Это машина», - мрачно сказал Ник. «Это все, что меня волнует на данный момент. В любую минуту набережная будет кишеть полицией».

«Иншаллах», - сказал Муси. «Воля Аллаха».

Ник протолкнулся сквозь небольшую кучку молчаливых, пристальных взглядов людей. После того, как они прошли, началась волна возбужденной болтовни. Турецкий, новый и старый, греческий, армянский, французский! Когда приедут копы, им предстояло услышать несколько диких историй. А портовый патруль - с ума сошли бы!

Три минуты спустя, когда Муси все еще задыхался, как рыба на заднем сиденье, Ник катил длинный черный седан «Опель» по узкой, мощеной дороге к углу. Одно из больших зеркал, которое использовали турки, не показывало, что с обеих сторон ничего не приближается. Но всего секунду назад он слышал где-то позади сирену.

"Нереден донцегим?" - спросил он Муси по-турецки. "Это деаd конец "

«Кузей», - сказал Муси. «Слева - на север для нас. Ваш турецкий все еще довольно хорош, N3».

Ник кивнул. «Я освежил». Он повернул большую машину за узкий угол налево. "Где станция?"

«Это не« Хилтон », - сказал человечек. «Мы находимся в старой части города - Стамбуле. Вы дойдете до бульвара Ататюрк прямо здесь. Оставайтесь на нем, пока не дойдете до Милле Каддези. Затем мы бежим по нему почти до старой стены. Это паршивая часть города, поверьте мне! "

«Я знаю. Кажется, я помню, как кто-то пытался убить меня там однажды ночью».

Обученный ум Ника Картера задал следующий вопрос почти без помощи его голосовых органов. Возможно, это была всего лишь мелочь, но именно внимание к мелочам помогло вам выжить в этой профессии. Марка сигарет, то, как выглядели мужские уши сзади, какая-то нервная привычка.

«Если мы находимся в Стамбуле, почему вы, люди, подобрали меня с правого борта, а не с левого борта? Это было бы ближе. Так мы должны перейти мост, ради бога! Это может быть опасно - мосты заклинивают, и они легко закрыть! " Он хотел, чтобы Морган услышал мягкий, но стальной упрек в его голосе. N3 никому не прощал ошибок - меньше всего себе!

«Правда в том, что за последние несколько недель у меня в крови был маленький цыпленок, Ник. Особенно после того, как был убит последний коллега - я не имею в виду Тодхантера! Получается пять! И я был здесь все время один! Хоук все время говорил мне, что кого-то посылает, но он не сказал, когда и кого!

«Это было», - мягко сказал Ник, вспомнив мужчину в спальне. «Продолжай, Муси. Ты нервничал на службе, а кто же иногда не нервничает?»

«Я не просто нервничал - у меня настоящая паника. И в последнее время у меня тоже возникло забавное чувство! Что, может быть, я попал в это невезение! Может, мне лучше собрать свои фишки и уйти. пока я еще мог. "

На этот раз взгляд Ника был резким. Он слышал этот тон раньше! Почувствовал в агенте настроения пораженчества и опасения. Это было нехорошо. И это было очень опасно. Когда агент был таким, он делал ошибки - обычно фатальные. Ему нужно будет немедленно узнать о Муси - он не мог позволить себе работать с человеком, который думал, что число жертв может увеличиться.

Между тем Муси говорил: «Как бы то ни было, я выехал с обычной станции в Пера и перебрался в Стамбул, на запасную. Я, конечно, не мог привезти все, но я принес с собой основные вещи и файлы, которые нам понадобятся. После того, что случилось сегодня вечером, я рад, что сделал это. Я уверен, что эта новая безопасная дыра, по крайней мере, на время. Тодхантер даже не знал об этом. Я не хотел, чтобы он знал! в последнее время у Тодхантера тоже появилось забавное чувство - не то чтобы я ему не доверял или что-то в этом роде! У него был высший уровень допуска. И в любом случае я знал, что он на уровне - просто у меня была идея, что он может быть становится немного небрежным! "

Ник притормозил, чтобы прикурить. Он ничего не сказал, просто смотрел в зеркало на лицо другого мужчины. На этот раз Муси Морган не смотрел ему в глаза.

Муэдзины теперь призывали верующих к молитве, их плачущие голоса обещали спасение через усилители. Большинство неоновых огней погасло. Движение стало сгущаться, скопление трамваев и такси «долмус», ослов и небольших машин. Уже образовывались очереди на трамваи и автобусы.

Свет изменился. Ник снова вошел в движение. Позади него Муси Морган сказал: «Еще одна причина, по которой нам пришлось пройти нелегкий путь, заключается в том, что вы не можете украсть лодки по эту сторону Рога. Для этого вам нужно обратиться к рыбакам».

Ник кивнул. «Другая причина в том, что Тодхантер не знал об этой дыре, а вы не хотели, чтобы он знал - вы уже говорили это раньше. Итак, мы проделали долгий путь и высадили его где-нибудь, а затем мы бездельничали и посмотрим, что произойдет. или кто-либо пытается следовать за нами ". Ник мрачно усмехнулся. «Итак? Ты уже десять минут глядел в это окно - кто-нибудь нам на хвост?»

«Нет, - сказал Муси. «Я думаю, это нормально». Ник услышал облегчение в его голосе. Он почувствовал краткую вспышку жалости к маленькому парню, затем смахнул ее. Жалость в это дело не пошла. С этого момента ему придется наблюдать за Муси как ястребу.

Теперь водянистое солнце светило на золотые крыши старой Византии. Константинополь. Стамбул, как бы вы его ни называли, был прекрасным и опасным городом. Город был красивой женщиной, которой нельзя было доверять. N3 это нисколько не смутило. В любом случае он никогда не доверял женщине. Или кому-то еще, если на то пошло. За исключением Ястреба. И он должен позвонить Хоуку, скоро должен доложить. "Миссия Пилигрим" плохо стартовала!

Через плечо Ник сказал: «Как далеко до этой пещеры? Становится слишком светло для комфорта - и будет трудно объяснить пару бездельников вроде нас, управляющих такой машиной. Мы должны спуститься вниз». Созвать военный совет. Есть чертовски много вопросов, на которые я хочу получить ответы до сегодняшнего вечера и ... Муси? "

"Да, N3?"

«Вы, конечно, знаете, что я беру на себя командование? Я начальник отдела на данный момент? "


Маленький агент рассмеялся пронзительно от облегчения. «Знаешь? Брат, я молился об этом!»

Ник ухмыльнулся ему в зеркало. «Хорошо. А теперь постарайся расслабиться. Держи эту дрожь под контролем, да? Как только я возьму ситуацию под контроль, я позабочусь о замене тебе».

Муси Морган улыбнулся в ответ большому суровому человеку, которому он наполовину поклонялся, а иногда боялся и знал, что никогда не поймет. «Черт, Ник, со мной все будет в порядке. Я полагаю, это всего лишь случай встряски - я вижу, что бедняга Тод понимает это таким образом! Эй, поворачивайся! Просто здесь. Двигайтесь по Ватан-роуд, пока не увидите Мечеть Михримана - и это мы. Мы очень близко к мечети. Иногда мне кажется, что мы, должно быть, прямо под этой проклятой штукой! "

Древняя двойная стена, которая тянется, как полумесяц, от Мраморного моря до Золотого Рога, была прямо впереди, когда Ник выкатил «Опель» в изрезанный колеями грязный переулок, который пролегал между рядами деревянных лачуг. Переулок вонял во всех смыслах этого слова. Он был забит всяким хламом и отбросами, включая людей. Мухи роились. Кошки рыскали.

«Прямо здесь. Через морг - и я надеюсь, вы можете выдержать запах. Это морг для бедняков. Они приносят их сюда, пока их не похоронят».

Ник только бегло взглянул на полдюжины обнаженных тел, мужчин и женщин, которые лежали на длинном столе под струящимися струями воды. Он заметил, что Муси поспешил мимо стола, не взглянув на него. Да, подумал Ник, бедный маленький ублюдок действительно завелся! Мне нужно будет поговорить о нем с Хоуком, как только смогу.

Слуг не было. Вообще никого. Это казалось странным, и Ник спросил об этом Муси.

«С ними все в порядке. Но AX dough требует большой свободы действий у этих людей. Backsheesh. В любом случае им наплевать. Что сумасшедшие иностранцы делают, не их дело, если они могут за это платить. Иншаллах! Вы знаете - если Аллах пожелает! У меня есть, так что я и сам так чувствую. Все - иншаллах! "

В деревянную заднюю стенку примитивного туалета, в который они вошли, был вставлен единственный ввинчивающийся крючок для одежды. Муси повернул его, и стена повернулась достаточно, чтобы позволить им ускользнуть в темноту. Немедленно новый запах ударил в мучительные ноздри Ника.

«Кости», - сказал Муси, вытащив ручную вспышку и повел Ника по узкому каменному склону. В шахте было кромешно темно, если не считать фонарика Муси, и Ник применил свой. Первое, что он увидел, была огромная крыса, уставившаяся на него с уступа, ее маленькие глазки были красными, дикими и бесстрашными.

«Кости», - снова сказал человечек, когда они за мгновение углубились. «Это все, что у нас есть здесь, N3. Кости, черепа и крысы. Раньше это были катакомбы, построенные под старой христианской церковью. Думаю, в те дни их не хоронили. По крайней мере, не всех. Они просто спустили их в подвал и сложили штабелями.

Ника поразила странная мысль. Маленький парень казался намного веселее здесь, в этом месте костей и крыс. Наверное, чувствовал себя тут в большей безопасности.

Ник ткнул Муси фонариком и усмехнулся: «Не бери в голову экскурсию, малыш. Как далеко, ради бога? И эта девушка - как бы ее ни звали - ты говоришь, что взял ее сюда, в это место?»

Муси действительно рассмеялся. «Намного дальше, шеф! Все вниз - и вниз! И у меня есть девочка, да. Мия - это Ми-Джух - Джалеллис. И подожди, пока не увидишь ее! Ничего страшного в этом ребенке! Кукла. Милая. ! Красиво, несмотря на все, через что она прошла - я имею в виду, что она подсела на все это и все такое. Подождите… "

Муси оглядывался своей вспышкой, пока она не остановилась на небольшой кучке черепов, лежащей в середине прохода. Он наклонился ближе и всмотрелся, наконец выругался и поднял один из черепов. Ник увидел, что на нем был отмечен маленький красный крестик между уставившимися пустыми глазами.

Муси удовлетворенно хмыкнул. «Ага - это старый Гектор, хорошо. У нас здесь так много, что мне пришлось отметить его, чтобы рассказать». Он положил Гектора и отбросил остальную кучу черепов. Ник увидел очертания люка. Маленький агент легко поднял его и повернул в сторону, открыв черный продолговатый край примерно три на три фута. Вниз закруглилась изношенная каменная лестница.

Муси махнул фонариком. «Будь моим гостем. Спустимся примерно на двести ступенек из тех, кого ждет девушка. Она, должно быть, уже сходит с ума. Но я полагаю, когда она увидит тебя, N3, ее большие карие глаза загорятся, как маяки!» Муси фальшиво вздохнул. «Иногда мне хочется, чтобы я был красивым и большим, а не умным».

Ник последовал за Муси в яму. «Вы сказали, что оставили кого-то с девушкой? Албанца?»

«Да. Старик. Думаю, Селман Бид». Муси усмехнулся. «Но он немой - слышит, но не может говорить. Значит, с ней было не так много компании!»

Ник ничего не сказал, следуя за Муси вниз в темную спиралевидную яму. Он думал, что был прав в своем диагнозе Моргана - у маленького парня он был. Вероятно, в Штатах он был кандидатом в «топорники». Они были хорошими врачами, и иногда им удавалось спасти человека.

и отправить его обратно в строй после того, как он рассердился. Иногда.

Черт побери! - злобно подумал Ник. Пока что в этой миссии все пошло не так. Тодхантер ушел, а Муси потерял самообладание и переместил станцию в эту адскую дыру, а теперь и девушку. Наверное, не поможет! Вовсе нет. Возможно, он все еще находится на дурмане - Муси сейчас был не очень надежен.

Может быть, даже девушка! Красивая маленькая наркоманка, которой каким-то образом удалось обмануть всех - турецкую полицию, наркокурьеров, а теперь и самого Муси?

Это казалось невероятным, но вы никогда не знаете. Улыбка Ника исчезла - какая ирония, если бы она была наркоманкой! Работаем на них, на врага! Муси запаниковал и сбежал со станции Пера - и он привел девушку с собой. Прямо на новую станцию!

N3 глубоко вздохнул, затем вздохнул. Он надеялся, что она не предатель. У него не было настоящего отвращения к убийству женщин, но ему это не нравилось.

Им было намного веселее жить!


## Глава 5


Военный совет

Они провели весь день в разговорах и планировании, Ник и Муси, и девушка, Мия Джалеллис, и Ник еще не сформировали о ней мнение. Она не выходила из Дыры с тех пор, как Муси привел ее туда, так что опасности не было. Там за ними не следили или, вероятно, не было, потому что враг ударил бы их раньше. Эти подонки не дурачились - о чем свидетельствует атака катера тем утром.

N3 рассказывал обо всем этом Хоуку по скремблеру. Его босс, как и королева Виктория, не был удивлен. На самом деле он был очень расстроен.

«Я просто хочу, черт возьми, ты не уронил Крошечного Тима в их Золотой Рог», - сказал он треснувшим ледяным тоном, который использовал для гнева. «Особенно прямо сейчас! Турки сейчас немного вспыльчивы с нами, как и есть - дело Кипра, вы знаете. Я только что получил какашку сегодня утром от Государства - один из их продавцов печенья позвонил и попросил нас, пожалуйста, не раздражать Турок в любом случае. Не только нас, конечно - всех предупреждают - но в любом случае мальчики в полосатых штанах болтают об этом. Кажется, турки скоро собираются на вторую Бандунгскую конференцию, и они будут там нашими единственными друзьями - Если это так. Приказано всем обращаться с ними в детских перчатках - а теперь вы сбросили миниатюрную атомную бомбу в их гавань!

Ник был рад, что его начальник не заметил выражения отвращения. - Вы когда-нибудь пытались сразиться с большим катером длиной тридцать восемь футов на стилете, сэр?

Спустя долгое время Хоук вздохнул. «Ну, полагаю, тебе пришлось. Но государство не шутит! В своей пуховке они обычно знают, что делают - и если турки схватят тебя, боюсь, пройдет много времени, прежде чем мы может вытащить тебя из чока. Неофициально, конечно. Официально мы никогда о тебе не слышали ".

«Не нужно напоминать мне об этом, сэр». Ник был сухим. «Я знаю правила».

«Просто подумал, что напомню вам. Турки сейчас немного на грани. Конечно, им, как обычно, нужно беспокоиться об Иване, и теперь они, кажется, думают, что красные китайцы пытаются создать проблемы в Балканах. Возможно, тоже, но нас это не беспокоит ».

«Надеюсь, что нет», - сказал Ник. «У меня есть все, с чем я могу справиться сейчас, а именно с Муси, который плохо себя чувствует и не уверен в девушке, а Тодхантер был последним спецом по наркотикам на месте! Я…»

Вломился Хоук. «Снова о Тодхантере - ты думаешь, они преследовали его? Не тебя или Муси?

Ник повторил то, что сказал ранее. "Муси придумал это, и я думаю, что он прав. Одним из других убитых из отдела наркотиков был Пит Тодхантер, брат Джима! Они были очень близки, - говорит Муси. И Муси думал, что Джим проявил небрежность. Думаю, я знаю. почему - Джим забыл свою работу и занялся делом мести! Вот почему он сразился с катером сегодня утром, вместо того чтобы перебраться через борт ».

Ник холодно добавил: «Жалко о нем, сэр, но винить в этом можно было только его самого. И он чуть не убил Муси и меня. В любом случае Муси подошел к точке - его нервы пошли вразнос. Мне придется использовать его сегодня вечером. эта сделка, но после этого не более. Лучше вытащите его как можно скорее, сэр. "

«Я вытащу его», - сказал Хоук. «Я настрою его прямо сейчас. Но это оставит вас в значительной степени наедине с собой».

«Это будет не в первый раз», - напомнил ему Ник. "В любом случае, мне это нравится. Я решил, что единственный способ добраться куда-нибудь - это ворваться в фарфоровую лавку и начать разбивать товары. Это то, что я собираюсь сделать сегодня вечером - в Cinema Bleu ! Это пишется BLEU, сэр, и означает ... "

Хоук закашлялся. «Я родился задолго до тебя, мальчик! Они тоже снимали такого рода фильмы. Просто будь внимателен к делу!»

"Я буду, сэр, я буду". Ник добавил: «В любом случае, сэр, мне никогда не очень нравились эти синие фильмы.

Немного тишины. Хоук прочистил горло. Затем, к удивлению Ника, он вернулся со злостью в голосе. «Здесь были определенные пророчества, мой мальчик, что, когда тебя найдут мертвым, это будет в публичном доме! Я думаю, что синего фильма будет достаточно,

Теперь, если больше нечего сказать, продолжайте работу и постарайтесь не попасть в неприятности. Удачи, сынок ".

«Спасибо, сэр. Мне это понадобится. До свидания». Ник повесил трубку. Ему хотелось сделать последнее саркастическое замечание, но он отказался. Он был достаточно дерзким на один день. И все же - послать человека убить четырех человек, а потом посоветовать ему держаться подальше от неприятностей! Родной отец!

Он покинул липкую маленькую нишу, где были установлены радио консоли, и вернулся по коридору в центральную пещеру. Ник остановился у входа в пещеру с низким куполом и осмотрел место действия. Он наконец решил, что ему делать с девушкой - и в этом были как приятные, так и неприятные стороны.

В пещере было тихо. Тихо, сыро и холодно. Ник услышал, как капает вода, когда закурил одну из американских сигарет, которую Муси так задумчиво принес с вокзала в Пера. Муси теперь спал в одной из ниш, окружающих пещеру, спал от полного истощения и излишка огненной турецкой ракии, предоставленной старым албанцем. Бичи?

Да, вот и все. Бичи! Оказалось, что AX каким-то образом унаследовал его от британцев. Муси поклялся им. Казалось, он в порядке. Старик невероятно грязный и скрюченный, у него были свирепые усы и он курил вонючую трубку. Теперь он тоже спал, и его храп был единственным слышимым звуком в этом месте.

Из ниши, где спала девочка, не доносилось ни звука. Ник сделал небольшое движение в ее направлении, но остановился. Он взглянул на часы. Еще много времени до работы сегодня вечером. Тем временем ему нужно было подумать.

Его брифинг Муси в тот день был настолько исчерпывающим, насколько это было возможно для маленького человечка. Он собрал обширные досье на трех из четырех, за которыми они охотились - мало что было на Джонни Безжалостного, который, в любом случае, пропал из виду.

Ник, которого проинформировали об этих людях в Вашингтоне, тем не менее просмотрел местные досье. Возможно, Вашингтон кое-что упустил, хотя это маловероятно.

Морис Дефарж, около шестидесяти лет, страдает сердечным заболеванием. Французского происхождения, теперь гражданин Турции. Во Франции нет записей. Чист в Турции, если не считать определенных слухов и подозрений, ни одно из которых не могло быть доказано. Глава компании Defarge Exporting Company, Ltd., офис которой находится на верхнем этаже пристройки к Дивану. Также проживает на этом же этаже в роскошном анфите, который вместе с офисами занимает целый этаж. Неженат. Нет явного интереса к мужчинам и женщинам. Возраст может объяснить это. Экспортирует табак и коврики. Если связан с Syndicate, вероятно, находится в административной должности. Доступно много фотографий. Все попытки установить ошибку или нажать потерпели неудачу.

«Это одна из основных трудностей», - сказал Муси. «У этих ублюдков должна быть контрразведка, это прекрасно. Профессионально! Что бы мы ни пытались, сколько электронных ошибок мы придумывали, ничего не работает. Все они умирают. Исчезают. Они знают все, что мы знаем, и как их охранять. против него. Это сводит нас с ума! Единственная причина, по которой мы попали на Defarge, заключалась в том, что он время от времени посещает Cinema Bleu и, кажется, дружит с женщиной, которая управляет этим заведением. Ее зовут Лесли Стэндиш и турецкие копы знают, что она торгует наркотиками. Но у них мало времени, и они пытаются ее использовать. Я уговорил их позволить нам надругаться над ней. Мы, конечно, узнаем об этом больше сегодня вечером ».

Мия Джалеллис, потягивая небольшой стакан узы, смолистого вина, которое, по ее словам, она предпочитает крепкому раки, - «в конце концов, я наполовину гречанка», - замолвила здесь слово. Сначала девушка мало говорила, а потом говорила по-английски. Она объяснила, что для практики.

Теперь она сказала: «Я видела этого человека Дефаржа в Cinema Bleu один или два раза, когда хожу туда. Однажды я вижу, как он идет из офиса Лесли Стэндиш. Я… я сама только что вышла». Она остановилась на мгновение, ее овальные карие глаза встретились с пытливым взглядом Ника, не отворачиваясь. «Это было, когда я была - как вы это говорите? Употребляла наркотик? Мне очень жаль, но мой английский не очень хорош?»

«Это лучше, чем мой турецкий», - сказал ей Ник. Он еще не решил, что делать с Мией. Это могло подождать.

Он продолжил: «Как вы думаете, что он там делал? Человек его возраста? Наверное, не пользователь?»

У девушки были крепкие выразительные плечи. Она использовала их сейчас. Ее полный красный рот сморщился в довольно усталой улыбке. «Я не забочусь о том, чтобы думать. Я… у меня проблемы, понимаете? Но - подождите! Есть одна вещь, которую я помню, я думаю, - что он похож на жуликов в американском фильме. Толстые жулики!»

Муси, который снова был за бутылкой ракии, усмехнулся ей. «У нас в Штатах много толстых жуликов. И в кино, и вне его! Давай, Миджа. Подумай, девочка!»

Она провела рукой по своей шапке из блестящих иссиня-черных волос. «Ох… черт возьми! Я не могу сейчас - подожди, я вспомнил. Сидни Граундстрит! Нет?»

«Гринстрит», - сказал Ник. Он внимательно посмотрел на нее, думая, что, будь она засланной, она хорошо сыграла бы свою роль. Теперь он узнает об этом достаточно скоро. Он продолжил,

«Вам не кажется, что он пошел туда по той же причине, что и большинство людей? Ради шоу?»

Мия скривилась. «О, это! Плохие фотографии. Нет, я так не думаю. Он был один - и Стэндиш не позволяла, кроме пар. Это - политика». Она взмахнула руками, и Ник подумал, что он заметил в ее глазах намек на веселье. «Неважно, какие пары, но пары обязательно должны быть!»

Муси Морган снова вмешался с легкой ухмылкой. "Может быть, дама Стэндиш устраивала ему частное шоу?"

Мия коротко рассмеялась. "Не так. Она не похожа на мужчин!"

Ник взглянул на Муси, и человечек умолк. Ник намеренно позволил Муси набраться сил, потому что знал, как отчаянно маленькому парню нужен перерыв, шанс расслабиться. Перед работой сегодня вечером Ник собирался держать голову под одной из ледяных струй, стекающих с потолка пещеры. Ник усмехнулся при этой мысли. Он принял ванну и побрился в этой воде! Сегодня Муси будет трезвым!

Теперь он сказал довольно резко: «Давайте продолжим!»

Карлос Гонсалес. Баск. Около пятидесяти. Бывший боксер Европы и США. Прекрасное телосложение теперь толстеет. Много шрамов на лице, в основном вокруг глаз. В свое время чемпион Испании по пелоте. Был женат один раз, но ни о разводе, ни о жене не известно. Может быть, наводит на размышления, а может, и нет. Имеет большую физическую силу. Сложно накопить данные о Гонсалесе - фон туманен. Претендует на геолога, ни в чем не подозревается. Имеет лицензию правительства Турции на разведку нефти, но ее легко получить. Осуществляет разведку с оборудованием для поиска нефти в Тельце и восточной Анатолии. По всей видимости, много времени проводит в окрестностях озера Ван. Никаких записей об этом человеке нет. Насколько известно, никогда не было проблем с полицией. По-прежнему гражданин Испании, но имеет вид на жительство в Турции. Возможны два значения: говорит по-курдски и дружит с курдами. Если связан с Syndicate, вероятно, в качестве полевого организатора.

Ник посмотрел на Муси. Человечек молча курил, глядя в потолок пещеры. Теперь он сказал: «Совершенно очевидно, что этот сломленный игрок в пелоту - соломенный босс, так сказать. Мы думаем, что он организует контрабандные поезда, которые доставляют опиум через границу в Сирию и Иран. Никогда не удалось доказать ни черта. Естественно. Не могут его поймать - я имею в виду, что у пограничников никогда не было! Все, что они когда-либо получают после рейда или ловушки, - это много мертвых курдов, и даже если у них есть живые, они никогда не разговаривают! Раскаленный утюг не заставит курда говорить, если он не захочет! Мы думаем, что, возможно, Гонсалес использует террор - вы знаете, их семьи дома пострадают, если они заговорят. Но курды в любом случае сумасшедшие дикие ублюдки - идеально подходят для контрабанды. Курды ненавидят всех, кроме курдов! И было трудно понять этого баскского ублюдка, потому что он почти никогда не входит в цивилизацию - все время остается в дикой местности. И этого много, поверьте мне! "

Муси потянулся к кувшину с раки.

"Нет!" Голос Ника был резким. «Отложи пока черепаху, Муси. Давай покончим с этим и немного поспим. А как насчет этого доктора Сикса - Джозефа Сикса?

Муси неохотно убрал руку от кувшина. Старый Бичи, албанец, воспользовался случаем, чтобы схватить его и приготовить себе напиток ужасающих размеров. Муси зачарованно смотрел на него, пока Бичи вытирал усы тыльной стороной грязной руки. - Боже мой, - благоговейным тоном сказал Муси. «Это убило бы меня».

Ник был терпим. «Муси! Доктор Сикс?»

Маленький агент пожал худыми плечами. "Та же старая история. Ничего не могу доказать. Он доктор, хорошо. Доктор. Arzt. Медицина, то есть. По крайней мере, я так думаю - в любом случае, мне бы не хотелось знать, в чем он специализировался в этой концентрации. лагеря! "

Лицо N3 обычно было невозмутимым. Он никогда не выдавал эмоций, которых он не хотел. Но кто-то, кто знал его близко - а их было очень мало - заметил бы, что его лицо сейчас немного затвердело. Он никого не ненавидел в общепринятом смысле этого слова. В своей работе он не мог позволить себе ненавидеть. Это вовлекло вас эмоционально. Испортил ваше суждение. Вы сделали ошибки. Нет - N3 не ненавидел. Но если бы он предпочитал убивать, это были бы те, кто содержал концентрационные лагеря - независимо от того, когда, где и для какой диктатуры.

Ник сказал сейчас: «Странно, что Турки позволили бы такому персонажу торчать».

«Им нужны врачи», - сказал Муси. «Как они им нужны! Они строят целую новую страну, и каждая капля помогает. В любом случае, это как опиум - наши проблемы не совсем их проблемы! Мы им нужны, и они сотрудничают, но точки зрения разные. И ничто не может быть доказано против этой Шестерки. Им пришлось отпустить его в Германии после войны, а если они не могли его повесить…! »

Доктор Джозеф Сикс. Немец. В Турции по разрешению на жительство и разрешению на работу. Возраст - около шестидесяти пяти. Высокий, худой, так называемый интеллектуальный тип. Управляет санаторием на Босфоре, на европейской стороне, возле гостиницы Лидо.

Имеет состоятельную клиентуру, но также имеет большую клинику для бедных. Позже считалось, что этот факт повлиял на отношение турецкой полиции. Друг Дефаржа, который несколько раз останавливался в санатории для лечения сердечного приступа. Если связан с Syndicate, не могу угадать, в каком качестве.

Ник уставился на Муси, но в данный момент почти не видел человечка. Муси составлял досье, но тогда Муси был значительно неопытен по сравнению с Ником. N3 подумал, что он видит, чем может быть полезен такой человек, как доктор Сикс. Иногда силовики Синдиката не хотели убивать человека, по крайней мере, сначала. Они захотят допросить его! Что может быть лучше, чем санаторий с операционным столом, сыворотками правды и острыми ножами? "

«Думаю, я могу угадать вместимость», - сказал Ник. По какой-то причине Муси дрожал от холода в голосе своего начальника. Затем момент прошел. Ник сказал: «А теперь мы подошли к последнему - но не в последнюю очередь у меня есть идея - Джонни Безжалостный! Насколько я слышал, мы мало что о нем знаем?»

«Вы не ослышались», - признал Муси. Он снял оправы с рогов и отполировал их. Ник без особого сострадания заметил, насколько бледным и усталым был этот маленький парень, как пурпурные тени под слабыми глазами быстро превращались в мешочки. Это была отвратительная работа, и она появилась внезапно, и Муси был не для этого человеком. После сегодняшней ночи он будет на обратном пути в Штаты, чтобы хорошо отдохнуть.

«Мы даже не знаем его имени», - сказал Муси, надевая очки. Он посмотрел на Ника сквозь тусклый свет свечей. «Просто все замолкают, как только вы упоминаете Джонни Безжалостного! Мы знаем так мало, что я даже не пытался составить на него досье. Я просто передам его вам из первых рук, не так ли? Что мы думаем, что мы знаем то, что подозреваем - как бы то ни было, это не так уж и много ".

Некоторое время назад албанец был изгнан в свою нишу. Теперь Мия Джалеллис грациозным движением встала. На ней были черные эластичные брюки, которые красиво подчеркивали ее длинные ноги. Она посмотрела на Ника.

"А федерсиниз?"

Ник коротко кивнул. «Извини. Я хочу поговорить с тобой позже, наедине».

Девушка кивнула, подошла к своей нише и исчезла. Послышался скрип пружин кроватки.

Ник посмотрел на Муси. «А теперь расскажи мне о нашем Джонни».

«Хорошо. Надеюсь, ты не будешь разочарован. Во-первых, никаких фотографий. К тому времени, когда мы узнали, что нам нужны фотографии, его уже не было рядом. Это было около трех месяцев назад, когда эта штука начала накаляться. Но его описание, из всего, что мы смогли получить с тех пор, таково, что он молод - лет тридцати, может быть. Стройный. Симпатичный, с небольшими усиками. Черные волосы зачесаны близко к его голове. Одно дело - он похоже, любит носить вечернюю одежду. Знаешь, смокинг. Смокинг ".

"Глаза?"

Муси кивнул. «Вот то, о чем мы пришли к довольно универсальному соглашению - угольно-черные. Что-то вроде пристального взгляда».

Ник потер подбородок. «Я думал, ты сказал, что не можешь заставить людей говорить об этом парне? Похоже, ты неплохо справился».

"На самом деле, нет." Муси закурил. «Все эти вещи мы получили из городских клубов, в основном из ночных клубов высокого класса и так далее, после того, как мы заинтересовались этим парнем. Мы получили это от метрдотелей, барменов и других подобных людей, которые на самом деле его не знали. Просто смутно помнили его. Но каждый раз, когда мы получали зацепку к кому-то, кто действительно знал его - это было другое! Во-первых ... - и Муси вздохнул, - многих из них просто больше не было! Исчезли. найди одного парня, который признался, что знал Джонни Безжалостного - у него хватило наглости сказать нам, что он думал, что это правильное имя парня - и я думаю, может быть, он немного поскользнулся. Он сказал, что думал, что Безжалостный был из Чикаго… »

"Чикаго?"

«Ага - тогда парень так испугался того, что сказал, что замолчал. Даже турецкая полиция не могла заставить его говорить - а если они не могут, то никто не может. Позже они узнали, что у него был фальшивый паспорт. и депортировали его. Как бы то ни было, он утверждал, что не очень хорошо знал Джонни, только по игорным клубам и тому подобное. И не знал, где он живет. Никто из тех, с кем мы разговаривали, не имел ни малейшего представления о том, где живет Джонни. у парня не было дома! "

Ник задумался. «Трудно понять, как кто-то может быть таким уклончивым. Турецкая полиция должна быть очень хорошей».

«Они такие и есть. Но этот персонаж был похож на привидение».

«Я признаю, что вы заставляете его звучать так, как будто. Но даже призраки должны где-то жить».

Муси пожал плечами. «Я же сказал - сволочь!»

«Самые холодные тропы», - согласился Ник. «Так вот, из Вашингтона я узнал, что первый из отдела наркотиков был убит около шести месяцев назад?»

«Верно. Выловили из Босфора с перерезанным горлом. Все его удостоверения на нем. Они хотели, чтобы мы знали - конечно, тогда это не было нашей работой!»

Ник кивнул. «Конечно. Это было предупреждение. Три месяца назад был убит еще один нарколог. Верно?»

«Да. То же самое. Вытащил из Босфора с перерезанным горлом».

Ник закурил. "И именно тогда, после этого второго убийства, вы начали смотреть

на Джонни Безжалостного, и он исчез? "

Муси посмотрел на бутылку ракии. Ник оттолкнул его. «Да», - сказал Муси. «У нас - у наркобизнеса - была одна неопределенная информация, что второй убитый парень был замечен разговаривающим с кем-то, кто мог быть Джонни Безжалостным. В любом случае, когда они начали его искать, он скрылся из виду. С тех пор о нем не сообщалось».

Ник задумался, вспоминая свой брифинг в Вашингтоне. «Затем в последние недели« отдел наркотиков »потеряли еще двух мужчин - одним из них был Пит Тодхантер, брат Джима?»

Муси начинал выглядеть несчастным.

«Верно. У обоих перерезано горло. Единственная разница в том, что один из них был найден в Золотом Роге, а не в Босфоре».

«У нас имеется человек с бритвой», - сказал Ник Картер почти про себя. «Старая добрая бритва с прямым лезвием. Грязное оружие».

Муси уставился на него. «Откуда вы знаете? Турецкий МО сказал, что не может быть уверен».

Муси случайно смотрел прямо в глаза Нику Картеру, когда говорил. Он никогда не мог вспомнить цвет глаз этого большого человека. Они изменились. Теперь он подумал, что они зеленые, темно-зеленые, и на мгновение акула кружилась и кружилась в глубине. Муси вздрогнул.

«Я знаю», - мягко сказал Ник Картер. «Это есть ощущение. Человек с бритвой - садист, любит свою работу». Он посмотрел на Муси и усмехнулся, и внезапно человечек почувствовал себя лучше.

Ник сказал: «А теперь лучше поспи, Муси. Помни, у меня сегодня свидание, чтобы отвезти тебя в кино!»

Маленький агент поморщился. «То, что я делаю для АХЕ! Позволить себе одеться как девушка и посмотреть на чувственные трогательные пики!» Но он засмеялся. «Вы обещали, что никогда никому не расскажете об этом в Вашингтоне?»

«Я знаю, - сказал Ник. «А теперь побей его. Я позвоню тебе, когда придет время начинать бег».


Высокий мужчина, так долго стоявший в холодных тенях, наконец зашевелился. Он сделал глубокий вдох и огляделся, и на мгновение его глаза были пустыми и рассеянными.

Ник взглянул на свои наручные часы. Он простоял без движения почти час. Он размял большие, длинные плавно работающие мышцы, сделал несколько глубоких вдохов, сделал несколько сгибаний в коленях. Затем он взглянул в сторону ниши, где спала девушка. Лучше уж ладить с этим.

Ник взял большую и мощную лампу с липкого выступа и направился к нише. Мия Джалеллис спала на боку, прижавшись щекой к рукам. Ее дыхание было медленным и спокойным. «Если у нее нечистая совесть, - подумал Ник, - она не позволяет ей беспокоиться». Но тогда, может быть, она профи или наркоманка!

Ник не терял времени зря. Он направил мощный луч прямо ей в лицо. Девочка проснулась с испуганным криком: «Угу!»

«Не бойся, - сказал Ник. «Я не причиню тебе вреда. Но я должен сделать это. Снимай одежду!»

"Какая!" Ее красный рот превратился в круглую красную букву «О» от удивления, когда она смотрела на свет, ее дымчато-карие глаза сузились. Она была полностью одета, но инстинктивно прижала к груди единственное неряшливое одеяло.

«Смотри», - терпеливо сказал Ник Картер. «Я объясню это один раз. Не более того. Тогда, если вы откажетесь сотрудничать, я сам сниму с вас одежду. Хорошо. Вы говорите, что вы излеченный наркоман! Вы говорите, что хотите нам помочь! Может, это правда, Надеюсь, что это так. Но я не могу поверить вам на слово - вы наверняка это видите? Так что снимите одежду, пожалуйста, чтобы я мог поискать свежие следы от иглы. Если вы чисты - хорошо. Если нет - Что ж, тогда мы узнаем, не так ли? А теперь начинай раздеваться. Я не буду трогать тебя. Я работаю, Миджа! Это не для моего удовольствия ». Ник не мог не задаться вопросом, было ли это последнее утверждение на сто процентов правдой?

"Йок!" Турецкое «НЕТ» на самом деле означает «НЕТ»! Она села на койку, все еще прижимая к себе одеяло. «Ты поступаешь со мной ужасно! Я не сделаю этого! Ты не можешь меня заставить!»

Улыбаясь, чтобы ее успокоить, Ник сказал: «Эвет! Да, я могу! Я сделаю это, если ты заставишь меня. Сейчас же!»

Ее рот задрожал. Молящим голосом она прошептала: «Рика эдерим?»

Ник повысил голос. «Попрошайничество не поможет, Мия. А теперь начни раздеваться. Прямо сейчас!» Голос N3 раскололся, как хлыст.

Девушка дико огляделась. «Бесполезно кричать о помощи», - сказал ей Ник. «Тебе это не нужно - и пользы от этого не будет. Я отдаю приказы».

Она заколебалась. Ник потянулся к одеялу. В угловом свете она увидела его лицо, твердое, как камень. Она отвернулась. «Йок! Я… я сделаю это!»

"Хорошо." Он отступил и направил на нее вспышку. «Это избавит всех от множества неприятностей. Снимите всю одежду и растянитесь на койке лицом вниз».

Мия Джалеллис села на край койки и начала раздеваться, ее прекрасное лицо исказилось гневным нахмурением. «Я должна ненавидеть тебя за это», - выплюнула она. «Я ненавижу тебя навсегда! Если я проживу много лет, я буду ненавидеть тебя и…»

«Заткнись», - сказал ей Ник. «Ты слишком много болтаешь. Просто молчи и продолжай. Это закончится гораздо раньше».

Мия расстегнула блузку и сняла ее. Она положила его на койку и наклонилась, чтобы начать соскальзывать с кровати

«И твой бюстгальтер», - скомандовал Ник. "Я сказал все. Я имел в виду все!"

Она посмотрела на него с чистой ненавистью. «Ты грязный! Ты хочешь, чтобы показались взгляды!»

Ник взглянул на нее. «Я не хочу терять терпение по отношению к тебе! Но…» Он сделал шаг к койке.

"Йок!"

Она вытянулась за спину, чтобы расстегнуть черный бюстгальтер и спустить его по тонким рукам. Миджа швырнула его на пол, задыхаясь от разочарованной ярости. Она впилась в него взглядом, не пытаясь прикрыть свою маленькую грудь размером с дыню. "Вы; удовлетворить сейчас?"

Ник подавил ухмылку. Она работала на полную катушку. Он сурово сказал: «Нет. Я не такой. А теперь штаны, пожалуйста».

Ее упругие груди с красно-охристыми кончиками покоробились, когда она наклонилась, чтобы повиноваться. Теперь она не смотрела на него. Ее плоть была желтовато-коричневого оттенка, немного светлее оливкового, гладкая и нежной. Макушка ее головы в свете фонарика блестела, как черный шлем. Ник услышал, как она подавилась рыданием, он не знал, от злости или от оскорбленной скромности. Или забота. Они продолжали работу. Скоро он узнает о ней хотя бы часть правды.

Штаны стрейч лежали на полу. На ней были очень тонкие белые трусики. Ник ждал. Она не двигалась.

«Долой их», - приказал он.

Она угрюмо уставилась в пол. "Я не буду. Это слишком!"

"Черт!" Ник двинулся.

"Хаир!" На этот раз более нежный. «Я… я сделаю сам». Трусики лежали на полу.

«Это нормально, - сказал Ник. Он улыбнулся ей, пытаясь немного облегчить ситуацию. «Знаешь, ты могла бы неплохо заработать на жизнь полосатым стриптизом в Штатах. У тебя уйдет достаточно времени.

Мия нахмурилась. «Т… ты обещаешь, что не тронешь меня?»

"Обещаю. Теперь перевернись!"

Девушка перевернулась и легла лицом вниз. Ник сделал шаг вперед и увидел, что она напряжена. «Расслабься», - весело сказал он. «Это не повредит».

Начиная с ее лодыжек, он провел лампой вверх по великолепному телу. Ее ноги были длиннее, чем он думал сначала, лодыжки крепкие, но с чистыми костями, плоть под коленями туго изогнута. Ник понял, что у Миджи тело прекрасной девушки-спортсменки. Он увидел, что она чуть-чуть дрожала. Чтобы успокоить ее, он небрежно спросил, была ли она когда-нибудь спортсменкой. К его удивлению, она ответила.

«Да. С тех пор, как я маленькая девочка, пока… ну знаете…»

Ник яростно кивнул. Он знал. Пока она не посадила обезьяну на спину! Пока жизнь не превратилась в отчаянный отрезок времени от одного исправления к другому!

Ник направил луч света на тонкие, стройные бедра и ягодицы, которые были достаточно округлыми. Талия удивительно маленькая. Крепкий столбик позвоночника, извилистый, лежащий под мускулами, волнистый под смуглой, бархатной гладкой кожей. Ее плечи были широкими для девушки.

Пока Ник не обнаружил ни изъяна, ни даже родинки. Но он знал, что он обнаружит, когда она перевернется. Просто чтобы ни один из них не был свежим!

«Хорошо», - сказал он ей. «Теперь ты можешь перевернуться».

Он ожидал еще одного аргумента, но вместо этого Мия послушно перекатилась на спину. Она держала глаза плотно закрытыми.

Тогда Ник их увидел. Маленькие белые точки, бесчисленные крошечные шрамы вокруг ее плеч и внутренней части рук. Оба плеча. Обе руки. Этот ребенок был основным игроком. Это было чудо, что она когда-либо вернулась. Если бы она была!

Он не смог найти свежий шрам. Осталось одно возможное место.

«Поднимите грудь», - сказал он ей.

Длинные карие глаза девушки распахнулись. "Как?"

«Поднимите грудь руками, чтобы я мог видеть под грудной клеткой. Давай, Миджа! Все почти закончилось».

Она снова закрыла глаза. Она взяла по одной твердой груди в каждую руку и подняла ее. Без шрамов. Ник отвернулся. «Хорошо. Теперь можешь одеться».

«Вы, пожалуйста, выключите свет? Я могу одеваться в темноте». Ник так и сделал. Он услышал шорох и скольжение одежды. Потом перестала одеваться. "Теперь ты мне доверяешь?"

«Не совсем так, - сказал он. «Но это большой аргумент в вашу пользу. Готовы к свету?»

"Да, пожалуйста." Тон ее голоса немного изменился. Мягче? Конечно, это уже не тоны гнева или возмущения. Он щелкнул вспышкой и повернулся к ней лицом. «Мне жаль, что мне пришлось сделать это, Миджа. Но ты должна понять! Ты знаешь, с чем мы сталкиваемся, что мы должны делать. Мы должны уничтожить этих людей - я не мог шанс, что вы были для них шпионкой! "

В глазах Миджи Джалеллис, когда она смотрела на Ника, было выражение любопытной нежности. Влага блестела на ее ресницах. «Я знаю», - мягко сказала она. «И я благодарю тебя - Ник! За то, что ты был со мной такой нежный. Б… Но ты говоришь, что все еще не доверяешь мне?»

Если в нем была какая-то мягкость, она не могла этого найти. Ник какое-то время пристально смотрел на нее, затем сказал: «Это подождет, Миджа. Доверие - и, возможно, другие вещи. Давай, сейчас же. Я должен заставить Муси примириться с чем-то разумно похожим на женщину. По крайней мере, в темном переулке. Ты можешь помочь ».

Но на мгновение никто не двинулся с места. Их глаза цеплялись, его мрачные и жесткие, ее глаза теперь смягчились даже в резком свете.

N3 знал тогда, что будет что-то

между ними. Иншаллах! Как сказал бы Муси.

«Давай, - скомандовал он. "Становится поздно."

Миджа улыбнулась ему. Она знала.

Они оба знали.


## Глава 6


Cinema Bleu

Le Cinema Bleu не скрывал своего существования на средней улице в секторе египетского базара, недалеко от моста Галата. На самом деле Cinema Bleu рекламировали - волнистые неоновые трубки по обе стороны от простой двери из окрашенного в синий цвет дерева сообщали публике, что внутри можно найти еду, напитки и развлечения. Сказанное развлечение состояло из выступления пуделя, танцора змей и джазового комбо Рэйфа Берка прямо из Соединенных Штатов. Это все, что было обещано.

Однако в Le Cinema, когда час приближался к полуночи, царила атмосфера ожидания. Посетители, все пары разного сорта и пола, продолжали поглядывать на часы Pernod над баром и сверяться со своими часами. Одна пара, однако, казалась очень занятой своими делами в ущерб всему остальному.

Мустафа Бей из стамбульской полиции в штатском не мог понять эту конкретную пару. Он не очень старался. Все это было для него уже давно уже давно - они с Меметом сидели в Le Cinema уже три месяца с приказом защищать женщину Стэндиш - и Мустафе-бею все это немного надоело. И все же эта пара за крошечным столиком в темном углу? Это наводило на мысль, что могут происходить такие причудливые вещи, что такие странно подобранные пары когда-либо собираются вместе! Один такой маленький и худой и - вздрогнул Мустафа бей - некрасивый! Он подумал, что этот человек неплох, если вам нравятся большие мужчины в плохо сидящих костюмах. Мустафа-бей отхлебнул свой Pernod, который он предпочел раки, и снова задумался о паре. Он поморщился. Аллах знал только то, что они видели друг в друге, но тогда любовь была безумием. Наверное, это была любовь - они столько времени шептались друг с другом. Но потом - и Мустафа-бей сделал еще глоток и вздохнул - в этом месте и во всех подобных местах очень много странных вещей сходит за любовь. Он взглянул на часы над стойкой. Без пяти минут до полуночи. Потом те, у кого были карты, поднимались наверх, чтобы посмотреть грязные картинки.

Мустафа-бей пожал плечами. Он видел фотографии. Не очень хорошо. Как и все остальное из Сирии. Пленка была крупнозернистой, фокусировка всегда плохая, фотографирование дилетантское. Даже актеры и актрисы - Мустафа Бей оставил свой барный стул и пошел навестить женщину Стэндиш. Он ушел в двенадцать. Пусть с этого момента Мемет обо всем позаботится.

Пара за крошечным столиком в темном углу смотрела ему вслед. Мужчина снова потянул за воротник, пытаясь дышать. Ужас шафрановой рубашки, помимо того, что она грязная, была как минимум на два размера меньше. Он ослабил галстук, вздохнул с облегчением и заговорил с маленькой женщиной рядом с ним.

"Это будет его последняя проверка на Стэндиш, верно?"

На женщине был шарф поверх жестких каштановых волос, очки в роговой оправе, которые придавали ей вид - как сказал Ник ранее - беременной совы, и довольно дорогое синее платье, которое подошло бы к правильной фигуре. . Теперь она закурила сигарету запачканными никотином пальцами, которые слегка дрожали.

«Да. Он уходит через пару минут. Думаю, тогда появляется другой парень, Мемет. Первое, что он сделает, это еще раз быстро проверит Стэндиш, а затем нырнет наверх, чтобы посмотреть шоу». Она рассмеялась писклявым голосом, который внезапно перешел в верхний мужской регистр.

«Он моложе, чем другой. Грязные фильмы по-прежнему дают ему заряд! Конечно, это перерыв для нас. И у меня безумное чувство, Ник, что нам понадобится перерыв в этом!»

Мужчина пнул под стол. Женщина сказала: «Ой, черт возьми!»

«Оставайтесь в образе», - сказал мужчина. «И держи этот скрипучий голос вверх! И вниз! Я признаю, что ты не особо любишь свидание, но ты все, что у меня есть». Он взглянул на свое запястье. «Одна минута. Что именно тогда происходит?»

«Они выключают и включают свет - три раза. Это означает, что через пятнадцать минут начнутся приятные просмотры. Те, у кого есть карты, поднимаются по железной лестнице вон там, в углу. Наверху есть длинная комната с обычными стульями - и диванами. и диваны для тех, кому они нужны. Есть экран и проектор. Вот и все ».

Мужчина закурил турецкую сигарету и горько закашлялся. «Черт побери! Как тебе достать одну из этих карточек?»

«От самой хозяйки, Лесли Стэндиш. Она должна передать тебе дело. Насколько я слышал, она не очень строгая - если у тебя десять турецких фунтов».

«Мммм…» мужчина сорвал с языка коричневые частички табака. "Женщина Стендиш когда-нибудь идет посмотреть шоу?"

«Обычно нет. Большую часть времени она находится в офисе». Крупный мужчина, мускулы которого, казалось, вот-вот разорвут куртку даже в состоянии покоя, некоторое время курил молча. Затем: «Одна вещь в этой установке меня беспокоит - они, кажется, не беспокоятся о спине! Должна быть веская причина для этого?»

"Есть. Там ничего нет, кроме небольшого двора для хлама и мусора и стены десяти футов высотой со стеклом."

«Люди могут перелезть через стены».

«Если вы пройдете через это, - сказала женщина, - вы попадете в адский беспорядок! С Рога впадает топь - и в нее впадает канализационная труба! Вы даже не можете пропустить туда лодку.

«Это все еще меня беспокоит, - сказал здоровяк. «Я бы хотел, чтобы у нас было больше времени, чтобы заняться этим делом».

«Иншаллах! Я думал, что беспокоюсь в этой одежде!»

Здоровяк нахмурился и попытался снова приспособиться к инструменту пыток, который Le Cinema назвал стулом. Он также попытался облегчить сжатую талию. Это была тонкая талия, тонкая, крепкая и мускулистая, но эти штаны победили ее. 9-миллиметровый люгер в поясе ничем не помог.

Огни погасли и загорелись. Три раза. Если не считать кратковременной остановки потока и оживления разговора, похоже, никто не обратил особого внимания. Стекла звенели, и облака серо-голубого дыма, как всегда, плыли по мрачной, запыхавшейся, горячей пещере. Время от времени волна смеха прерывалась бесконечным гулом разговоров, похожим на прибой. Затем, как если бы работал какой-то демон-маг, люди начали исчезать.

Пара за столиком в углу не двинулась с места. Они смотрели, как Мустафа-бей вернулся в маленький бар и приветствовал свое облегчение. Они обменялись несколькими словами, после чего Мустафа-бей ушел. Младший полицейский задержался в баре на мгновение, чтобы выпить, затем исчез за занавесками в коридор за ним.

«Обычная рутина», - сказала женщина в ободах роговых очков. «Он быстро проверит Стэндиш, затем нырнет наверх, чтобы посмотреть, что чувствует! Тогда мы пойдем, а? Не может быть слишком рано для меня, Ник. Я получаю джиби, просто сидя здесь».

«Тогда мы идем, - сказал Ник Картер. «Мы можем перестать играть маскарад и начать действовать. Мне это так же надоело, как ты, Муси, но это лучший способ. А теперь давай еще раз повторим, просто чтобы убедиться. Ты знаешь свои реплики?»

«Я должен», - сказал Муси Морган мрачным тоном из-за ужасного беспорядка краски, пудры и помады, покрывавшего его ущемленные черты лица. «Ты заставил меня пройти через это достаточно».

«Тогда еще раз».

Муси вздохнул. «Когда ты уйдешь к дому, я взлетаю. Я возвращаюсь к« Опелю », запускаю двигатель, открываю дверь и жду у стены переулка с приготовленным пистолетом. Никаких огней, конечно. вход в переулок, когда вы приходите с женщиной-Стэндиш. Если у вас нет компании, то есть кто-то на вашем хвосте, тогда мы идем. Вы хлопаете ее по спине, и я еду, и мы убираем оттуда свои хвосты! Вот и все ».

Ник Картер кивнул. «А если у меня проблемы - есть ли у меня компания? Это самая важная часть, Муси. Это нужно сделать правильно!»

Надеюсь, - беззвучно добавил про себя Ник. Муси с пулеметом не совсем то, что он думал о безопасном Четвертом июля. Не так, как нервы у маленького парня поддались. Но так и должно было быть - помогать было некому.

«У меня тоже есть это», - говорил Муси. «Мы не хотим убивать турецких полицейских! Лучше они нас поймают, чем мы убьем любых копов - так что, если у тебя проблемы, ты испустишь крик. Я слушаю. Тогда, может быть, я отпущу вертолет, а может, и не стану. т. "

Ник сказал: «Ради бога, будь осторожен. Если я кричу ГРАБИТЕЛИ, то стреляй - и не в меня! Если я закричу, КОПЫ, брось пистолет и уезжай. Постарайся уйти как можно лучше. Я встречу тебя в Дыре - если я выживу! Если нас задержат, каждый сам за себя ».

«Это только что пришло мне в голову», - мрачно сказал Муси. «Что мы припаркованы в тупике. Нет другого выхода из этого проклятого переулка, Ник».

«Заберитесь на стену», - сказал Ник . «Ну, я иду. Стык почти пуст. К этому времени они должны быть на третьей катушке». Он отодвинул шаткое кресло и собирался подняться, когда Муси взял его за руку. "Погоди!"

Ник снова опустился на стул. "Что?"

Его напарник кивнул в сторону бара, теперь почти пустого. Блондинка разговаривала с барменом, склонившись над стойкой спиной к ним. Она была гибкой и стройной, и на высоких каблуках она казалась выше. Черное вечернее платье, которое она носила, было плотно прилегающим к бедрам и бедрам, гладким и округлым, без каких-либо выпуклостей на поясе. На ней была короткая норковая куртка, а волосы были высоко уложены кукурузно-желтыми волосами.

"Так?" Ник был нетерпеливым. «Может, она никогда здесь раньше не была. Она хочет знать, где показывают грязные фильмы, вот и все».

«Это не так, - сказал Муси. «Лучше вернись в образ, Ник. Посмотри, что произойдет. Это Мэрион Тэлбот - она личный секретарь Мориса Дефаржа!»

N3 вздохнул, откинулся в непристойном кресле и закурил. Он играл со стаканом ракии перед собой. Он снова перешел в роль глупого молодого турка, приехавшего из провинции на мерзкую ночь в городе. Он дернул за слишком тугой воротник и взглянул на своего маленького сообщника, в котором блестел лед. Мягким голосом, который мог быть голосом любовника, но определенно не был, он сказал: «Это довольно неожиданное событие, не так ли? Особенно прямо сейчас - в эту чертову минуту! Я не припомню ни одного упоминания. у Дефаржа есть секретарь, частный или другой.

Этого не было в досье, не так ли? "

Говоря это, он наблюдал за блондинкой. Бармен разговаривал по внутренней связи на задней панели. Пока она ждала, блондинка вынула сигарету из золотой пачки, зажгла ее и оглядела задымленную комнату. Ее взгляд, не останавливаясь, скользнул мимо странной пары за столиком. Потом бармен что-то сказал, и блондинка скрылась за шторами.

«Ее выписали», - сказал Муси. «Он звучит немного вызывающе, - подумал Ник. Он смотрел, как Муси закурил еще одну сигарету. Пальцы человечка заметно дрожали. Ник подумал о Муси, держащем в руках автомат, и мысленно застонал. Парень разваливался прямо у него на глазах. Лучше двигайся быстрее!

«ФБР проверило ее в Штатах из-за наркотиков», - сказал Муси. «Чисто, как свисток. Из хорошей семьи в Сент-Луисе. Некоторое время она изучала искусство в Нью-Йорке и Париже, затем она влюбилась в какого-то фальшивого итальянского графа или барона, знаете ли, - и он оставил ей квартиру здесь, в Стамбуле. Думаю, у нее было много бабла. В любом случае она пошла работать на Дефаржа. Это все, насколько турецкие копы или Наркотики могли узнать. Она всего лишь личный секретарь! "

Ник Картер не смотрел на него. «Но вот она! Я собираюсь вывести женщину Стэндиш - вот она!»

Муси кивнул. Под макияжем женщины маленький агент начинал походить на ужасную карикатуру на больного клоуна. Ник уже видел случаи боевой усталости. Он принял решение.

«Теперь уходи, - сказал он Муси. - Возвращайся к машине и жди. План тот же, хотя я могу быть немного дольше, чем ожидал. Но я буду там - с Лесли Стэндиш или без нее. Иди, Муси. Будь осторожен."

После того, как Муси ушел, N3 подождал пятнадцать минут. Высокая блондинка в норковой куртке не появилась. «К черту все это», - сказал себе Ник. Это шоу начинается прямо сейчас! Он повернул тяжелую перстень на пальце так, чтобы металлографская поверхность оказалась под пальцем на одной линии с ладонью. В лицевую часть кольца была вставлена крошечная, едва заметная игла. Миниатюрная гипноигла. Любой, кого ударили или слегка задели кольцом, получал инъекцию, которая действовала в считанные секунды, вводя реципиента в мягкий транс. Они могли ходить, говорить и слушаться, и это делало их очень послушными. Ник намеревался вывести Лесли Стэндиш из «Кинотеатра Блю», отвезти ее в Дыру для небольшого допроса. N3 мрачно улыбнулся плохому каламбуру. Он был уверен, что Лесли Стэндиш будет сотрудничать с Хьюго на шпильке!

Но теперь эта Мэрион Тэлбот, толстая старая секретарша Дефаржа, вернулась с женщиной Стэндиш. Ник снова повернул кольцо и встал. Препарата должно хватить на двоих!

Он потянулся под стул к чудовищной зеленой шляпе, которая была частью его персонажа сегодня вечером. Это была фетровая шляпа, желчно-зеленая, с широкими полями. Ник слегка потемнел, и на щеках были резиновые подушечки. Теперь он надел шляпу прямо на голову - его волосы были жирными от сладкого вонючего бриллиантина - и подумал, что даже Хоук не узнает его. Или хочу.

Действуя как человек, которому действительно нужно уйти, он подошел к бармену. В данный момент бар был пуст, и мужчина читал «Ватан».

"Erkekler tuvaleti?"

Не отрываясь от бумаги, мужчина кивнул в сторону занавески и сказал: «Догру юруюнуз».

"Кок".

Ник прошел через занавески. Тусклый потолочный свет показал ему узкий коридор, ведущий обратно к глухой стене. Пол был деревянный, расколотый и грязный, в коридоре пахло антисептиком. Справа от него, когда он быстро шел по коридору, были две двери, ведущие в туалеты. Он продолжал идти.

Когда он подошел к концу коридора, где еще один более короткий коридор пересекался с буквой «Т», он легонько двинулся на подушечках ног. Исчезло всякое сходство с провинциальным турецким болваном. Даже ужасный, слишком облегающий костюм не мог замаскировать великолепное животное на охоте. Это был KILLMASTER!

Бесшумно он подошел к углу. Остановился, упал на колени грациозно, как кошка, и огляделся на уровне бедер. Маленький коридор был пуст. Слева от него под дверью вспыхнула полоска света.

Справа от него была полуоткрытая дверь. N3 смотрел, как дверь двигалась, покачивалась, а затем внезапно хлопнула. Ник позволил напряжению улетучиться и быстро пошел к двери. Когда он дошел до нее, она снова ударилась по ветру. Это будет дверь, ведущая во двор, с высокой стеной, холмом и канализацией за ней. Ник оглянулся на свет, горящий под дверью офиса, затем решил - пусть она подождет минутку или около того. Он любил проверять свои дыры на спине!

Но не выделяясь на фоне света! В мгновение ока он выбрался за дверь, навстречу завывающему ветру, дождю и тьме. Он прижался к грубой кирпичной стене и быстро моргнул, чтобы глаза привыкли. Пока он стоял там, ожидая еще одной тени, Ник понял, что недооценил капризы турецкой погоды. Она была хороша, когда они с Муси вошли в Le Cinema Bleu -

теперь дождь лил толстыми серыми веревками, перекрученными и перекрученными постоянно поднимающимся ветром. N3 пожал большими плечами. Погода мало что значила для него, за исключением того, что влияла на успех или провал миссии. Но его рот скривился - он уже чувствовал, как дешевый костюм сжимается!

Автоматически, не задумываясь, он проверил «Люгер». У малышки Вильгельмины сегодня вечером может быть работа! N3 захотелось, чтобы это было так! Вся эта проклятая установка начинала действовать ему на нервы - пока все шло не так, и у него было неприятное ощущение, что все станет хуже, прежде чем станет лучше. Ник Картер был на подобной работе раньше, и он знал это чувство. То, что по средним меркам у него вообще не было нервов, не имело значения. Дела шли плохо!

Ник проверил Хьюго, на его предплечье уютно лежал маленький порочный стилет. Пьер, газовая гранула, вернулся в Дыру.

Теперь он мог ясно видеть, и один взгляд подсказал ему, что все обстоит именно так, как описал их Муси. Высокая стена, замусоренный двор - ничего больше. Нет выхода…

Внезапный порыв ветра налетел на маленький дворик и ударил чем то Ника в руку. Все это время он стоял в футе от нее в темноте, не подозревая о его присутствии.

Веревочная лестница!

N3 выругался себе под нос. Он снова прижался к стене и осмотрел лестницу больше наощупь, чем взглядом. Вот вам и турецкие полицейские и их меры предосторожности!

Это была обычная веревочная лестница с деревянными перекладинами. Он шла прямо с плоской крыши на три этажа выше. N3 снова выругался и отвернулся от нее. Бог знает, кто поднимался и спускался по этой лестнице сегодня вечером!

У него было тошнотворное ощущение, что время скрытности прошло. Он проскользнул в дверь и направился к полоске света в дальнем конце короткого поперечного коридора. Когда он пересек главный зал, он взглянул на него. Пусто.

Это была простая коричневая дверь с надписью «ОФИС» выцветшими золотыми буквами. Ник попробовал повернуть ручку. Отпечатки пальцев теперь не имели значения. Дверь распахнулась, и он вошел в кабинет. Он тихонько закрыл ее за собой. На столе в углу горела одинокая лампа.

Ник почувствовал запах раньше, чем увидел. Кровь! Густой сладковатый запах. Ник нюхал его много раз в своей жизни. Он потянулся за собой, чтобы запереть дверь, затем снял «люгер» с пояса. Сквозь полуоткрытую дверь с одной стороны небольшого офиса он увидел блеск сантехники.

На данный момент он даже не взглянул на тело женщины у стола. Он быстро обошел комнату, стараясь не наступить на кровь, и подошел к ванной. Он распахнул дверь и вошел. Пусто. Комод, умывальник и аптечка поблескивали в слабом желтом свете. Ничего больше. Затем N3 остановился и снова понюхал. Было еще кое-что. Еще один запах! Этот острый и кусающий до ноздрей. Сухой резкий запах, контрастирующий с влажной липкостью запаха крови. N3 на мгновение постоял в ванной, нюхая, озадаченный. Черт возьми, это был знакомый запах. Тот, с которым он был раньше, - потом он у него был. Жидкость для снятия лака. Ацетон! N3 улыбнулся и вернулся в офис.

На этот раз он осторожно подошел к телу женщины. Она лежала на спине возле стола, широко раскинув руки, глядя в потолок. Кровь вокруг ее головы и плеч уже сгустилась и стала черной. Ее горло было перерезано. Рнзка была настолько злобной, что седая голова с короткой мужской стрижкой лежала наклонно под странным углом. Горло было перерезано до позвоночника, почти отрезав голову.

Ник взглянул на часы и сунул «люгер» обратно за пояс. Очень осторожно, держась подальше от крови, он встал на колени и поднял одну из мертвых рук. Он осмотрел ногти. Они были чистыми, тупыми, без всякого намека на полировку.

Ник уронил руку и встал. Какое-то время он стоял, созерцая тело. Лесли Стэндиш не стала бы пользоваться лаком для ногтей. Он был уверен, что Миджа дала им правильный путь. Теперь он был вдвойне уверен, когда стоял, глядя на мертвую женщину, откладывая факты для дальнейшего использования. И факты были достаточно очевидны. Наверное, сейчас даже не очень важно, по крайней мере, с его точки зрения. Лесли Стэндиш теперь не собирался помогать турецким полицейским, это было точно. И она тоже не собиралась разговаривать со стилетом. Кто-то - угадай, кто? - убедился в этом!

N3 очень тихо стоял возле мертвой женщины, в то время как его разум, глаза и подсознание делали свою работу в унисон. Это был один из методов работы Ника Картера. Он позволил сущности маленькой комнаты и ее жуткому обитателю проникнуть в него.

Ник подумал, что мертвой женщине будет за пятьдесят. Не важно. Она была англичанкой, вероятно, из высшего сословия, вероятно, из какой-то женщиной, тратящей деньги. Не важно. Просто еще одна лесбиянка из высшего общества. Она употребляла наркотики, более чем вероятно, в течение многих лет, и только недавно полицейские расправились с ней.

Это без сомнения, настойчивость США в борьбе с наркотиками. Они надеялись использовать ее, чтобы найти кого-то выше. На данный момент нет игральных костей. Ник мрачно улыбнулся. Теперь уж точно никаких кубиков! Вероятно, она была дублером или пыталась играть обеими сторонами и надеяться извлечь из этого максимум пользы.

Он смотрел на толстое тело в коричневой твидовой юбке и пиджаке, на мужскую рубашку и галстук, на короткую стрижку. В нем не было ни малейшего сострадания. Она продавала этот товар Мидже Джалеллис и тысяче таких же детей, как она. Лесли Стэндиш заслужила перерезанное ей горло!

Ник вернулся в крошечную ванную. Его все еще беспокоил запах ацетона. Почему? Будь он проклят, если бы знал. У такой старой девчонки, как Стэндиш, девочки будут приходить и уходить. Ник покачал головой и просмотрел аптечку. Теперь он работал быстро. Времени для него было мало. В любой момент кто-нибудь постучал бы в дверь. Наверное, как только кончатся грязные фотки, турок в штатском займется проверкой. Ник свистнул сквозь зубы. Он не особо хотел нокаутировать турецких полицейских, но если бы пришлось, он бы это сделал. Это его не беспокоило.

Он нашел маленькую бутылочку жидкости для снятия лака. Он был наполовину пуст. Он просмотрел этикетку. БЫСТРО. Несомненно, когда девушка спешила снять лак. Сделано в Чикаго. Ник сунул бутылку в карман и вернулся в офис. Пора взлетать. Он и так испытывал удачу.

Ник обошел тело, чтобы в последний раз взглянуть на стол. «Нет смысла пытаться пройти через это», - подумал он. У Стэндиш не было бы никаких действительно важных бумаг. Она была бы слишком умна для этого. Как и другие люди - люди, которые убили ее. Строго мелкая картошка, Лесли Стэндиш. Теперь мертвый картофель.

Стол ничего не показал. Он был почти чистым, если бы не промокашка, пепельница и телефон. Пачка спичек - Ник взял маленькую блестящую черную коробку. Золотыми буквами написано: Divan Annex.

Ник сунул спички в карман и пошел к двери. Он подумал - Морис Дефарж, офисы и апартаменты в Divan Annex. Весь верхний этаж. Важно? Может, а может и нет. Многие люди носят эти спички с собой. Мы увидим. Время покажет.

N3 совсем не был недоволен или недоволен, когда потянулся, чтобы открыть дверь. Его совершенно не волновало, что Лесли Стэндиш убили. Даже под пытками она, наверное, не смогла бы им много рассказать.

Ник тихо присвистнул. Персонаж из Трехгрошовой оперы - Мэкки-Нож.

И Мэкки вернулся в город. Или Джонни Безжалостный. Это обрадовало то, что агент АХ любил считать своим сердцем. Ему также нравилось думать, что его собственное присутствие в Стамбуле как-то связано с тем, что Джонни вышел на пенсию.

Он с нетерпением ждал встречи с Джонни Безжалостным!

Ник Картер открыл дверь и вышел в тускло освещенный коридор - и исполнил свое желание. Там, на пересечении двух коридоров, стоял Джонни Безжалостный! В смокинге, черном «Хомбурге», блестящей рубашке, насмешливой улыбке на тонких губах под темными усиками. Он смотрел на Ника, молчаливый, насмешливый, балансирующий, как танцор.

Ник Картер позволил шоку и удивлению подождать позже. Сначала он быстро поднял «Люгер», но потом понял, что это бесполезно. Пистолетный огонь приведет каждого полицейского в город. И он не хотел убивать этого человека - пока нет.

Ни один из них не сказал ни слова. Ник большими рывками пошел по коридору. Мужчина в смокинге сделал изящный пируэт, плавное, извилистое кошачье движение, и побежал к двери в дальнем конце холла. Дверь, которая вела во двор. Ник, следуя за ним, попал прямо в ловушку.


## Глава 7


Самая старая профессия

Это была самая старая и простая ловушка в мире - погонись за мной, и я тебя поймаю! Это сработало до совершенства.

Оба здоровяка ждали, пока Ник мчится по пересекающемуся коридору в погоне за неуловимой летающей фигурой в смокинге. Это была ошибка любителя, и N3 допустил ее и так и не простил себе ее - но в то время у него была только одна мысль. Чтобы обхватить своими жилистыми руками горло Джонни Безжалостного.

Ближайший к углу мужчина ударил Ника по ногам, когда он пробегал мимо. Ник растянулся, зная даже в тот отчаянный момент, прежде чем упасть на пол, что его обманули. Когда он упал, он повернул голову, наблюдая, и увидел, что оставшийся человек быстро приближается с коротким шнуром в руках. Вот и все! Thuggee! Его собирались задушить. Быстро и бесшумно - и очень больно!

Два больших человека против одного большого человека! Когда Ник ударился о твердый осколочный пол и перевернулся на спину, он понял, что эти люди должны считать шансы довольно хорошими. Он тоже. Но даже тогда, незадолго до драки, он знал, что это будет тяжелая битва. Ник никогда в жизни не недооценивал врага - поэтому он все еще был рядом.

Когда первый мужчина прыгнул, чтобы прижать его, Ник зацепился ногой за икры мужчину и сильно ударил его по колену своей железной пяткой. Быстрый способ сломать ногу. Этот человек поскользнулся подальше от него, развернулся и жестоко ударил Картера ногой по ребрам.

Больно. Ник откатился от второго человека со шнуром, который пытался зацепиться им за лодыжки. Ник ударил его ногой по лицу. Мужчина упал боком, ругаясь. К этому времени Ник догадался, что у них есть приказ не убивать его, если только они не должны - веревка была только для того, чтобы заставить его подчиниться. Джонни Безжалостный, вероятно, имел в виду несколько вопросов. С поразительной компьютерной скоростью человеческого мозга - даже в этой потной, ворчащей и проклятой борьбе - Ник подумал о докторе Сикс и операционном столе, который, должно быть, ждет!

От обоих мужчин пахло рыбой. Ник заметил это, когда самый крупный мужчина бросился к нему в длинном прыжке с искривленными коричневыми руками, похожими на когти. Они получали немного больше, чем рассчитывали, и Ник мог чувствовать их мысли - им нужно было каким-то образом привязать этого дикого кота в сумасшедшем тесном костюме, использовать свой вес, растерзать его и задушить.

Все это время Ник держал «Люгер» в правой руке. Они игнорировали это. Они знали, что он не хотел его использовать.

Когда ныряльщик подошел ближе, Ник ударил «люгером» по лицу, рубя и разрезая им. Бандит хмыкнул и инстинктивно вздрогнул. Ник снова хлестал его взад и вперед, отталкивая, пока он не спускал глаз с парня с веревкой. Это был парень, на которого нужно смотреть!

Человек со шнуром кружил, пытаясь замахнуться, чтобы накинуть петлю на голову Ника. Ник подпрыгнул в воздухе примерно на фут, повернулся и попытался ударить человека сильным ударом в пах. И поскользнулся, когда спустился. Человек со шнуром торжествующе хмыкнул, поднял веревку и прыгнул внутрь, одновременно что-то шипя своему товарищу.

Ник Картер сделал почти сразу три дела. Он потерял равновесие, был в меньшинстве и немного устал от всей этой неразберихи. К тому же он, просто пустяк, начал утомляться. Последние двадцать четыре часа были чертовски тяжелыми.

Ник уронил «люгер». Он слегка сдвинул ноги, как боксер-тяжеловес, которым он был чемпионом, и двинул правую ногу до подбородка проводника. Удар суставов пальцев по плоти и костям вызвал вспышку боли до локтя. Колени противника обвисли, он повернулся со странным глупым выражением лица и начал падать.

N3 повернулся и увидел, как оставшийся головорез ныряет за «Люгером». Он ожидал этого. Это была приманка, Люгер.

Нику оставалось только вытянуть руку, прямую, и стилет указывающий, как шестой блестящий металлический палец. Мужчина пронзил себя лезвием, скользя по нему с каким-то сумасшедшим рвением, не в силах остановиться, глядя вниз и наблюдая, как острая сталь входит в его кишки, как вилка в масло. Он подбежал к Нику, этот безымянный хулиган уже умирал, и на мгновение они посмотрели друг другу в глаза.

В глазах турка была боль. Боль и полное непонимание того, что с ним происходит. Чего с ним не могло случиться! Его рот открылся, и его язык высунулся, и кровь хлынула на подбородок с черной щетиной. Он начал медленно падать. Падая на Ника, сильнее надавливая на стилет, который убивал его, вдавливая его все глубже и глубже в живот.

N3 быстро отступил. Он вытащил Хьюго и позволил мужчине упасть до конца, рухнув на пол и раскачиваясь, как рыба на суше. Нику понадобилось мгновение, чтобы вдохнуть. Он посмотрел на умирающего, все еще извивающегося и бурлящего кровью. Голосом, холодным, как арктический ветер, Ник сказал: «Смотри, как тебе понравится плыть по Рогу, сукин сын!»

Ник подобрал «люгер» и убрал его. Он вставил стилет обратно в ножны и двинулся в главный коридор. Обогнув его, он увидел Мемета, полицейского, который, как предполагалось, охранял Лесли Стэндиш, проходящего через занавески в дальнем конце.

Мемет заметил Ника и ускорил шаг. Ник увидел настороженность в мужчине, который подошел к нему. Рука Мемета скользнула под пиджак к подмышке. Черт побери! Не мог бы человек подождать еще ни минуты!

N3 знал, что после тяжелой ночи он должен выглядеть как Франкенштейн. Этот турецкий полицейский будет чертовски подозрительным. Мемет собирался задать вопросы, много вопросов, и когда Мемет увидел, что было за углом ...

Ник начал свое выступление. Он пошатнулся и упал на стену, показывая на человека в штатском и крикнув хриплым голосом.

«Имдат! Имдат! Полис! Кабук гель. Эффендим Стэндиш!»

Мемет подбежал к Нику. В его руке теперь был приземистый револьвер черного бульдога. "Ne? Ne? Nerede?"

Ник влетел в копа, цепляясь за него, извиваясь между Меметом и телами в коротком коридоре. Он указал на дверь офиса. «Сурая бакин! Я пришел передать сообщение и нахожу это. Пойдем! Смотри!»

Ник схватил Мемета за руку и потащил к двери офиса. Он пнул ее и ткнул дрожащим пальцем. "Сурада!"

Мемет удивленно зашипел. Он отстранился от Ника и инстинктивно шагнул в кабинет к телу у стола. Револьвер в его руке упал.

Ник Картер сильно толкнул мужчину, заставив его безумно кружиться по комнате. Ник захлопнул дверь и повернул старинный ключ одним движением быстрее молнии. Ключ в двери офиса был в его голове с того момента, как он увидел копа.

Ник низко пригнулся, прижался к стене и побежал в главный коридор, зная, чего ожидать. Оно пришло! Из офиса донесся рев ярости и ужасная стрельба, которая вырвала дверь и смертельно разлетелась по короткому коридору. Пуля ударила Ника по мягкому плечу, когда он свернул в коридор.

«Вот и все», - подумал он, поправляя галстук, поправляя переднюю часть костюма. На нем было немного крови, не много, и хотя он выглядел достаточно злодейски, это не имело значения в таком месте, как Le Cinema Bleu. Лишь бы в непосредственной близости не было опросов! Мемет сейчас будет пользоваться телефоном на столе Лесли Стэндиш - и Le Cinema будут окружены радиоавтомобилями в считанные минуты. Сколько минут был вопрос - успеют ли они с Муси уехать на «Опеле»? Если бы они были схвачены, миссия была бы провалена. Финиф Капут / Фубар и снафу! Следующий месяц или около того они проведут в турецкой тюрьме, пытаясь объяснить ситуацию.

Ник подумал обо всем этом, прежде чем дошел до занавески, ведущей в бар. Затем его чуть не сбили с ног, когда занавески закружились, и в комнату ворвались бармен и группа любопытных посетителей. Все говорили одновременно, и никто не обращал внимания на Ника. Через пятнадцать секунд он выскочил под проливной холодный дождь, ступая по узкой мощеной улочке, уходящей вверх по склону к тупику, где Муси ждал в «опеле».

Муси было бы интересно. Вероятно, он слышал выстрелы. В этом районе было тихо и безлюдно по ночам, если не считать приходов и уходов таких странностей, как часто посещаемый кинотеатр Le Cinema Bleu и случайные кафе. Главный квартал красных фонарей, находящийся под строгим надзором и лицензией полиции, находился в нескольких кварталах к западу.

Мощеный холм становился все круче. Ник, обычно такой же уверенный, как любой из миллиона или около того стамбульских кошек, поскользнулся и скользил по круглым камням, которые стали вдвойне скользкими от дождя и разного мусора. Это был старый Стамбул, где, если вы хотели избавиться от чего-то, вы просто бросали это в открытую канаву.

Он прошел под одиноким уличным фонарем, бесплодный шар безрезультатно боролся с серыми пулями дождя. Впереди лежал тупик. По-прежнему ни следа полиции, ни крика сирен в ночи банши. Что-то сдерживало. Ник глубже втянулся в промокшее пальто. Хорошо. Похоже, у них все-таки получится. Вернемся к дыре и сделаем пару хороших снимков ракии. Ник Картер почувствовал, как его согревает эта мысль. Было бы хорошо снова увидеть Мию. Наблюдать за ее грациозными движениями и гадать, как скоро это с ними произойдет.

N3 оттолкнул мысль о женщине. Ему здесь не место в этой жалкой темной сырости. Всегда бизнес важнее удовольствия. И дела шли плохо!

«На самом деле, - подумал Ник, когда он покинул слабый ореол уличного фонаря и направился к выходу из тупика» - на самом деле это было возвращение к старой чертежной доске! До сих пор их останавливали на каждом шагу. Любая возможная зацепка, которую могла дать Лесли Стэндиш, умерла вместе с ней. Даже KILLMASTER не мог заставить говорить труп!

Ник в данный момент не позволял себе думать о блондинке Марион Талбот. Вероятно, она была в дамской комнате. Или, может быть, был еще один выход, о котором Муси не знал. Конечно же, девушка, секретарь Дефаржа, никогда не возвращалась в бар. Ее не было в офисе. Или в маленьком дворе. Ник сомневался, что она поднялась по веревочной лестнице.

Твердые губы N3 слегка затвердели. Он знал, кто поднялся по веревочной лестнице! Они встретятся снова.

Он шел очень осторожно, приближаясь к зияющему темному входу в тупик, где они припарковали «Опель». С такими нервами Муси ... ну, было бы чертовски неприятно получить его под дых из порванного пистолета, которым владеет кто-то из вашей собственной команды.

Ник мягко остановился на углу переулка. Здесь было почти темно. . Единственные звуки - мягкий плач дождя, журчание воды в грязных желобах. Ник подумал, не заснул ли Муси. Возможно нет. Маленький парень слишком нервничал для этого.

Ник загнул край своей мокрой шляпы за угол и крикнул: «Мышонок? Мышонок? Это N3! Нет проблем! N3, Mousy!

Тишина. Дождь стал сильнее.

"Муси!"

Ничего.

Ник Картер тогда почувствовал, что это началось. Превосходная система предупреждения, которая была его неотъемлемой частью и столько раз спасала ему жизнь, заработала. В глубине его мозга зазвонил маленький колокольчик. Опасность!

Давным-давно Ник усвоил горькие уроки. Было время замерзнуть и пора двигаться. Пришло время переехать. Позвольте великолепному телу и тренированному уму взять верх.

Действуй сейчас, думай потом!

У Ника в руке был холодный «люгер», когда он завернул за угол в маленький тупик. Он увидел тусклый отблеск «Опеля» в сгустившихся тенях смолы, услышал барабанный бой дождя по металлической крыше и продолжил движение. Продолжал двигаться - не к двери машины, не туда, где что-то или кто-то сидел, сгорбившись за рулем, а дальше и дальше в задней части машины. А теперь вниз - ровно в грязь и мокрый переулок грязи, под машиной и извиваюсь назад к передней части. Теперь останавливаемся, прислушиваемся, ровно и делаем одно с землей возле двери водительского сиденья.

Жду. Прослушивание. Стремление прочувствовать и ощутить то, что там было. Кто там был. Вокруг него.

Ник, лицо которого было в грязи, позволил себе холодную внутреннюю улыбку. Они были там, хорошо! Он знал это так же точно, как если бы они встретили его светом, криками и духовым оркестром. Он знал, кто там был и почему они там. Чего он не знал - сколько их и где спрятались? Муси и он приехали в темноте, припарковали машину и направились прямо к Le Cinema Bleu. Не было ни времени, ни мыслей разбираться с переулком.

Итак, теперь N3 лежал в грязи под машиной и размышлял о дверных проемах, арках, окнах, заборах и нишах - каждое из которых могло скрывать его смерть. Но от этого было средство - привлечь огонь! Во всяком случае, он хотел узнать о Муси. Он уже знал, конечно, но он должен быть уверен. И это был лучший способ привлечь огонь.

Они были удивительно терпеливы. Его быстрая реакция, должно быть, немного смутила их. Губы Ника скривились в чем-то наполовину злобном, наполовину насмешливом. Неужели они действительно ожидали, что он, не спеша, подойдет к машине и попросит спички?

В этот момент завыла сирена, заблудшая душа зовет в дождливую ночь. Рядом ответила другая. Оба быстро приближались к Le Cinema Bleu.

«Потребовалось достаточно времени, - подумал Ник, - но это должно сработать». Они не хотят полиции больше, чем я, так что, если возникнут проблемы, они придут сейчас. И это приближалось.

Ник наполовину выкатился из-под «опеля», потянулся и повернул ручку на стороне водителя, толкая когтистые пальцы, пока не почувствовал ткань. Он резко дернулся и при этом скользнул обратно под машину. Что-то вылетело из машины и мрачным пятном упало в лужу рядом с Ником. Он протянул руку и быстро исследовал его свободной рукой - бедный маленький Муси снял это дурацкое платье перед тем, как его убили!

Горели одновременно три или четыре фонаря. Все светились лучом у входа в переулок или напротив него. Двое были из дверных проемов. Жесткие лучи света ударили по «Опелю». У Ника было только время, чтобы увидеть огромный черный зияющий разрез в горле Муси. Посмотрите, как у маленького человечка закружилась голова. Еще одно горло перерезано почти до позвоночника!

Ник быстро отпрянул, когда автомат вылетел из дверного проема напротив входа в переулок. Передняя часть Opel взорвалась штормом из металла и стекла.

Он добрался до задней части «Опеля» и встал, обнимая машину. Автоматчик выпустил еще одну очередь через дорогу. Пули ползали по разбитой машине, как свинцовые вши. Смертельно кусающие вши. Ник сдерживал огонь, прижимаясь к машине. используя каждый дюйм покрытия.

Похоже, всю работу делал автоматчик. Остальные работали с огнями. Ник высунулся и четыре раза быстро выстрелил из люгера, ему нравился резкий удар оружия в руке. Два фонаря погасли. Мужчина закричал от боли. Кто-то ругался в темноте недалеко от входа в переулок. Ник выстрелил на звук. Мужчина закричал.

Автомат снова загремел. Он перебрался на другую сторону машины и снова начал стрелять по фонарям. Теперь они нервничали, огни двигались беспорядочными зигзагами и зигзагами, пытаясь обнаружить его.

Вильгельмина опустела. Ник полез в карман пальто за очередным магазином. Он услышал за спиной звук кожи в грязи и развернулся. Они там засадили человека!

Сталь сверкнула, когда фигура вышла из темноты на него. Ник упал на колени, стилет уже был в руке, чтобы выпотрошить вверх.

Единственный оставшийся свет упал на бегущего человека. Он вскинул руку, словно пытаясь отразить свет - и пули, которые его сопровождали. Ник услышал, как кто-то выкрикнул команду, но было уже поздно. Человека отбросило назад свинцовым градом - он бежал назад, схватившись руками за живот, и упал, все еще откатавшись назад, растоптанный в грязи.

Опять сирены. Теперь гораздо ближе. Ник вставил новую обойму в «Люгер» и начал стрелять наугад в переулок. Последний свет упал и покатился в сточную канаву, продолжая гореть. Ник продолжал стрелять. Они уйдут сейчас, не попрощавшись.

Тишина. Потом где-то на улице послышался нервный скрежет стартера. Взревел двигатель. Завизжали шины.

Больше тишины. Ник перезарядил «Люгер» в третий раз и осторожно вышел из-за разорванного опеля в ближайший выход!


Слишком поздно! Две полицейские машины, по одной с каждого направления, с визгом остановились у входа в тупик. Сцена залита ярким белым светом. Ник увидел тело, лежащее в сточной канаве, омываемое грязной пенящейся водой. Хорошо! Хотя бы один. А тело на какое-то время займет копов. Как и «Опель» и другое тело позади него, человека, которого застрелили по ошибке.

Теперь все, что ему нужно было сделать, это выбраться из переулка, в котором он находился. Рано или поздно, возможно, раньше, полицейские перестанут болтать между собой и начнут искать. Ник бросился к стене переулка и начал возвращаться. Все дальше и дальше в ловушку, у которой может быть аварийный люк, а может и нет.

Турецкая полиция действовала быстро и эффективно, и Ник Картер обнаружил, что проклинает их за это. Они запустили в действие пылающий мощный точечный фонарь, и он, как белый ланцет, осветил черное горло переулка. N3 повезло. Он споткнулся и упал на кучу обломков, как только загорелся свет. Теперь он лежал и пылко ругался, уткнувшись лицом в какой-то особенно отвратительный мусор, а длинный яркий луч тыкал вокруг него.

На этот раз Ник обнаружил, что не осуждает свой костюм, который до сих пор считал работой безумного турка-портного. Оно было дрянного коричневого цвета и, когда оно было заляпано мусором, давало идеальный камуфляж. Он лежал неподвижно, его лицо было покрыто грязью, и свет прошел по нему без всяких колебаний. Когда он пролетел, Ник поднял один глаз и проследил за белым лучом, который шел по переулку. То, что он увидел, не принесло в его сердце большой радости. Ладно, это был тупик. Переулок заканчивался короткой неглубокой широкой лестницей, ведущей к домам - по крайней мере, он насчитал три или четыре двери, прежде чем свет погас.

Ник подождал минут пять или около того, прислушиваясь к крикам и командам, пока полиция обходила подбитый «Опель». Они могли обыскать переулок, но у него было несколько минут отсрочки. Что с этим делать? Он мог придумать только один выход - так должно быть. Это означало проложить новый след, возможно, начать погоню заново, но выбора не было. Ему придется пройти через один из этих домов. Понравится это жителям или нет!

N3 осторожно стал ползти на четвереньках по канализации переулка, по этой вонючей клоаке старого Стамбула. Он тащился - хлюпал - давил - вытряхивая руку из чего-то неприятного, думая, что, по крайней мере, он не может стать более грубым, чем был сейчас. Ни один мужчина наверно не смог.

Наконец он достиг лестницы. Самый конец тупика. Он счел, что теперь стоять прямо, безопасно. Копы все еще собирались вокруг Опеля! в дальнем конце.

Ник поднялся по лестнице. В глухую облицовочную кирпичную стену врезаны три двери. Нет окон. Он двигался легко, испытывая и чувствуя. Первая дверь - заперта.

N3 подумал о том, чтобы просто пнуть его и выскочить прямо на улицу, но не подумал. Зачем поднимать шум до тех пор, пока не возникнет необходимость? Было бы чертовски обидно оказаться в стамбульской тюрьме после всего, через что он прошел!

Вторая дверь - заперта.

Третья дверь - она открылась, когда он потянулся за ручкой. Женский голос сказал: «Эфендим! Заходите, нет? Заходите, Эфендим. Эвет? Я сделаю вам милость».

«Евет», - слегка устало сказал Ник Картер. «Эвет. Я войду. Но тебе не придется делать это для меня приятным. Я сделаю это для тебя - с большим количеством турецких фунтов, если ты укажешь мне выход отсюда».

Ник проскользнул в дверь и закрыл ее за собой. Он прислонился к нему и быстро огляделся. Это по давней привычке, потому что здесь не могло быть никакой опасности.

Если не считать его хозяйку - она может быть опасна при подходящих или неподходящих обстоятельствах. Она была невысокого роста, толстая и очень смуглая. Ее волосы были густыми и жирными. У нее был большой растопыренный нос и довольно много бородавок и родинок. Ее глаза были яркими и блестящими черными, теперь они смотрели на него в счастливом ожидании. «Это, - подумал Ник с внутренней дрожью, - несомненно, одна из наемников!» Ни один полицейский участок в здравом уме не выдаст ей лицензию - даже если их хоть что-то заботит репутация своего города.

Женщина улыбнулась, и Ник увидел, что она беззуба. Она подошла к нему, протягивая руку. "Backsheesh! Lutjen oturunuz"

Ник протянул ей несколько фунтовых банкнот, не позволив ей увидеть пачку в своем кармане. Он огляделся в поисках другой двери и не увидел ее. Окно было закрыто тяжелой занавеской. Он подошел к ней, отдернул занавеску и открыл окно. В комнату вошел ужасный запах.

Ник Картер не в первый раз в ту ночь почувствовал отвращение. Он тихо выругался про себя, затем повернулся к женщине. Она беззубо улыбнулась ему и начала раздеваться. Ник поднял руку. "Йок!"

Она уже сняла блузку. Ник считал отвесные раскопки чем-то вроде болезни. Он указал на окно и спросил, единственный ли это выход из него.


Женщина кивнула. Она сказала ему, что канализация была там - большая канализация, которая текла в Рог. Она казалась озадаченной: почему Эффендим так интересовался канализацией?

«Спасибо», - сказал ей Ник. «Ты спасла мне жизнь. В любом случае, мою свобода. Ты действительно дочь Фатимы. До свидания».

Ник стал вылезать в окно. Вероятно, это был долгий спуск на землю, но это ему не повредило. Было бы - мягко.

Дочь Фатимы в недоумении смотрела вслед сумасшедшему Эффендиму.

Эффенди отпустился и упал на двадцать футов в то, что французы называют мерде. Это немного похоже на убийство - и это так!


## Глава 8


Турецкие сладости

Из некоторых люксов в отеле Hilton в Стамбуле можно смотреть на юг через сады на площадь Таксим. Вид прекрасный и ясный, особенно если деревья в саду еще не полностью распустились - и если у кого-то есть мощный бинокль.

У мистера Гровера Стаута из Индианаполиса, штат Индиана, были такие очки. Бинокль немецкого производства, лучший и самый мощный в мире. Мистер Стаут теперь сидел на своем солнечном балконе и использовал его, чтобы разглядывать вид на юг. Мистер Стаут не проявил интереса ни к Таксим-Гарденс, ни к симпатичным продавщицам и секретаршам, гулявшим там в обеденный перерыв. Мистер Стаут наблюдал за Divan Annex, новым жилым домом, который действительно стоял очень близко к отелю Divan, который на протяжении многих лет был достопримечательностью Стамбула.

Он немного раздраженно подумал, что они могли бы построить чертову пристройку немного ниже, чем сам отель, а не на добрых десять футов выше! Это должно было вызвать проблемы. Он уже убедился, что попасть в офисы Defarge Exporting Co., Ltd. в обычном порядке будет практически невозможно. Незаметно для себя, чего он определенно не хотел. Он вообще не хотел, чтобы его замечали! Но компания Defarge Ltd. была озабочена безопасностью. Возможно, даже чересчур. Фирма воспользовалась услугами частного детективного агентства, которое предоставило вооруженную охрану. Пропуска требовались для всего персонала. Предлогом было то, что в помещении постоянно хранилось много денег.

«Возможно, - подумал мистер Стаут, оглядывая верхний фасад пристройки к дивану. Возможно, были и другие причины.

Г-н Стаут отметил, со странным выражением удовольствия на его круглых румяных чертах лица, что охрану сегодня в Defarge, Ltd. удвоили. Его мощный бинокль смотрел прямо в главный коридор на верхнем этаже, и он видел, что там были сегодня дежурит двое охранников в форме. Обычно, по крайней мере, ему так сообщали, был только один. Мистер Стаут безмятежно улыбнулся в своей роли. Может быть, кошка охотилась за золотой рыбкой?

Мистер Стаут снова добродушно улыбнулся, как и положено человеку его возраста, происхождения и размаха. У него есть новости для Defarge, Ltd.! Вода станет намного мутнее! Мистер Стаут перевел взгляд с пристройки на соседний отель «Диван». Два здания, старое и новое, были разделены промежутком всего в пятнадцать футов. «Непреодолимо, - подумал мистер Стаут со вздохом. В молодые годы он, как известно, прыгал почти так далеко. Это была бы свинцовая труба - спускающаяся вниз! Но этот ублюдок архитектор, кем бы он ни был, да проклянет его Аллах, построил пристройку на пол этажа выше! Это должно было вызвать проблемы.

Мистер Стаут снова вздохнул и закурил сигару - круглую жирную маслянистую корону, которая стоила полтора доллара на стойке в вестибюле. Он ненавидел круглые толстые сигары, но их курил мистер Гровер Стаут из Индианаполиса. Он засветился, поморщился и надел очки на слегка близорукие глаза. Несколько капель то и дело делали то же самое, и тяжелые очки, которые он носил, дополняли иллюзию.

Они строили что-то на крыше старого отеля «Диван». Может, пентхаус? У них не было бы много места для этого. На крыше уже была детская площадка и бассейн. Мистер Стаут курил и наблюдал за оживленной сценой: рабочие молотили, пилили и носили доски, в то время как встревоженные матери и няни держали детей в стороне, постоянно загоняя их обратно к бассейну, качелям и батуту.

Один ребенок получил от своей няни оглушительный шлепок по пояснице. Мистер Стаут ухмыльнулся. «Дети любят опасную жизнь», - подумал он. Но тогда кто этого не делает! В тот момент в мистере Стауте было что-то неестественное! Случайный наблюдатель мог бы вспомнить знаменитую фразу Байрона: в каждом толстом человеке есть худощавый мужчина, стремящийся выбраться наружу!

Где-то в номере открывалась и закрывалась дверь. Мистер Стаут прислушивался к потоку турецкого языка внутри, слышал, как она дает указания по утилизации пакетов. Затем был бизнес по раздаче бекшиша. Мистер Стаут терпеливо ждал, пока не услышал, как закрылась другая дверь.

Затем он позвал: «Миджа, детка?»

"Да, дорогой"

«Принеси своему бедному старому толстому папе выпить, а? Виски с водой?»

«Приходите, папочки. Минутку».

Мистер Стаут на мгновение вздрогнул, затем его пухлые черты приобрели безмятежный вид. Ему пришло в голову, что он был не единственным человеком в Стамбуле, у которого был бинокль;

он не думал, что за ними наблюдают, во всяком случае, пока, но мистер Стаут не разбогател на недвижимости благодаря своей небрежности.

Тот факт, что мистер Стаут никогда по-настоящему не разбогател на недвижимости и даже не был настоящим мистером Стаутом, в тот момент не имел никакого значения. Когда Ник Картер играл роль, он играл ее до конца. Хитрость заключалась в том, чтобы прожить свою роль, убедить себя, что вы тот персонаж, которого изображаете. У этого метода были как свои преимущества, так и недостатки.

Некоторые из последних стали очевидны сейчас, когда на балкон вышла Мия Джалеллис с высоким звенящим стаканом в руке. Это была новая Миджа, высокое и вкусное блюдо рахат-лукума, украшенное бледно-зеленой вязкой, которая подчеркивала все красивые изгибы атлетического тела. Высокие каблуки изгибались по линии ее великолепных ног. Бюстгальтер «меньше чем ничего» поддерживал великолепную грудь. Темные волосы блестели на солнце, как полированный обсидиан, мягкий красный рот был искусно причесан, чтобы усилить чувственность, длинные овальные карие глаза были дымными от нежного приглашения.

Миджа протянула ему напиток и уселась на ручку стула. Она наклонилась, чтобы поцеловать его лысину, и сказала: «Ух ... мне кажется, этот парик невкусный. Как долго мы будем заниматься этой глупостью, Ник?» Она говорила тихо; почти шепотом.

«До тех пор, пока это необходимо», - сказал он. «И я сказал вам - оставайтесь в образе! Даже сейчас. Даже когда мы одни. Потому что мы действительно не знаем, что мы одни».

«Да. Мне очень жаль. Я забыла. Но вы повсюду искали ошибки и не нашли их, так что я думаю…»

«Неважно, что ты думаешь, Миджа. Просто делай, как тебе говорят». Голос мистера Стаута был жестким. «Это не просто глупая игра, понимаете! Каждый раз, когда вы думаете, что это просто вспомните Муси!

Тень пробежала по ее прекрасному лицу. «Бедный маленький Мышонок. Мне очень жаль - он держал меня подальше от них и спас мне жизнь, а теперь он…»

Мистер Стаут похлопал ее по колену. «Забудь Муси. Он мертв. Я хочу сохранить тебе жизнь. Это и так будет нелегко - так что не усложняй».

N3 уже до некоторой степени и в некоторой степени забыл Чарльза «Муси» Моргана. Когда солдат убит на вашей стороне в бою, вы не медлите, чтобы оплакивать труп!

Мистер Стаут позволил своей развратной натуре взять верх. Он потрогал блестящую нейлоновую ногу девушки выше колена. Плоть под чулком была удивительно мягкой и упругой. Юбка Миджи была очень короткой в текущем режиме, и рука мистера Стаута свободно играла. Миджа прислонилась к нему, ее упругие груди прижались к его щеке. Внезапно она вздрогнула и сжала его руку коленями. «Ты мерзкий старик! Ты меня возбуждаешь, а потом ничего не можешь сделать!»

Мистер Стаут ухмыльнулся. «Я могу удивить тебя, куколка! Насколько ты знаешь, у меня может быть гарем в Индианаполисе».

Мия хихикнула. Она высвободилась из его руки и встала, поправляя юбку. «Тебе не понадобится гарем, старый толстяк! Я весь гарем, который тебе понадобится - если когда-нибудь у нас будет шанс!»

Она потянулась, закинув руки над головой, с силой прижимая свои упругие молодые груди к тонкой материи на блузке. Мистер Стаут, глядя на нежные бутончики, сделанные ее сосками на ткани, был склонен с ней согласиться. Иногда терпение было труднодостижимой добродетелью.

Он последовал за ней обратно в номер с напитком в руке. В вертикальном положении, в мятых льняных брюках поверх толстой спины, в яркой спортивной рубашке, надетой поверх штанов, в черно-белых туфлях с перфорированными пальцами, мистер Гровер Стаут был своего рода творением искусства. Близок к совершенству - этот незнакомец средних лет из Индианы, этот стареющий Пан, у которого была последняя интрижка перед возвращением к жене и детям. Даже плоский носовой акцент был правильным, наряду с неуклюжей грубостью. Мистер Стаут был сплошь чековой книжкой и большим глупым сердцем. Мистер Стаут и его симпатичная маленькая турецкая спутница, который зарегистрировался в «Хилтоне» вскоре после десяти утра.

Ник Картер удовлетворенно похлопал себя по резиновому животу, наблюдая, как изящная маленькая Миджи влетает в гостиную, где посреди пола лежала стопка свертков и свертков. Он все думал, что «Крепкий и задорный» не будет играть долго, не продержится вечно - враг был слишком кровожаден для этого, - но сейчас это сработало. Двадцать четыре часа - все, что ему нужно!

Теперь он смотрел с дивана, как девочка, стоя на коленях среди свертков, разрывала их с нескрываемым ликованием ребенка рождественским утром. Десятки платьев, костюмов, чулок, изящного нижнего белья всех оттенков, пояса и пояса для чулок - даже кусок меха.

Он сказал: «Я вижу, вы выполняете приказы. Покупаете магазины в вестибюле. Надеюсь, вы достаточно громко и вульгарно говорили об этом».

Мия кивнула. «Я была такая, да. Я почти выгоняю из головы продавцов. Я громко беру с вас все».

Мистер Стаут кивнул. «Хорошо. Это то, что нам нужно. Дымовая завеса. От низа пещеры до вершины Хилтона. Они будут искать Его где-то посередине».

Я сказал Хоуку рано утром по скремблерному телефону в Дыре: «У меня есть план, сэр, но для его реализации мне нужно выбраться из этой дыры. - Я кайфую. Быстро. Мне понадобятся неограниченные средства ».

Хоук не колебался. Известие о смерти Муси не расстроило его - ничего, кроме атомного взрыва на Пенсильвания-авеню, не могло сделать этого - но его голос был подобен битому стеклу, когда он сказал: «У тебя они есть. Вы слышали, что сказал этот человек - обо всех ресурсах этой страны. Что еще вам нужно и что вы собираетесь со всем этим делать - если я могу спросить? "

«Я действительно не могу вам сказать, сэр, потому что я точно не знаю себя. Мой план схематичен. Я собираюсь воспроизвести его на слух, наугад и с Богом. Я думаю, что смелость - это ответ - смелость и скорость. Дела не могут быть хуже, чем были. Я собираюсь остановить это! Теперь я хочу переключиться на Анкару, сэр. Я думаю, мне лучше поговорить с ними самому ».

Ник разговаривал с Анкарой полчаса. Он подробно объяснил, чего хочет и как он этого хочет. После этого его снова переключили на Ястреба.

«Я беру девушку и вылезаю сейчас, сэр. Анкара посылает двух мужчин, чтобы они занимали здесь место. Старый Бичи будет сдерживать дела, пока они не доберутся сюда».

"Ты думаешь, что лучше взять девушку?"

Ник ухмыльнулся телефону. Он знал, что на этот раз Хоук не был моралистом - это было законное сомнение.

«Обычно нет, сэр, но на этот раз да. С одной стороны, я хочу сохранить ей жизнь - и, поскольку сейчас здесь неразбериха с наркотиками, мне придется вернуть ее турецкой полиции. Они попытаются, но к ним у меня не было бы интереса. Кроме того, я думаю, что она могла бы мне помочь - она говорит на большинстве анатолийских диалектов, а я нет. И она мне нужна для прикрытия, которое я создаю. Это важнее всего. На самом деле, сэр, я думаю, мне лучше оставить ее со мной ».

«Хорошо. Вы ведете шоу. Вы, конечно, будете слушать Поющего Сэма?»

«Да, сэр. Я настроюсь на парикмахера. До свидания, сэр».

«Прощай, сынок. Останься в живых».

Мия держала в руках прозрачные черные трусики. "Вам нравится, Daddykins?" Она подмигнула ему и поморщилась.

Вероятно, в этом не было необходимости - Ник тщательно обыскал номер по прибытии, - но роль была ролью, прикрытие нужно было играть полностью.

«Папе нравится», - ухмыльнулся он. «Папе хотелось бы увидеть в них свою куклу. Иди и надень их для папы». Он одарил ее развратной ухмылкой.

«Позже», - сказала кукла. Она подняла крошечный алый купальник. «Это, как вы говорите, мило? Думаю, я пойду попробовать в бассейне, не так ли?»

«Да, - сказал мистер Стаут. «Хорошая идея. Я пойду и посмотрю». «Он был чертовски уверен, что не сможет присоединиться к ней», - подумал Ник. Он выглядел бы чертовски забавно, плавая в поясных подушечках и резиновом животе, не говоря уже о лысом парике, который мог или не мог оставаться в воде.

В тот день он наблюдал, как девушка плыла и спускалась с высокой доски. Вскоре все в бассейне смотрели. Миджа была не только светлокожей и светлой красавицей в коротком алом платье, но и великолепным ныряльщиком. Вскоре после каждого идеально выполненного прыжка раздались аплодисменты. Этого мистер Стаут не любил. Как только он прилично смог, он вытащил ее оттуда. Миджа не возражала. Она поняла. Слишком много внимания нехорошо. Когда они вернулись в номер, она все еще была краснела и была рада своему маленькому триумфу.

Из ванной она позвала мистера Стаута, который заваривал себе слабый скотч и смотрел через балкон туда, где западное солнце укладывало золотой ковер на Рог.

«Видишь ли, я не лгу, когда говорю, что я хороший спортсмен», - сказала Мия из душа.

«Да», - согласился мистер Стаут. «Вы такая. Я был впечатлен».

Это правда. Она была хороша. Но его впечатлило и другое. С такой прозаической вещью, как трамплин для прыжков в воду, который использовала Мия! Доска для прыжков в воду!

Мистер Стаут вынес свой стакан на балкончик. Он наблюдал, как последние лучи солнца высекают искры из окон гостиницы «Диван» и пристройки. На мгновение окна были золотыми, блестящими, огненными глазами. Мистер Стаут рассматривал два здания с видом абстракции, но за фальшивыми чертами лица работал мозг, как компьютер. Доска для прыжков в воду! Детская игровая площадка. Батут.

Мистер Стаут улыбнулся и отпил свой напиток. Это могло быть - просто могло сработать!

"Папочкин?"

Мистер Стаут поморщился и вернулся в номер. Для американской хористки это прозвучало бы достаточно плохо, а для турецкой - просто смешно. «Пора, - подумал он, - ненадолго покончить с этим. Пора сделать передышку. Он будет считать, что это было, по крайней мере, на данный момент безопасным домом. Пора расслабиться на пару часов. В любом случае он не мог работать до наступления темноты. Он чувствовал себя оптимистичным и уверенным в себе, но вы никогда не знали. Смерть могла быть сейчас там в сумерках, собираясь для атаки.

Было время Смерти - и она придет, когда придет! N3 знал это. Всегда знал это. Принимал это. Ничего не поделаешь.

Было время для любви - горько-сладкое противоядие от Смерти.

Время удерживать, хватать и ощущать глубины другого человека. Быть не одиноким, не бояться. Время краткого забвения и усердия взятия того, что было дано даром. Назовите это любовью, назовите это страстью, назовите это сексом и назовите это плотским - все же оно вызвано и должно быть соблюдено.

«Папа! Иди сюда, посмотри на куколку, пожалуйста».

Ник вошел в спальню. Он оставил мистера Стаута на пороге и закрыл дверь. «Теперь можешь бросить это дело», - сказал он ей. «Только говори тише, и мы сможем нормально поговорить. Я думаю, эта комната безопасна - я клянусь. В любом случае, мы рискнем».

Мия сидела на огромной кровати, одетая только в черный бюстгальтер и трусики. «Слава Аллаху», - хихикнула она. «Я чувствую себя такой дурой. Теперь на какое-то время мы можем быть природой - нормальными? Как вы это говорите?»

Нику пришлось усмехнуться. «Не сбивай с толку игру, - сказал он. «Иногда это означает жизнь или смерть - но теперь я согласен с вами, пора сделать перерыв». Он подошел к кровати и посмотрел на нее сверху вниз в своей лучшей манере толстяка. "Любовный перерыв, а, детка?"

Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Мия отстранилась, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать смех. «Нет! Я не буду заниматься любовью с толстым стариком! Сними живот, пожалуйста».

Ник стоял у кровати, подбоченясь, глядя на нее сверху вниз с притворным гневом. «Так что ты дразнишь! Золотоискательница! Тебе все равно плевать на меня - все, что тебе нужно, это мои деньги».

Мия перевернулась на плоский живот и высунула язык. Ник хлопнул ее по твердой маленькой заднице, позволив своей руке задержаться на мгновение на мягком тепле плоти сквозь нейлон. Мия тихонько взвизгнула и повернулась. Одна из ее желто-коричневых грудей полностью соскользнула с черного бюстгальтера и позволила Нику поцеловать ее.

Он сделал это, и на мгновение Мия позволила это, и ее руки поднялись, чтобы поддержать его голову. Затем она снова отпрянула. «Нет! Пока ты не станешь настоящим Ником. Пожалуйста? Тупой! Поторопись, дорогой? Верно, нет, дорогой?»

«Верно, - сказал Ник. Он улыбнулся ей, задержавшись на мгновение, чувствуя, как чувственное воздействие ее заставляет его чувства действовать. Она лежала на кровати, черный бюстгальтер и трусики были лишь тонкими тенями на ее золотисто-кремовой наготе. Ее короткие черные шелковые волосы лежали на подушке, ее лицо в сумерках представляло собой овал с малиновым цветком вместо рта. Миджа взглянула на него, теперь уже без улыбки, ее ресницы прикрывали большие длинные карие глаза.

"Кабук, дорогой. Доха кабук!"

Когда Ник вышел из ванной, в комнате сгустились сумерки. Он увидел тонкую кучу черного возле кровати. Он подошел и встал рядом с ней. "Спишь?"

Миджа долго смотрела на него, прежде чем ответила. Затем очень мягко она сказала: «Ты красивый. Такой красивый».

«Не многие меня так называют, - сказал Ник. «Меня очень много по разному называют, но не так. От вас я принимаю это как комплимент». Он рухнул на кровать рядом с ней.

Она погладила большие мышцы кончиками пальцев. «Вы, знаете ли, великий монстр. Совсем не такой, как другой - мистер Стаут? Что с ним случилось?»

Ник поцеловал ее в грудь. Обе вершины были жесткими. Он скользнул по ее губам в нежном поцелуе. Ее губы прижались к его влажным, нетерпеливым.

«Мистер Стаут уехал домой, в Индиану, - сказал он ей. «Он респектабельный женатый мужчина с двумя детьми. Это не для него».

Миджа прижалась к нему, прижимаясь грудью к его лицу. «Ты большой дурак, когда хочешь быть. Я… я тоже дурак. Дурак другого рода».

Ник поцеловал ее в ухо. "Какого?"

Он едва слышал ее шепот. «Худшего вида - я думаю, может быть, я влюбилась в тебя».

Ник покачал головой, не отрывая от нее рта. «Не делай этого! Никогда не делай этого. Худшая ошибка, которую может совершить девушка».

Он чувствовал ее дрожь. Ее плоть прижалась к нему, и он мог слышать биение ее сердца под нежной сливово-гладкой плотью ее левой груди. Ее аромат, составленный из хрупких духов и мускусного запаха возбужденной женщины, окутал его. Он знал, что это будет хорошо. К этому времени он хорошо знал связь между опасностью и сексом, по крайней мере, в себе самом. Смесь сделала из него разъяренного жеребца. Секс непосредственно перед тем, как он поставил на кон свою жизнь, был сексом в лучшем виде.

Они долго целовались. Их языки теперь слились. Миджа выгнула спину, изогнув свою длинную спину в виде изогнутого моста, дрожа, дрожа и задыхаясь. Она забыла свой английский и перешла на мягкий турецкий. Ее руки были жаждут его мускулистого тела. Его большие руки раскрыли все секреты ее нежной руки. Наконец они стали одним целым, и началась прекрасная и ужасная битва. Вместе они терзали друг друга и широкую кровать - снова и снова. Как будто эта встреча плоти в ночи никогда не должна закончиться.

Мия заплакала. «Даха кабук», - всхлипнула она. «Доха кабук! Быстрее!»

Ник забыл обо всем во вселенной, кроме этой красной пещеры, в которую он попал. нужно погружаться все глубже и глубже. Он отчаянно боролся теперь в любви-ненависти и нежной боли с ужасной навязчивой идеей рассечь, разорвать и окончательно подчинить ее.

Мия визжала, как гордая арабская кобыла.

Он наконец-то был завоеван.

Через полчаса Ник проснулся от легкого сна. Рядом с ним Мия потерялась в тяжелых снах. Ник достал «люгер» из-под подушки - она не подозревала о его наличии - и вошел в ванную. Он взглянул на часы. Пора послушать Поющего Сэма.

Он вынул из футляра электрическую бритву. Затем электрическая зубная щетка, которую он презирал и никогда не использовал, но которая превратилась в великолепную антенну. Олд Пойндекстер из Special Effects сказал, что это добавило по крайней мере две тысячи миль к эффективному радиусу действия бритвенного радио. Ник улыбнулся про себя. Теперь они увидят. Он редко использовал бритву - но теперь это был единственный контакт, который он мог установить с Хоуком на какое-то время. И это будет одним из способов. Ник мог только слушать, но не отвечать.

Он поправил крошечную, почти невидимую ручку бритвы, покрутив ее на мгновение. Он подключил электрическую зубную щетку к цепи - крошечный разъем в крохотное отверстие. От бритвы раздалось металлическое жужжание. Ник поднес его к уху и прислушался. На мгновение в его ухе заревел миниатюрный шторм статического электричества, затем отчетливо прозвучал голос Хоука. Ник снова взглянул на часы. Прямо по носу!

Голос Хоука был тихим, но совершенно ясным, как будто кукла говорила ясным, плавным и очень тонким голосом.

Ник Картер сел на сиденье унитаза и прислушался. Он был голый, без всякой косметики, шесть футов мускулистой бомбы, которая могла взорваться в любой момент. По мере того как он слушал потрескивающий голос Хоука, выражение его лица слегка изменилось. Тонкие высокие брови сморщились, а худощавое лицо напряглось из-за хорошей структуры костей. Мышцы челюсти собрались под плоскими, близко к голове ушей. На мгновение N3 выглядел как мертвая голова. Затем он расслабился, вздохнул и выключил радио-бритву.

Ник был встревожен, глубоко встревожен услышанным. Часть того, что сказал Хоук, может быть полезно - другая часть вырвала большой кусок из его мира.

N3 соскользнула с сиденья унитаза на пол и приняла позу основной йоги. Он должен обдумать это. Он глубоко вздохнул, втягивая перевязанный живот плоской мышцей в выгнутую вогнутость. Постепенно он вошел в состояние полутранса. Его дыхание стало шепотом.

Когда он ушел внутрь, в адиту самого внутреннего существа. Ник задал один вопрос.

«Почему, Муси? Черт возьми - почему?»


## Глава 9


Толстяк

Сразу за половиной виднелась огромная луна, и бледное сияние, в свою очередь, создавало множество теней на крыше отеля «Диван». Была большую тень наполовину заполненной структуры - она, кажется, мансарда идет вверх - и там было много меньшей тени водонапорной башни, подъемное оборудование жилья, а также детская площадки. Также была одна высокая, угловатая, широкоплечая тень, такая же безмолвная и неподвижная, как и другие. Добрых полчаса эта последняя тень стояла неподвижно и наблюдала за светящимися золотом прямоугольниками, которые были окнами Defarge & Co., Ltd.

Теперь было только три освещенных окна. Личный номер самого Мориса Дефаржа, предположил наблюдатель. Действительно очень личное. Он видел, как вооруженный охранник обходил пустые офисы. Мужчина проделал тщательную работу, но когда он достиг короткого лестничного пролета, ведущего к единственной двери, он остановился. Кроме того, подумал теперь наблюдатель с легкой сухой улыбкой, это будет личная территория Мориса Дефаржа. Где толстый, больной старый паук лежал в постели и продолжал плести паутину.

Эта личная жизнь будет нарушена сегодня вечером!

Наконец N3 вышел из тени в лунный свет. Двигался легко, незаметно, как привидение. На нем были черные брюки, очень обтягивающие, черные кроссовки и черная спортивная рубашка. Он был непокрыт, его коротко остриженные волосы были окрашены в более темный оттенок, чем обычно. Но самое разительное изменение претерпело лицо. Здесь не было ничего ни о распутном, опоздавшем и безжалостном мистере Стауте, ни о настоящем Нике Картере. Это были монгольские черты - бледная шафрановая кожа, раскосые глаза, плоский нос. Здесь действительно был китайский джентльмен, крадущийся среди теней на крыше отеля «Диван».

Ник действовал по наводке Хоука по радио-бритве. Оказалось, что длинный-длинный палец Пекина дошел даже до этого турецкого пирога. N3 не приветствовал это, это был всего лишь еще один повод для беспокойства, но он сразу понял, как его использовать. Этот гамбит может немного упростить получение информации от толстяка до того, как он его убьет.

Мягкими ступеньками N3 подошел к краю крыши и остановился, глядя на пристройку. Он снова проклял архитектора. Расстояние по горизонтали было неплохим. Скажем, двенадцать футов. Для этого хватило бы одной из досок, разбросанных по полу законченному пентхаусу. Нет, дело в том, что пристройка была на добрых восемь или десять футов выше самой гостиницы. Это была проблема.

N3 уставился в темную пустоту между двумя зданиями. Он тихо присвистнул сквозь зубы. Девять этажей. Адское падение, если он промахнется! Может быть смертельным. Он ухмыльнулся - а приклееные ленты по углам его глаза искривлялись, терзали его плоть.

Может быть ад - смертельно. Так что не пропустите!

Ник принялся за работу, говоря себе, что это чокнутый план. Было это, но это было все, что у него было, и сумасшедшие схемы иногда срабатывали.

Он нашел нужную доску и отнес ее к краю крыши, уравновесив ее на бортике. Она была длинной и толстой, и если бы крыши были ровными, он мог бы вальсировать по ней. N3 вздохнул. В этой профессии ничего просто не давалось!

Он вернулся в тень вокруг пентхауса и нашел стопку мешков с цементом. В каждом по сто фунтов. Ник наклонился, напрягся и слегка застонал, и вернулся к стойке с мешком под каждой рукой. Ночь была прохладной, но он обнаружил, что немного вспотел. Это оказалось работой.

Он расположил длинную доску над колпаком, чтобы он подходил к нему, затем поставил на нее один из цементных мешков в качестве якоря. Он вернулся за мешками с цементом. За пять минут он устроил трамплин по своему вкусу. Доска для прыжков в воду! Китайский джентльмен усмехнулся. Доска для прыжков в воду с твистом. Он собирался нырнуть. Он надеялся. Ник взглянул на землю девятью этажами ниже и снова присвистнул. Ему лучше точно нырнуть!

Когда все было готово, он снова удалился в тень, чтобы посмотреть. Если бы его заметили строящим свою маленькую игрушку, скоро должна была бы быть какая-то реакция. Пока он ждал, он проверил свое оружие: «Люгер» был на поясе, а стилет в ножнах вдоль предплечья. И на этот раз он взял с собой Пьера, маленькую газовую гранулу. На данный момент он планировал убить толстяка стилетом, но тогда точно не знал.

Когда в его голове прозвучал сигнал «all-clear», N3, не раздумывая, отправился на крышу. По своему многолетнему опыту он знал, что уловка безопасности заключается в том, чтобы действовать быстро и без колебаний. Неуверенные, сомнительные мысли, только доставили тебе неприятности. Вы приняли все меры предосторожности, вы попытались сделать все правильно - а затем вы рискнули.

Ник вышел на доску. «Это было, - подумал он с кривой юмора, которую он всегда мог вызвать, - что-то вроде ходьбы по доске». Если он промахнется и , они соскребут его лопатой!

Он несколько раз осторожно подпрыгнул. Доска была достаточно упругой, под ним. как живое существо. Он оглянулся на груду мешков с цементом - они держались достаточно крепко. Он добрался до конца доски и остановился. Он поднял глаза. Добрых восьми футов, может, больше. Он должен был постепенно работать над этим.

Медленно, осторожно Ник начал подпрыгивать на доске. Каждый раз чуть выше. Он забыл о пустоте под ним. Он забыл обо всем, кроме поставленной задачи - добраться до той крыши, манящей наверху и подальше от него. У него был один шанс, один шанс. Никаких повторов.

Теперь! Ник упал на доску всем своим весом, окоченев ногами, а затем вскочил с максимальной силой, на которую только мог. Привет: »руки вместе над головой, темная стрела взметнулась вверх в бледном лунном свете.

Он не выдержал! За исключением того, на что он надеялся. Его пальцы коснулись колпачка матрицы, царапая, начиная соскальзывать с гладкой поверхности. Он надеялся перехватить хотя бы одну руку над конусом. Теперь он болтался в пространстве, и его пальцы скользили - скользили.

За несколько месяцев или лет до этого какой-то турецкий масон проявил беспечность. Он установил сломанную плитку и не позаботился о правильном заполнении щели раствором. Теперь это спасло жизнь Нику Картеру. Его пальцы вцепились в потрескавшуюся плитку, сжали, стали закаленными, как огромные когти орла - и держались.

На мгновение он так болтался, удерживаясь от смерти только своей большой хваткой. Четыре пальца отделяют его от твердого покрытия земли далеко внизу.

Затем он поднял и снова поднял другую руку, плавным уверенным движением покачивая телом акробата над копингом.

Ник на мгновение постоял, глядя в пустоту. Он слегка усмехнулся. Слабый звук сорвался с его губ. Звук, который мог быть Фуууууу.

Он быстро вошел в тень дымохода и остановился, ожидая сигнала тревоги. Никто не пришел. Через несколько минут он вернулся к краю крыши и стал изучать крышу гостиницы «Диван», которая теперь находилась под ним. Его беспокойные, блуждающие, всевидящие глаза заметили детскую площадку, сравнив ее с тем местом, где он сейчас стоял. Наконец он удовлетворенно кивнул. Его задний путь был открыт. Это был выход из норы.

Ник сделал паузу, чтобы еще раз проверить свое оружие, затем мягко направился к маленькой хижине, в которой находились механизмы лифта. Дверь была заперта, как он и ожидал. Замок был до абсурда простым, и Ник даже не прибегал к специальному отмычке - целлулоидный ошейник справился с задачей за тридцать секунд.

Он спустился по винтовой железной лестнице к другой двери. Эта была открыта и открыта на площадке, с которой вниз вела пожарная лестница. Напротив лестничной площадки была дверь из матового стекла. Через нее, как Ник знал из наблюдения в бинокль, был короткий коридор, ведущий в главные офисы Defarge, Ltd. В дальнем конце офисов была лестница, ведущая в личный номер Мориса Дефаржа.


Где-то между Ником и этим люксом будет вооруженный охранник!

Ник тихо пересек площадку, стараясь не попасть его тенью на дверь из матового стекла. Он слушал. Через дверь послышался слабый звук музыки. Музыка? Потом он догадался. Охраннику наскучило его долгое бдение. Охранник принес для компании транзисторный радиоприемник. Ник одобрительно кивнул. Музыка найдет для него человека.

Ник чуть-чуть приоткрыл дверь. Мышь не могла быть более хитрой. Он заглянул внутрь. Мужчина сидел за столом, примерно в половине центрального коридора между рядами столов. Мужчина был спиной к Нику. Он ел из консервной коробки для завтрака, слушая маленькое радио.


Ник знал, что если вы достаточно долго наблюдаете за животным или человеком, оно почувствует ваше присутствие. Он не терял времени зря. В последний момент, когда Ник оказался позади него, охранник инстинктивно занервничал. Ник подрезал его сзади по шее краем руки, недостаточно сильно, чтобы убить, и поймал падающую фигуру, когда она соскользнула со стула.

Теперь он работал с большой скоростью. Он достал из кармана моток скотча и перевязал охраннику запястья и лодыжки. Он заткнул мужчине рот носовым платком и заклеил его скотчем. Он вынул его револьвер из кобуры, опустошил камеры и положил патроны в карман, затем положил револьвер обратно в кобуру. Затем он затолкал потерявшего сознание мужчину в просторную тумбу стола и оставил его.

N3 беспечно подошел к лестнице, ведущей в номер Мориса Дефаржа. Когда он шел, его улыбка была мрачной, и даже под монголоидным макияжем Ястреб узнал бы своего мальчика номер один в смертельной миссии. Пора, подумал Ник, пытаясь открыть мягкую кожаную дверь наверху лестницы - пора начинать возвращать долги! Толстяк - ты первый!

Но сначала нужно было сыграть небольшую игру. Хоук намекнул, что это может сработать. Если у ЦРУ была правильная информация - а Хоук сказал, что человек ЦРУ умер в Китае, чтобы получить эту информацию, - что китайские красные вторгаются в Синдикат! «Играй так», - сказал Хоук. Так что N3 сначала так и играл.

N3 тихонько прошел по короткому, покрытому толстым ковром коридору и остановился, глядя в спальню. В номере было очень тихо. Он запер за собой кожаную дверь. Они были одни - только он и толстяк, читающий сейчас в постели.

Ник не сразу объявил о себе. Он стоял в тени и изучал комнату и мужчину в постели. В воздухе витал слабый запах лекарств, с оттенком чего-то вроде ладана. На прикроватной тумбочке лежала куча лекарств - бутылочки, стаканы, ложка, коробка с таблетками. Ник вспомнил, что у этого толстого человека было серьезное заболевание сердца. Он улыбнулся без тени веселья. Это состояние сердца должно было вскоре ухудшиться!

Морис Дефарж был одет в пижаму пурпурного цвета размером с палатку. Ник насчитал четыре подбородка и остановился. Этот мужчина был огромной тряпкой, которая окружала и сковывала его, как лепной крем. У него была пышная голова с гладкими серебристыми волосами, коротко остриженными, над вялым рыхлым лицом. Отличительной особенностью был только нос - это был клюв попугая, резко торчащий и загнутый над скупым ртом, бледный рот, похожий на анус. Мятой и бесформенной из-за отсутствия зубов. Ник увидел зубы в стакане с водой на тумбочке.

N3 тихонько вошел в комнату, стараясь не попасть под яркое освещение прикроватной лампы. Его маскировка была поспешной и импровизированной - лучше не проверять ее слишком далеко.

«Добрый вечер», - сказал Ник на китайском языке. «Мне жаль, что я так неожиданно напал на тебя, но я подумал, что лучше всего, чтобы наша первая встреча была в полной секретности».

Толстяк вздрогнул и уронил книгу. Его рука скользнула под подушку. Его светлые глаза, прикрытые жиром, с тревогой смотрели на Ника. «Кто… кто вы? Чего вы хотите?»

Ник улыбнулся. - Пистолет под подушкой, - заметил он. Он сказал: «Гори!»

Теперь он узнает. Знайте, стоила ли смерть человека из ЦРУ. Гори, место рождения Сталина, должно было быть паролем для этой операции. Так сказал Хоук - так сказали в ЦРУ.

Толстяк заметно расслабился. Он держал руку под подушкой, но маленький ротик сморщился в попытке улыбнуться. «Гори», - сказал он. «Вы напугали меня до полусмерти, сэр. Плохо для меня тоже. У меня очень больное сердце. Разве вы не могли должным образом заявить о себе? Там дежурный охранник и…» Новая настороженность мелькнула по жирное лицо. "Вы видели охранника?"

N3 кивнул. Он честно ответил: «Я видел его». Он говорил по-китайски.

Толстяк выглядел раздраженным. «Я плохо говорю по-китайски. Они это знают! Разве вы не говорите по-турецки или по-французски?»

Ник покачал головой. "Английский, сэр?"

Дефарж кивнул. «Тогда английский. Что ты хочешь? Я очень больной человек! В любом случае я, мы, не ожидали тебя так скоро. А почему ты в Стамбуле? Это может быть опасно. Очень неразумно! Особенно прямо сейчас. Имели здесь много неприятностей - если вас заподозрят, будет только хуже! "

Ник улыбнулся и слегка поклонился. Он был ... на данный момент. Если он мог получить информацию, он искал легкий путь, хорошо. Если нет - шпильки были всегда!

«Мы кое-что слышали о ваших затруднениях», - сказал он толстому мужчине. «Опять американцы, конечно. Эти навозные черепахи! Но вы, кажется, достаточно хорошо справляетесь со своими делами, но это не наша забота. Вы знаете, чего мы хотим». Говоря это, он внимательно наблюдал за толстяком, пытаясь увидеть эффект его слов. Как бы мало он ни знал об этой установке, было бы легко ошибиться.

Пока что Дефарж, похоже, считал его подлинным. N3 знал, что это произошло просто потому, что толстяк был застигнут врасплох и еще не успел подумать. Плюс тот факт, что он ожидал либо китайца, либо кого-то из их представителей. Ник знал, что ему придется подталкивать дела, пока он может.

«Мы должны знать дату и маршрут следующего конвоя опиума», - прямо сказал он этому человеку. «Очень важно, чтобы мы это знали. Вы сделаете это, пожалуйста. Немедленно. Мне лучше не задерживаться надолго».

Морис Дефарж изо всех сил пытался сесть в постели. «Я этого совсем не понимаю», - пожаловался он. «Мы заключили соглашение - продать вам весь аппарат за десять миллионов турецких фунтов! Пока у нас есть только миллион от вас, люди! В любом случае соглашение заключалось в том, что эта последняя партия принадлежит нам - нашим людям, чтобы они не захватили , или не беспокоить нас, до осени! Что насчет этого? "

Ник пожал плечами и улыбнулся, держась в тени. «Все быстро меняется, сэр. Я сам не понимаю, что происходит - я только подчиняюсь приказам. Этот приказ должен был увидеть вас и узнать дату и маршрут следующей партии опиума. Теперь вы мне скажете, пожалуйста?»

Морис Дефарж вышел из себя. Он с трудом поднялся в постели, его лицо распухло и покраснело. «Будь я проклят, если захочу это сделать! Вы, ублюдки, все похожи, а вы, китайские бандиты, худшие! Я… мы годами работали над созданием этого сооружения! Теперь вы идете и говорите нам, чтобы мы переезжали, вы» Мне очень жаль, но теперь это твой аппарат! Ну, будь я проклят, если позволю. Сделка - это сделка, клянусь богом и ... и ... "

Толстяк повалился на кровать боком, схватившись за сердце. Он схватился за покрывало и трясущимся пальцем указал на прикроватную тумбочку. «Я… гуууугг… у меня… у меня… ооооо… сердечный приступ! Лекарство! Мое… мое лекарство! Зеленая бутылка!»

Ник вышел из тени к прикроватной тумбочке. Он взял маленькую зеленую бутылку. Digitalis. Он протянул бутылку. Толстяк потянулся мясистой дрожащей рукой. «Это… вот оно! Я… теперь со мной все в порядке».

Ник отступил, все еще держа бутылку. Он держал его подальше от обезумевшей руки. Его улыбка была жестокой. «Вы сообщите мне дату и маршрут следующей партии опиума, пожалуйста. И не лгите! Я буду знать, если вы это сделаете - у меня есть способ проверить».

Дефарж растянулся на кровати, как выброшенный на мель кит, задыхаясь и борясь за каждый вдох. Его лицо приобрело голубоватый оттенок. Его маленький ротик скривился от боли. Его глаза умоляли, и он снова потянулся за бутылкой. «Н… нет времени! Я… я умираю…»

Ник держал бутылку вне досягаемости. "Тогда поторопитесь! Время и маршрут, пожалуйста!"

Толстяк в безумной боли вцепился в кровать. "Урфа". он ахнул. «Урфа… Эдесса проходит! Три… три дня! Теперь медицина - ради бога, медицина - я… умираю…»

N3 на мгновение остановился, глядя на Мориса Дефаржа. В его взгляде не было ни жалости, ни сострадания. Он думал только о работе. Природа избавляла его от неприятностей, больное сердце делало работу за него.

N3 наклонил бутылку и вылил содержимое на коврик у кровати. Дефарж застонал, и на мгновение неверие и ужас смешались в водянистых, уже потускневших глазах.

«Ээээээ… Ohhhhuuuuu ... Я ... ты ... "Он перевернулся на кровати, хватаясь за горло. Ник Картер смотрел, его лицо, бесстрастное, как если бы он был на самом деле китайцы.

Толстяк перестал дышать. Он в последний раз всхлипнул, и из вялых губ появился большой пузырь. Пузырь на мгновение повис, покачиваясь и покачиваясь. Пузырь лопнул.

Ник подошел к кровати. Он прижал веки большим пальцем. На него смотрел пустой шар. Ник закрыл глаза и начал натягивать покрывало на мертвеца. Оставьте все как было. Естественная смерть. У Дефаржа в прошлом были болезни сердца. В последней агонии он мог потерять лекарство и себя. Да. - подумал N3 с мрачным смешком. Естественная смерть. Или это было! Они будут удивляться - и все, что их смущает, хорошо.

Он быстро приступил к работе. Пятнадцать минут спустя он был убежден, что в самом номере нет ничего ценного для него. Он это прикинул. Этот человек был умным, слишком умным, чтобы оставить в нем что-либо инкриминирующее.

Наркоотдел и турецкие полицейские пытались прослушивать это место, пытались обыскать его без обнаружения - и у них ничего не вышло. Он бы не стал лучше.

Осталось богато украшенная комната.

Он не собирался там ничего найти, но он должен был поискать.

«Урфа», - подумал Ник. Урфа и Эдесса, они там переходят через три дня. Умирающий, вероятно, говорил правду. Почти наверняка. Когда ты в последней агонии, у тебя нет времени придумывать ложь. Итак, теперь он знал, на этот раз в этой миссии, куда он направляется дальше. Что он собирался делать дальше. Скоро - адский рейд!

Итак, теперь бегло осмотрим ванную, а потом уже по пути. Он остался слишком долго, пытаясь найти удачу.

В тот момент, когда он вошел в ванную, он почувствовал ее запах. На этот раз он сразу узнал это. Ацетон. Жидкость для снятия лака! Тот же запах, который он заметил в офисе и ванной в Le Cinema Bleu. Ник снова посмотрел на толстый труп на кровати. Может, старый козел был именно таким - старым козлом! Может быть, у него были свои моменты, у него были маленькие горячие мысли, несмотря на разбитое сердце.

А может и нет! Ника начал немного беспокоить запах ацетона. Это что-то значило! Он был в этом уверен. Но что?

Он открыл белую аптечку, уверенный в том, что найдет.

Вот оно. Бутылочка жидкости для снятия лака. Fastact. Сделано в Чикаго. То же, что он нашел в Le Cinema, в ванной убитой женщины Стэндиш.

Ник сунул бутылку в карман. Сейчас некогда ломать голову над этим. Пришло время исчезнуть одному фальшивому красному китайскому агенту - полностью и навсегда. Он бросил последний взгляд на номер и направился к двери.

Он открыл мягкую кожаную дверь - и вот она. Блондинка из Le Cinema Bleu. Марион Талбот. Секретарь Дефаржа. В руке у нее был крошечный автомат, направленный прямо в живот Ника. Позади нее был охранник в униформе с револьвером в руке.

Думайте быстрее, мистер Картер!

Мистер Картер думал и действовал одновременно. С невероятной скоростью. Он хотел бы надеть ошейник на гибкую блондинку и на досуге задать несколько уместных вопросов, но охранник сорвал этот проект. «Наверное, у него в кармане были запасные патроны», - подумал Ник, собираясь вступить в бой. Черная метка для меня. Небрежно.

Он выбил пистолет из руки блондинки и схватил ее тем же рутинным движением. Он держал ее между собой и охранником, используя ее мягкое ароматное тело как щит. Охранник попятился с револьвером наготове в поисках выхода.

Девушка молча боролась, если не считать шипящего звука. Она царапнула Нику лицо. Он поднял ее и швырнул в охранника. Он упал и на нем сидела девушка в пене юбок, розового нижнего белья, черной резинки и ослепительно белых бедер.

Ник бежал как вор. Огромные прыжки кенгуру, которые заставили его спуститься по офису, по лестничной площадке и по железной лестнице на крышу, прежде чем они успели распутаться. Он прекрасно понимал, что охранник не будет стрелять в него - девушка ему не позволит. Ей не нужна полиция больше, чем Нику. Каким-то образом она участвовала в этой сделке - что бы ни говорил Муси!

Он взобрался на крышу, выстроился в определенном месте на перекрытии и на полной скорости побежал к нему. Он плавно ушел в пустоту. На полпути он повернулся в позицию для идеального падения пожарного. Он приземлится на спину, схватившись за колени, компактный клубок мускулов и костей.

Если бы батут никто не сдвигал!

Они этого не сделали. Ник ударил его прямо, высоко подпрыгнул, выпрямился и спустился вниз, чтобы отскочить еще раз, затем на крышу. Он начал бег.

К тому времени, как охранник и девушка достигли крыши дополнительных апартаментов, на соседней крыше уже не было видно ничего, кроме тихих и неподвижных лунных теней.


## Глава 10


Волк в загоне

Ник Картер и Мия Джалеллис вылетели из аэропорта Есилькой в ранние утренние часы. Он поднял ее с мягкой кровати в отеле «Хилтон» - кровати, все еще благоухающей страстью, - и безжалостно толкнул ее. Миджа не жаловалась - она была слишком сонной. Теперь, в брюках и куртке, в коричневом маленьком плаще и темно-красном берете, украшенном серебряной булавкой, подаренной ей Ником, она спала, положив голову на плечо N3, пока самолет AX гудел в ночи.

Времени было не так много. Их нужно сбросить с рассветом и укрыться до восхода солнца. Если бы это подошло. Прогнозы, включая собственные прогнозы Турции, США и AXE, были неизменно плохими. Ник сидел тихо, курил и размышлял о том, что ждет его впереди.

К юго-востоку от Стамбула, примерно в 600 милях, находится одна из самых суровых и самых коварных стран в мире. В этом неправильном треугольнике, образованном истоками рек Тигр и Евфрат, земля была плохо вспахана богами, а затем забыта. Это одинокое запустение высоких гор, неприступных скал и узких ущелий, которые извиваются и переплетаются, как гигантские кишки.

Эту дикую и суровую страну, давно оставленную Аллахом, лелеют только ее родственные души, курдские племена. Они дикие, как горы, и гораздо более смертоносные.

Ника и Мию сбросили незадолго до рассвета. Был случайный лунный свет и очень слабый ветер, что позволило Нику выскользнуть из парашюта, чтобы спустить их, не сломав ног и не повиснув на скале. Мия раньше не прыгала, и, поскольку Ник не хотел терять ее сейчас, после того, как так долго она оставалась в живых, он унес ее с собой в черном желобе. Они приземлились с резким стуком на небольшое плато, чем-то напоминавшее лунный пейзаж. Самолет AX сделал еще один проход и сбросил джип, тоже по черному желобу, с грузом припасов. Затем самолет AX, на удачу, помахал им крыльями и устремился на север.

N3, как обычно, был очень сам по себе. Верно то, что депо Анкары отреагировало на его требования незамедлительно и почти потрясающе. Он получил все, что хотел, с добавлением нескольких статистов. Тем не менее, он снова здесь, среди диких курдских Тельцов, в стране, на которую Дьявол не претендует. Ищет некоего баска по имени Карлос Гонсалес. Объект - убить!

К тому времени водянистое солнце, часто скрываемое дождем и мокрым снегом, выглянуло из-за высоких пиков на севере и востоке, Ник и девушка уютно устроились в пещере на уступе, выходящем на ущелье, ведущее в перевал Эдесса. Джип был спрятан в другой пещере неподалеку.

«Это страна горных козлов», - раскритиковал Ник, когда они сделали поворот на пониженной передаче с передним колесом, свешивающимся над пропастью, уходившей на тысячу футов. «Я не думаю, что мы будем часто использовать джип».

Но, как он помнил, баски легко передвигались по этой стране. Может быть, он знал несколько уловок, запомнившихся с юности на севере Испании.

Мия была слишком напугана, чтобы говорить. Большую часть времени она ехала с закрытыми глазами, время от времени дотрагиваясь до Ника, чтобы успокоиться. Он чувствовал, что ее пугала не только головокружительная тропа, но и вся установка, все. Мрачная погода, высокие мрачные вершины, на которых никогда не таял снег, ужасное удручающее чувство изоляции. Ник сам это почувствовал. Он знал, что это пройдет, как только он начнет действовать.

После того, как они нашли пещеру и устроились в ней настолько уютно, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, Мидже все еще хотелось утешения. Снаружи дождь хлестал серой завесой разочарования. В пещере нельзя было развести костер, даже если бы у них было сухое топливо - дым их бы обнаружил. И Ник не посмел рискнуть поджечь костер на уступе.

Отчасти для того, чтобы утешить ее, и из-за того, что его снова волновало желание, он залез в ее спальный мешок. Было тесно - Мидже приходилось вылезать из одежды, как змея, сбрасывающая кожу, - но результат был счастливым для них обоих. Миджа вздохнула, стонала и, наконец, заплакала - и получила огромное удовольствие. Когда все закончилось, она сразу же заснула.

N3 вылез из спального мешка и пошел туда, где стояла винтовка у входа в пещеру. Он очень редко использовал винтовку на этих работах и не думал, что она понадобится ему сейчас, но казалось разумным принести ее. В этих горах и ущельях обитали волки - волки и одичавшие стаи огромных анатолийских овчарок.

Ник взял винтовку, «Сэвидж 99» с прицелом Уэзерби, и низко наклонился, чтобы упасть на выступ. Он поднял воротник своего тяжелого тулупа от проливного дождя и пошел по уступу к пещере, где был спрятан джип. Оказавшись там, он подвел итоги. Он сидел в джипе, лениво возясь с коротковолновым набором, и позволял планам и событиям крутиться в его подвижном уме, как разматывающаяся лента.

По приказу, а также по собственному желанию, он сохранял радиомолчание, за исключением чрезвычайных ситуаций на высшем уровне. Анкара будет снабжать его информацией через определенные промежутки времени.

За время, прошедшее с тех пор, как он прыгнул с крыши пристройки на батут, многое произошло. Это было время безумной спешки, когда все шло хорошо - хороший переход - и все прекрасно сотрудничали. Турецкая и сирийская полиция и военные хорошо работали вместе, что было практически неслыханным делом. Так же работали Интерпол, ЦРУ и то, что осталось от США по борьбе с наркотиками в Азии. Ник теперь сидел в липкой темной пещере, гладил гладкий ствол «Сэвиджа» и знал, что он был вершиной, острой движущей силой всех этих усилий. Он, конечно, должен убить басков, но у него была другая работа. Поднять столько ада, посеять столько разорения, что пройдут месяцы, а может быть, даже годы до Синдиката - а теперь, кажется, китайские красные, - прежде чем они смогут вернуть операции в норму. Ник понял, что это всего лишь временная мера. Торговля опиумом продолжалась. Каким-то образом маки с маленьких турецких ферм попадут через границу на тайные фабрики по переработке; они будут превращены в героин, который будет закачиваться в кричащие вены наркоманов по всему миру. Мужчины и женщины - и много детей, умерли бы от этого героина!

Умереть от инфекций от грязных нестерилизованных игл. Умрите от передозировки. Умирай от полицейских пуль, совершая преступления, чтобы получить деньги за допинг! А те, кто на самом деле не умер физической смертью, все равно будут мертвы! Безнадежно. Ник подумал о Мидже и о белых отметинах от игл на ее прекрасных руках, и его рот искривился в чем-то почти нежном. Это было не совсем так - это было восхищение. Этот ребенок вернулся долгим путем. Но она была одной из миллиона. Одна из счастливчиков. Он погладил длинный сияющий ствол винтовки и задумался о басках. О басках сообщили в Урфе - толстый Дефарж не лежал на смертном одре - и считалось, что собирался караван. Турецкая тайная полиция знала это многое - они не знали, как это остановить.

Если баск пришел к перевалу Эдесса, в двух милях вниз по ущелью от того места, где сейчас сидел N3, если он пришел туда, чтобы встретиться со своими свирепыми курдами, почему бы не подкрасться к нему и хладнокровно не застрелить ублюдка?

На приборной панели джипа зажужжала короткая волна. Ник взглянул на часы. Время ускользало. Он знал, что приближается Анкара. Трансляция будет короткой и по существу. Они рассчитывали, что у Басков есть DF, установленный среди его "нефтеразведочного" оборудования.

Голос пронесся в маленькую пещеру, громкий и чистый, по пятой шкале.

«Из Турции паломнику - из Турции паломнику - арабы сложили свои палатки. Птица летит на крыльях. Толстяк должен сказать правду. Темная луна - опасность. Считается, что груз сопровождают две пинты ярко-красного шафрана. Конец передачи».

Ник закурил сигарету и мысленно поправил сообщение. Арабы сложили палатки - дело тронулось. TSP думала, что был организован поезд контрабанды. Птица летит. Баск уехал из Урфы. Правду толстяка сказать. Дефарж не лгал. Темная луна - это опасность. Это означало, что они уйдут следующей ночью, когда не будет луны. Полагал, что две пинты ярко-красного шафрана… Ник холодно улыбнулся. Несомненно, теперь, когда в дело вступают красные китайцы. Хоук и ЦРУ были правы. С караваном будут двое китайских джентльменов. Без сомнения, осматривая их новую собственность. Что сказал Дефарж - десять миллионов турецких фунтов! Синдикату действительно следовало знать лучше! У них был миллион - это все, что они когда-либо получили. Рано или поздно китайцы расплатятся с ними - предательством!

У осьминогов, обитавших в Пекине, были длинные щупальца. А Красный осьминог, - признался Ник, тушив сигарету, - на этот раз был весьма выгоден. Красным было выгодно продвигать употребление наркотиков везде, где они могли. Это ослабило моральный дух, высосало волю к сопротивлению и поставило Запад перед еще одной огромной проблемой. Итак, красные взяли на себя управление высокоорганизованным аппаратом по контрабанде наркотиков. Такой аппарат можно было использовать не только для контрабанды, а для шпионажа! В-третьих - и, возможно, наиболее важными для красных - были свирепые курды. Они всегда восставали против Ирана и Турции, всегда выступали за самоуправление, за Курдскую республику. Китайцы пообещали бы им, что - помогли бы деньгами и оружием, чтобы увидеть, что курды продолжали бунтовать, пока они не получили - Красную Курдскую республику!

Взяв провиант из джипа Ник вернулся в другую пещеру, где еще спала Мия. Колеса внутри колес - ход и встречный ход - крутятся за сложным поворотом в мрачной международной игре, в которую играли великие державы. Его работа была по-детски проста в сравнении - все, что ему нужно было сделать, это убить человека!

Он и Миджа провели в пещере день и ночь, за исключением одной краткой разведывательной экспедиции Ника. Ущелье внизу все еще было пусто. Вдалеке, за ущельем, он увидел стаю диких собак и с любопытством нацелил на них бинокль. Это были большие волосатые животные, крупнее ирландских волкодавов. Ник наблюдал, как дюжина или около того злобно ссорятся из-за останков убитого ими козла.

Вернувшись в пещеру, он сказал девушке: «Ты знаешь, что мне придется на время оставить тебя здесь одну?»

Она была занята приготовлением еды на небольшой бензиновой плите. Шипящий фонарь Коулмана бросал в маленькую пещеру прерывистый белый свет. Миджа была бледной, с маленькими голубыми тенями под глазами. Ник чувствовал, что она боится - боится всего, кроме себя. Возможно, он ошибся, приведя ее, но это казалось единственным верным способом сохранить ей жизнь.

Мия сказала: «Я понимаю, Ник, дорогой. Ты очень четко изложил инструкции. Когда караван уедет, ты поедешь с ним - я следую через шесть часов. Я остаюсь в джипе, пока не увижу твою сигнальную ракету - АХ. Вспышка. Или пока вы не присоединитесь ко мне. Если - если вы не вернетесь, я пойду в Урфу и вернусь к TSP - турецкой тайной полиции ».

Собственно говоря, Мия подала две жестяные тарелки с консервированным хешем. «TSP отправит меня обратно в Стамбул, да? И рано или поздно они, наркоманы, убьют меня! Нет? "

Ник похлопал ее по плечу. «Нет, до этого не дойдет. Нет, если мои планы пойдут хорошо. Они будут так чертовски заняты, пытаясь снова собрать Шалтай-Болтай, что у них не будет на тебя времени».

Мия нахмурилась. Она поставила красный берет на место и села на камень рядом с ним. «Шалтай-Болтай? Я не понимаю - это?»

Ник положил руку на твердую мягкую кожу ее колена. Он чувствовал ее тепло сквозь тяжелую саржу. «Неважно. Все будет хорошо. Я поверну джип и направлю его обратно по уступу. Все, что тебе нужно сделать, это вернуться тем же путем, которым мы пришли, и взять след каравана. Просто будь на шесть часов позади нас. А теперь давайте поедим и пойдем на работу. Мне понадобится ваша помощь - и ваше мнение. Я никогда раньше не выдавал себя за курда ».

«Не лучше ли, - сказала девушка, - дождаться прибытия настоящих курдов? Тогда вы сможете увидеть, как они выглядят».

N3 кивнул. «Вы, конечно, правы. Из уст младенца».

Курды вошли в ущелье на следующее утро сразу после восхода солнца. Был ясный, ясный день с сильными порывами ветра, обдувающими скалы. Ник лежал в расщелине, где два огромных валуна образовывали естественный иллюминатор, и изучал курдов через свой мощный бинокль.

Их было много. По приблизительным подсчетам более сотни. Их маленькие черные палатки, как грибы, усеяли дно ущелья. У них были лошади, верблюды и большое стадо коз. Козлов нужно было гнать впереди каравана для обнаружения минных полей вдоль сирийской границы. Если бы коз унесло в небо, караван просто повернул бы назад и попробовал бы в другом месте.

Он услышал, как Миджа подползла к нему сзади. Она поцеловала его в щеку и села рядом с ним. «Дайте мне бинокль, пожалуйста? Я никогда не видела дикого курда».

Он протянул ей бинокль. «Будь моим гостем, дорогая. Постарайся не впасть в шок. Они такие же свирепые, как выглядят!»

Мия посмотрела. Он почувствовал ее дрожь. «Угг… Я много слышала об этих людях, теперь я вижу, что слышала правду. Они - как вы говорите? Примитивные?»

«Вы можете, - сказал N3, - повторить это еще раз! Поистине забытые Аллахом! Старые султаны использовали их как казаков, знаете ли. Убивать для курдов - это повседневная работа».

«В некотором роде агенты AX», - сардонически подумал он. Агенты в звании КИЛЛМАСТЕР. Была ли какая-то реальная разница? "

День тянулся. Ник остался изучать курдский лагерь. Мия вернулась в пещеру, чтобы отдохнуть.

Когда ветер был правильным - он продолжал пятиться - Ник мог слышать блеяние коз и хриплые жалобные крики верблюдов. Сами курды бездельничали, пили что-то, что, как он предположил, было ферментированным козьим молоком, и играли в свою многоступенчатую карточную игру, очень похожую на покер. Он наблюдал, как они убивали козу и ели почти сырое мясо, поджигая его на мгновение или две над огнем.

Баск, признал Ник, хорошо выбрал ударные войска. Курды, хотя и фанатичные мусульмане, были естественными врагами сирийцев и турок. Лучших контрабандистов найти не удалось. Они будут драться насмерть и, если их возьмут живыми, никогда не заговорят. Муси поручился за это еще в Дыре. Ник поспешно отбросил эту мысль - он не хотел думать о Муси!

После еще одного часа внимательного изучения Ник пополз обратно в пещеру и начал возиться с предстоящей работой. Из большого чемодана из шкуры носорога он взял одежду, которую Анкара в мгновение ока предоставила. Он отказался от тюрбана, вместо этого надел комбинированный платок и капюшон. Сегодня будет холодно, и шаль скроет его лицо.

N3 был длинноголовым, как и большинство курдов, и с лицом, испачканным темным орехом, ему следовало обойтись. Он не говорил по-курдски - на эту оплошность, как он думал, он мог бы указать планировщикам AX, если он когда-нибудь вернется, - и поэтому ему пришлось бы молчать. Теперь он тренировался, издавая ужасные звуки в горле и указывая на свой рот, пока Миджа не велела ему заткнуться. Он действовал ей на нервы.

Ник надел валенки и длинную стеганую куртку, которая была достаточно грязной и достаточно плохо пахла, чтобы быть настоящей. Мия фыркнула и поморщилась. «Эээ… от тебя ужасный запах. Я почти рад, что ты уходишь».

«Козы», - сказал Ник. «Козы, верблюды, окровавленное мясо и немного навоза. Они все вытирают руки о куртки, вот так…», - и проиллюстрировал он. «Неудивительно, что через какое-то время они начинают пахнуть. А эта одежда - настоящий Маккой, - сказала мне Анкара. Она взята от мертвого курда».

Мия заболела. «Пожалуйста, Ник! Я не крепкого желудка. Давай продолжим. Я сейчас надену бороду, да?»

«Может быть», - покорно сказал он. «Будет адски чесаться, но ничего не поделаешь. Возьми жевательную резинку - и дай мне кинжал».

Он воткнул длинный изогнутый кинжал в пояс. На запястьях он обмотал несколько ярдов грязной белой ткани - курд носит свои бинты в битве. Когда Мия осторожно ущипнула и пригладила короткую черную бороду, она взяла зеркало из груды принадлежностей и позволила ему взглянуть на себя.

"Христос!" сказал N3. "Я должен пройти. Я выгляжу достаточно ужасно!"

Баск прибыл незадолго до заката. Ник, наблюдая в очках с экрана валуна, теперь понял, как этот человек так хорошо передвигается по суровой стране. Две полугусеничные машины и грузовик Land Rover! Они вышли с запада и остановились у устья ущелья, где оно входило в Эдесский перевал.

Лидер курдов, высокий, свирепый волосатый мужчина, покинул небольшой лагерь черных палаток и направился к маленькому серовато-коричневому трейлеру, прикрепленному к «Лендроверу». Дверь трейлера открылась, и Баск вышел. Яркий луч заходящего солнца упал на лицо мужчины. Мышцы челюсти N3 напряглись, когда он изучал человека через очки. Следующий человек, которого я убью!

Баск был похож на злобного бульдога. Он был коренастым и мощным, с широкими покатыми плечами боксера, вогнутым лицом и приплюснутым носом. На нем были высокие кружевные сапоги, бриджи для верховой езды и кожаная ветровка. Он нес тяжелый пистолет в кобуре, перевязанной сетчатым ремнем. Бинокль был настолько мощным, что Ник мог ясно видеть приклад пистолета - Кольт .45 образца 1911 года. Пистолет, изобретенный, чтобы остановить бесчинство на Филиппинах. Ник похлопал «люгер» на поясе под курткой. Вильгельмина подходила для любого калибра .45!

Он наблюдал, как баск передал лидеру курдов небольшой пакет. Без сомнения, деньги. Затем баск быстро отдавал приказы, и курды собирались работать, сходясь на полугусеницах и лендровере. Курды выстроились в шеренгу, и на каждого человека была возложена значительная ноша - квадратный тюк, обернутый мешковиной и обвязанный проволокой. Хорошая организация, признал N3. Синдикат действовал как любой эффективный бизнес - вплоть до убийства. И это оказалась массовая поставка! Все больше и больше тюков вытаскивали из полугусеничных машин и «Лендровера» и несли потные курды к верблюдам, стонущим и стонущим от негодования, когда их загружали.

Солнце теперь было всего лишь красным облаком над западными горами. Скоро будет темно. Сирийская граница пролегала примерно в десяти милях к югу.

До сих пор не было никаких следов двух китайцев, которые должны были быть с басками. Ник нахмурился. Может быть, TSP, даже люди AX в Анкаре, ошибались. Или планы изменились в последнюю минуту. Независимо от того. Большая работа, его работа была под рукой.

Ник пополз обратно в пещеру и попрощался с Миджей. Времени на разговоры не было, да и нужды в этом не было. Она знала, что делать. Он поцеловал ее, и она на мгновение прижалась к нему, хотя он был бородат и вонял, как помойка. Ник похлопал ее по плечу и отвернулся, не желая видеть слезы на ее глазах.

«С тобой все будет в порядке», - сказал он. «Я оставляю тебе винтовку, на всякий случай. Ты умеешь ею пользоваться?»

Мия кивнула. «Я знаю. Я стреляла из винтовок».

«Хорошо. Помни - когда ты видишь ракету AX, идущую за мной. Если ты не видишь ее, подожди меня. Если ты услышишь выстрелы, прячься и жди. Я найду тебя. Хорошо?»

«Хорошо… дорогая. C… вернись ко мне скорее».

"Никогда не промахнись". сказал N3. Бравада должна была ее успокоить. Он чувствовал себя прекрасно. Уверенная в себе. Даже короткое время в пещере беспокоило его. Пришло время устроить небольшой ад.

Он спустился с уступа незаметно, как горный кот. Он использовал сгущающиеся тени, чтобы проложить себе путь среди высоких скал и валунов, пока не оказался в ста ярдах от лагеря курдов. Азиатские сумерки быстро опускались, спускались с гор, как большой черный плащ. Ник терпеливо ждал. Когда начнется поход, будут гонщики. Ущелье сузилось перед самым выходом на Эдесский перевал - это был его шанс.

Последние лучи заката становились пепельно-серыми, когда караван двинулся вниз по ущелью. Ник последовал за ним, в сотне ярдов по левому флангу, уворачиваясь от скалы к массивной скале, поскальзываясь и скользя по сланцу, но сумел не отставать.

Его шанс появился раньше, чем он ожидал. В нескольких ярдах от Ника подошел всадник и спешился. Его цель была очевидна - он возился со своей тяжелой одеждой и начал упираться в тот самый камень, где спрятался Ник. Его скакун учуял запах незнакомца и шарахался, тревожно вскрикивая.

Курд умолял Аллаха избавить его от такой пугающейся лошади. «Тихо, о сын Шайтана», - скомандовал он. «Тихо - или я скормлю тебя шакалам».

Лошадь перестала вставать на дыбы, но продолжала настораживать уши и нервно изгибаться. Курд снова выругался, поправляя мешковатые штаны. «Ты сын больного верблюда», - сказал он лошади. «Сам Шайтан не хотел бы тебя. Клянусь бородой Аллаха, я… я… Ухххххххххх».

Стилет вошел в его сердце сзади. Мужчина резко упал. Ник позволил ему упасть и прыгнул, чтобы схватить поводья, прежде чем лошадь успела броситься прочь. Он успокоил зверя успокаивающими словами. Все еще держа поводья, он одной рукой волочил курда за скалы.

«Аллах возьмет тебя», - сказал N3, глядя на лицо мертвеца. Он нечувствовал

ни сострадания, ни ненависти. Этот человек вел грязный бизнес. Этому человеку не повезло. Ник увидел в причудливом отблеске света, что у человека на лбу была странная красная отметина. Кастовый знак? Ник почувствовал момент инстинктивного опасения, которого не мог объяснить. Значит, курды использовали кастовые знаки! Так? Он снова осмотрел красную метку - она имела форму крошечного полумесяца. Ник пожал плечами и сел на лошадь. Вероятно, имело какое-то религиозное значение. Он выехал из тени, чтобы присоединиться к каравану.

В течение часа все шло хорошо. Ник держал свою лошадь подальше от каравана, подальше от коз и вечно жалующихся верблюдов. Луны не было, но звезды сияли. К нему никто не подходил. К этому времени лошадь привыкла к нему и с готовностью подчинялась командам. Ник прикинул, что они прошли около пяти миль к границе. Он начал разрабатывать план, как добраться до Баска. Сделав это, он уничтожит опиум и, если пожелает Аллах, столько курдов, сколько сможет. Когда становилось слишком жарко, он бежал за ней. Он запустит ракету AX, и Мия подберет его на джипе.

N3 безрадостно усмехнулся про себя. Все это он должен сделать - иншаллах!

Внезапно он заметил, что полдюжины соплеменников вышли из строя и возвращаются тем же путем, которым пришли. Его начал грызть червь беспокойства. Почему? Что их там интересовало? Миджа, конечно, вернулась, но в пещере она будет в безопасности. Еще пять часов до того, как она должна была выйти.

Он позволил своей лошади подлететь ближе к каравану. Теперь он поднял глаза и увидел трех курдов, идущих к нему. Ник напрягся, затем заставил себя расслабиться. Это противостояние должно когда-нибудь произойти. Сейчас было самое подходящее время. Он приготовился играть роль немого. Горячо надеясь, что у него нет кузенов или братьев в караване - никого, кто узнал бы лошадь и знал, что всадник был фальшивым!

Всадники остановились в дюжине ярдов от них. Один из них подозвал Ника и заговорил. "Бурая гелиниз!" Идите сюда! По турецки!

Это была старая уловка, и N3 не попался на нее. Очень немногие курды говорили по-турецки.

Он тупо уставился на всадников и покачал головой. Он указал на свой рот и издал хрюкающие звуки. В то же время по его нервам прокатился электрический ток предупреждения. Зачем им говорить с ним по-турецки!

Всадники подошли к Нику, окружив его. Они не выглядели встревоженными или недружелюбными. Один из них протянул ему плоский блинчик хлеба, сказав что-то по-курдски.

Другой всадник держал в крепких грязных кольцах узду лошади Ника и тащил лошадь и всадника к каравану. Тем не менее они не казались враждебными. Ник увидел, что караван остановился. Курды собирались в маленькие кучки, постепенно выстраиваясь в круг. Он заметил еще один круг курдов дальше, в тени, все они сидели и составляли охранное кольцо?

К этому времени Ник определенно был обеспокоен. Он сказал себе не нервничать, не делать ничего поспешного. Если он начнет стрелять сейчас, он все испортит. Он никогда не подойдет к баску достаточно близко, чтобы убить его - ему повезет выбраться оттуда живым. И караван с огромным грузом опиума просто рассредоточился бы, чтобы сформироваться снова в другой раз. Нет, от паники ничего нельзя было добиться. Это может быть какая-то церемония. Или осмотр. Возможно, появятся новые заказы. Ничего не оставалось, кроме как проиграть.

Спешившиеся курды теперь выстраивались в определенный круг. Один из всадников с Ником отдал ему приказ и указал на круг. Он должен был присоединиться к ней. Ник слез с лошади и пошел к ожидающим. На него никто не обращал особого внимания. Он нашел место в кругу людей и стал ждать. Что, черт возьми, происходило?

Он увидел, как баск идет по кругу. Он осматривал каждого человека с маленьким фонариком. Он тянулся, чтобы дернуть мужчину за тюрбан или шаль на голове, ненадолго мигать светом, а затем переходил к следующему мужчине.

Ник тогда это увидел! Разобрался в хитроумную и красивую простую ловушку, в которую попал!

Этот проклятый красный полумесяц на голове мертвого курда!

У него не было!


## Глава 11


Иншаллах!

Вахта смерти шести курдских соплеменников остановилась, чтобы помолиться. Они спешились и упали на колени, лицом к Мекке, коснувшись лбами земли и умоляя Аллаха защитить их. Все они были верны своей яростной философии - никто из них не думал молиться за неверующего, за неверную собаку, привязанную к верблюду и вскоре разорванную минами на куски. Если бы были мины.

N3, его руки были связаны за спиной, его лодыжки были связаны под брюхом лохматого верблюда, и он думал, что наконец-то совершил ошибку. Роковая ошибка, которую рано или поздно совершает каждый агент. Тот, который вычеркивает его имя из активных списков, что приносит ему место на какой-то бронзовой почетной доске, которую мало кто видит или о которой мало кто заботится.

Ник кипел от ярости и разочарования. Быть так легко обманутым! По успеху

простой трюк! Баск был чертовски умен, как ребенок. В последний момент, как раз перед тем, как караван двинулся в путь, он пометил каждого соплеменника красным знаком полумесяца. Через час он остановил караван для осмотра. У Ника не было шанса. Он попытался уклониться, исчезнуть в тени, но внешний круг всадников окружил его. Попытка уклонения привлекла к нему внимание, и он знал о тщетности сопротивления, когда трое или четверо курдов схватили его. . Они затащили его обратно в роскошно обставленный маленький трейлер Баска. Там его обыскали и забрали его оружие: «Люгер», стилет, газовую дробь и четыре осколочные гранаты, которые он прикрепил к поясу. Им не хватало большого - его единственного оставшегося Крошечного Тима - который он носил в сумке между ног, как третье яичко. В то время эта оплошность казалась незначительной - N3 никогда не был более беспомощным. Курды были грубыми, и теперь он стоял перед баском, растрепанный и истекающий кровью из дюжины порезов, его руки были болезненно связаны за спиной.

Баск посмотрел на него из-за небольшого полевого стола. Он взял карандаш и постучал им по столу, прежде чем заговорить. За ним сидели два аккуратных китайца. Они посмотрели на Ника мягкими темными глазами, в которых он читал только любопытство. Он ничего для них не значил. Не на этом этапе. Они были одеты в аккуратную стеганую форму. На каждом была круглая остроконечная шапка с единственной красной звездой.

У баска были свиные глазки, окруженные тяжелым шрамом. Он говорил нормальным голосом. Возможно, он брал интервью у Ника на вакансию.

"Ваше имя?"

"Джон Р. Томсон. Нет П." Он использовал это имя для таких случаев.

Баск слабо улыбнулся. «Это ложь, но это не имеет значения. Ни в коей мере. Вы мужчина AX?»

"ТОПОР?" Ник пожал плечами. «Я не понимаю, о чем ты говоришь».

При слове AX один из маленьких китайцев что-то сказал своему товарищу. Некоторое время они шептались, затем один из них заговорил с баском.

«AX? Этот человек из той организации? Американского общества убийц?»

Баск кивнул. «Верно. Смотри. Я докажу это». Он сделал знак двум огромным курдам, охранявшим дверь трейлера. Они схватили Ника сзади. Он не сопротивлялся. У него может быть шанс, один шанс выбраться из этого, но время еще не было.

Баск обошел свой стол и закатал Нику рукав. Он удовлетворенно хмыкнул и указал на крошечный символ ТОПОР, вытатуированный на левой руке чуть выше локтя. «Видите ли, - торжествующе сказал баск. «Я видел эту отметину раньше. Однажды раньше. Я убил этого сукиного сына!»

N3 не моргнул ресницей. Но он его убрал. Он подумал, что это мог быть Мэтьюз, который так и не вернулся с миссии в Иране.

Теперь двое китайцев шипели и гудели. Они смотрели на Ника сузившимися холодными глазами, как будто смотрели на самого Дьявола. Один из них сказал: «Нашему правительству очень хотелось бы иметь этого человека, когда вы с ним покончите, мистер Гонсалес. Может быть, это можно устроить?»

Баск вернулся к своему столу. Он нахмурился. «Я сомневаюсь в этом. Мои… некоторые люди в Стамбуле тоже хотят поговорить с ним. Вам придется ждать своей очереди. В любом случае, это все еще моя операция. Не забывайте об этом! Вы, ваши люди, еще не переехали. У меня есть собственные планы относительно нашего друга, мистера… эээ… мистера Томсона? Нет П?

Баск жестоко улыбнулся Нику. "Я слышал, вы устроили много ада в Стамбуле?"

Ник насмешливо улыбнулся. «Немного, может быть. Я стараюсь убивать крыс, когда нахожу их».

Баск это проигнорировал. Он сказал: "Ты, конечно, один?"

«Конечно. Я всегда работаю один».

«Наверное, еще одна ложь. Но я выясню. Я отправил группу обратно по нашему следу, чтобы проверить».

Те шесть соплеменников, которых он видел, уходили и отступали! Ник поймал себя на том, что молится, чтобы Миджа выполняла приказы. Останется в пещере до шести часов. Если бы она сделала это, шансы были бы хороши, курды пропустили бы ее. Если нет - иншаллах!

Тогда баск ошибся. Такая же простая и смертельная ошибка, как Ник сделал насчет красных отметин. Баск повернулся к двум китайцам и начал обсуждать свои планы - на беглом китайском. Это была такая полная глупая ошибка, что сначала Ник заподозрил. Затем, когда он слушал с пустым лицом невежества, он понял, что баски и китайцы просто предполагали, не особо задумываясь, что их пленник не может говорить или понимать по-китайски. Ник внимательно слушал, стараясь не выдать своего понимания.

Басков, не обращая внимания на Ника, показал что-то на карте. Его китайский был южным, кантонским диалектом, но двое человечков, похоже, прекрасно его понимали. Так же поступил и N3.

«Это река Карду», - пояснил Басков. «Приток Тигра. Мы никогда раньше не использовали этот брод, и, вероятно, он не заминирован и не охраняется. Он образует границу между Турцией и Сирией. Если мы переберемся туда - хорошо!

Пойдем на милю на запад, где есть еще один брод, и перейдем там, пока здесь творится беда! »Он проткнул карту толстым указательным пальцем.« У них есть более пятисот миль границы для патрулирования, турки и Сирийцы и тут не при чем! Не жду неприятностей. У них не будет больше одного патруля на пятьдесят миль - они слишком слабы. Итак, мы используем коз и полдюжины курдов в качестве приманки, посмотрим, что произойдет, а потом я возьму это отсюда ».

Один из китайцев зашипел и выглядел обеспокоенным. "Вы говорите, что иногда есть мины?"

Баск пожал плечами. «Иногда. Не часто, но время от времени мы натыкаемся на минное поле. Я использую коз». Баск сложил карту и повернулся, чтобы посмотреть на Ника. По-английски он сказал: «Я сказал, что они хотят, чтобы вы вернулись в Стамбул - и, полагаю, я должен выполнять приказы, но я веду дела здесь. Иногда они забывают кое-что! И я человек, который любит немного повеселиться - Небольшое развлечение. Думаю, ты его предоставишь, человек AX! Хотите, я объясню? "

Ник сохранил бесстрастное лицо. Он был уверен, что знал, что его ждет. В данный момент он ничего не мог с этим поделать. Он сказал: «Давай. Исходя из тебя, это обязательно будет противно».

Баск показал свои прокуренные зубы. "Не так противно, как это могло бы быть. Я дам тебе шанс. Я мог бы передать тебя моим курдам, ты знаешь. Тебе бы это не понравилось, человек AX! Поверь мне. Но хорошо сделай небольшую игру азартная игра. Я привяжу тебя к верблюдам и позволю тебе быть для меня миноискателем ».

N3 жестко усмехнулся. «А если нет мин, если я благополучно перейду границу, то ты меня отпустишь?»

Баск расхохотался. Он сунул длинную коричневую сигару себе в расплющенное лицо. «О, да! Я отпущу тебя - прямо обратно в Стамбул! Я же сказал тебе - они очень хотят увидеть тебя там! Они так взволнованы, что отправят самолет первым делом утром. Но, может быть, ты бы предпочел другое. Есть некий джентльмен-хирург, который любит экспериментировать с людьми ». Баск засмеялся. Он вставил сигару и выпустил синий дым, прищурившись глазками на Ника. «И когда он доберется до тебя, ТОПОР, китайцы здесь хотят тебя. Ты очень востребован. На твоем месте я бы молился, чтобы верблюд наступил на мину!»

Задняя стенка прицепа была обшита стальными консолями зеленого цвета. Теперь один из них зажужжал, а динамик металлически заскрипел.

Баск выбил пепел из сигары. «Теперь это будет Стамбул, я хочу знать, что происходит». Он усмехнулся Нику. «Мне придется немного соврать. Боюсь. Стамбул не одобрит нашу маленькую азартную игру».

Баск ввел суровый приказ на курдском языке, и двое охранников вывели Ника на улицу и привязали его к верблюду. Они связали его кожаными ремнями, крепко и безжалостно, и загнали верблюда в стадо жертвенных козлов.

Теперь, когда Ник ждал, пока курды закончат свои молитвы, он испытал свои узы. Даже его огромная сила не могла сломить их, даже не ослабить ни на дюйм. Перед тем, как связать его, они замочили кожаные ремешки в воде - теперь ремешки сохли и сжимались! Ник чувствовал, как они врезаются в его плоть, как острая проволока.

Верблюд был недоволен. Не любил коз. Ник ему не понравился, и он неоднократно тянулся назад длинными желтыми зубами, чтобы хватать всадника за ноги.

Они подошли к броду Карду. Было все еще темно, но над горами на востоке медленно появлялась тонкая жемчужная полоска. Полмили назад баск следовал за остальной частью каравана, ожидая увидеть, что произойдет у брода.

N3 рассчитал свои шансы. Если бы верблюд наступил на мину, его бы взорвало. Если турки или сирийцы ждали в засаде, они, вероятно, застрелили бы его, прежде чем он обозначил себя. // он мог идентифицировать себя.

Ник поймал себя на том, что надеется, что сирийцы и турки будут отсутствовать! Затем, если не было мин и он благополучно перебрался, баск отправил его обратно в Стамбул. К нежной милости доктора Сикса с его эксклюзивным санаторием на Босфоре, где хороший доктор руководил такой прекрасной клиникой для бедных! Там будут, как когда-то думал Ник, находясь в Дыре, маленькие острые ножи и сыворотки правды!

Но еще было бы время! По крайней мере, немного времени, чтобы спланировать, посмотреть и подождать, возможно, действовать. Время!

Верблюд почувствовал запах воды и побежал, пробиваясь сквозь стадо коз, хватаясь и кусаясь, пытаясь вырваться на свой длинноногий, распрямленный бег. Ник качался и подпрыгивал, грубо метаясь, держась за неуклюжего зверя только за кожаные ремни. Курдские охранники подошли ближе, подгоняя коз резкими проклятиями. Ник отметил, что каждый из полдюжины курдов был вооружен автоматом российского производства. Никаких старинных винтовок Джебель! Наверное подарок китайцев.

Верблюд наступил на мину!

Если бы это была фугасная мина, она бы мгновенно разнесла N3 в ад. Это не было взрывчаткой. Это был анти-реrsonnel mine.

Резак для ромашек! Вышибала! Так сконструировано, что при подрыве мины канистра с шрапнелью прыгнула в промежность человека и вырвала ему яйца и кишки в свирепом взрыве.

Бегущим шагом верблюда пронесло его точно над контейнером, когда он взорвался. Разорвавшаяся шрапнель разорвала живот зверя, разорвав внутренности и разорвав лодыжки Ника, одновременно разорвав ремни, связывающие их. Ник полетел в испуганное стадо коз, а верблюд споткнулся и упал, издав последний кровавый крик.

Ник спустился в тесноту перепуганных и перепуганных коз. Когда он упал, он услышал, как взорвалась еще одна мина, увидел, как вокруг него летят куски козла. Он приземлился на голову большого барана, и его запястья, связанные за ним кожаными ремнями, скользнули через рога козла. Он обнаружил, что его буквально подвешивают к козлиной голове за запястья. Козел нырнул и прыгнул в безумии ужаса, качая головой и рвавшись от неизвестной тяжести, которая склоняла его.

Это был большой и сильный козел, и его длинные изогнутые рога сделали то, что Ник не смог сделать. Ремни, скреплявшие его запястья, порвались. Ник почувствовал, как его запястья освободились. Он упал с козла. Он перекатился под копытами дюжины или около того зверей, когда они бросились на него, защищая его лицо и голову, как мог.

Он слышал грохот пулемета и знал, что курдские охранники стреляли в козлов. Ник с трудом поднялся на ноги, удивленный и удовлетворенный, обнаружив, что он может двигаться свободно - а это означало, что кости не сломаны, чудо - и, низко нагнувшись, он побежал со стадом коз. Он рискнул взглянуть и увидел, как один из курдов пришпорил лошадь в толпу топающих животных.

Другой курд выстрелил в стадо, стреляя очередью в надежде поразить Ника. Он снова пригнулся и, обвив рукой шею большого козла, нырнул под него, обвив ногами его живот. Козел бросилась в атаку вместе со своим напуганным стадом. Курды выпустили еще одну очередь, и козы изменили направление и бросились в атаку на курдов, въехавших в их среду.

Ник увидел стремя и валенок курда и понял, что это единственный шанс, который у него будет. Он схватился за ногу и вытащил удивленного и вопящего курда из седла. Когда он упал на N3, агент-АХ выхватил из ножен изогнутый кинжал человека. Движение было настолько быстрым, что курд упал на свой кинжал, пронзив себя чуть ниже грудины. Кровь залила его бороду, и он упал в стадо коз, автомат вылетел из мертвых рук.

Ник одним и тем же молниеносным движением потянулся к автомату и уздечке лошади. Его сердце было полно битвы, и ему хотелось громко вскрикнуть от радости, ненависти и гнева. Он был свободен! Если он упадет сейчас, это будет драка - забрав с собой многих других!

Возможно, оставшиеся курды ожидали, что он побежит к Карду и переправится на сирийскую сторону. Все они, должно быть, на мгновение были ошеломлены быстротой, с которой действовал N3. Он уперся пятками в лошадь и атаковал их, автомат извергал красное пламя и свинец в граде возмездия.

Двое курдов сразу упали. Еще двое повернулись и побежали обратно туда, где басков ждал главный караван. Оставшиеся курд, вознося молитвы Аллаху, бросился в атаку. Ник бросился на него галопом. Они были похожи на двух старых рыцарей в турнире не на жизнь, а на смерть.

Они пришли вместе с большой аварией. Лошадь Ника упала. Он тоже упал. Курд торжествующе взвизгнул, направил автомат на Ника и нажал на спусковой крючок. Пистолет заклинило. Ник сбил курда с лошади рвущейся очередью, которая чуть не рассекла человека пополам.

Ник с трудом поднялся на ноги среди пыли, крови, ружейного дыма и вонючего запаха кордита. Рассвет уже близился к нему. Два курда будут подчиняться баскам.

Времени было не так уж много - ни на кого из них. Если бы в пределах двадцати миль был турецкий или сирийский патруль, он бы уже был в пути. Баскам придется действовать быстро. Как и человек из AX.

Он осмотрел свои лодыжки, сильно кровоточащие. Он размотал грязную ткань со своих запястий, подумав, что это один из курдских обычаев, который имеет смысл, и быстро перевязал каждую лодыжку. Сделав это, он быстро приступил к сбору автоматов и боеприпасов у мертвых курдов.

Лошадь Ника поднялась, по-видимому, невредимая, и теперь тихонько паслась по невысокой траве поблизости. Козы исчезли над Карду.

Обремененный весом четырех автоматов и боеприпасов к ним, N3, наконец, сумел сесть на лошадь. Он мягко кивнул животному и похлопал его по шее. «Молодец, парень. Я знаю, что это тяжело, но это ненадолго. Всего около мили».

В миле к западу, где был еще один брод, и баск пытался перебраться через него. Ник запомнил. Может, патруль появится, а может, и нет, но Баска ждет горячий прием. Настолько жарко, насколько мог это сделать человек из AX.


## Глава 12


Солнце было золотым шаром, пронзенным на высоком белом пике горы, когда Ник достиг брода в миле к западу. Здесь Карду шла широкая, широкая и мелкая, а кристальная вода колыхалась вокруг огромных гладких валунов. Прямо посреди брода находился крошечный островок. Природная крепость с уединенным скальным образованием, окаймленным ивами и тамарисками. Ник толкнул уставшую лошадь в ручей и направился к острову. Камни и листва послужат хорошим укрытием. Если повезет, он сумеет удержать караван, пока не прибудет патруль, или, по крайней мере, заставить басков повернуть назад.

Он быстро сделал свое распоряжение. Теперь он мог слышать стон верблюдов, а на севере было легкое облако пыли. Баск собирался предпринять попытку перехода при дневном свете. Ник мог понять рассуждения этого человека - патрули не появлялись, и маловероятно, что этот брод также будет заминирован.

Самым важным было то, что опиум, который вез караван, стоил миллионы долларов, если его переработать в героин и разбавить. Синдикат, как и любая бизнес-организация, заботился о долларах. Баск в буквальном смысле слова сделает все, чтобы этот опиум благополучно перебрался через границу и рассеялся. Итак, N3 со своими четырьмя автоматами и восемью длинными обоймами - у каждого курда был запасной - приготовил свою маленькую засаду.

Долго ждать ему не пришлось. Прошло пять минут, и тут показалась голова каравана. Он спускался по небольшому склону от перевала в скалах и приближался к броду. Ник спорятался за камнями и держал огонь.

В задней части каравана находились «лендровер» с прицепом и две полугусеничные машины. Ник увидел Баска, снова сидящего на чалой лошади и отдавшего приказы вождю курдов. Если баска беспокоило сообщение, которое привезли двое убежавших курдов, он не подал никакого знака. Возможно, подумал N3, он думает, что я мертв. Или что с меня хватит и я бегу, спасая свою жизнь.

Агент мрачно улыбнулся. Баск уже через несколько минут узнает иное. Он поставил ствол автомата на камень и прицелился на подходах к броду.

Полдюжины соплеменников пришпорили своих лошадей в мелководный ручей и остановились, чтобы дать им напиться. Один из курдов спешился и начал наполнять бутылки водой. Ник внимательно прицелился.

Он выпустил длинную обжигающую очередь, прицелившись в курдов, пытаясь не попасться лошадям. Он получил четверых курдов при первой же атаке. Одна лошадь упала, пинаясь и визжа. Двое других курдов отчаянно устремились обратно к берегу. Ник выпустил еще одну очередь и сбил обоих из седел. На шесть меньше, с чем нужно считаться. Он прекратил огонь и стал ждать.

Караван был в полном замешательстве. Верблюды устремились во все стороны. Ник увидел, как баск остановился, уставился на маленький остров, затем обуздал свою лошадь и поскакал к задней части каравана, где теперь остановились полугусеничные машины и «Лендровер». Баск спрыгнул с лошади и скрылся в трейлере. Мгновение спустя, когда Ник с интересом наблюдал, выбежал человек с полевым биноклем в руках. С ним были двое китайцев. Вместе все трое побежали к скалам, граничащим с перевалом, с которого они только что пришли.

Вождь курдов бросился к перевалу с длинным ружьем. Он пришпорил лошадь среди скал и исчез. Ник почувствовал беспокойство. Это была первая винтовка, которую он увидел, и она выглядела как современное оружие с оптическим прицелом. Очень похоже на оружие, которое он оставил Мидже.

Миджа! Те шесть курдов, которые вернулись? Если бы она только выполнила его приказ и пробыла в пещере шесть часов! Если бы это было так, курды обыскали бы обратную тропу, ничего не найдя, а затем присоединились бы к каравану. Она будет в безопасности. И, конечно, она услышит выстрелы и укрывается.

Ник увидел отблеск солнца на стекле высоко в скалах, обрамляющих узкий проход. Он забыл девушку. Баск был там, с биноклем, и искал его. Баск со временем все поймет. Узнает, что он противостоял только одному человеку - ненавистному мужчине-АХ, который оказался такой занозой!

Спангггггг - уииеееееееее -

Пуля оставила белый разрез на камне в шести дюймах от головы Ника. Он нырнул глубже в свою маленькую расщелину. Черт! Баску не потребовалось много времени, чтобы найти его и открыть огонь.

Whinggggggg - ведущий на высокой скорости танцевал вокруг камней безумным рикошетом. Черт побери! Ник вывернулся вправо, в длинную утреннюю тень тамарискового дерева. Zinngggggg - whangggggg - свинец кружил вокруг него. Ник лежал неподвижно, как валуны. Баск еще толком его не заметил, чтобы не уловить. Он знал, где был Ник, но не совсем. Чтобы заполучить его, понадобится очень удачный выстрел.

Стрельба из винтовки прекратилась. На данный момент это выглядело тупиком. Но только на данный момент. Ник раздвинул сорняки и посмотрел через ручей. Курды скакали налево и направо, они тяжело ехали, разрывая кожу и окровавляя шпоры.

Ник наблюдал, как они ускользают от выстрела, затем развернулся и вонзил свои скакуны в Карду, которая шла глубже. Они переплывали своих лошадей. Они собирались обойти его!

Значит, басковцы собирались бороться! Ник почувствовал почти восхищение своим противником. Он не бежал! Он должен знать, кто и что держало его у брода. Один человек. Четыре автомата с очень скудным боезапасом. И патруля пока нет. Баску это должно показаться авантюрой.

Он осторожно поднял длинный кусок сухой ветки дерева, лежавший рядом с ним. Она была футов десяти в длину. Он протолкнул его сквозь сорняки и подлесок в высокий кустарник. Он протыкал им, пока куст не начал качаться взад и вперед.

Whingggggggggg - пуля пробила траву и попала в камень. Вот и все. Они собирались удержать его в неподвижности, пока соплеменники будут наступать с флангов и позади него. Хорошая тактика. Слишком хорошая!

Когда Ник убил первого курда среди коз, он взял его длинный изогнутый кинжал. Теперь он начал копать с оружием в мягкой земле. У него будет время вырыть только неглубокую лисью нору. Он копал так быстро и отчаянно, как только мог. Он не осмелился даже приподняться на локтях.

Копая, он снова слышал стоны и жалобы верблюдов в проходе. N3 рыл быстрее. Если баск думал в том же духе, что и Ник - тогда эти верблюды пересекли брод в яростной давке!

Ник усмехнулся. Даже в этот отчаянный момент он мог вызвать немного ироничного юмора. Сцена была из тысячи вестернов! С верблюдами для коров и курдами для индейцев! Он мог бы быть самим Кастером - Кастером в Маленьком Большом Роге! Но будь он проклят, если он хочет положить конец тому пути, который сделал Кастер - должен быть какой-то выход из этого!

Вдали послышалось жужжание комаров. Ник перекатился на спину и стал искать синюю арку. Через мгновение он заметил его на западе, игрушечный самолет, который неуклонно гудел в их сторону. Когда он приблизился, Ник увидел, что это был LC 4, один из старых самолетов Второй мировой войны. На нем была сирийская маркировка.

N3 залез в свою неглубокую лисью нору и смотрел, как самолет начал кружить. Неожиданно раздался грохот пулеметного огня. Дикие курды кричали и стреляли в безумии ненависти и азарта.

Должно быть, пара шальных пуль задела маленькое судно, потому что оно начало резко набирать высоту и отклонилось. Мгновение спустя оно снова вернулось на запад. Несомненно, он уже был в радиосвязи с ближайшим патрулем. В данный момент это для него ничего не значило - до ближайшего патруля могло еще несколько часов!

Потом время вышло, и думать больше не было надо- банда курдов бросилась с сирийского берега прямо на остров. Ник рвал их автоматом, пока дуло не обожгло ему руки. Заряд сломался и расплавился, когда в автомате кончились патроны. Ник схватил еще один автомат и повернулся, чтобы встретить атаку с правого фланга. Курды плескались в броду, подгоняя своих лошадей короткими яростными криками. Некоторые стреляли в Ника, безумно промахиваясь, но большинство сдерживалось. Он понял почему, и почувствовал инстинктивное содрогание. Это была не трусость, эти курды держали длинные копья! Ему никогда не нравилась мысль о холодном оружии в животе!

Он выпустил длинную очередь. Лошади и люди спустились в реку, крича и проклиная. Тем не менее они продолжали наступать.

N3 повернулся, чтобы встретить новую атаку на своем левом фланге. Ник благословил их плохую стрельбу и попытался скрыться ниже уровня земли, обстреливая их вперед и назад. Он почувствовал, как пуля дернулась у него за плечом, другая дернула за колено. Пули ударялись о камни вокруг него и скулили в яростных криках баньши. Ник стрелял и стрелял - бой теперь один великий неотличимый момент ада!

Оставшиеся курды прорвались и устремились на турецкую сторону Карду!

Передышки быть не должно. Паническое бегство верблюдов приближалось прямо к броду, разъяренные курды избивали и гнали животных. Ник мельком увидел Баска. Мужчина сам вел машину. За ним шла полугусеничные машины и «лендровер» с прицепом. Двое китайцев ехали на Land Rover. Они пришли, все в неистовой спешке. Верблюды, более сотни изможденных разъяренных зверей, метались длинными шагами, визжали, кряхтали и хватали своими длинными зубами все, что было видно.

Они собирались его разбить! Раздавите его, измельчите и покалечите его!

Ник потянулся к мешковатым курдским штанам и достал одно оставшееся оружие. Крошечный Тим! Он повернул ручку бомбы размером с лимон, отдернул руку и швырнул ее далеко-высоко в приближающуюся давку. Затем N3 нырнул в свою неглубокую нору и глубоко в нее зарылся. Он прижался лицом к прохладной грязи и подумал, не это ли? Он пережил один такой взрыв - сможет ли он справиться с ним снова?

Наземный рок раздался над ним!

Раздался невероятно нарастающий, непрерывный, взрывной рев! Рядом с ним в воздух подскочил валун весом в несколько тысяч фунтов, на мгновение завис, а затем рухнул в футе от его головы. Мир испустил великий вздох, который превратился в стремительный, порывистый, порывистый ветер! Все тарелки в мире разбились в ушах агента АХ. Огромная рука подняла его и бросила на камни, которые, казалось, таяли. На мгновение он почувствовал, как сгустилась алая тьма - потом все закончилось. Взрыв отбросил его на добрых тридцать футов в воды Карду.

Очень медленно N3 перевернулся. Он пил глубоко, он пил так, как будто никогда раньше не видел воды и никогда больше не увидит. Наконец ему удалось встать и осмотреть место захоронения вокруг него.

Ничего не двигалось. Ничего не проживало. Здесь были только кусочки Смерти! Люди, лошади и верблюды были слиты в одну большую ужасную головоломку из рук, ног, голов и змееподобных розоватых внутренностей.

Он увидел, что обе полуторки перевернуты. Land Rover лежал на носу и горел. Прицеп, как это ни странно, похоже, мало пострадал. Его оружие! Может, он сможет их вернуть!

Встав на ноги, он заметил движение возле трейлера. Кто-то еще был жив!

Это был баск! Пока Ник смотрел, не веря своим глазам, мужчина вылетел из трейлера. Он нес что-то в сумке. Ник двинулся за мужчиной, покачиваясь, к скалам у входа в перевал. Он ни разу не взглянул вокруг, просто тащился упорно вперед, спотыкаясь и падая, всегда встает снова, всегда крепко держа в сумке он носил.

«Деньги», - подумал Ник. Деньги! Даже когда они полумертвые, они попытаются спасти деньги!

N3 крикнул на Баска. Безумие и самая неосторожная вещь, но в данный момент он сам был настолько близок к безумию, что это, казалось, не имело значения.

«Эй, баск! Баск! Подожди меня, сукин сын! Я тебя убью!»

Ник подошел к Баску. Теперь он мог ходить немного прямее, почти нормально. Ник начал его догонять.

Баск достиг подножия нависающей скалы и внезапно рухнул. Он лежал ничком, прижимая к себе сумку. Он пошел туда, где лежал баск. Ник потянулся нетвердой ногой и перевернул мужчину. Баск со стоном перевернулся.

Половина его лица была выжжена. Остальное было большим черным волдырем. Ник уставился на него. Ублюдок каким-то образом остался жив. Он согнул руки, почувствовал, как к ним возвращается сила. Он бы задушил этого ублюдка голыми руками! Он позаботится о баске раз и навсегда!

Баск открыл глаза. Он уставился на Ника, и узнавание мелькнуло в поросячьих маленьких сферах, окруженных сырой плотью. Он боролся с дыханием, боролся за слово. Он сделал небольшое движение к сумке рядом с ним. «Я… не мои приказы… я… они…» Долгая, долгая пауза. Ник ждал. Что этот человек пытался сказать, сказать ему?

Он слабым движением подтолкнул сумку к Нику. «Вы… возьмите! Похороните. Я не отвечаю за… моих курдов, диких людей. Я не приказывал… я…»

Гранитная сила Ника сейчас отхлынула. Он потянулся за сумкой. Когда он вытащил его из рук баска , горлышко сумки открылось, и что-то выкатилось. Оно остановился у ног Ника.

Это была голова Мии Джалеллис!

N3 почувствовал, как его дыхание с шипением входит внутрь, а в легких сжимается и сжимается. Он долго не мог это перенести. Он просто встал и уставился на голову.

На Мидже по-прежнему был красный берет на гладких, темных, а теперь уже окровавленных волосах. Маленькая серебряная булавка, которую дал ей Ник, сверкнула на него в солнечном свете. Глаза были закрыты, мир умиротворен, но ее красный рот скривился в гримасе - ужас в последнюю секунду?

Баск что-то бормотал, пускал слюни и слюни. Его изуродованные руки скребли по грязи. «Я… не…» - сказал он с болью. «Я не приказываю… Курды, курды, дикие и сумасшедшие, я не…»

Ник больше не смотрел на голову. Он упал на колени рядом с баском и обнял его за горло. Не совсем понимая почему, даже не заботясь о том, почему, просто зная, что он должен как-то отомстить за Миджу, Ник начал давить. Его пальцы сжались. Он продолжал сжимать. Баск все еще дышал. Ник выругал пальцы за их слабость.

Ослабленный взрывом скальный выступ начал сдвигаться и падать. Он отпустил баска и, обладая верным инстинктом опасности, начал откатываться. Он катался, как бочка, снова и снова. Позади него он услышал хрустящий скрежет, когда обрыв обрушился.

Когда стало тихо, он встал и пошел обратно к утесу. Голова Миджи была похоронена под камнем. Ник увидел торчащие ноги баска. Он вытащил тело. Он тоже был безголовым. Огромный валун оторвал голову человека! Ник оставил его и подошел к трейлеру Баска. Кто-то сказал ему, что атомные взрывы - это чудо. Теперь он в это поверил. Трейлер почти не тронуло.

Он нашел свой «люгер», стилет и газовую дробинку там, где они были брошены в угол наклонившимсы столом. Он взялл оружие, гадая, сколько времени пройдет до прибытия патруля

и какие прикрытия он может им рассказать. Оно должен был быть хорошим, если он не хочет долго гнить в сирийской или турецкой тюрьме. Нетрудно представить реакцию властей на одного выжившего после атомного взрыва - на выжившего, одетого в окровавленную, рваную курдскую одежду, но не курда. Одинокий человек среди руин - и опиума-сырца на миллионы долларов, разбросанного теперь по огромному количеству акров. Да, история должна быть дурацкой!

Беда в том, что он все еще не мог хорошо думать!

Когда Ник вышел из трейлера, он снова услышал далекий гудение самолета. Итак - наконец! Возможно, на этот раз самолет сможет и будет готов к посадке. Патруль не будет отставать.

Один из курдов не умер. Он лежал на острове, где Ник так отважно сражался. Теперь он поднял свое взорванное тело и всмотрелся через камни в устрашающее зрелище. Несомненно, работа Шайтана! Аллах действительно оставил свое племя!

Но один выжил! Рядом с трейлером того, кого они назвали Баском! Это была неверная собака! Он жил!

Слава Аллаху, подумал курд, с болью перекатившись к своей длинной винтовке, которая лежала поблизости. Он был одним из немногих, кто предпочел винтовку дьявольским автоматам. Он оперся на камни и тщательно прицелился. Он попросил Аллаха хорошо прицелиться, потому что он наверняка умирает и скоро будет с гуриями в раю, но сначала он должен отправить этого неверного в ад. Он нажал на курок.


## Глава 13


Напиток для Ника

Он плыл обратно к миру, сражаясь из темной и липкой ямы, и борьба убивала его. Там, где должны были быть его легкие, были камни, а вокруг его середины были зажаты железные тиски; длинная изгибающаяся горка, с которой он боролся, была смазана, он делал шаг, а затем скользил назад, ругаясь и плача. Наконец, приложив сверхусилия, он добрался до вершины горки и наткнулся на толстую стену из темно-зеленого стекла. Его остановили, заперли в ловушке, заточили за толстым зеленым стеклом. Тогда он понял, что он какая-то рыба - бедная рыба в гигантской миске из зеленого стекла. За чашей реальный мир двигался, искажался и превращался в карикатуру похожим на линзу зеленым стеклом.

Фигуры выходили за пределы стекла. Ник отдыхал на засаленной горке и апатично наблюдал за ними. Он помахал им и попытался закричать, но его голос был мрачным карканьем, и они проигнорировали его. Вдруг он ужасно завидовал тем, кто за стеклом! Они были живыми, отделенными друг от друга, из реального мира!

Он отдыхал и смотрел на них. Смутное воспоминание шевельнулось в его голове. Тот, что в смокинге! Наверняка он видел это раньше. Теперь он наблюдал, как фигура в смокинге подошла ближе. Блестящие черные волосы зачесаны назад, угольно-темные глаза, клочок усов - точеное, твердое и красивое лицо!

Пробуждение памяти проникло глубже - он действительно откуда-то знал этого человека! Но подождите - наверняка это была подсказка! Мужчина в смокинге собирался побриться! Побриться? Нет, этого не могло быть! Ник цеплялся за верх жирной горки, ведущей обратно в ад, и наблюдал за мужчиной. Он вынул из кармана бритву, старомодную опасную бритву, и теперь он приближался к Нику. Ник не испугался. Он был в безопасности за толстым зеленым стеклом. Человек с опасной бритвой не смог пройти!

Еще одна фигура вплыла в смущенную картину. Высокая, угловатая, похожая на паука фигура в каком-то белом халате; высокий мужчина с лицом стервятника. Ник наблюдал с большим и всепоглощающим интересом. Теперь две фигуры говорили, о чем-то спорили. Ник знал, не зная, как и почему, что они обсуждали его.

Человек-паук с лицом стервятника выиграл спор. Он брал мужчину в смокинге за руку, вел его к двери, выталкивая из комнаты. Ник почувствовал странное облегчение. Возможно, человек-стервятник был другом!

Мужчина в белом халате вернулся к зеленой стеклянной преграде. Он стоял с другой стороны и смотрел на Ника. Теперь у него что-то было в руке. Маленькая чашка! Яд? подумал Ник.

Мужчина в белом халате протянул руку, держа чашку в руке. Ник не отступил. Толстое зеленое стекло защитит его. Он начал смеяться.

Стекло разбилось с тихим и бесшумным взрывом. Ник почувствовал себя катапультированным обратно в реальность. Он уставился на человека с лицом стервятника в тот момент, когда содержимое чаши затолкнуло ему в горло.

"Хорошо," сказал человек, склонившись над ним. «Итак, ты наконец вернулся к нам». Он говорил по-английски. Мгновение он смотрел на Ника, вставные зубы блестели за бескровно тонкими губами. По-турецки он сказал: «Тунайдин». Добрый день.

Ник попытался сесть. Мужчина осторожно толкнул его обратно на белую больничную койку. Он похлопал Ника по плечу - добродушный жест, который Ник почему-то знал, что это очень неправильно. Быстрый инстинкт предупредил его - все ж так неправильно!

И все же это была больничная палата, без сомнения, и этот человек, должно быть, врач! Тот самолет - самолет, который он слышал незадолго до того, как потерял сознание, - должно быть, был сирийским или турецким самолетом. Это или патруль, должно быть, нашел его и доставил из пустыни в больницу. И все же - человек с бритвой! Или это был безумный сон?

Мужчина в белом халате врача смотрел на него сверху вниз со странной улыбкой на лице. Он погладил свой заостренный подбородок сужающимися пальцами. «Он действительно похож на стервятника», - подумал Ник. Этакий злой интеллектуальный стервятник. Вокруг его сердца образовался холод. Он знал, где он сейчас! И он знал, кем был этот человек! Тот самолет - он не был ни сирийским, ни турецким. Это был их самолет!

Доктор, должно быть, прочитал что-то в мыслях Ника. Он улыбнулся, показывая все свои идеально подогнанные вставные зубы. «Я вижу, что вы поняли это, мистер Картер. Я думал, что вы со временем поймете. Вы очень быстро, особенно для человека в вашем состоянии».

Ник на мгновение закрыл глаза. Он должен был подумать. Он чувствовал назойливую, стойкую сонливость. Что-то в напитке, который ему только что дали? Вспыхнули его прежние мысли - сыворотки правды и острые ножи. Агент АХ почувствовал, как в нем постепенно накапливается ярость - черт возьми, после всего, через что он прошел! Теперь ему придется выдержать пытки! Он совсем не был уверен, что сможет это сделать - не в его нынешнем состоянии.

Он сказал: «Меня зовут не Картер. Я не знаю никого по имени Картер. А ты кто вообще? И где я?» «Просто чтобы проверить», - с горечью подумал он. Он знал!

Доктор наклонился над Ником и откинул рукав хирургического халата. Он указал на маленькую татуировку ТОПОРА. "Вы не отрицаете, что вы агент AX?"

N3 хотел бы плюнуть ему в глаз, но он был слишком слаб. Сонливость нарастала. «Я ничего не отрицаю», - резко сказал он. «Я ничего не утверждаю. А теперь либо ответь на мои вопросы, либо оставь меня в покое. Я чертовски хочу спать».

Доктор снова улыбнулся. Он порылся в карманах в поисках сигарет, закурил одну, предложил одну Нику, который отказался. Доктор снова погладил его подбородок.

«Вы станете более сонным», - сказал он. «Фактически, вам осталось жить около часа! Я только что дал вам огромную дозу морфия, мистер Картер!»

«Я не Картер», - упрямо сказал N3. «Но я знаю, кто вы, ублюдок! Вы доктор Джозеф Сикс, не так ли? И я в вашем санатории на Босфоре. Как скоро начнутся пытки, док?»

«Не думаю, что вы меня поняли, мистер Картер. Я только что сказал вам, что дал вам огромную дозу морфия! Теперь вы умираете».

Ник хмыкнул. "Итак, ты говоришь."

Доктор пожал плечами. «Очень хорошо. Вы узнаете. Но что касается пыток, мистер Картер, мы решили этого не делать. Вы слишком опасны, чтобы оставлять в живых дольше, чем это абсолютно необходимо! Вы утверждаете, что вы не Картер из отдела убийств AX. Возможно, мы ошибаемся, но я так не думаю! Вы, должно быть, Картер, хотя у нас нет определенных доказательств. Все, что мы слышали и видели, указывает на то, что вы Картер! Это может вам понравиться, мистер Картер, и я не против сказать вам сейчас, что вы скоро умрете, что вам удалось сорвать очень важную и дорогостоящую операцию! "

«Хорошо для меня», - сказал Ник. «Но я еще не закончил. Осталось еще двое - и я не Картер!»

Доктор Джозеф Сикс своими длинными пальцами построил небольшую шпильку. Он посмотрел на мужчину в постели. «Думаю, я понимаю. Но вы еще не понимаете. Вы умираете, мистер Картер. Я не лгу и не пытаюсь обмануть вас. Очень скоро вы умрете, и мы оденем вас и оставим ваше тело, чтобы его нашли. Турецкой полицией в Стамбуле. Вы умрете от передозировки морфия. Нам не на что будет указывать - вот почему я не мог позволить Джонни добиться своего. Он хотел перерезать вам горло - как и всем остальным Однако я подумал, что это неразумно. Мы выходим - китайцы берут на себя установку - и я - здесь доктор рассмеялся, пронзительно ржая, - я, например, хотел бы спокойно потратить свои деньги. теперь старик - я хотел бы удалиться на греческие острова и погреться на солнышке, не опасаясь возмездия. Так что я ... э-э ... отговорил Джонни перерезать тебе горло. Заметьте, задача не из легких. Он в некотором роде садист, наш Джонни. Я могу даже сказать психотик! "

Ник начал сознательно бороться со сном. Может, этот ублюдок говорил правду! Одно но, мужчине нравился звук собственного голоса! Любил поговорить. Тогда позволь ему. Узнал все, что мог. Скорее всего, человек лгал - его не убили бы так скоро! Конечно, ему дали что-то, от чего он чувствовал адскую сонливость, вероятно, новую форму сыворотки правды. Это принесет им мало пользы. Политика Ястреба, агент AX должен был знать только абсолютно необходимое.

То, что ты не знал, ты не мог сказать - даже под пытками. Конечно, он мог бы признать себя Ником Картером, но они, похоже, уже были в этом уверены.

Теперь он сказал: «Значит, этот парень действительно был здесь? Мужчина в смокинге, Я думал, что это сон ».

«Это был не сон», - сказал доктор. «Он хотел перерезать тебе глотку здесь и сейчас, и сделал бы - но, как я уже сказал, этого никогда не случится. Мы не хотим погасить огонь, как выразились вы, американские гангстеры».

Ник изо всех сил боролся со сном. Он должен бодрствовать, продолжать говорить. "Как я сюда попал?"

Доктор Сикс закурил еще одну свою длинную сигарету в русском стиле. Он сказал: «Наш самолет прибыл на место… эээ… взрыва? Судя по тому, что мне сказали, было полное опустошение - возможно, новый вид бомбы?»

Ник молчал.

«Это не имеет значения, - сказал доктор Сикс. «Наши люди нашли тебя без сознания. Тебя ударила пуля. Ничего серьезного, но достаточно, чтобы тебя вырубить».

Ник приложил руку к голове и почувствовал, как легкая повязка покрывает его виски. Он впервые осознал это. Он также увидел, что его лодыжки были аккуратно перевязаны, и в полдюжине других мест на нем была марля или пластырь.

Врач усмехнулся сухим безрадостным смехом. «Я слышал, ты был в полном беспорядке. Но ты был жив, единственный живой, и ты, очевидно, был белым человеком. У нас был хороший человек в самолете. Он использовал свою голову. Он обыскал тебя и нашел знак ТОПОР. и привезли вас обратно в Стамбул. Они приземлились на азиатской стороне. Мы доставили вас сюда на машине скорой помощи - вы знаете, что вы скорый пациент ». Доктор снова усмехнулся. «Я держал вас под сильным успокоительным, пока мы не решим, что делать - вы отсутствовали почти тридцать шесть часов!»

Тридцать шесть часов! Ник взглянул на единственное окно комнаты. Там, на Босфоре, опускались сумерки. Он мог видеть бледный отблеск воды далеко по направлению к азиатской стороне и наблюдал, как мимо проплывает ржавый грузовой корабль. Он шел под советским флагом направлялась к Черному морю. По крайней мере, этот ублюдок не лгал об этом! N3, борясь с потерей сознания, стал гадать, что же прямо под окном?

Он принял решение. Он задал вопрос, зная, что нарушает охрану, и ему было все равно. Он должен был знать.

«Со мной была девушка, - сказал Ник. «Неважно, кто, но была. Курды убили ее и отрезали ей голову! По крайней мере, так сказал баск - и я ему поверил. Он умирал. Я думаю, он сказал правду. Вы ничего не знаете об этом?"

В течение долгого молчания доктор смотрел на него холодными бледными глазами. Потом пожал плечами. «Какое вам дело? Ты тоже умираешь. Я скажу тебе то, что знаю, даже если ты не ответишь на мои вопросы. Наш мужчина не видел девушку…»

«Была только ее голова», - сказал Ник, внутренне морщась. «Она была похоронена под обвалом. Так было и с Баскрм».

Доктор кивнул. Он казался сочувствующим. «Варварский народ, курды. Самый варварский - нецивилизованный».

Тьма нависла над Ником. Он оттолкнул его гигантским усилием воли. «Это хорошо, что исходит от тебя», - прохрипел он. Он попытался приподняться на кровати. «Я слышал, вы были нацистом, доктор? Вы ведь работали в лагерях?»

Доктор Сикс на самом деле не щелкал каблуками, но эффект был. Лицо его стервятника напряглось. «Я сделал то немногое, что мог, для научной славы Рейха! И в моих экспериментах не участвовали люди - они были только евреями! Но теперь это не важно - вы хотите услышать о девушке? Что я знаю? "

«Я хочу убить тебя, - подумал Ник. Я хочу взять твою тощую, непослушную шею пальцами и втиснуть в вечный ад! Но тьма била порталы его разума, и он едва мог двигаться.

«Продолжай», - слабо сказал он. "Расскажи мне."

«Как раз когда наш самолет собирался взлететь, вошли трое курдов - их по какой-то причине отправили обратно по тропе и…»

«Баск прислал шесть», - прервал его Ник. "Я их видел."

«Если ты будешь продолжать врываться. Картер, ты никогда не узнаешь. Ты сейчас умираешь, знаешь ли! Это ненадолго».

"Итак, ты говоришь!"

Доктор Сикс вздохнул, а затем продолжил: «Наш человек разговаривал с курдами. Это было очень важно, как вы сейчас увидите. Они сказали ему, что нашли девушку, потому что на нее напали дикие собаки и она стреляла в них из винтовки. Они слышали выстрелы. Она убила одного из них, и это привело их в ярость - поэтому они немного повеселились с ней, а затем отрезали ей голову ».

Ник так и не научился молиться. Никогда не чувствовал в этом нужды. Теперь он не чувствовал нужды - ни в себе. Но для Миджи! Мия, которая была хорошим ребенком, однажды попала в ад и вернулась только для того, чтобы - черт возьми, девочка, - подумал Ник с дикой энергией, - черт возьми, Миджа, каким-то образом я получу это даже для тебя!

Доктор Сикс снова заговорил. «Двое из оставшихся курдов принесли голову баску. Вероятно, они ожидали награды. Остальные трое остались охотиться на диких собак и пришли позже. Так наш человек получил эту историю. Он должен был убить их, конечно, просто перед взлетом самолета. Нельзя было никого оставить в живых! Я думаю, турки и сирийцы столкнутся с первоклассной загадкой. Кровавая резня, все мертвы, два китайских тела, все признаки атомного взрыва - и

не хотите рассказать, что случилось. Это был атомный взрыв, не так ли, Картер? "

Хитрый вопрос, проскользнул как раз в тот момент, когда N3 уходил в темноту.

Он достаточно возбудился, чтобы сказать: «Меня зовут не Картер. И к черту вас, доктор Сикс!»

Черный водоворот схватил его и развернул. Он глубоко погружался в темные перья. Он знал, что доктор встал и стоит над кроватью, глядя на него сверху вниз. Он почувствовал холодные пальцы мужчины, когда поднял одно из век Ника и вгляделся в канун. Доктор хмыкнул. «Джа. Думаю, скоро. Я уйду от вас, мистер Картер. До свидания. Я буду внимательно следить за вами. Я никогда раньше не видел, чтобы человек умирал от отравления морфием. Иронично, Джа? Ты так старался предотвратить торговля опиумом - теперь вы умираете от производной опиума! Ja-Ja! Какая ирония! Прощайте, мистер Картер! "

Откуда-то из длинных сумеречных коридоров Времени и Вечности Ник услышал, как закрылась дверь. Он был один. Наконец наступил мир. Смерть манила перина. Такой глубокий и мягкий, такой желанный. В конце концов, доктор не шутил. Он умирал!

Почему бы и нет? Мягкий голос прошептал в его мозгу. Просто позволь уйти. Умереть не сложно и не страшно. Люди придают этому большое значение, но на самом деле это ничего. Вообще ничего. Это мир - совершенный и абсолютный мир навсегда. Просто отпусти, N3, и уйди в небытие. Вы сделали свою работу - вы заслужили отдых! Отпустить - отпустить…

Я не буду! На лбу Ника выступили капли пота. Хороший знак. Он все еще мог чувствовать! «Я не умру», - снова сказал он себе. Он мобилизовал каждую каплю силы воли, которой обладал. Его великолепное тело всегда подчинялось ему, но теперь оно сопротивлялось. Он заставил себя оторваться от подушки. Я не умру!

Ему нужно было как-то встать с кровати, встать на ноги, добраться до ванной, и у него началась рвота. Он ломал голову в поисках противоядия от отравления морфием - двигайся, продолжай двигаться и главное - рвота - извергай - поднимай его и выкидывай из себя. Прежде всего бодрствуй!

Потом подумал - что толку. Даже если я сделаю это, они все равно меня убьют. Они смотрят - доктор Сикс! смотрит - наверное, в глазок или что-то в этом роде. Мне только дадут снова, и все будет кончено! Зачем бороться? Если не можешь лизать Смерть - присоединяйся к нему!

Я не умру!

Ник скатился с кровати. Пол поднялся и ударил его. Это было похоже на приземление на туманное облако. Мягкое. Он с трудом поднялся на колени, затем выпрямился, цепляясь за стул, на котором сидел доктор Сикс. «Смотри, - подумал он, - смотри на меня, сукин сын!» / не умру!

Окно! Это было единственное оконное стекло, большое, что-то вроде картинного окна с видом на Босфор. Что было под этим? Кого это волновало! Карниз, балкон, камни и кирпичи - кого это волновало? Если бы он смог сделать это - мог бы вылететь из этого окна до того, как наблюдатели смогли бы войти в комнату и остановить его - у него, возможно, был бы шанс. Но сначала ванная. Его должно стошнить!

Это была такая крошечная ванная, тускло освещенная и находящаяся на таком расстоянии в много световых лет. Он упал, пошатнулся, упал и поднялся. «Хороший доктор Сикс получит от этого удовольствие», - туманно подумал Ник. Ему это понравится! Наверное, напомнит ему о тех днях, когда он убивал в лагерях бедных беспомощных ублюдков.

Он снова упал. Он снова встал. Наконец он был в ванной. Он жестоко сунул пальцы в горло и попытался вырвать. Ничего! Он попытался снова, заставляя себя рвать. Тонкая струйка отвратительной слизи хлынула у него из горла. Недостаточно. Не достаточно хорошо. И он снова падал в темноту, вращаясь в гладком темном водовороте, черные стеклянные стены смыкались.

Ник упал на таз. Он цеплялся за него, его колени дрожали, как стебли хлопка под ним. Он порылся в аптечке - может быть, он выпил, чтобы его вырвало!

Соли для ванн! Бутылка соли для ванн! И единственное ржавое лезвие бритвы!

Поторопитесь! Маленькая ванная кружилась, покачивалась, кружилась от света к темноте. Времени осталось не так много.

/ не умру!

N3 слил соли для ванн в таз и пустил воду. Он зачерпнул смесь, густую и ароматную, и проглотил ее. Противно! Он опустил голову в таз и жадно всасывал смесь, как человек, умирающий от жажды. Мерзко. Грязно. Но он болел! В нем зародилась надежда.

Ник резко выплюнул в таз. Его рвало, и рвота продолжалась. Затем он снова опустил голову в таз и выпил свою рвоту!

Он снова заболел. Ужасно, невыносимо больно, но он должен это вынести. Он должен жить. Он полоснул лезвием по груди, чувствуя лишь легкий намек на боль. Он снова ударил себя, чувствуя, как лезвие глубоко вонзилось, и увидел, что кровь сильно покраснела. Его снова вырвало, он разорвал себе глотку, вздымался и рвался. Он упал от слабости и чуть не сломал себе ребра. Наконец он мог стоять прямо или почти прямо. Теперь у него были сильные судороги, кишки сжались в болезненные узлы. Но он был на грани. Теперь окно!

Это должно быть быстро.

Они смотрели. Доктор Сикс наблюдал. Они его еще не беспокоили. Наверное, его забавляют его выходки, его борьба со Смертью. Доктору, наверное, понравилось наблюдать за газовыми камерами!

Но если они увидят, что он направляется к окну, они угадают его намерения и остановят его. Он был слишком слаб, чтобы драться. Это должно быть быстро и умно.

N3, пошатываясь, вернулся в комнату и упал лицом вниз. Он лежал так некоторое время, прикрывая лицо, собираясь с силами. Когда он вставал, он делал вид, что идет к кровати, затем шатался и падал боком к окну. Вот и все. Это был бы ПУТЬ!

Ему было наплевать, что там внизу. Это было лучше, чем остаться здесь, чтобы умереть, как подопытный кролик, ради этого нацистского сукиного сына. Он мог пронзить себя забором, или выбить себе мозг о камень, или просто приземлиться на навес или другую крышу. Но он пойдет!

С болью, уже не действуя, он встал и, пошатываясь, направился к кровати. Он упал, встал, качнулся к окну.

Он торопливо прошел сквозь стеклянную пластину, пробив голову и плечи, даже не пытаясь защитить себя. Стекло звякнуло и осыпалось вокруг него.

Он падал, поворачивался, падал и поворачивался - мир дважды вращался, и он ударился о воду.

Вода! Он был на Босфоре!

Он сделал глубокий вдох, вода хлынула в его легкие, и темнота вернулась.


## Глава 14


Prime Catch

Кто-то пытался вырвать ему язык с корнем. Ник захлебнулся и выплюнул. Он был смертельно болен. Кто-то еще сидел на его спине, очевидно, пытаясь убить его, высунув ему легкие мощными ударами гигантских стальных рук. Толкай-вытягивай-дави-вытягивай, внутрь и наружу! Ник снова заткнул рот и продолжал изрыгать.

Тускло, слабо ночь плавно расплылась в фокусе, и он услышал чей-то крик: «Кус… Кус… его рвет, как больного ребенка! Но он дышал. Хакки! У тебя все хорошо! Продолжай проводить реанимацию!»

Другой голос, голос человека, который сидел верхом на нем и откачивал ему легкие, сказал: «Пеки ... Пеки ... будь так добр, Ахмед, вытащи его язык больше и меньше используй свой! Скорее! будь спекшем за всех! "

Ник сгорбился и скатил мужчину с себя. Он чувствовал себя на удивление сильным. Должно быть, он проглотил половину пролива Босфор, жирную грязную соленую воду, и в результате полностью промыл его кишки. Он лежал на грубом деревянном помосте в скоплении рыбы. Двое мужчин, старый и молодой, с удивлением смотрели на него. Единственным источником света был фонарик, поставленный на кучу рыбы. Ник понял, что находится на даглиане, платформе, с которой турецкие рыбаки забрасывают сети. Он увидел, что находится примерно в ста ярдах от берега.

Старший из рыбаков, согнутый мужчина с седой щетиной, в грубых мешковатых штанах и тяжелом свитере, в улыбке показал несколько сломанных зубов. «Ты жив, Эффендим! Аллах добр! Мы нашли тебя в нашей сети, ты понимаешь? Мы вытаскивали улов, - тут он сделал тянущее движение, - и вот ты, Эффендим! Самая большая рыба из всех!»

Молодой человек рассмеялся. «Мы были уверены, что ты мертв, Эфендим. Но я, Хакки, я дал тебе реанимацию, которую я узнал о Красном Кресте, когда Ахмед тянул тебя за язык. И, как старый говорит, сначала мы думали, что ты мертв! Аллах действительно добр! "

Ник поднялся на ноги. «Я тоже думал, что умер», - сказал он им. Он смотрел на сотню ярдов, отделяющих его от берега. Высокое здание из башен, башен и валов нависало над Босфором. Он подумал, что это, должно быть, лечебница доброго доктора Сикса! Без сомнения, они будут искать его, но без особого рвения. Доктор Сикс, вероятно, уже представлял его мертвым, увлекаемым по узкому горлу Босфора к Мраморному морю.

Ник указал на высокое здание, вырисовывающееся на берегу. Позади него он увидел оживленную магистраль, постоянную мигающую вспышку автомобильных огней.

"Лазим?"

Старик кивнул. «Эвет. Больница. Поликлиника для бедных. Очень хороший человек, Эфендим, который ею руководит. Много для бедных!»

«Конечно, - мрачно подумал Ник. Конечно - доктор Флоренс Найтингейл Шесть!

Он заметил, что два рыбака странно смотрят на него. Наверное, думали, что он какой-то псих! Сбежал из санатория. Психом, или наркоманом, или алкоголиком. Ник натянуто ухмыльнулся. Пора идти. Снова в атаку. Сейчас было отличное время, чтобы застать доктора Сикса и его сотрудников врасплох!

«Cok tesekkur ederim», - сказал он мужчинам. «Я вернусь и дам тебе много бэкшиш. Это обещание. Аллаха исмарладик!»

Ник спустился с даглиана ныряя, и стал превосходно плыть. Вода была черной и холодной. Он повернулся к огням санатория.

«До свидания», - сказали два изумленных рыбака. Они смотрели вслед сумасшедшему Эффендиму. Они уставились друг на друга, Хакки приложил палец к виску и покрутил им. Эффендим был действительно сумасшедшим! Разве он не вернулся в санаторий, где несомненно, он будет приветствоваться и о нем позаботятся?

Он пожал плечами. Иншаллах! Он поднял сеть. «Пойдем, старина! Есть еще, чтобы заработать на жизнь! Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь увидим бакшиш от этого!»

Старик согласно кивнул. «Эвет. Ты права. Аллах поразил этого! Он из тех, кто, без сомнения, думает, что он владеет Голубой мечетью! Давайте работать!»

Когда Ник подошел к санаторию, он замедлил шаг и стал ступать по воде, его голова едва держалась над водой. Несомненно, доктор Сикс выгонит своих хриплых посетителей, проведя беглый поиск, но это не было непосредственной заботой агента АХ. Он искал путь обратно в то место. Осталось немного незавершенного дела!

Он нашел водяные ворота с железными решетками, преграждающие узкий канал, ведущий под здание. Ворота были скованы цепями и заперты. «Больше не используется», - подумал Ник. В былые времена какой-нибудь богатый турок использовал бы его для поездок в Стамбул на лодке, уезжая и возвращаясь через собственный подвал. Самый удобный.

И самое удобное сейчас. Через минуту Ник перешел железные ворота и направился к черной арке, ведущей в нижние части санатория. Теперь он мог ходить по илистому дну - вода была выше груди. Собираясь войти в сумрак арки, он услышал голоса и шаги и остановился, чтобы погрузиться в воду до ушей. Ни единой ряби не пошевелилось, пока он ждал, смотрел и слушал.

Их было двое. Здоровяки в белых брюках и куртках. Мускулистые мальчики доктора Сикса. Один из них небрежно освещал фонариком сады, окаймляющие канал.

«Все это ерунда», - сказал один из мужчин. «Если бедный дурак упал в Босфор, он уже ушел. Это сильное течение - его тело уже находится в Мраморном море. Мы могли бы пить в наших каютах».

Другой мужчина хмыкнул. «Раки останутся довольны». Он усмехнулся. «Так будет и с американцем в холодной воде. Пока рыбы не покончат с ним. Я согласен, что это глупость, но это то, что доктор прописал, не так ли?» И он посмеялся над своей маленькой шуткой.

"Йок". сказал другой присутствующий угрюмым тоном. «У меня и так сильная простуда. Мне нужны раки! Пойдем».

«Минуточку», - согласился другой. Он направил свет на узкую черную полосу воды, где скрывался Ник. Ник тихонько проскользнул под поверхность. Он ожидал этого, был к этому готов. Если нужно, он может оставаться под водой почти четыре минуты. Никакого пота.

Он держал глаза открытыми под водой, видел отфильтрованную белую вспышку света, проходящую над ним. Потом ее не было. Ник подождал целых две минуты, прежде чем снова подняться. Обслуживающий персонал ушел. Теперь за это! Ник пробрался под черную арку к пристани, которая, как он знал, должна быть там. Канал приведет его в самые глубины здания!

Десять минут спустя N3 был на балконе второго этажа, глядя в длинную комнату. Французские окна не были задернуты тяжелыми бархатными занавесками, и он мог ясно видеть. Он наблюдал за доктором Джозефом Сиксом и тремя мужчинами с ним в комнате. Они сгруппировались за столом и с большим интересом что-то разглядывали.

N3 позволил себе мрачную улыбку. Они исследовали собственную смерть! Пока он смотрел на них, план зародился в его мозгу. Они изучали его оружие, которое человек из Синдиката в самолете был достаточно внимателен, чтобы принести с поля битвы у реки Карду.

Какая ирония, как мог бы выразиться сам доктор Сикс! Он считал себя вполне безопасным. Греческие острова должны казаться очень близкими. Он планировал получить удовольствие от выхода на пенсию и своих денег, сделал добро, доктор Сикс.

За французскими окнами №3, одетый только в грубые и потрепанные шорты, его худощавое тело все-таки не из бетона, потому что из дюжины проколов в дубленой шкуре медленно текла кровь, выжидал и ждал своего часа. Теперь у него были последние запасы сил, и он знал это. Но он продержится достаточно долго - достаточно долго, чтобы убить человека с лицом стервятника. Человек, который теперь играл с Пьером, газовой гранулой, вертел ее в длинных руках хирурга.

Газовая бомба озадачила их. Ник видел, как они разносили его и обменивались комментариями. Он вернулся к доктору Сиксу, и он снова рассмотрел его в увеличительное стекло, задумчиво наморщив высокий лоб. «Люгер» и стилет лежали на столе у его локтя, но он не обращал на них внимания. У них не было секретов. Их интересовала газовая бомба, Пьер. Доктор Сикс осторожно взялся за дело. Он был осторожен. Маленькие круглые гранулы были неизвестного качества. «Возможно, - подумал Ник, - доктор вспомнил некий атомный взрыв, который произошел рядом с Карду?»

Было время! При этом гранула была на виду на столе. Доктор только что положил его туда, и теперь он говорил, указывая на маленькую газовую бомбу.

Ник Картер изобразил крайнюю боль. Он врезался через французские двери в длинную комнату. Четверо мужчин за столом потрясенно обернулись. Они смотрели.

Ник поплелся к столу. «Хель… я… я… так болен! Я… я бы

инь! Пожалуйста… помогите мне! »Он упал на колени, его лицо исказилось, словно от сильной боли. Он протянул руки доктору « Х… помогите мне! »

Доктор Сикс первым пришел в себя. Он встал и подошел к Нику с довольным выражением на его узком, похожем на лезвие лице. «Бедный мой, - сказал он. Его тон был мягким, почти нежным. «Бедняга мой - так ты вернулся. Как ты умный! Мы волновались, очень волновались. Но сейчас все в порядке - мы обязательно поможем тебе».

Он помог Нику встать, поддерживая покачивающегося агента АХ. Ник притворился, что его сейчас стошнит. Один из других мужчин резко сказал: «Вытащите его отсюда! Он испортит коврики».

«Теперь ... сейчас», - сказал доктор Сикс. «Можно ли так говорить о бедном больном человеке? Но вы правы - он должен немедленно лечь в постель. Он очень болен - очень болен!»

Ник цеплялся за врача. «П-спасибо», - выдохнул он. «Я… я ценю! Я… оххх… так больно!» Он оторвался от доктора Сикс и рванулся к столу. Трое мужчин, все еще сидевших там, в тревоге отодвинулись. Ник упал через стол. Когда он это сделал, он зачерпнул маленькую газовую гранулу. Он повернул ручку управления и уронил ее на пол тем же мигающим и неуловимым движением. Он задержал дыхание. Он не мог снова дышать в этой комнате!

Доктор Джозеф Сикс не прожил бы так долго, будучи дураком. Он один чувствовал опасность. Лицо его стервятника исказилось в тревоге, и он быстро двинулся к двери. «Я позову одного из обслуживающего персонала», - резко сказал он. «П-мы должны уложить этого беднягу в постель. Я думаю…»

Остальные трое мужчин уже умирали. Врач бросился к двери. N3 последовал за ним в дальнем прыжке в воду. Он сбил его у самой двери. К этому времени смертоносный дым заполнил комнату. Ник сел на извивающегося доктора Сикс. «Теперь твоя очередь», - сказал он мужчине, стараясь не вдыхать, выдыхая слова наружу. «Теперь ваша очередь, доктор Сикс! Напомнить вам о газовых камерах? Но я открою вам секрет - не дышите, и с вами все будет в порядке!»

Истощенный мужчина был бессилен против силы N3. Он пинал, царапал и затаил дыхание. Его ноги в блестящих лакированных туфлях били татуировку на ковре. Ник сел на него и спокойно наблюдал.

Доктор Джозеф Сикс задержал дыхание так долго, как мог. Он медленно побагровел от усилия. Прошла минута - потом доктор не выдержал. Он сделал последний вздох! Он напрягся, его лицо исказилось, а тощее тело выгнулось под Ником. Он умер.

«Иншаллах», - мягко сказал Ник. "Аллах - и Пьер!"

Он покинул тело и вернулся к столу. Один из мужчин упал на пол, двое других были мертвы на своих стульях. Ник взял свой «люгер», уже пустой, и маленький стилет. Это было давно, и его собственные легкие начали болеть. Еще минуту или чуть меньше. Времени хватит.

Ник внимательно оглядел троих мертвецов. Это должен быть один из них. Одежда доктора ему никогда бы не подошла.

Он выбрал мужчину и потащил тело к двери. Его легкие срочно сказали ему, что пора убираться оттуда! В настоящее время!

Ник открыл дверь и выглянул в темный коридор. Единственная тусклая лампочка горела возле лестницы, ведущей вверх и вниз. Он затащил тело в холл и закрыл дверь. Он снова вздохнул! Действительно мило.

Он быстро разделал мертвого человека. Костюм был из шерсти, тяжелый и горячий, и он не совсем подходил для мускулов Ника, но сойдет. Рубашка была белой, теперь запачканной и вспотевшей от трупа, но N3 надел ее. Он завязал темный галстук, оставив расстегнутым ворот рубашки, чтобы не задушиться. Туфли были невозможны. Ник вздохнул и пожал плечами - он был довольно хорошо одетым человеком. Босиком! Так кому была нужна обувь? В конце концов, он не собирался возвращаться в Стамбул пешком. Он снял с трупа кучу турецких денег - фунты, лиры и куруши, мелочь, и, конечно, он мог взять такси или арендовать где-нибудь машину. Он думал, что приблизительно знает, где находится. На Босфоре примерно в десяти милях к северо-востоку от Стамбула. Он вспомнил машины, которые мелькали на главной дороге позади санатория. Может, ему удастся добраться автостопом до Стамбула. Все, что ему теперь нужно было сделать, это выбраться из этого места!

N3 не чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы свистеть, спускаясь по темной винтовой лестнице. Он толкнул тело обратно в комнату и запер дверь снаружи. Ключ был в его кармане. Могут пройти часы, прежде чем обслуживающий персонал почувствует что-то не так.

У Ника в левой руке был маленький стилет, а в правой - перевернутый люгер в виде дубинки - на всякий случай. Он слышал голоса и время от времени хлопанье дверью в темных уголках огромного особняка, но никого не видел. В вестибюле стоял телефон, и на мгновение он усмехнулся, и ему захотелось тут же вызвать такси, но он решил не искушать судьбу слишком далеко. Он вышел через огромную арочную дверь из орехового дерева, покрытую пятнами времени, и спустился по длинной тропинке к двойным железным воротам. Они выходили прямо на шоссе. Маленькая спортивная машина просвистела, когда Ник вышел из ворот.

Он постоял мгновение на асфальте, ориентируясь.

Справа от него блестели веселые огни того, что должно быть отелем Лидо. Туда обратно в Стамбул. Слева от него будет - эта дорога должна быть Муаллим Наци - слева будет Сарыер, а дальше - Румели Фенери и маяк, где Босфор стал Черным морем. Он не хотел идти этим путем! Он повернулся направо и пошел. Быстро. Желая держать как можно больше дистанции между собой и санаторием. Он еще не был дома в безопасности. Синдикат, а теперь и китайцы, располагали безграничными ресурсами. Поскольку у него были веские причины знать.

В любом случае его работа еще не закончилась - остался Джонни Безжалостный! Трое убиты - один остался. Но сначала ему понадобились сон и еда. Остаток. Его раны исчезли. N3 не был из обычной смертной плоти - по крайней мере, так клялись его враги, - но даже железо в конце концов прогнется.

Сейчас было мало машин. Ник выругался себе под нос. Раньше был постоянный поток машин. Сейчас ничего. Он двинулся дальше, ослабляя удушающий пояс на шее.

Ник остановился, чтобы зажечь одну из сигарет покойника. Затем он услышал, как сзади ехала машина со стороны санатория, из которого он только что вышел. Это была мощная машина, и она быстро приближалась, ее фары величественно сияли глазами в ночи. Ник решил рискнуть. Он вышел на дорогу и стал использовать большой палец в освященном веками сигнале автостопщика.

Большая машина грохотала на него по дороге. Свет приковывал его к ночи, как жук на пробке, и держал его открытым в ярком свете.

Ник продолжал сигнализировать большим пальцем. Машина не тормозила. Огненные глаза смотрели на него. Теперь очень близко. Не сбавляет обороты. Затем Ник выругался и нырнул в канаву вдоль дороги. Чертов дурак! Либо пьян, либо — или намеренно пытается его убить? Может быть, это было не так умно, чтобы подать сигнал.

Автомобиль промахнулся мимо него на фут или меньше. У Ника, даже когда он нырнул в канаву, возникла мимолетная смущенная картина водителя, дергающего за руль. Автомобиль закричал в долгий занос, шины горели, визжали и дымились, когда водитель боролся с рулем.

N3 лежал в канаве и окрасил воздух синим. Он приготовил «люгер» и стилет на случай, если это будет новая неприятность из санатория. Он ждал, лежа тихо, ожидая увидеть, что произойдет.

Машина остановилась на полпути к дальней стороне дороги. Он попятился, повернулся, и огни вернулись к Нику, освещая то место, где он лежал в канаве. Машина остановилась. Хлопнула дверь. По асфальту зашагали каблуки. Высокие каблуки. Женщина!

Ник Картер встал на колени. Он вгляделся в яркое сияние прожекторов, когда девушка вошла в них. Она была рыжей. В одной руке она держала бутылку виски и немного пошатывалась, тикая на ходулях.

У нее была лучшая пара ног, которую Ник когда-либо видел в своей жизни. Они были длинными, стройными, изогнутыми и великолепными в черных чулках. Ее юбка была очень короткой. Ник, стоя на коленях в канаве, мог хорошо видеть ее юбку, полосу более темных чулок, вспышку подвязки, набухшую над ней белую внутреннюю поверхность бедра.

Девушка остановилась на краю канавы и посмотрела на Ника. На ней было свободное тонкое платье из легкой ткани. Когда она наклонилась, Ник ясно увидел твердые белые груши на ее груди. Ни намека на бюстгальтер! Белые груши дразняще покачивались в шести футах от них.

Девушка покачнулась. N3 увидел, что она очень пьяна. Ее глаза - зеленые? Ее глаза были немного остекленевшими в свете фар.

«Привет», - позвала девушка. «Эй, ты там внизу! С тобой все в порядке, дорогой? Мне очень жаль - я даже не видела тебя до последней минуты. Тебе больно, дорогой?»

Голос и акцент были чисто американскими! Средне-Западная Америка. «Странно», - подумал Ник, выбираясь из канавы. Странно, но не слишком странно. В эти дни вокруг Стамбула было много американцев.

«Я в порядке», - сказал он, подходя к ней. «Но тебе не следует водить машину в таком состоянии. Ты чертовски чуть не убила меня».

Девушка надула губы. Ее рот был восхитителен, губы влажные и красные. Она покачивалась и цеплялась за него. «Я прошу прощения, дорогая. Я не имел в виду причинить тебе боль. Скажи - почему бы нам не выпить, и ты можешь меня простить, да?»

Ник взял у нее бутылку. Выпить было сейчас очень кстати. Он сильно выпил - это был скотч - и вернул ей бутылку. «Я прощаю тебя», - сказал он. «Я прощу вам еще больше, если вы сможете отвезти меня в Стамбул. Я должен туда добраться. Это очень важно».

Тоже было! Хоук взорвет свой стек, ожидая вестей от своего парня номер один!

Девушка склонилась против него. Ее нежный парфюм дразнил ноздри Ника. Несмотря на свое совершенно избитое состояние, он почувствовал привкус интереса, желания, и ему пришлось посмеяться над собой. Что за зверь! Животное! Даже подумать об этом в такой момент - но вот оно!

Теперь ее несвязанные груди прижимались к его груди. Она сказала: «Прости, дорогая. Не поеду в Стамбул. Еду домой - живу на пляже Плай. На Черном море - красивая вилла.

Почему ты не приедешь ко мне? "

Ник поддерживал ее. Теперь она цеплялась, раскачиваясь и размахивая бутылкой виски из стороны в сторону.

«Вы ехали в Стамбул, - сказал Ник. "Или ты этого не знала?"

"Я ехала в Стамбул?" Девушка посмотрела на Ника. Ее глаза были определенно зелеными. Длинные, узкие и знойные глаза. «Не совсем так гладко, - подумал он. Может, она немного протрезвела.

"Я собирался в Стамбул?" - повторила она. Вдруг она рассмеялась. «Черт! Как тебе это нравится. Я думал, что еду домой! Я была в Лидо, пила. Утопляю свои печали. Думаю, я ошиблась, да?»

«Я думаю, что ты это сделал. Так как насчет этого - отвезти меня в Стамбул? Я заплачу тебе много».

Снова красное дуновение. «Деньги? Мне не нужны деньги. Я загружена, деньгами дорогая! Или мой муж - то же самое, да! Но сегодня его нет дома. Это хорошо, да?» Девушка сделала глоток из бутылки. Она скривилась и улыбнулась Нику. Зубы были белыми и ровными. «Почему бы не пойти со мной домой? Мы можем повеселиться, а? Знаешь, мыши могут играть, когда кота нет». Она сделала еще глоток и снова покачнулась в его объятиях.

Почему бы и нет? Он мог бы хотя бы принять ванну и что-нибудь поесть, и - ну, он позволил бы этому само собой разобраться! Ник никогда не заботился о замужних женщинах - обычно они были чреваты неприятностями.

«У тебя есть телефон? Мне нужно позвонить».

Девушка улыбнулась и взяла его за руку. «Конечно, у нас есть телефон, дорогой. Что ты думаешь о нас - крестьянах? Мы не такие. Мы большие шишки. У нас есть два телефона. Можешь пользоваться ими обоими, если хочешь!»

Ник последовал за ней к машине. Она села за руль. «Мы указали прямо сейчас? На Черное море?»

«Вы указали направо, - сказал Ник. "Но может, мне лучше поехать?"

«Нет. Ты мой гость. Я буду вести машину».

Она задрала свободную юбку до бедер. «Не могу въехать в эту чертову штуку», - объяснила она. «Связывает мои ноги. Как тебе мои ноги, дорогая. Хорошо?»

Ник осмотрел открывшееся пространство поразительно красивой ноги. Юбка доходила до талии. Он мог видеть черные подвязки и бахрому трусиков.

«У тебя прекрасные ноги», - согласился он.

Девушка наклонилась и уставилась на него. Ее тон смягчился, теперь она не казалась пьяной. «Ты действительно выглядишь немного побитым, дорогой! Может, я все-таки причинила тебе боль, а? Может, мне лучше отвезти тебя в больницу или в полицию? Мы всегда можем встретиться в другой раз».

Полиция! Больница! Ни те, ни другие не восхищались бы Ником Картером. Особенно полиция.

«Приятно с вашей стороны сделать предложение», - сказал он. «Но со мной все в порядке.


## Глава 15


Коск Манзара

Коск был не столько виллой, сколько своего рода дворцом низшей лиги. Он стоял, лепное сооружение в розовых и кремовых тонах, на деревянном возвышении с видом на Черное море и фантастической красоты. Когда-то это был летний дом турецкой королевской семьи, по крайней мере, так сказала Тесса Трэвис, девушка, которая привела Ника в это место. Он поверил ей на слово, как и все остальное. Было очень темно, и он не мог видеть большую часть дороги или что-либо еще, потому что она ехала как дьявол.

Теперь, когда его раны были омыты и смазаны после прекрасного прохладного душа, он лежал на мягкой круглой кровати, в заимствованном махровом халате, принадлежащем ее мужу, и очень хотел заснуть. N3 вздохнул. Он не собирался так легко отделаться, и он знал это. Тесса Трэвис - ее муж в тот момент находился в Греции по делам - была очень терпеливой с ним. Она протрезвела с удивительной быстротой и быстро предвидела все его потребности. Ее сейчас нет с ним, но она вернется. О да! Тесса очень ясно дала понять, что ожидает определенной платы за свое щедрое гостеприимство.

Телефоны вышли из строя. Оба из них. Ник размышлял об этом, наблюдая, как ослепительно белый луч света Фенери каждую минуту пробегает через богато обставленный будуар, как стрелка на гигантских часах. Луч прошел по его украденной одежде, небрежно брошенной на стул.

Ник потягивал скотч и воду, за которыми ухаживал, стакан холодил на его плоском животе, и забыл о телефонах. Турецкая телефонная связь временами была плохой. Он роскошно затянулся сигаретой «Американская» и затушил ее в пепельнице на кровати рядом с собой. Ему снова захотелось спать - несколько дней! И все же он знал, что это невозможно - он останется здесь на несколько часов, затем попадет в Стамбул, позвонит Хоуку и отправится за Джонни Безжалостным! Покончит с ним. Быстро!

Дверь будуара открылась, и вошла Тесса Трэвис. Она все еще была полностью одета, что немного удивило Ника. Он ожидал, что она наденет «что-нибудь удобное». Разве это не было обычным делом?

Тесса подошла к кровати и наклонилась, чтобы легко поцеловать его. Когда ее влажные губы скользнули по губам Ника, он почувствовал, что отвечает, несмотря на крайнюю усталость. Ее духи дразнили его, вид ее груди, когда она склонилась над ним, был афродизиаком. Он хотел поцеловать одну из этих волнующих бледных груш с ее вишневыми кончиками, но, к его удивлению - и легкому раздражению - Тесса попятилась. Она странно улыбнулась

. Она положила руки на бедра и начала вращать тазом.

«Не так быстро, да, кукла? Пусть маленькая Тесса задает темп?

На мгновение что-то шевельнулось в мозгу N3. Было ли что-то знакомое в этой девушке? Нет, не может быть. Он никогда не видел ее раньше в своей жизни. Он бы не забыл эту - потому что она была определенной чудачкой! Какое-то милое создание! N3 мысленно вздохнул. Перебрал все виды. И она была захватывающей даже в его теперешнем душевном и физическом состоянии.

Тесса отступила в центр комнаты. Она выключила единственный свет. На мгновение в темноте она превратилась в призрачную фигуру, надушенное рыжеволосое привидение, мерцающее в темноте. Затем свет «Фенери» широко распахнулся, и Ник увидел ее. Она стягивала платье через голову. Из глубины платья она сказала, слегка посмеиваясь: «Я сделаю для тебя стриптиз, красавчик! Тебе это понравится? Держу пари, ты ничего обо мне не знаешь - раньше я была стриптизершей. ! В Чикаго! Это было давно, до того, как я встретила Джо. Он даже не знает этого! "

«Ваш муж, должно быть, очень понимающий человек», - сказал Ник. «Или, может быть, терпимость - это то слово, которое я хочу сказать?»

Он увидел белые плечи в прощальном пожимании плеч. «Мне наплевать, кто такой Джо. Милый! Мы не так хорошо ладим. Но мы обойдемся - у него свои причуды, а у меня свои. Прямо сейчас ты моя причуда, красавец!»

Свет снова залил комнату. Он увидел, как она медленно приближается к кровати. На ней были непрозрачные черные трусики, пояс с подвязками и длинные черные чулки. Она все еще носила туфли на высоких каблуках.

Тесса остановилась в нескольких футах от кровати. Теперь ее голос был хриплым. Ник почувствовал, как в ней нарастает ужасное возбуждение. Волнение, которое более чем соответствовало его собственному - это было, в каком-то смысле, он не мог определить это, не нормальное волнение! Тесса была странной, ладно! Настоящая чудачка!

Девушка резко ударилась и заскрежетала. Она повернула туловище в дрожащей судороге. Она смеялась. «Ты кое-что знаешь, красавчик? Если бы я знала о турецких танцах живота еще в старом Чи, я мог бы сбить их с ног! Но кто знал тогда про танец живота? хорошо, хотя. Иногда мне жаль, что я отказалась от карьеры, чтобы выйти замуж за Джо! "

«Она грубая, - подумал Ник. Грубая и более чем пошлая! К тому же она красива, возбуждает и сейчас очень желанна. Он почувствовал, как в нем нарастает желание. Он протянул руки. «Забудь своего мужа, Тессу, и иди сюда. Если я собираюсь надеть на него рога, а у меня такое чувство, то давай начнем, ладно?»

«Не торопись, - прошептала она. Она встала на колени на кровати рядом с ним. Когда Ник попытался занять доминирующую позицию, она сказала «нет» и мягко оттолкнула его. «Ты позволил маленькой Тессе взять на себя ответственность», - прошептала она ему на ухо. «Просто расслабься, сладкая булочка. Маленькая Тесса все сделает». Ее язык, теплый и влажный, прошелся по внутренней стороне его уха.

Это было практически изнасилование. Ник играет непривычную роль изнасилования. Тесса начала тяжело дышать, осыпая все его тело влажными красными поцелуями. Их языки вели дюжину битв в пещерах их ртов. Тесса теперь рыдала и тяжело дышала, но когда Ник попытался снять с нее скудную одежду, она отбивалась от него. Он сдался. Трусики, казалось, должны были остаться! Он снова подумал, что она настоящая - чудачка и казалась теперь неадекватной - настоящая психопатка! Может, она немного рассердилась! Если так, то это было захватывающее безумие!

Тесса обладала удивительной силой для стройной девушки. Она держала его на спине, в то время как она прижалась губами к его губам и приняла доминирующую позицию. У Ника было странное ощущение, что он девушка, а она мужчина! Похоже, Тесса этого хотела.

Когда она наконец содрогнулась, это был небольшой атомный взрыв. Она пронзительно закричала и упала от Ника, отчаянно пиная свои длинные ноги и рвав красные атласные простыни. Она царапала его обнаженную грудь ногтями, нанося новые раны по старым. Ник поймал ее и держал, пока она не затихла, ее рыдания и стоны, наконец, перешли в неглубокое дыхание. Она ничего не сказала, просто лежала тихо лицом вниз. Он увидел большое пятно слюны на простыне под ее широко открытым, все еще задыхающимся ртом. Примерно через минуту дрожь прекратилась, и она замолчала.

"Тесса?"

«Не говори сейчас», - резко сказала она. «Не сейчас! Дай мне сначала отдохнуть!»

Это был другой тон, говорила другая женщина. Никаких следов смазливой Тессы. Никаких следов пьянства.

N3 встал и пошел в ванную. Она была огромна, из ослепительно розовой плитки с золотыми светильниками. Ник был впечатлен, но только на мгновение. Он получил это почти мгновенно. Запах! Ацетон! Жидкость для снятия лака!

Следующую минуту Ник Картер молчал и не двигался, глядя на свое отражение в большом зеркале. На его лице было выражение огромного отвращения к себе. Он смотрел на дурака! Дурак, который заслужил смерть, которую теперь тщательно хранили для него!

Он бесшумно открыл аптечку и остановился, глядя на флаконы с FASTACT.

для снятия лака для девочек на скорую руку. Сделано в Чикаго. Всего было три бутылки этого вещества.

Ник закрыл дверцу аптечки, спустил воду в туалете - хотя он им не пользовался - и вернулся в спальню. Тесса все еще была на кровати, тихо дыша, уткнувшись лицом в подушку.

Ник включил верхний свет. Это должно быть быстро. Он подошел к кровати. Девушка перевернулась, щурясь от света. "Нет!" она жаловалась. «Нет, выключи эти проклятые огни, дорогая! Маленькая Тесса хочет спать…»

Ник улыбнулся. Нежная, нежная, дружелюбная улыбка. Он был рядом с ней, глядя в красивое лицо, в прищуренные зеленые глаза. Он сказал: «Я думаю, пора маленькой Тессе проснуться».

Ник схватил рыжие волосы и сильно дернул. Парик прилепился хорошо и с трудом оторвался, но оторвался.

Эффект был потрясающий! Эти узкие зеленые глаза, теперь горящие от шока и ненависти, и гладкие черные волосы в мужской стрижке!

Ник швырнул красный парик на пол. Его лицо было мрачным. «Привет», - холодно сказал он. "Привет, Джонни Безжалостный!"

Ее реакция была слишком быстрой даже для Ника Картера. Ее рука вылетела из-под подушки, как молния, сжимая старомодную опасную бритву, лезвие легло на костяшки пальцев, как у настоящего профи. Она прыгнула на Ника, развернув смертоносное лезвие огромным полукругом, чтобы рассечь его от уха до уха!

Реакция N3 была всего на полсекунды быстрее. Он позволил ей это сделать, коротко ударив правой рукой по подбородку! Бритва вылетела из ее руки, и она повернулась, ошеломленная, с остекленевшими глазами, и соскользнула с кровати на пол.

Ник поднял это прекрасное мягкое тело, достаточно стройное, чтобы так хорошо сыграть мужчину - когда хорошие груди были привязаны, - и бросил его обратно на кровать. Красный рот был открыт, и она издала хриплый храп. Из уголка ее рта потекло немного слюны. Ник сорвал с нее пояс с подвязками и связал ей руки за спиной. Он снял оба чулка и связал ими ее лодыжки. Он сделал это примерно. Теперь он был побледневшим, вспотевшим, бледным и полным ужасного гнева, направленного в равной степени на девушку и на себя. Он ненавидел глупость, особенно в себе самом - а он был глуп! Это было все время, чтобы увидеть! Марион Талбот, которая так исчезла в Синема Блю! Она поднялась по веревочной лестнице - как Джонни Безжалостный! После переодевания и смывания лака с ногтей! Как женщина она любила пользоваться лаком для ногтей - как Джонни Безжалостный, она не могла! Но FASTACT позаботился об этом. Одна минута, и ногти стали чистыми! И оставил запах позади.

Когда он надежно связал ее, он быстро обыскал виллу. Он сделал это умело, профессионально и быстро. Когда он вернулся в спальню, девушка просто открывала глаза. Они ненавидели его яростным пламенем. Ник сел на кровать рядом с ней. Он залез в украденные брюки. Теперь он накинул махровый халат на ее обнаженную грудь. Он зажег сигарету и воткнул ее в раздражительный рот. Он сказал: «Ты хочешь рассказать мне все об этом, Джонни? Мэрион Талбот? Тесса? Да кто ты на самом деле?»

"Почему я должен тебе что-то рассказывать, Картер?" Она смотрела на него с угрюмым вызовом. «Вы все равно убьете меня - так же, как вы убили Мориса, Карлоса и доктора! Не то чтобы мне их жалко - они этого заслужили, дураки! Я сказал им, чтобы они позволили мне справиться с вами - моим путем!»

Ник холодно улыбнулся. - Полагаю, я кое-что должен покойному доктору. Вы собирались перерезать мне горло в санатории?

«Да! Но этот дурак мне не позволил! Он был старухой - всегда беспокоился о своей драгоценной коже. Я бы перерезала ему горло!»

Ник пожал плечами. «Какое дело? Теперь он мертв. Дело в том, что они все трое мертвы, но вы все еще живы! Возможно, вы сможете остаться в таком состоянии, по крайней мере, какое-то время. Если вы заговорите. Я не буду подчиняться своим приказам, но я воспользуюсь этим шансом. Я передам вас туркам - вам предъявят обвинение в убийстве, по крайней мере, за убийство Лесли Стэндиш! Я полагаю, вы убили много людей, но одно обвинение повесят тебя. Они ведь здесь вешают, не так ли? "

Девушка рассеянно кивнула. Ник мог видеть проблеск надежды в зеленых глазах, мог читать ее мысли. Время! Она выиграет немного времени. Может быть, турки ее повесят, а может и нет! Это было лучше, чем то, с чем она столкнулась сейчас. Итак, она думала, и поэтому N3 хотел, чтобы она думала.

Она пристально посмотрела на него, поерзал на кровати и натянул пояс с подвязками, сковавший ей руки. Махровый халат упал с ее великолепной груди, и Ник заменил его. На ней все еще были туфли на высоких каблуках, и ему пришло в голову, что она никогда не снимала их, даже когда занималась любовью. Смертоносная чудачка-убийца! Он знал некоторых странных женщин, но эта была призом.

"Вы обещаете, что не убьете меня?" Это было требование. «Она восстанавливает свое мужество», - подумал он.

О мой маленький эксперт по бритве теперь не так напуган.

«Я обещаю / не убью тебя», - сказал Ник. «Это все, что я обещаю. Я передам вас туркам, и вы предстанете перед судом за убийство. Я думаю, они вас повесят - турки не очень сентиментальны по отношению к красивым девушкам, которые совершают убийства. Надеюсь, они повесят тебя! Но если ты поиграешь со мной в мяч, по крайней мере, у тебя будет еще несколько недель жизни. Испытания требуют времени. Ну? "

"Отлично." Угрюмо. «Я сделаю это. Что ты хочешь знать?»

Ник закурил для них обоих еще одну сигарету. Он переместил ее, не слишком грубо, и тщательно обыскал кровать. Больше никаких бритв, спрятанных в подушках. Ничего. Он снял с ее запястий пояс с подвязками и оставил руки свободными. Он держал чулки привязанными к ее лодыжкам.

«Чтобы сэкономить время, - сказал он, - я расскажу вам то, что я уже знаю. Я обошел весь дом. Нашел также несколько очень интересных вещей».

Девушка расслабилась. Она курила и смотрела на него узкими зелеными глазами с легкой улыбкой на красных губах. Махровый халат сполз с ее груди. Казалось, она этого не заметила.

«Ты можешь пропустить сексуальный гамбит», - резко сказал ей Ник. "У меня было то немного".

Девушка показала ему свой красный язык. «Тебе это тоже понравилось», - промурлыкала она. «Мне тоже. Это намного больше ударов сердца - когда ты знаешь, что убьешь человека после этого!»

Ник вспомнил, как читал о скорпионе, женщине, которая имела привычку заниматься любовью, а затем жалила мужчину-скорпиона до смерти. Это был больной и извращенный ум в прекрасном теле. Он вздохнул и встал. Он достал опасную бритву из кармана, открыл ее и снова согнул лезвие. Он схватил ее сильно, жестоко и откинул ее голову на подушку. Он нежно провел бритвой по белому горлу и посмотрел ей в глаза. Теперь в зеленой глубине был страх.

«Я, как известно, нарушал обещания, - очень мягко сказал Ник. «А теперь откажитесь от обмана! Откажитесь от секса! Разговаривайте - ничего, кроме разговоров! Вы поняли?»

Она поняла это. Ник отложил бритву и сказал: «Я нашел ваш наряд, знаете ли. Смокинг, накладные усы, черные контактные линзы. Все. Я нашел радиоприемник на третьем этаже - приемник и передатчик. Вы настоящий красный агент, не так ли? Вы тот, кто заключил сделку, чтобы китайцы захватили механизм контрабанды? "

Она кивнула. «Да. Я была красным агентом в течение многих лет. Даже вернувшись в Чикаго. Сначала я был советским, затем, когда они стали мягкими, я переключилась. Китайцы имеют правильное представление, и Сталин тоже!»

«Жаль, что тебя не будет рядом, чтобы увидеть возвращение Сталина, - сказал Ник. - Но давайте продолжим. Вы действительно Мэрион Талбот, не так ли? Из Сент-Луиса? "

Она кивнула. «Да. Мои родители и мой брат стыдятся меня - я сбежала в Чикаго и занялся шоу-бизнесом! Я действительно была стриптизершей, знаете ли. Я тоже была девочкой класса Б, и, о, многим другим! "

«Это где вы познакомились с Баском и вышли за него замуж - в Чикаго?»

Теперь в ее глазах был явный страх. «Ты дьявол», - прошипела она. Дьявол! Они - все - сказали, что да! Да, я встретила Карлоса в Чикаго. Он там дрался, и я был достаточно глупа, чтобы думать, что влюбилась в него. Я был всего лишь тупым ребенком! Мы прожили вместе недолго - он ушел от меня, и я долгое время от него ничего не слышала. Затем он написал мне и попросил приехать в Стамбул ».

Ник сказал: «К тому времени вы уже были завербованы? Вы работали на красных?»

«Да. Вокруг Университета - Чикагского университета была куча розовых людей. Я зашла далеко с ними, но все они были людьми разговора, а не действия!»

Ник сказал, что понял. «Вы хотели действий? Значит, вы пришли сюда, участвовали в сделке по контрабанде наркотиков и, наконец, взяли на себя ответственность за красных?»

Она кивнула. «Об этом. Никто из других не хотел продаваться. Не сначала. Я их сделала».

«Готов поспорить, что вы это сделали. Вы действительно были секретарем Дефаржа какое-то время?»

«Да, меня было три человека. Мэрион Талбот, Тесса Трэвис и… и Джонни Безжалостный. Это было довольно легко».

Ник согласился, что это должно быть легко. «Три человека. Два парика и твои собственные волосы, а? Светловолосый парик - Мэрион Тэлбот. Красный парик - Тесса Трэвис. Твои собственные волосы, контакты, смокинг и твоя грудь стянуты ремнями, и ты была Джонни Безжалостным! Как ты совершала все эти убийства? Подходила к ним как женщина - а потом убивала как мужчина? "

Что-то хитрое шевельнулось в зеленых глазах. Она облизнула губы острым красным языком. «В основном. Это тоже было легко. Большинство мужчин - лохи для женщин».

Ник на мгновение заколебался. Следующие слова прозвучали трудно, но, наконец, он их выговорил. «Полагаю, с Чарльзом Морганом, Муси, тоже было легко?»

Девушка презрительно засмеялась. «Как скатывание с бревна. Он опускался на колени и умолял об этом. Я тоже иногда давал ему это. Достаточно, чтобы он тянул веревку. Он был зацеплен, знаете ли. Я думаю, вы да - ты, кажется, знаешь все остальное, черт тебя побери! Но он был - одним из твоих собственных болванов! Употреблял наркотики! Это сделало это еще проще для меня - для нас ".

«Я знаю, - сказал Ник. Ненависть горела в нем. "Они сделали личную беседу о Муси

Следы иглы. Вы убили его той ночью, не так ли? "

«Да. Пришлось! Он разваливался на куски. Мы больше не могли ему доверять. В любом случае, он был маленьким беднягой, полным совести! В ту ночь в Cinema Bleu он так нуждался в ремонте, что он трясся! "

«Да, - сказал Ник. «Я знаю. Я думал, что это просто нервы. Что он расслабился от напряжения. Он звонил тебе, не так ли? Когда ты была в офисе Лесли Стэндиш? Он позвонил тебе, предупредил обо мне и сказал, где была машина. Вы убили Стэндиш - она была дублером - но вы ей больше не доверяли. Вы убили ее, переоделись и превратились в Джонни Безжалостного! Вы отправились туда, где был припаркован Opel, где ждал бедный Муси для его исправления. Вы убили его, а затем вернулись, чтобы убить меня в кинотеатре. Это пошло не так, поэтому вы устроили засаду у машины. Это тоже пошло не так ».

Красный рот работал. Грязный поток непристойностей хлынул из губ, которые Ник так недавно поцеловал. «Все пошло не так», - выплюнула она. "Все пошло не так, как только ты появился, ты - ты, AX, ублюдок!"

Ник кивнул. «Тебе не повезло», - спокойно сказал он. «Вы чуть не застали меня тем утром в Хорне, с катером. Полагаю, Муси сказал вам, что прибудет Агент АХ?»

Девушка нахмурилась. «Да. Но он не знал, кто это был. Он должен был вылететь за борт, как только катер нанесет удар! Мы действительно преследовали парня Тодхантера - он подходил к нам слишком слишком близко, злился на нас».

"Вы перерезали горло его брату, верно?"

Она угрюмо кивнула. «Я устала говорить. Если собираешься меня сдавать - сдавай! А мне нужен адвокат!»

Ник резко рассмеялся. "Вы думаете, китайцы вам сейчас помогут?"

Она хитро обернулась. «Я буду в порядке. У меня есть друзья».

Ник встал. «Посмотрим. Это будет не в моих руках - ох, еще один или два. Просто кто знал, что ты Джонни Безжалостный? Муси?»

«Этот маленький дурак! Он знал меня только как Мэрион Талбот. Он - он даже однажды попросил меня выйти за него замуж. Я чуть не умерла, пытаясь не смеяться. Мне пришлось приехать сюда, на виллу, и пролежать там целую неделю - я не могла» Я не верю, что не смеюсь ему в лицо ".

«Держу пари. Дефарж или доктор Сикс знали тебя как Джонни Безжалостного? Знал ли твой муж? Баск?»

«Только Дефарж». Теперь снова угрюмо. «Он был единственным, кто знал, что я Джонни. Раньше мне приходилось использовать его место, чтобы переодеться. Знаете, ванную. Дефардж был единственным, кому я могла доверять с этим знанием. Он был стариком и умирал. Во всяком случае, он тоже меня боялся! "

«Я не виню его, - сказал Ник. "Я и сам тебя немного боюсь!"

Он развязал чулки, связывающие ее лодыжки. «Хорошо! Поедем в Стамбул. Никаких уловок, или я тебя убью. И я никогда больше ничего не значил в своей жизни».

Девушка массировала ноги и потянулась к ступням. «Я должен снять эти туфли на ходулях. Они убивают меня». Она потянулась, ее груди упали с тонкой грудной клетки в твердом совершенстве. «Как могла я, маленькая, подшутить над таким большим топором, как ты, - сказала она. Она сняла одну из своих туфель и подвернула каблук.

Она была быстрой кошкой. Каблук повернулся и оторвался от ботинка, и она бросилась на Ника с маленьким стилетом, скрытым в коже. Она воткнула его ему в сердце, как рапиру, ее красный рот искривился в гримасе ненависти и ярости. Он почувствовал мгновенную обжигающую боль, когда маленькое лезвие пронзило ребро.

Он схватил ее, пытаясь поймать руку, держащую стилет. Она боролась как демон, проклиная его, ее слюна попала ему в лицо. Она отвернулась, упав под ним на лезвие, все еще в её руке. Все его двести фунтов упали на нее. Он почувствовал ее конвульсии - ничего общего с сексуальными конвульсиями - и выгнула спину и попыталась закричать. Слова и звуки замерли в ее горле. Она обмякла под ним.

Ник перевернул ее. Стилет болтался у нее на левой груди, пятидюймовый кожаный каблук на ходулях украшал краснеющую кожу, словно какой-то гротескный медальон. Ник приподнял веко и посмотрел в зеленый глаз. Он застыл - навсегда.

* * *

Он вызвал Ястреба из Дыры в Стамбуле. Он приехал на «мерседесе» и оставил его на поиски полиции. Двое мужчин из Анкары все еще управляли Дырой, а старый албанец Бичи был таким же грязным и молчаливым, как всегда. И как пьян на раки. Ник выпил пару глотков, прежде чем позвал Хоука на скремблер.

Его начальник, на этот раз, выслушал его полностью, без перебоев. Когда он закончил, Хок сказал: «Я волновался, сынок. Это было нелегко, а?»

«Достаточно грубо, - сказал N3. «Я ожидаю, что у меня будет пара недель отпуска, когда я вернусь, сэр. Я забыл кое что сделать».

«Я слышал, ты изрядно побит», - сказал Хоук. «Я думаю, что неделя в больнице вам подойдет».

«Я не знаю, - сказал Ник. «Не надо больницы! Я вылечусь в свободное время, сэр. Может быть, в постели, но не в больнице!»

«Будь по-твоему», - согласился Хоук. «Теперь о Муси? Насколько мы скомпрометированы?»

"Не так уж плохо." N3 был мрачным. «Они все мертвы! В любом случае Муси не рассказал им про Дыру - он к тому времени сильно испугался, очень испугался, и он убегал от них!

Я забыл, что ему так сильно нужно исправление - а со мной он не мог этого добиться! Я видел, как он рассыпался прямо у меня на глазах, но не догадывался почему. Но забудьте о Муси. Пусть маленький парень поспит в том покое, которое он нашел ».

Долгая пауза. Тогда Хоук сказал: «В точности моя идея. Теперь о Муси, N3, знаем только мы с тобой.

«Верно, сэр. Все кончено. Когда мне теперь выезжать из Стамбула?»

«Сегодня когда-нибудь. Я попрошу Анкару настроить это. Вы должны быть в Вашингтоне завтра пораньше. Я, конечно, хочу увидеть тебя прямо сейчас ".

"Конечно."

«На самом деле, - сказал его босс, - что-то еще произошло, что относится к вашей линии. Но я объясню, когда увижу вас. А пока, как вы говорите, есть отдых и - отдых! Я уверен, что ты найдешь что-нибудь и кого-нибудь, кто избавит тебя от неприятного привкуса этого напитка ".

Ник Картер не ответил ни секунды. Затем уголки его твердого рта щекотала кривая улыбка.

«Иншаллах», - сказал Ник Картер.


============================


============================


============================


2. Шпионский замок


Ник Картер


Шпионский замок


Первая глава.


Суббота, 6 ноября 1965 г.,


пять утра.


Ракета оторвалась от cтарта где-то на северо-западе Шотландии, на одном из тех многочисленных островков, постоянно окутанных туманом. Она выскочила, как гигантская сигара с огненным хвостом, сигара, заряженная не только ядерной энергией. Основная цель эксперимента - посеять ужас.


Темная вулканическая порода острова задрожала и рассыпалась возле рампы, но большую часть шума поглотил и прикрыл шторм, дующий с северо-запада. Люди, запустившие ракету, рассчитывали, что этот шторм поможет им мирно работать.


Ракета сделала длинную параболу в черном небе, когда гироскоп включился.


В бункере один из мужчин в белых халатах заметил:


- Запустилась легко ...


Другой посмотрел на свои наручные часы и сказал:


- Что ж, через четыре минуты узнаем.


Третий мужчина, разговаривая с типично американским носовым акцентом, заметил остальным:


- Подобный рев, должно быть, был слышен во всем мире!


Между тем ракета достигла максимальной скорости. Достигнув апогея, она стала немного наклоняться. Это сработало отлично, и теперь её нос был направлен к цели, которой был Северный полюс. Она была похож на хорошо обученную охотничью собаку, преследующую птицу ...


На чердаке шум нью-йоркского транспорта приглушался с высоты сорока этажей. Они были похожи на приглушенную и запутанную симфонию, в которой было трудно различить звуки отдельных инструментов. Там спал Ник Картер, но его сон был нарушен каким-то кошмаром, который не был для него новым. Он ерзал, постоянно напрягая свои могучие мускулы, и на его морщинистом лбу выступило несколько капель пота. Лезвие неонового света, проникавшее извне, осветило его лицо с классическими и жесткими чертами лица греческого бога. Если не считать глаз, которые иногда становились милыми или озорными, лицо Николаса Хантингтона Картера было холодным и непроницаемым, с некоторым оттенком жестокости. Черты лица были чертами Аполлона, но привычка к опасности испортила их чистоту, сделав их более похожими на Аполлиона, падшего ангела, не имеющего надежды на искупление. И это мягкое лезвие света не привлекало внимания Ника, который иногда становился острее лезвия бритвы.


Ракета теперь пикировала, и гравитация добавила ей безумной скорости. Внизу сверкала великая белая пустыня. Ледяной глаз полюса смотрел на ужасного злоумышленника, который собирался ослепить его. Арктические просторы ждали, когда рукотворный огонь растопит их, превратив в огромную массу водяного пара.


В конце концов кошмар взял над ним верх, и ему удалось разбудить Ника Картера толчком. «Киллмастер» некоторое время стоял, затаив дыхание, дрожа и потный; Затем он вытер лоб тыльной стороной ладони и выскользнула из постели, засовывая ноги в тапочки. Она также надел халат и посмотрел на девушку, которая спала на спине, прикрывшись только до талии. Его звали Мелба О'Шонесси, он была ирландка, и он приехала из Дублина.

Накануне вечером он дебютировала в «Метрополитен» в Богеме, сыграв роль Мюзетты. Сегодня весь Нью-Йорк бросился бы к её ногам. Они просили у нее около двадцати бисов. А Ник, который познакомился с ней позже при банкете, проведенном в ее честь, быстро сумел похитить ее и отвезти туда, в его пентхаус на сороковом этаже ...


Ракета глубоко вошла в лед и взорвалась. Пятьдесят мегатонн свирепой ярости вылились на вершину мира, который все еще не осознавал, что в него попали. В радиусе примерно семидесяти километров ледяная мантия таяла и закипала.


На плавучем ледяном острове, примерно в 150 километрах к югу, группа американских и западногерманских ученых с ужасом смотрела на огненный шар, летевший по небу. Один из немцев дрожащими пальцами вытер сосульки с бороды и пробормотал:


- Mein Gott! Эта свинья! Mein Gott, он действительно запустил её!


Ученый американского флота начал быстро думать. Наблюдая, как огненная «сигара» приближается к цели, он сказал:


- Нельзя слишком рано делать выводы. Эта штука, похоже, приближается к полюсу. Почему? Зачем зря тратить такую ракету?


Если это не какое-то предупреждение ... А эти ребята никогда не предупреждают. Нет…


В Дании есть что-то гнилое ... Я вам скажу!


И он побежал в палатку, где был радиопередатчик.


Ник Картер, он же Номер Три, которому АХ дал лицензий на убийство так много, что он заслужил прозвище «Истребитель», некоторое время оставался неподвижным у кровати и восхищался Мельбой О'Шонесси. Он собирался прикрыть ее обнаженную грудь, но потом предпочел взглянуть на них еще немного. Это стоило того. У Мельбы было две великолепных груди, как раз для оперной певицы. Ник гордился тем, что является экспертом в этом вопросе. И у этих двух мысов было что-то исключительное. Кожа была очень белыой, мягкой и бархатистой, с мраморным совершенством, только с синим оттенком. Мягкая и прочная. Эти груди казались вырезанными из каррарского мрамора.


Ник улыбнулся, вспомнив, что случилось. Мельба была очень чувственна и доставила ему огромное удовлетворение. Она стонала и рыдала от удовольствия. Да, это было прекрасно. Первый раз обычно бывает так. И все произошло так быстро… Несколько бокалов шампанского на приеме, потом Ник предложил ей бросить все и сбежать с ним.


Сначала Мельба засмеялась, показав ему свои великолепные белые зубы, и заметила:


- Полагаю, у вас есть коллекция картин, которую вы хотите мне показать? Идемте скорее, мистер Картер!


Ник не позволил подколоть себя и уточнил:


- У меня есть чердак, где я обычно живу один. Но чтобы повеселиться, лучше быть вдвоем. Я действую слишком быстро? Но моя дорогая, мы сейчас живем в мире скорости… Завтра может даже не наступить.


Девушка снова рассмеялась, и Ник поймал озорной искорку в ее фиолетовых глазах.


Carpe tempore? - (Лови момент?)


- Что-то подобное, но избавьте меня от латыни! В школе меня всегда подводили на этом проклятом языке. Но если это означает то, что я думаю, прекрасно. Скажем на свободе, что вы должны использовать возможности, когда они возникают, чтобы потом не пожалеть.


Мельба хорошо изучила его своими фиолетовыми глазами, и Ник понял, что попал в цель. На этих красных улыбающихся губах витало желание. Он спросил его:


- Ты всегда так начинаешь атаковать ... Ник?


- Я думаю так. Мы хотим пойти?


Вскоре после этого, когда он крутился с ней, Ник сказал себе, что в его профессии важно цепляться за момент, а не за час. Вот уже почти месяц, как синий телефон на его чердаке не звонил. Он прекрасно знал, что отпуск продлится недолго. Вскоре сухой голос Деллы Стоукс, личного секретаря Хоука, велел ему подойти. Тогда Хоук тоже подошел к устройству и приказал ему уйти неизвестно куда.


Пока телефон не звонил сегодня вечером ...


В такси он поцеловал Мельбу О'Шонесси, и она с энтузиазмом ответила, а затем прошептала:


- Я, кажется, плохая женщина, понимаете? Уверяю вас, что обычно это не так.


Я понимаю, что не должно быть так просто. Но с тобой ... У тебя есть что-то особенное, разрушающее все мои запреты ...


Теперь Мельба спала довольная. Когда Ник решил прикрыть ее грудь, он увидел счастливую улыбку и жадные губы.


Погода была плохой над Великобританией и европейским континентом. Дождь смешался с ледяным мокрым снегом и ужасным северо-западным ветром, обрушившимся на все столицы. В каждый город в восемь часов приходила депеша на имя премьер-министра, президента или канцлера, и на углу каждого конверта было написано:


«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - Очень срочно. Это относится к полярному атомному взрыву ».


Прибытие этих писем, как и запуск ракеты, рассчитывалось за секунду.


Это была старая техника Гитлера, заключающаяся в том, чтобы сделать и раскрыть смелый шаг в выходные, в то время как правительственный механизм работает медленно, а важные сотрудники разбросаны здесь и там, и их трудно найти. К тому времени, как крупные чиновники вернулись с охоты или рыбалки и сумели собраться вместе для совещаний, было уже слишком поздно. Они стояли перед свершившимся фактом.


Гитлер использовал эту технику с большим успехом. Теперь ее эксплуатировал другой хитрый мозг. Мозг, который презирал Гитлера только потому, что что-то пошло не так, но разделял его безумную манию величия. Новый безумец подписал имя, напоминающее многовековую историю кельтов. Внизу каждой буквы было написано красным слово «ПЕНДРАГОН».


Между тем, пока президенты разных стран читали свои письма, министерства Востока и Запада жили минутой лихорадочной деятельности. Телефоны и телексы были даже горячими. Президент США официально заверил президента СССР, что не его страна произвела пуск ракеты по полюсу. И его собеседник столь же формально заверил, что его страна тоже не запускала. Кто тогда?


Британцы? Французы? Итальянцы? Немцы? Невозможно. Французы только начинали атомную гонку и не могли себе позволить такой трюк.


У Италии и Западной Германии даже Бомбы не было.


Англия? Ради всего святого, даже немыслимо! Но откуда тогда взялась эта ракета?


Президенты США и России разговаривали друг с другом с акцентом на отчаянную срочность, каждый пытался убедить другого, каждый знал, что мир находится на грани ядерной войны. Каждый из двоих заверил другого в своем стремлении к миру. В конце концов они решили дождаться дальнейшего развития событий.


Именно в этот момент пришли знаменитые письма. Но только в Европе. Никто не предупреждал ни Россию, ни Америку. Как только он прочитал сообщение, премьер Великобритании позвонил президенту США. После быстрого, неистового разговора, в ходе которого линия с Москвой оставалась открытой, также поступили звонки из Парижа, Рима и Бонна.


Десять минут спустя все стало яснее, как минимум. Не то чтобы лидеры шести важнейших стран мира чувствовали себя спокойнее, но, по крайней мере, они почувствовали немного большее облегчение за время, которое все еще отделяло их от нулевого часа.


Письма были очень ясными; они дали неделю на выполнение требований, изложенных в сообщении. Пендрагон так сказал!


Некоторые новости просочились фатально, и пресса не замедлила овладеть ими.


На этот раз все было так. Газеты по всему миру прокомментировали загадочный взрыв на Северном полюсе. Больше они ничего не знали и не могли публиковать ничего другого, поэтому миллионы читателей затаили дыхание. По обоюдному согласию железный занавес цензуры упал на все газеты в Англии, Соединенных Штатах и во всех других странах. После той краткой новости паникера, ничего больше. Абсолютная тишина.


Пендрагон, уютно устроившийся посреди дьявольской паутины, которую сплел сам, посмотрел на козырь в руке и улыбнулся.


Ник Картер налил себе виски и вынес его на террасу. Мельба все еще спала, все еще с легкой улыбкой на губах. Ник закурил одну из своих длинных специальных сигарет (смесь табака из Латакии, Перика и Вирджинии) с золотым тиснением NC на мундштуке. Это была одна из его очень немногих причуд, и он курил их с большим удовольствием, но только когда был дома. Он никогда не брал их с собой, когда отправлялся на миссию, иначе он немедленно выдал бы свою личность. Теперь он с жадностью вдохнул ароматный табак, закрыл за собой французское окно и, дрожа, задрал воротник своей мантии. Падала тонкая, холодная морось, окрашивая мозаику террасы в черный цвет, покрывая ее слоем жира. До рассвета оставалось около часа. Безразличный к дождю, Ник перегнулся через перила и посмотрел на черный каньон Сорок шестой улицы. Некоторые неоновые вывески были отражены в

и мокрой земле с разноцветными переливами. В то время движение было очень небольшим. Казалось, что металлическая змея, продолжая свой путь, разбилась на множество сегментов. Преобладали грузовики и ночные такси.


Ник сказал себе, что в Нью-Йорке никогда не прекращалось движение и шум.


Справа от него в здании Организации Объединенных Наций зажглись огни. Рано начали убираться ...


Холодный ветерок расстегнул его мантию, и дождь намочил ноги. Ник сделал еще глоток виски, еще раз затянулся длинной сигаретой и сказал себе, что больше не сможет уснуть. Он был слишком умен, поэтому вполне мог воспользоваться этим. Он очень хорошо знал, что собирался делать. Лови момент!


Он вернулся в комнату, лег в кровать рядом с Мельбой и поцеловал ее красные губы.


Ей потребовалось время, чтобы проснуться, чтобы понять, кто она и где находится. На мгновение она выглядела почти испуганной и отстранилась.


Ник сжал ее и поцеловал в ухо.


- Не бойся, милая ... Это просто Ник. Ты не помнишь меня?


Еще мгновение она пыталась освободиться, она барахталась в его объятиях, как птица на сковороде. Но наконец к ней вернулась память. Затем она прижалась к нему, а он продолжал целовать ее и нежно касаться ее позвоночника пальцами. Она вздрогнула от удовольствия и воскликнула:


- О, Ник, какое чудесное пробуждение!


Они снова поцеловались, долго. Наконец Мельба на мгновение вздохнула, но не убрала руки с его шеи.


- Милый, я мечтала о тебе ...


- Ты ошибаешь. Я тут…


- Это была такая чудесная вещь, любимый ... Я никогда не забуду этого, никогда!


Ник еще раз поцеловал ее и сказал:


- О забывчивости еще рано говорить. Мы только начинаем ...


Она смотрела на него.


- Действительно? Хотел бы я в это поверить, дорогой Никки, но не могу. Ты такой странный парень ... В каком-то смысле ты слишком совершенен, чтобы быть правдой, и у меня такое странное чувство, что я больше не увижу тебя после сегодняшнего вечера.


- Это дальновидность ирландцев. А еще у вас есть главный недостаток, понимаете? Вы говорите слишком много!


Но когда он начал прелюдию к новому половому акту, Ник понял, что женщина права. И он занимался любовью с какой-то поспешностью, осознавая, что эти моменты удовольствия украдены из профессии, и что от одного момента к другому ...


Лови момент? Может быть! Здесь речь шла об эксплуатации последнего!


Теперь кровать превратилась в поле битвы, и Мельба сражалась с нежной яростью. Он отдавал и получал в равной мере, прерывая свою любовь судорожными стонами удовольствия.


Этот проклятый синий телефон! Конечно, он будет звонить. Представьте, если бы он не звонил. Хок был особенным человеком, разбивая яйца в своей корзине! Он не мог выбросить из головы эти холодные, сухие, мертвые глаза, как Сухой Мартини, эту вонючую сигару. Он чувствовал в воздухе, что звонок вот-вот будет. Ох, Ястреб, старый хитрец, погоди, еще минутку ...


Мельба О'Шонесси, охваченная безумной любовью, страстно желала и пиналась, раздраженно стонала. Экстаз пришел для них обоих одновременно, и, наконец, Мельба легла рядом с Ником, как сломанная кукла, тяжело дыша, пустая и легкая.


В другой комнате зазвонил телефон.


Ни один из них не двинулся с места. Теперь она лежала лицом вниз на подушке, и Ник уставился в потолок, не в силах отреагировать. «Какое время?» - подумал он с веселым гневом. Действительно отличное время, Ястреб! Хотел бы я сказать вам, насколько вы были уместны в выборе момента, если бы вы могли мне так доверять!


В другой комнате аппарат продолжал звонить, одинокий, металлический и решительный.


Мельба двинулась, открыла один глаз и уставилась на черный телефон на тумбочке.


«Это не то, на что похоже», - был ее бесполезный комментарий.


Ник еще немного подождал.


- Знаю, знаю. Он находится в другой комнате. Я пойду и отвечу через минуту, - пробормотал он.


Мельба оперлась на локоть и посмотрела на него.


- Чертовски неподходящее время для вызова христианина! Не случайно ли это будет другая женщина, дорогая?


Ник скатился с кровати с ворчанием.


- Нет опасности. Если бы только это было! И он может также ответить, потому что он будет звонить часами! Знаете, второе зрение есть не только у ирландцев. Я седьмой ребенок седьмого ребенка, и я родился с ужасным пророческим чутьем. Я знаю, кто мне звонит.


Мельба присела, как котенок, и накинула на себя одеяло.

-Ты странный, Николас Картер. Иди и ответь, а потом вернись ко мне.


Ник пошел в другую комнату и взял синюю трубку.


- Ага?


Сухой девичий голос Деллы Стоукс сказал ему:


- Звонок из Вашингтона, номер три. Коды GDG и FDM. Я передаю вам сообщение.


Ника Картера невольно вздрогнула. Ух ты, подключили худшие коды! GDG означал Судный день, а FDM означал конец света.


Это был самый большой предупреждающий знак, который мог получить агент AX, и он имел приоритет над всеми остальными. Он не знал, что это когда-либо использовалось раньше. Боже мой, GDG и FDM вместе! Мир должен был вот-вот развалиться, чтобы Хоук использовал этот сигнал!


- Ага? Готов? - спросил Ник, услышав голос босса.


Втрая глава.


Три часа спустя Ник Картер был в Вашингтоне, в маленьком захудалом кабинете своего босса Хоука. На улице, в Дюпон-Серкл, ноябрьский день был серым, меланхоличным и грустным из-за обычного моросящего дождя, смешанного с мокрым снегом. Внутри, за невинным фасадом Amalgamated Press, атмосфера штаб-квартиры AX была такой же мрачной, как погода. Ник никогда не видел своего босса таким черным.


Теперь Хоук, сердито жевавший незажженную сигару, представил Ника высокому, лысому парню в мятом твидовом костюме.


- Ник, это мистер Ян Трэверс из Скотланд-Ярда. Особый отдел.


Он сел в самолет и появился здесь раньше вас. Можно ли узнать, почему вы так поздно приехали?


Ник, пожимая руку англичанину, предпочел не апеллировать к обычному утреннему движению в Нью-Йорке, которое зря потратило его время. Он пробормотал что-то непонятное и одобрительно взглянул на человека из Скотланд-Ярда, который произвел на него благоприятное впечатление. Его рукопожатие было таким же сильным и решительным, как и его внешний вид, а в его ярко-голубых глазах, слегка выпученных, отражались стальные блики. Он также посмотрел на Ника с искренним любопытством и оценил увиденное.


Траверс сказал культурным и вежливым тоном:


«Я был впереди, сэр, потому что меня вызвали раньше, и у меня уже был специальный самолет, готовый доставить меня сюда. На скорости две тысячи миль в час я не успел подняться, что уже приехал.


Нику пришлось улыбнуться. Мир тоже мог оказаться на грани взрыва, но британцы не отказались от своего вежливого и спокойного поведения. Но ему нравился этот человек, и инстинкт подсказывал ему, что вместе они сделают хорошую работу. Конечно, он все еще не верил в это. Ник никогда никому не доверял, кроме себя и Хоука.


Хоук нацелил на него пережеванную сигару.


- А теперь сядь и слушай, Номер Три. Мы с Трэверсом будем разговаривать. Он уполномочен это делать и знает все, что знаю я. Может быть, что-то большее. Нет времени на долгие объяснения. Когда вы уедете отсюда, у вас будет час, чтобы подготовить чемодан с тем, что вам нужно, а затем вы полетите в определенное место между Шетландскими островами и Оркнейскими островами. Вы спуститесь в море с парашютом, и один из наших эсминцев, «Орест», подберет вас на борт. Эсминец оснащен небольшой парусной лодкой, которая будет предназначена вам.


Вы ведь тренируетесь для этого? По крайней мере, согласно тому, что написано в вашем досье ...


Ник признался, что был большим знатоком. Ян Трэверс, который сел и теперь набивал трубку табаком, сказал:


- Тебе нужно быть более чем осторожным, Ник. Сейчас море между этими островами очень бурное. Нам будет очень жаль, если вы утонете до того, как сможете сойти на берег и установить контакты, которые вам нужно установить ...


Он выглядел довольно разочарованным, и Ник сказал:


- Я бы тоже не хотел утонуть, уверяю вас, поэтому постараюсь этого избежать.


Продолжайте, пожалуйста. Я хотел бы, чтобы вы мне кое-что объяснили по этому поводу, потому что я совершенно ничего не знаю. Знаю только, что GDG объединили с FDM. Что заставляет меня думать о худшем. Итак, что мне делать, чтобы мир не взорвался?


Хоук отбросил потрепанную сигару и затолкал в рот новую. Потом пробормотал:


- Нет времени на полное объяснение, как я вам сказал.


Ян Трэверс предложил:


- Хоть какой-то намек ... - Он посмотрел на часы. - Я имею в виду, прежде чем самолет улетит.


Хоук нахмурился, но не возражал.


- Хорошо, Трэверс, но поторопись.


С помощью нескольких слов англичанин сказал Нику, какие предупреждения

были получены различными европейскими президентами, и сообщил ему, что Соединенные Штаты и Россия не получали такого предупреждения. Трэверс описал угрозы этих сообщений, и Ник почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Он спросил англичанина:


- А вы не знаете, кто этот Пендрагон? Мне он кажется сумасшедшим.


Ян Трэверс покачал головой.


- Вместо этого мы думаем, что знаем, кто он. Но он был настолько умен и так умело нас дразнит, что до сих пор полностью скрывает свои намерения. Мы даже знаем, откуда эта ракета была запущена на полюсе. Но мы ничего не можем сделать!


Ник признался, что ни черта не понял. Но как, если они знали, кем был этот сумасшедший ублюдок, почему не заморозили его? Разве британской армии не хватило, чтобы вырубить его?


Трэверс выдавил горькую улыбку.


- Это не так просто. Этот ублюдок, как вы его назвали, в настоящее время держит нас в своей власти и шантажирует нас. В письме он предупредил нас, что у него есть другие ракеты, другие атомные бомбы, готовые к запуску. Если бы мы сделали только один ход против него, он бы их бросил; с последствиями, которые вы можете себе представить. Если мы осмелимся встать у него на пути и знаем, что он серьезен, он угрожает бомбить Лондон, Париж, Москву, Рим и Бонн. Следовательно, вся армия или флот нам не нужны. В самом деле, они ускорили бы его реакцию. Прямо сейчас у нас есть неделя, чтобы принять решение.


Ник спросил:


- А кто этот Пендрагон?


- Сесил Грейвс, лорд Хардести. Вы когда-нибудь слышали о нем? Он один из самых богатых людей в мире, и ему принадлежит все, что стоит иметь: нефть, золото, уран, пресса и кино, телевидение. Нет ничего важного там, где нет его руки. А теперь он решил контролировать западные державы с целью уничтожить Россию. Как только его мощность достигнет желаемого предела, он нанесет массированный атомный удар по СССР.


Ник Картер вскоре осознал важность такой угрозы и спросил:


- Русские знают?


Хоук вздохнул.


- Еще нет. Если бы они это сделали, возможно, бомбы уже падали. К счастью, на этот раз все подумали и скрыли угрозу от русских. Мы не знаем, когда они об этом узнают, и нам просто нужно молиться. Потому что, как только русские узнают о целях Пендрагона, они попытаются действовать первыми. И они попытаются уничтожить всех нас, чтобы он не смог уничтожить их.


Видишь, что за вещи, мой мальчик? Траверс прав, армии бесполезны. Это работа, которую должен выполнять один человек, самое большее двое!


Вам нужно будет найти этого Пендрагона, поймать его или убить! И, прежде всего, вам придется уничтожить его организацию настолько, чтобы вы могли доказать русским, что им больше ничего не угрожает. И у тебя есть неделя на это.


Ник подумал, что это невозможно, и сказал об этом. Ян Трэверс горько улыбнулся и ответил:


- Знаю и тоже сомневаюсь, что у вас это получится. Но тонущий человек тоже цепляется за соломинку, понимаете? И мы можем ясно говорить между собой. Если этого человека нельзя найти и уничтожить, мир неизбежно развалится. К сожалению, мы все в одной лодке.


Ник продолжал практичным тоном:


- Ну, вы знаете, кто такой Пендрагон, но не знаете, где он прячется. Конечно, иначе вы бы его уже поймали.


Трэверс кивнул.


«Он исчез из общения пару недель назад, и с тех пор мы ничего не слышали о нем или его жене леди Хардести. Конечно, вы слышали о ней ...


Ник взглянул на Хоука. Старик смутился и засмеялся. Разве его босс не забыл, что он был пуританином даже в самые лучшие моменты жизни?


«Да, я кое-что читал о нем», - признался он. - И я получил представление о типе. Но я думала, он развелся после последнего скандала. У нее скандальная репутация, не так ли?


- Да. - Она худшая нимфоманка, - сказал Трэверс. - А еще она красивая женщина, еще молодая. Лорд Хардести фактически развелся с ней, но затем женился на ней повторно, бог знает почему. Может быть, в конечном итоге эта женщина - единственная ахиллесова пята нашего Пендрагона. И может быть, это дает нам некоторое преимущество. Однако на данный момент, как я уже сказал, оба они исчезли, и ни одному из наших агентов не удалось выяснить, где они укрылись. За последние несколько недель мы довольно загадочным образом потеряли троих очень хороших людей.


Трэверс перестал набивать трубку табаком и посмотрел Нику в глаза.


- С таким же успехом я могу быть честен с тобой, коллега. Сейчас мы в отчаянии. Наша Секретная служба оказалась перед пресловутой кирпичной стеной.


У нас остался только один спецагент, и теперь он в Шотландии с другим агентом, женщиной, пытается проникнуть в ряды Пендрагона. Вот почему мы пришли просить вас о помощи. Наш премьер-министр разговаривал с вашим президентом, и сегодня утром они заставили меня приехать сюда ...


Хоук кивнул в подтверждение и сказал Нику:


- Да, президент позвонил мне лично и спросил, какого лучшего человека я мог бы иметь. Я позвонил тебе.


Ник кивнул. Не нужно было выставлять напоказ ложную скромность, которой у него не было. Но дело казалось чертовски сложным. Никогда раньше он не сталкивался с такой деликатной и опасной проблемой.


Он хотел бы задать много вопросов, но не было времени. Остальное может подождать. Трэверс вынул из кармана карту и разложил ее на столе Хоука. Указательным пальцем он обвел круг вокруг области, включающей Шетландские острова и Оркнейские острова.


«Это примерно здесь, - сказал он. - Немного к северо-востоку от Сандея есть остров под названием Блэкскейп. Он слишком мал, чтобы появиться на этой карте, но на самом деле он пять километров в длину и два километра в ширину. Несколько лет назад лорд Хардести (он шотландец, а там его называют «Лэрдом») приказал Блэкскейпу построить рыбную консервную фабрику для жителей. Это обошлось ему в несколько миллионов и принесло ему много объявлений в газетах, тем более что большинство газет принадлежат ему. Однако его благотворительная деятельность наделала много шума. Он даже построил современные квартиры для рабочих и рыбаков, а также устроил на острове кинотеатр, кафе и танцевальный зал. Поскольку Blackscape находится далеко от материка, а погода обычно ужасная, фабричные рабочие были вынуждены подписать контракт, связывающий их минимум на шесть месяцев.


- Короче, вроде принудительного труда ...


- В каком-то смысле я так думаю. Но мы не знаем, вовлечены ли эти работники добровольно или нет в истинную цель, ради которой была создана отрасль. Ракетный комплекс, пандусы и все остальное обязательно должны быть на острове. Я думаю, они спрятали их среди тех камней, которые составляют их стены.


Ник посмотрел на карточку.


- Вы уверены, что ракета, прибывшая на полюс, была запущена с этого острова?


Трэверс выдавил бледную улыбку.


- Достаточно надёжно. По крайней мере, это то, что показали проведенные нами исследования. К тому же Пендрагон этого не скрывает. Его не волнует то, что мы знаем, особенно теперь, когда он так далеко ушел. В самом деле, возможно, он предпочитает, чтобы мы знали; это позволяет ему чувствовать себя очень умным. Но теперь он предупредил нас, чтобы мы не летали над этим районом, чтобы мы не могли его даже бомбить. У него есть свой хороший радар, и при первой же угрозе он запускает ракеты. Кроме того, мы должны думать обо всех этих бедняках на острове. Они могут быть невинными жертвами, и нам не хочется уничтожать их, не попробовав сначала менее радикальное решение.


«Конечно, сейчас мне не следует завидовать, - сказал Ник. - И мы сможем пощадить их, если найдем способ остановить это ракетное безумие, так или иначе.


Трэверс долго смотрел на него, затем вздохнул.


- Да, мы тоже об этом думали. Конечно, рабочим придется уйти, если мы решим вмешаться. Но все это чисто академическое. Смотри сюда. -


Карандашом он нарисовал периметр через оконечность острова и Северное море.


И он сказал: «Здесь, от Дингволла до Инвернесса, Пендрагон поставил свой идеальный барьер. Ни солдаты, ни полицейские не могут подойти без предупреждения,


ни самолетов, конечно, ни подводных лодок, ни боевых кораблей. Так ему удалось удержать Блэкскейп за защитным забором, понимаете? Если мы решим рискнуть и по-прежнему атаковать его, мы, скорее всего, проиграем. А проиграть - значит поставить под угрозу безопасность мира!


Он сложил карточку и положил обратно в карман. Затем он посмотрел на Ника, а тот, в свою очередь, взглянул на начальника, который заметил:


- Итак, вы видите, что альтернативы у нас нет. Одинокий человек, если он хорош, возможно, сумеет что-то сделать. Я сказал «может быть» и повторяю это, потому что у меня тоже не так много иллюзий.


И Траверс добавил:


- Теперь вы знаете, с какой задачей вам предстоит столкнуться, и я не скрываю вероятности, что процент успеха невелик.

Как он вам сказал, нам удалось протиснуть пару офицеров на огороженную территорию, но мы не ожидаем от них многого. Они там в основном, чтобы помочь вам, а теперь ждут вас.


Ник спросил Хоука с улыбкой:


- Вы уже придумали прикрытие, которое я буду использовать для этого предприятия, сэр?


Хоук серьезно кивнул.


- В самом деле. И случай в некотором роде нам помог. На днях береговая охрана обнаружила мертвого человека в море, и, к счастью, газеты еще не получили эту новость. Звали этого человека Джеймс Уорд-Симмонс. Он был англичанином, так что вам придется хорошо проверять свой акцент.


«С моим акцентом все будет в порядке, но ты должен хотя бы сказать мне, что это был за бедняга и почему он умер. Если я приму личность другого, мне хотелось бы знать хотя бы эти мелкие детали. Совершенно точно?


«Он был писателем», - объяснил Хоук. - И странник, авантюрист.


Сотрудники береговой охраны считают, что он умер от сердечной боли. Смерть уже наступила несколько дней назад, когда они обнаружили его лодку, плывущую по течению, недалеко от Флорида-Кис. Я думаю, он был довольно хорошо известен, потому что о нем нашли полдюжины газетных альбомов. И его книги тоже стоят на полке. Вам придется их прочитать, если вы собираетесь хорошо сыграть свою роль.


- А я похож на него?


- Немного, но достаточно. Рост и телосложение примерно одинаковы. Достаточно будет, если живот у вас побольше, а волосы на висках слегка побелели ...


«Возможно, и у меня появятся белые волосы, если эта миссия окажется такой тяжелой, как я себе представляю.


Ян Трэверс снова посмотрел на часы и пробормотал:


- Очень вероятно. Даже если вы доживете до ста лет, чего я вам искренне желаю, подобное предприятие больше никогда с вами не повторится. По риску и по важности.


Но теперь нам пора. Самолет получил приказ не ждать нас, если мы задержимся. Я поеду с вами в Исландию и по пути дам вам другие инструкции. Потом я вернусь в Лондон, так что нам придется договориться между отсюда и Рейкьявиком. Кстати, я буду контролировать вас в этой миссии. Фактически, вы будете зависеть от Лондона.


Ник взглянул на Хоука, который сказал:


- Верно, сынок. Мы «одолжили» вас британцам, и теперь вы будете работать на них. Конечно, я буду признателен за некоторые отчеты, если вы сможете их отправить.


А теперь послушайте мистера Трэверса и уходите. У тебя есть час. Советую сначала пойти в гримерную. Посмотрите, успеют ли они осветлить волосы, если нет, возьмите шиньон.


Они пожали друг другу руки. Голова была твердой и сухой, но Нику показалось, что он почувствовал легкую дрожь в руке. Возможно ли, что Хоук испугался?


Хотя такое было даже немыслимо, ситуация действительно заслуживала серьезного опасения.


Час спустя, когда двое мужчин поднялись на борт британской Delta X, Ник спросил своего товарища:


- Вы действительно верите, что этот лорд Хардести по имени Пендрагон нашел убежище на острове Блэкскейп?


Прежде чем ответить, Трэверс долго смотрел на него.


«Я ожидал, что ты меня спросишь», - сказал он наконец. - Нет, совсем не верим. Я вам гарантирую, что это не тот человек, который рискует! Конечно, он скрылся в очень тихом и безопасном месте. Больше всего комфортном. И он останется там, пока дело не закончится, но оно закончится. Но нам абсолютно необходимо было поместить один из наших в Blackscape. Поскольку мы почти уверены, что ракета была запущена с этого острова, мы подумали ...


Ник кивнул.


- Я понимаю. Вы хотите послать туда диверсанта? Или вы уже отправили его?


Теперь настала очередь Траверса соглашаться.


- Да, он уже в пути.


Третья глава.


«Матрос, - сказал себе Ник Картер, - сегодня ты потеряешь зарплату!»


И не только шторм подвел его. Капитан истребителей США Орест также немного изменил приказы Вашингтона в свою пользу.


Ему следовало посадить Ника на борт его маленькой лодки возле Даннет-Хед. С этого момента не составит труда добраться до карьера Строма, где у него назначена встреча с британскими агентами. Вместо этого, опасаясь радара Пендрагона, Орест сбросил его примерно в десяти километрах к западу.


Неплохо, если бы не было шторма. Ранее, когда Ник с парашютом был встречен на борту истребителя, море казалось почти спокойным.

У шторма был вид, будто он хотел выпустить пар еще дальше, в Норвежское море. Но затем, изменчивый, как женщина, он вернулся с новой яростью. Теперь ветер дул не менее семи баллов.


«Цинара», несмотря на ее прочный сосновый и березовый корпус, определенно не была создана для выживания в таком море. Она тоже была стара, как и его двигатель Grey & Timken, несмотря на то, что он храбро сражался, тяжело дыша, как бедный астматик. Каждый раз, когда он пропускал удар, сердце Ника тоже на мгновение останавливалось. Он был великолепным пловцом и носил спасательный жилет, но не был уверен, что сможет справиться с такой погодой. Однако он ничего не мог с этим поделать. К этому времени он стал Джеймсом Уордом-Симмонсом, английским писателем и авантюристом, а «Цинара» была лодкой Уорда-Симмонса. На Нике также были туфли мертвеца, его куртка и вязаная шапка.


Закуривая влажную сигарету, Ник с горечью сказал себе, что, вероятно, скоро встретит душу человека, которого изображал. Он с отвращением отбросил сигарету и цепко вцепился в руль.


Ему нужна была вся его исключительная сила, чтобы оставаться на курсе. Он вспомнил, что Хоук посоветовал ему прочитать книги покойного, и усмехнулся, не уважая своего босса. Но уверен, как нет? Все, что ему нужно было сделать, это отпустить руль и свернуться калачиком в тепле с чашкой хорошего чая и хорошей книгой для чтения! Это был бы приятный, очень интимный вечер!


Волна более сильная, чем другие, заставила "Цинару" дрожать, как женщину, которую собираются изнасиловать; другая встряхнула её, как шейкер для коктейлей, а затем подняла её на головокружительную высоту, чтобы она упала носом в пену предыдущей волны.


Ветер дул на восток, как раз сейчас, когда он должен был идти на юг.


Если он этого не сделает, то ударится о скальные стены Оркнейских островов. Он едва мог следить за стрелкой компаса, держась за руль с силой отчаяния. Делать нечего, он шел не только на восток, но и на север!


Однако нужно было постараться, не падая духом. Когда Ник сказал Хоуку, что знаком с лодками, он определенно не имел в виду такое приключение в таком море и с таким старым хламом.


К сожалению, альтернативы не было. Не было никого, кто мог бы ему помочь. Он был один. Ник Картер, псевдоним Номер три, псевдоним «Истребитель», один и три. Британцы оказались в беде, их агенты погибли или пропали без вести. Пендрагону придется иметь с ним дело, но успех Ника становился все менее вероятным.


Да, эти два агента ждали его в карьере Строма. Но как до них добраться, если шторм постарался отбросить ее как можно дальше от места встречи?


Во время короткого перелета из Вашингтона в Рейкьявик Трэверс дал ему последние инструкции, и Ник выслушал его с сердцем, сжавшимся от уныния. На мгновение, в облаках, он почувствовал почти отчаяние. И он нашел безумным утверждение, что только один человек может спасти мир от атомной угрозы.


В крохотной каюте было кромешно темно. А матрос-одиночка продолжал бороться с рулем и стихией; Казалось, он хотел контролировать их ярость только силой воли. Но в какой-то момент он опустил голову и широко раскинул руки, осознавая свою беспомощность. Гора воды обрушилась на "Цинару", и посреди этого водопада человеку чудом удалось не отпустить колесо руля. Стекло, защищавшее его от ветра, разлетелось на мелкие кусочки, и вода с силой проникла в кабину. Но старый астматический двигатель, что удивительно, выдержал. И снова "Цинаре" удалось выйти, трясяь, как щенок, который принял ванну, чтобы высохнуть.


Вдруг Ник увидел вдалеке согласованный сигнал: на черном фоне скал появились три пылающих креста. Карьер Строма! В Шотландии в те дни горело много крестов, поэтому они думали, что сигнал не вызовет подозрений. Траверс объяснил Нику, что Пендрагон патрулировал берега запретной зоны, что кресты были зажжены внутри пещеры, а также чтобы ветер не сразу их погасил.


И они («они» имели в виду Вашингтон и Даунинг-стрит) также думали, что «Цинара», будучи такой маленькой, сможет остаться незамеченной, несмотря на радар Пендрагона.


Вот Клыки Турсо! Они были похожи на высоких остроконечных долгоносиков из черного камня и стояли на страже почти перед пещерой. Патрули Пендрагона, если бы они там тоже прошли, то

, они не стали бы иметь дело со Стромой именно потому, что были знаменитые Клыки, которые закрывали доступ кораблям. Заграждение было бы непроходимым даже в хорошую погоду и средь бела дня. Представьте себе ночную бурю!


Ник улыбнулся и, несмотря на холод и дискомфорт, почувствовал, что кризис отчаяния миновал. Теперь он снова стал человеком всех времен, более чем когда-либо стремящимся вызвать шум!


Ему нужно было сразу послать сигнал, если он не хотел, чтобы поток снова унес его далеко. Он погладил руль одной рукой и сказал "Цинаре": «Давай, красавица». До сих пор ты была очень хорошей, бесстрашной девочкой. Давай, сделай еще немного усилий для своего Ника, а?


Маленький корпус застонал в ответ, истерзанный бурей. Ветер усилился и снова стал бить его, как будто он имел против него личный счет, а лодка прыгала среди триллионов гектолитров воды.


Ник вцепился в руль, но двигатель заглох с последним воем.


К настоящему времени лодка была во власти шторма, и управлять ею было невозможно. Ника подбрасывали, как ветку. «Цинара» развернулась, перевернулась, но ярость волн была такой дикой, что она снова распрямилась, прежде чем Ник полетел за борт. Он содрогнулся при мысли, что он чудом избежал этой жидкой зеленоватой стихии. К этому моменту кабина исчезла, но он продолжал цепляться за рулевую колонку, так как руля тоже не было. Он увидел перед собой огромную волну, которая угрожающе приближалась. А сзади его ждали Клыки Турсо, черные и блестящие, осажденные гневной пеной. Скалы там ждали бесстрашную "Цинару"!


Волна унесла лодку из-под него, и Ник почувствовал, как она рассыпается у его ног.


Он взглянул на три креста, которые все еще горели в темноте.


- Прощай, девочка! Он сказал, прежде чем нырнуть боком. Он попытался зайти как можно дальше. Он не пытался плавать, это было бы бесполезно. Теперь это было в руках Бога, того Бога (Нептуна? Эола?), Который до этого момента соизволил защитить его, заставив добраться до этой точки.


Когда Номер Три продолжал двигаться под водой, чтобы избежать шторма на поверхности, она испытала странное чувство расслабления и почти спокойствия. Он сделал все возможное для смертного. Если он сейчас рухнет на Клыков, ему не придется винить себя. Он сделал все, что мог, действительно все.


Он не мог ...


Вихрь схватил его и вытолкнул обратно на поверхность, и он начал бороться, чтобы выбраться. Это было чудо, что он все еще мог плавать, хотя он был оглушен, сломан, истекал кровью, истощен, но еще не побежден!


В маленькой бухте царила устрашающая тишина по сравнению с яростью открытого моря.


Это была, конечно, не настоящая тишина, но после этой шумихи казалось, что он вошел в монастырь! И там волны уже не были страшными. Однако одна из них схватила Ника и не слишком осторожно ударила его по узкому треугольнику из черноватого песка, смешанного с гравием. Этот треугольник стоял прямо между двумя высокими скалами, продуваемыми ветрами!


- Спасибо, - пробормотал Ник, когда волна отступила. - Если не возражаете, оставшуюся часть маршрута пройду на четвереньках.


Фактически, он продвигался на четвереньках, пока не увидел, что находится вне досягаемости воды. Затем он стоял неподвижно, уткнувшись лицом в песок и раскинув руки.


Только его грудь приподнялась и напомнила ему, что он все еще жив.


Почти сразу песня Сирены достигла его, и он начал проклинать себя.


Черт побери, они никогда не давали тебе покоя, даже в таких местах!


Даже когда бедняга был наполовину мертв!


Он крякнул, коснувшись песка ртом:


- Возвращайся в свой дом, Русалка!


Но она продолжала петь сладким голосом с неопределенным шотландским акцентом: «...


потому что у нас еще есть хорошие новости, чтобы слушать, хорошие вещи, на которые стоит смотреть ... ».


Голос на мгновение остановился на ноте, которая казалась вопросительной. Ник попытался подняться, но вскоре сдался и рухнул обратно на холодный слой мокрого песка. «Через мгновение», - сказал он себе. - Через мгновение я еще смогу двигаться и действовать. Но сейчас…


Голос возобновил пение, повторяя слова, сказанные ранее: «... потому что у нас еще есть хорошие новости, чтобы услышать, красивые вещи, на которые можно смотреть ...».


Его память вернулась. Он и Траверс в самолете, который доставил их в Исландию, согласовали своего рода идентификационный код и код безопасности. Они нашли один

или тут же. Трэверс был энтузиастом поэзии и, конечно, выбирал строки. Британский агент спел бы первую часть и должен был бы закончить. Но теперь он не мог вспомнить эти слова. И да, в самолете он выучил их наизусть, но теперь ... У него была неразбериха в голове ... Что, черт возьми, он должен был петь в ответ?


Невидимая сирена, несомненно, расположенная на камнях, возобновила стих в третий раз. Ник наконец вспомнил и сказал это хриплым от холода и ветра голосом.


«Да, да», - прохрипел он. - Теперь есть!


С интонацией, которая заставила бы прекрасную Мельбу О'Шонесси дрожать от отвращения, Ник спел продолжение:


-… перед тем, как отправиться в рай через Кенсал-Грин!


- Номер три?


- Да, но очень и очень слаб. Я почти двойка. Кто ты?


- Вы работаете над кодами GDG и FDM?


- Да, да. Не будем тратить время зря. Кто ты?


- Гвен Лейт, из специального отдела. Я видела тебя с вершины скалы.


Я не думала, что ты сможешь это сделать. Бедная лодка!


Ник с трудом поднялся на ноги и тут же прислонился спиной к гранитной колонне.


«Да, я согласен», - ответил он, подняв глаза. - Она была симпатичным корабликом и героически сражалась. Но теперь тебе стоит беспокоиться и обо мне. Я оказался в странном месте, которое мне кажется ловушкой, и я не знаю, как из нее выбраться. И я бы предпочел по возможности избегать водного пути.


- Вы находитесь в камине из натурального камня. Он единственный в этой пещере, и тебе действительно пришлось там оказаться! - в его голосе прозвучал смутный упрек.


- Извините, я клянусь, что сделал это не специально; в следующий раз я выберу что-нибудь получше. Но разве у вас не будет возможности вытащить меня отсюда сейчас?


Может быть?


- Вы ранены?


Ник попытался размять мускулы и отжаться на коленях.


Он уже начал восстанавливаться благодаря своему прекрасному телосложению, натренированному на самые безумные усилия. Он чувствовал себя сильным, голодным и, прежде всего, измучен жаждой. Да, жажда напомнила ему одну очень приятную деталь, учитывая его вкусы в отношении напитков. Разве это не Шотландия? Благословенный дом лучшего виски в мире?


- Разве вы не могли посветить фонарем?


- Я не смею. Вокруг слишком много друидов.


Если бы Ник не был подготовлен Трэверсом, этот выход вызвал бы сомнения в здравомыслии женщины. Но поскольку он знал, он ничего не сказал.


Он просто нетерпеливо спросил:


- Потом? Как мне выбраться?


- Держи.


Конец веревки попал ему в лицо. Он потянул, чтобы убедиться, что он хорошо прикреплен.


Он спросил. - Вы ее крепко привязали?


- Да, не сомневайтесь, крепко. Вы хотите, чтобы я вам помогла?


Ник усмехнулся про себя, вскакивая, как кошка. Помочь ему? И как? Ему очень хотелось сейчас увидеть женщину в лицо. Гвен Лейт из специального отдела. Он должен был быть крутым парнем. Затем он сказал себе, что это естественно. Для такой задачи они выбрали бы лучшие элементы. Она, безусловно, была очень стройной и умной, поэтому нет ничего хуже, чем быть уродливой. Или старой.


А вот старым запахом она не пахла. Пахло вереском и диким тимьяном. И рука, которая помогла ему подняться, была маленькой и мягкой, но удивительно сильной.


«Может быть, я ошибаюсь», - с надеждой сказал Ник, позволяя вести себя на вершину скалы. - По крайней мере, надеюсь.


- Что ты не прав, номер три? Она была каким-то тонким, мимолетным призраком, и она все еще держала его за руку. И в этой темноте не было видно ее лица.


«О, ничего, это не имеет значения, - сказал Ник. Он выпустил ее руку и огляделся.


Внизу, слева от него, была ярость моря; Если бы не холод, оно выглядело бы как кипящий котел. Там ветер все еще был сильным, но казалось, что он потерял часть своей силы. Глядя в небо, Ник заметил, что кое-где в облаках было даже несколько звезд. И своего рода бледный ореол, который, должно быть, был луной.


Он спросил женщину. - Я не прав, или буря утихает?


- Да, она успокаивается. Через час или два будет спокойно. Здесь, на севере Шотландии, всегда такая погода. Но давай, Номер Три, мы не можем оставаться здесь и болтать всю ночь! Дай мне руку снова, и я проведу тебя по тропе.


Они покинули скалистый мыс, и она провела его по узкой извилистой тропинке.


Она казалась стройной, довольно высокой, очень свободной в движениях. Значит, она должна была быть молодой. Голос тоже был молодым. Ник усмехнулся про себя. Теперь началась реакция. Да, он был холоден, голоден и хотел пить, но самое главное, он возвращался к жизни после того, как сильно рискнул своей шкурой. Он снова одурачил старуху косой! И всегда, всегда, всякий раз, когда с ним происходило что-то подобное, он сильнее жаждал радостей жизни. Больше всего он хотел заниматься любовью.


Почти полчаса она продолжала вести его с быстрой уверенностью горного козла. Иногда ей требовалась помощь обеими руками, поэтому Ник вцепился ей в пояс и почувствовал под ее пальцами мягкую, но твердую спину, гибкую мускулатуру.


Во время спуска она сказала ему, что очень беспокоится о другом агенте, Джиме Стоуксе, который отправился в Даннет, чтобы связаться с одним из немногих саботажников, которые сумели внедриться среди друидов. Он так и не вернулся.


«Я должна была пойти туда», - объяснила она. - Он тоже шотландец, но с юга.


Несмотря на то, что он ас, один из лучших агентов, он не годился для этой задачи. Я должна была пойти туда, - повторила он. - Я родилась в Канисби и всегда знала этот регион и его жителей. Но Джим не хотел об этом знать. Он настоял, чтобы я осталась и ждала тебя, и он отправился в Даннет. Это меня вообще пугает.


Может, он будет в черном доме к тому времени, когда мы туда доберемся. Но если нет… тогда мы будем одни, Номер Три!


Теперь шторм почти полностью утих. Число звезд увеличилось, и на востоке мы увидели первые пятна зари. Дождь превратился в туман.


Они достигли подножия холма, и она повела его через убогую пустошь в узкую долину. Тем временем глаза Ника привыкли к темноте и этой незнакомой местности. У него было рысье зрение, и в какой-то момент его больше не нужно было водить за руку. Они шли бок о бок. Они подошли к концу


«Глен», где текла набухшая и пузырящаяся река, и она благополучно направилась в сторону хвойных зарослей, где была припаркована небольшая машина.


По дороге Ник много думал и очень мало говорил. Он подумал о сдержанности Трэверса. Этот благословенный человек почти извинился за неадекватность своего персонала, и теперь выяснилось, что одним из его агентов был никто иной, как Джим Стоукс! Этот парень стал таким же легендарным в мире контрразведки, как и сам Ник Картер!


Номер Три ухмыльнулся. Траверс был немного похож на Хоука, он никогда не говорил всего. Он даже не упомянул Джима Стоукса. Он говорил о паре людей и указал, что ему нужно довольствоваться тем, что там было.


Теперь свет усиливался каждую секунду. Гвен скользнула в машину, на мгновение показав загорелые колени. Ник сел рядом с ним. В короткой юбке девушки открывались как минимум красивые ножки. Лица было видно не так уж и много, за исключением упрямого подбородка и пикантного носа.


Перед тем, как запустить двигатель, она посмотрела на него и сухим голосом сказала:


- Если хочешь, любуйся моими ногами, Номер Три. Я не стыжусь этого. Но запомните раз и навсегда: смотреть и не трогать, понял? Я помолвлена, и если мир не взорвется, я выйду замуж. Я лучше скажу тебе сразу, чтобы ты успокоился. Мне также пришлось заключить сделку с Джимом Стоуксом, чтобы избежать недопонимания и недопонимания. У нас есть грязная, отчаянная и опасная работа. У нас не будет времени думать ни о чем другом, и даже если бы время было, я бы никого из вас не выбрала. Я люблю Джима, и я уверена, что ты мне тоже понравишься, но я очень хорошо знаю, кто и что ты, хотя ты храбрый, сильный, умный и порядочный. Я вовсе не собираюсь восхищаться Суперменом. Я сказала Джиму и теперь говорю это и вам, и я не хочу повторять. Понятно?


Ник не знал, что ответить. Он был так ошеломлен, что растерялся. Он уставился на это лицо, которое, должно быть, было прекрасным, и начал смеяться, искренне восхищаясь и забавляясь этой откровенностью.


«Очень ясно», - наконец ответил он. - Пожалуйста, просто не называй меня номером три. Ника будет достаточно. Нам не нужно сильно формальничать, если мы только трое. Так будет работать лучше и быстрее. А теперь поехали, потому что день приближается.


- Это правда, в черный дом лучше всего добираться, когда еще немного темно. Мы проведем там день и будем строить планы. Есть важный ритуал

сегодня вечером на Баррогилл-Мур, нион друидов, и нам тоже придется идти. Ходят слухи, но, может быть, это просто разговоры, что Пендрагон сам выступит перед своим народом.


Маленький Моррис ехал по грунтовой дороге. Они покинули «долину» и вошли на голый холм, с которого холод уже сорвал вереск.


«Черный дом не далеко», - сказала девушка. - Боже мой, будем надеяться, что Джим вернулся!


Ник молча стоял рядом с ней. Время от времени он бросал взгляд на свои ноги, но его мысли были в другом месте. Поговорит ли Пендрагон со своим народом сегодня вечером? Так рано? Он в этом сомневался. Все не могло пройти так гладко. На этот раз бизнес был чертовски тяжелым. Возможно, он бы это сделал, но это была бы длинная и очень сложная история, полная сюрпризов. Он увидит несколько хороших, прежде чем сможет убить Пендрагона. В любом случае первые плохие моменты прошли, и это уже было большим удовольствием.


Он почувствовал почти непреодолимое желание протянуть руку, чтобы сжать одно из этих колен, но он попытался держать его в кармане. Она не поймет. Он бы не понял, что изредка это были дружеские порывы, в которые вообще не входили чувства. Ему просто нужно было немного человеческого тепла. А поскольку такой импульс был в нем очень редко, Ник Картер, одинокий агент, с трудом понимал себя. Дело в том, что миссия сильно отличалась от других.


Но Гвен Лейт не могла понять. Позже, возможно, позже. Сначала работа, а потом награда!


Во время короткого путешествия он ограничился проверкой своего оружия. На этот раз он путешествовал налегке. Он прикрепил пистолет Luger к ноге липкой лентой, чтобы не потерять ее; а внутри правой руки, на замшевой подкладке, был Хьюго, стилет. Некоторое время Ник предпочитал Хьюго всему остальному, потому что он был смертоносным, быстрым и тихим.


Теперь, напрягая мускулы и пытаясь устроиться поудобнее на маленьком сиденье , он незаметно опустил правое запястье. Он почувствовал, как стилет скользнул в его руку, готовый бросить. По приказу Топора он прошел в Вашингтоне специальный курс метания ножей. И теперь ему не терпелось проверить свое отточенное мастерство.


После долгой паузы Гвен Лейт воскликнула:


- Мы подъехали к черному дому, а машины нет! Тогда Джим Стоукс еще не вернулся!


Четвертая глава.


Черный дом располагался в углублении на болоте, недалеко от моря и скал. Как объяснила Гвен, это был старый коттедж из камня и очень небольшого количества дерева. Свое название он получил из-за отсутствия камина. В потолке была только дыра, через которую выходил дым, поэтому за эти годы все внутри почернело. Он выделялся одиноким и унылым посреди этого мрачного пейзажа, окруженный только немузыкальными криками чаек.


Ник был рад видеть, что эта должность более чем подходит для людей, которых он не хотел привлекать к себе. Поскольку он находился в той депрессии, его было бы трудно идентифицировать издалека.


Они вышли из «Морриса» и направились к такой хижине без двери.


Ник заметил, что дом в отличном состоянии, а крыша цела.


«Иногда люди используют его для рыбалки», - объяснила Гвен. - Поэтому они всегда сохраняли пригодность для жилья. А еще есть пары молодых людей, которые ... - она остановилась и пожала плечами. - Но это не имеет значения. Следи за своей головой! Вы очень высоки, а двери нет. Вам всегда нужно быть осторожным, и не забывайте об этом.


Они остановились в дверном проеме, и Ник отошел в сторону, пропуская ее первой.


Внутри было похоже на темный подвал, но теперь снаружи появилось жемчужное сияние, и он, наконец, смог взглянуть на ее лицо. В целом девушка была высокой и худенькой, с небольшой талией и довольно развитой грудью. Под кожаной ветровкой на ней была вязаная шерстяная блузка. На голове у него ничего не было, а волосы были ярко-рыжими, почти такими же короткими, как у мужчин. Цвет его глаз еще нельзя было различить.


Увидев, что она колеблется в дверном проеме, Ник игриво поклонился, чтобы успокоить ее, и сказал:


- После вас, мадам. И постарайся побыстрее, потому что я хочу зажечь хороший огонь и высушить мою бедную промокшую одежду. Еще у меня волчий голод и зверская жажда. Я надеюсь, что вы с коллегой не забыли привезти сюда небольшой запас своего национального блюда ...


Гвен одобрительно посмотрела на него взглядом

невесты с кроткой улыбкой:


- Да, думаю, у нас есть дюжина бутылок. Джим тоже это ценит.


Она наклонилась, чтобы войти, и Ник неуверенно последовал за ней. Вскоре Гвен зажгла масляную лампу и пошла зажигать дрова. Номер Три сразу же огляделся: достаточно одного взгляда, чтобы все уловить. Хотя он казался спокойным и расслабленным, он никогда в жизни не был таким бдительным. Он доверял ей, как агент может доверять другому агенту. С запасом. Она использовала точный код, поэтому она должна был быть настоящей, но в своей профессии человек оставался живым только в том случае, если всегда оставался бдительным, не поддаваясь чрезмерному доверию. Он замерз, устал, был голоден и хотел пить, и он отчаянно надеялся, что никаких препятствий нет и убежище безопасно. Но он должен был убедиться. Итак, он стоял недалеко от порога, тень среди теней, и смотрел, как она ходит по комнате и занимается хозяйством.


Наконец он казался удовлетворенным и немного расслабленным. По крайней мере, сейчас он чувствовал, что находится в порту.


Девушка протянула ему бутылку виски и металлический стакан.


«Это из МакКэмпа», - сказала она ему. - Мой отец пил только это и утверждал, что это хорошо для него. Надеюсь, тебе это тоже пригодится.


Ник не замедлил это увидеть. Алкоголь ударил его в живот, а затем погрузил в приятное ощущение тепла. Он налил себе еще одну каплю и отставил бутылку в сторону. Огонь усилился, и он снял промокший спасательный жилет и мокрую рубашку. Он увидел, как ее глаза расширились при виде его обнаженного торса, и улыбнулся. Он привык к реакции женщин на его мускулы. Но он сразу же отбросил некоторые идеи. Девушка сказала хорошо.


Им пришлось выполнять тяжелую, смертельную работу; и у них не было времени думать ни о чем другом.


Гвен сказала:


- Тебе это не понадобится. Мы принесли вам еще одежду на случай, если она вам понадобится. Он указал на чемоданы в углу. Также было полное рыболовное снаряжение.


Гвен заметила его легкое изумление и сказала:


- Это все часть нашего оснащения. Мы с Джимом делаем вид, что приехали ловить рыбу. А стержень можно превратить в антенну. Она выбрала один из чемоданов и отнесла его Нику. - Вот это твое. Через полчаса нам перезвонят из Лондона. У нас есть приемник, но мы не можем передавать. Это было бы опасно.


- Опасно из-за наблюдения Пендрагона?


Она кивнула.


- Надо всего ожидать, раз уж этот черт все тут решает!


Но теперь вам захочется измениться. Я пойду и сделаю вид, что ловлю рыбу. У подножия утеса есть небольшой пляж. О, кстати, в Лондоне говорят, что покрытие Ward-Simmons больше не действует для вас. Обстоятельства изменились, и теперь это было бы бесполезно. Однако у нас нет времени. Лондон также сказал, что приказы всегда могут меняться от одного момента к другому, поэтому вы должны быть готовы. С этого момента и инструкции, и изменения в программе будут сообщаться нам только за час. Она похлопала ботинком по чемодану и продолжила:


Здесь вы найдете то, что вам может понадобиться. Я надеюсь, все идет хорошо. Сейчас иду на рыбалку. Я вернусь минут через двадцать.


Она направилась к двери, и Ник сказал ей.


- Один момент. Он схватил керосиновую лампу, поднял ее и поставил перед ее лицом. «Я еще не разглядел ваши черты лица», - объяснил он.


Гвен на мгновение застыла, потом уставилась на него, не теряя самообладания.


- Так что посмотри на меня внимательно, но никогда не забывай того, что я тебе сказала. Понял?


«Я не забуду этого», - серьезно пообещал он.


У Гвен были серо-голубые глаза, очень ясные и выразительные на загорелом лице, с небольшими веснушками. У него был вздернутый нос, широкий и большой рот, белые и довольно правильные зубы. Она была высокой, и ее короткие рыжие волосы сверкали на свету. Ее ноги, которыми Ник уже успел любоваться, были длинными, но не слишком тонкими. Симпатичная грудь ярко выражена на осиной талии, которую Ник мог бы сжать одной рукой. И этот приятный аромат вереска и дикого тимьяна, свежий и естественный аромат.


На мгновение Ник подумал, что это настоящий позор, что миссия представляет собой смесь GDG и FDM. Ну, кто знает, что будет дальше ... после убийства того Пендрагона ...


Гвен, должно быть, прочитала его мысли, потому что она поспешила к двери и повторила:


- Я тебя предупреждала, не забывай о миссии.

А теперь меняй одежду, пока ловлю рыбу. После радиосвязи из Лондона мы увидим, как мы можем все организовать.


Тогда мне придется многое тебе рассказать о Пендрагоне и друидах. По крайней мере, то, чего вы еще не знаете. Но я думаю, ты знаешь столько же, сколько и я. В конце концов, вы - лидер этой миссии.


- Да, я начальник, но, к сожалению, знаю очень мало. На объяснения и инструкции не хватило времени. Так что отправляйся на рыбалку, и ты заполнишь пробелы позже. Скажите, здесь есть что поесть?


Она указала на деревянный сундук в углу.


- Куча коробок.


Когда остался только Ник, он подошел к огню и закончил раздеваться. Он отбросил брюки и ботинки покойного Уорд-Симмонса с удовлетворенным ворчанием. Он также устранил резиновое брюшко и парик, которые прекрасно сопротивлялись всей этой маленькой буре, не сдвигаясь ни на дюйм. Он снял просоленую бороду и почесал чешущийся подбородок. Затем он сделал несколько отжиманий. Сейчас не было времени для йоги, но, может быть, позже ... Ему и Гвен пришлось бы весь день сидеть дома, ожидая возвращения Джима Стоукса.


Он открыл чемодан и начал одеваться. Одежда наводила на мысль об английском джентльмене в туристической поездке по Шотландии. Действительно хороший сезон для туристических прогулок! Он надел твидовые штаны, которые ему подошли, и прочные спортивные туфли, которые, казалось, были сшиты на заказ, все еще бормоча себе под нос.


Пендрагон собирался развязать Третью мировую войну, и он должен был быть джентльменом во время обзорной экскурсии! С другой стороны, англичане всегда немного странные, не правда ли?


Одежда включала фланелевую рубашку, шерстяной галстук и накидку. Также были трость и бумажник, полный фунтов и документов. Из своего паспорта Ник узнал, что теперь он стал майором британской армии Ральфом Кэмбервеллом. Среди карточек был также членский билет важного клуба на площади Сент-Джеймс в Лондоне. Он был очень удивлен, потому что он действительно был членом этого клуба!


Стилет Хьюго без труда ускользнул внутрь рукава, но для Вильгельмины это было другое дело. Оружие было слишком громоздким, и Ник наконец смирился с тем, что засовывал его за пояс. При застегнутой куртке это было незаметно.


Кто бы ни упаковал этот чемодан - Ник не знал, кто отвечает за эти вещи в Разведывательной службе, - также включил сигареты.


Они не были его фаворитами, но лучше, чем ничего ... Номер Три на мгновение с ностальгией подумал о своих длинных сигаретах, оставшихся в пентхаусе Нью-Йорка. Он также мельком подумал о прекрасной Мельбе, которую ему пришлось покинуть так быстро и без должного прощания. И, конечно, без объяснения причин.


Вздохнув, он начал прикуривать сигарету. Он сделал это с осторожностью, потому что зажигалка, предоставленная старым Пиндекстером, была новой, и он еще не изучил ее как следует. Но руководитель этого знаменитого "Tricks Edition" очень категорично отзывался об этой штуковине и рекомендовал ему быть осторожным с маленьким винтом, который должен был быть в "закрытом" положении, если он не хочет снести себе лицо. .


Номер Третий был очень осторожен и безболезненно закурил.


Затем он посмотрел на часы - тоже работа АХ - на своем запястье.


Они не пострадали в море, как ожидалось. На самом деле испортить его даже молотком бы не удалось!


Теперь Гвен может вернуться. Он полностью выкурил сигарету, налил себе еще глоток и расхаживал взад и вперед по лачуге. Она не пришла.


Ник, чтобы убить время, нарисовал на стене круг, отошел как можно дальше, сунул стилет в руку и начал тренироваться в метании. Острие, такое же острое, как игла, попало в мишень в дюйме от центра. Ник нахмурился. Он должен был сделать бросок лучше, черт возьми! Он всегда был перфекционистом и здесь тоже хотел достичь чемпионских качеств.


Он все еще тренировался, когда Гвен вбежала и бросилась открывать один из чемоданов, чтобы вынуть трубку рации. После нескольких секунд гудения голос Яна Траверса стал услышан. Тот же сухой, сверхкультурный акцент, который Ник слышал в Вашингтоне. Он сунул Хьюго обратно в карман и подошел к девушке, которая приложила палец к губам и прошептала:


- Не разговаривай. В конце концов появятся кодовые номера, и мне придется запрмнить их наизусть, поскольку я не решаюсь записывать.


Ник кивнул и посмотрел на нее с большим уважением.

Следить за номерами кодов было непросто.


«Истребитель рыб: эта передача будет одиночной. Извините, что пришлось обнулить - приказы всегда одни и те же. Возможные цели. Сообщите Coloniale, что, возможно, мы нашли задний вход - действуйте согласно приведенному ниже коду. Шаг."


Голос Трэверса умолк. Раздалось гудения. Гвен еще раз жестом попросила Ника заткнуться. Он кивнул и закурил еще одну сигарету, всегда обращая внимание на положение знаменитого винта зажигалки.


Затем послышался другой голос, перечисляющий строку кодовых номеров. Гвен внимательно слушала, сосредоточенно нахмурив брови. Список был повторен второй раз, затем был щелчок и передача была остановлена. Гвен закрыла чемодан и посмотрела на Ника. Ее глаза заблестели слезами.


Номер Три начал говорить. Он хотел сказать ей, что хорошие шпионы не плачут, но он опустил это. В конце концов, она была женщиной. И, возможно, он чувствовал что-то важное для Джима Стоукса, даже если он этого не признавал. Мягким голосом он спросил ее:


- Со Стоксом что-то случилось?


Гвен кивнула и вытерла глаза.


- Я дура, да? В конце концов, Джим не обязательно мертв. Но если Пендрагон поймает его, то он предупреждал, что если мы сделаем еще одну попытку внедрить одного из наших агентов среди его людей, он запустит ракету. Мы должны быть очень осторожны, Ник, но действовать согласно приказу. Это означает, что мы собираемся посетить собрание Друидов сегодня вечером.


Ник некоторое время ходил взад и вперед.


- И они нашли способ незаметно провести нас в логово, насколько я понимаю. Есть ли другие приказы?


Девушка пошла открывать коробку и достала несколько банок с едой. Она ответила ему, не глядя на него


- Да, сегодня вечером мы будем на вечеринке. Это больше и важнее, чем я думал. Пендрагон становится все более и более властным.


В любом случае мы должны идти, и если он будет там, и мы сможем его опознать, мы должны убить его.


Ник покачал головой.


- Ой, не все будет так просто! Я уверен, что вы будете осторожны, чтобы вас не заметили!


Гвен протянула ему банку мясного фарша с картофелем и ложку, затем поставила воду на огонь для чая.


«Лондон тоже не уверен, что это произойдет», - сказал он. - Но его жена, скорее всего, вмешается.


Ник остановился.


- Его жена? Мне это кажется странным ... Зачем ему заставлять ее рисковать? В этот момент мы могли захватить ее и удержать в заложниках ... - Он положил ложку еды в рот и нашел, что это вкусно, затем продолжил: - Мммм! Знаменитая леди Хардести! Интересно, какую роль он играет в этом деле ...


Гвен сердито насыпала в чайник немного чая, и Ник вынужден был улыбнуться. Женщины! Даже когда мир оказался на грани гибели, они не могли не показать, что завидуют красивой грешнице!


- Ей больше подходит более другое прилагательное, чем «знаменитая», - прошипела она сквозь зубы, - это «Печально известная»!


В любом случае Лондон говорит, что, может быть, и будет; мы не знаем, в какой роли и по какой причине. Что касается того, чтобы сделать ее заложницей, я сомневаюсь, что Пендрагон потратит хотя бы цент, чтобы вернуть ее! В самом деле, возможно, он делает это специально, чтобы бросить ее к нашим ногам, чтобы мы были заняты и в то же время отстали от него.


Ник открыл еще одну коробку, потому что был голоден. Затем он с любопытством посмотрел на девушку. Эта девушка была не просто агентом! Она слишком много знала, несмотря на то, что сказал Трэверс. Кто знает, какое у него звание.


Он посмотрел почти на себя:


- Пендрагон однажды развелся с этой женщиной, верно? Или она сама подала на развод? Но потом они снова поженились. Интересно, почему?


- Тогда весь мир недоумевал, - ответила Гвен. - Он инвалид, понимаете? Проведите свою жизнь в инвалидной коляске. Во время войны он был ранен в очень… жизненно важную часть, скажем так, а теперь потерял мужественность. Именно он подал на развод. Его адвокаты предоставили ему доказательства по крайней мере сотни ее измен, включая некоторые не совсем ортодоксальные ... Не знаю, понимаете ли вы. Вообще-то суд был отвратительным. Вы ведь прочитали отчет?


- Нет, мирских новостей я не читал. Но Трэверс рассказал мне об этом. -


он вспомнил наблюдение, сделанное им по этому поводу в офисе Хоука: возможно, леди Хардести окажется ахиллесовой пятой Пендрагона. Ник подумал, может ли это быть правдой. Это было бы хорошо; и об этом стоило подумать. Потом он сменил тему.


- А мне какие приказы?


Гвен рассказала ему, и Ник повторял их, пока не запомнил. Они были открыты для перемен, потому что, если ему удастся убить Пендрагона той ночью, ему больше не нужно будет ехать в Лондон.


Остаток дня они спали и или делали вид, что ловят рыбу. Она подробно рассказала ему о Пендрагоне и его друидах. Как и предполагал Ник, девушка знала столько же, сколько и сам Ян Трэверс.


Он объяснил ему, что за последние десять лет, прямо под носом правительства, древний Орден Друидов, эксцентричная и безобидная группировка социального характера, был медленно поглощен Пендрагоном. Это было несложно, особенно в такой стране, как Англия, где уважение к свободе личности аналогично уважению к закону и порядку. Воинствующие друиды - так называлась новая организация - всегда были крайне законопослушны. С самого начала.


Лорд Хардести, которого звали Пендрагон, был мастером в искусстве искажать вещи. Постепенно воинствующие друиды превратились в крайне правую политическую группу.


Короче говоря, неофашисты. Были их выступления, встречи, рекламные кампании.


Иногда какие-то беспорядки. Правительство не оценило это, но не могло ничего с этим поделать, поскольку все оставалось в рамках закона. Лорд Хардести через свою газету «London Daily Proconsul» поддержал воинствующих друидов, как и его право на свободу гражданина. Он также путешествовал и произносил речи от их имени. Он написал и подписал основные статьи, защищающие и одобряющие их, всегда под благородным псевдонимом Пендрагон. Эти статьи нисколько не скрывали целей воинствующих друидов. И главный из них: война с Россией! Он назвал это «превентивной войной» и хотел, чтобы это произошло немедленно, без промедления. Бросьте ядерные бомбы на Советы, прежде чем они бросят их на другие страны.


«К сожалению, он нашел много поддержки, - горько сказала Гвен. - Многие думают, как он. Даже в правительстве. Даже в военном ведомствве!


Ник ответил, что прекрасно понимает. В Америке тоже было много таких, особенно среди богатых. К тому же не было необходимости покидать Пентагон, чтобы найти крупных деятелей, гражданских или военных, у которых были те же идеи.


Гвен бросила окурок в огонь.


- И вот период ожидания закончился. Он готов. Он поставил своих людей на ключевые посты, все они были избраны законом. Как и Гитлер, он хочет «легальной» власти, по крайней мере, внешне.


Ник тем временем присел на пол и в третий раз чистил пистолет «Люгер Вильгельмину». Оружие было очень чистым, но это упражнение помогло ему скоротать время.


Он посмотрел на девушку и сказал ей:


- Значит, у вас тоже есть предатели в правительстве.


Она кивнула.


- Да. А также во Франции, Западной Германии и Италии. Предатели на высшем уровне, ожидающие выполнения приказов Пендрагона.


Ник присвистнул.


- И первым делом он будет нападать на Россию?


Гвен посмотрела на него и, наконец, сказала слабым голосом:


- Теперь вся надежда на тебя, Ник. Ради бога, не подведи!


Пятая глава.


Баррогилл Мур представлял собой круг пылающих крестов. По крайней мере, пятьсот метров в диаметре от огненной стены, а в центре был почерневший замок Баррогилл, преследующий кровавые воспоминания.


Ник Картер и Гвен Лейт спрятались на небольшом холме неподалеку и смотрели шоу у своих ног. Несколько часов назад начали прибывать фигуры в белых плащах с капюшонами и масками. Они припарковали свои машины на некотором расстоянии, чтобы пройти к кругу и руинам Замка.


Было почти девять вечера. Не было и следов прошедшей бури, а небо было чистым и полным звезд. Было холодно, но ветер тоже утих.


Ник позаимствовал у девушки бинокль и внимательно изучил то, что осталось от старинного замка. Фигуры в белом имели тенденцию группироваться возле насыпи камней, которая была преобразована в своего рода деревенскую сцену. Он увидел, что к микрофону был подключен динамик. Практически сразу по «болоту» разнеслись ноты боевой музыки. Большинство белых легионеров запели. На импровизированной сцене заплясали блики, а где-то гудел генератор. «Они очень хорошо организовались, нечего сказать», - признал Ник. - Кто знает, когда начинается настоящая вечеринка?

Конечно, не было бы одинокого оратора. Он предположил, что некоторые заговорят. И кто знает, что, черт возьми, они еще сделают, чтобы оживить встречу.


Но Ник все больше и больше убеждался, что Пендрагон не станет вмешиваться лично.


Уж точно не на такой открытый конклав. Ему нужно было еще кое-что сделать! Он не откажется от своего убежища для таких выходок. Огненные кресты, белые пелены, маски, военная музыка ... Все, что было хорошо для очарования бедных. Зрелище было необходимо, чтобы они были счастливы. Львы и христиане.


Гладиаторы. Все было хорошо, чтобы дать им толчок, создать правильное настроение, вселить в них то волнение, которое затем подтолкнуло бы их следовать за Пендрагоном и подчиняться ему в нужный момент. Может быть, эта сцена воспроизводилась сегодня вечером где-то еще.


А леди Хардести? Ник не видел причин, по которым «она» присоединялась к вечеринке, но он хотел, чтобы она присоединилась, и он хотел бы узнать ее. Он начал проявлять большой интерес к леди Бретт, иначе миссис Пендрагон!


Он вернул бинокль Гвен и сказал ей:


- Оставайся здесь и держи форт, я посмотрю, найду ли нам пару белых униформ для нас двоих. Я заметил одну пару недавно.


Он положил руку ей на плечо и почувствовал, как она напряглась. «Странно, - сказал он себе. Он не привык видеть женщин, которые не хотят, чтобы он их трогал. На самом деле всегда происходило обратное. Но Гвен Лейт должна была быть особенным типом. Может, она была фригидной, и ее беспокоило прикосновение мужской руки. По крайней мере, ей не нравился ее, и она это доказала. В машине он случайно полностью задел ей колено, и она даже поморщилась. Ник пожал плечами. Возможно, он стареет и теряет свое знаменитое неотразимое обаяние ...


Однако сейчас у него просто не было времени беспокоиться об этом. Он должен был получить ту пару белых плащей и масок, иначе он и Гвен не смогли бы присоединиться к всеобщему одобрению.


Куда делась та пара, которую он заметил моментом ранее? Он видел, как они ускользнули от стада. Первоначально это был проект Джима Стоукса, и Гвен рассказала ему об этом. На этих встречах всегда были любовники, и время от времени они убегали, чтобы куда-нибудь спрятаться и отдохнуть от другой природы.


Теперь, когда Ник осторожно шел к ближайшей заросли кустов, он подумал, что предпочел бы поймать их в объятиях. Застать их врасплох было бы легче, и они справились бы лучше. Он не хотел убивать этих бедняков, если бы мог обойтись без них. Гвен также объяснила ему, что большинство из них были невиновными, марионетками, которые Пендрагон использовал в своих целях. Они понятия не имели, что готовил этот человек.


Однако на всякий случай Ник сунул стилет себе в руку, а другой рукой держал пистолет. Предприятие было слишком важным, и ему не приходилось идти на ненужный риск. И все должно происходить в абсолютной тишине, чтобы другие друиды ничего не слышали.


Ему не о чем волноваться. Двое влюбленных, прячущиеся в кустах, не услышали бы даже топота слонов. Ник остановился на краю куста и некоторое время прислушивался.


- Джорди… о, Джорди! О, Джорди, мы не должны ... нет, нет ... да! Ага!


- Знаешь, я люблю тебя, да? Ой, как я тебя люблю! Скажи да, дорогая, теперь, когда мы можем ...


- Ой! Джорди!


Ник ухмыльнулся, и на его лице появилось определенное понимание.


Он перевернул «люгер», который держал в руках, и схватил его за ствол. Любовь и смерть!


Страсть и сострадание! Ну, по крайней мере, он не должен был их убивать. Он проскользнул внутрь с осторожностью, как ночное животное.


Двое влюбленных сняли одежду и маски для лица.


Они лежали на шелестящем матрасе из сухих листьев, и было очевидно, что они забыли весь мир. Они соединились в клубок рук и ног.


- Прости, - прошептал Ник, ударив мужчину по голове.


Мужчина крякнул и упал на свою партнершу. Она открыла глаза и пристально посмотрела на Ника. Она открыла рот, чтобы закричать, но он поспешил заткнуть рот одной рукой, а другой сжал ее горло, чтобы вызвать тишину. Женщина начала яростно сопротивляться и поцарапала лицо нападавшему. Но он усилил давление и сел на эти два переплетенных тела.


Наконец женщина успокоилась и легла неподвижно. Ник

отпустил её горло. Лицо бедной женщины было неподвижно, но она все еще дышала. Ник быстро приступил к работе. Он связал их обоих шнурком, который взял из чемодана Джима Стоукса. Он заткнул мужчине рот носовым платком, который нашел в его кармане, а женщине пришлось решить снять чулок и засунуть его ей в рот, не имея ничего другого.


Двое влюбленных обездвижены и потеряли дар речи, Ник схватил две белые мантии и маски и подбежал к Гвен. Девушка все еще наблюдала за друидами в бинокль. Казалось, что сцена немного накаляется. Теперь они собрались полукругом вокруг насыпи из камней и почтительно слушали речь другого человека в маске и в белом плаще. Его голос оттуда тоже был хорошо слышен благодаря громкоговорителю. Но оратор использовал странный жаргон, который Ник не мог понять.


- Скажите, на каком дьявольском языке это говорит? Он спросил Гвен. - Не говори мне, что они используют какой-то секретный шифр, чтобы общаться друг с другом! Было бы большой проблемой ...


- Ну, в некотором роде да, - ответила девушка, не прекращая наблюдать за говорящим в бинокль. - Это гэльский, древний язык кельтов. Ирландцы, шотландцы и валлийцы в прошлом имели один лингвистический корень. А теперь использование гэльского языка стало частью постановки, понимаете? Это имеет определенный эффект. Как сжигание деревянных крестов. Все это часть той древней мифологии, которую использует Пендрагон. Ему нравятся зрелища.


- Хорошо, но они это понимают?


- Возможно, они многого не поймут, потому что язык сейчас почти забыт, особенно среди молодежи. Но это неважно. Важен психологический эффект.


Теперь они объявили гостя, который выступит сегодня вечером. Он должен быть очень важным человеком. Также состоится особая церемония.


Ник посмотрел в профиль девушки, держась на безопасном расстоянии, чтобы не прикасаться к ней.


- А вы понимаете гэльский? - спросил он с некоторым изумленным уважением.


- Да, я же сказала, что я уроженец этих мест, да? А теперь заткнись - она подняла руку. - Эта часть сложная. Он говорит о древнем обряде, который будет обновлен ...


Ник увидел, как она дрожит от страха. В какой-то момент Гвен сдержала. Я дышу, потом она пробормотала, как бы говоря сама себе: - О нет, боже мой! Не возможно, чтобы ...


Нет, это слишком здорово!


- О чем это? - спросил Ник, пораженный этой эмоцией. Он схватил ее за плечо, я забыл, что ей не нравились прикосновения. - Как дела, Гвен?


Она высвободилась из хватки и отстранилась.


- Мне не все удалось понять, но я думаю, что они намерены переделать древний обряд друидов. Что-то вроде поклонения дьяволу или что-то в этом роде. Знаете, друиды ненавидели христианство и пытались его уничтожить. Насколько я понимаю, сегодня вечером будет замечательное шоу! Этакая черная месса! Ее голос сорвался, и Ник внимательно посмотрел на нее. Несомненно, девушка боялась!


Проклятый страх!


Номер Три выругался в душе и решил сделать вид, что не заметил. В конце концов, в этом нет ничего удивительного. Она тоже была из той же породы, что и те скоморохи… Ник начал понимать хитрость Пендрагона и ценить ее, несмотря ни на что.


Он указал на девушку на белые плащи и маски и сказал ей:


- Нам лучше надеть это.


Он сказал довольно резким тоном и взял бинокль из ее рук, чтобы осмотреть место. Просто чтобы дать ей время собраться. Напуганный агент был бы ему не очень полезен. Особенно женщина. Какого черта, умная, рациональная женщина, которая позволила себе обеспокоиться какой-то древней верой, соблазном крови или чем-то еще! Но, подумав об этом, он подумал, что из отношения Гвен он понял, что есть нечто большее, что страх исходит из чего-то положительного, а не из легенд.


Через мгновение она тихо сказала:


- Это конец. Спасибо за понимание.


Ник резким голосом возразил:


- Вместо этого я ничего не понял! Но сейчас времени нет. Если вы боитесь, я постараюсь обойтись самостоятельно.


Говоря это, он закутывался в свою длинную белую мантию. Он также надел маску и проверил Вильгельмину. Затем он какое-то время смотрел на нее, ничего не говоря.


- Я же сказал тебе, что все кончено, да? - сказала она голосом, приглушенным маской, наложенной на капюшон.


- Хорошо, тогда пошли. Мы будем идти медленно, держась за руки. Мы двое влюблены, тебе не обязательно волноваться

и забудьте об этом. Возвращаемся из нашего свидания, и идем к товарищам. Спокойно. Хорошо сделай свою часть работы. Мы гораздо больше заинтересованы друг в друге, чем во всем этом темном друидизме. Согласна?


- Согласна. Но его голос был очень неуверенным. Он протянул руку, затем отдернул ее.


- Вот так! Он приказал резко. Он схватил ее за руку и заставил следовать за ним. Проклятье женщин, особенно невротичек, которые были секретными агентами! Это было худшее время для паники! Что сейчас происходит? Она не казалась такой улыбчивой, когда помогала ему подняться на скалу.


Они подошли к впадине «болота» и неспешным шагом направились к группе, собравшейся вокруг каменного болота. Ник быстро подсчитал, что этих людей должно быть не меньше пятисот. Было бы странно если бы их разоблачили! Они бы с легкостью разорвали их на части!


Теперь они приближались к внешнему ряду полукруга. Оратор, увлеченный волнением, даже пришел в ярость от криков в микрофон.


Ник шепотом спросил Гвен:


- Что он сказал?


Она ответила очень тихо, дрожащим голосом:


- Он собирается объявить своего таинственного гостя, кем бы он ни был, и подготавливает это. Он утверждает, что этот человек является прямым эмиссаром Пендрагона. Внезапно она схватила его руку и сжала ее. Так он перестал дрожать.


Ник почувствовал себя воодушевленным. Что ж, он оправлялся от того странного ужаса, который был прежде, и наконец вспомнил о своей профессии. Вдруг он зашипел: - Ник, это могло быть очень хорошо ... Тебе не кажется, что это ...


Она покачала головой.


- Нет, я почти уверена, что он не придет лично. Но, возможно, он прислал свою жену. Может быть. У него могут быть свои причины прислать ее сюда. Но если эта женщина появится, я намерен ее взять. Не спрашивай меня как. Что-то придет в голову. Давай, мы должны сейчас пройти через этих людей.


Мы стараемся двигаться вперед, чтобы чувствовать себя лучше. Больше не разговаривай и оставайся рядом со мной. Если мы разойдемся, мы никогда не сможем найти друг друга в этой толпе и посреди этой неразберихи.


Гвен в ответ еще раз сжала его руку. Они пробивались через толпу. Никто не обратил на них внимания, кроме протестных проклятий или раздраженного толчка.


В какой-то момент они остановились. Теперь они были в пятом ряду, но толпа здесь была такой компактной, что идти дальше было невозможно. Ник прошептал:


- Будем довольны. Если вам кажется, что вы узнали эту женщину, сожмите мою руку три раза. Думаю, она тоже будет замаскирована и замаскирована, как и все остальные. Возможно, она даже попытается изменить свой голос. Но, может быть, ты, женщина, добьешься большего успеха, чем я. Дай мне знать, хорошо?


Чего они все ждали? Постепенно музыка заполнила все «болото» и поселилась в мозгу Ника. Сначала это был медленный и торжественный звук, потом громкость увеличилось, а теперь еще и пронзительный барабанный бой, все громче, быстрее и быстрее. Ник был удивлен, увидев, что рука Гвен была влажной, но затем он понял, что он тоже вспотел.


Музыка взорвалась оглушительной, фантастической, постоянно растущей фанфарой. Затем он внезапно прекратился, после последнего звонка, разрывающего барабанные перепонки.


Маяк красного света прорезал тьму за импровизированной сценой. Там кто-то ждал. Толпа громко вздохнула. Казалось, что весь холм втянул глоток воздуха и теперь его выталкивает.


Ник Картер почувствовал, как по его спине бежит пот. Гвен не оторвалась от него и тяжело дышала.


Существо подошло к красному лучу, поклонилось и что-то сказала по-гэльски.


Кто-то засмеялся в толпе. Ник почувствовал смутное облегчение. Это был просто парень (мужчина или женщина?), Замаскированный под дьявола. Ну тогда шутки.


Но он ошибался. Это не было шуткой. Толпа стала внимательной, напряженной, прижалась к нему и угрожала задушить его и его партнера. Теперь уже никто не смеялся; откуда-то пришло причитание.


Дьявол теперь был на сцене и расхаживал взад и вперед в этом замкнутом пространстве. Он был закутан в черный плащ. Вдруг он перестал ерзать и сказал что-то по-гэльски. По толпе прошла какая-то нервная дрожь. Ник подошел к уху Гвен и спросил ее:


- Как дела? Кто скрывается под плащом?


Девушка не отвечает

себя. Его глаза были прикованы к сцене, а ладонь горела, влажная от пота.


Номер Три глубоко вздохнул и на мгновение замер, не выдыхая. Это был отличный способ снизить напряжение и сохранить контроль. Потому что он тоже был напряжён, да ещё как! Он не мог объяснить почему, но это было так. О, если бы он мог хотя бы понимать гэльский!


Дьявол появился на краю холма и пристально посмотрел на толпу. Ник увидел, что маска была грубо сделана, обычный ужас из папье-маше с клювом носа, вздернутыми бровями, ушами сатира и рогами. Но глаза за маской, изучающие этих молчаливых людей, были очень живыми и искренними. Черные и яркие, как обсидиан. Похоже, они искали кого-то конкретного ... Они также остановились на нем и на девушке на мгновение, и Ник испытал абсурдное чувство голого.


Псих!


Дьявол вернулся в центр сцены, повернулся спиной к публике и сказал что-то, что вызвало новую нервную дрожь в толпе.


Ник снова нетерпеливо сжал руку Гвен и спросил:


- Что он сказал?


Она вывернулась.


«Не сейчас», - сказала она сдавленным голосом. - Смотри! Мы только в начале пути.


Все остальное вы увидите!


Дьявол по-прежнему отвернулся от публики. Он хотел, чтобы все замолчали.


Когда воцарилась абсолютная тишина, Ник увидел, как он поднял руки, распахнул черный плащ быстрым движением, сделавшим его похожим на большую летучую мышь. Красный маяк озарил зловещую фигуру кровавым светом.


Кем бы он ни был, сказал себе Ник, он великий актер. Но к чему вы стремитесь? " Он поймал себя на том, что гладит холодный приклад пистолета.


Дьявол медленно повернулся, и музыка возобновилась. Коварная, чувственная, она напоминала древние традиции и будоражила чувства больше, чем любое слово.


Когда гротескная фигура снова предстала перед толпой, повсюду распространился огромный взволнованный вздох. Дьявол держал в руках статуэтку, изображающую обнаженную женщину, напряженную в спазме любви. Раздался рев одобрения. Дьявол склонил голову набок и пошевелил бедрами, и статуэтка завибрировала вместе с ним. Мужчины и женщины зашевелились, снова застонали. Ник почувствовал, что они взволнованы при виде этого монстра на сцене. Музыка тоже стала явно эротичной. Гвен цепляется за него, дрожа. Если Нику удалось избежать этого предположения, значит, оно им понравилось. В тот момент Номер Три мог довести ее до безумия, и она бы не взбунтовалась. Она была пленницей этого свирепого языческого желания, и она все забыла!


Проклятие!


Одним движением руки Ник сунул Хьюго в ладонь, а затем ловко, стараясь, чтобы его не заметили, воткнул кончик стилета в ягодицу девушки.


- Ой! - простонала Гвен.


Ник подошел к ней и сделал вид, что ласкает ее. Никто бы не подумал иначе, посреди этого экзотического безумия. Его крик был более чем когда-либо.


Он прошептал ей на ухо:


- Ты хочешь решиться проснуться, черт возьми? Мы здесь не для того, чтобы волноваться, помнишь? Скажи мне, что происходит! Это все что есть? Просто комедия, чтобы пощекотать чувства людей? Если так, то мы можем вращаться, потому что нас это не касается!


Прежде чем девушка смогла ему ответить, дьявол снова выглянул


«Просцениум» так и поднял руки, требуя внимания публики. Шепот и вздохи внезапно прекратились. Дьявол заговорил на гэльском языке с оттенком гнева. Ник впервые попытался рассмотреть ноги. В этих штанах.


Ему было трудно судить. Но разве в этих круглых бедрах не было чего-то женственного? Нику было очень, очень любопытно. Возможно ли, что дьявол был женщиной?


Женщина играет роль? Но какая женщина поддалась бы такой грязной комедии?


С другой стороны, это было возможно, да, очень возможно! Судя по тому, что они рассказали ему о леди Хардести, эта плохая девочка была настоящим диким дьяволом! Она ничего не делала, кроме как играла роль самой себя ... Она вспомнила эти холодные черные глаза за маской, те глаза, которые искали в толпе что-то или кого-то. Что он надеялся найти? Какое-то удовлетворение? Но нимфоманки никогда не останавливаются, вот и вся беда! За это она была обречена всегда искать и никогда не находить.


Но если предположить, что женщина получила какое-то болезненное удовольствие от этого выступления? В любом случае это объяснило бы его присутствие там.

. Если бы это действительно была та добрая леди.


Дьявол замолчал и снова скрылся в тени, уходя от красного луча.


Гвен вцепилась в руку Ника и прошептала:


- Теперь будет жертва, Ник! В настоящее время. Они сожгут что-нибудь, чтобы умилостивить богов.


- А что они будут сжигать?


Еще один почти неслышный шепот.


- Безрогого козла ...


Ник снова схватился за рукоять пистолета:


- Вы имеете в виду человеческое жертвоприношение?


Она кивнула.


- Ну, обычно это марионетка. Иногда даже настоящий труп, чтобы придать сцене более драматический вид. Вы понимаете, почему Дьявол так хотел взволновать толпу? Он хотел заставить ее переварить идею человеческих жертвоприношений! Безрогий козел! Как только они примут это, они будут принадлежать Пендрагону телом и душой!


Анализ был кратким, но ясным. К счастью, Гвен оправилась от гипноза, и снова мозг занял место чувств.


Теперь по сцене двигались другие фигуры в белых плащах и капюшонах. Они воткнули основание деревянного креста между камнями, пока не почувствовали, что оно надежно. Затем они перевязали ее бинтами, смоченными бензином. Пахло едко. Когда работа была сделана, мужчины снова исчезли.


Вскоре вернулся дьявол. Дьявол в маске указал на крест, пропел что-то, тоже на гэльском, и кивнул кому-то, кто был в тени.


Прибыли четыре друида в белых мантиях с телом мужчины. Обнаженное тело с темным лицом. Зрителей пробежала дрожь. Кто-то позади Ника пробормотал, что они зашли слишком далеко, но другие яростно заставили его замолчать. Толпа развлекалась.


Четверо подняли тело, принесли его к кресту и привязали к нему. Ник подумал, что веревки сделаны из асбеста, чтобы они не порвались огнем.


Он присмотрелся, чтобы увидеть, настоящий ли это труп или хорошо сделанная марионетка.


Произошла ошибка человека, который случайно переместил факел и на мгновение осветил лицо человека, привязанного к кресту.


Гвен застонала и рухнула на Ника. Он крепко держал ее.


- Успокойся, тебе нужно держаться. Это Стокс, верно? Я подозревал это.


- Да боже мой, это он! Они убили его, а теперь сжигают! Ник, мы не можем ничего сделать?


- Мы можем просто постоять здесь и посмотреть, дорогая. И слава богу, он мертв. Он больше не страдает.


Гвен попыталась придти в себя, и отчасти это удалось. Она перестала цепляться за него, но оставалась рядом с ним и не смотрела на сцену. Что касается Ника, он испытал смесь разных эмоций. Черная ярость пожирала его, но он должен был контролировать это, иначе он тоже пошел бы, чтобы присоединиться к Джиму Стоуксу на кресте. А еще он услышал внутри себя голос, говорящий: «В какой-то момент все так кончают, даже лучшие агенты!» Джим Стоукс даже был легендой в своей профессии. А теперь Ник был свидетелем своего конца и прекрасно знал, что рано или поздно это будет зависеть от него. Что бы ни случилось: пуля, веревка, яд, нож, огонь ...


- ОГОНЬ!


Дьявол поднес пламя к основанию креста и вскоре превратил его в большой факел. Человек, привязанный к кресту, широко раскрыл глаза и начал кричать!


Гвен тоже закричала. Крик боли и ужаса вырвался из ее горла, когда она поняла. На мгновение ее крик остался, словно завис в воздухе, и некоторые головы повернулись к ней, затем ее плач был прикрыт и заглушен своего рода мычанием, издаваемым друидами.


Нервы Гвен не выдержали. Он откинул капюшон и вцепился в руку Ника, крича:


- Они сжигают его заживо! О боже, они его заживо жгут!


Мозг номер три работал молниеносно. Он думал и одновременно действовал. Эти парни накачали Стокса наркотиками, но неправильно рассчитали дозу, и бедняга проснулся раньше времени.


На сцене была некоторая неразбериха. Но Ник заметил, что Дьявол снова появился и снова оглядел толпу. Кого он искал?


Человек на кресте продолжал кричать. Нижние конечности уже почернели от огня, и стоял ужасный запах обгоревшей плоти.


Ник хлопнул Гвен по щекам и приказал:


- Готовься уйти. я остановлю эту пытку!


Он ничего не мог сделать для мучительно страдавшего коллеги. Он поднял пистолет и направил его на голову бедняги. Он не должен был промахнуться!


Вильгельмина выстрелила только один раз. Человек на кресте немного подпрыгнул, затем остался неподвижным. И мертвым. Теперь на его лбу, прямо между глазами, образовалась черная дыра.


Ник схватил Гвен за руку и дернул.


«Беги», - сказал он ей. - Побежали!


Увидев «Люгер», толпа на мгновение замерла, и между людьми в масках открылся узкий проход. Но это длилось недолго. В какой-то момент кто-то протянул руку, чтобы выхватить оружие у Ника. Он выстрелил ему в живот и двинулся дальше. Перед ним бежала Гвен, и никто ее не беспокоил. Ник сунул свой стилет в руку и начал протискиваться им, размахивая им перед собой. Он порезал несколько рубашек, хлынула кровь. В толпе был буквально вырезан проход. К счастью, все были в ужасном замешательстве, иначе его бы поймали, затоптали, сбили с ног. Но эти люди, казалось, ничего не понимали в происходящем.


В конце концов, крупный парень, умнее других, поймал Ника, когда он освобождался от остальной толпы. Он остановил его, наклонившись к земле и схватившись за ноги. Ник нанес ему три удара в спину. Тот зарычал и упал. Ник побежал по «болоту», преследуя исчезающую вдалеке фигуру Гвен. Краем глаза она заметила две фигуры, которые отделились от группы и двинулись боком, чтобы увести ее в другое место. Ник бежал, как заяц, все еще с «люгером» в руке.


Гвен направилась к холму, с которого они незадолго до этого вместе смотрели шоу. «Плохой выбор, - сказал себе Ник. Там не было возможности спрятаться ... Гвен все еще была в шоке. Вместо этого она хотела пойти на стоянку и украсть машину. Там наверняка были какие-то с ключами на приборной панели.


Маленькая Моррис Гвен был слишком далеко, и он никогда не доберется до нее.


Двое преследователей остановили девушку у подножия холма. Один из них толкнул ее, и Гвен с криком боли упала. Двое напали на нее, когда Ник подошел. В этом халате он выглядел как один из них. Он прицелился и произвел два выстрела. Он ударил их обоих по голове, затем вытащил дрожащую девушку из-под их тел.


- Пошли, у нас еще есть шанс, но надо бежать!


- Не могу, сломала ногу о камень, не могу пошевелить.


Вы идите ...


Ник огляделся. Вдалеке он увидел прибывающих других друидов. Девушка была права. Миссия была превыше всего. Скоро к ним присоединятся и эти люди.


Гвен крикнула:


- Беги, пожалуйста! У меня есть надежда выжить, потому что это мои люди. Когда они будут здесь, я расскажу им несколько правдоподобных историй. Но ты уходи, Ник, пока есть время, умоляю тебя! Помните… Лондон! Теперь у нас есть только ты, Ник, ты должен спасти себя любой ценой.


Ник повернулся. Мужчины приближались. Не было времени терять зря и, прежде всего, не было времени на сентиментальность.


«Удачи», - сказал он девушке. Он погладил ее рыжие волосы и ушел в темноту. Не останавливаясь, он снял белое пальто, чтобы лучше слиться с тенями.


На бегу он пробормотал девушке, которая его больше не слышала:


- Мы еще встретимся, дорогая, поверь мне!


Шестая глава.


Ник Картер заснул свинцовым сном. Он украл сначала машину, затем мотоцикл и, наконец, старый байк, и сумел двинуться дальше на юг, пересек все Хайлендс. Когда он прибыл в Инвернесс, он укрылся в старом паровозе и, наконец, сумел сесть на почтовый поезд до Лондона. Это заняло у него всю ночь и весь следующий день. Он не смог связаться с Яном Трэверсом. Это было невозможно сделать, и у него не было приемника. Сам Трэверс в самолете посоветовал ему никогда не искать его в Скотланд-Ярде. «Вот как далеко они зашли», - с горечью добавил мужчина. Они боялись, что кому-то удалось держать под контролем даже эти устройства, потому что, возможно, Пендрагон также привлек на свою сторону нескольких полицейских, которые шпионили за ним.


Согласно коду, который Гвен взломала в черном доме, Трэверс нашел


«Задний вход». Следовательно, была надежда каким-то образом добраться до Блэкскейпа и достичь ракетного комплекса «Пендрагон». Этот код содержал

и инструкции для Ника, который должен был бы немедленно отправиться в Лондон, если встреча друидов не принесет положительных результатов. Что ж, какие-то результаты были достигнуты, да еще как! Но ничего хорошего, к сожалению! Джим Стоукс был мертв, Гвен, должно быть, была пленницей, если они еще не убили ее; Номер Три сбежал, как заяц, чтобы спасти свою шкуру и добраться до Лондона в надежде продолжить миссию.


Город, по крайней мере, насколько ему было известно, еще не был уничтожен атомной ракетой Пендрагона, хотя он угрожал уничтожить его, если они все еще поместят секретных агентов среди его собственных. Значит, это был блеф.


Пендрагон был слишком уверен в окончательной победе, чтобы разыграть козырь раньше времени. И он получил от этого свое удовольствие, черт его побери! Его люди сначала поймали Стоукса, затем Гвен. Они смогут заставить ее поговорить ... рано или поздно ...


Не то чтобы сейчас это имело большое значение. Ник старался не думать о Гвен. Он только надеялся, что девушка сможет удержать этих людей достаточно долго своей болтовней, чтобы дать им некоторое преимущество перед преследователями. И здесь Гвен это удалось. И он также хотел, чтобы они убили ее, не заставляя ее слишком сильно страдать.


Прикрытие Ника было таким же, как и в черном доме. А пока это был майор Ральф Кэмпбелл, путешественник, любивший гулять по «Хайленду» и носить твид. Он нашел время, чтобы немного помыться и побриться. На всякий случай он сохранил тень от усов, но не знал, пригодились бы они. У него не было времени думать о сложной маскировке. И вроде бы это не так. Он встретит мир (и Пендрагона) в своем естественном виде.


Костюм Ника на Баррогилл-Мур не слишком износился благодаря белому плащу, которое его защищало. Так что теперь он был довольно презентабельным.


К счастью, у него был бумажник, полный банкнот, и это облегчило задачу. Оказавшись в Лондоне, он придумал, как связаться с Трэверсом. Он сел в почтовый поезд в совершенно заброшенном заднем отсеке.


Кондуктор, шотландец с меланхоличным лицом, заметил, что сезон не слишком подходит для путешествий.


Итак, теперь Ник спал. Он спал, как может спать солдат во время затишья в бою. И во сне он набрался сил, чтобы быть готовым к следующему.


Поезд ехал сквозь дождь и снег, проезжая туннели, виадуки, поля, сонные деревни. Ему предстояло пройти еще долгий путь, прежде чем он достигнет вокзала Юстон в Лондоне. Теперь первая остановка - Глазго.


Он был настолько измучен, что хотел сразу же спать, не теряя времени. Поэтому он растянулся на сиденье и закрыл глаза, на время отделившись от мира и его уродства.


Некоторое время спустя (часы или минуты?) Он смутно понял, что поезд остановился. Но он перевернулся на сиденье, совершенно онемев от сна, и смутно подумал, что, возможно, поезд уже прибыл в Глазго, и что он приехал очень скоро. Во всяком случае, его это не заботило, так как ему пришлось ехать до Лондона. У него было купе полностью, и никто его не побеспокоил.


Он снова заснул, и ему снилась Мельба О'Шонесси. Довольно неприятная вещь.


Мельба пела в «Метрополитен», а Ник сидел в кресле в первом ряду.


Девушка вышла на сцену и запела ему голосом и глазами, полными страсти. Проблема была в том, что на Мельбе не было никакой одежды,

человек, который управлял прожекторами, бросил два ярких луча света прямо на грудь певицы. Было видно, как эти груди дрожали и дрожали с каждой высокой нотой.


В какой-то момент Ник встал и жестом дал ей понять, что она должна прикрыться.


Мельба засмеялась и продолжила петь, затем указала на него пальцем и что-то сказала. Ник посмотрел на себя и понял, что он тоже голый. И вот весь зал театра вскочил с криком: «Позор! Стыд!".


В этот момент Ник начал просыпаться и почувствовал, что что-то не так. Сон растворился, как кинематографическая последовательность, и он почувствовал, что кто-то открыл дверь купе. Фактически, в вагон проник порыв холодного влажного воздуха. Только на мгновение. Дверь была немедленно закрыта. Еще в полусне Ник понял, что не

он был более одиноким. Он услышал легкий скрип пружин. Кто-то сидел перед ним. Ник держал глаза закрытыми и делал вид, что продолжает спать. К этому моменту он уже очень проснулся и был в полной боевой готовности, но предпочел провести проверку, не показывая ее. Ему было бы так легко открыть глаза и посмотреть в лицо новичку, чтобы увидеть, кто он такой. Вместо этого он держал их закрытыми и думал об этом. Вряд ли это был контроллер. Другой пассажир? Но это было личное купе. Поезд был почти пуст. Почему, черт возьми, где так много места в другом месте…?


Ник почувствовал запах духов. Запах, в котором было что-то знакомое.


Он запомнил это за секунду. Здесь это был Plaisir de Paris. Им пользовалась та сингапурская девушка, но, конечно же, им пользовались многие другие женщины. Как та, что сидит напротив него.


Даже последовавший за этим легкий шорох был мне очень знаком. Шорох, который всегда приятно волновал его, шелест нейлона о нейлон, когда женщина скрещивает ноги.


Ник незаметно открыл прорезь для глаза. Да, ноги были как раз впереди, и это, без сомнения, женские.


Длинная и стройная, окутанная черной и очень прозрачной вуалью. Они были скрещены, и, поскольку их обладательница носила очень короткую юбку, казалось, что они никогда не закончатся.


Потом он увидел руки. Длинные, прозрачные, красивые, с алыми ногтями. Нервные и нетерпеливые руки постукивают по сигарете и вынимают ее. Запах турецкого табака щекотал ему ноздри.


Ноги пошли прямо, по положению колен Ник понял, что женщина наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него. Он продолжал притворяться спящим, но вскоре понял, что его игра бесполезна.


Женщина сказала:


- Думаю, мистер Картер, вы можете перестать притворяться. Я очень хорошо знаю, что вы не спите.


Голос был теплый, низкий, с акцентом культурного человека.


Ник открыл глаза и посмотрел на нее. Он не двинулся с места, но стилет был уже в пределах досягаемости. Может, ему стоило это использовать, а может, и нет. Однако лучше было ко всему подготовиться.


Он одарил ее одной из своих самых обезоруживающих улыбок.


- Полагаю, леди Хардести.


Женщина согласилась с намеком на улыбку. Но его длинные расчетливые черные глаза вовсе не улыбались. Но они изучали Ника с открытым интересом.


- Вы действительно молодец, мистер Картер. Как ты можешь быть так уверен?


- А кого еще я мог бы так заинтересовать?


Ник сел. Он зевнул и запустил пальцы в волосы. Каждый ход был медленным, продуманным. У леди Хардести на коленях была довольно большая кожаная сумочка, и нетрудно представить, что она хранит в ней. Ник выглянул краем глаза на матовую дверь кареты и увидел за окном тень человека. Крупный мужчина, который наверняка стоял на страже.


Леди Хардести снова скрестила красивые ноги и, нахмурившись, наклонилась к Нику.


- Вы же не отрицаете, что вы Ник Картер? Специальный агент американской организации под названием AX? "Убийственное" агентство?


Ник уже решил отказаться от прикрытия. В любом случае это было бесполезно. Но он также не хотел доставлять ей слишком много удовольствия.


«Я ничего не отрицаю, - весело ответил он, - но также не признаю, моя прекрасная леди». Это учение было передано мне с самого раннего детства моим седовласым отцом, доброй душой, да хранит его Бог во славе! Фактически, последние слова, которые он прошептал мне на смертном одре, были такими: «Сынок, никогда ни в чем не признавайся!»


Леди Хардести нахмурилась, что должно было быть угрожающим. Она смочила губы кончиком языка, и Ник заметил, что ее нижняя губа была очень толстой и чувственной. Восхитительный рот, влажный и блестящий, который подходил к этому красивому бледному лицу с идеальным цветом кожи магнолии, лишенным макияжа.


Ее волосы были черными, как черное дерево, и собраны на затылке в строгий пучок.


Глаза тоже были очень черными и темными. В целом было что-то такое, что наводило на мысль об учителе. Что-то отдаленное в его выражении, что-то пуританское! Что уж точно не соответствовало его известности! Ник подумал о Трэверсе, который описал ее как ужасную нимфоманку.


Леди Хардести сказала:


- У вас все хорошо, мистер Картер. Насколько я понимаю, вы решили проявить высокомерие. Я начинаю находить вас очень интересным, понимаете? Может, стыдно убивать тебя ...


- Уверяю вас, что в этом я полностью с вами согласен, - сказал Ник. Он начал лезть в карман. - Я могу закурить без него Виды перевода

Перевод текстов

Исходный текст

5000 / 5000

Результаты перевода

он был более одиноким. Он услышал легкий скрип пружин. Кто-то сидел перед ним. Ник держал глаза закрытыми и делал вид, что продолжает спать. К этому моменту он уже очень проснулся и был в полной боевой готовности, но предпочел провести проверку, не показывая ее. Ему было бы так легко открыть глаза и посмотреть в лицо новичку, чтобы увидеть, кто он такой. Вместо этого он держал их закрытыми и думал об этом. Вряд ли это был контроллер. Другой пассажир? Но это было личное купе. Поезд был почти пуст. Почему, черт возьми, где так много места в другом месте…?


Ник почувствовал запах духов. Запах, в котором было что-то знакомое.


Он запомнил это за секунду. Здесь это был Plaisir de Paris. Им пользовалась та сингапурская девушка, но, конечно же, им пользовались многие другие женщины. Как тот, что сидит напротив него.


Даже последовавший за этим легкий шорох был мне очень знаком. Шорох, который всегда приятно волновал его, шелест нейлона о нейлон, когда женщина скрещивает ноги.


Ник незаметно открыл прорезь для глаза. Да, ноги были как раз впереди, и это, без сомнения, женские.


Длинная и стройная, окутанная черной и очень прозрачной вуалью. Они были скрещены, и, поскольку их обладательница носила очень короткую юбку, казалось, что они никогда не закончатся.


Потом он увидел руки. Длинные, прозрачные, красивые, с алыми ногтями. Нервные и нетерпеливые руки постукивают по сигарете и вынимают ее из поля зрения. Запах турецкого табака щекотал ему ноздри.


Ноги пошли прямо, по положению колен Ник понял, что женщина наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него. Он продолжал притворяться спящим, но вскоре понял, что его игра бесполезна.


Женщина сказала:


- Думаю, мистер Картер, вы можете перестать притворяться. Я очень хорошо знаю, что вы не спите.


Голос был теплый, низкий, с акцентом культурного человека.


Ник открыл глаза и посмотрел на нее. Он не двинулся с места, но стилет был уже в пределах досягаемости. Может, ему стоило это использовать, а может, и нет. Однако лучше было ко всему подготовиться.


Он одарил ее одной из своих самых обезоруживающих улыбок.


- Полагаю, леди Хардести.


Женщина согласилась с намеком на улыбку. Но его длинные расчетливые черные глаза вовсе не улыбались. Но они изучали Ника с открытым интересом.


- Вы действительно молодцы, мистер Картер. Как ты можешь быть так уверен?


- А кого еще я мог бы так заинтересовать?


Ник сел. Он зевнул и запустил пальцы в волосы. Каждый ход был медленным, продуманным. У леди Хардести на коленях была довольно большая кожаная сумочка, и нетрудно представить, что она хранит в ней. Ник выглянул краем глаза на матовую дверь кареты и увидел за окном тень человека. Крупный мужчина, который наверняка стоял на страже.


Леди Хардести снова скрестила красивые ноги и, нахмурившись, наклонилась к Нику.


- Вы же не отрицаете, что вы Ник Картер? Специальный агент американской организации под названием AX? "Убийственное" агентство?


Ник уже решил отказаться от обложки. В любом случае это было бесполезно. Но он также не хотел доставлять ей слишком много удовольствия.


«Я ничего не отрицаю, - весело ответил он, - но даже не признаю, моя прекрасная леди». Это учение было передано мне с самого раннего детства моим седовласым отцом, доброй душой, да хранит его Бог во славе! Фактически, последние слова, которые он прошептал мне на смертном одре, были такими: «Сынок, никогда ни в чем не признавайся!»


Леди Хардести нахмурилась, что должно было быть угрожающим. Он смочил губы кончиком языка, и Ник заметил, что его нижняя губа была очень толстой и чувственной. Восхитительный рот, влажный и блестящий, который подходил к этому красивому бледному лицу с идеальным цветом кожи магнолии, лишенным макияжа.


Ее волосы были черными, как черное дерево, и собраны на затылке в строгий пучок.


Глаза тоже были очень черными и темными. В целом было что-то такое, что наводило на мысль об учителе. Что-то отдаленное в его выражении, что-то пуританское! Что уж точно не соответствовало его известности! Ник подумал о Трэверсе, который описал ее как ужасную нимфоманку.


Леди Хардести сказала:


- У вас все хорошо, мистер Картер. Насколько я понимаю, вы решили проявить высокомерие. Я начинаю находить вас очень интересным, понимаете? Может, стыдно убивать тебя ...


- Уверяю вас, что в этом я полностью с вами согласен, - сказал Ник. Он начал лезть в карман. - Я могу закурить уверенным что ты не выстрелишь в меня?


Она кивнула.


- Вперед, продолжай. Но пробовать несколько игр не советую. Конечно, ты тоже можешь меня вывести из строя, но это тебе не поможет. У меня четыре охранника.


«Гиллис» там за дверью.


- «Гиллис»?


Она ухмыльнулась.


- Это шотландский язык, то есть жители села. В этом случае вооруженное сопровождение. Пистолерос.


Ник закурил сигарету, внимательно следя за винтом, который мог превратить зажигалку в орудие смерти. Он начал думать, что этот гаджет пригодится ему еще до прибытия поезда в Лондон.


Он сунул зажигалку обратно в карман и выпустил глоток дыма.


- Я понимаю. Короче говоря, янычары.


- Если вы предпочитаете. Их название значения не имеет. Во всяком случае, это четверо сильных мужчин, и они получили конкретные приказы от самого моего мужа. Пока мне удается держать их под контролем, и они в определенной степени подчиняются моим приказам. Однако за пределами этого пункта ... ну, я должна признаться, что я тоже своего рода узник. Понимаешь, тебе не будет никакой пользы, если ты попытаешься схватить меня и удержать в заложниках? Если им придется убить меня, чтобы заполучить тебя, они сделают это без колебаний! Я ясно выразилась?


«Очень ясно, даже прозрачно», - согласился Ник. - Проблемы на небесах, да? Другими словами, Пендрагон вообще не доверяет мадам Пендрагон. Короче, вы идете на поводке.


Леди Хардести вынула из сумки золотой портсигар, вынула сигарету и сунула ее в рот, затем немного наклонилась к Нику, внимательно наблюдая за ним.


«Ты быстро понимаешь», - пробормотал он. - Мне сказали, что вы очень умны. И ты тоже красивая, должен признать, именно так, как тебя описали.


Ник закурил ее сигарету и вдохнул ее нежный аромат. Ему пришлось признаться себе, что эта женщина расстроила его. Даже в тот момент смертельной опасности, с почти неизбежной вероятностью быть убитым и выброшенным из окна во время движения поезда, даже сейчас он был вынужден признаться в том, что эта женщина оказала на него огромное притяжение. Почему? Дело не только в ее красоте. Ник знал сотни красивых женщин. И не благодаря этой великолепной фигуре, бледному овалу, этим бархатным глазам, смутно восточным. В чем же заключалась его сила? Конечно! Это была старая «сексуальная привлекательность». Леди Хардести была шлюхой, и она выделяла ту особую жидкость, которая никогда не ускользает от настоящего мужчины. Он источала секс из каждой поры.


Вполне естественно, что мужчины виляли хвостами за ее спиной, как собаки рядом с самкой в течке!


Его практический мозг подсказывал ему, что, возможно, он сможет воспользоваться постоянным голодом прекрасной дамы.


Так что он продолжал вести себя глупо, а серые клеточки его мозга работали в поисках более-менее приятных лазеек. Он сказал ей:


- Я очень благодарен вам, миледи, за то, что вы польстили тщеславию умирающего. Но позвольте мне немного поинтересоваться, кто именно эти люди?


Леди Хардести облокотилась спиной на спинку, сбросила на пол немного пепла и снова скрестила ноги. Когда она посмотрела на Ника, в её очень черных глазах был какой то расчет. Вдруг она, казалось, приняла решение.


«Может, тебе лучше поговорить со мной, прежде чем тебя убьют», - наконец сказала он, выпуская дым в лицо с небольшой гримасой. -


Хотя я только что познакомилась с вами, мне стыдно убивать такого замечательного экземпляра, как вы. Зряшняя трата! Для этого я хотела бы предложить вам некоторую возможность.


Очень может быть, что вы не проявите себя достойно, и тогда это будет плохо для нас обоих.


Ник улыбнулся.


- Не сомневаюсь. Специально для меня. Конечно, я понятия не имею, что вы имеете в виду, но если это что-то может помочь мне остаться в живых, уверяю вас, что это так. Разве ты не хочешь объяснить мне, что мне делать?


Она понизила голос.


- Оставайся там и не двигайся, ничего не говори. Постарайтесь выглядеть удрученным, побежденным. Теперь я пойду и поговорю с человеком, который стоит на страже за дверью, потому что он уже задавался вопросом, что здесь происходит. Нельзя забывать, что это слуги моего мужа, а не мои. Не будь глупцом, иначе они убьет нас обоих!


Она встала и постучала в стекло. Дверь быстро распахнулась, и Ник увидел плохо одетого бандита в тканевой кепке. Он сразу же уставился на Ника и женщину парой размытых синих зрачков. Под курткой был виден клапан кобуры пистолета.


Номер Три не ответил на взгляд янычара. Он продолжал смотреть в пол с растерянным видом, играя роль побежденного и отчаявшегося человека. Дверь сразу закрылась за женщиной, и он услышал их шепот в холле.


Ник начал быстро думать. Возможно, ему действительно удастся использовать ситуацию и повернуть ее в свою пользу. Леди Хардести была на испытательном сроке, она тоже это признала. Очевидно, она была не в хороших отношениях с мужем.


В самом деле, для него эта женщина должна была быть настоящей занозой в его боку. С его репутацией (а Ник был убежден, что эта репутация более чем заслуженная; он очень хорошо знал, почему женщина предпочла продлить ему жизнь), она определенно не заставила бедного Пендрагона хорошо выглядеть. Этот человек потенциально мог быть серийным убийцей, но он предпочитал, чтобы люди видели в нем благодетеля, счастливого мужа и отца семейства. Кличка рогоносец не подходит тем, кто страдает манией величия.


С такой женой Пендрагон обязательно был рогоносцем. Чего можно ожидать от любой проститутки?


Это была какая угодно проститутка ... Почему Пендрагон еще не убил ее? Почему? В самом деле, он даже женился на ней повторно! Конечно, не из-за страсти, если ему не хватало всех признаков мужественности. Так? Была только одна причина: эта женщина знала слишком много. Он поступил неправильно, разведясь, и она не заставила себя долго ждать. О, ей было несложно шантажировать его, угрожать тем, что она знала, если он не женится на ней обратно. Она, должно быть, использовала старую, хорошо скрытую систему шантажа или что-то подобное. Несомненно, она очень хотела выйти за него замуж, потому что хотела получить свой кусок. Она хотела разделить с ним эту огромную, опьяняющую власть над миром! И он был вынужден пересмотреть свои планы перед лицом угроз. Вот почему он ее еще не убил ... К тому же смерть мадам была бы нехорошим делом для того, кто выдавал себя за спасителя мира! Поэтому он женился на ней повторно, чтобы заставить ее замолчать, а также дал ей определенную свободу, по крайней мере, в пределах длины поводка.


Ник поморщился. Если миссия не удалась и Пендрагон действительно завоевал мировое господство, до свидания, леди Хардести! Она бы и дня не прожила!


И она, должно быть, прекрасно знала. Шлюха или не шлюха, она определенно не была дурой, и, конечно, она подготовила некоторую защиту и построила свои хорошие планы на своего мужа, приговоренного к инвалидной коляске и неспособного дать ей те сексуальные удовольствия, которые ей так нравились.


Ник сумел горько улыбнуться. Теперь картина прояснялась. Представьте себе нимфоманку, похожую на привязанную к инвалиду. Более того, гордый, деспотичный инвалид, страдающий манией величия, который требовал лояльности и считал даже самый невинный флирт пятном на своей чести!


Номер Три тихонько засвистел. Он начал испытывать некоторое восхищение этой женщиной, которая так холодно играла с огнем. Как леди Макбет!


Леди Макбет. Еще один кубик головоломки скользнул на место, и Ник щелкнул пальцами, возбужденный и удовлетворенный. Конечно, этакая леди Макбет вверх ногами. Мадам Хардести не хотела, чтобы ее муж правил миром. Она хотела, чтобы он захватил власть, да, она хотела, чтобы тот сумасшедший шантаж, который он готовил, удастся ему, но потом она намеревалась, чтобы кто-то другой занял место ее мужа. Тот, кто доставит ей больше удовольствия, чем этот бедный инвалид, тот, кто удовлетворит все ее сексуальные потребности. В конце концов, это было очень просто, не так ли? Просто и понятно, но реализовать непросто. Пендрагон хотел смерти своей женщины, но еще не решил преодолеть страх перед скандалом. А леди Хардести планировала в нужный момент и с правильным сообщником убийство своего супруга!


Короче, красавица искала другого мужа. Да, с таким же успехом это могла быть дыра в броне. Та ахиллесова пята, на которую Трэверс так горячо надеялся. Это могло бы быть.


За стеклом Ник что-то услышал и понял, что двое спорят. "Гилли"


Он кричал, что «Лэрд» не хотел бы этого и не хотел бы другого.


Ответы леди Хардести походили на ругань. Еще немного гневного ворчания от мужчины; затем две китайские тени на мгновение танцевали перед матовой дверью. Наконец ручка начала медленно вращаться.


Ник перевел дух. Абсолютно нельзя упустить эту неожиданную возможность!

Он усмехнулся. Иногда мужчине удается самым странным образом служить своей Родине и человечеству ...


Дверь открылась, и Ник приготовился пожертвовать своей добродетелью.


Седьмая глава.


Леди Хардести снова вошла в купе. Она тяжело дышала и стала еще бледнее, чем раньше. Гнев, волнение, страх? Сложно сказать. Она на мгновение прислонилась к косяку, глядя на него своими длинными черными глазами. Затем он повернулся, чтобы закрыть внутреннюю защелку. Теперь они оба были заключенными.


Колеса жалобно завизжали, когда поезд резко повернул.


Ник зажег плееры. Женщина села рядом с ним и достала золотой футляр. Когда она вышла, она бережно несла с собой сумку.


Ник протянул ей зажигалку и сказал себе, что будет очень легко повернуть этот винтик и смести это лицо, такое красивое и опасное. Она обхватила руками пламя и посмотрела своей добыче в глаза. Он снова прочитал в этом взгляде интерес и расчет, плюс еще кое-что, кое-что другое: желание. Желание и азарт.


Ник сунул зажигалку в карман.


- Итак, как дела у ваших товарищей по играм? Любое несогласие? Я слышал, ты повысила голос ...


Она кивнула.


- У меня, к сожалению, очень ограниченная власть над ними. Они хотели убить тебя здесь сразу и выбросить твое тело в окно. Я убедила их подождать, по крайней мере, пока. Я сказала, что собираюсь отвезти тебя к Пендрагону живым. Я сказала, что мой муж предпочел бы это. Конечно, солгала. Он хочет, чтобы ты умер, и скорее. Она протянула руку и положил ее на руку Ника, ощупывая его мускулы, когда тот слегка подергивался в ноздрях. Он также сузил глаза и поджал губы. -


Понимаете, - продолжил он очень ласковым голосом. - Я уже рискую ради тебя. Если что-то пойдет не так, Пендрагон никогда меня не простит. Они сказали ему, что вы чрезвычайно опасны и представляете серьезную угрозу для его проектов. Он приказал им и мне убить тебя с первого взгляда.


С естественным, почти рассеянным видом Ник положил руку на одно из своих круглых колен. Это был неважный жест, дружественный по намерениям. Но он почувствовал легкую дрожь и понял, что эта женщина чувствительна во всех частях своего тела.


Где бы вы к ней ни прикоснулись, она сразу же была готова воспламениться. Естественно, если она была нимфоманкой. Однако, учитывая эту особенность, удовлетворить ее было очень трудно. Ник почувствовал очень короткий импульс сострадания к ней, но затем быстро оттолкнул его. Он не должен забывать, кем он был. И он не должен забывать эти убийственные глаза за демонической маской. Теперь он был уверен, что она дьяволица.


Леди Хардести закрыла глаза, когда Ник коснулся ее колена.


На мгновение она закрыла их, и он спросил ее:


- Всегда говори о них. Но можем ли мы узнать, кто они?


Если он сможет получить от нее какую-то информацию до начала любовной битвы, тем лучше. Любая деталь, даже самая маленькая, была бы ему полезна. При условии, что он проживет достаточно долго, чтобы использовать его.


Она удивила его своим быстрым ответом.


- У Пендрагона есть последователи по всему миру. В Вашингтоне, конечно, тоже.


И он держал вас и вашу организацию под особым наблюдением. Он знал, что премьер-министр обратится к вам за помощью, как только получит ультиматум. И как всегда угадал. Как только мы узнали, что вы исчезли, нам не потребовалось много времени, чтобы представить, что вы появитесь в Англии или Шотландии. Вот почему мой муж отправил меня на собрание в Баррогил-Мур. Я была своего рода приманкой, и тебе следовало за мной последовать.


- Я понимаю.


Она снова посмотрела на него, и что-то блеснуло в ее глазах, что-то вроде темного пламени.


Ник позволил себе еще немного задержаться, положив руку на колено, и его пальцы осторожно коснулись бархатистого бедра. Леди Хардести вздохнула и откинулась назад, прислонившись спиной к сиденью. Ник ощутил торжество. Эта женщина была как наркоманка! Он держал ее под контролем сейчас, или почти. Все, что ему нужно было сделать, это правильно разыграть свои карты. Она отвергла охватившее ее желание, немного поспешно заговорив.


тяжело дыша, всегда с закрытыми глазами, длинные ресницы дрожали и отбрасывали темные тени на ее бледные щеки.


«Да», - вздохнула она. - Вы пришли на встречу, но не так, как мы думали. И ты не клюнул...

Ее духи, смесь эссенции и плоти, щекотали его ноздри и тревожили его чувства. Ник почувствовал сильное желание, но попытался подавить его силой воли. Он очень старался добиться успеха. У него было время, путь был еще долгим ... Он вспомнил песню сирены на утесе. Сладкий голос Гвен Лейт. «Потому что у нас все еще есть хорошие новости, чтобы слушать, на что смотреть ...»


Он продвинулся вперед еще немного и спросил ее:


- Что ты сделала с девушкой?


Это был первый эксперимент. Если женщина подпрыгнула и отодвинулась, это означало, что Ник не проявлял к ней особого притяжения.


Но женщина не вздрогнула. Она вздохнула и подошла к нему ближе, скользя на сиденье.


«Она еще жива», - сказала она тихим голосом. - Если она нас не побеспокоит, может, с ней все будет хорошо. Конечно, они заставили ее говорить. Вот почему мы узнали, что вы направлялись в Лондон.


Ник почувствовал, как его нервы сжались, представляя, что они должны были сделать с этой храброй девушкой, чтобы получить от нее эту информацию. Но он проигнорировал это и продолжал шарить рукой по бедру.


- Я понимаю. Мне просто было интересно, как вы меня нашли.


- Ну, это было не так уж сложно. Погода была слишком плохой, чтобы летать. Кроме того, из Хайленда нет регулярных авиалиний. Этот поезд казался наиболее вероятным, к тому же один из наших людей видел, как вы ехали на нем в Обане. Итак, мы остановились на небольшой станции. Начальник станции один из наших, а кондуктора купили на щедрые чаевые. Как видите, нет ничего проще. А если ваше купе будет пустым, когда поезд прибудет в Лондон, никто ничего не скажет. Ооооо !!!


Стон раздался, когда пальцы Ника достигли довольно высокой части бедра дамы. Теперь леди Хардести начала дрожать, как эпилептик, ее шея выгнулась назад, ее глаза были устремлены в потолок, но не видели его.


Казалось, она была жертвой, а Ник - мучителем. Номер Три пошевелил его рукой, но она схватила ее, всхлипнув. Он ухмыльнулся. Теперь эта женщина наконец-то была в его власти. Позже все изменится, но сейчас ...


- Что они с девушкой сделали? - спросил он тихим бесстрастным голосом.


Казалось, он спрашивал ее о погоде. Ее ответ также был лишен эмоций.


Казалось, она тоже говорила о погоде.


- Пытка змеёй. Это очень эффективно, я тоже была свидетелем этого. Думала, что плохо себя чувствую, но сопротивлялся очень хорошо. Они раздели ее догола и выпустили змею, которая начала ползать по ней. Она не была ядовитой, но она этого не знала и не могла сопротивляться.


Агент AX должен знать, как вести себя надлежащим образом в любых обстоятельствах. Ник в тот момент был валуном самообладания и самообладания.


Он не пошевелил ни одним мускулом и не выказал ни малейшего чувства.


«Неприятное дело», - сухо сказал он. Но у него было безумное желание задушить ее.


Она ничего не сказала, и Ник продолжил тем же бесстрастным тоном.


- Даже то, что вы заживо сожгли Джима Стоукса, не совсем приятно ..


Вам не кажется, что у ваших друидов немного тяжелая рука? Даже среди самих друидов был кто-то, кто выражал свое неодобрение и боялся.


«Да», - признала она. - Это была ошибка, большая ошибка. Мой муж впадет в ярость, когда узнает. Одному из центурионов пришла в голову идея накормить Стокса лекарством, чтобы он выглядел мертвым. Он был бы «принесен в жертву» на кресте, ничего не чувствуя.


Наших людей это не впечатлило бы. Фактически, цель заключалась в том, чтобы произвести впечатление только на вас и подтолкнуть вас следовать за мной. Вместо этого доза анестетика была недостаточной, и он проснулся в тот момент, когда горел. Настоящая неразбериха, и Пендрагон будет в ярости. Это определенно не произвело хорошего впечатления.


Ведь мы не варвары ...


Нет? У Ника были хорошие идеи по этому поводу, но он не показал их. Если бы это не были варвары, они были бы отличной заменой, пока не прибыли настоящие!


Леди Хардести прижалась к нему ближе. Она открыла глаза и пристально посмотрела на него, затем прошептала:


- А теперь перестань говорить. Поцелуй меня.


У нее были две мягкие горящие губы. Она яростно напала на него, кусая его рот до крови. Ник подумал: «Ястреб никогда бы в это не поверил, даже если бы я прожил достаточно долго, чтобы сказать ему!»


Она встала и в мгновение ока сняла свое черное платье. Под ней был только бюстгальтер. Он его тоже снял и бросил в угол. Ее груди были маленькими и твердыми, а соски жесткими от желания. Он поднесла их ко рту Ника и умоляюще сказала:


- Поцелуй меня здесь ... Ах, поцелуй меня здесь! - Потом добавила: - Надеюсь, ты то, что я ищу ... Очень надеюсь, потому что тогда все получится, все решится. Если ты сможешь меня удовлетворить, значит, ты хорош во всем, Ник Картер! Я много лет слышал о тебе и твоих подвигах. Вы сейчас здесь. Не подведи меня, потому что если ты именно тот, кого я ищу ... Ты получишь меня, тогда ты убьешь Пендрагона для меня! Но сначала возьми меня!


Ник боролся с собой, чтобы сохранить ясность и ясность своего мозга. Это было непросто. В висках пульсировала кровь. Он наклонился, чтобы поцеловать эту белую плоть, и она задрожала.


Это был огненный электрический кабель, покрытый бархатом. Он продолжал ласкать ее с раздражающей медлительностью, пока не свел ее с ума.


- О, пожалуйста! Женщина зашипела. - Пожалуйста, Ник! У меня было много мужчин, но никто не смог подарить мне счастье, которого я ищу! Иногда я схожу с ума!


Она упала перед ним на колени, ее рот сжался в мучительном спазме.


- Умоляю, дай мне то, что я хочу! Я стану твоей рабыней!


Дрожащими пальцами она пыталась сорвать с него платье, рыдая.


Номер три держался уже достаточно долго. Он изнасиловал ее с силой гориллы; без малейшей нежности, без малейшей жалости. На мгновение он забыл о миссии, о Ястребе, о Пендрагоне и обо всем мире. Все растворилось в красном тумане животной страсти. Она была зверем, а он - зверем. Она бросила себя с серией криков удовольствия и боли, рассказала ему тысячу вещей, которые он даже не слышал. Он просто любил ее сильно, с гневом, с желанием разлучить ее. Она ответила с растущим безумием. Она его укусила, и он ее тоже. Она удовлетворенно засмеялась и снова укусила его. Он взял ее с ненавистью, слепой ненавистью, с намерением причинить ей боль. И она смеялась и плакала одновременно, и все время кусала его. И он ее бил.


Однако в какой-то момент Ник стал доминировать и прекратил ярость, которая слишком рано привела бы его к заключению. Упражнения йоги также научили его обусловливать половой акт по команде. Теперь ему нужен был весь его опыт.


Тренировка послужит господству над зверем.


И наконец он понял, что победил. Ему удалось удовлетворить эту ненасытную нимфоманку.


Но ее реакция отбросила все, бросив его в беду.


Леди действительно закричала. Он впал в конвульсию, издал протяжный крик, звериный стон. Для Ника это был самый пронзительный крик, который он когда-либо слышал в подобных обстоятельствах.


Ник прикрыл ей рот рукой, чтобы она остановилась, но она укусила ее и продолжала стонать.


«Боже мой, они услышат это и в первом вагоне ...» - сказал он себе с некоторой тревогой. Но беспокоил его не кондуктор.


Секундой позже дверь была выбита центурионами Пендрагона, которые до этого терпеливо ждали в коридоре. Они вошли в купе. Ник подумал о мимолетном видении этой пары друидов на «болоте», и ему сказали, что всегда были совпадения, полные иронии. Он едва успел подумать об этом, как вдруг что-то твердое ударило его по черепу, и он погрузился в самое темное забвение. За долю секунды до того, как он утонул, он сказал себе, что Пендрагон теперь возненавидит его еще больше. Теперь он убьет и свою жену, а не только тебя. С другой стороны, это всегда было его намерением, не так ли?...


Ник Картер внезапно очнулся. Он сразу понял, где он и что произошло. Он был один и лежал лицом вниз на полу вагона. Поезд продолжал ехать быстро, гремя, как и раньше. Каким бы ни был Ник, дверь была закрыта, и за матовым стеклом виднелась тень стражника.


Он сел и почесал затылок. На его счету оставалось только одно: по крайней мере, он был еще жив. Он с усилием встал. У него ужасно болела голова.


Он заметил, что его хорошо обчистили. Оружия, конечно же, не было. Ни Вильгельмины, ни Гюго. Да, чудо, они позволили ему держать их так долго. Конечно, леди Хардести убедила их оставить это ей, которая сможет с ним справиться. На самом деле мадам была вполне уверена в себе ...


Поезд продолжал путь до ночи.

К счастью, они не забрали у него сигареты или зажигалку, храни их боже. Так что смертоносная штуковина пригодилась бы еще до прибытия в Лондон. Как и ожидалось.


Он подошел к двери и попробовал ручку. Защелка была сломана, да, но снаружи удалось починить замок. Фактически, дверь не сдвинулась ни на дюйм.


Однако его попытка не осталась незамеченной. Фактически, дверь сразу же открылась снаружи, и Ник обнаружил, что смотрит на черный пистолет. В


«Гилли» был той же самый, которого раньше били врасплох. Он взмахнул оружием и рявкнул:


- Возвращайся, и не пытайся шутить, если не хочешь, чтобы мы твоим мозгом испачкали этот красивый ковер.


Ник попятился.


- Простите, дружище. Я думал, что пойду в вагон-ресторан перекусить.


Мужчина сумел злобно улыбнуться.


- Не сомневайтесь, мы позаботимся о ваших аппетитах. Теперь отойди и держи рот на замке.


Он толкнул дверь ближе, и Ник заметил, что он привязал ручку с другой стороны веревкой или чем-то подобным.


Единственным следом, который леди Хардести оставила в купе, были ее слабые духи и забытый спальный мешок в сетке. Они забыли, когда утащили ее. Ник потянул ее вниз и поспешил открыть. Если бы было оружие ...


Оружия не было. Просто костюм и дьявольская маска. Ник вздохнул. Значит, он догадался. Дьявола сыграла леди Хардести. Он пошел немного поднять оконное стекло. С той стороны тоже не было надежды, ведь поезд так ехал. Он тоже еще не чувствовал себя побитым. Они не убили его сразу, и это была ошибка, ошибка, которая для некоторых была бы фатальной. Для кого-то, а может, для всех. При условии, что он сможет использовать эту ошибку в своих интересах.


Теперь поезд кружил по холмам. Ник уставился во враждебную тьму. Он видел очень мало. Он начал строить планы. Конечно, они туда приедут. Конечно, они предпочитали работать в этом пустом отсеке, чтобы их никто не заметил. Убийство - это не то, что нужно делать открыто, не так ли? Пока бригада поезда была на их стороне, они не хотели ввязываться в преступление и обвиняться в соучастии.


Он откинулся на сиденье, закурил еще одну сигарету и стал ждать. Теперь у него в голове все было ясно. Пусть они придут, пусть придут как можно скорее.


Они пришли через пять минут. Их было трое, все трое большие и сильные, с кожей лица, выжженной солнцем и непогодами, и большими мускулами, растягивающими рукава. Они вошли и вежливо закрыли за собой дверь. Один из них, очевидно, лидер и представитель группы, прислонился к двери и заговорил с ним. Сначала он взглянул на свои наручные часы, затем пробормотал что-то на северном шотландском сленге, которого Ник не понял. Он оставался неподвижным, потому что не собирался спровоцировать опрометчивый жест раньше времени. И он не хотел, чтобы его связали или заткнули ему рот. Так они испортили бы все его планы.


- У тебя ровно пять минут, - сказал ему мужчина у двери. - Простите, сэр, лично мы ничего не имеем против вас. Мы просто должны выполнять свой долг. Вы - заноза в боку нашего Лэрда, и вы должны исчезнуть.


Просто, не правда ли?


Ник кивнул, не теряя самообладания.


- Мне тоже жаль. Приветствуйте Лэрда и поблагодарите его от моего имени за гостеприимство. Это было действительно изысканно, как и положено великому джентльмену.


Все трое уставились на него. Один заметил:


- Какая храбрость! Жаль, что вы не с нами, а против нас. Храбрый парень пошёл бы нам на пользу.


Ник слегка улыбнулся ему.


- Может, уже поздно? Если вы хотите сопровождать меня к своему хозяину ...


Все трое рассмеялись над жалкой шуткой. Бригадир снова посмотрел на часы.


- Уже три минуты.


Ник сделал вид, что заинтересован.


- Что будет через три минуты? - (Как будто не знал!) Мужчина широко ему улыбнулся.


- Мы приближаемся к красивому мосту, который предназначен только для нас. Он на высоте примерно шестидесяти метрах от русла реки.


«Да, метров шестьдесят», - подтвердил другой. - А воды в реке, боюсь, не так много ... В это время года почти всегда сухо.


Третий покачал головой, как будто искренне сожалел об этом.

- Практически все камни, понимаете? И ты ударишься головой, когда упадешь. Не думаю, что погружение вам понравится ...


Ник холодно посмотрел на него, немного сжимая его зрачки.


- Хотите бросить меня живым? Что, если я не буду прыгать? Да, я знаю, что вас трое, но со мной тоже не так легко справиться, понимаете? Вы не боитесь, что некоторые из вас могут полететь со мной в полет?


Мужчина у двери махнул пистолетом, который держал в руке.


- Надеюсь, ты нас не побеспокоишь, парень. Это правда, что мы должны выполнять свою работу чисто, и нам не разрешается связывать вас или стрелять. Лэрд предпочитает, чтобы все было похоже на несчастный случай. Но если бы пришлось ... О, тогда у нас есть разрешение на стрельбу! ...


Номер Третий склонил голову и смирился.


- Я вижу, что у меня нет надежды. Что ж, когда останется минутка, дай мне знать, и я выкурю сигарету. Это ведь обычай? Последняя сигарета приговоренного к смертной казни.


Трое согласились, и лидер сказал:


- Да, ты имеешь право. Сейчас мало чего не хватает.


Ник медленно поднялся, не делая подозрительных жестов.


Он спросил. - Где леди Хардести?


Один из троих усмехнулся.


- Она в целости и сохранности в соседнем вагоне. С Робби, стоящим на страже . С Робби делать нечего, она не может его очаровать ...


Бригадир посмотрел на Ника с каким-то неохотным восхищением.


- Кажется, вам удалось дать ей то, что она искала. Очень жаль, что за это тоже приходится умирать. После этого подвига мастер уж точно не оставит вас в живых.


«О, конечно, нет, - сказал другой. - Даме всегда нравилось ее развлечение, но, насколько нам известно, она никогда не была так довольна, как тобой. Вы были как раз для нее, и она непременно пожалеет об этом. Но она не заставит себя долго искать другого или еще нескольких.


Босс снова посмотрел на часы и пробормотал:


- На этот раз мастер перережет ей горло за то, что она сделала. Предать его с врагом ... Но нас это не касается. Просто закурите последнюю сигарету, "парень".


Подходим к мосту.


Ник вынул из кармана пачку и зажигалку и сделал небольшой шаг вперед, к центру купе. Все трое были очень настороже и пристально смотрели на него. Ник поставил винт в боевое положение, очень естественным жестом, который не вызвал ни малейшего подозрения у людей, наблюдавших за ним. При условии, что изготовители не ошиблись! У него еще не было возможности испытать это, за исключением репетиций в Вашингтоне.


Он сунул сигарету в рот и сделал вид, что пробует зажигалку, которая не загоралась.


Ник выругался сквозь зубы и сделал еще один шаг к тому, что стоял у двери. Он улыбнулся без ликования.


- Это самый верх! Моя последняя сигарета, и зажигалка не работает!


Не повезло, да? Не могли бы вы дать мне спичку?


Другой инстинктивно подошел к нему, засунув руку в карман, и его кольт отодвинулся на несколько миллиметров. Один из его товарищей пробормотал:


- Сейчас некогда, Том! Мост приближается, надо спешить!


Двое из них подошли к Нику. Они положили оружие в карман и собирались схватить американца, чтобы выбросить его из окна. Начальник сказал:


- Извини, «парень», нет ...


Ник поднес зажигалку к лицу мужчины.


«Мне тоже жаль», - прошипел он, поворачивая кнопку.


Напалм - ужасная вещь. Струя жидкого ада ударила в лицо жертвы. Пора закричать от боли, а его кожа уже обгорела до костей!


Мужчина упал и закрыл лицо руками, и Ник очень быстро отпрыгнул.


Он ждал нападения, которое придет; он подготовился к этому одним из своих запрещенных приемов дзюдо.


Он повернулся, выставив локоть наружу, и ударил одного из двух выживших под подбородок, заставив его отшатнуться. Выиграв таким образом долю секунды, Ник обратил внимание на последнего, который уже собирался взять в руки пистолет, который он убрал только что.


Все действия Номера Три были симфонией жестокости, рассчитанной до тысячных.


Он высвободил все силы, которыми владел, и соединил их хитростью. Этот подвиг стал результатом месяцев и лет очень тщательного обучения. Ему удавалось маневрировать этим большим мужчиной, как если бы он был беспомощным младенцем. Удар молнией в горло, еще один в грудь, и смертоносное каратэ в затылок. Когда человек упал, Ник понял, что у него сломана шея

и он больше не будет его беспокоить.


Он повернулся к другому, который восстанавливал свои силы, но еще не восстановил свои умственные способности. Если бы он выстрелил, его бы немедленно спасли. Но он не подумал об этом и со злым рычанием прыгнул на Ника.


Теперь они стояли перед окном. Ник присел, перевернулся, и его противник приземлился ему на плечо. Раздался звон битого стекла, и шотландец вылетел в темную ночь. Как раз в этот момент поезд засвистел, заглушая крики упавшего человека. Ник огляделся. Тот, у кого было обгоревшее лицо, потерял сознание и его нельзя было узнать. Другой был мертв.


Картер миновал их и вышел в коридор. Он повернул направо, по направлению к другому вагону. Он хотел найти леди Хардести и вернуть ее в свой вагон. И если Робби хотел бы его остановить, тем хуже для него! Но, возможно, он бы не посмел. Возможно, в другом купе были пассажиры, и это не могло быть неосторожным.


Но Ник намеревался вернуть леди Хардести. Он хотел поговорить с ней и составить планы. Через эту женщину он мог связаться с Пендрагоном. Других средств у него не было. Более того, у этой женщины было огромное желание избавиться от своего мужа, ее доброты, и Ник очень хотел доставить ей удовольствие в нужный момент. Он разберется с ней позже.


Он прибыл на несколько секунд позже. Достигнув тамбура, разделявшего два вагона, он увидел четвертого янычара, Робби, стоящего в другом вагоне. Он отделил последний вагон от остального поезда! Очевидно, трое его нападавших имели причины держать последний вагон отдельно. Возможно, они хотели избежать пассажиров или не пускать обслуживающий персонал.


Ник посмотрел на пространство, отделявшее его от другого вагона, и понял, что не сможет добраться до него прыжком. Был разрыв более трех метров, и хотя он был отличным акробатом, он никогда бы не смог достичь его, даже с сальто. Если бы он упал, то оказался бы под колесами экипажа, в котором он находился сейчас, который все еще двигался, увлекаемый силой инерции.


Ник стоял и смотрел, как поезд отправляется в сторону Лондона, и Робби поднял руку в ироническом приветствии. Вагон был хорошо освещен, и Ник изо всех сил пытался понять, что же произошло дальше. Робби и леди Хардести за его спиной выделялись на свету, как черные картонные фигурки. Сцена была короткой и жестокой.


Робби, намереваясь махнуть рукой в сторону Ника, не заметил, что мадам присоединилась к нему. Ударом молнии женщина бросилась на него и сбросила с вагона. Ник почти не видел выражения ужаса на лице падающего человека. Он был немедленно сбит последним вагоном, который все еще ехал, и как раз успел испустить крик ужаса. Ник почувствовал слабую тошноту внизу живота. Но какая милая кукла эта женщина!


Теперь она махала ему рукой на прощание, а он махнул рукой, не улыбаясь, думая: «О, я тебя когда-нибудь поймаю».


Леди Хардести послала ему воздушный поцелуй, а Ник иронично поклонился. Затем женщина открыла сумку, которую несла через плечо, и вынула блестящий предмет. Ник назвал себя придурком из-за того, что так долго этого не понимал. Ему и в голову не приходило, что в тот момент он тоже был очень хорошей целью!


- Баннгг! Баннгг!


Пули прошли в дюйме от его головы и срикошетили от стены небольшого вестибюля. Пистолет снова выстрелил.


Ник с проклятием бросился в коридор, захлопнув за собой дверь.


К счастью, сейчас его вагон замедлял ход, так что второй вагон вскоре исчез.


Просто хорошая девочка, нечего сказать! Конечно, она не собиралась оставлять после себя живых свидетелей. Чтобы она могла сказать Пендрагону всю ложь, которую хотела, и никто не смог бы её уличить!


Действительно умна. Она отмахнулась от всех и теперь чувствовала себя свободной.


Ник вернулся в свое купе. Вагон собирался остановиться, и он подумал, что лучше исчезнуть. Внутри стоял ужасный запах обожженной плоти. Однако бедняга был еще жив, тяжело дышал и жалостно стонал.


Ник никогда не любил причинять людям ненужные страдания.


Он поднял кольт с пола и выстрелил мужчине в лоб.


Потом он порылся в карманах; он нашел свой «люгер», проверил. Хьюго на шпильке лежал в кармане человека со сломанной шеей. Ник сунул его

обратно в замшевые ножны, которые были у него под рукавом. Он также проверил содержимое бумажника, который у него забрали. Все в порядкк. Он надел шляпу. Он очень торопился, но не мог объяснить почему. Он почувствовал очень сильное желание выбраться из вагона.


Теперь вагон вдруг снова двинулся, но задом наперед. Должно быть, здесь был небольшой уклон. Ник пошел посмотреть налево, на другой конец, но было слишком темно, и он ничего не увидел. Для этого он не решился броситься. Он не знал, куда он собирается упасть, и ему не хотелось, чтобы он упал бы головой на какой-то валун.


Затем он увидел, что больше ждать не может. Появились яркие глаза движущегося локомотива. Сзади шел еще один поезд.


Ник бросился на пол. Он обо что-то сильно ударился, скрутился, упал и покатился.


Он чувствовал, что одежда разорвалась на нем. Он пытался защитить себя, как мог, руками, продолжая катиться. Он молился всем Святым, всем богам Олимпа, Ангелу-Хранителю и его божествам-покровителям. Если он теперьсломает себе шею, прощайте!


В итоге он очутился на каменистом дне ручья или на чем-то подобном. Он везде старался немного себя почувствовать. Казалось, ничего не сломано. Несколько вмятин, но он все еще чувствовал себя целым. Он поднял голову, чтобы посмотреть на рельсы. Поезда больше не было видно. Столкнувшись, он, должно быть, полетел в ущелье. Ник слушал во все уши с очень напряженным выражением лица. Он думал, что эта миссия становилась все более кровавой. Трупы буквально накапливались! Теперь, через секунду или две, жертв может быть больше. И на этот раз это был невиновный машинист.


Номер три вздохнул и ждал. Он не мог ничего сделать, чтобы предупредить этих людей или помочь им. Он должен был остаться незамеченным. Миссия превыше всего. Если ему не удастся вовремя остановить Пендрагона, большая часть человечества скоро погибнет. Погибших будет так много, что никто не сможет их сосчитать.


Он ничего не мог поделать. Нет…


Грохот падения разнесся по окрестным холмам; гигантские руки, казалось, играли на огромных барабанах. Звук был длинным и пронзительным. Столб красно-синего огня вырвался вверх, освещая пейзаж не менее чем на километр.


Ник проверил свое оружие и воспользовался свободным освещением, чтобы пройти мимо камней. Надо было спешить, спешить! Ян Трэверс с нетерпением ждал его в Лондоне, и время летело незаметно.


На данный момент Пендрагон все еще держал в руке выигрышную карту.


Восьмая глава.


Зимние сумерки рано обрушились на сердце Лондона. Светящиеся шары, которые должны были осветить набережную, казались расплывчатыми и далекими, как бумажные шары, и были окутаны ореолом дымки, поднимавшейся над рекой и возвестившей о том знаменитом тумане, который вскоре заполонит весь город. Движение на берегу Темзы уже начало замедляться из-за тумана, и в воде лодочники на лодках начали свистеть, узнавая друг друга в сгущающейся темноте.


Мимо прошел высокий мужчина, немного прихрамывая. Он свернул со Стрэнда на Ланкастер-Плейс, миновал большое здание Сомерсет-хаус и взглянул на фасад и синий фонарь этого знаменитого здания лондонской полиции с видом на Темзу. Скотланд-Ярд! Он ухмыльнулся. Он не хотел драться с каким-нибудь британским «бобби», одетым таким, каким он был. К счастью, его бумажник был набит банкнотами, но его одежда была не самой элегантной, и, глядя на нее, он выглядел подозрительно.


Он прибыл к мосту Ватерлоо и остановился, чтобы закурить сигарету с зажигалкой в правильном положении. Он с тоской посмотрел на скамейку. Немного отдыха пошло бы ему на пользу. Он был смертельно устал, голоден и хотел пить. Прогулка была долгой и утомительной, избегая основных поездов и шоссе.


Номер три прошел скамейку. Никакого отдыха бедному агенту AX в решающей миссии. До истечения срока ультиматума Пендрагона оставалось всего четыре дня. Выражение лица мужчины застыло под коркой грязи и пушком бороды. До сих пор он ходил кругами, черт возьми! Он ничего не сделал. Это было далеко от Острова Блэкскейп и Пендрагона, как в начале приключения. Единственная надежда, что у него оставалась, заключалась в том, что, по крайней мере, придумать что-то выполнимое. Ян Трэверс сумел это понять.


Его пунктом назначения был обелиск Клеопатры. Там должен был быть один из тех странствующих художников, которые рисуют на тротуарах. По крайней мере, так говорилось в тех знаменитых закодированных инструкциях, если они еще действительны. Номер Три ускорил шаг, стараясь не думать о Гвен Лейт и о том, что они делали с ней со змеей. Не было времени на жалость; не было времени ни на что, кроме как убивать.


К этому времени было уже немного поздно и слишком темно, чтобы художник все еще мог работать на открытом воздухе, делая наброски цветными мелками для любопытных прохожих, которые останавливались, чтобы посмотреть, и бросали несколько шиллингов на бетон. В то время было более предсказуемо, что художник-импровизатор бросил все, чтобы пойти и поесть в каком-нибудь ближайшем пабе. Но он получил четкие приказы и должен был подчиняться.


Ник подошел к обелиску. Художник был там, и он все еще работал под уличным фонарем. Он был беднягой без ног, с торсом, спрятанным в чем-то вроде коробки на колесиках. Он что-то рисовал на тротуаре, и небольшая группа людей смотрела на него с некоторым любопытством.


Номер три присоединился к зрителям и тоже остановился, чтобы понаблюдать за артистом. Изуродованный мужчина работал ловко. Он рисовал лицо красивой девушки. Ник огляделся. Женщин в этой группе не было, поэтому художник не работал по заказу, а предавался фантастическому видению.


«Держу пари, ты не сможешь нарисовать портрет моей жены», - резко сказал Ник.


Мужчина даже не соизволил взглянуть и продолжал работать. Чуть позже он пробормотал


- И я уверен, что смогу нарисовать что то вместо этого. Просто скажи мне, как она выглядит ...


- О, это не сложно описать. У нее лицо, напоминающее топор. Просто нарисуйте топор и пририсуйте пару ушей, и она будет выглядеть идеально!


Один из зрителей засмеялся.


- Тогда это легко, - сказал артист. Он взял тряпку и стер девушке голову, затем начал обводить очертания топора. - Но эта работа дороговата. Сколько вы готовы мне дать?


- Пару шиллингов. Моя жена даже этого не стоит.


Мужчина засмеялся.


- Совершенно точно. Давайте деньги. - И он быстро начал рисовать острое лицо женщины со злым выражением лица по контурам топора.


Ник дал ему деньги, и художник протянул руку, чтобы взять монету. Ник почувствовал крошечный рулон рисовой бумаги в своей ладони, взял его в руку и через мгновение ушел, не без комплимента мастерству художника. Позже он остановился, чтобы зажечь сигарету под фонарем. На него никто не обращал внимания. Возможно, все эти предостережения были бесполезной тратой времени, но с таким парнем, как Пендрагон, вы не могли позволить себе больше риска, чем необходимо. Он уже усвоил это на собственном горьком опыте. Сигарета плохо прикуривалась, и некоторое время он настаивал на пламени; тем временем он взглянул на сообщение.


«У барабанщика и обезьяны на Брайдл-лейн, Сохо. Садитесь на Памелу в баре. Нельзя терять время ».


Ник сделал из бумаги маленький шарик и бросил его в Темзу. Сохо. Латинский квартал, лондонский Гринвич-Виллидж. К черту все это, но он не пойдет туда.


Он вернулся на Стрэнд, и сила привычки заставила его пренебречь первыми двумя такси.


Он кивнул третьему, проехавшему перед ним, назвал адрес водителю и с огромным облегчением бросился на мягкое кожаное сиденье, от которого пахло чисткой. Лондонские такси, несмотря на свой анахроничный вид, самые комфортные в мире! Вздох. Он был почти уверен, что не сможет уснуть и сегодня.


Он попытался расслабиться, погрузившись в кратковременное состояние транса йоги. Однако он не осмелился полностью отказаться от себя. Десять минут упражнений йоги творили бы чудеса, но, к сожалению, это не было ни временем, ни места.


Он задумался, кто такая Памела, и, оказавшись на английской земле, вспомнил отрывок из Шекспира: «Кто такая Сильвия?» Что это такое?".


Кем была Памела?


Оказалось, что она была толстой блондинкой-проституткой. Она сидела в баре


«Барабан и обезьяна», тенистый паб в столь же тенистом районе, часто посещаемый женщинами с дурной репутацией и их «защитниками».


Ник плюхнулся на табурет и заказал пинту горького пива. По крайней мере, она выглядела хорошо и с самого начала утолила бы его жажду. Пока барменша работал с розеткой, Ник спросил ее о Памеле. Прежде чем женщина успела ответить ему, Ник почувствовал, как чья-то рука коснулась его

плеча и он почувствовал смертельный запах ядовитых духов. Он повернул табурет.


- Это я, Памела, любимый. Я ждала тебя. Поздно, милая. Выпивай пиво и пойдем со мной. Знаешь, у меня здесь хорошая комфортабельная комната.


Ник начал пить этот превосходный напиток. У него был чудесный вкус. Он с удовольствием выпил и взглянул на женщину. Он страстно пожалел, что не пропустил это место. Ему было бы действительно неприятно спать с этой девушкой. Даже если бы он хотел и успел, эта женщина была ужасом. Толстый, неряшливый, перекрашенный и грязной. Смятые волосы, взъерошенные химической завивкой и плохо окрашенные, были похожи на сноп сена.


Но женщина выглядела довольно нетерпеливой. Еще раз она сжала его плечо.


- Давай, любимый. Теперь ты выпил, не так ли? Помните, что я всегда вам говорю: «...


всегда есть хорошие новости, которые стоит услышать, и что посмотреть… ».


Она, должно быть, выучила слова наизусть, потому что повторяла их, как попугай, глядя на Ника своими налитыми кровью глазами, ожидая его ответа.


- Я знаю, - сказал он усталым голосом, - прежде чем мы пойдем на Небеса через Кенсал Грин ...


Он с трудом поднялся со стула ( хотел бы он немного вздремнуть?) И последовал за ней в коридор, пропахший дезинфицирующим средством. На них никто не обращал внимания.


Ник смотрел, как большая задница женщины качается перед ним по лестнице. Толстая задыхалась.


- Не дворец, а? Она сказала бодрым голосом. - А мы должны пройти четыре этажа.


Она провела его к двери, расположенной под грязным световым люком. Он постучал, и голос Яна Траверса сказал:


- Входите.


Толстушка дружески хлопнула Ника по плечу и сказала:


- На этом моя задача заканчивается. Прощай любовь!


Ник проскользнул в маленькую комнату, и Трэверс посмотрел на него и почесал свою лысину.


- Боже мой, ты выглядишь так, будто только что вышел из жернова! Ты выглядишь ужасно. Мы воспользуемся этим. Вы также избавитесь от этого слишком дорогого костюма, галстука и рубашки, и это вам будет будет как нельзя кстати. Штаны достаточно пострадали, как бы они ни были изношены и грязны. У меня есть еще одна пара обуви, которую ты можешь надеть.


Ник потер подбородок тыльной стороной ладони и спросил: «Нет надежды побриться?»


Траверс принес в углу большую засаленную кожаную сумку и поставил ее на стол.


- Ни за что! Эта борода бесценна. Грязь тоже, и тебе придется ее оставить. Но об этом поговорим позже. У нас нет времени терять зря, понимаете? Пока я достаю необходимые вещи, вы рассказываете мне о своих приключениях. И будьте кратки, пожалуйста.


Ник рассказал ему все, что произошло с тех пор, как он приземлился на "Цинаре." Трэверс выслушал его до конца, даже не перебивая. Когда Ник закончил, сотрудник спецслужб налил виски в рюмку и предложил ему. Бутылка вышла из замасленного кожаного мешочка вместе с несколькими другими предметами. Траверс указал на стул гостю, и он тоже снова сел. Он позволил себе каплю виски и поднял бокал в жесте тоста.


За «Джима Стоукса», - сказал он. - Он был нашим лучшим агентом. Спасибо, что прикончили, Картер. Было бы невыносимо знать, что его сожгли заживо.


Он усталым жестом провел рукой по лбу, и Ник почувствовал, что он тоже, должно быть, измотан.


Траверс с глухим стуком поставил стакан на стол.


- Ну, все это теперь в прошлом. Теперь нам нужно поговорить о работе.


Я сообщаю вам в коде, что я нашел черный ход в логово крысы. Я думаю, может, мы еще сможем это сделать. Мы пытаемся доставить тебя на остров Блэкскейп, Ник. Убийство Пендрагона пока можно отложить. Самое срочное - уничтожить этот проклятый ракетный комплекс.


Так что слушай меня внимательно. - Он взглянул на часы. - Мы работаем в очень сжатые сроки. Через пару часов вы будете в пути в тюрьму. Они отвезут вас в Дартмур, на юге Англии. И в качестве попутчика у вас будет некий Алфи МакТюрк. Этот алкаш - один из головорезов Пендрагона. Он называет их «Центурионами».


Ник с гримасой согласился.


- Я знаю, я только что убил троих. Мадам Пендрагон подумала о четвертом.


Трэверс пригубил виски и на мгновение уставился в потолок.


- Ага ... жаль, что контакты с леди Хардести оборвались вот так ...

Эта женщина могла привести вас к своему мужу ...


- Я в этом сомневаюсь. Наш герой не верит своей жене. Она более или менее его пленница. По крайней мере, так было, как я вам объяснил. Теперь, когда она свободна, одному Богу известно, что она собирается делать.


Траверс закурил и бросил пачку Нику.


«Она ненадолго останется на свободе», - сказал он. - Он рано или поздно ее поймает. Теперь у него повсюду люди. Всюду выпрыгивают, эти проклятые друиды, как тараканы.


Давайте пока забудем о женщине и сосредоточимся на Алфи МакТёрке, парне, который будет вашим товарищем по тюрьме. Я надеюсь, что именно он познакомит вас с островом Блэкскейп.


Ник допил виски и жадно посмотрел на бутылку, но затем решил сдаться. Он не напился бы, если бы выпил еще одну каплю, потому что он никогда не напивался. Но это сделало бы его сонным, и Бог знает, насколько он сонный. Он вздохнул и закурил.


- Хорошо, расскажи мне об Алфи МакТюрке.


Ян Трэверс говорил полчаса. Номер Три внимательно слушал, время от времени задавая ему несколько вопросов. Наконец он сделал довольно довольное лицо.


«Да, я думаю, это может сработать», - сказал он.


Трэверс провел рукой по своим красным сонным глазам.


«Это должно сработать», - тихо сказал он. - Это наш единственный шанс, единственный козырь в рукаве. Пока у Пендрагона все козыри в руках. Его шпионская сеть работает нормально. Черт возьми, он, кажется, знает всё, что мы собираемся делать, когда все еще думаем об этом!


Он указал круговым взмахом руки на убогую комнатку. - Вот почему я был вынужден сделать этот глупый маневр из шпионского романа. Я даже не решился позволить вам приехать в Скотланд-Ярд, потому что он узнает об этом в течение часа!


Ник кивнул.


- На самом деле он знал, что я выхал из Вашингтона.


Трэверс согласился с раздраженной гримасой.


- Знаю, я и тогда подозревал, но рассказывать об этом было бесполезно. О, кстати, я еще не сказал вам, что один из его людей позвонил мне сегодня утром в Ярд, чтобы сообщить, что они связались с Гвен Лейт. В сообщении Пендрагона, переданном одним из его центурионов, говорилось, что девушку держали в заложниках в качестве гарантии нашего хорошего поведения. Что означает ваше хорошее поведение. Если вы сделаете еще одну попытку проникнуть в их организацию, они ее убьют. И уж точно не так быстро и мило, как тот мужчина хотел мне объяснить.


Ник уставился на него. Трэверс вздохнул, пожал плечами и сказал:


- Жаль. Она была хорошей девушкой и отличным агентом. Я очень пожалею о ее потере.


- Она произвела на меня впечатление нечто большее, чем просто агент -


- сказал Ник. - Бьюсь об заклад, она очень высока в списке.


Ледяно-голубые глаза Трэверс оставались непроницаемыми. Ник понял, что не имеет права задавать определенные вопросы, и не настаивал. В некоторых вопросах Трэверс был замкнут, как устрица, совсем как старый Хоук, и не говорил ни слова больше, чем было необходимо.


Мужчина толкнул сумку в его сторону и сказал:


- Продолжайте подготовку. Вот еще одна куртка, еще одна рубашка и пара туфель. Лучше сразу начать меняться. Через четверть часа нужно вернуться в бар, и там начнется комедия. Вы будете драться с полицейским. Помните, что нужно действовать очень хорошо, чтобы выглядеть естественно. Возможно, в этом нет необходимости, но мы не можем позволить себе ни малейшей ошибки. А пока начните идентифицировать себя со своей стороны. Вы ирландец-ренегат. И помните, что вы один из тех безнадежных случаев, рецидивист, оставшийся в живых из старой ирландской республиканской армии. Для вас ARI никогда не ошибается и никогда не умрет.


Траверс остановился и уставился на Ника. Затем он спросил его несколько сомнительным тоном:


- Сможете ли вы имитировать ирландский акцент? Если не получается, то и пробовать не стоит ...


Ник улыбнулся ему.


- Не бойся. Я сын зеленого Эринии, - сказал он с сильным акцентом, - и ненавижу англичан даже больше, чем грех и протестантизм. И я бы хотел взорвать Букингемский дворец!


Трэверс коротко кивнул в знак одобрения.


- Неплохо, но, пожалуйста, не переусердствуйте. Алфи МакТюрк - дурак, но ему посоветуют быть настороже, поэтому он будет опасаться всех.


Он обеспокоен. Попав в неприятности с нашей полицией, он попал в еще худшие неприятности.

Этот Пендрагон и друиды. У них очень строгая дисциплина, и МакТюрк нарушил правила. Но я вам об этом уже говорил.


Тем временем Ник начал снимать костюм, рубашку и галстук майора Кэмбервелла. Он надел свой серо-голубой полосатый свитер и вместо галстука повязал на шее не слишком чистый носовой платок. На голову он надел свою довольно засаленную брезентовую шапку. Трэверс одобрительно посмотрел на него.


- Да, все в порядке. Пожалуйста, не мыть и не бриться, за исключением случаев крайней необходимости. Мне кажется, это эффективная маскировка.


Насколько нам известно, мадам Хардести - единственный живой человек в организации друидов, который видел ваше лицо. Случайно нет ваших фотографий? - с любопытством спросила он.


Ник покачал головой и улыбнулся.


- Вы должны знать эти вещи, сэр! Когда я присоединился к AX, они даже сожгли мои фотографии, когда я был маленьким!


- Знаю, но есть люди, которые сделают твой снимок на улице или в ночном клубе без твоего ведома ... - сухо сказал Траверс. -


Одним словом, мы должны рискнуть. К тому же вы совсем неузнаваемы, в таком сочетании. Вот как вам нужно попасть в Blackscape. Если вам это удастся, они заставят вас надеть форму друидов. Кстати, может быть, они вас обыщут!


Дай мне свое оружие. Они сразу заподозрили бы вас, если бы увидели, что вы вооружены. Я знаю, это сложно, но необходимо. Давай, дай мне то, что у тебя есть.


Ник поставил Люгер на стол и пробормотал:


- Прощай, Вильгельмина, не предай меня.


Затем он вынул стилет «Хьюго» из замшевых ножен и бросил его рядом с пистолетом.


Трэверс был прав, однако теперь он чувствовал себя совершенно голым без своих верных друзей.


- Больше ничего нет?


Ник небрежно соврал.


- Нет, другого у меня нет.


В его зажигалке все еще была доза напалма, и он намеревался оставить хотя бы ее. Братья англосаксы, руки протянутые через океан и все такое, но иногда даже с братьями нужно иметь какой-то секрет ... При необходимости он всегда мог сказать, что украл.


Трэверс положил оружие обратно в чемодан и сказал:


- Я искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу вернуть их вам. А теперь снимите обувь и поторопись.


Ник снял прогулочные ботинки майора Кэмбервелла, и Трэверс протянул ему пару черных, несколько деформированных ботинок.


- Понимаете, у них обоих каблуки отвинчиваются.


Он повернул обе резиновые накладки и показал две полости.


«Проволока и детонаторы», - сказал он. - Провод очень тонкий, а здесь метров шесть. Затем он поднял левый ботинок и показал его Нику. - А вот и капсулы. Не советую вам слишком смело наступать на пятки. Вы бы взлетели без возврата!


- Попробую себе напомнить.


Трэверс поставил на место накладки на каблуках, и Ник указал на правый ботинок, повторяя:


- Провода и детонаторы. Потом показал левый. - Капсулы.


- Ну, а теперь надень их, и я покажу тебе кисет.


Он достал из кармана старый мешочек с табаком и очень изношенную, вонючую трубку.


- Отныне вы будете курить трубку, - сказал он. - Избавьтесь от всех имеющихся у вас сигарет. Дайте мне и бумажник майора.


Ник повиновался. Трэверс дал ему еще один бумажник, тонкий и весь поцарапанный.


- Сейчас нет смысла проверять. Работу сделал специалист, а внутри есть все необходимое. Теперь об этом мешочке для табака ...


Он расстегнул молнию, чтобы расстегнуть ее, и оттуда исходила сильная вонь дешевой твердой крошки.


«Посмотрите внимательно, - сказал Трэверс. - Если вам придется прибегать к этому, нужно действовать очень быстро. Он сунул три пальца в ракетку и вытащил пригоршню табака. Затем он поднял сумку и показал Нику дно. Там было что-то сероватое, напоминающее глину, из которой дети лепят.


«Пластик», - сказал Трэверс. - Есть столько всего, чтобы взорвать половину Лондона.


Вы, конечно, умеете им пользоваться.


Номер Три кивнул. Он знал и как! Он прошел специальный курс AX, чтобы научиться делать пластиковые бомбы, и он очень хорошо это помнил, в том числе потому, что AX потерял хорошего агента, который немного отвлекся, манипулируя этим материалом.


- Хорошо. Я просто надеюсь, что вы сможете использовать это вовремя.

Траверс положил табак обратно в кисет и отдал трубку Нику.


- Думаю, больше ничего нет. Теперь посмотрим на карту. Тогда я дам вам последний быстрый экзамен, после которого вы спуститесь в паб и вас арестуют.


Помните, что вы должны выглядеть искренними. Мои копы ждут настоящего ирландского мятежника. Я поставил задачу увести вас от особо умных мужчин. Вы не сможете ранить их кулаками, я вам гарантирую!


«Я и не собираюсь этого делать», - заверил его Ник. - Я тоже должен защищаться, да? И запрещенные приемы тоже не разрешены, а? Нравится карате, дзюдо, савате?


Траверс поморщился:


- Небеса, нет! Ты просто безумный ирландский бунтарь. В лучшем случае вы можете нанести удар руками, но вы не можете знать эти специальные приемы! Теперь немного посмотрим. Я хочу бросить на тебя последний взгляд перед тем, как ты уйдешь.


Спустя две минуты сотрудник спецслужб удовлетворенно кивнул.


- Я действительно думаю, ты можешь пойти. Мужества и удачи.


Он пожал ему руку и проводил до двери.


Через пять минут Ник снова сел на табурет «Барабан и обезьяна».


и заказал еще пинту темного пива. Он обменялся несколькими словами с барменшей; просто чтобы привыкнуть к ирландскому акценту, когда он увидел, как глаза женщины расширились. Он смотрел на что-то позади себя. Затем она наклонилась и прошептала ему:


- Фути, милый. Я слышу их по зловонию. Будьте осторожны, как вы говорите сейчас.


Большая рука опустилась на плечо Ника и заставила его повернуться на табурете.


Огромный полицейский в штатском с каменным лицом внимательно посмотрел на него.


- Вас зовут Митчелл? Шон Митчелл?


Так это было его новое имя! Ник высокомерно посмотрел на полицейского и ответил:


- Может быть, но какое твоё дело?


Рука сжала его плечо еще сильнее.


- Может, ничего, но ты должен поехать с нами. Кто-то хочет задать вам несколько вопросов.


Ник пожал плечами и встал. Все смотрели на него в пабе.


- Шону Митчеллу еще не пришло время мириться с кровавыми английскими копами!


И ударил полицейского по лицу.


Девятая глава.


Фургон покинул Лондон в полночь и направился в мрачную тюрьму Дартмур в Девоншире. Как и ожидалось, поднялся туман, делая путешествие медленным и скучным. Машина тащилась, как слепой, в густом желтоватом «гороховом супе». Только после рассвета они покидали равнину, чтобы взбираться по «болоту», где произошла авария. Трэверс выбрал место под названием Два моста, к северо-востоку от Принстона и тюрьмы. В этот момент грузовик столкнется с фургоном. Двум офицерам и водителю пришлось бы притвориться ранеными и потерявшими сознание. Ник, а точнее Шон Митчелл и его партнер в наручниках Алфи МакТюрк оказались бы свободными на «болоте».


И, конечно же, в бегах. После этого боя Нику пришлось импровизировать, как мог.


Алфи МакТюрк был друидом, центурионом, одним из крутых парней Пендрагона. Поэтому было вероятно, что он немедленно обратится в свою организацию с просьбой о помощи. Траверс, по крайней мере, на это надеялся. Слабым местом плана, по сути, было это.


Трэверс беспокоился только об одном, и он сказал Нику. У Алфи МакТюрка были проблемы с обеих сторон, с лондонской полицией и друидами. Он напился и самостоятельно организовал кражу. Они поймали его и поместили в камеру. Со стороны Центуриона это мероприятие означало серьезное нарушение дисциплины. И друиды, которые не повиновались, были бы наказаны быстро и безжалостно. Теперь вопрос заключался в следующем: знал ли Алфи МакТерк о той неразберихе, в которую он попал?


- У него большое тело быка, - объяснил Трэверс, - но еще у него есть мозги. Однако он может понять, что в большей безопасности от друидов. И не связывайтесь с ними соответственно. Тебе решать, Ник.


Теперь, когда фургон медленно продвигался в туманной ночи, Ник смотрел, не чувствуя большого человека, сидевшего напротив него. Пока они обменялись очень немногими словами. Ник играл роль угрюмого человека и молчал. МакТюрк в основном хмурился, глядя в пол, время от времени заламывая руки. У него был вид гориллы, большой, толстый, с огромными плечами и короткой толстой шеей. У него был низкий лоб и густые темные волосы.

И два маленьких и хитрых глазка, очень близко друг к другу. Он был плохо одет, как Ник, но все еще в своих вещах. Тюремная форма была бы надета на него в Дартмуре не раньше.


Ник взглянул на проволочную сетку на задней двери фургона. Конечно, они не доберутся до Дартмура, но Алфи МакТерк этого не знал. Дверь была заперта на хороший висячий замок, но он был заперт на три четверти.


- Если две двери не открываются самопроизвольно, - объяснил ему Траверс, - достаточно хорошего толчка, и вы увидите, что замок соскочит.


Ник сказал себе, что пора сделать несколько подходов. Доверие МакТерка нужно было заслужить. Он воспользовался возможностью, когда автомобиль тряхнуло, встретив выбоину. Он вырвал серию проклятий на ирландском языке и ударил ногой о борт фургона, затем ударил перегородку, отделяющую его от офицеров, сидящих впереди.


- Почему бы вам не посмотреть, куда вы едете, идиоты! Хотите сломать нам шею, чертовы английские ублюдки? Он рявкнул, продолжая стучать кулаками по перегородке.


МакТюрк наблюдал за ним, и Нику показалось, что он увидел краткую искру восхищения в его маленьких поросячьих глазках. Было самое время! Ник был в отчаянной схватке, когда они бросили их в фургон, но МакТерк, похоже, не впечатлила его жестокость. Но теперь он начал это обдумывать. Он достал из кармана смятую пачку сигарет, закурил одну, затем протянул их своему товарищу, наблюдая:


- Гы, ты крутой парень! Как тебя зовут, петушок?


Ник сильно бросил ему коробку. Он надеялся не переусердствовать, но ему не нужно было казаться слишком нетерпеливым, чтобы заводить друзей.


- Держи их, свои проклятые соломинки, я не знаю, что с ними делать!


Тот поднял упавшую пачку и снова протянул ему. Теперь он, казалось, хотел поболтать. На его грубом лице появилось выражение, которое можно было бы охарактеризовать как дружелюбное.


- Это не так, коллега! Нам придется быть вместе, верно? Может, они запрут нас в одной камере, чтобы мы могли подружиться, - говорю я. И кто знает, может, при необходимости мы сможем друг другу помочь. Не сказано, что такой возможности не будет, понимаете? - добавил он, лукаво подмигнув. - У меня есть кое-какие знания, и я уж точно не проведу семь лет в этой проклятой тюрьме! Как твое имя?


Ник продолжал хмуриться, но в глубине души почувствовал облегчение. Это был намек, просто намек, но он означал, что Алфи надеялся, что его дружки спасут его, и не понимал, что они могли бы хорошо его повязать. Слава Богу! Он протянул руку и закурил, все еще неохотно.


«Меня зовут Шон Митчелл, если тебе не все равно», - грубо пробормотал он.


Алфи склонил голову.


- А меня зовут Алфи МакТюрк. Мне дали семь лет за воровство. Я пытался ограбить ювелирный магазин на Стрэнде. И я бы очень хорошо это сделал, черт возьми, если бы не был пьян! Черная незадача!


Ник бросил на него презрительный взгляд.


- Работают только придурки в пьяном виде! - постановил он. - Но ведь вы, англичанине, даже пить не умеете. Для этого нужен сын Ирландии!


МакТерк этого не воспринял. К настоящему времени он был полон решимости подружиться с этим мятежником, который казался сильнее его и который, казалось, в любой момент взорвался от сдерживаемой ярости. Дело в том, что Альфи, хулиган только с виду, в душе был трусом, и особенно в этот момент он чувствовал себя очень одиноким и напуганным.


Ник уже понял, с кем имеет дело, и позволил болтать, как ему заблагорассудится.


В основном это были трюки, бесполезное хвастовство. Номер три слушал, как он курит, и сказал себе, что любой психиатр счел бы Алфи нестабильным, но не уверенным в себе.


Путешествие казалось бесконечным. Пошел дождь, и они вдвоем услышали грохот по крыше машины. Там было очень холодно. Ник поднял воротник куртки и снова злобно надул губы. Он был нетерпелив, как скаковая лошадь, взволнованный поспешностью финиша, и он не мог дождаться того благословенного боя, чтобы начать действовать.


Они миновали Эксетер, Мортонхэмпстед, Гримспаунд, Постбридж.


Теперь Ник был весь слух, ожидая сигнала. Водителю следовало просигналить определенным образом, когда он прибыл примерно в миле к востоку от Двух мостов. Ник выглянул в окно и на повороте увидел

легкую синеватую серость на востоке. Дождь все еще шел, но менее сильный, чем раньше.


Водитель дал согласованный краткий гудок. Тогда еще один километр!


Ник посмотрел на МакТёрка. Здоровяк снова замолчал и мрачно смотрел в землю. Хвастаясь или нет, он начал понимать, что направляется в Дартмур, где ему придется отбыть семь лет каторжных работ.


- У тебя есть еще сигарета? - спросил его Ник. Он был готов к удару столкновения, которое могло произойти в любой момент. Трэверс сказал ему, что это будет очень, очень вероятно, почти правдой. («Вот увидишь, - с усмешкой предупредил он, - если не перевернешься!») Альфи порылся в кармане и вынул смятую пачку, затем в гневе скатал его и швырнул в дверь. .


- Кончились, черт возьми! Почему бы тебе не принести свои? В конце концов, я же не табачник ...


Длинный визг измученных тормозов, затем землетрясение. Насколько Ник был готов принять удар и смягчить его, он налетел на Алфи. Фургон врезался в канаву и перевернулся.


Номер три заметил, что Алфи ошеломлен. Он схватил его за руку и подтолкнула к задней двери.


- Давай, - крикнул он, - у нас есть надежда! Стоит попробовать.


Стальная дверь все еще держалась. Ник сильно ударил его ногой, и две двери открылись. Ник соскользнул в канаву, увлекая за собой Алфи.


Только начинался рассвет, и снова шел сильный дождь.


Фургон перевернулся на бок в канаве, его колеса все еще вращались. С другой стороны виднелся грузовик, утонувший носом в воде с включенными фарами. Никаких признаков жизни в двух машинах. Копы отлично сыграли свою роль!


Ник схватил Альфи за руку. Не было времени терять зря, и он не хотел, чтобы у его партнера была возможность подумать.


- Пробег! - прошипел он. - Беги, блин! Может, мы сможем где-нибудь спрятаться.


На западе он увидел несколько разбросанных домов и колокольню. Два моста. На ум пришла карта, которую показал ему Трэверс. Ему пришлось идти на север, в самую пустынную часть холмов.


Ник перебежал улицу. Он оглянулся через плечо и увидел, что Алфи следует за ним. Он удовлетворенно ухмыльнулся и продолжил полет, дыша всем телом.


Номер Три имел очень хорошо тренированное телосложение, хотя в то время он не был в идеальной форме. В какой-то момент он был вынужден немного замедлиться, чтобы позволить задыхающемуся Алфи догнать его. Но прежде чем остановиться и броситься в вереск, он пробежал добрую четверть часа. Наконец он нашел небольшую возвышенность, которая защитит его от всех, кто попытается увидеть его с дороги, и спрятался за ней.


Конечно, никто не стал бы их искать, но Алфи не знал, и ему пришлось действовать в своих интересах.


МакТюрк был измучен. Он бросился на мокрый вереск, пытаясь восстановить дыхание, которое вырвалось из его горла с рыдающими звуками. Дождь снова усилился, он был похож на проклятую серую сеть, смешанную с туманом. Ник ждал, пока его товарищ отдышится; затем он поднялся на холм, чтобы посмотреть в другую сторону. Он чудесно сыграл роль охотника. Алфи МакТюрк был его билетом в среду Пендрагона. Немного странный билет, но выбора не было. Других средств не было. Чтобы все выбросить, потребовалась небольшая ошибка в пустоте. Не говоря уже о том, что время поджимало.


Ник выглянул из-за холма. В небольшой долине внизу двигались темные фигуры. Номер Три застыл на мгновение, затем понял, что это было, и расслабился. Это были дикие лошади «вересковых пустошей», такие же одинокие и пустынные создания под дождем, как и он и Альфи. Он поднял глаза, чтобы осмотреть мрачный горизонт.


Ему показалось, что он увидел вдалеке что-то белое. Дом? Коттедж? Он не был уверен, но попробовать стоило. Он спустился вниз и присоединился к Альфи, который все еще тяжело дышал. Он без церемоний ударил его по ребрам.


- Ты останешься здесь на весь день? Давай, красавец, смелее. Сейчас они выпустят охранников и собак. Мы не можем больше останавливаться. Пойдем, надо снова бежать!


Алфи с трудом поднялся на ноги.


- Я запыхался, мужик, делать нечего. У меня здесь боль, и я не могу бежать. Я мог бы попытаться идти, но медленно. Как вы хотите, чтобы они нашли нас здесь, между дождем и туманом?


- Представьте, если они нас не найдут;

- сердито возразил Ник. - Это мы не сможем найти выхода среди этих проклятых высот! Хорошо, если ты не хочешь оставаться здесь, я перережу веревку. На самом деле, может быть, я сам добьюсь большего успеха, если подумать. Ты слишком мягок для этого.


- Нет, что ты говоришь? Алфи в страхе огляделся. - Не бросай меня, я постараюсь! Не сажай мне это!


- Тогда вперед. Я думал, что увидел дом на севере. Кто знает, что, возможно, мы не найдем помощи или не сможем каким-то образом обойтись.


Однако мы должны рискнуть. Так что решайте: бежите или остаетесь.


Ник повернулся к нему спиной и быстро пошел на север. Альфи, фыркнув, потащился за ним.


- Вы говорите, что видели дом? - спросила он его однажды.


Ник коротко кивнул.


- По крайней мере, я думал, что видел ее. Теперь туман скрыл это, но я знаю, что он в этом направлении.


Тишина. Затем в голову Алфи пришла идея, и он спросил своего товарища:


- Как вы думаете, в этом доме есть телефон?


«Вряд ли, - сказал Ник. Но он был счастлив. Очень счастлив. Альфи просто следил за его мыслями, как если бы его направляли телепатически.


Хотел наладить контакты, попросить помощи у друзей! Ник начал желать, чтобы в этом доме действительно был телефон. В противном случае ему пришлось бы придерживаться плана и идти пешком в небольшую деревню Тэви Клив, где была общественная будка. Около двадцати пяти километров. И, как будто этого было недостаточно, была также возможность заблудиться в тумане и сделать несколько порочных поворотов, которые вернули бы их к тому состоянию, в котором они были раньше. Даже с компасом нельзя было ориентироваться на холме, погруженном в туман. К тому же Ник не стал бы пользоваться компасом, даже если бы он был у него, чтобы не разбудить подозрений того быка Алфи.


Наконец они добрались до места, откуда был виден знаменитый дом, который Ник видел раньше. Это был небольшой белый коттедж, и Номер Третий немедленно заметил с радостным изумлением одинокий телефонный провод, идущий к крыше с севера. Кабель проходил между одним полюсом и другим, подвешенный ровно настолько, чтобы дикие лошади не могли дотянуться до него и разрушить его: «Странно, - подумал Ник. Телефон был, но электричества не было. Что ж, у владельцев коттеджа наверняка были свои причины. Он столкнул Альфи с ног и заставил спрятаться за мокрым кустом.


- Нельзя туда прыгать, не изучив заранее ситуацию. Насколько нам известно, с таким же успехом это может быть дом стражи. И тогда он будет вооружен.


Алфи тоже видел телефонный кабель и был очень взволнован. Он ответил торжествующим ворчанием


- Да, конечно, если он дома. Но если он дома, мой друг, вооружен он или нет, уверяю вас, я заставлю его одолжить мне свое устройство. Вы видели там эту нить? Он будет тем, кто поможет нам спастись.


Ник притворился равнодушным и измученным. Во второй части ему было не на что притворяться, потому что он больше не мог этого выносить, и его зевок был очень искренним.


«Конечно», - сказал он с гримасой. - Нам очень понадобится телефон. Я полагаю, вы позвоните в Букингемский дворец и прикажете королеве прислать вам частный самолет.


Вам не кажется, что вам снятся опиумные сны?


Алфи впился в него взглядом.


- Ты ничего не знаешь! Я же говорил, что у меня есть друзья, да? Если ты сейчас заткнешься и не отпустишь меня, ты увидишь, что я вытащу тебя из этого беспорядка!


- Хорошо, буду рад посмотреть, как у тебя получится ...


- Ссст! Альфи схватил его за рукав и указал на коттедж. - Смотреть! Девушка! Молодая женщина ...


Ник Картер, он же Шон Митчелл, почувствовал резкую боль в сердце. Он не думал об этом. Трэверс об этом не подумал. А как они могли? Молодая женщина в таком изолированном месте. Это было плохо, и он это сразу понял. По тону голоса гориллы невозможно было ошибиться. И все же он не мог сопротивляться, ему приходилось делать вид, что он идет с ним, он не мог позволить себе заставить его волноваться. По крайней мере, пока. Только когда Алфи установил хорошие контакты.


Здоровяк под дождем побежал по склону, и Ник последовал за ним.


Женщина заметила их сейчас и стояла там, наблюдая за ними, без явной тревоги. Ник выругался сквозь зубы. Либо она была невероятно откровенна, либо была совершенно глупа!


Девушка должна была быть где-то посередине. До последнего момента он не осознавал опасности, которую могли представлять эти двое. Но когда подозрение подкралось к ней

В своем мозгу она поспешила бросить миску с кормом для цыплят и бежать к входной двери.


Алфи подскочил к ней и схватил за руку.


«Нет, милая, тебе не нужно нас бояться», - сказал он со смехом. - По крайней мере, пока. Ты одинока? Он скрутил ее руку и обвил вокруг спины, как если бы это была тряпичная кукла.


Но маленькой женщине хватило смелости. Она вырвалась и начала пинаться;


- Оставь меня! Она зашипела, пнув Альфи ногой по щиколотку. - Сейчас муж придет и убьет вас, как собак, я вам гарантирую! Он говорил с сильным девонским акцентом. Она была пухленькой и стройной, молодой и чистой. У нее были две красивые, сильные и твердые груди.


Алфи зажал одну в руке и сильно сжал. Девушка закричала, а он с улыбкой сказал:


- Я задал тебе вопрос, милыйая. Ваш муж дома? И она снова сжала свою грудь, потом садистски ее скрутила.


Девушка снова закричала.


- Нет-нет, хватит, ты меня обидел! Нет, мужа нет дома, он в тюрьме.


Там работать. О, пожалуйста, нет, остановись!


Ник принял решение. Альфи был не очень сообразительным. Так что он должен был вмешаться и посмотреть, как быстро перейти на сторону разума.


Он оттолкнул женщину от Алфи и отправил ее в дом. Горилла на мгновение постояла, глядя на него с удивлением, и Ник сказал:


- Оставь ее пока в покое. - Потом он ему подмигнул. - Позже мы сможем с ней повеселиться, но сейчас главное - спастись. Так что нам нужно обсохнуть, согреться и посмотреть, есть ли здесь что-нибудь выпить. И курить.


Может быть, мы даже сможем найти несколько маленьких солдатиков, и тогда ты позвонишь Королеве. Вот так.


Алфи одарил его недовольным взглядом.


- А с каких это пор ты стал хозяином, петух?


Ник улыбнулся и дружески подтолкнул его. Он надеялся, что ему не придется драться, потому что в этом случае он должен позволить ему делать с женщиной все, что он хочет. И ему бы это совсем не понравилось.


«Пойдем, пойдем», - сказал он с другой ухмылкой. - У нас много времени на женщину. Знаешь, мы легко можем остаться здесь на весь день? Пойди и найди немного виски, потому что меня душит жажда.


Услышав виски, Алфи повеселел и пошел по коридору, ведущему на кухню. Ник крикнул ему вслед:


- Смотрите также, чтобы найти бинты или что-то подобное, потому что нам лучше связать это.


Ник поймал девушку, которая вся дрожала за небольшой аркой. Он затолкал ее в очень чистую гостиную и прошептал ей на ухо:


- Не шумите, не разговаривайте и не задавайте ему никаких вопросов. Думаю, я справлюсь, но многое будет зависеть от вас. Конечно, нам придется связать тебя и заткнуть тебе рот, но если ты послушаешь меня, с тобой ничего не случится. Просто молчи и постарайся не привлекать его внимания. Согласны?


Ее карие глаза были полны ужаса, но девушка кивнула и сказала:


- Да, я сделаю то, что ты мне скажешь. Но не позволяй ему наброситься на меня. Я терпеть не могу, когда меня трогает этот зверь!


В этот момент появился Альфи с веревкой для белья и бутылкой виски.


- Посмотри что я нашел! - радостно сказал он. Он передал бутылку Нику и подошел к женщине, съежившейся в своем углу. -


А теперь к нам, прекрасная леди! Старый Альфи научит вас узлам. - Он повернулся и подмигнул Нику: - Я узнал, когда был бойскаутом.


Ник взглянул на уровень виски в бутылке и понял, что Алфи уже обильно накормил себя. К нему пришел луч надежды. Может быть, это был ответ.


Может, он мог спасти эту бедную женщину. Большой Алфи любил алкоголь.


На самом деле его поймали именно потому, что он был пьян.


Горилле потребовалось время, чтобы связать женщину, и Нику пришлось стоять и смотреть.


Он посмотрел на нее, приложил палец к губам и покачал головой, пока она продолжала извиваться и пищать, как испуганная мышь, от прикосновения этих грязных рук, которые нащупывали ее повсюду. В какой-то момент она открыла рот, чтобы закричать, и Ник прыгнул вперед и с некоторой жестокостью сунул платок ей в рот, поскольку она ничего не могла с собой поделать.


Закончив заткнуть ей рот, Ник взял Альфи за руку.


- И я

Люблю сейчас немного расслабиться в компании бутылки. Тогда мы найдем что-нибудь поесть, потому что я голодаю. Плюс я промок.


Мы просохнем и строим свои планы.


Он вывел упрямого бандита из комнаты. Алфи продолжал оборачиваться и облизывать губы, но не возражал.


На кухне была небольшая масляная плита. Они зажгли все печи, и вскоре их промокшая одежда начала дымиться. Алфи начал сильно пить, и Ник делал вид, что делает то же самое. Фактически, он напивался только один раз в жизни, когда был еще очень молод. Но на этот раз он не был так уверен в себе. Физическое истощение в сочетании с алкоголем было опасно. Но у него было только это средство держать Алфи под контролем.


Нашли хлеб, сыр и холодное мясо. Сели за стол и все сожрали. Ник начал чувствовать себя лучше. Ему казалось, что он не ел веками. Алфи на мгновение тоже выглядел удовлетворенным. Он погрузился в глубокое размышление. Нику показалось, что он слышал, как ржавые колесики этого мозга крутятся с усилием, скрипят. Центурион что-то решал.


Он догадался, что это было. Он сделал еще один глоток, затем встал и подошел к окну. К северу от коттеджа «болото» лежало ровным и темным под непрекращающимся дождем. Летом его расчистили, чтобы улучшить пастбище для овец, а сгоревший вереск оставил на земле огромные черные пятна. Самолет, сказал себе Ник, мог бы легко приземлиться там; небольшой самолет или вертолет.


Было невозможно, чтобы Алфи читал его мысли. Она спросила его по чистой случайности:


- Вы когда-нибудь слышали о друидах, старой вере?


Ник не торопясь повернулся. Не нужно было притворяться тупым, но и не нужно было слишком интересоваться. Альфи был зверем, но в нем была своя доля звериной хитрости.


- Да, я так думаю ... - ответил он. - Должно быть, я что-то читал. Разве это не группа людей, враждебных правительству, что ли?


Алфи кивнул. Он сделал еще один большой глоток.


- Ага, я в оппозиции, да еще как! В подходящее время они вступят во владение.


Ник выглядел скептически, но не слишком. Он улыбнулся.


- Я часто слышал эти речи, Альфи. Это всегда были громкие слова, но в конце концов все закончилось ничем. В Ирландии тоже много людей с широким ртом.


Они болтают, болтают, но в конце концов всегда найдется кто-то посильнее их, кто поправит губы.


Алфи проглотил кусок хлеба с сыром и вызывающе посмотрел на него.


- Но на этот раз уверяю, это очень серьезное дело. Я знаю это, потому что я тоже друид.


Ник ухмыльнулся и плюнул на пол.


- Действительно? И, конечно, я проклятый принц Уэльский. Давай продолжим пить и строить планы, Альфи. Прекратите фантазии!


Алфи выглядел обиженным.


- Фантазии? Я покажу тебе! Я говорю вам, что я друид. В самом деле, нечто большее: я Центурион. Один из ведущих. Моя банда крутых парней выполняет приказы. А теперь я делаю вам предложение: вы хотите пойти со мной и записаться к нам? Заработок отличный, если есть возможность зарабатывать.


Ник был достаточно умен, чтобы стереть скептическое выражение со своего лица и принять более уважительное.


- Знаешь, мне очень хочется верить, что ты говоришь правду, Альфи! Ах, это было бы ...


Алфи посмотрел на него с важным видом.


- Уверяю тебя, я не вру, чувак. Конечно, если вы пойдете со мной, вы должны будете подчиняться правилам, и вам придется подчиняться моим приказам. Фактически, вам следует начать прямо сейчас.


Ник притворился впечатленным и ответил:


- Я подчинюсь твоему приказу, если ты сможешь вытащить меня из этого проклятого «болота» и если ты пообещаешь предложить мне возможность хорошенько ударить этих английских свиней! Если дело дойдет до битья британцев, уверяю вас, я также приму приказы от самого дьявола!


Говоря о дьяволе, я вспомнил леди Хардести и ее непристойное зрелище там, в Хайлендсе. Кто знает, где сейчас была прекрасная нимфоманка?


Альфи немного пошатнулся и поднял руку.


- Достаточно телефонного звонка, петух. Ты увидишь.


Просто чтобы придать аутентичность его настроению, Ник предложил:


- Осторожно, мы здесь не в Лондоне. Звонок должен будет пройти через какой-нибудь коммутатор в стране, и кто знает, сколько любопытных людей будут слушать то, что вы говорите.


Но сейчас Алфи был слишком пьян

он отмахнулся от совета рукой и ушел. Устройство располагалось на небольшом столике у входа.


Ник начал следовать за Альфи, но остановил его властным кивком.


- Не подходи, ты не уполномочен слышать, что я говорю. Мой разговор должен быть приватным.


Но Ник остановился и прислушался за приоткрытой дверью. Алфи позвонил, даже не повернувшись в его сторону, и к тому времени, когда он вернулся на кухню, Ник снова был за столом и пил, или, скорее, делал вид, что пьет. Алфи врезался в кресло и фыркнул.


- Это все нормально. Самолет будет ближе к сумеркам. Мы улетим.


Ник посмотрел на него с искренним восхищением.


- Самолет? Вы имеете в виду, что они присылают сюда его только для вас, для нас?


- Я же сказал тебе, да? Алфи самодовольно возразил и забрал бутылку. -


Ближе к сумеркам придется зажечь деревянный крест, чтобы пилот знал, где нас найти. - Он взглянул на обогреватель. - Для этого бизнеса в доме должен быть хороший запас масла. Это не составит труда. Мы обернем крест куском тряпки, которая быстро горит, затем положим его посреди поля, и когда мы услышим приближающийся самолет, мы подожжем его, чтобы сделать свой знак.


Я же сказал тебе, что все в порядке, верно? Вы увидите, что со старым Альфи вы будете в полной безопасности. Теперь мне будет хорошо вздремнуть, потому что начинает появляться усталость. Ты не спишь?


Ник засыпал, но тяжело кивнул.


- Вперед, продолжать. Я буду стоять здесь на страже.


Альфи вошел в спальню и с глухим стуком упал на кровать. Он удовлетворенно хмыкнул и сладострастно потянулся. Ник подождал минут десять, затем встал и на цыпочках направился к двери комнаты. Он видел, как Алфи, одетый, лежал на одеяле и громко храпел с широко открытым ртом. Он тихо вернулся на кухню, снова сел и, увидев, что его голова наклоняется вперед, сказал себе, что не повредит, если он тоже вздремнет. Позже он пойдет поговорить с молодой женщиной и постарается ее успокоить. Но теперь он просто засыпал, и ...


Крик ужаса болезненно проник в его онемевший мозг. Он проснулся внезапно и сразу понял, что его друг Альфи взял его за шиворот. Он бросился в гостиную и обнаружил, что она пуста. Затем он направился в спальню, и женщина снова закричала.


Алфи МакТюрк прыгнул на нее, и она лихорадочно размахивала пухлыми ногами, кричала и пыталась защитить себя от нападения. Альфи схватил девушку за шею и бросился на нее с звериным ворчанием. Она попыталась укусить его, и он ударил ее, ругаясь.


Ник не стал думать. Если бы он это сделал, возможно, он позволил бы эту грязь. Фактически, миссия должна была произойти прежде всего. Изнасилование не было таким большим, когда на кону стояли миллионы человеческих жизней. Но он не мог думать об этом. Он прыгнул вперед, схватил Альфи за воротник и оттащил от женщины, которая теперь была на удивление тихой. Ник ударил зверя прямо в челюсть, затем ударил его коленом в пах, отчего тот согнулся от боли. Наконец он нанес ему еще один смертельный удар, который повалил его на пол.


Ник повернулся к женщине. Он все еще был слишком тих, и его глаза были закрыты.


Тогда Номер Три понял, и его сердце упало от гнева, сострадания и раскаяния. Проклинать! Она была мертва! Алфи убил ее.


Ник проклял себя, потому что именно его сон стал причиной смерти бедной женщины. Он наклонился над ней и приподнял одно веко. Зрачок был стеклянным, невыразительным.


Ник нежно погладил ее по голове. Это было похоже на сломанную куклу. Алфи сломал ей шею.


Теперь ему нужно было время, чтобы оправиться от ярости и принять безразличное выражение лица. Он поднял простыню, чтобы закрыть лицо женщины. Приятный сюрприз для мужа, когда он вернулся домой! Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Алфи. Это прошло!


Ник пошел на кухню. Он нашел его сидящим за столом, намереваясь сжать больной пах. Он злобно улыбнулся своему скупому другу и наставил на него пистолет.


- Ты меня сильно обидел, понимаешь? - сказал он, размахивая оружием, чтобы Ник четко видел. - А теперь садись, петушок, пока это дело не взорвалось само по себе. К счастью, я нашел его, пока рылся в поисках чего-нибудь еще ... Иначе у меня сейчас были бы проблемы! Но я имею в виду, черт возьми

а, ты сошел с ума? Я немного повеселился с маленькой леди, а ты ...


Ник не сел. Он уже знал, что ему нужно делать. Альтернатив не было.


- Она мертва, идиот! Вы сломали ей шею. Вы знаете, что это значит? За такое преступление есть повешение, и я вообще не хочу в это вдаваться!


Лицо Альфи стало задумчивым.


- Мертва? Блин, это все меняет ... Я не хотел ее убивать, уверяю вас. Я просто хотел немного повеселиться… - Он снова замахал пистолетом. - Садитесь, я же сказал! - Теперь у него было очень неприятное выражение лица. Он снова задумался.


Ник точно понял, о чем он думал. Если бы он сел перед ним, до свидания!


Алфи был не из тех, кто оставляет свидетеля убийства живым.


Он отделался очень блестяще. Когда Альфи начал нажимать пальцем на спусковой крючок, Ник ударил ногой по столу; снизу и ударил этим мужчиной в грудь. Пистолет сработал, но пуля попала только в потолок.


Алфи упал на спину, но не выпустил пистолет. Ник буквально нырнул через перевернутый стол, схватил упавшую бутылку и ударил ее горлышком о пол, чтобы разбить ее и получить в свое распоряжение оружие. Алфи выстрелил снова, и на этот раз пуля задела лицо Ника, который поспешил поцарапать лицо лицо острыми шипами разбитой бутылки. Альфи закричал и выпустил пистолет, чтобы прижать руки к кровоточащему лицу.


Ник схватил его за волосы, запрокинул голову и использовал разбитую бутылку, чтобы разорвать ему горло. Алфи был большим, сильным, извивающимся и сопротивлялся, как бык на арене. Нику понадобилось больше времени, чем обычно, чтобы закончить работу, но в конце концов зверь умер.


Ник встал, бросил окровавленную бутылку и осмотрел бойню.


«Черт возьми», - сказал он трупу Альфи. - Блин и смерть, и черт тебя побери! Что мне теперь делать? Я все испортил из-за тебя, идиот ...


Он закурил сигарету, чтобы успокоиться, и заметил, что у него дрожат руки. Плохой знак, он собирался позволить себе нервничать! Ему было непросто получить такую реакцию. Он вернулся в комнату, на мгновение увидел мертвую женщину, лежащую под простыней, и попытался поразмыслить с некоторой последовательностью.


Внезапно он понял, что ему нужно делать. Трэверс сказал ему, что у Альфи проблемы с друидами за неповиновение, и что, возможно, его собственные товарищи накажут его смертью.


Может быть, труп Альфи станет для него своего рода паспортом ... Стоило попробовать. Самолет прилетал.


Ник вернулся на кухню, подошел к раковине, чтобы стереть кровь, затем подошел к окну. Дождь прекратился. Что ж, он мог поджечь крест.


Он бродил по дому в поисках подходящего материала. В чулане было достаточно масла для печи и ламп. В нужный момент он кладет крест посреди поля и поджигает его. Он бы вытащил и тело Альфи, чтобы показать пилоту и всем, кто был с ним. Было очень вероятно, что если они намеревались его казнить, янычары Пендрагона тоже прибудут с пилотом. Центурионы.


Ник усмехнулся. Они сделали свою работу и, возможно, будут достаточно благодарны, чтобы унести ее, возможно, на остров Блэкскейп. А может быть, они бы его бесцеремонно повязали прямо на месте. Он был в компании Альфи, и они знали, что Альфи болтун.


Ник пожал плечами. Он сделал все, что мог. Он вернулся в спальню, лег рядом с мертвой женщиной с другой стороны и заснул. Это было необходимо, и он знал, что проснется вовремя. Ему всегда это удавалось.


Десятая глава


До истечения срока ультиматума Пендрагона оставалось меньше девяти часов!


Ник Картер сидел в своей маленькой камере и курил. В прямом смысле. В дополнение к гневу он также курил короткую вонючую пипетку, которую дал ему Трэверс. Они тщательно обыскали его, когда он прибыл на остров Блэкскейп, но в основном они сосредоточили свое внимание на его одежде на тех анатомических углублениях, которые могли что-то скрывать. Они не беспокоились ни о мешочке с табаком, ни о его потертой обуви. Номер Три все еще был полностью вооружен, но проблема заключалась в том, что он не мог приблизиться к цели, чтобы поразить ее!


Он посмотрел на эти большие луковые часы (тоже подарок Траверса), которые при необходимости можно было бы превратить в полезное средство радиосигнала.

и что позже, возможно, он ему понадобится. На данный момент, однако, он ограничился тем, что назвал ему только время, и благодаря неумолимому прогрессу сфер Ник знал, что до истечения срока ультиматума Пендрагона осталось несколько часов. Большое удовольствие! Чем больше он смотрел на часы, тем больше дрожал от нетерпения. Восемь часов пятьдесят шесть минут четырнадцать секунд!


И он был там, заперт в своей камере и беспомощный, как младенец. С таким же успехом он мог бы остаться в Вашингтоне, или в черном доме, или на том девонширском болоте.


Добраться до острова было до смешного легко. Слишком легко. Четырехместный самолет приземлился в сумерках, ведомый пылающим крестом. Тело Альфи МакТёрка служило представлением и паспортом. Вместе с пилотом прибыли два центуриона, которым было приказано казнить Алфи за неподчинение. В течение нескольких секунд даже жизнь Ника была на волоске.


Эти люди знали, что они не могут позволить себе оставить его в живых. Но в конце концов Нику удалось их убедить. Альфи был мертв, и у них не было приказов выполнять приговор его «товарищу». Они были частью большой организации, полной правил, и Ник решил, что они не станут убивать без разрешения. И он был в восторге.


Позже на острове они показали себя довольно дружелюбными. Безличным, но дружелюбным. Его допросили и обыскали, заставили заполнить дюжину разных форм, как если бы он просился работать на консервном заводе начальником.


Казалось, они приняли это как подлинное. Шон Митчелл, ветеран Ирландской республиканской армии, яростный враг британского народа и правительства. Динамитчик по профессии. В конце интервью они сказали ему, что, возможно, он получил бы привилегию вступить в ряды друидов после разумного периода обучения, в течение которого они подвергли бы его испытанию. После. Все после!


Теперь у них было слишком много дел, они были заняты очень важным делом, и рекрутинг был приостановлен, по крайней мере, на данный момент. Поэтому они решили поместить его в карантин. О, они бы его накормили и даже позволили бы ему немного поупражняться, но в конце концов ему пришлось остаться в камере, которая, разумеется, была бронированной!


Это было безумие. Быть так близко к цели и в то же время так далеко. Когда они сопровождали его на гигиеническую прогулку, у него была возможность смотреть вокруг, даже если за его спиной всегда были охранники.


Например, он заметил три длинные трещины на вулканической поверхности темной скалы. Для менее натренированного глаза они казались естественными, но было ясно, что эти щели были открыты рукой человека и в подходящий момент откроют то, что скрыто под ними, когда нос первой ракеты выйдет из бункер, чтобы идти и сеять разрушение и смерть в мире.


Ник посмотрел на часы и выругался сквозь зубы. Он зря потратил время, наблюдая, ожидая, молясь о хорошей возможности, которая не представилась. На что еще он мог надеяться сейчас? Скоро будет слишком поздно ...


Когда он выходил из камеры, за ним постоянно наблюдали; и когда он был заперт там, он ничего не мог сделать. По крайней мере, они были уверены, что он ничего не может сделать.


Но Ник знал, что если захочет, то сможет уйти. Достаточно щепотки пластика, и ...


Но поступая так, он будет непоправимо скомпрометирован. Ему придется убивать, убивать, убивать без остановки, пока он не доберется до шахты, чтобы уничтожить ракеты. И, конечно, он взорвался бы вместе с ними. К настоящему времени у номера три было мало шансов выбраться с острова живым.


Но он не хотел жертвовать собой, потому что очень заботился о жизни, он любил ее и знал, как наслаждаться ею в нужный момент. Но если бы действительно нечего было делать, он бы смирился с смертью вместе со всеми этими бедолагами.


Хорошо было только одно: в выходные фабрика закрылась; В тот день большая часть персонала села на «паром», чтобы сойти на берег. На острове осталась лишь горстка людей. По крайней мере, в случае чего-то серьезного, свою шкуру потеряют только воинственные друиды, те, кто знал, что они делают: ученые и техники.


Без четверти двенадцать Ник решил, что пора совершить насилие. Не мог больше ждать. Он предпочел бы действовать тихо, но так как это было невозможно ... ему пришлось взорвать дверь. Это должно было заставить стражей поспешить и, возможно, поднять общую тревогу.

Но пришлось пойти на риск.


Он отвинчивал каблук ботинка, чтобы достать детонатор, когда услышал шаги, приближающиеся по коридору. Он поспешил вернуть пятку на место. Шаги остановились прямо за дверью, и послышался лязг ключей. В камеру вошел высокий бородатый парень. Он был одет в чистый белый халат (форма друидов) с гербом на груди, изображающим красного дракона, и серебряной звездой на воротнике, что указывало на высокое положение в иерархии. За бородатым мужчиной был только один охранник.


У новичка было широкое лицо со славянскими чертами. Некоторое время он смотрел на Ника двумя маленькими голубыми глазами, а затем спросил его:


- Вы Шон Митчелл?


«Лично», - ответил Ник.


Бородатый мужчина согласно кивнул, затем сказал ему ровным голосом:


-Теперь ты пойдешь со мной.


Он повернулся к двери, и охранник отошел в сторону, пропуская Ника, а затем последовал за ними по коридору. Но, к изумлению Ника, он не пошел за ними на улицу, а остался в здании тюрьмы. Номер Три оказался наедине с незнакомцем среди ночного ветра. Вы могли слышать, как волны сердито бьют по черной скале острова. Ветер был настолько сильным, что Ник последовал примеру парня, который шел впереди, и ухватился за веревку, которая служила поручнем, чтобы его не опрокинули. В какой-то момент мужчина сказал ему:


- Не волнуйтесь, я не вооружен. Следуй за мной и веди себя хорошо. Это в ваших интересах, мистер Николас Картер.


Так они узнали, кто он такой! По крайней мере, он знал это, и у него был вид большой шишки ... Ник последовал за ним, довольно сбитый с толку, и продолжал смотреть на унылый пейзаж, который его окружал. Блэкскейп действительно был меланхоличным и неприветливым местом, но он идеально соответствовал намерениям Пендрагона. На стороне колючей проволоки, пересекаемой потоком, отделявшим здание фабрики от остальной части острова, он заметил, что на фабрике горят огни. Но не было звука движущихся машин, потому что на них никто не работал. По эту сторону линии было несколько зданий поменьше: административные помещения, столовая, тюрьма, некоторые помещения для управленческого персонала.


В одном из этих небольших бетонных зданий, должно быть, был секретный вход, который вел к ракетному комплексу. Это было внизу, вырезанное в скале, из того, что он мог представить во время своих гигиенических прогулок. Он узнает позже, если ... Прямо сейчас нечего было радоваться.


На самом деле этот парень называл его Картером. Как он мог блефовать сейчас? Времени не было. Было только время действовать. Он подумал, уместно ли немедленно убить бородатого мужчину, а затем предаться импровизации. На него было бы легко наброситься, потому что никто его не видел. Взять его сзади и сбить выстрелом карате в затылок ...


Он решил бросить это дело. Он хотел подыграть и увидеть, что будет дальше. Помимо прочего, мужчина был безоружен, и ему требовалось оружие. Лучше подождите, посмотрите, что происходит.


Он подумал, не собирался ли этот человек заставить его пересечь весь остров. Фактически, он никогда не останавливался и двигался все дальше и дальше от города. Кожа на его лице горела на ветру, и он чувствовал себя так, словно все это разрезали. В какой-то момент они спустились в глубокую впадину в скале, и Ник увидел очертания небольшого здания, которого он никогда раньше не видел, именно потому, что оно находилось в такой впадине. Там не светилось ни одного огонька.


Бородатый мужчина остановился перед стальной дверью этого домика и сказал:


- Мы здесь, мистер Картер. Хорошо подготовьтесь к сюрпризу.


Его тон был достаточно дружелюбным. Он говорил слишком безупречно по-английски с очень небольшим русским акцентом. Несомненно, он был одним из тех ученых-атомщиков, которых Пендрагон похитил и которым должным образом промыли мозги.


Мужчина не сразу открыл дверь, а уставился на мрачный остров с выражением, очень близким к благоговению. Затем он сказал с некоторой тревогой:


«Вы не знаете, сколько все это стоит, мистер Картер.


В тот момент это показалось нелепым наблюдением. Ник пожал плечами и ответил:


- Вообще-то понятия не имею.


Мужчина усмехнулся.


«Это может быть глупо, но мысль о том, что с ними можно сделать с деньгами, всегда производит на меня впечатление». В России я был очень бедным мальчиком, понимаете?


Все это оборудование стоит три миллиарда

мистер Картер. Он сделал круговой жест рукой и выразительно указал: - Три миллиарда долларов, понимаете? Разве не от этого кружится голова?


В тот момент Ник вполне мог убить его, потому что этот человек не был на страже, и казалось, он чувствовал себя в безопасности. Но снова Номер Три задумался и сдался. Может, это было бы ошибкой, кто знает. В кастрюле что-то кипело. Лучше подождать и посмотреть. Но не надолго. Время шло слишком быстро, черт возьми, и ты не мог больше торчать.


Он заметил:


- Три миллиарда - это немного, если учесть, сколько стоит мир.


Русский усмехнулся.


- Да, наверное. Ну что ж, давайте перейдем к делу, мистер Картер.


Есть часть этого мира, которая ждет вас.


Он вставил ключ в замок и вошел внутрь. Приятно было больше не чувствовать этого резкого ветра. Ник сразу почувствовал запах роскоши. Он еще ничего не видел, но внутри явно царила атмосфера богатства. Толстый ковер, который он чувствовал под ногами, почти заставил его потерять равновесие после сурового каменистого грунта, по которому он шел до этого момента. До сих пор в Blackscape он видел только эту убогую утилитарную эффективность, но здесь воздух был ароматным.


Друид с серебряной звездой провел его по коридору и ввел в атриум, тускло освещенный оранжевым светом. Здесь ковер тоже был толстым.


Они подошли к полированной деревянной двери, и друид слегка постучал.


Изнутри ответил женский голос


- Вперед.


Ник сразу узнал этот голос. Значит, она тоже была на острове, прекрасная!


Леди Хардести стояла в этой роскошной гостиной, потягивая янтарный напиток из прекрасного хрустального бокала. Свет был мягким и рассеянным. Ник сказал себе, что никогда не видел более красивой и опасной женщины, чем эта. Она улыбнулась ему, обнажив идеальные белые зубы.


- Итак, мы снова встречаемся, мистер Картер! Я очень довольна этим.


Она засмеялась и указала на диван, полный подушек.


- Знаешь, я тоже рада, что скучала по тебе в тот день в поезде. На самом деле, мне лучше не убивать тебя, потому что теперь ты мне нужен.


Номер три сел на диван и подумал: «Лучше бы я был без тебя, моя красавица. Ты мне нужен так же, как дырка в голове! ».


Но его мозг уже начал быстро работать. У него не было времени проявлять любопытство, поэтому он решил выбросить любопытство из головы. Однако она сказала, что он ей нужен. Это тоже могло быть выходом.


Лучше еще немного посмотреть.


Мадама посмотрела на двух мужчин и спросила:


- Разве вы не представились?


Друид уставился на нее с выражением лица, которое многое объясняло Нику. Этот парень был готов. Влюблен в эту женщину. Это были его руки и ноги, как у пьяного наркомана. Все начало немного проясняться.


Используя всю свою силу воли, чтобы отвести взгляд от ее красоты, мужчина представился


- Я Сергей Константинов, господин Картер, главнокомандующий острова.


Номер Три коротко поклонился. Краем глаза он заметил улыбку мадам Хардести. Она очень хорошо знала, кто на самом деле главный на острове. По крайней мере на данный момент.


«Сергей - мой тюремщик», - шутливо объяснила она. Он просунул руку под руку командира и подтолкнул его к двери, не забыв погладить его. На пороге мужчина взял ее за руки и на мгновение подержал. Она поцеловала его в щеку и нежно погладила бороду.


- А теперь иди, дорогой. Вернись через час, может быть, у нас будут хорошие новости. Пожалуйста, закрой за собой дверь.


Константинов выразительно посмотрел на Ника и поднял ключ.


- Есть только это, мистер Картер, - сказал он. - Не забывай и до свидания. Мы еще встретимся позже.


Он поцеловал леди Хардести в губы и ушел. Ник услышал, как с другой стороны закрывается защелка.


Леди Хардести повернулась к нему и вытерла губы тыльной стороной ладони.


На его лице было выражение отвращения.


- Ух, этот человек похож на нецивилизованного медведя. Но он не так хорош, как медведь, если вы понимаете, о чем я. - она подошла к Нику с улыбкой, облизывая губы красным языком. - Знаешь, Ник, ты лучше всех медведей. Всегда, если ты понимаешь, что я намереваюсь делать.


«Значит, она хочет возобновить битву секса», - сказал себе Номер Три. У него было только это оружие, куколка. Что ж, всегда лучше, чем ничего. По крайней мере, он на это надеялся.


Леди Хардести соскользнула и села рядом с ним, и ее губы коснулись его щеки.


- Ты выглядишь лучше, чем в последний раз, когда я видел тебя, мой дорогой. Не то чтобы внешний вид имел большое значение. Меня заинтересовало ваше выступление. Я должна сказать, что это было великолепно. Но об этом поговорим позже. Теперь надо ограничиться бизнесом. Я собираюсь сделать тебе хорошее предложение, Ник.


Номер Третий улыбнулся и решил импровизировать, как он уже предлагал ранее, а затем продолжить игру на слух. У него еще оставалось несколько часов благодати.


Он сказал с некоторой жестокостью:


- Это будет тебе дорого стоить, моя красавица. Знаешь, мои подвиги как жеребца очень сильно цитируются? Сможете ли вы оплачивать такие дорогие услуги?


И он немного отстранился от женщины.


На леди Хардести были обтягивающие брюки и шелковый халат с вышитым на спине изображением безудержного дракона. Соски почти пробивали легкую ткань, такие напряженные и жесткие. Было видно, что бюстгальтера на ней не было. Ее блестящие черные волосы были собраны в этот ложно строгий пучок, а кожа была бледной и кремовой, как лепесток камелии, без какого-либо макияжа, кроме пелены помады на губах. Рот был более чувственным, чем когда-либо, и это сочетание умеренности и секса произвело поистине тревожный эффект. В очередной раз, как уже в поезде, Ник сравнил ее с развратной школьной учительницей.


Она положила руку ему на бедро и сжала.


- Я могу позволить себе роскошь нанять тебя, Ник. Фактически, я собираюсь предложить вам господство над половиной мира. Кажется ли это достаточной компенсацией? Вам интересно?


- Я реалист, - ответил Ник, - и пока буду доволен. - Он достал из кармана луковицу и посмотрел на время. - Но я думаю, что ровно через двести семьдесят минут света много не останется. Лучше говори быстрее, дорогая. Что ты хочешь? Что у тебя на уме?


Леди Хардести встала, чтобы приготовить пару напитков, и положила сигареты на кофейный столик перед диваном.


«У нас есть все необходимое время», - сказала она, снова садясь рядом с ним.


- Ты никуда не денешься, дорогой Ник. Есть только эта дверь, и она закрыта.


Внутри она покрыта сталью, так что не надейтесь, что удастся его открыть.


Окна нет, потому что у нас кондиционер под потолком. И вы точно не сможете пройти через эти трещины. Вы должны мне поверить, если я уверяю вас, что единственный выход - через эту недоступную дверь. Ключ есть только у Сергея. Я это хорошо знаю, потому что я тоже пленник! Мой муж запер меня здесь, чтобы уберечь меня, пока он ... ну, вы знаете, что он собирается делать, верно? А потом он, конечно, убьет меня. По крайней мере, он в этом убежден. Вот почему я хочу сначала убить его.


Ник не прикоснулся к своей выпивке и не собирался этого делать. Эта женщина была падалью, и она, не колеблясь, давала ему наркотики, чтобы заставить его замолчать, пока не стало слишком поздно. Он поставил стакан на стол, и она ничего не сказала, а отпила хереса, глядя на него страстными черными глазами.


Ник достал сигарету из коробки из оникса. Он уже некоторое время курил эту вонючую сигарету, и это ему уже надоело. Он достал знаменитую зажигалку, которую у него никто не забирал. В этой невинной на вид штуковине все еще была доза напалма. Но он предпочел оставить его на всякий случай.


Он сунул зажигалку обратно в карман и с удовольствием принял дым от сигареты, что ему очень понравилось.


«Я буду счастлив убить за тебя Пендрагона», - сказал он легко. - Где это находится?


Но сначала я должен взорвать его ракеты.


Она улыбнулась.


- Нет, чувак, ты не уничтожишь эти ракеты. Я хочу, чтобы они пошли по плану. Видишь ли, я имею в виду, что виноват мой муж. Но как только мы их запустим, Пендрагон должен умереть. И тогда я займусь этим. Уверяю вас, что я смогу сделать даже лучше, чем он. И я смогу очень хорошо справиться со всеми важными делами, которые он вершит в различных правительственных кругах многих стран. Я справлюсь с ними намного лучше, чем он, не сомневайтесь!


Ник благодарно посмотрел на нее.


- Я думаю так. На самом деле у вас есть что-то, что отличает вас от мужа.


Она скривилась и высунула язык, как озорная школьница.


- Не стоит недооценивать

секс, милый. Это заставляет мир вращаться, разве вы не знали? И все куклы Пендрагона - старики! В основном беспомощны, но это не мешает им по-прежнему иметь некоторые амбиции. Я кручу их вокруг мизинца. Если бы вы могли видеть, как они умоляют меня на коленях о возможности ... Иногда мне трудно не рассмеяться им в лицо. Они такие смешные!


Ник кивнул.


- Я начинаю понимать. Какая-то дворцовая революция, а? Вы позволите Пендрагону выиграть войну, а затем победите его и займете его место. И этот Сергей, насколько я понимаю, на вашей стороне. Вы околдовали его, и теперь он обратился против своего хозяина из-за любви. Я думаю, он будет твоим парнем номер два.


Леди Хардести покачала головой.


- Нет, он будет номер один, насколько известно остальным. Мне нужна представительная фигура. Мир еще не готов принять лидерство женщины.


Я достаточно умен, чтобы понять это. Но Сергей сделает все, что я ему скажу. Он принадлежит мне душой и телом. И марионетки, так называемые политические лидеры, будут ему подчиняться!


Ник стряхнул пепел от сигареты.


- Значит, вы хотите претворить в жизнь планы Пендрагона. Вы намерены уничтожить Россию?


- Конечно. Я полностью верю в эту часть плана. - Русских надо всех уничтожить, - ответила она.


- Даже если они ответят? Даже если это приведет к гибели миллионов ни в чем не повинных людей?


Легким движением руки она отряхнула часть пепла со штанов и скрестила длинные ноги.


- Но мой дорогой, что ты хочешь, чтобы я заботилась об этих миллионах невинных? Я не маленькая сентиментальная идиотка, слава богу! Она наклонилась, чтобы похлопать его по колену. - В любом случае, позже мы соберем осколки и снова соберем мир. Ты и я, Ник. Все, что тебе нужно сделать, это согласиться, любовь моя.


- И убрать Пендрагона.


- Конечно, и убрать Пендрагона. Ровно в тот момент, через минуту после выстрела ракет.


«Хорошо, - сказал Ник. - Я сделаю это. Где Пендрагон?


Леди Хардести подошла к нему ближе. Ник положил руку ей на бедро и почувствовал, как она дрожит.


«Я хочу тебя», - прошептала он. - Я хочу, чтобы ты был со мной. Ты единственный, кто ... но не пытался обмануть меня, Ник. Здесь нет оружия, из этой квартиры не выбраться. Сергей убьет тебя, если я позову его на помощь. Тебе лучше быть честным, дорогой. Не заставляй меня сожалеть о том, что не убила тебя!


Ник погладил ее по щеке.


- Я никогда в жизни не чувствовал себя таким преданным. Кстати, а как вы узнали, что я на острове?


Она прижалась к нему. Ник обнял ее за плечи. Она казалась такой крошечной, хрупкой ... Он мог раздавить ее, как яичную скорлупу. И это бы все испортило.


- Я наблюдала за тобой, когда они гуляли. С полевым биноклем.


Я смотрела на тебя каждый день. Понимаете, у меня было ощущение, что вы рано или поздно окажетесь на острове, что так или иначе вы сможете сюда подняться. Многие вещи еще не решены, не так ли? И ты не из тех, кто сдаётся. О, Ник, если бы ты знал, как много я думала о тебе с того дня! Что ты сделал со мной в поезде ... Ты был замечательным, понимаешь? Нет другого слова, чтобы описать тебя. Вот почему я хочу, чтобы ты был рядом со мной, а не как противник. Вместе мы будем непобедимы!


Ник поцеловал ее мочку уха.


- А если все сдадутся? Если они это сделают, Пендрагон не запустит ракеты. Если да, ты все равно его убьешь?


Ник знал, потому что Трэверс сказал ему, что правители намерены капитулировать в час X, если Ник не появится. Они бы сдались за пять минут до запуска. И все же русские ничего не знали о дамокловом мече на их головах.


Ответ леди Пендрагон заставил Ника застыть. И да, у него было много мыслей!


- Конечно. И я также намерен запустить ракеты, даже если они сдадутся. Пендрагона нужно убить любой ценой, даже чтобы он не отказался от запуска. В конце концов, он действительно не хочет взрывать мир, понимаете? Но это сделаю я. И мы заставим людей думать, что русские были первыми и что мы немедленно ответили.


Нет, ракеты должны запускаться по установленным планам. Мне нужен хаос, паника, ужас, чтобы утвердить свою позицию лидера.


Ник пытался скрыть то, что он чувствовал, холодное отвращение, которое переполняло его. Он совершил ошибку. Все они ошибались. Пендрагон, возможно, был страдающим манией величия, но он также был умен и следовал

сумасшедшей логике. Он не уничтожил бы мир, если бы его не заставили сделать это для достижения своих целей. Но она хотела любой ценой посеять хаос и залить землю кровью. Она была настоящей сумасшедшей, эта красивая шлюшка-эротоманка! Злая сумасшедшая!


Он наклонился, чтобы покусать ее грудь, чтобы она не увидела его тошнотворное выражение лица.


Она выгнулась от удовольствия и закрыла глаза,


- Боже… как мило! Пробормотал он. - Давай, дорогая, не останавливайся ...


- Я должен убить Пендрагона, - прошептал Ник ей на грудь, не поднимая головы. - Ты знаешь, где я его найду?


Она сказала ему.


Ник свистнул сквозь зубы.


- Ммм ... хорошо. Действительно хорошо. Но Лондон ведь далеко? Не лучше ли сейчас уйти? Мне может потребоваться время, чтобы сделать это, понимаете? - и продолжал целовать ее груди.


Леди Хардести вздрогнула, но внезапно решительным жестом оттолкнула его. Он застегнул рубашку и встал.


«Пойдем», - сказал он командным тоном. - Сначала я должен тебе кое-что показать.


то, что тебе нужно сделать, чтобы показать мне свою лояльность. Когда вы это сделаете, я отправлю вас в самолет в Лондон, и вы убьете моего мужа.


Он последовал за ней, прошел через большую спальню и вошел в другую комнату поменьше в конце коридора. У него тоже была прочная металлическая дверь. Леди Хардести сказала с иронической гримасой, показывая ему кровать:


- Твоя старая знакомая, а?


Гвен Лейт лежала обнаженная на одеяле, и яркая лампа освещала каждую деталь ее длинного атлетичного тела. Лодыжки и запястья девушки были привязаны веревками к четырем стойкам кровати. Это было похоже на распятие, если бы не расставленные ноги.


Услышав их вход, Гвен открыла глаза и посмотрела на Ника. Она изумленно моргнула, и в его глазах загорелась короткая искра надежды. Но затем она увидела леди Хардести, и надежда быстро умерла. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не сказала.


Она закрыла глаза и стояла голая, немая и отчаянная.


Леди Хардести посмотрела на нее с жестокой улыбкой на алых губах. Он коснулся руки Ника.


- Она рассказала нам все, что знала, я уверена. Так что я думаю, что пришло время сократить ваши мучения, дорогой Ник. Ты сделай это. Будьте добры, чтобы навсегда вывести ее из этой болезненной ситуации. Вы окажете ей услугу и в то же время дадите мне доказательство своей преданности.


- Конечно, - ответил Ник и шагнул к кровати. - Поскольку оружия нет, мне придется ее задушить, как вы думаете? - Он заметил, что Гвен немного приоткрыла глаза и вся ее пышное тело задрожало. Он отметил, что ее лодыжка была туго забинтована, но в остальном у нее не было никаких следов избиения.


«Нет, не души ее», - сказала женщина. - Смотреть. Он указал в угол комнаты, и Ник увидел два деревянных ящика с крышкой из проволочной сетки.


Там что-то шевелилось. Он чувствовал себя очень некомфортно и изо всех сил пытался контролировать себя.


Леди Хардести сопровождала его к кассетам. В одном из них была клубка змей, которые продолжали корчиться друг вокруг друга.


«Это безвредно», - объяснила она. - Тебе придется использовать это, понимаешь?


Поднесите коробку к ней, затем откройте ее и переверните на нее змею. Но будьте осторожны, потому что это смертельно опасно.


Кобра в ящике застыла и начала вставать. Она зашипела на Ника, когда увидела, что за ней наблюдают.


Ник пытался выиграть время. Он должен был быстро что-то придумать.


- Но почему мы должны быть такими театральными? Он спросил. - Не лучше ли задушить ее и покончить с этим раз и навсегда?


Что-то шевельнулось в черных глазах леди Хардести, и на мгновение женщина напомнила ему кобру.


«Потому что я предпочитаю это», - мягко сказала она, облизывая губы.


Ник снова посмотрел на змею без малейшего сочувствия. Неизвестно, кого выбрать, между рептилией и женщиной ... Он поднял коробку и отнес ее к краю кровати.


- Хорошо, я сделаю, что ты хочешь. Но тебе лучше встать у двери; нам придется бежать быстро.


Гвен Лейт открыла глаза и посмотрела на него. Ник никогда не видел такого ужаса в ее глазах.


- О нет! Прошептала девушка. - Ради бога, убей меня другим способом, но не так!


Ник колебался. За его спиной работа мадам требовала.


- Вперед! Мы теряем время!


Он должен был действовать быстро и разумно.

У него не было особых шансов, но попробовать стоило. Он обнял девушку за горло и начал давить.


«Давай, дай я ее задушу», - сказал он. - Я не терплю змей!


- Делай, что я тебе сказал! Она холодно возразила тоном, который заставил вас дрожать.


Тем временем пальцы Ника нашли то место, которое они искали, прямо за ухом девушки. Там был нерв, который с легким давлением ... Но он должен был быть осторожным. Если бы он надавил слишком сильно, он бы убил ее.


Он сжал и почувствовал легкую трещину под пальцами. Выполнено. Теперь Гвен была без сознания!


Ник поднял коробку и открыл защелку. Кобра упала на голый живот Гвен, и Ник побежал к двери. Он подтолкнул леди Хардести, чтобы вытащить ее.


- Давай, быстро! Уверяю вас, что у меня нет желания стоять здесь и смотреть.


Она открыла дверь и поморщилась.


- Но дорогой, тогда ты блефуешь и больше ничего! Однако ты оказался крутым ... Честно говоря, я немного разочарована. После того, что я услышала о тебе ... Мне сказали, что ты самое крутое существо на земле!


Номер Три улыбнулся. Он одарил ее самой очаровательной улыбкой. Он выглядел как маленький мальчик, готовый извиниться за небольшую шутку. Хоук однажды заметил, что, когда у Ника было такое выражение лица, несомненно, в поле зрения было убийство. Те, кто знал его, всегда убегали, когда он начинал так улыбаться.


«Я не люблю убивать женщин», - сказал он ей. - Это единственная моя слабость. Мне кажется… это такая трата!


Они проходили в главную спальню; сейчас, и он продолжил:


- Я немного потрясен, дорогая. Тебе лучше помочь мне забыть. Что ты говоришь?


На мгновение она заколебалась. Он посмотрел на часы на своем запястье.


- У нас мало времени, дорогая. Сейчас Сергей скоро вернется, и тебе нужно будет сесть на самолет в Лондон. Не знаю ... ох, хотелось бы, но ...


- Быстрая штучка, - прошептал Ник, - Иди, милая! Это будет закуска к тому, что будет дальше, когда мы станем хозяевами мира.


«Хорошо», - вздохнула она и стянула штаны, подходя к кровати. - Ты выиграл. Но надо спешить.


Нику нужна была бутылка виски или что-то еще. У него не было наркотиков, чтобы ее усыпить, алкоголя должно было хватить. Он с облегчением увидел, что под полками с книгами есть небольшой бар, и подошел к нему.


- Раздевайся и ложись спать, - сказал он ей. - Мне нужно выпить, чтобы избавиться от привкуса кобры во рту. Брр, какой мерзкий зверь!


Когда он вернулся в кровать, она была готова и ждала его, обнаженная и взволнованная. Ник снял белое пальто, которое они дали ему по прибытии на остров, и она посмотрела на его великолепное тело с хищным выражением лица.


«Скоро», - простонал он. - Очень скоро!


Ник посмотрел на нее. Она была, или, по крайней мере, выглядела как все сумасшедшие проститутки этого мира.


«Я иду», - весело сказал он и подошел, не выпуская бутылку виски. Он отпил глоток и сел рядом с ней.


- Поцелуй меня! Женщина приказала ему.


- Береги себя, тоже немного выпей.


Он схватил ее за шею, чтобы она не закричала, и сжимал, пока она не открыла рот, чтобы вдохнуть. Он сунул горлышко бутылки ей в горло и удерживал его, пока виски стекал по ее пищеводу.


Одинадцатая глава


Леди Хардести боролась как одержимая, но он держал ее в своей власти с величайшей легкостью, как если бы она была тряпичной куклой. Он схватил их и зажал ее нос двумя пальцами, и она ахнула, как рыба. Он сел на нее и продолжал наливать виски ей в горло.


- Пей, проклятая шлюха, ты должен проглотить всю эту бутылку!


Она боролась, она даже пыталась вырвать, укусить его, как-то освободиться. Но он продолжал неумолимо держать это узкое место у нее во рту. Он продолжал наливать, пока не вылил весь виски.


Он очень хорошо знал, что, если он позволит ей задержаться на мгновение, она все выбросит. Потребовалось несколько минут, чтобы алкоголь подействовал, заставив ее полностью опьянеть. Так что Ник сжал кулак и сильно ударил ее по челюсти, просто чтобы она потеряла сознание. Она откинулась на подушку, ее глаза остекленели, волосы растрепаны, конечности все еще немного дрожали.


Ник взял пустую бутылку, держа ее за горлышко, как дубинку, и побежал голый в комнату, где оставил Гвен Лейт. Через мгновение он узнает, если

его отчаянный план был успешным или нет. Он знал, что змеи вряд ли нападают на бессознательных, неподвижных людей, поэтому он сбил их с ног с помощью давления джитсу. Пока ее не нашли слишком быстро и она не двинулась с места ... И пока кобра следовала правилам и знала, что кусать спящих людей - это нехорошо!


Сколько неизвестного, проклятие!


Он осторожно, медленно открыл дверь и заглянул внутрь. Гвен Лейт все еще была в мире грез, и кобра свернулась у нее на животе.


Будь он проклят. Если бы она проснулась сейчас, то стала бы жертвой истерики, она бы боролась, а потом до свидания!


Ник вошел в комнату. Кобра тут же подняла свою плоскую треугольную голову и начала болтаться влево и вправо. Ник снова шагнул в его сторону, протягивая бутылку.


- Ссссс ... Ссссс ...


Шипение усилилось и, казалось, заполнило комнату. Змея уставилась на Ника холодными, прикрытыми веками глазами. Ник сделал еще один шаг вперед. Гвен Лейт начала ерзать.


Блин, прямо сейчас ему пришлось проснуться! Ник помахал бутылкой перед коброй как можно ближе.


-И вдруг рептилия прыгнула. Это было как молния, расплывающаяся со смертельной скоростью. Ник был всего на долю секунды быстрее. Он отошел в сторону, и змея с глухим стуком упала на пол, а затем снова начала сворачиваться. Ник не терял времени даром и с ненавистью ударил бутылкой о плоскую голову один, два, три раза.


Убедившись, что кобра мертва, он отшвырнул ее в угол комнаты. Это было похоже на холодный моток веревки. Затем Ник посмотрел на девушку, он увидел, что она возобновила нормальное дыхание, при этом тряслась и стонала во сне.


Теперь он должен был оставить это там. Она не была больна, и никто больше с ней ничего не делал. Если бы он отпустил ее сейчас, он бы нашел ее на пути, хотя ему нужно было держать руки свободными для того, что он должен был сделать.


Время шло так быстро, что Ник вздрогнул от одной мысли об этом.


Он вернулся в большую комнату. Леди Хардести все еще лежала на спине и тяжело дышала, погруженная в глубокий сон. Янтарная струйка выскользнула из ее открытого рта.


Ник поспешил организовать постановку. Он поднял свой халат и положил его на спинку стула. На том же стуле он положил в аккуратный порядок брюки и халат мадамы. Затем он проверил пакет для табака и зажигалку.


Это все нормально. Туфли были рядом с баром, откуда она их сняла.


Номер три лег на кровать рядом с женщиной без сознания. Он был обнажен, она была обнажена. Так должно было быть. При таком виде Сергей Константинов был бы ошеломлен. И Нику действительно нужно было застать его врасплох, воспользовавшись его возмущенным удивлением.


В постели и в комнате пахло виски. Ник закрыл глаза и ждал. Почему не пришел этот ублюдок? Он поднял безвольную руку леди Хардести и посмотрел на ее наручные часы. К настоящему времени условленное время прошло, и Сергей должен был прийти.


Наконец он услышал, как ключ повернулся в замке. Он закрыл глаза и притворился спящим. «Давай, милый, - сказала она в глубине души. «Приходите и получите свою долю!


Но поторопись. Взгляни на свою красоту. У тебя мало времени, чтобы любоваться им, понимаешь? "


Он услышал, что русский вошел в гостиную, закрыв за собой дверь. Пауза в тишине, затем мужчина неуверенно крикнул:


- Леди Хардести ... мистер Картер ...


Снова тишина. Ник слышал дыхание Сергея. Дверь спальни была настежь.


- Леди Хардести? Здесь что-то не так?


Шаги по коридору приблизились к комнате.


- Леди Хардести ...


Сергей был в дверях, заглядывал внутрь. Ник почувствовал, как он затаил дыхание от возмущения. Он выругался по-русски и вошел в комнату; приближаясь к кровати. Он наклонился и уставился на эти два обнаженных тела с потрясенным недоверием.


Ник открыл один глаз и глупо улыбнулся мужчине.


- О, привет! Не ... не обращай на нас внимания ... У нас есть выпивка, здесь ... E


так .. почему бы тебе тоже не раздеться, чтобы присоединиться к вечеринке? Т… Добро пожаловать всем, понимаете? Извините, но я думаю, что пить нечего. Я катаюсь на лыжах ...


Сергей плюнул на ковер. С выражением огромного отвращения на бородатом лице он наклонился, чтобы разбудить леди Хардести дрожью.


- Вы две свиньи, две свиньи! Леди Хардести, проснитесь!


Еще нет.


Ник усмехнулся.


- Что случилось, старик? Разве вы не знали, что она сексуальная маньячка? Нееет? Что ж, теперь вы знаете! И ты можешь в это поверить, брат! ... Дикая кобыла, мужик! Вам следовало остаться верным старому Пендрагону ... ...


- Замолчи! - Сергей дал Нику пощечину. - Заткнись, свинья!


Номер Три взлетел с такой же смертоносной эффективностью, как и кобра, и мгновенно нашел цель, которую искал: горло Сергея, видимое за его бородой. Он схватил его за шею и повалил на кровать. Какое-то время они стояли обнявшись, как два отвратительных инверта. Русский начал пинать, чтобы получить рычаг и снова встать на ноги, чтобы освободиться от тех стальных рук, которые его душили. Затем он сдался и схватил Ника за запястье, пытаясь ослабить его мертвую хватку.


Вовсе нет, это было похоже на попытку вырвать тюремную решетку.


Глаза Сергея были теперь отчаянными и умоляющими. Он попытался воткнуть пальцы в глаза Ника, но тот ударил его по челюсти. Теперь у Сергея высунул язык, а лицо побагровело. Он снова попытался выколоть Нику глаза, но тот опустил голову и ударил ей ему в живот, не выпуская своей хватки. Ноги русского немного опустились, потом остановились.


Когда Ник увидел, что лицо превратилось в уродливую маску с тусклыми глазами, он отпустил его. Он позволил Сергею соскользнуть на пол.


Бессознательная свидетельница преступления, леди Хардести продолжала храпеть.


Ник встал и сделал несколько отжиманий. Он почувствовал себя немного оцепеневшим. Затем он наклонился над русским и стянул с него одежду. Он надел ее и обнаружил, что она ему вполне подходит.


Он пошел вынуть зажигалку из кармана халата, который носил раньше, чтобы перенести ее на новую одежду с изображением дракона и звезды. Он также положил в карман мешочек для табака и пипетку. Затем она надел туфли с драгоценными потрепанными каблуками и вернулась в маленькую комнату, чтобы посвятить себя Гвен. Было два часа ночи. Это было чуть меньше трех часов.


Когда вошел Ник, девушка не спала. Она уставилась на него, и закричала:


- Боже мой, Ник, нет!


Он был на грани краха и знал это. Этого следовало избегать любой ценой. Он нуждался в ней, и он хотел, чтобы она проснулась по максимуму. Чтобы пробудить в ней любопытство и вывести ее из состояния напряжения, он начал смеяться и быть глупым. Затем он пощекотал ее живот пальцами, чтобы пощекотать ее.


- Вот она, моя гордая красавица! Теперь ты в моей власти. Ты хотел, чтобы я не прикасался к тебе, а? Но теперь… - он снова начал ее щекотать, и она корчилась.


- Прекрати, Ник! Но ты ... не так ли ...?


- Разве я не что, красотка?


Она смотрела на него глазами, полными сомнения и неопределенного страха.


Разве ты не… на их стороне? - наконец спросила она, наблюдая за красным драконом и серебряной звездой.


Ник усмехнулся и начал развязывать шнурки, удерживавшие ее в заточении на кровати.


- Любимая, я думал, ты никогда не решишься спросить меня, как сказала девушка своему парню, который сделал ей предложение. Нет, милая, я не с ними, а с тобой. Мы будем править миром, дорогая, так что скорее вставай с этой постели. - Он рывком стянул последнюю веревку. - И сделай это быстро, пока я не забыл о своем долге и не лег, чтобы составить тебе компанию!


Гвен вспомнила, что была обнаженной и покраснела даже в веснушках, украшавших ее


- Боже мой, как выйти на улицу! Я голая!


Ник вытащил ее из постели.


- Некогда скромничать, детка. Вы хотите остаться здесь с этой змеей? - он указал рукой на мертвую кобру в углу. В другом ящике змеи беспокойно зашипели.


Гвен вскрикнула и с ужасом уставилась на отвратительную возню.


- О Господи! Иисус, Иисус ...


Ник дал ей пощечину. Сильную. След от пальцев остался на щеке девушки; затем он толкнул ее и выгнал из комнаты.


- Иди. В другой комнате пальто, и вы можете укрыться. Давай, некогда терять зря время.


Он дружески отшлепал ее, и следы его пальцев остались и на ягодицах.


«Мы должны сделать много вещей», - пояснил он. - Много. Горе тебе, если ты подведешь меня сейчас. Ради всего святого, постарайся продержаться, пока мы не решим эту чертову задачу, а потом я позволю тебе впадать в проклятую истерику, сколько ты хочешь.


Гвен была слишком развита чтобы

иметь возможность носить вещи леди Хардести.


Пришлось смириться. Она надела только рубашку, которую оставил Ник. Он ничего не сказал ни о храпящей обнаженной женщине, ни о трупе, лежащем на ковре.


Она села в кресло и спросила Ника:


- Что же нам теперь делать? Такое впечатление, что у нас осталось совсем немного времени ...


- Кому ты говоришь! - Ник нашел в ящике ящика ножницы и стал быстро и безопасно стричь Сергею бороду. - Посмотрите вокруг и посмотрите, не найдете ли где-нибудь клей. Я должен наклеить бороду, пусть и временно, но меня за него примут ...


Через несколько минут Гвен вернулась с банкой клея и указала подбородком на леди Хардести.


- У него альбом для вырезок, подумайте ... он наклеивает их этой пастой.


Есть много ее фотографий, когда она была актрисой, и ...


- Какая разница! Ник выхватил банку у нее из рук. - У всех есть свое тщеславие, понимаете? И у нее его так много, намного больше, чем у всех женщин в мире. -


Он стал приклеивать бороду на подбородке перед зеркалом, пучок за пучком. - Скажи мне немного, разве ты не узнала ничего, что могло бы нам помочь с тех пор, как ты здесь? Или ты всегда была привязана к этой кровати?


- Не всегда. Они усыпили меня наркотиками там, на Баррогилл-Мур, и привезли сюда. Нога не сломана, просто вывихнула лодыжку, и, как видите, починили. Сначала они были достаточно любезны. Потом она пришла. Потом все изменилось.


Ник продолжал расчесывать бороду, но без особого успеха. Но это не имело значения, это не обязательно должно было быть безупречной работой. Ему было достаточно, чтобы обмануть охранника на несколько секунд.


«Тогда она была той, кто заказал для вас пытку змеями», - сказал он. - И ты этого не вынесла. Так ты говорила.


Последовало долгое молчание. Он закончил приводить в порядок бороду и отвернулся. Гвен неподвижно сидела в кресле, глядя на леди Хардести.


«Да», - сказала она, не глядя Нику в глаза. - Я говорила. Я сказала, что вы едете в Лондон. Я не могла вынести это… ту штуку! Змеи сводят меня с ума! Когда я почувствовала, что кто-то между ног ползет вверх ...


Она взяла голову руками и заплакала.


Ник похлопал ее по плечу.


- Сейчас некогда плакать. Прекрати, черт возьми, и не суетись! У меня ее нет с собой. На вашем месте, может быть, я бы поступил так же и громко крикнул бы. А теперь скажите мне, узнали ли вы что-нибудь об этом месте.


Гвен подняла голову и вытерла глаза;


- Простите, теперь лучше. Да, я много узнала об этом месте. Я многое наблюдала, когда мне это было сносно, а остальное вообразила. У меня есть некоторая практика в этих вопросах, я использовала свои глаза и мозг. После того, как меня первый раз пытали, отправили в тюрьму. Но они позволили мне прогуляться. Именно тогда я увидела и понял гораздо больше вещей, чем они думали. Если у вас есть бумага и карандаш, я сделаю вам набросок.


Ник подошел к столику, посмотрел на нее через плечо и сказал:


- Я знал, что вы нечто большее, чем обычный агент, но Трэверс мне ничего не сказал.


- Да, у меня звание полковника особого отдела «Ми 5-А» Особого отдела. «А» означает атомный. Я специалист по ракетному оружию. Вот почему они назначили меня к вам. Они думали, что вам будет полезно, если мы сможем добраться сюда, в Блэкскейп.


Ник протянул ей ручку и карандаш и улыбнулся.


- Хорошо, полковник. А теперь попробуй быть полезным. И давайте сделаем это в ближайшее время. Нарисуйте и поговорите, если можно, пока я буду чем-то занят.


Он пошел открыть чулан и порылся в нем. Им обоим нужна была тяжелая одежда, и не только для защиты от холода. Было бы уместно как-нибудь нарядиться.


«Я посетила некоторые из ваших ракетных баз в США, - продолжила Гвен. - Почти это очень похоже. Пендрагон использует ракеты действительно устаревшие.


Я считаю, что это ваш «Титан I» или что-то подобное. У него по-прежнему их три, каждая в своих бункерах. Крышки имеют вид люка, который поднимается и опускается, вместо того, чтобы сдвигаться в сторону, как в новых моделях.


«Я видел трещины в скале», - сказал Ник. Он нашел пару теплых комбинизонов в

шкафу и бросил их на кровать с удовлетворенным ворчанием. -


Здесь с ними мы не замерзнем, а капюшоны достаточно закроют наше лицо.


Давай, дитя. Насколько глубок комплекс. и, прежде всего, как мы представимся?


Она лежала лицом вниз на полу, недалеко от трупа русского, и рисовала на листе бумаги.


- Я считаю, что шахты находятся на глубине 45-50 метров. Может даже больше. Центр управления и связи должен располагаться в отдельном помещении, на полпути вниз по дороге, и подключаться к проходным бункерам. Также должен быть где-нибудь аварийный выход на случай пожара или взрыва.


Ник наклонился, чтобы посмотреть на рисунок, и яростно улыбнулся.


- Ой, пожары и взрывы у нас будут, не сомневайтесь. Но мы должны туда добраться. Расскажи мне о маршруте аварийного выхода. Меня это очень интересует. Он идет вверх или вниз?


- Может быть, к сожалению. Там должны быть герметичные стальные двери ... Я понимаю, к чему ты стремишься, Ник, но боюсь, этот выход нам не пойдет.


- Конечно, мы не можем вернуться. У нас нет причин, черт возьми, если нам не нравятся пули этих людей. Если здесь кто-то еще жив.


Он взглянул на обнаженное и лежащее на спине тело леди Хардести, которая продолжала храпеть на кровати. Он накинул на нее простыню.


- Вы должны угадать. В конце концов, это остров. Скалистый остров. Среди этих валунов должна быть какая-то пещера. Бьюсь об заклад, есть еще один запасной выход только для больших шишек, который ведет к морю.


«Будем надеяться, что он действительно существует», - сказала Гвен с улыбкой. Теперь она полностью выздоровела.


Ник все еще держал в руке ножницы. Он посмотрел на них, затем посмотрел на леди Хардести.


- Если бы вы могли говорить достаточно последовательно, я бы попросил вас рассказать нам


- с сожалением заметил он. - Но боюсь, я немного переборщил с виски, который приготовил для нее. Что ж, посмотрим. Продолжать.


Он нашел в ванной рулон клейкой ленты и теперь начал обматывать ножницы, чтобы получилась своего рода рукоять. Это был бы не его стилет, но он должен был быть доволен. Два лезвия были довольно длинными, острыми и острыми. Всегда лучше, чем ничего.


«Группа из шести-восьми человек всегда работает там», - продолжила Гвен. - Однажды я наблюдала смену караула. Они делают это в восемь.


- Есть идеи, где они расположены? Я имею в виду, они, скорее всего, будут в центре управления или повсюду?


Она нахмурилась, задумалась на мгновение, затем сказала:


- Если запуск так неизбежен, они все будут рядом. Допустим, пара в центре управления и пара на каждую ракету.


Ник тренировался с импровизированным кинжалом. Лезвия ножниц теперь были хорошо соединены, потому что лента плотно удерживала два кольца основания.


Оружие не имело сбалансированной легкости Хьюго, и при запуске оно мало что могло бы сделать.


Он снова встал на колени рядом с Гвен, чтобы еще раз изучить рисунок.


- Все бункеры связаны друг с другом? В таком случае мы не можем заблокировать мужчин здесь или там. Придется сразиться с ними по отдельности, черт возьми!


Она кивнула.


- Я знаю. Проходы можно было бы заблокировать, но это помешало бы первому взрыву унести за собой другие. Думаю, мы едва успеем взорвать единственную ракету раньше… прежде чем с нами что-нибудь случится.


Ник встал. Он зажег одну из сигарет леди Хардести и остановился, глядя на рисунок издали.


- К сожалению, вы совершенно правы. У нас будет время уничтожить максимум одну из ракет, а потом и точку. На уничтожение первой, по крайней мере, я бы сказал, что мы можем рассчитывать. Но мы должны уничтожить их все. Что ж, подумаем позже.


Вы уверены, что если не перекрыть проходы, взрыв одной ракеты взорвет и остальные?


«Я не могу быть точно уверена», - вздохнула она. - Никто не может. Но очень вероятно, если переходы будут свободными.


Ник сказал:


- Что ж, попробуем поверить, что так и будет. Теперь перейдем к худшему. Боеголовки этих ракет заряжены на пятьдесят мегатонн?


Она покачала головой. В его глазах было испуганное выражение.


- Мы просто не могли этого знать раньше. Ракеты, конечно, готовы к запуску. Но этот тип предназначен для срабатывания боевой части после пуска.

Это что-то вроде автоматического устройства для взрыва. Но также может быть, что их технические специалисты внесли некоторые изменения. Откуда вы знаете?


Ник Картер присвистнул.


- Кроме русской рулетки! Если они сработают, они взорвутся… - резко оборвал он ее.


Гвен поняла.


- Да, Ник. Будет выпущено сто пятьдесят мегатонн. А в радиусе двухсот километров все взорвется.


- Вы имеете в виду окружность?


Она задумчиво улыбнулась ему.


- Я сказал радиус, что означает вокруг на двести километров. Взрыв все сожжет, Ник. Представьте, сколько невинных жертв, включая детей?


Ник протянул руку и помог ей встать.


«Ладно, пошли», - сказал он резким голосом. - Помни, что ты должна слепо подчиняться моим приказам. Если они поймают тебя, если они выстрелят в тебя, если они причинят тебе боль, я не смогу остановиться, чтобы помочь тебе, и тогда ты останешься одна. Поняла?


«Понятно», - ответила она очень серьезно. Затем она подошла к нему ближе. - Ник ...


- Ага? - он надевал один комбенизон, а другой отдал ей. -


Надень его тоже.


Она проигнорировала одежду.


- Ник, я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Если эти ракеты будут вооружены атомными боеголовками и произойдет взрыв, уничтожив и нас ... Что ж, такой возможности больше никогда не представится мне.


Он обнял ее. Губы Гвен были мягкими, сладкими и очень-очень холодными. Но он все равно хотел ее немного подразнить.


- Я думал, вы меня предупредили, чтобы я не трогал вас, и вы были очень настроены против этого!


Гвен не смотрела на него.


- Мы поговорим об этом еще раз, если выберемся из этого бардака.


Ник улыбнулся ей.


- Согласны. А теперь приступим к работе, полковник. Мне понравилось целовать тебя, и Бог знает, что я лучше останусь здесь и продолжу, просто чтобы посмотреть, куда я могу пойти дальше. Но, к сожалению, есть этот небольшой вопрос, который имеет приоритет. Три большие ракеты, которых нужно взорвать. Нам действительно нужно идти, моя красавица.


Он дал ей зажигалку и объяснил, как ей следует пользоваться в случае необходимости.


Она побледнела, но согласно кивнула. Ник сунул ножницы в карман вместе с большими часами, которые ему подарил Трэверс.


Они подошли к входной двери, и Ник открыл ее ключом, который забрал у Константинова. Потом оставил в замке.


В последний момент он увидел, что Гвен трясется. Он прижался к нему, признавшись:


- Мне страшно, чертовски страшно… Как мы собираемся это сделать, Ник? Как мы можем надеяться на успех? Только мы двое? Боже мой, как я боюсь ...


Ник осторожно вытолкнул ее в холл.


- Давай, дорогая. Бояться свойственно человеку, но все же для этого требуется смелость. А теперь накормим ракеты пластиком, и посмотрим, понравится ли он им.


Двенадцатая глава


Было кромешно темно. Звезды исчезли, и пошел дождь; капризные ливни, которые еще более свирепствовали от силы ветра. Каждая капля воды весила как свинцовая пуля.


Они соскользнули вниз к низкому бетонному зданию, ведущему к ракетному комплексу. Ник вспомнил набросок, сделанный Гвен. Если бы этот рисунок был достаточно близок к реальности, до него было бы не так уж сложно добраться, если бы им удалось устранить первых стражников.


Часовых всегда было по двое, и они были вооружены. Как и ожидалось, им будет приказ сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Стреляй и убивай при первых признаках опасности!


Но их нужно было обмануть, и Ник сильно полагался на защиту этих плащей. Оба они натянули капюшоны на голову, завязав шнурки под подбородком, также закрыв большую часть лица. В такую ночь это выглядело бы совершенно естественно. Ник хотел, чтобы его приняли за русского, а Гвен пришлось бы изображать леди Хардести. Из его капюшона торчала бородка, и он также потрудился приколоть серебряную звезду к воротнику, просто чтобы придать маскараду определенную психологическую ценность. Друиды были квазивоенной организацией, поэтому они должны были быть очень дисциплинированными.


Теперь они были очень близки. Ник судорожно сжал ножницы в кармане. Однако он мог убить с ними только одного человека. Гвен приходилось справиться с другим. Пока ее нервы не давали осечки! Бедняжка, она уже через многое прошла.


Перед тяжелой стальной дверью Ник прошептал:


- Это здесь. Как твои дела?


Она ответила далеким голосом, похожим на слабое эхо:


- У меня все нормально.


Ник толкнул одну из дверей и оказался в ярко освещенном вестибюле, без мебели, с белой плиткой на стенах. Просто стол в углу, а за этим столом сидел друид в своей белой униформе с эмблемой капрала на руке. Рядом с ним стоял другой страж с автоматом через плечо. Еще один пулемет лежал на столе сидящего ефрейтора.


Ник пробормотал что-то по-русски, чтобы подтвердить выдумку, и прошипел своей партнерше:


- Позаботься о сидящем.


Она, дрожа и натянув капюшон на лицо, незаметно кивнула в знак согласия.


Капрал протянул им большую книгу.


- Доброе утро, сэр. Вы хотите подписать?


«Сейчас», - ответил Ник и подошел к столу, затем отступил в сторону, позволяя Гвен идти впереди него. Затем он повернулся к стоящему мужчине.


- Какая плохая ночь, а? Холодно ...


На самом деле Друид носил плащ, похожий на его. Если он хотел убить его быстро, он должен был задушить его, потому что ножницы не помогли бы ему с этим толстым материалом, чтобы проткнуть его.


- О да, - ответил мужчина. - Ветер силен… - Ник прыгнул бесшумным тигром. Несчастный широко открыл глаза и начал кричать, он попытался схватить оружие, которое было у него на плече. Вытаскивая ножницы, он услышал позади себя щелчок зажигалки и болезненный крик стража, сидящего за столом.


Ник резко опустил оружие на своего человека, затем прижал его к стене и молниеносным жестом воткнул ножницы ему в горло. Кровь хлынула, как родниковая вода, бедняга закатил глаза и уронил автомат, пытаясь вытащить эти лезвия из горла. Ник был быстрее его. Он вытащил ножницы из его горла и снова сильно ударил его. Затем он схватил свое оружие и толкнул умирающего в угол.


Прихожая была наполнена едким дымом, и стоял сильный запах горелого мяса.


Гвен, держась руками за край стола, начала рвать. У сидящего друида было обугленное лицо, и зажигалка упала на пол.


Ник толкнул Гвен, чтобы убедить ее быстро проскользнуть в другую дверь.


- Пошли скорее!


Она кивнула и бросилась бежать. Ник последовал за ней, затем краем глаза заметил движение позади нее. Страж с обгоревшим лицом слепо возился руками, но не без цели. В этом шаге было что-то намеренно решенное. Ник вернулся с ножницами, но опоздал. Когда он подошел к мужчине. он увидел кнопку и, должно быть, рассердился, что друид уже нажал на нее.


Где-то послышался какой-то металлический гонг, распространяющий свои колебания. Ник выругался и снова побежал за Гвен, проверяя автомат. К сожалению, была подана тревога. Теперь все зависело от скорости.


Гвен ждала его у двери, ведущей к металлической винтовой лестнице, ведущей в самое сердце скалы. Ник прошипел:


- Давайте работать!


Он спрыгнул с железных ступеней и пересек короткий коридор, высеченный в камне.


В конце коридора начинала закрываться массивная железная дверь.


Медленно, но верно. Ник бросился туда. Он должен был пройти этот путь, прежде чем она полностью закроется. Если Гвен тоже может это сделать, тем лучше, в противном случае - терпение!


Он нырнул в отверстие, которое становилось все уже и теснее. Гвен все еще была с другой стороны, и теперь щель была не больше двадцати сантиметров в ширину.


Он протянул руку, схватил девушку за плащ и потянул изо всех сил.


Как раз вовремя. Дверь закрылась за ними с легкой металлической вибрацией.


Ник хотел заблокировать механизм этой двери, но сейчас у него не было времени. Он должен был расправиться с остальной охраной, прежде чем все проходы были закрыты.


Железная лестница вела его еще дальше, за ним всегда следовала Гвен. Сейчас вокруг никого не было. Они спустились с четырех пролетов и достигли другого поперечного коридора. Слева проход плавно поворачивал в гору, и в конце были видны огни. Ракета была внутри, ее корпус был окрашен в ярко-красный цвет.


Ник на мгновение остановился, чтобы посмотреть на него. Гвен ахнула рядом с ним.


«Я не понимаю», - пробормотал он. Где, черт возьми, мужчины? Мне кажется невозможным, что они еще не пришли нас перехватить ...


- Вот один, Ник! Вон там, идите!


Она побежала, а он последовал за ней.


- Что нам теперь делать?


Она повернулась, чтобы объяснить, не останавливаясь:


- Теперь я думаю, что понимаю; когда они услышали сигнал тревоги, все побежали к аварийному выходу, а один остался, чтобы открыть автоматические замки. Мы должны остановить его, прежде чем он все заблокирует!


Ник прыгнул мимо нее, потом вспомнил о детонаторах в пятке и пожалел, что они не взорвались. Сначала нужно было уничтожить эти проклятые ракеты, он не мог умереть раньше!


В конце коридора фигура в белом манипулировала чем-то в металлическом ящике, прикрепленном к стене. Впереди лестница вела к дыре в потолке.


Ник крикнул:


- Стой, руки вверх!


Друид испуганно посмотрел на них. Затем он направился к лестнице, ведущей к люку, но Ник сделал несколько выстрелов, и человек упал на пол.


Гвен прошла мимо Ника, подошла к металлическому шкафу на стене, открыла стеклянную дверь и начала нажимать на переключатели. Ник смотрел на нее с растущим нетерпением. Мгновение спустя она повернулась, чтобы посмотреть на него, и сказала:


- Вот, теперь у нас все хорошо. Я разблокировала ступеньки.


- Значит, открылась и большая железная дверь?


Она кивнула.


- Конечно. Кто-то будет искать нас, как только поймет, что здесь происходит, и поймет, что это не несчастные случаи, такие как пожары или взрывы.


Ник ткнул пальцем в металлический шкафчик.


- И ты не можешь закрыть эту дверь отсюда?


- Нет, с этого момента это невозможно.


- Вот так.


Он снова побежал по своим следам и, достигнув входа в диспетчерскую, сказал ей:


- Заходи и жди меня. Он бросил ей автомат. - Ты знаешь, как им пользоваться?


Она сказала да.


- Ну, если кто придет, стреляйте.


- Они еще не придут. Управлять автоматическими замками может только один человек, так что теперь никого не должно быть.


Ник ее даже не слышал. Он все время бегал и работал.


Дверь нужно было как-то запереть, чтобы он и Гвен могли спокойно работать, и никто не мог их удивить. Может, собственными руками копали могилу, но надо было попробовать.


Он продолжал бежать с головокружительной скоростью. Если бы кто-нибудь нашел там двух убитых охранников, они бы поняли, что это был саботаж, и пришли бы с автоматами и гранатами, чтобы выследить их. Дверь, должно быть, была закрыта!


Наконец-то он туда попал. Это были две стальные двери весом не менее пятнадцати тонн каждая. Они все еще были сбиты вместе. Ник исследовал стену и обнаружил большое колесо, что-то вроде руля с деревянной ручкой посередине. Ручное управление.


Таким образом, чтобы открыть дверь, потребовались бы часы, но это тоже была мера безопасности. Но в тот момент это ему было не нужно.


Под рулем была распределительная коробка. Открыл и увидел черную и красную кнопки. Он нажал красную, и дверь начала открываться. Он нажал на черную, и двери на мгновение остановились, затем закрылись. Что ж, теперь он все знал. Если этот ящик взорвется, дверь останется запертой.


Он открутил каблуки, затем порылась в мешочке с табаком и вынула небольшой кусок пластика, осторожно держа его. Его инструкторы заверили его, что без детонатора материал не взорвется, но Ник продолжал обращаться с ним осторожно. Он положил пластиковый шарик в коробку, оторвал кусок нитки от рулона, который был снят с пятки, и закрепил детонатор, затем наложил маркер времени. Наконец он снова побежал, как заяц. Он уже спустился к третьему трапу, когда услышал взрыв. Теперь он был заперт там со своей напарницей Гвен. «Вместе в хорошие времена и в плохие», как два молодожена ...


Теперь они могли спокойно работать и искать другой аварийный выход, который, как они надеялись, существовал.


Гвен ждала его в диспетчерской. Она была измотана, и у нее были две глубокие мешки под глазами. Пулемет болтался у нее в руке, как будто она забыла о нем.


Ник взял его обратно, похлопал ее по плечу и отважился не слишком удачно улыбнуться.


- Помните старую историю о человеке, который каждую ночь хорошо запирал все двери своего дома,

он даже вставил в него болты и замки, чтобы чувствовать себя в безопасности?


- Нет, никогда об этом не слышал. Но сейчас не похоже на то, чтобы ...


- О, теперь у нас есть время. Вот в чем суть. Как бы то ни было, этот парень, как обычно, заходит однажды ночью, закрывает свои сотни замков и собирается ложиться спать, когда слышит, как кто-то смеется. Потом недоумевает, недоумевая: «Но как это возможно?


Я ведь заперт внутри! ». А голос со зловещим и угрожающим смехом отвечает:


«Конечно, мы оба заперты внутри!»


Гвен не засмеялась. Ник понял, что что-то не так, и спросил ее:


- Что случилось?


- Приди и посмотри. Я взглянул на панель управления. Кнопка запуска… фальшивая, не работает, не подключается!


- Что, черт возьми, ты говоришь?


Он последовал за ней к панели, полной переключателей, кнопок, инструментов и графики. Он смотрел на все это с неприятным ощущением утопления. Что было не так?


Гвен показала ему два незакрепленных провода, которые она держала. Он указал пальцем на клубок транзисторов, конденсаторов, печатных схем и пробормотал глухим голосом:


- Имеется пульт, радиоуправляемый! Пендрагон сам запустит ракеты ...


«Конечно, черт побери, - сказал себе Ник. Конечно, дурак! Он горячо проклял себя и побежал в направлении ракеты. Конечно, сам Пендрагон получил бы удовольствие, нажав свою кнопку. А кто еще? Из своего безопасного укрытия в Лондоне он наблюдал и ждал. Как только Биг Бен объявил своей милой музыкальной шкатулкой, что сейчас пять часов, он пустит ракеты. Если только они не предупредили его ... Конечно, предупредили! Там они сделают все, чтобы связаться с Пендрагоном сейчас, по радио, по короткой волне, и расскажут ему, что вот-вот должно было случиться. И Пендрагон не стал ждать пяти. Он бы не ждал и минуты, как только он осознал и понял ... Ракеты могли стартовать в любой момент.


Гвен тоже все поняла, и теперь им не нужно было много говорить. Они бежали вниз и достигли основания пусковой трубы. Монстр ждал там, терпеливый, холодный, блестящий, дикий, в окружении дюжины пуповин, которые его кормили. Ник уставился на эту птичку, и на мгновение ему стало страшно.


Затем он встряхнулся. Он еще не побежден, еще не мертв. Действовать надо было быстро.


Гвен отвинтила пластину у основания ракеты. Ник взял пластик из табачного мешка, все, что у него осталось, и расплющил его, придав ему продолговатую форму. Гвен шепнула ему:


- Видишь здесь? Этот инструмент используется для отмены взрывов. Фактически, они называют это «камерой для абортов». Они используют его, когда ракеты летят в неправильном направлении, чтобы уничтожить их по пути. Просто жаль, что мы не знаем точной длины волны ... Мы могли бы все сделать по радио, и мы бы сэкономили столько сил.


Ник оттолкнул ее и сказал:


- Я поставлю часы на пятнадцать минут. А пока ищите выход, чтобы как можно больше уйти отсюда. Если мы этого не сделаем, мы оба поджаримся.


Мы взорвемся вместе с остальными.


Он наклонился, чтобы наладить взрыватель, и с некоторым удовлетворением отметил, что его руки не дрожат.


Ему потребовалось четыре минуты, чтобы починить все, включая провод, детонатор и метку времени. Когда началось тиканье, он встал и позвал девушку:


- Гвен?


- Я тут. Может, я что-то нашел, давай!


Он обошел базу ракеты, стараясь не споткнуться о путаницу проводов, которая напомнила ему о змеях в доме леди Хардести. Гвен смотрела на дыру в металлической стенке пусковой трубы. У Ника появилась надежда.


- Как вы думаете, это запасной выход?


Она нахмурилась и покачала головой.


- Не знаю, не думаю. Мне кажется, это проводник для воздуха. Если это ведет только к кондиционеру, где-то должен быть клапан. Они все закрывают перед запуском.


Номер Три уставился на эту таинственную черную дыру и спросил ее:


- Если клапан закрыт, мы не пройдем. Это то, что вы имеете в виду? Нет выхода?


Гвен покачала головой.


- Нет. А если мы окажемся в кондиционере ... Все равно огонь охватит всю трубу, и ...


- Допускаю, что перспективы не радужные, но

У меня просто нет ничего другого ... мужества, иди туда, и я пойду за тобой. И если вы знаете какие-либо молитвы, то самое время рекомендовать нашу душу Богу.


Гвен сняла пальто и сунула голову в дыру. Он смотрел, как это красивое твердое дно исчезает, затем выбросил и плащ, но было почти невозможно, чтобы его широкие плечи могли проскользнуть в это отверстие. Он увидел на полу банку машинной смазки и снял все, что было на нем, кроме нижнего белья. Он взял часы и сунул их за резинку своих трусов. Затем он помазался маслом. Пахло ужасно, но благодаря этому ему удалось, хотя и с трудом, попасть в нору. В какой-то момент трубка изогнулась. Было кромешно темно. Ник позвал девушку, и ее голос раздался по металлической стене.


Внезапно он услышал голос Гвен, странный и приглушенный, зовущий его снизу.


- Нет никаких клапанов, Ник. Может, это действительно аварийный выход или что-то подобное. Я продолжаю спускаться сейчас и верю, что доберусь до моря. Кажется, я слышу шум волн.


«Заткнись и продолжай», - крикнул Ник. - Проходят минуты, и надо по возможности спастись!


Он тоже продолжал свой путь, всегда спускался с холма, повернул еще раз, соскребая немного жира и немного кожи, затем он увидел ее. Теперь тьма была менее глубокой. Она снова крикнула ему.


- Ник, спеши в туннель! О, может, мы все-таки сможем!


Номер Три что-то крякнул и продолжил с усилием катиться вниз.


Очевидно, девушка забывала маленькую деталь - пламя, которое вскоре должно было пройти и по трубе.


Но он тоже достиг дна и благополучно приземлился в узком туннеле, высеченном в скале. Гвен уже бежала к квадрату света, который можно было видеть в конце. Ник последовал за ней. Внезапно Гвен остановилась и повернулась в его сторону. Она прошептала ему:


- Ник, там кто-то есть. Думаю, это женщина. Я видел, как она пришла из другой галереи.


Леди Хардести очнулась! Она быстро выздоровела, черт возьми, ей удалось протрезветь, она поняла, что произошло, и нашла способ связаться с ними откуда-то еще. И вот оно.


- Баннгг!


У нее даже был пистолет! Пули начали эхом отражаться от стен туннеля. Ник схватил Гвен и прошел мимо нее, чтобы прикрыть ее своим телом. Тогда он сказал ей:


- Попробуем обойти.


Он побежал вперед, как разъяренный бык, готовый броситься. У женщины не могло быть много пуль в стволе, так как она уже потратила часть. И в таком состоянии у него определенно не было слишком точной цели. Однако у него не было другого выхода, кроме как пойти ей навстречу и рискнуть немного. Все было лучше, чем нависшая угроза, угроза, которая становилась хуже с каждой секундой. Огонь и дым никого бы не пощадили. Не говоря уже об опасности этих ста пятидесяти мегатонн водородной смерти!


Галерея внезапно расширилась в довольно просторную пещеру, тускло освещенную желтоватой лампой, свисавшей с потолка. Большие мальчики хорошо организовали побег на случай неудачи! Ник успел лишь заметить вход в пещеру, журчание воды поблизости, небольшой причал и подвесной мотор ...


- Баннгг!


Пуля отскочила от стены и зажужжала, как большая разъяренная пчела. Леди Хардести спряталась за грудой камней у входа в пещеру и нацелилась на него из кольта. Ник подскочил и бросился на нее.


Еще одна пуля вылетела из пистолета и попала ему в плечо. Сила удара заставила его потерять равновесие. Он крутанулся и упал. Он увидел, как мимо него проходит Гвен со свирепой гримасой на лице.


Ник не чувствовал боли. Он собирался встать, но понял, что силы его оставили. И немного воли тоже. Он чувствовал себя измученным и равнодушным. Если Гвен удастся отделаться от этой суки, тем лучше для нее. Он, должно быть, очень хотел разорвать ее на части после того, что передал ему в руки!


Леди Хардести подошла к девушке с ревом ярости, ее бледное лицо исказилось от страха, гнева и отчаяния. Они столкнулись и покатились по земле, как два зверя, сражающихся за добычу. Некоторое время они продолжали бить друг друга как одержимые, царапать друг друга, рвать на себе волосы.


Некоторое время Ник бесстрастно смотрел на них. Он был бессилен.

и он чувствовал себя странно спокойным. Казалось предпочтительнее, чтобы другие время от времени дрались.


Но в какой-то момент он со вздохом встал. Леди Хардести победила, черт ее побери! Ей удалось одолеть Гвен, она стояла на ней коленями и пыталась задушить. Она действительно была похожа на злую ведьму с растрепанными волосами, разорванной одеждой и выставленной напоказ грудью. И на его лице было выражение садистского триумфа.


Ник нащупал острый камень, лег на землю и подполз к паре. Он вложил камень в судорожную руку Гвен, затем отступил на несколько шагов.


Девушка быстро подняла руку и ударила соперницу по лбу.


Кровь начала сочиться, закрыв лицо леди Хардести уродливой красной маской. Гвен наносила удары снова, и снова, и снова. Леди Хардести отпустила ее и упала на бок. Гвен перекатилась, затем упала на колени на живот соперницы. Он снова подняла камень с ужасным выражением лица. Женщина вне себя - не самое приятное зрелище. Гвен снова начала бить, один, два, три ...


Ник подошел к ней и попытался оттащить ее.


- Достаточно! Она давно умерла!


Гвен уронила камень и посмотрела на покореженный труп. Затем он посмотрел на Ника совершенно пустыми глазами.


«Я… я…» - начал он запинаться.


В тот момент казалось, что мир развалился. Ник схватил девушку за руку и затащил в небольшую пристань, в воду, которая закрывала их, защищая их.


Пещера задрожала. Земля начала раскачиваться и танцевать. Большой кусок камня отломился от сводчатого потолка галереи и при падении разлетелся на тысячу осколков. Страшный рев разнесся по пещере; другой кусок камня отломился от хранилища и отправился похоронить тело леди Хардести. Рев снова усилился. Казалось, что миллион гигантов сошли с ума в самом сердце Земли, что вся планета хотела взорваться. Вместо этого был только большой язык огня, который сердито бежал по туннелю. Он исходил из пусковой трубы.


Гвен прижалась к Нику и уткнулась лицом в его грудь.


«О боже…» - пробормотал он. - О боже, о боже ...


Потом все закончилось так же, как и началось, и они оба оказались живы. Признак того, что боеголовки не были заряжены.


Ник принял чудо без вопросов, как всегда, благодарен только за то, что оно было. Вскоре пещера заполнилась дымом. Номер три отшлепал девушку и сказал:


- Скорее возьмем подвесной двигатель и перережем веревку!


Через десять минут они были уже в паре километров от берега и смотрели на черный остров и тот еще более черный дым, окутавший его.


- Атомных грибов нет, понимаешь? - заметил Ник. - К счастью, нам удалось сбежать. Большая часть острова была разрушена, но боеголовки не были заряжены. К счастью.


Гвен ничего не сказала. Она смотрела на него, как на чудо. Наконец она странным голосом заметила:


- Ты знал, какой ты смешной, такой загорелый ... в нижнем белье, весь в жирном мазуте, окровавленный, с этой приклеенной бородой и с ... ты бесценен, вот и все, - закончила он совершенно невыразительным тоном.


- По этому поводу я тоже не могу сказать, что ты очень хорошенькая, глядя на тебя ... - парировал он и сдернул луковицу Траверса с эластичного пояса шорт. Он открыл ее и отрегулировал рычаг, затем показал его девушке и объяснил:


- Теперь эта штука пищит как марсианин. Здесь уже несколько дней стоит английская подводная лодка. Он нас ждет, и когда он услышит сигнал ... Наши люди скоро придут на помощь, так что вы должны сначала выпустить пар.


- Что?


- Ты на грани истерики, я это очень хорошо вижу. Позволь себе расслабиться.


Он действительно был таким, и он действительно отпустил. Ник терпеливо ждал, пока она выпустит пар навсегда. Но к тому времени, когда темная подводная лодка начала медленно всплывать, как кит, извергающий воду и пар, она уже оправилась.


«Ты очень понимающий человек», - сказала она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. - Слава богу, теперь все кончено ...


«Для тебя», - сладко сказал Ник Картер. - Для тебя, Гвен. Но не для меня. Мне еще предстоит решить очень важный вопрос. И я намерен исправить это по-своему. незавершенное.


Тринадцатая глава.


Ян Трэверс громко запротестовал. затем он стал убеждать, наконец рассердился.

И в какой-то момент он решил позвонить Хоуку. Номер три в офисе Скотланд-Ярда в Трэверсе подслушал разговор между ними по внутренней линии. Хоук был коротким и сухим. Поскольку катастрофа больше не назревала, две двоюродные нации могли снова ссориться.


Хоук сказал сухо-сухо:


- Он выполнил вашу миссию, не так ли? - И Ник усмехнулся. Старик встал на сторону своего парня номер один! - А теперь позволь мне закончить его путь.


Трэверс набил трубку и обратился к Нику:


- Я собираюсь повесить этого ублюдка, понимаете? Вы не должны лишать меня этого удовлетворения!


- Посмотрим. Может, ему придется быть повешенным, - ответил он и ушел. Ее рука обвивала шею, поддерживая черный шелковый шарф.


Ему потребовалось полчаса, чтобы избавиться от слежки, которую Трэверс поставил за ним.


Он нанял у Рутса красный двухместный автомобиль и направился к набережной Челси. У моста Альберта он повернул налево и направился в Ричмонд.


Пендрагон, он же Сесил Грейвс Лорд Хардести, скрывался в строительном комплексе Magna Film, который был его собственностью. Там не снимали фильмов больше пяти лет. Давление друидизма в какой-то момент стало настолько сильным, что у «Лэрда» не было времени заниматься чем-либо другим. Фактически, он даже наполовину снял фильм о короле Артуре.


Леди Хардести вкратце объяснила Нику на острове Блэкскейп. Очень кратко, потому что она очень спешила с ним переспать.


Но теперь Ник вспомнил свои слова, когда он ехал на машине по пробкам Ричмонда.


«Мой муж сумасшедший с манией величия, - сказала ему красавица, - и он действительно думает, что он какой-то король Артур». Собственно, отсюда он и получил свой псевдоним. Старые кельтские короли носили титул Пендрагон. Пен на кельтском языке означает Вождь, и Дракон всегда изображался на их боевых знаменах. Они были абсолютными тиранами.


Диктаторами. И мой муж тоже хочет быть диктатором. Но он утверждает, что у него другие намерения: он говорит, что будет «хорошим» диктатором, доброжелательным деспотом! - и скривила презрительную гримасу.


Ник был довольно задумчивым, когда уезжал из Ричмонда. Он знал достаточно об этой истории, чтобы знать, что Утер Пендрагон был отцом короля Артура, в отличие от кельтской легенды. Лорд Хардести построил свою личность по образцу этого хорошего человека и превосходного короля, который жил много веков тому назад. Ник вздохнул. Деньги, без сомнения, ударили ему в голову. Если бы Сесил Грейвс Хардести не был самым богатым человеком в мире, не все то, что произошло, случилось бы. А в случае безумия они бы заперли его в каком-нибудь психиатрическом учреждении, чтобы положить конец его существованию, чтобы он не причинял вреда. Но деньги, миллионы, миллиарды ... С этими проклятыми деньгами можно сделать очень многое.


Когда он прибыл в студию, обнесенную стеной, уже сгущались сумерки. Погода стала лучше, стало менее холодно, а на западе небо было красноватым. Комплекс располагался в окрестностях серой и заброшенной деревушки, по крайней мере, внешне. Ник спрятал машину за зарослями деревьев и обошел окружающую стену. Должен был быть хотя бы один страж, поэтому приходилось избегать входных ворот.


Он принес веревку и большой крюк. Забраться на вершину стены и спуститься с другой стороны не потребовало много времени. Он огляделся. Сумерки быстро сгустились, но все еще можно было различить окружающие их формы. Теперь, например, он увидел, что находится на улице старого города на американском Западе. Он прошел осторожно, бесшумно, мимо фасадов из папье-маше, фальшивого салона с вывеской Золотой Подвязки, кузнечной лавки, бакалейной лавки. Ник улыбнулся, глядя на тот фон без интерьера, и сказал себе, что многие люди такие: весь фасад и ничего внутри.


Он пересек воображаемую границу и оказался в другой стране: Африке. Теперь он был в Касбе. Узкие и каменные улочки, минарет, киоски арабских продавцов.


Хозяина по-прежнему не было видно, если таковой тут был. Он миновал крепость Иностранного легиона, затерянную в песчаной пустыне, продолжил путь и, наконец, увидел свет на вершине крепости. Вот, наконец и Камелот, святыня короля Артура. Кто знает, был ли еще там круглый стол и двенадцать рыцарей?


Нет, более вероятно, что современный король Артур сидел один за этим столом, размышлял над своими разбитыми мечтами и придумывал какой-то план мести.

Кто знает, знал ли Пендрагон, что его победил Ник Картер. Возможно. Каким бы сумасшедшим он ни был, этот человек определенно не был глуп. Может, он просто его ждал.


Трэверс вернул Нику его оружие, и он старательно проверил его. Люгер успокаивал его, как и стилет, хорошо спрятанный в рукаве. Ник поморщился. Пуля, которую леди Хардести всадила ему в плечо, к счастью, не попала в кость, но оторвала у него хороший кусок мяса. К счастью, это была левая рука. Однако он чувствовал тупую и непрерывную боль, и больше, чем боль, его беспокоила та скованность, которая мешала ему двигаться с его обычной ловкостью. Он вытащил «люгер» из ножен и засунул его в носовой платок, которым он держал руку на шее. Просто чтобы быть готовым выхватить его. Затем он два или три раза потренировался вытащить Хьюго из замшевого футляра и, наконец, уехал в Камелот.


Замок короля Артура был сделан не из папье-маше. Лорд Хардести построил его из настоящего камня для большей достоверности. Он сам продюсировал и режиссировал фильм, пока не решил его остановить.


Ник ступил на опущенный подъемный мост. Ров был почти заполнен. «Там все аутентично», - сказал он себе с усмешкой. Даже смерть.


Он вошел во внутренний двор и поднялся по длинной лестнице, ведущей к трибунам. Башни, башни, зубчатые стены. Там, в самой высокой башне, той, которая освещала весь замок, все еще горел свет. Поднялся легкий ветерок, и Ник внезапно услышал приглушенный звук полотна, которое, размахиваясь, ударилось о стержень. Фактически, огромный флаг развевался на ветру, и он взглянул на него, помогая себе на секунду с фонариком, который был у него в кармане.


Он увидел золотого дракона в центре флага и кисло рассмеялся. Этот тип страдающих манией величия обозначал свое присутствие в замке этим знаменем. Точно так же, как королева Англии, которая приехала в свою резиденцию, подняв флаг на флагштоке Виндзорского замка ... Однако ни Траверс, ни Скотланд-Ярд, ни местная полиция не поняли значения этому сообщению и не поверили, что Пендрагон там скрывался. Кто знает, где это. Старая история украденного письма Эдгара По! Прячется где-то прямо на глазах у ищущих, а они этого не найдут.


Он вошел в самую высокую башню через арку и поднялся по винтовой лестнице. Наконец он вошел в большую круглую комнату. В центре стоял круглый стол, освещенный сильной лампочкой, свисавшей с потолка. Перед этим столом сидел человек в инвалидном кресле. Волосы у нее были длинные и белые, как снег. Позади него Ник заметил устаревшую современную полку, оснащенную трансивером и украшенную большим количеством кнопок и переключателей всех видов.


Старик, даже не поднимая головы, сказал:


- Присаживайтесь, мистер Картер. Я ждал тебя.


Чуткие уши и глаза Ника неустанно работали на этом пути. Номер Три знал, что за его спиной нет ничего опасного. Возможно, перед ним, но он все еще не осознавал масштаб этой опасности.


Он сделал шаг вперед, подошел немного ближе к столу и остановился. Он взглянул наверху. Ничто ему не угрожало даже с потолка. Он продолжал осматривать комнату настороженными глазами.


Сесил Грейвс - он же Пендрагон - выдавил слабую улыбку.


- Здесь нет подводных камней, будьте уверены. Уверяю вас, никаких висящих топоров или загадочных люков под ногами. Я признаю, вы выиграли, мистер Картер. Я очень надеялся, что ты придешь сюда, потому что я хотел увидеть лицо человека, который смог победить меня в одиночку.


- В этом мне помогали, и очень многие. Но признаюсь, вы были очень близки к победе.


Пендрагон поднял тонкую аристократическую руку.


- Вы слишком скромны, сэр. Но я полагаю, вы пришли сюда не для того, чтобы обменяться любезностями.


У него было длинное, бледное лицо, чисто выбритое, с двумя глазами со странными золотыми отблесками, которые искрились в этом ярком свете. Он немного выпрямился. кресло и провел пальцами по своим серебряным волосам. Затем он спросил его:


- Зачем вы пришли, мистер Картер? Чтобы злиться на побежденного и хвастаться своим триумфом?


Ник покачал головой.


- Мне никогда не нравится мой триумф, лорд Хардести. Я пришел только закончить работу. Я должен передать тебя полиции.


Фактически, в тот момент он решил сделать Траверсу тот маленький подарок, о котором он так заботился.


Старик покачал седой головой.


Мне это не нравится, мистер Картер. И окажи мне любезность, пока ты здесь, называть меня Пендрагоном. Это будет фиксация, поскольку я пытался жить, как Пендрагон, я также хотел бы умереть как он. Не могли бы вы это устроить?


Картер коротко кивнул.


- Все в порядке. Итак, мы хотим идти, Пендрагон?


Старик снова поднял руку.


- Нет я так не думаю. Уверяю вас, я не люблю подвергать себя насмешкам, у меня нет желания появляться в зале суда, чтобы услышать свой смертный приговор ... - Он скривился с отвращением. - Это был бы слишком унизительный и бесславный конец, и я не смог бы этого вытерпеть.


Ник подошел ближе.


- Но могут и не повесить.


Странные золотые глаза заблестели.


- Нет, может быть, и нет. Однако даже пребывание в тюрьме не принесет удовлетворения. Действительно, это было бы хуже смерти. Мистер Картер, вы стали причиной моего падения, моей гражданской смерти. Теперь я думаю, что ты мне что-то должен.


Ник редко позволял себе опешить, но теперь смотрел на собеседника с настоящим изумлением.


- Я, я тебе что-то должен?


Пендрагон улыбнулся. У него были идеальные зубные протезы, которые, должно быть, стоили ему целого состояния.


- Да, ты должен дать мне смерть по моему выбору. Это меньшее, что вы можете сделать, не так ли?


Я хочу, чтобы ты убил меня здесь сейчас. Или, что было бы еще лучше, позволить мне покончить с собой собственными руками. Он поднял руки. - Как видите, я безоружен, поэтому полагаюсь исключительно на вас. Пожалуйста, мистер Картер, я вас умоляю.


Дай мне пистолет. Я уверен, что он у вас будет. Пистолет с единственной пулей в стволе, и я знаю, куда выпустить эту пулю. Позвольте мне покинуть этот мир, по крайней мере, с подобием достоинства.


Ник не торопился. Он хотел подумать об этом. Он сделал еще один шаг вперед и улыбнулся Пендрагону. Он улыбался только губами, потому что глаза его были заморожены.


«Простите мое любопытство», - сказал он. - Что это за кнопка?


Пендрагон сразу понял и показал ему красную кнопку, немного подальше от остальных на полке.


- Кнопка запуска. И она бы запустила ракеты, если бы не ты.


Ник наблюдал за ним.


- А вы действительно хотели их запустить?


Последовало долгое молчание. Пендрагон взялся за подбородок и уставился на врага.


«По правде говоря, я не знаю», - наконец признал он. - Может да, а может и нет. Я не кровожадный человек. Но я считаю, что Россию нужно уничтожить. И ... ну может да, я бы их и запустил, на благо человечества. Ужасное средство для достижения похвальной цели.


Голос Ника прозвучал тихо, еле слышно.


- Она бы запустила их в любом случае, без малейшего колебания. Она была очень-очень кровожадной!


«Да», - вздохнул Пендрагон. - Это была самая большая ошибка в моей жизни, но мне никогда не хватало смелости убить ее. Она была слишком красива. Это была моя ахиллесова пята.


Те же слова, что сказал ранее Ян Трэверс.


Пендрагон посмотрел на Ника.


- Она сказала мне, что ты мертв, понимаешь? Она сказала, что они убили тебя в поезде. Я никогда не верил ей, но в тот раз, признаюсь, я в это поверил. И с тех пор я немного ослабил бдительность. Роковая ошибка, как я увидел позже.


Я не должен был ей верить.


Ник весело улыбнулся.


- Перефразируя Марка Твена, сообщения о моей смерти часто бывают преувеличены.


- Да я вижу. Пендрагон тяжело вздохнул. - Однако все это уже не имеет значения. Итак, вы хотите предоставить мне право лишить меня жизни? Обещаю, что сделаю это быстро и без суеты.


Ник принял решение. Он вынул «люгер» из носового платка, разрядил его и вставил в ствол одну пулю.


- Почему бы нет? - сказал он. - Может, ты все-таки прав. Вы избавите себя от множества ненужных сложностей и избежите шума скандального судебного разбирательства.


Для меня совершенно не имеет значения, умрешь ты так или иначе, если ты умрешь раз и навсегда и больше не сможешь причинить вред. - Он протянул оружие мужчине, протягивая руку через круглый стол. - Берите. Но постарайтесь поторопиться, потому что сегодня у меня есть обязательство, и я не хочу его пропустить.


Пендрагон взял «люгер» и посмотрел на него. Он был отполирован от постоянного использования. Большая часть воронения исчезла, открыв первоначальную белизну металла. Некоторое время старик продолжал восхищенно смотреть на нее, затем поднял ее и направил на грудь Ника.


- Вы меня немного разочаровали, - сказал он. - Я не думал, что ты такой же сумасшедший романтик, как я! О, я убью себя, и не

сомневаюсь, я найду другой способ, потому что я знаю, что должен положить конец этому теперь, когда я потерял лицо. Но сначала я убью вас, мистер Картер!


Он нажал на курок.


Удар заставил Ника отступить на четыре шага. Он пошатнулся, махнул руками, но затем восстановил равновесие и медленно пошел обратно к Пендрагону. Старик уставился на него, скорее удивленный, чем испуганный.


- Я в доспехах. В том, чтобы приехать в Камелот защищенным ими, был смысл, правда?


И бросил стилет.


Четырнадцатая глава.


На одной из самых южных точек Дорсета сумерки продолжаются долго даже в ноябре, когда погода хорошая. Это страна, сплошь покрытая мягкими дюнами, и туман сладкий, гораздо менее неприятный, чем в городе. В горчичных полях птицы наполняют воздух тем несколько жалобным писком, который, по словам Хью Уолпола, центрирует всю любовь и боль мира внутри себя.


В деревне Бертон-Брэдсток, недалеко от того знаменитого Бридпорта, из которого сбежал молодой и несчастный Карл Стюарт, спасая свою шкуру, есть старая гостиница с помещением под названием «Голубь». Он расположен примерно в двухстах метрах от Ла-Манша. Когда-то это было место встречи контрабандистов, а сегодня их правнуки в свитерах и бесформенных бриджах из молескиновой кожи собираются в общей гостиной и разговаривают со своим милым дорсетским акцентом. Знак сообщает прохожим, что внутри можно поспать и поесть.


Маленькая двухместная машина взобралась по грязной дорожке и остановилась перед рестораном. Ник взглянул на табличку и сказал партнерше:


- Что еще мы можем пожелать? Здесь есть, чтобы поспать, и все, что нам нужно темного пива. Что если мы остановимся?


У Гвен Лейт было розовое лицо. Частично это был ее естественный цвет, так как она провела три дня в клинике, чтобы отдохнуть и снова встать на ноги, а теперь она снова стала здоровой, красивой большой девушкой. Но отчасти этот румянец объяснялся ее природной скромностью. Не глядя Нику в глаза, она ответила:


- Думаю, да. Выглядит очень красиво.


Ник Картер рассмеялся, и это был хороший, счастливый смех. Миссия была благополучно завершена, и он чувствовал себя прекрасно. Его плечо все еще было забинтовано, но рана быстро заживала. Пришло время отдохнуть. Ему удалось выпросить двухнедельный отпуск у упрямого Ястреба.


Теперь он вышел из машины и открыл девушке дверь. На Гвен была короткая юбка, и ее загорелые колени вспыхнули на глазах у Ника, который сказал с симулированной торжественностью:


- Никогда не забуду, как впервые увидел эти колени. Они почти заставили меня забыть о миссии.


- Ник! Она отругала его полушутливым тоном. Но ее губы немного дрожали. На свои рыжие волосы она надела чепчик, и теперь ткань посыпалась каплями влаги, сверкавшими, как бриллианты.


- Прости, - сказал Ник с совсем не сожалением, а с улыбкой. Затем он обнял ее и поцеловал в кончик носа.


- О, пожалуйста!


Гвен боролась, но было ясно, что она изо всех сил пытается сохранять серьезность.


- Прости, что?


- Люди смотрят на нас! Разве вы не видите тех парней, закатывающих глаза?


- Конечно, завидуют. Ревнуют. - Он взял ее за руку и потащил в сторону клуба. - Позже посмотрим, стоит ли заносить багаж или нет.


Давайте сначала исследуем вопрос о еде и сне. По правде говоря, сейчас меня больше интересует кровать, чем еда.


Гвен покраснела еще больше, но послушно последовала за ней.


Теперь они наконец остались одни в маленькой комнате с низким кессонным потолком, и Ник начал ее целовать. Они сели на край кровати полностью одетые. Николас Хантингтон Картер вел себя как джентльмен; с грацией, поразившей даже его самого.


Губы Гвен были мягкими, сладкими и вовсе не сдерживаемыми. Сначала она казалась немного скованной и неудобной, но теперь ее послушное тело с радостью уступило его сильной мужественности.


В конце этого долгого поцелуя - нужно было вырваться или задохнуться - Ник воскликнул:


- Я прогрессирую как приличный человек! Мы одни, и я не прикасаюсь к тебе. А вы еще не начали кричать и прыгать в потолок.


Она уткнулась лицом в его грудь.


- Я как раз собиралась тебе об этом рассказать.


Ник закурил.


- Ну, все расскажи.


- Да, но не смотри на меня. Иначе я не смогу объяснить.


- Странное создание! Хорошо, я не смотрю на тебя.


Она начала шепотом:


- Я хотела тебя с того момента, как увидела тебя, Ник. Даже в такой тяжелый и драматичный момент. Это было ужасно, что я чувствовала ... Я ужасна! Мне не холодно, и я не боюсь мужчин. Иногда я бы предпочла быть такой ...


Наоборот, я как раз наоборот, и если я встречу подходящего мужчину, я, кажется, горю желанием. Я должна постоянно следить за собой, чтобы не сойти с ума, я всегда должна быть начеку. Ужасно быть такой, понимаете?


- Почему ужасно? Ты мне нравишься такой, какая ты есть, дорогая. Вдруг он кое-что вспомнил и нахмурился. - Кстати, а с тем парнем, с которым вы были помолвлены? Которого вы предпочли всем суперменам? Что с ним стало?


- О, это была ложь. Я не помолвлена. Я только сказала тебе держаться на расстоянии и защищалась ... от себя.


Вопрос о Джиме Стоуксе вертелся на кончике его языка, потому что ему было любопытно узнать, что произошло между ними. Но тогда он этого не сформулировал. В конце концов, это не его дело.


Он открыл глаза и посмотрел на нее. Он одарил ее той улыбкой, которую Хок назвал «обезоруживающей».


Гвен долго смотрела на него. А затем бросилась в его объятия.


- Дурак! Я тебя люблю!


Ник сначала поцеловал ее, затем на мгновение оторвался от ее губ, чтобы спросить:


- Но как я могу быть уверен?


Она подтолкнула его лечь на кровать и хихикнула:


- Если у вас все хорошо, очень-очень хорошо, но действительно хорошо, может быть, я вам это докажу.


И он это сделал.


КОНЕЦ


3. Пламя дракона


Ник Картер


Killmaster


Пламя Дракона


Посвящается сотрудникам секретных служб Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


Случайная встреча


Ник Картер, старший убийца в AX, наслаждался одним из своих редких моментов эйфории. Говорят, что даже палачу нужно позволять моменты задумчивости и спокойного размышления. И хотя Ник не был палачом, он в самом прямом смысле был палачом. На данный момент отдыхаю. В отпуске. Смерть, что касается Киллмастера, взяла отпуск. Это не означает, что Картер стал небрежным или потерял бдительность. Он прекрасно понимал, что костлявый старый джентльмен каждую секунду стоял у его локтя, соответствуя ему шаг за шагом.


Теперь, сидя в глубоком ротанговом кресле на задней палубе своей арендованной яхты «Корсар», Ник наблюдал, как еще один из чудесных закатов Гонконга превращается в тлеющие угли на западе. К северу последние осколки солнца рассыпались розово-пурпурным сиянием на серых горах за рекой Шам Чун. Бамбуковый занавес начался в Шам Чун. Двадцать миль от него, прямо через полуостров от Хау-Хой-Вана до Джанк-Бэй.


Ник допил остатки коньяка и содовой и лениво подумал, что «Бамбуковая занавес» - действительно эвфемизм. На самом деле китайские красные сбросили через основание полуострова барьер из стали и бетона - доты, бункеры, танковые ловушки и клыки драконов.


Мимо Корсара проплыла фигура с высокими крыльями и лениво развевающимся коричневым парусом, и Ник увидел, что это фигура дракона, извергающего пламя. N3 позволил себе криво улыбнуться. Драконы были очень большими на Востоке. Важным было уметь различать два основных типа драконов - бумажных и настоящих.


Он пробыл в Гонконге уже три дня, и, как старый китайский работник, ему не потребовалось много времени, чтобы собрать дракона. Слухи неслись по Королевской колонии, как лесной пожар, и там была драка на любой вкус и ухо. Что-то большое, очень большое происходило в провинции Гуандун через границу. Китайцы перекрыли границу и перебросили войска и танки в большом количестве. Попасть в Китай было достаточно легко - по крайней мере, для крестьян и купцов, - но выбраться отсюда было другое дело. Никто, ну почти никто не выходил!


Некоторые пессимисты в барах и клубах, говорили, что вот оно. Большой дракон наконец собирался сожрать маленького дракона.


Киллмастер думал, что нет. Он пытался вообще не думать об этом - он был в отпуске, и это не было его делом, - но его сложный и хорошо обученный ум, настроенный на такие военно-политические вопросы, продолжал возвращаться к слухам и их фактической основе. . Такой как было.


Китайцы были из-за чего-то в поту. Они перебрались в количестве пары дивизий и нескольких танковых рот. Похоже, они сделали тонкую гребенку в поисках чего-то или кого-то на своей стороне границы. Что это, или кто?


Ник потягивал коньяк с содовой и разминал свои большие гладкие мускулы. Ему было все равно. Это был его первый настоящий отпуск за многие годы. Он чувствовал себя прекрасно, он видел всё в розовом цвете. Его ноги, сильно обмороженные во время его последней миссии в Тибете, наконец-то зажили. Он полностью восстановил свою энергию, а вместе с ней и огромную потребность наслаждаться жизнью. В нем начало пробуждаться новое желание, тоска. Ник узнал, что это было - и заинтересовался.


Он что-то сделал с этим в тот же вечер.


Он постучал серебряным гонгом по столику рядом с собой, не в силах сдержать ухмылку чистого чувственного удовольствия. Это была действительно сладкая жизнь. Ему все еще было трудно поверить. Хоук, его начальник в Вашингтоне, на самом деле настоял, чтобы Ник взял отпуск на месяц! Итак, он был на «Корсаре», стоящем на якоре в бассейне Королевского гонконгского яхт-клуба. Хорошо. Он не хотел подключаться к береговым объектам. Радиофон между кораблем и берегом работал достаточно хорошо, и хотя его тело могло быть в отпуске, мозг его профессионального агента - нет. Было так же хорошо держать расстояние между "Корсаром" и берегом. Гонконг был рассадником интриг, шпионским перекрестком мира, а у Киллмастера было гораздо больше врагов, чем друзей.


Его легенда была просто плейбой. Это был Кларк Харрингтон из Талсы, загруженный унаследованными нефтяными деньгами, и у него были все документы, подтверждающие это. Ястреб был самым услужливым во всех этих делах, и Ник смутно задался вопросом - не откармливает ли его для чего-нибудь Хок?


Его мысли прервал шлепок маленьких резиновых туфель. Это был Бой, который принес еще коньяк и содовую. Ник позаимствовал Боя в Маниле вместе с Корсаром и филиппинской командой.


Бен Мизнер, одолживший яхту Нику, был вынужден прервать свой круиз, чтобы вернуться в Штаты по срочным делам. Они с Ником коротко поговорили в баре аэропорта.


«Я подобрал бедного маленького ублюдка в Сингапуре», - объяснил Мизнер. «Голодал на улице. Насколько я понимаю, он пытается попасть в Гонконг, чтобы найти своих родителей, и ему не повезло. Они разошлись, пытаясь выбраться из Китая. Мальчик - он не называет свое настоящее имя - Мальчик пытался сделать это один на резиновой лодке из Макао. Представьте, что это пытается сделать девятилетний мальчик! В любом случае, он попал в тайфун, и грузовое судно подобрало его и отвезло в Сингапур. Я обещал ему попробовать как-нибудь доставить его в Гонконг когда-нибудь, а сейчас самое подходящее время ».


Бен Мизнер объяснил, что Корсару нужна работа по ремонту, и она должна быть сделана в Гонконге.


«Я купил его там», - сказал он. «И я хочу поставить его в сухой док той же фирмы. Так что вы получаете его на нужное вам время мяч. Когда вы закончите отпуск, передайте его строителям, и я потом заберу». А Бен Мизнер, который был миллионером с рождения и знал Ника еще в колледже, помахал ему на прощание и побежал к своему самолету. Бен, конечно, не имел ни малейшего представления о настоящей профессии Ника.


Мальчик взял с серебряного подноса высокий матовый стакан и поставил его на стол. Он поднял пустой стакан, глядя на Ника узкими темными глазами. «Ты идешь byemby dancee house? Я поправляю одежду, может, да?»


Ник и Бой очень хорошо владели пиджином. Мальчик был с севера Китая и не говорил на кантонском диалекте. Ник свободно говорил на кантонском диалекте, но плохо знал северные диалекты. Поэтому они пошли на компромисс в отношении лингва-франка Востока.


Теперь N3 посмотрел на ребенка неулыбчивым взглядом. Ему нравился Бой, и он забавлял его, однако во время путешествия из Манилы он попытался привить немного дисциплины. Это было непросто. Мальчик был свободной душой.


«Может быть, пойдем танцевать один раз, а может, и не пойдем», - сказал Ник. Он указал на сигарету, свисающую с губ Боя. "Сколько сигарет ты выкуриваешь сегодня?" Он установил ограничение - шесть человек в день. Что-то вроде отлучения от груди.


Мальчик поднял четыре пальца. «Дым только четыре штуки, мисс Кларк. Клянусь, только четыре штуки!»


Ник взял свежий коньяк и газировку. Он еще ни разу не поймал Боя на лжи. «Хороший мальчик, - сказал он. "Вы также не воровали пьющего?"


Он запретил Бой, который питал пристрастие к джинам, спиртное, и внимательно следил за шкафом с алкогольными напитками. Теперь Ник протянул руку. «Ключ к выпивке, пожалуйста».


Мальчик улыбнулся и протянул ему ключ. «Я не вру, мисс Кларк. У меня есть одна пьющая. Но не воровать - бери! Клянусь, черт возьми, только одна пьющая».


Ник, пытаясь сохранить невозмутимый вид, рассматривал парня над своей выпивкой. На мальчике был миниатюрный матросский костюм, срезанный для него одним из членов экипажа, и резиновые туфли. Его волосы были густыми, черными как смоль и коротко острижены. Он был похож на хрупкую куклу с шафрановой кожей, игрушку, которая могла сломаться от прикосновения, и никогда еще внешность не была такой обманчивой. Мальчику было девять - девяносто по мудрости. Он знал почти все, что нужно было знать о изнаночной стороне жизни. Он вырос в борделе и был сам по себе с пяти лет.


Ник мягко сказал: «Ты слишком много ругаешься. И ты слишком много пьешь. Один выпивший слишком много. Тебе лучше посмотреть, малыш, или ты станешь самым молодым алкоголиком в мире».


Мальчик испортил свои маленькие черты. "Не понимаю. Что такое алкоголь?"


Ник похлопал его по плечу. "Алкоголиком ты станешь, если не перестанешь


пить. Мучи плохо. А теперь ты пойдешь и разложишь мою одежду для ужина, а? Думаю, я иду в танцевальный дом byemby. Вы выкладываете обеденную одежду - танцевальную одежду. Вы поняли? "


Бой смотрел на него старыми и настороженными глазами на молодом, гладком, как лепесток, лице. Окурок сигареты с золотым наконечником Ника все еще тлел у него на губах. Он, как и все китайские бедняки, выкурил бы до последнего микродюйма.


«Я кушаю», - сказал Бой. «Делай много раз для Missa Miser. Я иду сейчас». Он улыбнулся Нику, обнажив маленькие жемчужные зубы, и исчез.


Ник потягивал коньяк с содовой и удивлялся, почему ему так не хочется двигаться. Так можно лениться, легко поддаться этой мягкой жизни. Он смотрел, как бело-зеленый паром «Стар» плывет в сторону Коулуна. Паром прошел недалеко от Corsair, и аккуратный 65-футовый катер мягко покачивался на волнах. В ноздри N3 ударил запах гавани, и он поморщился. Гонконг означал «благоухающая гавань», но это не так. Он лениво гадал, сколько тел плавает в грязной воде в данный момент. Гонконг был отличным местом для эффективной работы топором и ночных развлечений.


Ник потянулся в кресле и напряг свои мускулы. Затем он расслабился с полузакрытыми глазами и признался самому себе - его отпуск начал портиться. Каким-то образом за последние несколько часов тонкий кинжал беспокойства начал колоть его. Или это была всего лишь скука - тот коварный клин скуки, который всегда мучил его, когда он слишком долго отлучался от работы? Он не был человеком, чтобы сидеть в тихих закоулках жизни. У меня, - признал он теперь, - почти был отпуск.


На девяти драконьих холмах Коулуна загорелся миллион золотых ламп. Справа от него, на якорной стоянке во время тайфуна Яу Ма Тей, бумажные фонарики светились, как светлячки, на каждой мачте. Они поджигали кулинарию Тянь Хау, морской богине, и Ник почувствовал ее едкий привкус в легком ветерке. Гонконг, его богатые и бедные, люди воды и люди на крышах, нищие на лестничных улицах и богатые в своих виллах на вершине - все они были Гонконгом, и они готовились к новой ночи. Типичная гонконгская ночь интриг, предательства, обмана и смерти. Также жизни, любви и надежды. Сегодня вечером в Гонконге умрут мужчины и будут зачаты дети.


Ник позволил холодному напитку стечь ему по горлу. Теперь уже не было сомнений в симптомах. Его собственные личные сигналы летели. Он слишком долго хранил целомудрие. Что ему нужно сегодня вечером, так это прекрасная девушка, которая войдет в дух вещей, увидит мир и полюбит так, как он их видит. Гибкая, благоухающая, нежная, молодая и красивая девушка, которая отдалась бы без ограничений. Как это сделает Ник. Кто будет отдавать и брать с радостью и удовольствием в нежные ночные часы.


Сви Ло?


Ник Картер покачал головой. Только не Сви Ло. Не сегодня. Сви Ло была старым и ценным другом, а также любовницей, и он должен увидеть ее перед отъездом из Гонконга. Но не сегодня вечером. Сегодня вечером это должна быть незнакомка, красивая и волнующая незнакомка. Приключения манили его сегодня вечером. Так что он, в конце концов, примет приглашение Боба Ладвелла на бал в Крикетном клубе и посмотрит, что произойдет.


Ник поиграл мускулами и без помощи рук поднялся с глубокого ротангового кресла. Его мускулы вернулись в форму. Его мозг щелкал. Он будет искать приключений сегодня вечером, по женскому типу, а завтра он позвонит Хоуку и попросит о назначении. Ник спустился по трапу по трем ступенькам за раз, насвистывая небольшую французскую мелодию. Жить было хорошо.


* * *


Его апартаменты на корме «Корсара» были роскошнее всего, что Ник когда-либо видел на борту корабля. Бен Мизнер поступал более чем хорошо - жил как калиф.


Ник, намыливая свое загорелое тело в застекленной душевой кабине, снова сказал себе, что пора двигаться дальше. Он был всего лишь человеком - было много мертвецов, которые, если бы они были живы, оспорили бы это - он был всего лишь человеком, и было бы слишком легко привыкнуть к роскоши. Это могло погубить человека, особенно агента. Роскошь может развратить. Как хорошо это знали древние римляне! Ты начал слишком ценить свою жизнь, и в его профессии это был самый верный способ ее потерять. Вам может это сойти с рук в течение долгого времени, но однажды вы будете колебаться, перестанете думать, когда не будет времени думать. Это будет день, когда тебя убьют.


Ник вытерся полотенцем и начал бриться. Он нахмурился, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. Не для него. Когда его убьют, это сделает человек лучше него, а не потому, что он позволил своим рефлексам заржаветь, а мускулы превратились в желе.


Худое лицо в зеркале все еще было немного изможденным после тибетской миссии. Темно-каштановые волосы росли, и теперь их можно было разделить слева, густые и блестящие, и

и сделать красивую прическу.

Лоб был высоким и в покое без морщин. Нос был прямым и, хотя имелись небольшие следы побоев, никогда не был сломан. Глаза над высокими скулами широко расставлены. Это были странные глаза, почти никогда не неподвижные и меняющие цвет так же часто, как море. Рот, твердый и красивой формы, с оттенком чувственности, обычно был сдержанным. Он мог улыбаться и смеяться, когда это было оправдано, но это был не тот рот, который улыбался слишком охотно, и он не смеялся над шутками дураков. Этот рот также мог быть горьким, жестким и неумолимым.


В целом лицо в зеркале было подвижным и выразительным, что указывало на стоящий за ним емкий и очень находчивый мозг. В моменты срочности, сильного стресса, когда бросали смерть жизни или смерти, это лицо могло принимать твердую неумолимость черепа.


Тело под лицом было всем, что могли сделать годы жестоких и требовательных тренировок. Тело после всего износа и бесчисленных пыток, подвергнутых самим себе или иным образом, все еще было почти в идеальном состоянии. Плечи были массивными, но без неуклюжести, портящей одежду; талия была узкой и узкой, ноги загорелыми столпами гладких мышц. Мускулы Ника не были большими, особо не привлекали к себе внимания, но были похожи на стальные тросы. Они двигались под его гладкой кожей так же легко, как промасленные веревки.


Ник вышел из ванной, обвязанный полотенцем вокруг своей худощавой талии, и вошел в просторную спальню. Парень разложил на кровати его вечерние вещи: темные брюки в атласную полоску, белый смокинг, плиссированную рубашку с отложным воротником, темно-бордовый галстук, темно-бордовый пояс. Ни один клуб в мире не был более формальным, чем Гонконгский крикетный клуб. Вечернее платье было обязательным даже на благотворительных балах.


Мальчик, изо рта которого болталась еще одна длинная золотая сигарета Ника, деловито полировал пару лакированных туфель. Как обычно, он с трепетом смотрел на торс Ника. Мальчик не знал, что такое греческий бог, и он никогда не слышал о Праксителе - многие почти потерявшие сознание женщины высказывали мысль, что Ник Картер был не совсем реальным, а частью скульптуры - но Мальчик знал, чем он восхищался. . Сам крошечный и хрупкий, он всей своей маленькой пустой душой жаждал обладать телом, как у AXE-man.


Теперь он попытался обеими крошечными руками обхватить бицепс Ника. Его пальцы не встретились. Мальчик ухмыльнулся. «Я думаю, мускул номер один. Хорошо, я попробую хоть раз?»


Ник ухмыльнулся ему. "Ты уже хилли один раз. Почему аски?"


«Я вежливый мальчик, мисс Кларк. Мне нравится, что однажды у него были такие же мускулы, как и у тебя. Вернись в мою деревню и убей всех плохих людей».


Ник стряхнул парня и натянул белые боксерки из ирландского льна. «Вы откажетесь от сигарет и выпивки, и, может быть, однажды вы нарастите мышцы. Вы пытаетесь, а?»


Мальчик печально покачал головой. «Я стараюсь, хорошо. Но чертовски хорошо. Я ни разу не вырасту таким большим, как ты - я всегда буду маленьким китайским человечком».


«Не волнуйся, - сказал Ник. «В этой жизни есть вещи, известные как эквалайзеры». Он взглянул на кровать. «Эй, ты забыл платок. Хингкичи. Ты хочешь, чтобы меня выгнали из крикетного клуба за неподходящее платье?»


Мальчик хлопнул себя по лбу. «Черт возьми, я забыл один раз.


Ник нежно его толкнул. «Хорошо, ты иди и сделай это хабба. И следи за этим языком».


Когда Бой вышел из комнаты, зазвонил телефон, идущий на берег. Ник поднял его. «Привет. Здесь Кларк Харрингтон».


Легкий тенор сказал: «Кларк? Это Боб. Как все?»


Это был Боб Ладвелл, старый друг. Фактически, он был одним из очень немногих настоящих друзей Ника Картера. От БА. Перед AX. В тот день это была чисто случайная встреча. Ник только что оставил своего портного на Натан-роуд и буквально врезался в Боба Ладвелла. Они выпили пару напитков в отеле Peninsula в Коулуне - Боб выполнял какое-то странное поручение, а Ник отправился на пароме, - а Боб упомянул танцы в Крикетном клубе сегодня вечером.


Теперь Людвелл сказал: «Ты идешь сегодня на танцы?»


«Да. Я сейчас одеваюсь. Времени много. Ты же сказал в девять, не так ли?»


«Верно. Девять. Но я… я подумал, что мы можем встретиться немного раньше, Кларк. Я хотел бы поговорить с тобой о чем-то».


Ник снова почувствовал легчайший укус кинжала беспокойства. Было что-то в тоне Людвелла, что его озадачило, обеспокоило. Если исходить от другого мужчины, это мало что значило. Но он знал правду о Бобе Ладвелле.


«Отлично, - сказал он легко. Он сказал своему профессиональному «я» отстать от него и остаться там. Вероятно, это было ничего. "Где, Боб?"


Повисла небольшая тишина.


Наконец Ладвелл сказал: "Я полагаю, вы возьмете валла-валлу?"


«Наверное. На борту вахты только двое мужчин, и я не могу попросить их укомплектовать катер. Да, я возьму водное такси».


«Хорошо. Я встречусь с вами на пристани у подножия Мандрагоры-роуд. Вы это знаете? Это в секторе Ван Чай».


Ник усмехнулся. «Ты веришь в опасную жизнь, приятель. Белый мужчина в вечерней одежде в Ван Чай просит об этом, не так ли?»


Смех Людвелла казался натянутым. «Я думаю, мы можем позаботиться о себе, не так ли? Особенно ты!»


Ник не пропустил завуалированное замечание. За все те годы, что он знал Людвелла, этот человек был ближе всего к раскрытию того, что он, в свою очередь, знал о Нике Картере.


Он позволил этому пройти сейчас. «Хорошо», - сказал он коротко. «Я буду там через полчаса или около того».


Они поболтали еще немного, а затем Ник повесил трубку. Когда он вернулся к одеванию, он слегка нахмурился. Ему не очень понравилось, как складывался вечер. Ничего осязаемого, конечно, ничего, на что бы он пальцем не указал, но он умел читать «ниже» голоса. И голос Ладвелла беспокоил его. Он казался встревоженным и испуганным, как и Боб Ладвелл. Наверное, по причине. Боб Ладвелл был руководителем ЦРУ в этой части мира.


Это была игра, в которую они с Ладвеллом играли годами. Боб знал, что Ник был из AX, и никогда не упоминал об этом. Ник знал, что Людвелл был агент ЦРУ, и никогда не подумал бы упомянуть об этом. Это была политика. Хоук был категорически против любого смешения служб, за исключением крайней необходимости. Но это было больше, чем политика. Это был здравый смысл, хорошее ремесло. Агенты время от времени попадали в руки врага, и ни один человек не мог вечно выносить пытки.


Боб Ладвелл работал. Ник знал это с момента их случайной встречи в тот день. Ладвелл невозмутимо, с невозмутимым лицом и зная, что Ник поймет профессионала, он сказал ему, что работает мелким клерком в американском консульстве. Это была простая легенда. Ник немедленно переключил разговор на другие темы.


Мальчик вернулся с свежевыглаженным хингкичи, и Ник велел себе забыть об этом. Перестань беспокоиться. Наверное, ничего. Может, Людвелл просто хотел занять немного денег. Если бы он работал под прикрытием, ему пришлось бы жить как прикрытие, а это было бы нелегко в Гонконге. Тем не менее, это необходимо сделать. И ЦРУ, и AX тщательно подошли к этим вопросам. Ничто не могло предать агента так быстро, как слишком много денег.


«Наверное, так оно и есть, - подумал Ник. Он просто хочет занять несколько долларов. Он выкурил еще одну сигарету и выпил быстрого коньяка с содовой, когда закончил одеваться. Мальчик застегнул пояс и отступил, чтобы полюбоваться своей работой. «Я думаю, номер один».


Ник заглянул в длинный стеклянный стакан и согласился. Сегодня он не опозорит себя среди пукка-сахибов. Он был не выше небольшого тщеславия и обнаружил, что почти пожалел, что не взял с собой несколько своих медалей - медалей, которые ему дали очень sub rosa, которые он никогда не осмеливался носить. Они бы украсили белый смокинг. Что еще более важно, они могли привлечь правильный женский взгляд.


Он выудил из бумажника пачку гонконгских долларов и протянул Бою. На данный момент гонконгский доллар стоил около 17 центов.


«Может быть, вы однажды сойдете на берег сегодня вечером и поищете маму и папу», - сказал он. предложил. «Может, сегодня вечером найду».


На худом личике мальчика появилось выражение отвращения. «Может быть, не найду, я думаю. То же самое, что и вчера и позавчера. Слишком много мам и пап в Гонконге! Я думаю, может быть, Мальчик будет сиротой-сыном, пока не умрет».


Нику пришлось усмехнуться. Он подтолкнул ребенка к двери. «Я знаю одно, Джуниор. Я собираюсь получить большой кусок мыла и вымыть рот».


С порога Бой взглянул на него с юношеской хитростью. «Я думаю, у тебя может быть леди сегодня вечером. Ты не хочешь, чтобы Бой был рядом?»


«Ты так прав, Конфуций. А теперь взлетай один раз. Побей его, прежде чем я тебя побью».


Мальчик ухмыльнулся. «Вы блефуете, мисс Кларк. Не побеждать. Вы хороший человек». Он исчез.


Ник запер дверь. Он подошел к огромной кровати, выудил под матрасом и вытащил большой мешочек промасленного шелка. Отсюда он взял свое оружие.


Это был «Люгер», 9 мм, урезанный, гладкий, смазанный и смертоносный. Вильгельмина. Его любимая девушка. И стилет Хьюго на шпильке. Игла острая. Рифленая для крови, идеально сбалансирована для метания. С аппетитом к сердечной крови. И, наконец, специалист Пьер, маленькая газовая бомба. Граната размером не больше мяча для гольфа. Мгновенная смерть.


Ник взглянул на свое запястье. Еще много времени. По давней привычке он разобрал «Люгер» и снова собрал его, работая на ощупь, обдумывая события дня и вечера впереди.


Он был все еще беспокойный, нервный. Чувство никуда не делось. А N3, Киллмастер, научился доверять своим предчувствиям. Годы опасностей, близких побегов от смерти создали в нем своего рода психологический камертон. Вилка теперь чуть дрожала, излучая небольшие опасные волны.


Ник выбрал на вечер стилет. Он снял белый смокинг и поправил мягкие замшевые ножны на правом предплечье, с внутренней стороны между локтем и запястьем. Он протестировал спусковую пружину, внезапно согнув запястье внутрь. Стилет легко и точно упал ему в ладонь, готовый к броску или ударам. Ник вставил его и надел смокинг. Он положил «Люгер» и «Пьер» обратно в промасленный шелковый мешочек и снова спрятал их под матрас.


К тому времени, как он вышел на палубу, он снова насвистывал французскую мелодию. Его настроение было приподнятым, и он с нетерпением ждал вечера, что бы ни случилось. Это было комфортное время года в Гонконге с температурой около шестидесяти градусов и небольшими дождями. Он стоял прохладной декабрьской ночью и глубоко вдыхал запах гавани. Olla podrida из рыбы и дизельного топлива, из джосса и вареного риса, из гниющего дерева и недавно окрашенной стали, из краски, скипидара и конопли, туристов и завсегдатаев. Хороших парней и плохих парней. Жизни и смерти, любви и ненависти.


Коулун сиял, как разноцветная рождественская елка, соответствуя бесчисленным звездам в ясном небе. Полная луна была желтым черепом, отражаясь в спокойной гавани. С дока Коулун привязанный белый лайнер издал последний призыв к пассажирам, направляющимся в Штаты.


Ник вызвал одного из филиппинских матросов и попросил человека окликнуть валла-валлу. «Корсар» был пришвартован примерно в 500 ярдах от берега. Это вопрос пяти минут, если он получит моторный катер, и немного больше, если это будет один из одетых в синее сампанов .


Боб Ладвелл будет ждать его у подножия Мандрагрейк-роуд, недалеко от Хеннесси-роуд с надвигающимися горами. Ник потрогал свой толстый бумажник и поймал себя на том, что страстно надеется, что все, что нужно Бобу, - это ссуда.


Он снова глубоко вздохнул и подумал, что почувствовал в воздухе новый аромат. Духи? Нежный запах, мягкий и чувственный, каким мог бы быть небольшой приятный грех. Ник Картер улыбнулся. Жить было хорошо. И где-то во всей этой блестящей красоте Гонконга должна быть женщина. Ждущая. Ждущая только его.


Вторая глава.


Красный Рикша


По пути девушка из валла-валла - ей было не меньше пятидесяти, с подтянутой фигурой и сморщенным коричневым лицом, одетая в чистый голубой деним - спросила Ника, не хочет ли он девушку на вечер. Она знала, что он этого не сделает, по крайней мере, не из тех девушек, которых она могла предложить, но в любом случае она чувствовала себя обязанной рекламировать товар. Этот красивый круглоглазый выглядел преуспевающим и добросердечным. Женщина-сампан знала, что он не из англичан - от холодноглазых, кратко говорящих сахибов мало чего можно было ожидать.


Ник мягко рассмеялся над вопросом и признался, что действительно ищет девушку. Но не одну, - быстро добавил он, - одна из девушек в Шанхае Гай. Последняя была «улицей» сампанов в убежище от тайфуна Яу Ма Тей. Девушек, хотя и не получивших разрешения от британской полиции, это не беспокоило, пока они держали свои красивые носы подальше от неприятностей.


«Хорошая девочка», - настаивала женщина-сампан. «Приятно заниматься любовью. Приятно чистая. Тебе нравится, обещаю. Для тебя я нахожу особенную девушку номер один».


Ник улыбнулся ей. «Не сегодня, бабушка. Сегодня вечером я сам найду свою девушку. Я надеюсь, это особенное место номер один. Все равно спасибо, но нет, спасибо. Вот, завтракай немного мяса с рисом». Он дал ей немалые чаевые.


Ее беззубое лицо скривилось от признательности. На мягком кантонском диалекте она произнесла: «М'гой. Пусть птица любви сладко поет для тебя».


«Хо вау», - ответил Ник, тоже на кантонском диалекте, и увидел удивление в ее глазах-бусинках. Его свободное владение кантонским диалектом было секретом, который он обычно держал при себе.


Она высадила его на берег на шатком пирсе у подножия Мандрагоры-роуд. Нежный лиловый цвет сумерек сменился ярким темно-синим, холодной парчой, инкрустированной миллионами золотых драгоценных камней гонконгских огней. На мгновение Ник задержался в маленьком анклаве тишины и тени возле глухой стены большого холма. Единственная желтая лампочка в оловянном плафоне освещала трафаретные черные буквы на маленькой задней двери дома: Хунг Хин Хонг, Чандлер.


Знак напомнил Нику, что он должен позаботиться о том, чтобы отправить Корсара в сухой док, как он и обещал Бену Мизнеру. Возможно, завтра, прежде чем он позвонит Хоуку и спросит…


Что-то двигалось в пятне тени возле обрыва. Ботинок поцарапал грязь. Ник стремительно подошел к крышке гниющего болларда, сжимая стилет в ладони.


Он ждал, молча и готовый. Наверное, ничего. Одинокий нюхатель опиума, возможно, строит чувственные сны на фоне реальности ночи под открытым небом.


"Ник?"


Голос Боба Людвелла, высокий и напряженный, с легким намеком на дрожь. Киллмастер тихо выругался про себя. Черт! Приветствие, «Ник», было всем, что ему нужно было знать. Ладвелл прикрывался. Он не просто хотел занять деньги. У него были проблемы, вероятно, серьезные неприятности, и он хотел поделиться этим с Ником. N3 криво усмехнулся и снова выругался себе под нос. Его инстинкты были правильными. Но друзья были друзьями, и их было немного. И правила должны были нарушаться - при определенных обстоятельствах. Ник Картер никогда не жил полностью по книге.


Он сунул Хьюго обратно в ножны и вышел из-за тумбы. «Привет, Боб. Почему все это суетится? Это может быть опасно, чувак!»


«Я знаю… я знаю. Но я работаю, как ты должен знать, и мне нужно быть чертовски осторожным».


Людвелл покинул тень и рванул к пирсу. Это был невысокий мужчина, но широкий и сильный, и из-за ширины плеч он казался ниже, чем был на самом деле. Он был в вечерней одежде, как и Ник, но был одет в черный хомбург и белый шелковый шарф. Легкое пальто было накинуто на его широкие плечи в стиле плаща.


Подойдя ближе, Ник увидел, как подергивается мускул на гладко выбритой щеке Людвелла. В тот день он заметил такой же тик в баре отеля Peninsula. У его друга было очень плохое нервное состояние.


Внезапно в это короткое мгновение Ник понял, что это было больше, чем просто нервы. Его уверенная интуиция подсказывала ему, что это было у Людвелла. Страх был написан на всем человеке. У Людвелла закончились нервы, он был на грани. У человека, у любого мужчины, было столько нервов, столько мужества, а когда они ушли - они ушли! Навсегда. Пришло время Людвеллу уйти. Выходи на улицу.


Людвелл слегка коснулся руки Ника. «Пойдем отсюда. Слишком темно. Мне нужно поговорить с тобой, Ник, и мне придется поговорить вне очереди. Взломать охрану и прикрытие. Хорошо?»


Ник посмотрел на своего друга мягким взглядом. «Ты уже сильно разобрался, старый друг. Меня зовут Харрингтон, помнишь? Кларк Харрингтон. Кто этот персонаж Ник?»


Людвелл нащупал сигарету и закурил ее слегка дрожащими пальцами. Он посмотрел на Ника поверх короткой кисточки пламени. «Давай забудем об афере на следующие полчаса, да? Вы Ник Картер, а я - ну, я все еще Ладвелл. Я не использую прикрытие. PTB не сочла это необходимым. ты AX, а я - ЦРУ, и мы будем так играть некоторое время. Хорошо? "


«Хорошо, - сказал Ник. «Это должно быть важно, иначе вы бы этого не сделали. Но власть имущим это не понравится. Вы это знаете».


Людвелл снова потянул Ника за рукав. «Я знаю это. На этот раз ничего не поделаешь. Пошли. Здесь есть проход, ведущий на Хеннесси-роуд. Мы можем взять такси».


Они двигались по узкому проходу между обвалами. В свежем воздухе пахло рыбой и тунговым маслом. Ник сказал, слегка пытаясь поднять настроение своему спутнику: «Такси? У меня сегодня романтическое настроение. Как насчет рикши?»


Людвелл покачал головой. «Слишком медленно. У нас всего полчаса. Мне нужно связаться с крикетным клубом. В любом случае, у рикш длинные уши. Мы можем закрыть перегородку в такси».


Через несколько минут они оказались в ярком полумесяце Ван Чай, безвкусном районе кабаре, баров и дешевых отелей. Человечество бурлило на улицах, как расплавленная лава - шлак нужно было смыть утром.


В такой ранний час на Хеннесси-роуд царило движение, и пешеходы запутались в безнадежной мешанине. Маленькие китайские копы в белых нарукавниках отчаянно пытались справиться с этим из своих высоких киосков. Машины ползли, как раненые драконы. Огромные красные двухэтажные автобусы извергали свои ядовитые пары в лабиринт рикш, велорикш, такси и частных автомобилей. Ночной воздух благоухал маслянистым запахом жареной пищи. Сквозь рев музыкального магазина слышался постоянный стук плиток для игры в маджонг. Под неоновой вывеской «Тигровый бальзам» стройная китайская проститутка пыталась соблазнить растрепанного члена Королевского гонконгского полка.


Людвелл остановился и с отвращением посмотрел на эту сцену. «Черт! Это беспорядок. Мы никогда не найдем здесь такси». Он взял Ника за руку и повел к выходу на узкую улочку, ведущую вверх. «Давай прорежем здесь до Квинс-роуд. У тебя там больше шансов».


Они нырнули на узкую средневековую лестничную улочку и начали подниматься. Ник увидел, что Людвелл бросает осторожные взгляды назад.


"Вы ждете компанию, Людвелл? »


Он говорил небрежно, но, тем не менее, был немного обеспокоен. Людвелл явно уклонялся от хвоста. Скорее всего, он умело уклонился - он был старый и опытный оперативник. он не смог потерять хвост, тогда Ник был неумолимо связан с человеком из ЦРУ. Эта мысль не понравилась ему. Она понравится Хоуку еще меньше.


Ник мысленно вздохнул и пожал массивными плечами. Слишком поздно волноваться. Его друг был в беде, и если бы он мог помочь, не жертвуя AX, он бы помог. И возьмите на себя последствия.


В ответ на его вопрос Ладвелл сказал: «Не о чем беспокоиться. У меня уже пару дней был хвост, но я потерял его сегодня днем. Это была одна из причин, по которой мы поехали на пароме. Я конечно, мы сейчас наедине. Но у меня есть привычка, черт возьми. Я даже не могу пойти в ванную, не оглядываясь! "


N3 мог только посмеяться от сочувствия. Он знал это чувство.


Вверху улицы, рядом со змеиным магазином, где одинокая домохозяйка разбирала змей для завтрашнего завтрака, они заметили такси «Мерседес», пробирающееся по Королевской дороге. Это был один из новых дизелей. Лудвелл приветствовал его и дал инструкции водителю на кантонском языке. Затем аккуратно закатал стеклянную перегородку.


Ник Картер скрестил свои длинные ноги и поправил острые, как бритва, складки на брюках. Он закурил сигарету с золотым наконечником и протянул футляр Людвеллу, но тот отказался. Вместо этого сотрудник ЦРУ вытащил сигарету из скомканной синей пачки Great Wall и закурил. Ник понюхал резкий привкус сук-йены. На открытом воздухе он этого не заметил. Местный табак был убийством для западного горла.


Картер отмахнулся от едких паров. «Как ты можешь курить такую дрянь? Мне бы голову оторвало».


Людвелл глубоко вздохнул. «Мне это нравится. Я слишком долго пробыл в Китае, вот в чем проблема. Мне нужно уйти, Ник. Я собираюсь уйти - после этой последней работы. Если…»


Он оборвался. Они миновали уличный фонарь, и Ник увидел, как тик неистово работает на щеке Людвелла. "Если что, Боб?"


Свет прошел, и они снова оказались в тени. Он услышал вздох Людвелла. Чем-то это неприятно напомнило Нику умирающего человека.


«В последнее время у меня было неприятное предчувствие», - сказал Ладвелл. «Назовите это предчувствием, если хотите. И не смейтесь, Ник, пока не выслушаете меня».


"Кто смеется?"


"Хорошо, тогда. Как я уже сказал, у меня было такое чувство, что я не выберусь из этого. Я так чертовски уверен в этом, что это сводит меня с ума. Я ... я не думаю, что я Должен сказать вам, что мои нервы довольно хорошо растерялись? "


«Нет», - мягко сказал Ник. «Ты не должен мне это говорить».


Такси повернуло направо у богато украшенного фасада магазина «Даймару» с гирляндами ярких бумажных фонарей. Теперь они направлялись в Тай Ханг. Когда они повернули, Ник оглянулся, со слабым весельем подумав, что он почти такой же плохой, как Ладвелл.


Позади них не было ничего, кроме одинокой красной рикши. Он был пуст, кули опускал голову. Без сомнения, он едет домой к своему поддону и рису в каких-то трущобах с упаковочными ящиками.


Людвелл снял черный хомбург и вытер свой высокий лоб чистым сложенным носовым платком. Ночь была свежей, почти холодной, но Ник увидел капли пота на бледной коже. Он заметил, что Людвелл быстро лысеет. Ник запустил большую руку в свои густые волосы и подумал: ему, должно быть, сейчас около пятидесяти.


Людвелл вытер повязку на шляпе и надел ее. Он закурил еще одну резкую китайскую сигарету и выбросил спичку в окно. Не глядя на Ника, он сказал: «Ты знаешь, сколько раз я был в Красном Китае? И снова?»


Ник сказал, что не знает. Не мог угадать.


«Двадцать раз», - сказал Ладвелл. «Этот старый кувшин попадал в колодец двадцать раз! И всегда возвращался целым - или почти так. У меня было несколько шрамов. Но теперь мне нужно сделать это снова, и у меня такое чувство, что на этот раз я не приеду. И эта поездка - самая важная из действительно больших вещей, Ник. Вершина! Я должен это сделать, но почему-то не думаю, что смогу. На этот раз старый кувшин будет сломан, Ник ".


Это был очень обеспокоенный человек. Ник вкратце подумал, что он мог бы сказать или сделать, чтобы улучшить настроение своего друга. Наверное, немного. Может, лучше держать рот на замке. Людвелл был ветераном, опытным и очень способным агентом. Он не был невротиком и уж точно не трусом. И все же Ник подумал, что ему лучше попробовать.


Иным тоном он сказал: «С какой сивиллой вы консультировались в последнее время?»


Людвелл кивнул. «Я знаю - это трудно воспринимать всерьез. Обычно я бы не стал. Но на этот раз все по-другому. Я знаю! И это все равно, что носить в животе сотню фунтов бетона».


Ник улыбнулся ему и похлопал его по колену. «Да ладно, Боб. Все это ерунда, и ты это знаешь. Я имею в виду, что касается предчувствия. Если у тебя больше цифр, значит, оно растет, и ты ничего не можешь с этим поделать. Никто из нас не может . И никто не может нам помочь. Помните фразу Фауста: «Не присылайте мне, какие бы звуки вы ни слышали, потому что никто не может мне помочь»? Это часть жизни агента, парень. Но это был неопровержимый факт. . Фауст лично столкнулся с Дьяволом. Предчувствие, в которое я не верю. Я не думаю, что это происходит таким образом. Когда вы его получаете, вы получаете его быстро, из неожиданного источника. Никогда не знаешь, что тебя поразило. . "


Людвелл покачал головой. «Нет. Ты ошибаешься, Ник. Мы с тобой думаем по-разному. И вообще, у меня нет твоей нервной структуры».


Ник выудил новую сигарету. Он сказал легко. - "Кто ее имеет?"


Людвелл мрачно посмотрел на него. «Да. Ты счастлив - ты вроде супермена. Но я не такой. И не только я, Ник. Все признаки указывают на неудачу».


Ник остановился, закуривая сигарету, и уставился на своего компаньона. Его глаза слегка сузились, он спросил: «Какие знаки?» Неужели Людвелл действительно навещал сивиллу?


Людвелл повернулся на сиденье лицом к человеку ТОПОРА. Его глаза искали по лицу Ника реакцию на его следующие слова. «И Цзин», - сказал он. «Книга Перемен. На прошлой неделе я ходил в буддийский храм, Ник. Я разговаривал с главной жрицей. Она подтвердила то, что я чувствовал - я испытал это, Ник!»


Ник Картер не засмеялся. Ему никогда не хотелось смеяться меньше. Хотя он не верил в такого рода пророчества, тем не менее он не высмеивал их. Для этого он был слишком старым китайцем. Теперь он тихонько присвистнул и долго смотрел на своего друга, в котором присутствовали смесь жалости, сочувствия и презрения. Последнее было изучено, намеренно. Людвелл очень нуждался в небольшом напряжении, в небольшом грубом разговоре со стороны нужного человека.


«У тебя все хорошо, - сказал Ник. «Как тебе это удалось! Что жрица использовала - стебли тысячелистника или палочки с предсказаниями? Или, может быть, печенье с предсказаниями?»


Людвелл лишь грустно улыбнулся, и тогда Ник понял, что этот аргумент безнадежен. Если он не может разозлить парня, в этом нет никакого смысла.


«Я сказал тебе», - сказал Ладвелл. «Я был в Китае слишком долго. Я уже не совсем понимаю, во что я верю - кроме того, что я умру во время этой миссии. И вот где ты входишь, Ник. Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь для меня. Что-то личное, не имеющее отношения к операции. Я не могу и не хочу вовлекать вас в это. Сугубо дело ЦРУ ".


«Приятно это знать», - сказал N3 немного едко. «По крайней мере, вы не полностью взорвали себя».


Людвелл полез в свой смокинг и вытащил длинный толстый коричневый конверт. Он передал его Нику. «На самом деле, все очень просто. И все открыто. Ничего хитрого или незаконного. Это касается моей жены и детей».


Медлительное такси к этому времени обогнуло стадион и проехало мимо гоночной трассы справа от них. Скоро они окажутся на Кеннеди-роуд.


Ник Картер убрал конверт во внутренний нагрудный карман. Он почувствовал потрескивание толстой бумаги в конверте. "Что мне с этим делать?"


"Просто подержи это для меня. Если я ошибаюсь насчет этого чувства, если я снова зайду и выйду, я буду рядом, чтобы забрать его. Если я не свяжусь с тобой в течение недели, ты должен открыть его. Внутри инструкции. Это все, что я хочу от тебя. "


Ник посмотрел в окно. «Хорошо, это сделка. Но ты будешь чувствовать себя чертовски глупо, когда я верну его тебе».


«Надеюсь, Ник. Бог знает, что я на это надеюсь».


Некоторое время они ехали молча. Ник оглянулся. Позади них стояла пара машин, их огни сияли яркими лунами, но ни единого следа красной рикши. Людвелл прочистил горло. «Я хочу сказать тебе еще кое-что, Ник. То, что я никогда не думал, что расскажу кому-нибудь. Но, может быть, это поможет тебе понять обо мне и об этом ... этом предчувствии, которое у меня есть».


"Почему нет?" Ник открыл портсигар. «Пока мы это делаем, сними с себя все, приятель. Старый отец духовник Картер, как они зовут меня».


Лицо Людвелла было мрачным, багровым в немногих мигающих огнях. «Вы бы назвали меня трусом? Ненадежным агентом? Даже, может быть, предателем? Вы бы назвали меня чем-нибудь из этого?»


Ник мог правдиво ответить на этот вопрос. Не для протокола, не предполагая, что он знает, он много знал о Бобе Ладвелле. Главный человек ЦРУ на Дальнем Востоке. Надежный. Безупречный, как жена Цезаря. Умелый и опытный в своей ответственной работе. Ник без тени ложной скромности подумал, что если бы такие оценки были, то Ладвелл был бы очень близко позади себя. И Ник считал себя лучшим.


«Нет, - сказал он наконец, -


Я бы не стал называть вас такими вещами. Никто не мог. Так?"


Людвелл расслабился на кожаном сиденье. Он испустил долгий усталый вздох. «Потому что я должен был начать эту миссию на прошлой неделе. Я должен был это сделать. Я мог бы. У меня все было готово. Но я не пошел».


Он закрыл лицо рукой, словно защищая его от AXE-man. «Я не мог пойти, Ник! Я потерял душу. Я потерял голову. Я провалился, но хорошо. Я подвесил своих людей на другой стороне и подверг их ужасной опасности. То, что я сделал, было непростительно. Но я просто не мог Ничего не поделаешь - я не мог заставить себя уйти. Не тогда ".


Острый профессиональный мозг Ника метался, впитывая детали и нюансы, как жаждущая губка. Он знал, что Людвелл говорит правду - этого человека переполняли чувство вины и страха.


Один фактор сразу привлек внимание N3. Все, что сказал ему Людвелл, начало формировать связь, связь со слухами, циркулирующими по Королевской колонии.


Он уставился на Людвелла. «Но теперь ты идешь? Может, сегодня вечером?»


«Да. Я должен. Думаю, сейчас со мной все в порядке. Пару дней я был пьян, а потом вырвался из этого состояния. Мне повезло. Я справляюсь с этим в полном одиночестве. Это очень деликатно, и в любом случае мы у меня сейчас нехватка рук. Никто не знал, что я испортил это. Если я смогу это осуществить, никто никогда не узнает. Кроме вас. "


Ник почувствовал настоящую жалость к Людвеллу. Мужчина, должно быть, был в аду и вернулся. Даже сейчас, если факты когда-нибудь станут известны, его грозили опозорить и уволить. Может даже тюрьма.


«Вы понимаете, - продолжил Ладвелл, - почему я должен выполнить эту миссию. Даже чувствуя, как я поступаю с ней. Если я собираюсь умереть, я хочу сначала снова взглянуть на себя. Посмотреть на себя без рвоты. И я пообещал себе, и я обещаю вам, что если я уйду, я немедленно уйду в отставку. Я должен, конечно. Я никогда не смогу снова доверять себе ».


N3 кивнул. «Да, тебе придется уйти в отставку. Положи этому конец и иди домой к жене и детям». В частном порядке он думал, что любой мужчина с женой и детьми не имеет никакого отношения к профессии. Это было мщением судьбы заложников. Но тогда он на самом деле знал об этом очень мало. Он не был из тех, кто любит трубку и тапочки.


Людвелл закурил еще одну едкую сигарету с иеной. Его пальцы дрожали.


Профессионал в лице Ника сказал: «Теперь будет сложнее, не так ли? Я имею в виду входить и выходить. Сложнее, чем если бы вы ушли на прошлой неделе? Я слышал, коммунисты выдвинули пару дивизий и несколько танков ... дело в том, что они кого-то ищут ".


Людвелл не смотрел на него. «Я не могу об этом говорить, Ник. Я уже достаточно это поправил. Так что спасибо за то, что позволил мне согнуть твое ухо, и давайте считать эту тему закрытой. Только не забудьте конверт. Эй, вот и клуб. . "


Такси свернуло на длинную дорогу, ведущую к низкому, бессвязному зданию клуба. Дуговые огни играли над парковкой, а цепочки ярких бумажных фонарей обрамляли дорожку, ведущую к главному входу. В воздухе витала танцевальная музыка.


Людвелл откинул задницу и усмехнулся Нику. Не много усмешки, но мужчина старался. Ник схватил друга за руку и сжал. Людвелл вздрогнул. «Смотри! Эти твои проклятые мускулы».


Ник рассмеялся. «Мне очень жаль. Иногда я забываю. Как насчет выпивки, прежде чем мы начнем общаться? После этого вы можете познакомить меня с очень красивой девушкой без сопровождения. Я надеюсь, что на этой вечеринке будут какие-то люди?»


Людвелл закончил платить водителю. «Должно быть. Особенно сегодня вечером. Это для сладкой благотворительности, и они гонятся за деньгами - свидания не обязательны. Но, насколько я помню, у тебя обычно все хорошо».


"Обычно." Ник взглянул на желтую луну, парящую, как огромный бумажный фонарь, над далекой сосной и китайским баньяном. Искусно расставленные огни и фонари мерцали, как светлячки в классических садах. Слабый ветерок дул камфорным деревом.


Такси развернулось и покинуло их. Они последовали за фонарями к входу. «Лаймейцы немного старомодны, - сказал Людвелл, - но они разрешают проводить оленеводство. Это больше, чем допускает Консульство. Конечно, вы должны знать девушку, прежде чем сможете вмешаться - сахибы настаивают на этом. не волнуйтесь - я узнал довольно много кукол в Колонии. Вы были бы удивлены тем, что должен делать клерк Консульства! В любом случае, человеку нехватает. А теперь давайте отправимся в этот бар, а?


Людвелл предпочел билеты угловатой английской девушке за столиком у двери. В этот краткий миг, по давней привычке, Ник оглянулся.


Рикша-кули двигался недостаточно быстро. Он был в пятидесяти ярдах от дороги, в тени эвкалипта у дороги. Ник повернулся, когда мужчина поздоровался.


с красной рикшей в тени. В этот момент подъехавшая машина подобрала мужчину в свете своих фар, и Ник хорошо его разглядел. Он ничего ему не сказал. Еще один синий муравей в соломенной шляпе от дождя.


С бесстрастным лицом он последовал за Людвеллом в здание клуба. Группа играла "China Nights" на небольшом возвышении в дальнем конце длинной узкой танцевальной площадки. Воздух был густым от смеси табака, духов, порошка и хорошо вымытых тел высших слоев общества. Группы разноцветных шаров цеплялись за низкий потолок, как разбитые ядра.


Ник не упомянул о кули-рикше Людвеллу. У этого человека было достаточно мыслей. Тем не менее, AXE-man, в своих личных мыслях, вынужден был бороться с возможностью того, что Людвелл был под слежкой, не зная об этом. Он пожал широкими плечами под хорошо сидящим смокингом. Может быть нет. В Гонконге было много рикш. И много красных рикш. Ему пришла в голову старая французская аксиома: Dans la miit ton les chats sont gris.


Все кошки ночью серые. И самые странные китайцы похожи ночью. Тем не менее Ник не мог позволить себе забыть об этом. Такси ехало медленно. Рикша мог бы не отставать. И даже самые невежественные кули умели пользоваться телефоном. Ник позволил зубу сомнения остаться в своей голове, чтобы немного уколоть его, чтобы он не стал небрежным.


Они вошли в бар, длинную комнату, выходящую под прямым углом к бальному залу. Мужчины с красными лицами и в белых смокингах стояли втроем у стойки бара, некоторые постоянно пили, некоторые искали освежения для своих дам. Счетчик децибел был высоким. Разговор бурлил в комнате, как приглушенный прибой, изгибались яркие воланы мелочей.


Людвелл нашел отверстие в баре. Они бросились туда и заказали напитки. Китайские бармены работали как автоматы.


Ник Картер закурил и повернулся спиной к бару, чтобы осмотреться. Он сразу ее увидел.


Она наклонилась, чтобы что-то сказать старой деве у двери. На мгновение обзор был беспрепятственным, и у Ника перехватило дыхание. Она была царственна! Другого слова для этого нет. Или, возможно, было: Валькирия. Получилось то же самое.


Его глаза слегка сузились, каждая чувственная часть его осознавала влияние ее, он пил при виде этой женщины. Действительно, Валькирия. Высокая, сильная и крепкая в плечах, бедрах и груди. Ее волосы были золотым шлемом, высоко надетым. На ней был простой черный футляр без бретелек и черные перчатки до локтя. Под этим углом он не мог видеть ее декольте, но платье было разрезано до талии сзади, обнажая один из самых красивых мерцающих белых шипов, которые он когда-либо видел. Ника пробежала легкая дрожь, и он осознал ее значение. Он хотел эту женщину. Он уже мог представить себе чудесный изгиб позвоночника под его пальцами. И он еще не видел ее лица.


«Спортивная девушка», - подумал он, наблюдая за игрой гибких мускулов под белой кожей. Он отметил, что, несмотря на то, что девушка была высокой, она носила золотые туфли на шпильке. Ей не было стыдно или извиняться за свой рост. Ему это понравилось.


Он подтолкнул Боба Ладвелла и слегка наклонил голову в сторону девушки. «Тот, - сказал он. "Кто она?"


Ладвелл получил пользу от первого вливания алкоголя. Его цвет был лучше, его улыбка более искренней, когда он проследил за взглядом Ника. Затем улыбка исчезла. Он уставился на Ника и медленно покачал головой. «Нет. О, нет! Если только ты не ищешь жену. И даже тогда я бы сказал нет!»


Ник снова смотрел на Валькирию. Она прервала разговор со старой девой и повернулась, чтобы поприветствовать некоторых вновь прибывших. Ее сияющая улыбка была прекрасна. Эта любезность закончилась, и она на мгновение остановилась, одна в толпе. Она заглянула в бар. Она встретилась взглядом с Ником Картером, пошла дальше, затем вернулась. Их глаза встретились и остановились. Ник почувствовал, как его пульс ускоряется. Это, вне всякого сомнения, была ТА!


С бесстрастным лицом он ответил на ее откровенный взгляд. Он не упустил ни одной детали ее лица. Это было так же прекрасно, как и ее длинноногое, пышногрудое тело.


У нее был идеальный овал лица, необходимый для подлинной женской красоты. Лицо Джотто, нарисованное в мастерской вариации раунда. Черты лица были не менее чистыми: греческий нос без намека на дугу, широко расставленные бесцветные глаза на таком расстоянии, но все же выдававшие пробуждающийся интерес к большому мужчине за стойкой.


Ее рот был твердым и правильным, но мягким и соблазнительным. Не отрывая глаз от Ника, она провела розовым языком по губам, оставив легкий блеск влаги. Зубы были маленькими, ровными и очень белыми.


Ник выиграл конкурс, если таковой был. Наконец она отвела взгляд, с легким румянцем на лице, и заговорила с проходящей парой. Она последовала за ними в бальный зал. Ник посмотрел ей вслед. Она дала ему один backwar


Он посмотрел, как она исчезла в толпе танцоров.


Он повернулся к Лудвеллу. «Что ты имеешь в виду - нет? Она прекрасна. Потрясающе».


Людвелл постучал в бармена. «Я согласен», - сказал он. "Искренне я согласен. Она согласна. Но среди холостяков Гонконга она также известна как Ледяная Дива. Или Ледяная Дева. Выбирайте сами. Я пытаюсь передать, друг, что Мириам Хант является плохим выбором, если вы ищете немного веселья. Она не веселится. Мириам классная девушка, одна из лучших, но она настроена серьезно. Посвящается. У нее очень важная работа в WRO - World Организация Спасения - организация, которая устраивает этот маленький вечер. Все доходы идут сиротам и беднякам Гонконга. Вы видите этот бумажный значок на ее прекрасной груди? "


N3 резко взглянул на Людвелла. Парень выпил три порции, не больше. Его другу было хорошо избавиться от напряжения, но он надеялся, что тот не переборщит. Но ведь Людвелл никогда не отличался сдержанностью.


Он действительно заметил бумажный значок - а также великолепную грудь, которая так опасно поддерживала черное платье.


«Этот значок означает, что она работает сегодня вечером», - объяснил Ладвелл. «Официальные вещи. Я думаю, что она сиделка или что-то в этом роде. Когда я сказал« посвященная », я имел в виду именно это. Никакой ерунды насчет нашей Мириам. Мой совет - забыть ее, Ник. Здесь много других девушек. Красавицы тоже. Приходите., и я найду для тебя. Мне скоро придется уходить ".


Они вырвались из толпы у бара. Когда они подошли к бальному залу, Людвелл сказал: «Я попрощаюсь, Ник. Спасибо за все. Ты знаешь, что делать, если я не приду через неделю. Теперь, когда я тебя представлю, я просто тихо исчезну. Пожелайте мне удачи ".


На кантонском диалекте так тихо, что только Людвелл мог его слышать, Ник сказал: «Yat low sun fong». Пусть твоя дорога будет прямой.


«Спасибо», - сказал Ладвелл. «Я надеюсь на это. Прямо взад и вперед. Но это, как говорят наши китайские друзья, находится на коленях у Будды. Теперь о девушке».


Ник ухмыльнулся ему. «Не просто девушку. Та! Представьте меня ей; и не забывайте, меня зовут Кларк Харрингтон. Playboy».


Людвелл вздохнул. «Мне следовало знать, что я не могу вас рекламировать. Ладно, это твой вечер, который ты тратишь впустую. Но я лучше тебя предупреждаю - она особенно тускло относится к плейбоям. Любит их деньги за сирот и беженцев, но презирает их. источник. Вы уверены, что не ... "


Ник снова ее заметил. Сидеть на хрупком стуле для бальных танцев, один в маленькой нише в стене, работать с карандашом и бумагой. Ее длинные ноги были скрещены, черное платье туго натянуто, обнажая удивительно длинные крепкие бедра. Он увидел, как она нахмурилась, глядя на бумагу в руке, и ее белый лоб, бледный и высокий под золотой короной волос, сморщился. Она облизнула губы розовым язычком. Ника немного удивило мгновенное желание, вспыхнувшее в нем. Он признал, что в присутствии такой красоты он был не намного лучше, чем тупой школьник. С этого момента больше не существовало множества других милых и смеющихся барышень. Он сделал свой выбор. Конечно, на вечер - может быть, намного дольше. Кто знал? Подо льдом, о котором говорил Людвелл, должно быть, где-то есть искра пламени. А Ник Картер был человеком, который любил вызовы, который довольствовался только лучшим, который жил на высшем уровне и всегда путешествовал первым классом.


Теперь он подмигнул Людвеллу. «Я уверен, что не стал бы. Давай, выполняй свой долг. Представь меня».


В этот момент группа заиграла веселую мелодию. Масса танцоров начала разделяться на мужчины и женщины, стоящие лицом друг к другу.


"Что это?" - спросил Ник, проталкиваясь сквозь толпу.


«Восьмеричная катушка», - сказал Ладвелл. «Что-то вроде кадриль Лайми. Ты бы этого не знал».


«Я могу этому научиться», - сказал человек из AX. "С ней."


Он не дождался, когда Ладвелл закончит их знакомить. Он поднял ее на ноги, не обращая внимания на тихий вздох протеста, отметив, что ее глаза были цвета чистейшей горечавки с крошечными пятнышками янтаря в них.


«Это, - твердо сказал Ник Картер, - наш танец».


Она прижала руки в черных перчатках к его большой груди, словно желая оттолкнуть его. Ее улыбка была сомнительной. Наполовину боишься? «Я действительно не должна», - сказала она. «Я работаю, понимаете. Я главная. У меня миллион дел…»


Ник подвел ее к шеренге танцоров. «Они могут подождать», - сказал он ей. «Как я ждал - этого».


Она изящно вошла в его объятия. Эльфийская улыбка коснулась уголка ее красного рта. «Я думаю, мистер Харрингтон, что вы упрямый человек. И вы новичок в Гонконге».


Ее щека прижалась к его бархатной щеке. Ник сказал: «Верно по первому пункту, мисс Хант, но неверно по второму. Я был в Гонконге много раз. Но я думаю, что понимаю, что вы имеете в виду, поэтому позвольте мне успокоить тебя.


Мне нравятся ледяные девы ".


Он взглянул на нее. Это безупречное лицо медленно розовело.


## Глава 3


Нежный пират


Получение отказа от женщины было новым опытом для Ника Картера. Когда дело касалось женщин, он был привередливым человеком, но как только он сделал свой выбор, у него появилось естественное ожидание, что все доведется до удовлетворительного для обеих сторон решения.


Казалось, что сегодня этого не будет. До сих пор ему однозначно давали отпор, его держали на своем месте с холодной улыбкой и умелыми уклончивыми движениями, которые требовали долгой практики. Естественно, это еще больше его взволновало. И Ник обнаружил, что для человека с огромным опытом и умением он был более чем недоволен. Возможно, это было забавно, но в то же время стало немного злым. Сам с собой. Он, должно быть, как-то возится! Ни одно такое прекрасное создание, как Мириам Хант, не могло быть сплошь из льда. Будь таким холодным.


Он возлагал на этот вечер такие большие надежды. После танца она охотно согласилась на поздний ужин с ним. Они много танцевали и много смеялись. Казалось, он ей нравился.


Он отвел ее в ресторан «Жемчуг», крохотное заведение на Крыло на улице, которым управляет древний китаец, которого Ник знал много лет. Еда была лучшей в Гонконге, и не приходилось терпеть туристов.


В такси по дороге в ресторан, а затем обратно к набережной Ник не пытался прорвать ее оборону. Он не мог сомневаться в том, что они были защитой, барьерами, уже прочно поставленными на место. В ее дружелюбии была желеобразность, которая говорила громче слов - не трогайте!


Все это сделало его еще более решительным, в нежном и настойчивом отношении к женщинам, которых он желал. Они нашли валла-валлу, и их отправили в Корсар. Если девушку впечатлило великолепие яхты, она не подала виду. Ник этого не ожидал. Они много говорили, и он знал, что она из обеспеченной чикагской семьи, училась в школе Смита и какое-то время работала в Нью-Йорке социальным работником. Она была в Гонконге меньше года, работая в WRO, и мало о чем говорила. Ник, который, как и любой мужчина, жалел сирот и беженцев, начал находить это немного подавляющим. Более того, он подозревал, что постоянная болтовня о ее работе была лишь еще одним препятствием.


Несколько минут они перебирали палубу, курили и смотрели на тускнущие огни Коулуна, а затем спустились вниз, в богато украшенный салон Корсара. Ник убедил ее съесть крем-де-менте - она объяснила, что пьет редко - и приготовил себе коньяк с содовой. Боя не было видно. Предположительно, он все еще был на берегу, разыскивая своих родителей, а двое дежурных филиппинцев либо спали в своих комнатах, либо развлекали девушек-сампан из Шанхайского Гая. Никакого дела до Ника.


Итак, время и запас мелочей, наконец, закончились, и они оказались лицом к лицу в ситуации, которую оба знали, несмотря на все атрибуты цивилизации, как элементарную и примитивную. У Ника все еще были большие надежды на то, что эта милая девушка окажется послушной. В конце концов, она пришла с ним на Корсар. И она была кем угодно, только не дурой.


Мириам Хант сидела на низком диване как можно дальше от того места, где стоял Ник возле проигрывателя. Она выкурила одну из его длинных сигарет с золотым наконечником, склонив золотую голову и сузив глаза от дыма, и холодно наблюдала за ним. Ее длинные ноги были скрещены, красивая линия бедер открывалась под обтягивающим черным платьем, а выпуклость ее полных круглых грудей была соблазнительной. Платье без бретелек плотно прилегало к этим кремовым верхним шарам, как ласка любовника, и Ник почувствовал сухость в горле, когда он выбрал пластинку и надел ее на магнитофон. Сначала ему не терпелось сыграть Равеля, Болеро, но он отказался от этого. Это была образованная девушка. Она вполне могла знать, что Болеро изначально называлось Danse Lascive. Он остановился на The Firebird Suite. Это не было его личным выбором в музыке - он сам был джазовым человеком - но он держал пари, что это будет ее выбор.


Он был прав. Когда музыка Стравинского заполнила тускло освещенный салон, она, казалось, расслабилась. Ник нашел стул и курил, глядя на нее. Она устроилась глубже на диване, откинулась назад и закрыла глаза. У нее, подумал он, великолепная костная структура. Ее тело струилось под платьем жидким бархатом. Она глубоко дышала, ее груди поднимались и опускались в торопливом ритме, а губы были приоткрыты. Он видел кончик ее языка, розовый, как у котенка. Он задавался вопросом, возбуждает ли ее музыка. Дальнейшее возбуждение ему не требовалось, он был уже напряжён и полон тоски. И все же он сдержался. Во-первых, он должен знать, какая часть ледяной девы была подлинной. Если бы она была искренней, он скоро узнал бы это.


Если бы холод был лишь маской, скрывающей внутренний огонь, он бы это тоже знал.


Музыка остановилась. Мириам Хант сказала: «Это было прекрасно. А теперь, я полагаю, начинается соблазнение?»


Неожиданный удар потряс его, но N3 сумел сохранить бесстрастное загорелое лицо. Ему даже удалось изобразить кривую улыбку, которая, как он надеялся, скрыла его кратковременное замешательство. Он скрестил свои длинные ноги и вынул сигарету из нефритовой коробки на подставке из тикового дерева. Он одарил ее легкой улыбкой. «Туше, Мириам. Признаюсь, что я все еще имел в виду нечто подобное. Думаю, меня вряд ли можно винить. Ты очень милая девушка. Я - и я признаю очень здоровое эго. - Я не совсем прокаженный. Конечно, время и место лучше некуда ».


Она наклонилась вперед, обхватила рукой идеальный подбородок и сузила глаза на него. «Я знаю. Это одна вещь, которая меня беспокоит. Все это слишком идеально. Ты подготовил хорошую сцену, Кларк. У тебя профессиональный подход. Отличный дизайн - только это не сработает».


Ник Картер понял гамбит. Он сталкивался с этим много раз. Она собиралась вечером заговорить до смерти. Он мало что мог с этим поделать. Этот факт его раздражал, но это было правдой. Вероятно, у Мириам Хант был большой успех с этим гамбитом в прошлом, когда ее загнали в угол. И все же он не мог быть положительным. Была ли она всего лишь еще одним сторонником отрицательного ответа, который действительно имел в виду «да»? Он так не думал. На первый взгляд она была слишком умна для таких игр. Но вы никогда не знали.


Итак, все, что он сказал сейчас, было: «Это не… не добьется успеха?» И он одарил ее улыбкой, которая растопила столько женских сердец. «Могу я спросить, почему, Мириам? Ты находишь меня непривлекательным?» Сцена, подумал он, начинала напоминать плохую комедию в гостиной. И все же он должен позволить даме задавать темп.


Мириам Хант вздрогнула. Она обняла грудь, как будто ей было холодно. «Я считаю тебя ужасным, Кларк. Это настоящая проблема, я думаю. Ты великолепен, и я думаю, что ты это знаешь. Я, конечно, знаю. Я открыто признаю это. Мои ноги продолжали превращаться в резину все время, пока мы танцевали. Но это Просто это, видите ли. Тебя просто слишком много! Если я отдамся тебе сейчас, сегодня вечером, я влюблюсь в тебя. И я погибну. Моя работа будет испорчена. Все будет испорчено. "


Ник посмотрел на нее. Он определенно не был подготовлен ни к чему подобному, считал ее утонченной женщиной. На данный момент она говорила совсем не так. Он был на грани того, чтобы сесть рядом с ней на диван, но теперь он расслабился в кресле. "Скажи мне одну вещь, Мириам?"


Он увидел, что она почувствовала облегчение. Она получила передышку и знала это. Она скрестила свои красивые ноги, взмахнув нейлоном. "Если я могу."


«Зачем ты приехала со мной на "Корсар" сегодня вечером? Признаешься, ты знала, что я имел в виду».


«Мне было любопытно. И, как я уже сказал, я был очарована тобой. В тебе есть что-то очень странное, Кларк Харрингтон. Ты должен быть плейбоем, просто еще одним бесполезным человеком со слишком большими деньгами, но почему-то ты этого не делаешь. вполне подходит для этой роли. Ты даже не похож на плейбоя. Ты больше похож на пирата. У тебя мускулы, как у галерного раба - я чувствовал их под твоей курткой. Ты, кажется, сделан из железа. Но дело не только в этом. Вы просто не похожи на плейбоя или бездельника. Я… я думаю, вы меня немного пугаете ».


Ник встал со стула и подошел к проигрывателю, думая, что должен поставить себе пару недостатков. Очевидно, он плохо играл свою роль. Он был недоволен собой. Ястреб был бы недоволен им.


Он расположил на игроке группу танцевальных стандартов и повернулся к ней. «Танцы? Я обещаю, что никаких пропусков, пока ты не будешь к ним готов».


Она позволила своей высокой мягкости без сопротивления покачиваться на его твердом теле. Ее щека нежно пахла его худой челюстью, ее мускулистая спина, словно лепесток камелии, лежала под его пальцами. Ее духи были нежными, мимолетными, со странным пьянящим ароматом, который он не мог определить.


Постепенно, пока они молча танцевали, гибкие линии ее тела сливались с его. Она прошептала ему на ухо: «Я ужасна. Я знаю это. Мне это нравится, хотя я напугана до полусмерти. Может, я хочу, чтобы ты меня изнасиловал. Изнасилуй меня. Я просто не знаю. Я не знаю. Не думаю, что я знаю, но я сейчас ужасно сбит с толку. О, Кларк, пожалуйста, будь со мной нежным и понимающим. Будь нежным и добрым. Не заставляй меня делать то, чего я на самом деле не хочу делать ».


Его врожденный цинизм, приобретенный в жесткой школе, сказал ему, что это еще одна уловка. Она играла на его нежной стороне, предупреждая и обезоруживая его. Вероятно, она узнала это ещё у ее матери на коленях.


Они танцевали. Ник молчал. Он не пытался ее поцеловать. Примерно через минуту она немного отстранилась и посмотрела на него. Ее лицо было розовым. «Я ... я должен признаться».


"Да?" К настоящему времени ничто особо его не удивило бы.


«Вы подумаете, что я ужасна. Думаю, я ужасна. Но это казалось такой чудесной возможностью».


Ник слегка ухмыльнулся. «Так я и думал. Только, кажется, я ошибался».


Розовый цвет превратился в малиновый. «Я не это имела в виду! Я ... ну, я думала, что смогу получить от тебя немного денег».


Ник сделал вид, что неправильно ее понял. Он сказал: «Ну-ну. Никогда не знаешь. Я удивлен. Ты последняя девушка в мире, о которой я бы подумал как о профессионалке».


Она уткнулась лицом ему в плечо. «Для моих беженцев и сирот, глупый человек. Я подумал, что могу получить от тебя хороший вклад».


Со злым, дразнящим блеском в глазах он сказал: «Еще можешь. Если ты правильно разыграешь свои карты».


Она прижалась щекой к его. «Полагаю, это заставляет меня походить на проститутку, не так ли?»


«Не совсем. Скажем, просто девушка, поющая песни. Значит, у тебя есть хорошее дело. Ничего аморального в этом нет. Даже незаконного».


Она откинулась назад, чтобы снова взглянуть на него, и он почувствовал, как жидкий огонь ее твердого таза коснулся его. Его тело, сказал он себе, немного выходит из-под контроля. Он уделял все меньше и меньше внимания велениям своего разума. Это было необычно для него, который всегда был в состоянии держать свой разум и тело в строжайшей дисциплине. Эта девушка начинала проникать в его кожу во многих отношениях, чем он думал.


"Так ты будешь?" Глаза горечавки с янтарными крапинками были близки к его. На мгновение он потерялся в этих синих озерах, блуждая по волшебной глуши, разрываясь между желанием и нежностью.


"Будет что?"


«Сделать взнос в WRO? О, Кларк, это такое достойное дело. И у тебя столько денег. Ты никогда не упустишь это».


«Это не совсем правда, - подумал он немного иронично. У него был текущий счет на Кларка Харрингтона - это было частью его прикрытия - но это были его собственные деньги, и их было достаточно на тот момент. AX платил хорошо, даже щедро, но Ник Картер был человеком, который любил богатую жизнь, когда не работал. По-прежнему…


«Да», - сказал он ей. "Я буду."


Затем его плоть не выдержала, и он поцеловал ее.


Она напряглась, ахнула и попыталась оторваться от него. Ник нежно, но твердо держал ее и продолжал целовать. Ее губы были алыми, медовыми. Она перестала бороться и прижалась к нему. Ее губы двигались сами по себе, и она начала стонать. «Нет. Боже мой, нет! Ты не должен. Я не могу… о, не надо… не надо».


Салон теперь кружился. Как будто их обоих поразил тайфун. Поток желания захлестнул их, как волны, разбивая все запреты. Ее рот открылся под его, и их языки встретились и переплелись. Ник почувствовал поспешный спазм ее сладкого дыхания в его ноздрях. Она обмякла в его объятиях, откинувшись назад, ее руки безвольно болтались рядом с ней, ее рот и его губы были фокусом Вселенной. Ее глаза были закрыты. Он увидел, как на ее белом виске бьется синяя вена.


Ник поднял ее и отнес к дивану. Она прижалась к нему, ее губы были жаждут его, и продолжала причитать: «Нет… нет… ты не можешь. Мы не можем. Пожалуйста, пожалуйста…»


Он осторожно положил ее на диван. Она лежала неподвижно, красивые ноги широко раскинуты и беззащитная, пассивная и не сопротивляющаяся. Черное платье отказалось от борьбы и соскользнуло с ее грудей, обнажив его взору и прикосновению, двойные круги мрамора с прожилками, розовые соски, напряженные в ожидании.


Ник на мгновение постоял, глядя на это очарование. Было ошибкой дать ей хотя бы минутку передышки, но в данный момент он не думал об этом. Его острый, странно изогнутый ум, такой тонкий, но временами такой грубый, думал, что здесь действительно Спящая красавица. Истинный символизм старой сказки никогда не был более очевидным. Вот-вот должна была проснуться красота. Наконец размешать. И в этот последний момент он точно знал, что она действительно девственница.


Он опустился на колени возле дивана и поцеловал ее теплые груди. Мириам Хант пробормотала: «Дорогой, дорогой, ты действительно не должен. Мы не должны».


«Но мы должны», - мягко сказал Ник. "Мы должны." Его рука искала под черным платьем, наткнулась на длинное сияние нежной внутренней плоти, клубок резинки. Девушка застонала от боли. Затем она внезапно отвернулась от него. Ее бедра сжались в его ищущей руке. Она села на диван, убрав золотые волосы с глаз, глядя на него со странной смесью ужаса и желания. Она попыталась найти его руку под юбкой и оттолкнула ее. «Я не могу», - сказала она. «Я просто не могу, Кларк. Мне ... мне так жаль!»


Ник Картер встал. Его гнев был сильным, но хорошо контролируемым. Джентльмен умеет не только выигрывать, но и проигрывать. И уж точно он не хотел женщину, которая не хотела его


«Мне тоже очень жаль», - сказал он ей со слабой улыбкой. «Больше, чем ты думаешь. Думаю, мне лучше отвезти тебя домой».


Он увидел влажный блеск в ее глазах и надеялся, что она не заплачет. Это все, что ему нужно.


Но девушка не плакала. Она вытерла глаза и соскользнула с дивана. Ее голубые глаза прямо встретились с ним. «Я действительно хотела, Кларк. С тобой я хотела. Но я просто не могу - не так. Я знаю, что это смешно и банально, но я такая. Я хочу все это - один мужчина, только один , и брак, и дети, и то, что навсегда осталось позади. Вы понимаете? "


«Я могу понять», - сказал Ник. «Лучше поторопись. Уже поздно, и нам нужно найти валла-валлу. Пока ты освежишься, я выпишу чек».


Пока она была в ванной, он выписал чек на счет Кларка Харрингтона на тысячу долларов. Это было все, что он мог себе позволить в данный момент. Он хотел, чтобы это могло быть больше.


Мириам Хант взяла чек, взглянула на сумму и поцеловала его в щеку. «Ты такой хороший человек, Кларк. Я действительно хотела бы быть подходящей девушкой для тебя».


«Если это написано, - сказал Ник, - значит, это написано, и ничто не может его изменить. Это Китай, помните». Он накинул ей на плечи ее боевую куртку, без горечи понимая, что сегодня он многое потерял. Ему пришло в голову кое-что из Пруста: «Единственный рай - это рай, который мы потеряли».


Или, можно сказать, никогда не знал.


Затем ему пришлось улыбнуться самому себе. Он получил только то, что заслужил - за то, что решил сегодня быть таким романтиком. Пусть это будет ему уроком.


Они окликнули проходящего мимо валла-валла и высадились на берегу у причала парома. Мириам жила напротив острова, в современной квартире с видом на залив Репалс, и теперь она настаивала, чтобы он не сопровождал ее. Он посадил ее в такси и дал указания водителю.


Она протянула руку из окна такси, и Ник пожал ее, хотя рукопожатие с женщиной ему не особенно нравилось. Так часто это было признанием поражения. Не то чтобы он знал много поражений.


«Мне очень жаль, - снова сказала Мириам Хант. «Я знаю, что это был бы чудесный опыт. В конце концов, я полагаю, что я всего лишь девственница со Среднего Запада. Увидимся ли я снова, Кларк?»


Уголок подвижного рта Ника тронул слабая улыбка. «Кто знает? Кажется, в этом нет никакого смысла - но кто знает? Мы оба можем заглянуть в И-Цзин».


Ее сомнительная улыбка говорила, что она не понимает. Потом она ушла, и Ник прошел через паромную станцию к телефонному киоску. В конце концов, это должна быть Сви Ло. Конечно, он не собирался возвращаться в Корсар и пытаться уснуть!


Пока он искал в своем бумажнике неуказанный номер, который Сви Ло каким-то образом всегда удавалось сохранять, независимо от того, сколько раз она двигалась, он задавался вопросом, кто ее нынешний защитник. Суи Ло всегда называла их так - своими «защитниками». Ник знал, что у нее их было довольно много. И все же она была, и он всегда чувствовал себя виноватым при этой мысли, так же сильно, как и раньше, влюблена в Ника Картера. Такой, какой она была, когда они впервые встретились в этом самом Гонконге, больше лет назад, чем ему хотелось бы вспоминать.


## Глава 4


Кровь по утрам


Было после четырех утра. За пределами старой виллы, примыкавшей к необработанной скале, выходящей на Харлех-роуд, облачный покров закручивался, покрывая вершину, маскируя звезды и уменьшая звук. Вилла, казалось, парила в воздухе, бестелесная, одинокая и отчужденная в этом разреженном слое.


Ник Картер выкатился из огромного викторианского ложа, стараясь не разбудить Сви Ло, и надел тяжелый парчовый халат. Он засунул ноги в тапочки. И халат, и тапочки были собственностью нынешнего «защитника» Суи Ло, и теперь Ник без особого интереса задумался, кто этот человек.


Но кем бы он ни был, он был заряжен. Эта старинная вилла с 30 с лишним комнатами когда-то принадлежала семье Кардин. Вы не можете получить больше пукки, чем это. Теперь здесь жила Суи Ло, евразийская певчая девушка из Маньчжурии.


Она не выглядела на свои 26 лет, когда легонько дремала под алой шелковой простыней. Это была изящная хрупкая кукла, прекрасная миниатюра, совершенство ее тела в малых масштабах. В ней преобладала русская кровь. Ее глаза были почти такими же круглыми, как и у него, ее носик такой же прямой, без следов монгола на скулах. Ее кожа была белой, как лилии.


N3 с нежностью смотрел на нее, пока рылся в кармане халата в поисках сигарет. Простыня упала с ее груди, маленькой и твердой, размером не больше лимона. Он наклонился и слегка поцеловал одну грудь, Суи Ло двигалась и стонала во сне. Ник на мгновение погладил гладкие черные волосы, недоумевая от двойственности его чувств к ней.


Временами она все еще была очаровательной и мудрой не по годам восточным ребенком, которому он помог много лет назад; во многих отношениях она напоминала ему Боя. Оба познакомились с самой сырой стороной жизни в раннем возрасте.


Ник обнаружил, что у него нет сигарет, и пошел к двери спальни. Он подумал, что Сви Ло повезло больше, чем Бою. По крайней мере, пока. В этом грешном мире ей было дано нечто гораздо более востребованное, чем все, что мог предложить Бой.


Он прошел по длинному, покрытому пышным ковром холлу, в большую гостиную. Высокий потолок подпирали черные арочные перекладины. В одном конце огромное окно было задрапировано золотым тайским шелком. На стенах висели китайские картины на стекле и старинная пекинская ширма, где гостиная - Сви Ло назвал ее гостиной - переходила под аркой в длинную столовую. Толстым ковром был Тянь Син.


«Да, - подумал Ник, - Сви Ло далеко приехала из Мукдена». Шэньян, как его называли китайцы. И если истории, которые она рассказывала ему после их занятий любовью, были правдой, она пошла еще дальше. Ее защитник собирался сделать из нее кинозвезду!


Ник слабо улыбнулся. Вполне возможно. В Гонконге снималось много фильмов, и не многие из звезд были настоящими актрисами. Ло определенно могла соперничать с любым из них по красоте и уму.


Он очень осторожно не зажег свет. Он нашел стол из тикового дерева с мраморной столешницей и покопался в кувшине Мин. Он раньше замечал там сигареты. Он сунул несколько сигарет в карман и прошел через комнату к задрапированному иллюминатору, бесшумно двигаясь по толстому ковру.


N3 остановился у края иллюминаторов и стал прислушиваться. На самом деле слушаю. Каждое из его чувств, отточенных до грани, намного превосходящей способности среднего человека, было настороже. Он не думал, что опасность велика. Еще нет. Но это было там.


Когда он вышел из киоска и остановил такси на паромной пристани, его хвост был ясен. Но Ник Картер был слишком стар, чтобы принимать что-либо как должное. Он внимательно следил за тем, как такси мчалось по узкой извилистой дороге к вершине. На повороте на Робинсон-роуд он заметил рикшу, следовавшую за ним. С такого расстояния, при плохом освещении, невозможно было различить цвет, но он бы поставил миллион гонконгских долларов на то, что он красный.


Ник не позволил тому факту, что его преследуют, изменить его планы. Он ожидал этого более чем наполовину. Боб Ладвелл ошибался, он не потерял хвост. Он предположил, что в некотором смысле это была вина по ассоциации. Кто бы ни интересовался Ладвеллом, теперь интересовался и Ником Картером. Или - и здесь Ник был действительно обеспокоен - в Кларке Харрингтоне. У него не было причин думать, что его собственное прикрытие было раскрыто, даже если это было прикрытие Ладвелла, и если кто-то захочет интересоваться тем фактом, что Кларк Харрингтон и Боб Ладвелл были старыми друзьями, позвольте им.


Так он думал раньше. Затем он добрался до виллы, и Ло, восхитительно одетая в мандариновое пальто и чонсам с высоким разрезом, обнажая идеальные маленькие ноги, бросилась на него. После первого взволнованного приветствия Ник и Ло не теряли времени даром. Это были старые и опытные любовники, которые давно расстались. Ее защитник уехал по делам. Каким-то чудом ее слуги, все шестеро, воспользовались отсутствием хозяина, чтобы навестить свои семьи.


Ник, доведенный до точки, где он должен найти успокоение или взорваться, осторожно повел Ло в ближайшую спальню. Она пошла без возражений - это было то, чего она ожидала - сбросив одежду на ходу. Несмотря на это, жадное напряжение в ней болтало о ее новом положении, ее вилле, ее имуществе, ее перспективах. В спальне Ник терпеливо слушал, как он закончил раздевать ее. Она всегда была жадной маленькой девкой, и в этом ее нельзя винить. Жизнь для нее была тяжелой.


Пока она целовала его и показывала на Шагала, Дюфи и Брак - на всех стенах спальни! - Ник соскользнул с ее серебряных тонких трусиков.


Затем, когда его терпение подошло к концу, он с девушкой заткнул ей рот и отнес к большой викторианской кровати. Они занимались любовью с нежной яростью.


Теперь N3, его сигарета еще не зажжена, отодвинул занавеску на полдюйма и выглянул наружу. Ничего. К стеклу приклеился серый пушок влажного облака. По стеклу струились крошечные капли воды. Там была практически нулевая видимость.


Над этим нужно было немного подумать. Ник вошел в большое фойе, закрытое и без окон. Он опустился на опиумную кровать, уставленную подушками, и задумался, пока курил сигареты.


К третьей сигарете он принял решение. Он хотел знать, что происходит. Вероятно, это не его касалось, но он все же хотел знать. Это должно быть как-то тихо.


Он присоединился к Людвеллу и его миссии, и N3 не хотел участвовать в этом. Но его самого преследовали, и это ему начинало не нравиться. Теперь для наблюдателя или наблюдателей на улице будет холодно и влажно, и Нику понравилась эта мысль. Пусть какое-то время они будут холодными и несчастными; очень скоро он собирался их накалить.


Он пошел в спальню за одеждой. Сви Ло теперь спала на животе с обнаженной круглой маленькой попкой. Ник накинул на нее покрывало.


Он оделся в богато украшенной ванной. Арматура была из позолоты, а ванна - в виде огромного лебедя. Ник снова поймал себя на мысли, что это человек. Белый человек или китаец? Английский? Португальский, японский или русский? Вы можете найти их всех в Гонконге. Ник пожал плечами. Что за дело? У Ло все было хорошо, и он был рад за нее. Теперь к делу!


Ему пришлось посмеяться над своим изображением в длинном зеркале. Белый смокинг, темно-бордовый галстук-бабочка, темно-бордовый пояс и темные брюки. Просто костюм, чтобы бродить в тумане. Шпион, кем бы он ни был, мог быть слишком ошеломлен, чтобы сопротивляться.


Он проверил Хьюго, стилет на шпильке, вставляя и вынимая их из ножен. Идеальное оружие для близкой работы в тумане.


N3 мягко пошла по длинному коридору, ведущему в кухню и кладовую дворецкого в задней части дома. На самом деле он не ожидал больших неприятностей. Если наблюдатель все еще был там - а Ник был в этом уверен, - то только как наблюдатель. Шпион. Кто-то был достаточно заинтересован в передвижениях Ника, чтобы следить за происходящим. Вот и все, по крайней мере, так рассуждал Ник. Если бы этот человек был убийцей, наемным убийцей, он бы наверняка нанес удар раньше.


Но кто захочет убить Кларка Харрингтона, плейбоя?


Он нащупал то, что, должно быть, было огромной кухней, и нашел черный ход. Он покрутил ручку, и замковый язык тихо тронулся. На мгновение Ник колебался, желая, чтобы с ним была Ло. Он ничего не знал о планировке территории. Его неизвестный противник, ожидающий снаружи, имел бы там преимущество.


Ник попытался вспомнить, что он знал о старых виллах на вершине горы. В свое время он был во многих. За домом обычно находился большой внутренний дворик с бассейном. Возможно арочный мост. Даже грот, пагода или две?


Он выругался себе под нос. Он просто не знал! Тогда к черту.


Теперь, стоя на четвереньках, он осторожно толкнул дверь. Лицо его было холодным и влажным. Видимость, по его расчетам, была около трех-четырех футов. Он увидел, что действительно находится во внутреннем дворике, покрытом большой плиткой, выложенной мозаикой. Он увидел ротанговый стул и часть стола. Больше ничего.


Он позволил двери бесшумно повернуться за собой. Он подождал пять минут, еле дыша, набирая ртом воздух, когда нужно. Ноздри мужчины могут быть громкими в полной тишине.


Ничего не шевелилось в унылой, серой, сырой пустыне. Ник мысленно вздохнул. Ладно. У них на этой работе был хороший человек. Ему придется инициировать дело. Положить немного наживки.


Он согнул стилет в ладони и резко постучал рукоятью по плитке. В то же мгновение он быстро и бесшумно двинулся на пару ярдов вправо. Это привело его к креслу из ротанга, и он присел за ним, прислушиваясь. Ничего, кроме сонного писка гнездящейся птицы. «Умный ублюдок», - подумал Ник. Он не собирался попадаться на любительские уловки.


Его блуждающие пальцы нашли небольшой кусок сломанной плитки, угол, который был выбит. Он бросил осколок в непрозрачность перед собой, бросив его по высокой дуге. Он насчитал пять, когда услышал легкий всплеск. Значит, бассейн был какой-то! Вероятно, это означало мост, пруд с лотосами и лилиями, пагоду.


Ник лежал на животе, слушал и думал. Если там была пагода, это было логичным местом для наблюдателя. В нем можно было немного укрыться от непогоды и иметь повышенную точку обзора, хотя в этом супе это было не очень хорошо.


Ник заскользил к бассейну, опираясь на локти, бесшумно, как змея. Он добрался до плитки и протянул руку вверх и вниз. Его пальцы смахнули холодную воду.


Где-то в дымящемся тумане закашлялся мужчина. Это был мучительный, мучительный кашель, который продолжался, несмотря на отчаянные попытки заставить его замолчать. Наконец его заглушили, и Ник услышал протяжный хриплый вздох. Он лежал неподвижно, как смерть, потому что он только что услышал смерть, и пришло время снова подумать.


Он мысленно переоценил ситуацию. Этот человек находился в пагоде - вероятно, она была построена в центре моста с видом на бассейн или пруд - и он, должно быть, дремал. Конечно, он не слышал, как Ник ударился о землю или бросил осколок плитки. Если бы он полностью проснулся и услышал, то не закашлялся бы. Ник уже слышал такой кашель; было много таких в Гонконге.


Итак, этот человек был болен, не слишком внимателен и, вероятно, был всего лишь простым кули, которому платили за работу. Если это был тот же рикша, он, должно быть, уже очень устал.


Это также означало, что наблюдателей должно быть больше одного. Они никогда не оставят фасад виллы без присмотра. Но, по всей вероятности, этот наблюдатель будет на дороге, вниз от высоких железных ворот, преграждающих короткую дорогу, ведущую к воротам виллы. Несомненно, он будет рядом с красной рикшей и прятаться в деревьях или в зарослях.


Перво-наперво. Ник начал обходить бассейн, плитка под его руками была липкой и скользкой. Ему нужно было найти мост, ведущий через бассейн.


Он двигался ровно, бесшумно, внимательно следя за препятствиями, осторожно касаясь руками области перед собой, прежде чем двинуться. Как будто вы в темноте пощупываете мины. Он не ожидал мин, но у Суи Ло было много слуг, и у слуг были дети, а дети оставили много хлама. Человек в пагоде проснулся.


Ник хотел достать его живым и готовым к разговору. Его ухмылка была жесткой, и в тумане его худощавое лицо приобрело странный вид, напоминающий череп. Теперь он был Киллмастером, и он был на охоте, и все, кроме работы, было забыто.


Он нашел влажное дерево моста. Железные стойки и утки, ведущие вверх с пологим наклоном. Он прижимал свое большое тело к мосту на дюйм за раз, боясь, что он может скрипеть или раскачиваться ниже его 200 с лишним. Но это была прочная конструкция, хорошо закрепленная.


Слабый соленый бриз пронзил туман. Ник почувствовал холод на левой щеке. Там лежали высокие скалы, а затем и гавань. Ник увеличил скорость ползания, насколько мог. Теперь он был так близко к пагоде, что мог слышать дыхание человека. Любой порыв ветра рассеет туман и обнажит его.


Мгновение спустя переменчивый ветерок сделал именно это. Он сильно кружил вокруг пагоды и уносил туман. Ник Картер выругался и распластался на мосту, пытаясь скрыть темно-бордовый галстук и пояс. Он был дураком, что носил их. Но белый смокинг в белом водовороте тумана мог ему помочь. Если этого не произошло, то подход был закончен. Он был в десяти футах от наблюдателя.


Это не сработало. Мужчина его увидел. Он вскочил на ноги с задушенным «Хай йи!» Он был силуэтом на фоне тумана, худощавый, угловатый мужчина в синем и соломенной дождевой шляпе. Ник, все еще надеясь взять его живым, вскочил на последний уклон моста. Стилет был в его руке, готовый к броску, но он не хотел его использовать. Для этого достаточно одного удара по шее.


Это не должно было быть. Он увидел большой черный пистолет в руке мужчины. Это был Кольт 45 - достаточно, чтобы вырвать ему кишки. Рука поднялась, и Кольт выпустил цветок оранжевого пламени. Грохочущий доклад разорвал тихий туман на миллион клочков.


Убить сейчас или быть убитым. Ник щелкнул стилетом прямо перед ухом. Хьюго спел свою маленькую жужжащую песню смерти, когда он дважды перевернулся и пошел прямо к сердцу. Мужчина выронил автомат, его глаза расширились от ужаса и боли, и он взвизгнул, теребя рукоять стилета. Он покачнулся и начал падать. Ник прыгнул, чтобы поймать его, уже думая о будущем. От трупа нужно избавиться, и он не хотел, чтобы его выудили из пруда.


Он поймал человека и опустил его на пол пагоды. Он умирал быстро, кровь текла из разинутого рта и пачкала его коричневые обломки зубов. Это было бесполезно, и Ник знал это, но он должен был попробовать. Он наклонился над умирающим и быстро заговорил на кантонском диалекте.


«Кто ты? Почему ты следуешь за мной? Ты собираешься сесть на дракона, так что будет хорошо говорить правду».


Мутные глаза мужчины распахнулись. Его тонкая борода была залита кровью. Когда он смотрел на Ника и говорил, тоже по-кантонски, в умирающих глазах было огромное безразличие.


«Не дракон», - сказал мужчина, его слова были странно отчетливы сквозь журчание крови. "Я катаюсь на тигре!" Он умер.


Ник выпрямился с мягким проклятием. Сейчас не время об этом беспокоиться. Он должен был двигаться быстро. Это горячо…


Его снова спасли глаза - эти острые глаза с чудесным экстрапериферическим зрением, которое позволяло ему видеть очень близко к прямому углу. Он смотрел на виллу, когда справа от себя он увидел в тумане призрак какой-то фигуры на полпути по другую сторону моста. Он увидел, как гротескная фигура подняла руку и что-то швырнула.


Некогда было нырять. Смерть вылетела из белого дыма с невероятной скоростью. Ник успел только отвернуться, чтобы начать падение, когда предмет ударил его по сердцу. Он хмыкнул и попятился назад, хватаясь за перила пагоды для поддержки. Призрачная фигура повернулась и побежала в туман. Ник мог это слышать, как она пробивалась сквозь густой подлесок и кустарник.


Тяжело дыша, чувствуя, что пот на лбу и капает в глаза, Ник Картер посмотрел на свою грудь, на вес, который все еще висел там. Это был топор с короткой ручкой и острый как бритва. Он цеплялся за белый смокинг, как врезанный в него брелок. Впился в толстый конверт, который дал ему Людвелл. Ник собирался оставить его на яхте, забыл, и теперь это спасло ему жизнь.


У него было несколько минут. Он сомневался, что другой мужчина вернется или будет скрываться. Было бы лучше, если бы он это сделал, но Ник знал, что не может надеяться на такую удачу. Мужчина уже был в пути со своими новостями. Ник выругался, потянувшись за топор и вытащил его. Казалось, он проникает все глубже и глубже.


Это был топорик. Он достаточно насмотрелся, чтобы знать. Рукоять была короткой, едва ли шириной с человеческую ладонь, а головка была широкой с острым лезвием. Головка молотка была заточена до острия. Это было ужасное оружие, идеально сбалансированное для метания.


Ник взял пистолет 45-го калибра и сунул его в карман куртки. Он бросил топор рядом с телом и, встав на колени, снял синюю майку, которую носил мужчина. Этот человек был скелетом еще до своей смерти - руки, похожие на палки, исхудавшие ребра, полая грудь, покрытая серым пушком.


Ник взял одну из рук и посмотрел на нее. Да. На правой руке чуть выше локтя была красная отметина от щипцов. Грубый трафарет тигра. Tiger Tong? Ник никогда об этом не слышал и немного знал о щипцах.


Он не стал снова одевать мужчину, а обернул синюю майку вокруг тощего торса так, чтобы не капала кровь. На теле не было большой дыры, но Ник не хотел, чтобы кровь попала на его костюм. Бог знал, что будет дальше! Он мог даже вступить в конфликт с полицией, что сделало бы всех несчастными. Особенно его босса, Хоука.


Он поднял тело, которое вообще ничего не весило, и перекинул через плечо. С кольтом в руке он ощупывал дорогу вокруг виллы к воротам, шагая по траве, когда мог, и очень настороженный. Он только думал, что другой наблюдатель сбежал.


Теперь туман стал неоднородным. Пятна толстые, в других почти исчезли. Ник пытался оставаться в густых зарослях, пока шел по подъездной дорожке к высоким железным воротам. Он немного догадывался.


Он был прав. Он нашел красную рикшу прямо за воротами. Его воткнули в густую поросль розового вереска под карликовыми соснами. Когда Ник бросил тело на сиденье, он посмотрел на тощие ноги и подумал: эти китайцы сильнее, чем кажутся, все они. Должно быть, это было довольно утомительно - преследовать меня до самого пика.


Он осторожно вытер «кольт» носовым платком и положил его на сиденье вместе с телом. Аналогично топору. Отбросив последнее, он признал, что где-то здесь таится немного иронии, если у кого-то есть время заняться этим. Топор был очень похож на миниатюрную татуировку, которую он носил на своей руке выше локтя. Типичным для него жестом он похлопал мертвого по голове. Оба они в каком-то смысле принадлежали татуировкам!


«Мне очень жаль, - сказал он трупу. «Жаль. Но вы были мелкой сошкой - а мелкая сошка всегда ловит наихудшее из ада».


Он всегда сожалел об этом факте. Маленькие люди, таймеры, мелкие мошенники обычно получали самый грязный конец палки. Большая рыба часто уходила. Ник сожалел об этом. Он не любил убивать маленьких людей.


Туман все еще держался над проезжей частью и в непосредственной близости. Он толкнул рикшу через дорогу, напротив ворот, и осторожно пошел вперед, пока земля не начала отваливаться. Он знал, что здесь скалы, но где именно?


Колеса рикши соскользнули в пустоту. Именно здесь был обрыв. Ник отпустил штанги, и рикша погрузилась в море клубящегося тумана. Он стоял у края, склонив голову, и прислушивался к звуку его падения. Шум продолжался долгое время, и он мог визуализировать рикшу и труп, прыгающих с камня на камень. Там были скваттеры, в своих лачугах из жести и гудрона, и Ник искренне надеялся, что никому не мешает в завтрак.


Он вернулся в дом и остановился в ванной внизу, чтобы проверить себя на кровь. На рубашке было одно крошечное пятнышко, но он ничего не мог с этим поделать. Он поднялся в спальню. По пути он взглянул на часы AX на своем запястье. Прошло не больше получаса.


Сви Ло не спала. Она сонно улыбнулась ему через накидку до подбородка. «Доброе утро, мой милый Ник. Может, ты приготовил кофе, раз у меня сегодня нет слуг?»


Ее дыхание было чистым и сладким. Если она заметила пятно крови на его рубашке, она не подала виду. Она обвила его шею своими мягкими ручонками и попыталась утащить его на кровать. «Забудь о кофе. Занимайся со мной любовью, пожалуйста!»


Ник заставил себя отодвинуться. Утренняя страсть была одной из сексуальных особенностей Ло.


Он с кривой усмешкой отделил ее нежные щупальца. «Не сегодня утром, милая. Я только что пришла попрощаться. Мне нужно прекратить. Что-то, э-э, всплыло». Он очень хотел ее именно тогда, но не осмеливался рисковать. Любовь с ее инерцией может быть опасна. У него было неприятное предчувствие, что в ближайшем будущем ему понадобится всякая бдительность, на которую он способен. Какую странную жизнь он прожил; в какой странной обстановке он двигался! Иногда у него возникало странное ощущение, что он проживает несколько жизней параллельно. На мгновение ему захотелось сказать Ло, что он только что убил человека, - чтобы посмотреть, как это повлияет на ее пульсирующее маленькое либидо.


Наверное, совсем нет. Она все еще хотела бы заниматься любовью.


На мгновение Ло настаивала. Ник держался вне досягаемости и сел на сундук. Ло стремилась соблазнить демонстрацией своей восхитительной маленькой груди. «Я нашла новый путь», - бросила она вызов. «Это место называется обезьяньим сиденьем. Вы, как большой огромный круглоглазый, не узнали бы этого. Но это за пределами седьмого рая». Она хихикнула и даже немного покраснела.


Ник посмотрел на нее поверх сигареты. Для них это было знакомым яблоком раздора. «Вы - чрезмерно сексуальная маленькая девка», - сказал он ей. «Хуже того, вы расовый сноб. Вы думаете, что только восточные люди знают, как правильно заниматься любовью».


Суи Ло резко села в постели, ее маленькие груди дрожали. «Совершенно очевидно, что жители Запада не умеют заниматься любовью - пока их не научит восточный человек. Тогда, но только тогда, некоторые из них очень хороши. Как и ты, Ник». И она хихикнула.


Ник подошел к окну и открыл его. Теперь туман быстро рассеивался. Он услышал далекий звук, которого так долго ждал. Трамваи спускались с вершины. С полмили он слышал рокочущий звон фуникулера.


Он снова поцеловал Ло. На этот раз она не цеплялась за него. «Я буду на связи», - сказал он, направляясь к двери. Ему пришло в голову, когда он коснулся дверной ручки, что он всегда говорил ей то же самое. Всегда говорил, все годы.


"Ник."


Он повернулся. Теперь она не улыбалась. Ее темные глаза были мрачными, и она хмурилась, что она делала нечасто. Ник осознал, с легким чувством шока, что он действительно мало что знает о Сви Ло. Он ничего не знал о ее недавней жизни. Что-то двигалось в его голове, что в данный момент он не пытался изучить. Конечно, он ей не доверял. Он никому не доверял - возможно, за исключением Ястреба и Бога. Но доверие никогда не входило в их отношения. Ло никогда не задавала вопросов и никогда не видела того, чего не должна была видеть.


Теперь она сказала: «Не думаю, что тебе стоит приходить сюда снова, Ник».


Его взгляд был насмешливым. "Птица любви прилетела?"


«Нет, ты большой дурак. Я всегда буду любить тебя! Но мой… мой защитник очень ревнив. Если бы он знал о тебе, он бы очень рассердился и мог бы сделать плохие вещи».


Она увидела его веселую улыбку и поспешила дальше. «Я серьезно, Ник. Этот другой, не такой, как другие. Он очень могущественный человек и во многих смыслах порочный человек. Я… я его боюсь».


Что она пыталась ему сказать? На первый взгляд, это было лишь предупреждение, воплощение уже принятого ею решения. Но казалось, что есть нечто большее. На основании того, что она знала - или не знала - о самом Нике?


«Если ты его боишься, - сказал Ник, - почему ты остаешься с ним?»


Лав крохотной рукой помахала рукой по роскошной комнате. Этого было достаточно, но она добавила: «Он очень богат. Безмерно. Он дает мне все. Он сделает меня кинозвездой. Это то, за что я боролась всю свою жизнь, мой Ник. С тех пор, как я понял, что ты не отвечаешь на мою любовь. Что ты никогда не возьмешь меня с собой в Штаты. Но сейчас все это не имеет значения. Я только хочу, чтобы ты не испортил мне это, пожалуйста. "


В открытое окно он услышал лязг другого трамвайного вагона. Осторожность побуждала его поторопиться.


«Я постараюсь не делать этого», - пообещал он. Он снова повернулся к двери. «Может быть, ты прав. Я больше не буду тебя беспокоить».


"Я не хотела тебя обидеть." Он был удивлен, увидев в темных глазах слезы. «Я увижу тебя, Ник. Только я должна составить план, я должна прийти к тебе, когда это будет безопасно. Хорошо?»


"Ладно." Он махнул ей и ушел.


Он прошел полмили до трамвая, держась посередине дороги, не ожидая никаких неприятностей и не находя их.


«Там сейчас будет небольшая передышка», - подумал он, пока все немного закипело. Будут закладываться новые планы и зарождаются новые интриги. Кем и с какой целью он понятия не имел - кроме того, что они каким-то образом должны быть связаны с миссией Лудвелла в Красном Китае.


Ник весело выругался, поймав идущий трамвай. Как, черт возьми, он позволил себе втянуться в это?


В настоящий момент, подумал он, ему нечего бояться полиции. Он только что убил человека, но маловероятно, что наниматели шпиона, кем бы они ни были, подняли вонь, если уж на то пошло, этот человек вторгся. Он пытался убить Ника. В худшем случае это была явная самооборона.


Но до этого не должно доходить. Ник в тот момент был очень маленькой мышкой и не хотел привлекать внимание большого полицейского кота.


Он поймал валла-валлу на паромном пирсе и поплыл туда, где Корсар блестел в слабом солнечном свете, начинавшем просачиваться сквозь облака. Он заметил небольшой сампан, привязанный к луку Корсара. Значит, на борту филиппинцев действительно были девушки, и это все еще не было его делом. Позже, после того, как он решит, что он собирается делать, ему, возможно, придется их выбить.


Он заплатил женщине-сампану и поднялся на борт. Никаких признаков Боя, хотя ребенок уже должен быть вернулся. Ник хотел снять одежду и принять длительный горячий душ. Он легко спустился по трапу и по коридору в свою спальню. Он открыл дверь и остановился. Он смотрел. Он чувствовал себя так, словно кто-то нанес ему ужасный удар по сердцу. Пот выступил на его лбу, как лед, и все это долгое ужасное мгновение он стоял неподвижно, пораженный видом тела Боя. Никогда еще ребенок не казался таким хрупким, как сейчас в смерти.


## Глава 5


Когти тигра


Есть отношение ко сну - и есть отношение к смерти. Поэты часто путают их. Ник Картер никогда этого не делал. На момент смерти он был старым помощником, чувствовал ее запах на свежем ветру и сразу узнавал это, когда видел его. Мальчик был мертв, задушенный тонкой веревкой, которая все еще глубоко вонзилась в нежную детскую плоть его горла. Его руки и ноги были связаны. Он лежал на огромной кровати лицом вверх, его темные глаза закатились, обнажая белки. На груди у него лежал лист бумаги. Обычный лист дешевой печатной бумаги, 8 1/2 на 11, и на нем было что-то напечатано. Краткое сообщение.


Первый ход N3 был для него вполне типичен. Он упал на колени и стал искать под матрасом свое оружие. Оно все еще было там, «Люгер» и газовая бомба, в безопасности в промасленном шелке. Ник быстро снял стилет и ножны и вложил их в шелк вместе с другим оружием. Он оттолкнул их снова, маленькое тело Мальчика двигалось в симуляции жизни, когда он наклонял матрас.


Ник подошел к двери спальни и запер ее. Он защелкнул крышки иллюминатора и плотно их закрутил. Затем он вернулся к кровати и взял записку. Он был аккуратно набран свежей лентой.


Мистер Харрингтон: Вы замешаны в чем-то, что вас не касается. Вы убили одного из наших людей. Мы убили одного из ваших. Это не имеет особого значения, но пусть это послужит предупреждением. Мы не хотим тебя убивать. Утилизируйте тело тайно и покиньте Гонконг к закату, и вы будете в безопасности. Не сказать ничего. Будем смотреть. Не послушаешься или обратитесь в полицию, и ты умрешь. Подчиняйтесь, и об этом забудут. Это воля - Общества Красного Тигра.


Под последним предложением была отметка «chop» - круглая красная идеограмма, сделанная деревянным или резиновым штампом. Старый китайский иероглиф тигра.


Ник стоял у изножья кровати, глядя на Боя, и чувствовал, как в нем накапливается ярость. Это было не правильно. Сейчас это бесполезно, и он не мог позволить себе роскошь гнева, но на этот раз он проиграл битву. Он почувствовал, как по нему струится пот, и был уверен, что его вырвет. Он пошел в ванную, но его не вырвало. Вместо этого он посмотрел на себя в зеркало и почти не узнал лица. Он был абсолютно бледен, его глаза смотрели и казались намного больше, чем обычно. Его бледность была с зеленоватым оттенком, а кости лица торчали сквозь твердую плоть. Его глаза были горячими и грубыми в черепе, и на мгновение ему захотелось найти слезу. Слез не было. Уже много лет не было слез.


Прошло целых пять минут, прежде чем он вернулся в спальню, теперь уже над ней, ярость все еще присутствовала, но была спрятана для использования при необходимости. Он отделил более мягкую часть своего разума и заставил все остальное работать, как прекрасный компьютер.


Он поднес к записке спичку и смотрел, как она сгорает в пепельнице. Он поднял тельце и положил его под кровать, а затем стянул вниз.


он заткнул парчовое покрывало так, что оно подметало пол. Он разгладил небольшое углубление. Он отпер дверь и снова открыл порты. Затем он приготовил себе рюмку и сел выкурить сигарету. Яхта была тихой, если не считать обычных корабельных шумов, когда она мягко покачивалась в потоке. Звука вперед не было. Предположительно филиппинцы и их девочки еще спали, или ...


Ник отмел эту мысль. Они не имели значения. Он был в этом уверен. Они бы не слышали и не видели, чтобы кто-нибудь поднялся на борт в раннем тумане. Он подумал, что самое большее - один или два человека в бесшумно движущемся сампане. Должно быть, это было так просто. Совсем не задача задушить ребенка.


Ярость снова начала терзать его мозг, и он боролся с ней. Он должен приберечь это на потом - когда он найдет людей, которые это сделали. Если он их нашел. Если бы он даже попытался их найти. В конце концов, он не был свободным агентом. Он был агентом AX, и личная месть была роскошью, которую он редко мог себе позволить.


Жажда мести. Месть. Это были странные слова в профессиональном словаре. И все же Ник посмотрел на кровать, увидев, что находится под ней, и вены на его лбу превратились в маленьких лиловых змей. И снова, с той редкой дисциплиной, которой он обладал, он заставил свой разум вернуться к бесплодным и холодным фактам.


Выделилось одно. Он еще не был известен как Ник Картер. Записка пыталась напугать его и выгнать из Гонконга. Если бы они знали его настоящую личность, они бы не приложили усилий. Записка тоже была адресована Харрингтону. Так что для Tiger Tong он все еще был Кларком Харрингтоном, плейбоем и бездельником из разных стран.


Но с разницей. Он убил одного из их людей. Плейбои обычно не носили стилеты и не знали, как ими пользоваться.


Могли они так быстро найти тело кули-рикши? Мог ли быть другой наблюдатель? Третий мужчина, о присутствии которого Ник даже не подозревал? Шпионить так же тихо, как птица с дерева, смотреть, как Ник исследует тело и избавляется от него? Ник кисло нахмурился. Это должно быть так. Он начал это!


Итак, эти Тигры были эффективной командой. Эффективны, быстры и смертоносны, как змеи. Ник начал расхаживать по комнате, глядя через порт на слабый, отфильтрованный туманом солнечный свет. Его ухмылка была жесткой. В конце концов, это был Год Змеи в Китае. Удачно названный.


Они не были уверены, кто он такой. Или что. Это была их проблема. Возможно, из-за связи с Бобом Ладвеллом они пометили его как агента ЦРУ. Ник мог найти в своем сердце горькое проклятие Людвелла. Этот человек, по его собственному признанию, плохо справился с этой работой, с этой миссией, чем бы это ни было. И весь этот бардак начался со случайной встречи с Ладвеллом.


Ник достал коричневый конверт из нагрудного кармана и посмотрел на него. Топор полностью прорезал толстую жесткую бумагу. Ник нащупал дыру на переде рубашки. Кожа под ним становилась пурпурно-зеленой. На его левом соске была красная полоса на коже. Проклятый пакет спас ему жизнь!


Он сунул конверт под матрас с оружием. «Неделя», - сказал Ладвелл. Никакого отношения к ЦРУ. Сугубо личное. Жена и ребята. Ник снова поправил матрас и еще раз проклял своего друга, хотя и не так сильно. Как ему хотелось сейчас вытащить Людвелла из Красного Китая и поговорить с ним пять минут! Если, конечно, этот человек ушел в это время. Вскоре после того, как прошлой ночью представил Ника Мириам Хант, Людвелл сдержал свое обещание и исчез, как призрак.


Ник начал снимать одежду. Хватит домыслов. У него есть дела. Во-первых, избавиться от тела. Идти в полицию было бы полным безумием. Его могли допрашивать несколько недель, даже посадить в тюрьму, а его прикрытие разлетелось бы из Гонконга в Москву. Хок откажется от него.


Стоя под горячим душем, Ник признал сообразительность Тигрового Тонга. Они не были уверены в нем, не знали, кто он такой и как он связан с Ладвеллом. Итак, они руководили силой, ставя на карту, что он всего лишь друг, и они могут его отпугнуть. Жизнь одного маленького ребенка-беженца значила для них меньше гонконгского цента. Они хотели, чтобы друг Людвелла покинул Гонконг, и дали ему шанс.


«По крайней мере, теперь они будут знать», - думал Ник, намыливая. Если он сбежал и испугался, то это был Кларк Харрингтон. Если он останется сражаться, он будет кем-то другим, возможно, ЦРУ, и они узнают и попытаются убить его как можно быстрее. Зачем? Он не имел ни малейшего представления. На данный момент на это мог ответить только Ладвелл.


Он надел чистые брюки, свежую белую рубашку и твидовый спортивный пиджак. На мгновение он не мог найти нужные носки и чуть не позвал Боя, но вовремя вспомнил. Привычка была забавной штукой. Странно, что он так привык к Бою, полюбил малыша так сильноо за такое короткое время.


Закончив одеваться, он тихо пошел вперед. Маленький покрытый сампан - циновка из рисовой соломы, которой скрывались девочки - все еще грызла борь Корсара. Полиция Гонконга не заботилась о девочках как таковых; полицию беспокоило то, что они могли переправить на берег.


Ник тихо спустился по железной лестнице в каюту команды. Дверь была приоткрыта. Еще не дойдя до него, он услышал хриплый храп. Он заглянул внутрь. На вахте остались только двое филиппинцев, каждый из которых спал на койке с девушкой. Обе пары спали обнаженными под простынями. На столе валялись засаленные тарелки, полные пепельницы и пустые бутылки, в которых могло быть рисовое вино первой дистилляции. Ник поморщился. У этих мальчишек должно быть несколько голов!


Он тихонько закрыл дверь и пошел обратно по трапу. Бесполезно их сейчас беспокоить. Было рано; они просыпались и избавлялись от девушек в удобное для них время. Он будет делать вид, что не видит. Не то чтобы это имело значение; он должен был найти способ избавиться от тела Боя. Это вряд ли можно было сделать средь бела дня, так что приходилось ждать темноты. Это произошло в начале декабря в Гонконге.


Тигр Тонг, как и Большой Брат, будет наблюдать, ожидая увидеть, что он сделает.


Ник Картер позволил себе подумать о нескольких очень неприятных вещах о Tiger Tong. Затем он позволил себе слегка усмехнуться. Им могло потребоваться долгое ожидание, потому что в данный момент даже он не имел ни малейшего представления, что он собирается делать. Он знал только то, что не собирался делать. Он не собирался бежать!


Однако это могло быть хорошей тактикой, чтобы заставить тигров думать, что он бежит. Может быть…


Он прервал свои мысли, когда заметил, что полицейский патрульный катер приближается к Корсару. Он шел быстро, его гладкая носовая часть поднимала волну в гавани. «Юнион Джек» вылетел из короткой мачты. Ник видел двух китайских солдатиков, вооруженных пулеметом в носовой части. Его сердце учащенно забилось, а затем стало немного холоднее. В патрульном катере было что-то преднамеренное; с первого момента он ни разу не сомневался, что это идет к Корсару. Он подошел к перилам на миде корабля и стал ждать. Прекрасное время, чтобы меня навестили копы Лайми. И он с телом под кроватью!


Патрульный катер с приглушенным ревом подошел к нам. Двигатели были выключены, и на корме закружилась желтая пена, когда большие дизели развернулись. Патрульный катер плыл в сторону Корсара. Три рейка с лодочными крючками стояли наготове.


Британский офицер в ярко-синей одежде и фуражке вышел из рубки и взглянул на Ника. У него было круглое, пухлое лицо, блестящее от недавнего бритья, и его глаза были слегка припухшими. Он выглядел усталым, но его улыбка была яркой, когда он кричал Корсару.


«Разрешите подняться на борт, сэр? Я хочу поговорить с мистером Кларком Харрингтоном. Официальное дело».


Ник похлопал себя по груди. «Я Харрингтон. Поднимитесь на борт».


Он подошел к тому месту, где ступеньки банды спускались к уровню воды. Патрульный катер отступал от воды, умело пробираясь к платформе.


Что, черт возьми? Улыбка офицера успокаивала, но не сильно. Британцы всегда были вежливы, даже когда вели к виселице.


Офицер бодрым шагом поднялся по лестнице. Его лицо выглядело толстым, но это не так. В руках у него была палка для чванства, и когда он поднялся на борт, он приложил ее к своей фуражке. «Старший инспектор Смайт, сэр. Полиция гавани Гонконга. Вы говорите, что вы мистер Харрингтон?»


N3 кивнул. "Я. Что все это значит?"


У инспектора Смайта были ясные голубые глаза над тусклыми мешочками. Он на мгновение окинул Ника холодным безличным оценивающим взглядом.


«Вы знаете мистера Роберта Ладвелла, сэр? Я полагаю, что он был клерком в американском консульстве здесь».


Был? Ник сохранял бесстрастное лицо. «Я знаю Боба Ладвелла, да. Мы старые друзья. Я видел его вчера вечером - на самом деле я ходил с ним на танцы. В клуб крикета. Что случилось?»


Инспектор Смайт снял фуражку и потер лысеющий лоб указательным пальцем. Ник узнает об этой манере поведения.


«Боюсь, сэр, что у меня для вас довольно плохие новости. Мистер Ладвелл мертв. Его убили прошлой ночью». Ник уставился на него. Это действительно сработало! У него было ощущение, что он погружается все глубже и глубже в зыбучие пески. На самом деле он не был сильно удивлен этой новостью. Но он знал, что должен действовать, тянуть время, тянуть время, пока не сможет начать разбираться в этом безумном кровавом беспорядке. Трое мужчин мертвы. Поправка - двое мужчин и маленький мальчик.


Ник позволил тому, на что он надеялся, отразиться на его лице шок и волнение. "Мой Бог!" - выпалил он. «Убили? Боб? Я… не могу поверить в это. Как? Почему?»


Офицер заменил привет на внимание.


Его глаза не отрывались от Ника. «Еще рано для этого, сэр. Мы знаем, как, достаточно хорошо. Его зарезали топориками. Почему еще один вопрос. Мы думали, вы могли бы нам помочь».


На этот раз удивление Ника было вполне искренним. «Я? Почему ты так думаешь? Вчера я видел Боба всего несколько часов. До этого я не видел его много лет». Все верно. Хороший лжец всегда держится как можно ближе к правде.


Инспектор Смайт постучал палкой по поручню. «Рано утром у нас был анонимный телефонный звонок, сэр. Наш мужчина подумал, что это женщина, хотя голос можно было замаскировать. В любом случае, нам сказали пойти в заброшенный городок на Шанхайской улице, где мы найдем тело белого человека в корзине ". Мышцы двигались под жиром по линии подбородка инспектора. «Мы сделали, и мы нашли корзину как следует. Довольно маленькая корзина!


Анонимный звонивший сказал, что вы друг покойного, мистер Харрингтон, и что если мы допросим вас, мы можем узнать что-нибудь о его смерти ».


«Все глубже и глубже, - думал Ник с раздражением и чувством легкого отчаяния. Нет смысла сейчас разгадывать это. Просто сыграйте прямо, дерзко и надейтесь на ключ к разгадке позже.


Он встретил пристальный взгляд инспектора. «Боюсь, я ничего не могу вам сказать. Вчера вечером Боб ушел с танцев рано, и с тех пор я его не видел. Так что я не понимаю, как я могу вам помочь, хотя мне бы очень хотелось. "


Инспектор Смайт снова постучал палкой по поручню. «Это всего лишь рутина, сэр, но я бы хотел, чтобы вы пошли со мной на станцию T-Lands. В любом случае нужно будет произвести опознание; я уверен, что вы не будете возражать. просто приятно поболтать, и, может быть, мы сможем разобраться в этом. "


Ник подумал о теле Боя под кроватью. "Прямо сейчас, ты имеешь в виду?"


Инспектор Смайт не улыбнулся. "Если это удобно, сэр.


Это было чертовски неудобно. Если бы кто-то наткнулся и нашел тело, у него были бы большие проблемы. На очищение могут уйти недели, а ястреб в клетке змей не ловит.


«Хорошо, - сказал Ник. Он начал на корме. "Я полагаю, мне лучше принести свой паспорт и все такое?"


Смайт кивнул. Он шел сразу за Ником. «И судовые документы, если хотите, сэр. Обычный порядок действий. Просто для протокола».


Инспектор ждал прямо у двери спальни, пока Ник получит свой паспорт, таможенное оформление и медицинские документы. Он старался не смотреть на кровать. Инспектор постучал дубинкой по гладкому подбородку и сказал: «Владелец яхты».


Ник объяснил, как он позаимствовал его у Бена Мизнера. По крайней мере, эта часть его легенды была твердой скалой. Он нашел судовые документы в ящике личной каюты Мизнера - ему сказали, где их искать, - и они с инспектором снова отправились наверх. Офицер, похоже, не слишком интересовался Корсаром, если не считать «владельца», и если он заметил сампан у борта, то ничего не сказал.


«Наверное, мне не придется задерживать тебя надолго», - сказал он Нику, когда они поднялись на борт патрульного катера. «Вы знаете, это формальность. Но во всем этом есть несколько довольно загадочных аспектов, и вы могли бы помочь».


Ник просто кивнул и наблюдал, как вода в гавани пузырится и закипает, когда в нее врезается мощный винт. Он мог довольно хорошо предвидеть, по крайней мере, часть того, что происходило. Они, вероятно, подозревали, что Ладвелл был агент ЦРУ, и надеялись, что он окажется в ловушке, чтобы подтвердить это.


Сам факт того, что они не знали, что Людвелл был ЦРУ, означал, что он не работал с ними, а Лайми не любили внештатные операции на их заднем дворе.


Рядом с ним инспектор Смайт сказал: «Надеюсь, у вас крепкий желудок, мистер Харрингтон. То, на что вы должны смотреть, не очень красиво».


Шестая глава.


Пропавшая рука


Морг находился в подвале станции T-Lands, в этом мрачном замке, выходящем на гавань со стороны Коулуна. Инспектор и Ник прошли небольшое расстояние от полицейского пирса, и, когда они свернули с Солсбери-роуд, инспектор сказал: «Я думаю, мы сначала попросим вас опознать тело. Это не займет много времени. Потом мы поедем. в мой офис и болтать, пока проверяют ваши документы ".


Они пробирались через лабиринт сырых, тускло освещенных коридоров. Ник подумал, не играет ли инспектор в небольшую игру в кошки-мышки. Он мысленно пожал плечами. Он бы не волновался. Он не мог понять, как они могли задержать его - не Кларка Харрингтона. Другое дело, Киллмастер! Они могут раскрыть его прикрытие и сделать Гонконг очень неприятным для него.


Чтобы встряхнуть Киллмастера, потребовалось много времени, но теперь он был потрясен. Они были одни в комнате морга, и инспектор полностью стянул простыню с


тело вместо того, чтобы просто открывать лицо. Ник сразу понял почему, и сохранял бесстрастное лицо, зная, что инспектор внимательно наблюдает за ним, ожидая реакции.


Ник был потрясен не столько смертью Людвелла, сколько ее манерой. Тело было разделено на шесть частей, изрубленных и искалеченных. Две ноги, две руки, голова и туловище. Все на своих местах на рифленом фарфоровом столе для вскрытия. Ник поймал ужас одним быстрым взглядом. На друга, которого он знал, было мало похоже.


Инспектор Смайт, все еще держа лист в руке, ждал, что Ник даст комментарий. AXE-man взял простыню у Смайта и накрыл останки Людвелла.


«Правая рука отсутствует». Его взгляд был холодным, и Смайт, по какой-то причине, которую он не мог объяснить, почувствовал легкий холодный след по телу. Позже, пытаясь описать это ощущение другому офицеру, он сказал: «Это было похоже на быстрый взгляд в ад. Затем дверь с лязгом захлопнулась».


Теперь он сказал: «Да, его нет. Его не было в ... э-э, в корзине с остальными. В подобных случаях это не редкость. Я объясню это позже, мистер Харрингтон. Но только сейчас - вы точно идентифицировать это тело как тело мистера Роберта Ладвелла, работающего клерком в американском консульстве? " Тон инспектора был сухим и официальным.


Ник отвернулся от стола для вскрытия. "Я знаю. Это Боб, хорошо. Я полагаю, вы связались с консульством?"


«Нет, - сказал инспектор. «На самом деле мы этого не сделали. Пока нет. О, мы, конечно, будем, но мы хотели сначала поговорить с вами. Анонимный телефонный звонок и все такое, знаете ли».


Небольшой и довольно унылый кабинет инспектора выходил на гавань. После того, как ему предложили выпить, от чего он отказался, Ник закурил сигарету и лениво развалился в потрепанном кожаном кресле. Теперь он должен сыграть Кларка Харрингтона до конца.


Инспектор бросил фуражку на диван из ротанга и пригладил светлые волосы по лысине. Он закурил сигару и какое-то время возился с небольшой стопкой бумаг на столе. Наконец он посмотрел на Ника. «Как много вы знаете о Востоке, мистер Харрингтон? В частности, о Гонконге?»


Здесь осторожно. Ник пожал плечами. «Не слишком много, я полагаю. Я полагаю, это то, что знает любой американский турист. Это мой первый визит за многие годы».


Смайт поджал губы вокруг сигары и уставился на Ника. «Да, конечно. Тогда ты согласишься, что у нас есть право недоумевать, почему тебя или твоего друга Людвелла следует замешать в убийстве Щипцами?»


«Убийство щипцами? Это то, что это было?» Нику было интересно, как исчезло его выражение любопытной невинности.


Смайт коротко кивнул. «Определенно убийство Бандой. И мы знаем этот язык - террористическую организацию, известную как Общество Красного Тигра. Они уже много лет являются бандой номер один в Гонконге. Их палец в каждом грязном пироге, от убийства. вплоть до вымогательства и рэкета. Нет ничего слишком маленького или слишком грязного, если это выгодно. Допинг, девушки, азартные игры, шантаж - вы называете это, и они это делают ».


Ник знал лучше, но пока он изображал из себя невиновного, он должен был вести себя как дилетант. «Вы признаете, что знаете все это, вы даже знаете, что они убили Людвелла, но вы теряете время, расспрашивая меня. Почему вы не ловите этих убийц?» Он надеялся, что немного наивности улетучится.


Инспектор немного грустно улыбнулся. «Я не буду вдаваться в это, скажу лишь, что красных тигров много и у меня очень мало полицейских. Хорошие люди, но их недостаточно. Мы могли бы легко поймать некоторых членов тонга, но это не так». Они никогда не разговаривают. Никогда. Если они это сделают, они попадут в корзину, как ваш бедный друг. В любом случае, мистер Харрингтон, нас больше интересует, почему был убит Людвелл, а не то, как и кем. Почему «Это очень необычно, когда они убивают белого человека. Очень необычно. Как и повсюду гангстеры, они никогда не ищут ненужных неприятностей. А убийство белого человека в Гонконге - проблема с большим T, мистер Харрингтон. Тигры должно быть, у них была очень сильная мотивация ".


Ник молча согласился. Ему самому хотелось бы знать, почему. Но только Людвелл мог сказать ему об этом - а Людвелл находился на столе для вскрытия, его правая рука отсутствовала.


Он спросил Смайта о руке.


«Один из их своеобразных товарных знаков», - пояснил инспектор. «Иногда они оставляют на жертве грубое изображение тигра, или, может быть, просто отбивную, идеограф, означающий тигра, но иногда они берут правую руку. Можно сказать, немного китайской психологии. Очень эффективно с кули и крестьянами. .


«Большинство китайцев, особенно бедные и невежественные, очень боятся получить увечья. Они будут сопротивляться ампутации, например, ценой своих пятерых детей. Они хотят, чтобы их похоронили на китайской земле, и они хотят, чтобы их похоронили целиком. Они верят, что ;

если часть из них пропала, их дух не сможет успокоиться - их призракам придется блуждать по миру в поисках пропавшей руки или ноги или чего-то еще. Этим пользуются тигры ".


Улыбка инспектора была мрачной. «Тоже очень эффективно. Когда тигры действительно хотят посеять ужас, они берут кусочек жертвы и бросают его в гавань, где его призрак никогда не сможет найти его, потому что рыба его съест».


Они не искалечили Боя. Ник знал почему. Все было просто. Они не были уверены, что он поймет, что это значит. Вы не можете напугать человека, если он не распознает внешние признаки террора.


Инспектор выбросил сигару и закурил новую. «Похоже, мы немного отклонились от темы, мистер Харрингтон. Давайте продолжим. А теперь, и я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, можете ли вы придумать какую-нибудь мыслимую причину, по которой вашего друга следует убить тонгам? сказал вам что-нибудь, или вы слышали что-нибудь, что-нибудь вообще, чтобы указать, что он был замешан с таким делом? "


Теперь начнется настоящая ложь.


«Нет на оба вопроса», - сказал Ник Картер. «Как я уже говорил вам, инспектор, я полностью в неведении относительно всего этого. Я ничего не знаю. Вообще ничего».


Смайт кивнул. «Ты сказал мне, что не видел Людвелла задолго до прошлой ночи?»


"Верно." Ник объяснил случайную встречу с Ладвеллом на Натан-роуд. «И отсюда, - криво подумал он, - все это произошло. Танцы в крикетном клубе. Мириам Хант. Сви Ло. Мертвый кули-рикша. Мальчик убит. Теперь Ладвелл разрублен на части. Он сам на ковре, и ему грозит неминуемая опасность, что под его кроватью найдут тело и, что еще хуже, его покрывало разлетится к черту. Назовите это причиной и следствием, цепочкой событий или просто Судьбой, бросающей загруженные кости. Называйте это как хотите, все это превратилось в один вонючий беспорядок!


Инспектор Смайт по-своему был неумолим, как Хоук. Его голубые глаза были такими же холодными, как мрамор, когда он смотрел на Ника. «Итак, раз вы давно не видели Людвелла, он мог быть замешан почти во всем, а вы бы этого не узнали?»


Ник медленно согласно кивнул. «Я полагаю, он мог бы. И если бы он был… замешан в чем-то, как вы выразились, - я не думаю, что он сказал бы мне об этом. Мы не были такими близкими».


«Хм… да. Конечно. Вряд ли».


Смайт внезапно взял новый курс. «Как я сказал вам, мы думаем, что это была женщина, которая сделала анонимный звонок. Значит ли это что-нибудь для вас? Что-нибудь вообще?»


Киллмастер вежливо посмотрел на него. «Нет. Почему это должно быть? Боб, должно быть, знал много женщин. Из того немногого, что мы говорили, я понял, что он был в Гонконге довольно давно».


Смайт погладил свой лысеющий лоб пальцем. «Да. Понимаешь, это один из самых загадочных аспектов этого дела. Мы, я, не думаем, что кто-то из« Тигров »звонил или велел. У них, конечно, есть женщины-члены».


Ник подумал о Сви Ло и о том, как много он о ней не знает. Это была возможность исследовать. Позже.


«Это не язык тонгов», - говорил Смайт. "Во-первых, они хотели бы, чтобы как можно больше людей увидело тело. В этом, э-э, состоянии. Вот почему они оставили его в старом доме, где его увидело бы как можно больше китайцев, зная, что это казнь тигра. - смерть белого человека особенно впечатлит их - и пройдет еще много времени, прежде чем у кого-нибудь хватит смелости вызвать полицию. Обычно мы могли бы не найти это тело в течение двух или трех дней ».


Ник сказал: «Значит, кто-то хотел, чтобы его нашли немедленно. И хотел, чтобы я был связан с ним».


Смайт снова потер лоб. «Так могло бы показаться, мистер Харрингтон».


Вошел сержант-китаец в безупречной и отглаженной форме, с блестящими серебряными пуговицами. Он отсалютовал Смайту и положил какие-то бумаги на стол. Ник узнал свой паспорт. Он видел, как сержант еле заметно кивнул своему начальнику.


Сержант ушел, и Смайт подтолкнул бумаги к Нику. «Кажется, ваши бумаги в порядке, сэр. Но если вы не возражаете, есть еще несколько вопросов».


Ник расслабился в кресле. Он преодолел первое препятствие. По крайней мере, они не собирались его удерживать. Это означало, что они не послали группу для обыска яхты и не нашли тело Боя. Он пропотел от этого.


Он сказал, что совсем не против.


Инспектору подошла еще одна сигара. «Вчера мистер Ладвелл казался себе нормальным? Вчера вечером, когда вы двое ходили на танцы в Крикетном клубе, он казался чем-то обеспокоенным? Расстроенным?


«Нет», - солгал Ник. «По крайней мере, я ничего не заметил. Он казался совершенно нормальным».


«А потом - вы двое вместе ушли из клуба?»


Здесь осторожно. Ник сказал правду.


. Людвелл просто исчез, и Ник пригласил Мириам Хант на ужин, а позже - на Корсар.


Голубые глаза моргнули при упоминании имени Мириам Хант. Но инспектор только сказал: «О да, мисс Хант. Очень милая девушка. Прекрасно работает здесь. Я встречался с ней при случае. Я скорее завидую вам, мистер Харрингтон».


«Ты бы не стал, - сказал себе Ник, - если бы знал конец истории». Он взял свой паспорт и документы и спрятал их в карман куртки.


Инспектор Смайт встал и обошел стол. «Мы, конечно, передадим тело в американское консульство как можно скорее. Я не знаю, как скоро это будет, но полагаю, они сделают все необходимое. Я буду держать вас в курсе, если вы вроде бы, хотя, может быть, вы сами захотите заняться этим, раз уж он был вашим другом? "


«Да, - сказал Ник. «Я буду этим заниматься. На самом деле, я пойду в консульство, когда уйду отсюда. Небольшое дело. Но я уверен, что они со всем справятся».


Так и было. С максимальной осмотрительностью. Прикрытие Людвелла теперь останется непоколебимым, навсегда, без единого упоминания о его прошлом в ЦРУ. Консульство из соображений безопасности не узнает, и никто из тех, кто знает, не заговорит. Людвелла отправят обратно в Штаты в качестве мелкого клерка, который, к сожалению, потерпел неудачу. Конец дела.


Но это еще не конец. Киллмастер теперь знал это. Во время своего недолгого пребывания в этом офисе он принял решение. Он возмущался не столько смертью, сколько ее манерой - разрубленный на куски человек и брошенная рука в море. Это была грязная смерть, и Боб Ладвелл был хорошим человеком. Его смерть в сочетании с жестоким убийством ребенка отвлекла Ника от его обычной дисциплины и спокойного профессионализма. Они, он или она, кто угодно, собирались платить!


Он принял решение совершенно бесповоротно и почти не осознавал этого.


Инспектор протянул руку. «Я возвращаю вам ваш паспорт, мистер Харрингтон, но попрошу вас пока не покидать Гонконг. Без личного уведомления меня могут возникнуть и другие вопросы».


Они пожали друг другу руки. Рука Смайта была сухой и холодной, а хватка - удивительно сильной.


Ник сказал: «Кстати о вопросах, инспектор, могу я задать пару?»


Смайт моргнул. "Конечно. Что бы вы хотели знать?"


Ник прислонился к двери, его крупное тело было лениво, его гладкие мышцы были скрыты за слишком большим жакетом и брюками. Иногда ему нравилось, что незнакомцы думали, что он немного дряблый.


Он сказал, с осужденной улыбкой, мирянина, задававший, вероятно, глупый вопрос: «Эта личина « Красного тигра », инспектор - у них должен быть лидер? Или лидеры?»


Смайт вернулся за свой стол. Его улыбка стала немного неподвижной. Или было настороженно?


«О да, - ответил он. «У них действительно есть лидер. Я могу сказать, что настоящий ублюдок. Его зовут Джеймс Пок. Джим Пок, его друзья зовут его. Если у него есть друзья. Не то чтобы они ему нужны - он прекрасно обходится без них. Он самый богатый китаец в Гонконге. Живет на вершине горы. Живет как кровавый султан! "


В голосе инспектора прозвучала горечь.


Ник надеялся, что это звучит безнадежно дилетантски и неопределенно. Он сказал: «Тогда почему вы не можете его втянуть? Разве эти тонганы, эти убийцы не убивают без приказа сверху?»


Он внимательно следил за Смайтом. Мужчина взял со стола свою чванливую палку и поиграл с ней. Его костяшки вокруг маленькой дубинки побелели.


«Мистер Харрингтон, - сказал наконец инспектор, - я не думаю, что вы вполне понимаете. Конечно, Джим Пок отдал приказ о смерти вашего друга. Или его лейтенант, человек по имени Хуанг, это сделал. Все кули в Гонконге знает это на данный момент. Но они не знают почему, как и мы. И пока мы не узнаем почему, и у нас не будет возможности отследить мотив, было бы большой тратой времени затащить Джима Пока и задать ему В любом случае, насколько мне известно, он сейчас в Red China. У него много дел с Reds, Джим. Но мы никогда не сможем его поймать. Нам никогда не поймать его ни в чем. У нас есть время от времени несколько мелких сошек, некоторых мы сажаем в тюрьму, а иногда и вешаем одну, но не трогаем Джима Пока. Он скользкий, как змея. Но у меня все еще есть надежды. А теперь, мистер Харрингтон , если вы меня извините, я вернусь к работе. К сожалению, ваш бедный друг не единственный под рукой. Трупов в Гонконге всегда в изобилии.


«Этот Джим Пок», - спросил Ник. Его тон был мягким. "Я полагаю, вы знаете, где он живет, инспектор?"


Теперь во взгляде инспектора стала заметнее настороженность. Его тон был резким. «Конечно, я знаю. А вы не знаете, сэр. Лучше так держать. Вы не имеете ничего общего с Джимом Поком, вообще ничего. Он наша проблема».


«Конечно», - сказал N3. «Конечно, инспектор. Мне просто было любопытно. Извините».


Инспектор устало отложил сигару, которую собирался прикурить. Когда он заговорил, его голос был холодным. «Мистер Харрингтон! Я хочу, чтобы вы кое-что поняли достаточно ясно. Я еще мало знаю о вас - я узнаю больше - и, возможно, в этом предупреждении нет необходимости, но я его сделаю. Я не хочу, чтобы кто-нибудь вмешивался в это дело. Судя по тому, что я видел о вас, я не думаю, что вы были бы настолько дерзкими и глупыми, чтобы проявить личную заинтересованность в отмщении за своего друга. Но если это то, что в вашем уме - не надо! Я брошу тебя в самую глубокую темницу, что у меня есть.


«У нас довольно специфические проблемы в Гонконге, мистер Харрингтон, и у нас их много. У нас есть проблема с незаконным золотом, проблема с наркотиками и чертовски сложная проблема с беженцами. У нас более чем изрядная доля проблем, поверьте мне. Мне не хотелось бы думать, сэр, что вы собираетесь их добавить. Я ясно выражаюсь, мистер Харрингтон? "


«Очень ясно, - сказал Ник Картер.


По пути к пристани парома Ник не стал проверять свой след. Смайт, конечно, приставит к нему мужчину, и он, без сомнения, будет хорошим человеком. Во всем этом пульсирующем человечестве не стоило усилий пытаться его обнаружить.


Паром собирался уходить. Ник бездельничал на скамейке у перил рядом с древним китайским джентльменом и размышлял о стремительном потоке опоздавших. Кто из них был человеком Смайта? Кто был человеком Тигра? Они также будут преследовать его. Еще один, подумал он, и это будет настоящий парад. Он задавался вопросом, знают ли они друг друга, шпион Тонга и шпион полиции. Узнают ли они, что оба преследуют одного и того же человека? Ник усмехнулся. Если бы они согласились сотрудничать, они бы сэкономили много кожи для обуви и сил.


Когда паром выехал в желтые воды гавани, преодолевая неистовый поток валла-валласов, джонок, буксиров и сампанов, Ник признал, что его позиция была несколько двоякой. Тигровый Тонг сказал, уходи до заката. Копы сказали, не покидайте Гонконг. Что делать мужчине?


Исчезни. Исчезни, как старый агент, которым он был. Сложите его палатку и тихонько уйдите прочь. На острове, или в Коулуне, или на Новых территориях было множество укрытий. Это не должно быть слишком сложно. Но время должно быть подходящим. Совершенно верно. Когда паром пришвартовался, он подошел к американскому консульству и попросил показать ему одного человека. Этому человеку Киллмастер пробормотал слово и число. Немного погодя мужчина просматривал кодовую книгу. Затем мужчина кивнул, улыбнулся и провел Ника в очень маленькую комнату, в которой не было никакой другой мебели, кроме стола, стула и красного телефона. На столе лежало с полдюжины карандашей, заостренных до копья, и «одноразовый» блокнот. Корзина для мусора под столом была снабжена прорезями наверху и электрическим измельчителем.


Мужчина указал на звонок у двери. «Позвони, когда закончишь». Он вышел и запер дверь снаружи.


N3 сел в кресло и долго смотрел на красный скремблер, прежде чем взял инструмент. Он рискнул и знал это. Хоук может не согласиться. Его начальник мог быть очень вспыльчивым и временами старающимся, и он был категорически против любого дублирования служб. Ястреб мог просто дать ему прямой отрицательный приказ.


В таком случае, сказал себе Ник, ему просто придется не подчиниться этому прямому приказу. Теперь он принял решение, и даже Хоук не собирался его останавливать.


N3 вздохнул и начал набирать номер. Это будет прямой скремблер в офис Хока.


Ник подумал, что ему нужна информация больше, чем разрешение Хоука. Информация, которую мог получить для него только Хоук - если бы он это сделал. Его босс был короток с бюрократизмом, когда он мешал ему, и он знал все углы.


Он закончил набор и стал ждать. Он должен не забыть попросить Хоука проверить Мириам Хант. Лучше не упоминать Сви Ло. Он все равно сомневался, что в Вашингтоне есть что-нибудь о Ло. Вероятно, ничего о Мириам Хант, но он не мог не заметить этого.


Ник взглянул на часы. Все еще рано. Много времени, если на борту яхты ничего не пошло не так. В любом случае он не мог двигаться до наступления темноты, до тех пор не мог избавиться от тела Боя. Но он должен был быть рядом, всегда быть рядом, чтобы следить за происходящим.


Киллмастер напевал свою маленькую французскую мелодию. Горячий гнев покинул его. На смену ему пришла холодная ярость, которая была более терпеливой и смертоносной, чем когда-либо была его ярость.


## Глава 7


Самая странная русалка


Ник Картер приехал на валла-валлу к Корсару. Это был чертовски тяжелый бой, но он победил. Хоук сильно протестовал на его желание


таскать каштаны ЦРУ из огня. По его словам, ЦРУ способно обжечь себе пальцы. Пусть они с этим и справлятюся. В любом случае что-то вот-вот вспыхнет в Италии, и Нику лучше вернуться и ...


N3 проявил то, что для него было монументальным тактом и терпением. Он не думал, что ЦРУ сможет с этим справиться. Не только сейчас. На самом деле, настаивал он, ему лучше взять на себя ответственность и закончить дела. Это было крайне важно и срочно. В этом он клялся своей профессиональной честью. Он, конечно же, не скрыл дела, рассказав Хоуку всю правду.


Его босс, очень сопротивляющийся дракон, наконец дал разрешение. Он был хитрым стариком и хорошо знал своего киллера номер один. Он чувствовал, что Ник все равно сделает эту работу, с разрешением или нет. Он пообещал привести колеса в движение и собрать всю возможную информацию. Он позвонит Нику на «Корсар», как можно скорее.


Когда валла-валла приблизился к Корсару, Ник с облегчением увидел, что сампан исчез. Вахта наконец-то отправила их девочек на берег. На яхте не было никаких признаков активности. Хорошо. Филиппинцы, вероятно, снова заснули, и было сомнительно, что кто-либо из остальной команды вернется до захода солнца. Капитан, швед по имени Ларсен, вероятно, был пьян где-то в Ван Чай. Бен Мизнер предупредил его о капитане.


Ник заплатил женщине-сампану и поднялся на борт. Он лишь случайно взглянул на барахло, пришвартованное примерно в 200 ярдах от Корсара. Случайный взгляд - все, что ему было нужно, и, в любом случае, он этого ожидал. Тигр Тонг был на работе. Джим Пок мог быть в Красном Китае, как утверждал инспектор, но его мальчики продолжали тут работать.


С большой равнодушием Ник продолжал свои дела. Он приготовил себе коньяк и газировку и, развалившись на корме, покурил длинные сигареты и производил впечатление человека, глубоко задумавшегося. Каким он был. Время от времени он ловил отблеск солнечного света на стекле из хлама. Они внимательно наблюдали. В каком-то смысле, подумал Ник, это могло бы сработать в его пользу.


Он тайком изучал джонку. Это было новенькое и явно не рабочее судно. Это было похоже на одну из джонок, построенных для экспорта в Штаты. Они отправляли их на грузовых судах. В нем были бы все удобства, которых требуют американцы. У него также будет мощный скрытый двигатель. Сделанная из бирманского тика, она, вероятно, стоила небольшое состояние. «Джим Пок мог себе это позволить», - подумал Ник, глядя, как на единственной высокой мачте джонки развевается знамя с алым тигром. В Джиме тоже нет ничего тонкого. Он верил в выставление напоказ своей отметины!


Ник выпил две рюмки и спустился вниз. Он пошел вперед и проверил филиппинцев. Оба спали и храпели, измученные выпивкой. В комнатах в равной степени пахло дешевыми духами, дешевым рисовым вином, дешевыми сигаретами и дешевыми женщинами. Ник вздохнул и пошел на корму. По крайней мере, они были живы.


Он проверил под кроватью. Мальчик спал спокойно. Ригор только-только начал проявляться. Маленькое тело умерло, скудная плоть, казалось, обрушилась на крошечные кости. Он выглядел бесконечно хилым и жалким. Ник не закрыл глаза мальчику. Он сделал это сейчас.


Заперев дверь и порты, он снова проверил свое оружие. На этот раз он держал их наготове. Он не думал, что ему придется стрелять от Корсара, но лучше было быть готовым.


Взгляд на часы сказал ему, что это будет долгий скучный день. Едва двенадцать. Он чувствовал ужасное нетерпение, ноющее беспокойство. Как только Киллмастер начал что-то, ему очень хотелось взяться за дело, чтобы с этим покончить. Но теперь он должен подождать до самой темноты. Тогда он сделает свои последние приготовления.


Он разделся до шорт и растянулся на кровати. На данный момент в запертой спальне было достаточно безопасно. У него оставалось время до заката, если Тигровые Тонги сдержали свое слово, а он думал, что они будут. Они не хотели больше неприятностей. Они просто хотели, чтобы он ушел.


Улыбка Ника была очень слабой, очень холодной. Он покажет им неприятности!


Он пренебрегал йогой в течение последних нескольких дней и теперь начал предварительное глубокое дыхание, постепенно погружаясь в позу шавасаны полного расслабления. Он не хотел достигать транса - хотя он так далеко продвинулся в йоге - а просто хотел дать отдых своему телу и очистить свой ум перед предстоящими испытаниями. Постепенно движения его огромной груди замедлились, его худощавые черты лица расслабились, но не смягчились, веки опустились, чтобы скрыть глаза, которые могли быть либо жестокими, либо нежными. Хоук, давным-давно в чрезвычайной ситуации, наткнулся на Ника Картера в таком состоянии. Он, как поклялся Хоук, выглядел как мертвый рыцарь в древнем нормандском соборе.


Было уже после четырех, когда Ник проснулся без колебаний, мгновенно настороженный, зная, что ему нужно делать. Он стоял под ледяным душем пять минут,

но не одевался. Вместо этого он надел черные плавки, думая, что мог бы обойтись без одежды для акваланга, но ее не было. Это его мало беспокоило. Он мог проплыть 20 миль, не уставая. Он мог оставаться под водой более четырех минут. Плавание до берега должно было стать самой легкой частью этого дела; Важно было время. Время и дымовая завеса, которую он намеревался положить.


У Киллмастера всегда была привычка рыскать по своему окружению, где бы и чем бы оно ни было в данный момент. Во время путешествия из Манилы он рыскал по Корсару. Он досконально знал планировку яхты. Теперь он снова пошел вперед, избегая каюты команды, в складское помещение на носу корабля.


Он нашел большой брезент и моток лески на четверть дюйма. Они сделали бы для Боя саван. Теперь ему нужен был вес. Что-то действительно тяжелое. Он нашел небольшой якорь весом около 150 фунтов. Его никогда не использовали; серая краска была еще свежей и блестящей. Ник взвалил его на плечо и вернулся на корму.


Снова заперев себя, он положил маленькое тело в брезент, поставив якорь у ног, и надежно обернул холщовый гроб. Работая, Ник праздно гадал, был ли ребенок хорошим буддистом. Возможно нет. Бой, вероятно, не особо отличался этим, и у него никогда не будет возможности исследовать жизнь сейчас. Ник решил, если представится возможность, зажечь свечу для ребенка в каком-нибудь храме. Это было меньшее, что он мог сделать.


Покончив с брезентом, он открыл порт. С востока надвигались сумерки. Это будет недолго. На джонках и сампанах уже мигали габаритные огни. Паром тащился, как движущаяся нитка желтых бус.


Ник получил письмо Боба Ладвелла и разорвал его. Он не ожидал от этого особой помощи и был прав. Людвелл сказал правду - это не имело никакого отношения к делам ЦРУ. Он просмотрел краткую записку.


Дорогой Ник: Если ты это прочитаешь, я, вероятно, умру. В приложении вы найдете страховой полис, бенефициаром которого является моя жена Лора. Это за двести тысяч долларов, и мне пришлось заплатить адскую премию! Я не очень уверен в компании, да и вообще вы знаете, что такое страховые компании. Я, вероятно, нарушаю клятву и контракт с ЦРУ, возможно, даже с безопасностью, но я твердо уверен, что о Лоре и детях позаботятся. Если меня убьют при исполнении служебных обязанностей, ЦРУ, конечно, никогда не признает меня, и компания может попытаться провести меня. В любом случае будет огромная волокита. Вы наймете адвоката и проследите, чтобы Лора забрала деньги? Лаура поселится с вами, когда соберется. Твой друг Боб. PS - Надеюсь, вы никогда этого не читали!


Ник взглянул на толстый, похожий на пергамент, страховой полис с мелким шрифтом. Hong Kong Life Assurance, Ltd. принадлежит японцам, базируется в Лондоне и Гонконге. Его улыбка была слабой. Может быть, уже ночь, а может и нет. Придется подождать.


Он подошел к письменному столу в углу спальни и положил коричневый конверт в нижний ящик с ключом. Он выбросил ключ в иллюминатор. Инспектор Смайт и компания собирались обыскать эту яхту, без сомнения, но он сомневался, что они откроют ящик. Очень правильно, Лаймей. Если, конечно, они не думали, что Ник прячется в ящике. Он ухмыльнулся жалкой шутке и подошел к кровати. Было почти совсем темно.


Он надел замшевые ножны на правую руку и убрал Хьюго. Он разделся и положил маленькую газовую бомбу Пьера в металлический контейнер между ног. Он висел там, как третье яичко. Эти двое должны безопасно ехать на месте. Насчет Люгера он не был так уверен. Он не хотел терять Вильгельмину. Она никогда ему не простит.


Он завернул «Люгер» в клеенку вместе с тяжелой пачкой гонконгских долларов и долларов США. Он сдержал по несколько заметок каждого сорта.


N3 выключил огни в каюте. Порты сияли люминесцентными диорамами Коулуна. Он не мог долго ждать звонка Хоука.


Телефон зазвонил. Ник достиг его одним длинным шагом. «Привет. Здесь Харрингтон».


Голос Хоука был металлическим. Это была запись, которую проигрывали в телефоне в Вашингтоне. Ястреб сказал: «Procab femnull… procab femnull…» Вот и все. Ник повесил трубку.


Продолжайте. Кабель следующий. Женский нуль.


Так что у него был знак «идти». Ник закурил и хмуро посмотрел на иллюминаторы, темнея с каждой секундой. Кабель следующий. Ад! Теперь он бесполезен. Придется забрать его позже в консульстве - если он еще понадобится. И если бы он был еще жив.


Ничего в Вашингтоне о Мириам Хант. Это было примерно то, чего он ожидал. Проверка была лишь мерой предосторожности, защитой от совпадений и случайностей.


Ник погасил сигарету. Он сделал аккуратную


маленькую связку его брюк, рубашки и свитера. Он положил клеенчатую пленку с люгером в узел и смастерил ремни из оставшейся части манильской лески. Одежда, конечно, промокнет, но это не имело значения. В Гонконге никогда не было по-настоящему холодно, да и холод его не беспокоил. На самом деле Ника Картера мало что беспокоило, кроме детоубийц и топориков.


Он поднял покрытое брезентом тело Боя с такой легкостью, как если бы это была кукла - почти так оно и было, маленькая мертвая кукла - и вышел из спальни. Он держал кормовой корпус между собой и сторожевой джонкой, пока шел вперед к носу правого борта. Он положил брезент под одну из небольших спасательных шлюпок на яхте и спустился по трапу к каютам экипажа. Филиппинцы были бы удивлены его появлением, но теперь это не имело значения. Речь шла о небольшом отвлечении.


Только один из стражников проснулся, зевая, потирая глаза и проверяя, должно быть, очень неприятный сон. Он смотрел на Ника с удивлением и легким страхом - на этого огромного бронзового гиганта в черных одеждах с ножом, привязанным к его запястью.


Ник вытащил мужчину из койки одним легким движением. Он улыбнулся, чтобы успокоить моряка, который сам был немногим больше, чем мальчик. Он вручил ему стодолларовую гонконгскую купюру.


«Слушай внимательно. Выполняй приказы. Делай это быстро и делай правильно, и когда я снова увижу тебя, будет еще сотня. Хорошо? Ты проснулся?»


Мужчина тупо уставился на деньги в руке. Затем он усмехнулся. «Ну, сеньор Харрингтон. Я проснулся. Деньги, она всегда заставляет меня бодрствовать».


"Хорошо." Ник похлопал его по костлявому плечу. «А теперь слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты разбудил своего приятеля. Я хочу, чтобы ты включил габаритные огни, огни палубы, столько огней, сколько хочешь. Я хочу, чтобы ты и твой приятель бегали как сумасшедшие, понимали и вести себя так, будто мы собираемся отплыть ... "


Мужчина разинул рот. «Плывите, сеньор? Но мы не можем. Капитан и остальные, они…»


«Заткнись и слушай! На самом деле ты не собираешься плыть. Но веди себя так, как будто готовишь яхту. Бегай, свистя и крича, и тому подобное. Когда ты встаешь на якорь, ты должен иметь определенную работу. Сделай это. Просто так, чтобы ты выглядел занятым, производил много шума - и показывал много огней. Теперь ты понял? "


Мужчина почесал в затылке, и на мгновение Ник подумал, что он собирается подать знак локомотива, но он усмехнулся и сказал: «Да, сеньор. Если вы этого хотите. В какое время? Сейчас?»


Ник взглянул на часы AX на своем запястье. «Не сейчас. Ровно через десять минут. У тебя есть часы?»


Мужчина протянул руку. "Sί."


«Хорошо. Помни, оставайся здесь ровно на десять минут. Тогда сделай, как я тебе сказал».


Матрос потер рукой свои сальные волосы. Он был умнее, чем выглядел. "Как долго мы будем это делать, сеньор? ..."


«Пятнадцати минут должно хватить». Ник выскользнул из стальной двери.


Быстро сейчас. Ему пришлось спуститься в воду, бросить тело Боя и установить как можно большее расстояние между собой и яхтой, прежде чем что-то начало лопаться. Он бросил взгляд на джонку, двигаясь вперед по правому борту. Она легко ехала в гавани, показывая все свои фары, но не другие. Ник подумал, не точили ли они топоры в этой темной хижине.


Он собирался опустить тело над луком, осторожно держа его за веревку, потому что не хотел брызг, когда услышал всплеск. Очень мягкий всплеск, больше похожий на рябь, но безошибочно это звук плывущего человека. Кто-то направляется к луку и якорной цепи?


Ник поднял тело и снова спрятал его под спасательную шлюпку, его лицо скривилось в мерзкой ухмылке. Tiger Tong не терял времени зря, не так ли? Что ж, два тела не вызовут затора в этой древней гавани Гонконга. Он видел их так много.


Пружинный механизм тихонько захихикал, когда стилет скользнул в его руку. Босые ноги не издавали ни звука, когда он занял позицию прямо над люком правого борта. Любой злоумышленник перескочит через перила именно здесь. Ник скорчился в темноте и стал ждать.


Корсар осторожно повернулся к ее цепи. Раздался слабый металлический скрежет и тяжелое дыхание. Ник рухнул на палубу. Проходил еще один паром, и хотя он находился на некотором расстоянии, он все еще бросал веер света в сторону Корсара.


Фигура в размытом силуэте на фоне дальних огней парома быстро и согласованно перемахнула через поручень. На лезвии ножа блеснул свет. Шутка босых мокрых ног, затем тишина. Ник услышал, как капает вода.


Он вошел, держа стилет в левой руке, его правая превратилась в вертолет. Его нога зашуршала по вымытой палубе. Он услышал вздох испуга, и темная фигура повернулась к нему. Вспыхнул нож. Ник выбил


нож одним ударом своей большой руки и продолжил, чтобы заколоть человека и потянуть его вперед на стилете. Не должно быть звука ...


Его нервы, его мышцы отреагировали раньше, чем мозг. Здесь что-то не так! Его пальцы нащупали мягкую грудь, соски застыли от холода. Женщина!


Ник уронил стилет. Он зажал ей рот рукой и прижал извивающуюся женщину к своей мускулистой груди.


Это действительно была женщина. Она была молодой женщиной, ее влажная кожа была твердой и гладкой, как тюлень. Гибкая, хорошо сложенная и очень обнаженная молодая женщина.


## Глава 8


Сироты из гавани


Теперь Ник держал ее в медвежьих объятиях, прижимая ее стройное влажное тело к его большому. Она перестала бороться с ним, обмякла в его яростных объятиях, ее открытый рот тяжело дышал: «Ф… друг! Не убивай меня! Людвелл!»


Он расслабился ровно настолько, чтобы не сломать тонкие кости. "А как насчет Людвелла? Ложь, и ты мертва!"


Слова лились из нее. Хороший английский со слабым американским акцентом. Очевидно, она провела некоторое время в Штатах. Это ничего не значило. Смайт сказал, что Тигры использовали женщин.


«Я знала его», - задыхалась она. «Клянусь! Я работала с ним. Он должен был приехать в Китай на прошлой неделе. Он не приехал. Я приехала в Гонконг, чтобы найти его, но было слишком поздно. Я видела, как его забрали, а позже он был убит. Я видела тебя с ним. Я пришла просить тебя о помощи ».


Ник усилил хватку. Девушка издала мягкий крик агонии. "Ты, Он", - прорычал N3. «Признайся. Тебя прислали Тигры. Признайся! Признайся, и я оставлю тебя в живых. Я добросердечный». Времени было так мало. В любую минуту филиппинцы будут выполнять свои приказы.


Она попыталась огрызнуться в ответ, и ему это понравилось. Он немного ослабил хватку, и она попыталась ударить его своими кулачками. «Глупец! Я не Они! Но я не могу терять время - убей меня или помогай мне, или отпусти искать помощи в другом месте».


Ник отпустил ее. Она знала, что Людвелл должен был уехать в Китай, и не уехала. На данный момент этого было достаточно.


«Вы никого не будете искать», - грубо сказал он. «Слушай. Возвращайся в воду и жди меня у якорной цепи. Спокойно. Мы должны убираться отсюда быстро. Идите!»


Она остановилась, чтобы подобрать нож. Ник наступил на него босой ногой и оттолкнул ее. «О, нет! Я позабочусь об этом. Иди».


Она исчезла через перила. Ник перебросил нож через борт напротив. Он забрал Хьюго и спрятал его в ножнах. Песок теперь быстро бежал сквозь стекло часов. Он вернулся к спасательной шлюпке, взял тело и перебросил его за борт на веревке. Когда оно коснулось воды, он легко отпустил его. Всплеска не было, только сосание и бульканье, когда маленький узелок упал вниз. Якорь надолго задержит Боя.


N3 одним легким движением перешагнул через поручень, зацепился за фланец, проходящий под портами, затем упал и зацепился за фланец крючковатыми пальцами. Он бесшумно вошел в воду.


Девушка ждала, цепляясь за якорную цепь. Ник прижался губами к ее уху. «Начинай плыть. На запад. В сторону Сай Инпун. Иди первой и ничего не пытайся - например, уйти. Иди тихо, остановись , если мы подойдем слишком близко к парому, сампану или джонке». Как запоздалая мысль: «С тобой все в порядке? Ты справишься?»


Она кивнула. Затем на палубе «Корсара» разразился ад. Повсюду вспыхивали огни, блестящие пальцы царапали темную поверхность гавани. Слышался звук бегающих ног, пронзительный свист, громкие крики. Мальчики определенно ценили Ника его деньги.


"Ад!" Ник подтолкнул ее. «Плыви под водой прямо с носа».


Он сделал глубокий вдох и пошел за ней. Он нащупал ее, почувствовал ее наготу, затем зацепился пальцами за пояс хрупких трусиков, ее единственную одежду. Он держал ее так, на расстоянии вытянутой руки, чувствуя сильный топот ее ног по своим. Он задавался вопросом, как долго она сможет оставаться под водой. Он был хорош под водой четыре минуты, но он не мог ожидать этого от нее. Неважно, удастся ли им уйти достаточно далеко, чтобы избежать Корсара. Внимание наблюдателей за хламом будет приковано к яхте.


Девушка продержалась больше минуты; затем он почувствовал, как она повернулась вверх. Он пошел с ней, все еще крепко удерживая ее за резинку трусиков. Они тихо прорвались в воду, в добрых 50 ярдах от отраженного луча света от Корсара. Все идет нормально. Он отпустил ее трусики.


Она тяжело дышала, немного кашляла и сплевывала воду. Она прижалась к нему, ее руки лежали на его широких плечах, а ее голые ноги обвились вокруг его. «Т… тебе придется мне немного помочь! Мое запястье - я думаю, ты сломал его, когда ударил меня».

а

Ник легко ступал по воде, поддерживая ее. «Ничего не поделаешь, - сказал он. «Не беспокойся об этом. Я отбуксирую тебя. А теперь больше никаких разговоров. Дыши, и мы начнем». Затем его осенила мысль. Возможно, она сможет помочь. «Где твоя одежда? Я имею в виду, у тебя есть база, убежище, куда мы можем пойти?»


«Мне негде нет места», - мягко сказала она, прижавшись к его губам. Ее дыхание было сладким. «Я оставила свою одежду под пирсом в районе Ван Чай. Это были пустяки - дешевое платье и пара обуви. Я думал, у нас будет время поговорить на яхте, что вы могли бы мне кое-что достать».


Не было времени объяснять - беспокоила джонка. «Теперь это неважно, - сказал Ник. "Давай выбираться отсюда." На джонке зажегся прожектор, и он начал исследовать воду вокруг Корсара белым пальцем. Эти ублюдки мало что упускали.


Она сразу уловила значение прожектора. «Кто-то нас ищет».


«Только меня. Давай, положи свою здоровую руку мне на плечо и держись. Расправься и постарайся держать свои ноги подальше от моих».


От Корсара до обветшалых пирсов и пляжей Сай Ин Пун было две мили. Само расстояние было пустяком - Ник Картер мог проплыть 20 миль, не дыша тяжело. Секрет действительно был в дыхании. Как только вы освоите это, плавать станет так же легко, как и ходить.


Но девушка была обузой, несмотря на всю ее стройность, и прошло добрых два часа, прежде чем они остановились под одиноким и безлюдным пирсом в Сай Инпуне. Девушка дрожала и стучала зубами, цепляясь за шпалу.


"Мне так холодно!" она сказала. «Так чертовски холодно! Разве мы не можем сделать что-нибудь быстро? Я не должна заболеть - я просто не должна! У меня еще есть работа».


N3 цеплялась за другую перекладину, покрытую водорослями и ракушками, и пыталась увидеть ее лицо. Напротив них, у соседнего пирса, пришвартовался старинный ржавый бродяга. Лампа на одной палубе отбрасывала слабый шафрановый свет под причал. Тем не менее он мало что мог о ней сказать, за исключением того, что ее глаза были огромными и темными, а зубы очень белыми.


Его разум метался. Он начинал думать, что теперь может доверять ей, кем бы она ни была, кем бы она ни была. Не очень-то ей доверяю, конечно. Еще нет. Но позвольте ей сомневаться. Она приплыла в Корсар одна, она кое-что знала о Людвелле и не пыталась сбежать. На данный момент этого было достаточно.


Он пытался подбодрить ее. «Подожди еще немного», - сказал он ей. «Я знаю этот район. С наступлением темноты там довольно тихо, и вокруг много маленьких магазинчиков. Я оставлю тебя здесь и пойду на поиски еды. Хорошо?»


"Оставишь меня в покое?" Она казалась испуганной.


«Придется. У меня в рюкзаке есть одежда. Боюсь, вы привлечете немного внимания, когда будете ходить голым. Я попытаюсь достать одежду и немного еды, и я скоро вернусь. Вы». Мне лучше остаться здесь. Я знаю, что там холодно и противно, но безопасно. Верно? "


К его удивлению, она засмеялась. "Хорошо. Мы действительно приютим сироту, не так ли?"


Ник похлопал ее по гладкому плечу. Он чувствовал мурашки по коже. «Мы чертовски уверены! А теперь подожди. Я вернусь, как только смогу».


"Поторопитесь!" Зубы стучали. «Пожалуйста, поторопитесь. Я онемела вся».


«Довольно крепкий ребенок», - подумал Ник, пробираясь через вонючую, слизистую воду к основанию причала. Он пробирался от сваи к свае сквозь морскую грязь, опасаясь выступающих шипов и битых бревен. По запаху он узнал, что поблизости канализация.


Он нашел шаткую лестницу и поднялся по ней. Ржавый портал бежал по пирсу. Кран отбрасывал яркую тень на сложенный груз. Из бродяги доносились голоса. Тусклый свет горел на баке. Нет проблем. Все они были пьяны или развлекали женщин, или и то, и другое.


Ник быстро оделся. Его одежда промокла, обуви на нем не было, но это не имело значения. Если бы кто-нибудь заметил его, они бы только подумали, что он был пьяным моряком, сбежавшим с дороги. Он проверил стилет; «Люгер», теперь уже зашитый за пояс, свитер которого был хорошо натянут поверх него; и газовая бомба между ног. У него было много денег.


Он спустился с пирса, спустился по причалу и поднялся по гниющей деревянной лестнице на Des Voeux Road. Голодная собака съежилась при его приближении, а пара кошек перестала драться и убежала. В противном случае он никого не встретил. Его удача удерживала. Теперь о насущных потребностях, а затем - это внезапно поразило его, и он усмехнулся. Ему даже было куда пойти! Сегодня у Суи Ло будет пара незваных гостей. Что может быть лучше, чем в самом сердце вражеской страны? Потому что теперь он знал - он был так уверен, что поставил бы на годовую зарплату - кто защитник Суи Ло. Джим Пок.


Это было обоснованное предположение. В таких вопросах N3 редко ошибался. Все указывало на это. Как удобно было, что Джим Пок был


в Красном Китае сейчас! Будда разрешил, чтобы он оставался там некоторое время.


Он нашел закуток и купил девушке одежду и обувь для них обоих. Недорогие резиновые туфли с загнутыми вверх носками. Если хозяин в очках и видел что-то странное в этом огромном мокром человеке с босыми ногами, он держал это при себе.


В другом магазине Ник купил настоящие американские сигареты и большую бутылку рисового вина. В крохотном продуктовом ларьке он нашел блины, обернутые вокруг пикантной горячей свинины. Он купил четыре. Армия едет на животе. Так что укрывайте сирот.


На обратном пути к пристани он прошел мимо универсального магазина. В окне был старый кожаный ремешок на запястье. Он вошел и купил его. Он надеялся, что ее запястье на самом деле не сломано, но в этом случае ему придется самому наложить на него шину. Они не могли пойти к врачу. Тигры Тонга искали его, и довольно скоро полиция Гонконга будет искать его. Он не оставил следа, если бы мог.


Вернувшись на причал, он оставил свои покупки в пещере в груде тюков. Он спустился по лестнице и тихонько присвистнул. Ее ответный свист вернулся, очень слабый. Ник вошел в воду, проклиная ее, и подошел к ней. Она все еще цеплялась за шпагат. Ник обнял ее дрожащее тело. «Теперь все в порядке. У меня есть еда и одежда наверху. Поехали».


Она прижалась к нему, дрожа и задыхаясь. «П-так холодно! Не думаю, что я могла бы продержаться на минуту дольше».


«У тебя все хорошо. Обними меня за шею и держись. Остерегайся шипов и прочего».


Он поднял ее по лестнице в маленькую пещеру в грузе. Она стояла дрожа, расслабленная, не пытаясь прикрыть свою упругую грудь. Ник упал на колени и начал массировать ее длинные ноги, двигаясь вверх от щиколоток твердыми, сильными пальцами. «Это может немного повредить, но мы должны вернуть кровь. Сделайте то же самое со своими руками».


Она начала натирать руки. Ник повернул ее и размял ее бедра, упругие ягодицы. «Я должен был получить толстое полотенце», - сказал он. «Не думал об этом».


«Сейчас мне лучше», - сказала она. Она подтянула ноги под его руками, проверяя их, и он почувствовал, как оживают гладкие мышцы. Он дружески погладил ее. «Я думаю, ты выживешь. Одевайся и давай поедим. Тогда пойдем. Нам пока везет, но я не хочу настаивать».


Он купил ей черный джинсовый костюм, спортивную рубашку и белый бюстгальтер. О бюстгальтере вспомнили. Ее груди были достаточно твердыми и острыми, но немного тяжелыми для китаянки. Ей понадобится бюстгальтер.


Не говоря ни слова, она сунула грудь в чашки и повернулась к нему, чтобы обнять ее. Затем она надела толстовку с Дональдом Даком - она была единственной - и надела костюм кули. Она засунула свои узкие ножки в резиновые тапочки. «Золушка, новая версия», - пробормотал Ник. «Они подходят». Его собственные были слишком тугими.


Девушка села на корточки в традиционном китайском стиле. «Вы упомянули о еде? Я голодаю».


Ник протянул ей завернутый в газету блин. «Съешьте одну, потом мы пойдем. Мы можем съесть остальное на ходу».


Она откусила блин и съела половину, прежде чем взглянуть на него. «Мы действительно в бегах, не так ли? Интересно, бежим ли мы от одного и того же?»


«Позже», - сказал Ник, набив рот блина. «Позже вопросы о другом. Прямо сейчас - как вас зовут?


«Фан Су. Это мое молочное имя. В Штатах я использую Фрэнсис. Фрэнсис Суон. Кларк Харрингтон - ваше настоящее имя?»


N3 даже не моргнул. «А пока это так. А теперь доедай и заткнись. Я придумал, куда мы можем пойти, по крайней мере, на сегодня. Мы все обсудим позже».


Девушка кивнула. «Я вижу, что вы привыкли отдавать приказы, мистер Харрингтон».


"Я." Ник допил блин и вытер рот газетой. «Еще одна вещь - вы говорите, что знали Боба Ладвелла? Вы знаете, как он был убит и кто убил его? Вы также знаете, почему?»


«Да. Я все это знаю».


Ник коснулся ее плеча. «Хорошо. А теперь давайте перестанем говорить. Я рад, что мы встретились сегодня вечером, дорогая. Ты мне очень поможешь».


Она была близко к нему, так близко, что ее груди касались его большой груди. В тусклом свете он увидел, что, по крайней мере, в этом плохом свете она была прекрасна. У нее были карие глаза с тенями под ними, нос прямой, уши маленькие и близко прижатые к голове. В ее голосе прозвучала мягкая мольба, когда она сказала: «Я должна доверять вам, мистер Харрингтон. И вы мне. Есть много работы, которую нужно сделать, очень опасная работа, и у меня нет времени на нее. в отчаянии. Очень в отчаянии! "


«Только время от времени, - думал он, когда они уходили с пирса, - не могли бы вы

сказать, что английский не был ее родным языком.


Они пересекли Des Voeux Road и поднялись по узкой улочке к Белчер-стрит. Ник поймал такси и объяснил ему дорогу. Теперь он мог закурить. Он роскошно вдохнул и откинулся на сиденье. Наконец-то все сдвинулось с мертвой точки.


Но девушка неподвижно сидела рядом с ним. Ее глаза искали его лицо. «Мы идем на пик? Куда?»


«На виллу человека по имени Джим Пок».


Он услышал шипение ее вдоха. «Джим Пок! Но он, я имею в виду, что я не могу туда пойти - он…»


N3 вежливо посмотрел на нее. «Я знаю, кто и что он такое. Я также знаю, что он сейчас находится в Красном Китае. Думаю, ты тоже это знаешь, Фань Су».


Через мгновение она кивнула. «Да. Я знал. Но я все еще не понимаю, зачем мы идем на его виллу. Это опасно. Очень опасно».


«Жизнь опасна, - сказал Ник Картер.


## Глава 9


Undertong


Ник отпустил такси в трех кварталах от виллы. Погода снова становилась кислая, туманная, моросил холодный дождь. Они молча шли по Харлех-роуд. Ник вспомнил то утро, убитого им кули, Боя и Людвелла. В общем, это был адский день. Но, наконец, шоу было в пути, и, если он точно не знал, куда идет, по крайней мере, он двигался.


На вилле было темно, если не считать нескольких ночных огней. «Неважно», - сказал он девушке, когда они обогнули дом во внутренний дворик. Она держалась рядом с ним, положив маленькую руку ему на плечо. "Это действительно дом Джима Пока?"


Он кивнул. «Я клянусь. Это предположение, но оно имеет значение. Если бы я знал свою Суи Ло - а я знаю».


Ее красивые губы сжались. «Она живет опасно, твой друг. Опасно и бесполезно». Он рассказал ей кое-что о Суи Ло в такси.


Дверь кухни была заперта. Ник вырвал пластиковый конверт из бумажника и, используя пластик как зонд, высунул язык замка. Дверь распахнулась. Он посмотрел на девушку. "Давайте уточним одну вещь, Фань Су. Я командую. Ло - моя старая подруга. Ее характер и нравы не касаются вас. Если вы встретитесь с ней, я буду говорить. Вы будете вежливы и очень внимательны. , очень тихо. Понятно? "


«Понятно, мистер Харрингтон».


Фань Су осталась на кухне, пока Ник бродил по дому. Он старался не включать свет и не выключал ночное освещение. Никаких слуг. Сви Ло, вероятно, была в городе. Теперь она вела свою машину. Ник подумал, играет ли она на поле боя. Она была страстной маленькой женщиной, и этим утром он оставил ее в одиночестве. Он поморщился. Играть с таким «защитником», как Джим Пок, было бы опасно.


Ник заставил девушку принять длительный горячий душ, пока варил кофе. В доме были хорошие ставни и задернуты все шторы. На данный момент он чувствовал себя в безопасности. Люди Тигра, в отсутствие Тигра, вряд ли подумали бы заглянуть в логово Тигра. Он выиграл немного времени. Немного, но, возможно, достаточно, чтобы разобраться в этом и придумать какой-то план.


Они сидели в темной спальне, пили кофе и курили. Ник Картер сказал: «Хорошо, Фань Су, начни говорить. Я спрошу, ты ответишь. Как ты узнала Боба Ладвелла? Почему?»


Она была каплей тени, сидящей, скрестив ноги, на большой кровати, в пижаме и счастливой куртке, принадлежащей Сви Ло.


«Я работала с мистером Ладвеллом в течение нескольких месяцев. Вы знаете, он был ЦРУ. Я главный агент Undertong в Гонконге и на Новых территориях».


"Минуточку. Что такое Андертонг?"


Она сказала что-то на мандаринском, чего он не понял. Он узнал пекинский диалект, но не понял слов.


«Это переводится как подполье», - сказала девушка. «Под прикрытием - группа сопротивления. Как FFI или Maquis во Франции. Можно сказать, партизаны, хотя мы недостаточно хорошо организованы, чтобы сражаться как партизаны. Это придет».


Ник закурил и долго смотрел на нее в колеблющемся пламени. Ее глаза встретились с ним, не дрогнув. «Я думаю, ты врешь», - сказал он. «Китайского подполья нет. Чикомы слишком хорошо организованы, их контрразведка слишком хороша, а ваши крестьяне не будут сражаться». Это была сумма всего брифинга, который он получил по этому поводу. Его мало заботила книга, мнение Вашингтона. Он хотел, чтобы она отреагировала на его насмешки.


Она вспыхнула. «Это ложь! Наши люди будут сражаться - если им дадут оружие и будут правильно вести. Мы только начали, это правда, но мы продвигаемся вперед. Это очень опасно и очень медленно. Пекинские агенты есть везде ... двойники и провокаторы ». Она вздохнула во мраке. «Если вы агент Пекина, я мертвая женщина».


Ника мрачно усмехнулся. «Это ты, дорогая!


Я должен поверить тебе на слово, что это не так. А теперь продолжай. Как вы связаны с убийством Людвелла? "


«На самом деле нет. Но он должен был встретиться со мной на прошлой неделе в Китае, но он не приехал. В то время это была обычная встреча. Он должен был принести деньги и информацию».


«Людвелл был кассиром этой операции?


«Полагаю, что да, если вы так это называете. Он работал с нами один, наш единственный контакт с ЦРУ».


Мой Бог! подумал Ник. Неудивительно, что бедный ублюдок нервничал. Пытаясь устроить революцию в красном Китае, построить подпольный аппарат сам!


«Значит, он не появился на прошлой неделе. И что тогда?»


«Многое произошло, - сказал Фань Су. «Очень многое произошло, и это произошло очень быстро. Главный красный генерал дезертировал и связался с нами, с Андертонгом. Он хочет, чтобы мы вывели его из Китая. У меня не было времени связаться с Лудвеллом. Это было мое решение и я решил попробовать. Затем я отправил сообщение в Гонконг, в Ладвелл, через нашу обычную сеть. Он ответил, что приедет и поможет мне вывести генерала. И что он принесет деньги или кое-что из того, что требовал генерал ».


Эта новость не удивила Ника. Китай был страной тесноты. "Сколько денег?"


«Полмиллиона долларов. Ладвелл должен был внести сто тысяч наличными в качестве залога».


Ник подумал, что этого мало для высокопоставленного китайского генерала, готового говорить свободно. ЦРУ никогда не приходилось публично отчитываться о деньгах. Да и AX тоже.


«Тогда зачем вы приехали в Гонконг? Вы все это устроили или думали, что сделали. Ладвелл приезжал за генералом. У него были деньги. Почему вы?»


Немного тишины. Он видел, как она пожала стройными плечами. «Поездка в Гонконг для меня ничего не значит - у меня отличное прикрытие. Хорошие документы. Иногда я пересекаю границу два или три раза в неделю, привозя овощи на рынок. Я должна работать на ферме недалеко от деревни Паоан, на Китайской стороне. Все охранники меня уже знают ».


Он не был удовлетворен. «Тем не менее, тебе на самом деле не нужно было приходить. Я знаю об этом - каждый раз, когда ты переходишь дорогу, ты рискуешь, используешь немного удачи. Почему ты пришла на этот раз? Не лги мне».


«Я не буду лгать. Я не могу позволить себе лгать. Мне слишком отчаянно нужна твоя помощь. Я пришла проверить твоего друга, Ладвелла. Я… я не совсем ему доверяла. Не его мотивам, а его способностям. Он много пил и… ну я знаю, когда мужчина боится ».


Учитывая то, что Ник знал о Бобе Ладвелле, это имело смысл. «Ты была права», - признал он. «Когда-то Ладвелл был хорошим человеком, но оставался там слишком долго. Он заплатил за это».


«Я знаю. Я видел, как его забрали. Я ничего не мог сделать».


Ник наклонился к кровати. «Расскажи мне об этом».


«У меня был строгий приказ, - продолжила девушка, - не пытаться связаться с Людвеллом лично в Гонконге. Ни при каких обстоятельствах! Я даже не должна была звонить ему по телефону. Поэтому я последовала за ним, наблюдала за ним. Это было все. Я мог бы сделать. Я собирался нарушить охрану, не подчиняться приказам, если он не сдержит свое слово, и пойду за генералом. Больше всего мне нужны были деньги. Генерал не придет, пока они не будут у него.


«Мы еще посмотрим, - сказал Ник. Он думал о далеком будущем, уже пытаясь сплести план из своего плодородного мозга.


«У тебя сейчас нет денег», - сказал он. «Может быть, у красных тигров».


"Да." Она казалась обескураженной. «У Джима Пока есть деньги. Или скоро будут».


«Может, он не доживет до этого, - сказал ей Ник. «Не обращайте на него внимания. Вы следовали за Ладвеллом? Вы видели, как тигры схватили его?»


«Да. Я никогда не отставала. Я была рядом, когда он встретил тебя и когда ты ходил в клуб крикета на танцы. Я следил за рикшей кули, который шел за тобой».


«Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше, - подумал Ник. Теперь он был на грани доверия ей - до определенной степени и с некоторыми оговорками.


«Вы последовали за Ладвеллом, когда он ушел с танцев? Что он сделал? Куда он пошел?»


«Он ушел с танцев около одиннадцати. Рикша последовал за ним. Я последовала за ними обоими. Людвелл пошел к себе домой, в квартиру недалеко от университета, и переоделся. Пока он был в квартире, рикша сделал телефонный звонок. Потом он ушел, просто побежал прочь ".


«Назад в клуб, чтобы забрать меня, - подумал Ник. Они уже интересовались мной.


«Неужели другой тонгол подобрал Людвелла, когда он выходил из квартиры?»


«Да. Я снова последовала за ними обоими. Я начала очень волноваться. Я думала, что у Людвелла теперь должны быть деньги с собой, и я знала Тигров. Но я ничего не могла сделать. Тигр никогда не выпускал Людвелла из его поля зрение. Я не мог предупредить его, не взорвавшись ».


Ник согласился. "Похоже, Людвелл знал, что за ним следят?"


«Нет. Он вел себя так, как будто он был открытым. Я до сих пор этого не понимаю».


"Я могу понять." Он подумал о напитках, которые мужчина пил в клубе. Богу известно, сколько еще у него было дома. Конечно, для нервов. И было его фаталистическое состояние ума. Вероятно, так или иначе, ему было все равно.


Теперь N3 сказал: «Ладуэлла, должно быть, вели в течение нескольких недель, как я это вижу. И не знал об этом. Чикомы знали, что он был агент ЦРУ. Но его убил Тигровый Тонг, а не китайская контрразведка. Я не знаю. вполне понятно. Как Tiger Tong попадает в действие? "


Ее тихий смешок был невеселым. «Это проще всего, мистер Харрингтон. Общество Красного Тигра - это гангстерская организация. Они работают на каждого, кто им платит. Красные китайцы платят им хорошо. Для китайцев проще и, вероятно, дешевле нанять наемных работников. «Тиграм» предстоит делать свою грязную работу в Гонконге, чем устанавливать сложный аппарат. Вот и все ».


«Но они точно знали, когда убить Людвелла. Незадолго до того, как он отправился в Китай, и когда у него были все эти деньги».


«В Пекине не дураки», - сухо сказала она. «Они получают то, за что платят. Джим Пок очень эффективен».


«Я верю в это. Сегодня он намного богаче. Но продолжайте. Когда и как они получили Ладвелла?»


«Он сел на паром до Коулуна. Было немного подождать, прежде чем паром ушел, и Тигр сделал телефонный звонок. Затем он последовал за Людвеллом на борт парома. Я тоже. Когда мы достигли стороны Коулуна, Людвелл отправился в отель Peninsula, чтобы отдохнуть и выпить. Или так, я полагаю. Он вошел в бар. Через несколько минут он вышел и пошел на вокзал. Не пассажирский, а грузовой… "


"Фрахт?"


«Да. Это темный и одинокий район по ночам. Он облегчил им задачу. Слишком просто. Я видел все это из тени божественного дома. Рядом с ним с визгом подскочила большая машина, и его втащили внутрь. Он попытался сбежать. дрались, и они вырубили его дубинками. Я знал, что он был почти мертв, и я ничего не могла сделать. Но я должна была следовать за ними. Я рискнула, взяла такси и пошла за ними - это сломало мне прикрытие, как бедной нищенки, но мне пришлось это сделать. Водитель такси подумал, что я сошла с ума. Он не двинулся, пока я не показала ему деньги ».


"Куда они его забрали?"


"Не очень далеко. Это меня немного озадачило, пока я не увидела, что здание принадлежит Джиму Поку. Оно находится на складских дворах. Я ждала, зная, что происходит внутри, пока не выйдут люди Пока, Тигры. несут корзину ".


Впервые ее голос сорвался. «Я… я знала, что было в корзине. Я хорошо знаю работу тигров. Я снова последовала за ними, видела, как они оставляли корзину в старом доме на Шанхайской улице. Затем они уехали. На этот раз я не последовала за ними. . Я была в отчаянии и напугана. Я не знала, что мне делать без Людвелла и денег. Я ... "


«А потом, - мягко прервал его Ник, - ты подумала обо мне. Верно?»


Он услышал ее вздох в темноте. Когда она затянулась, ее сигарета загорелась. «Да. Б… но как ты узнал?»


«Я точно не знал», - признался Ник. «Я догадался. Вы были в отчаянии и видели, как я встречался с Лудвеллом на заброшенном пирсе. Вы думали, что я тоже из ЦРУ?»


«Я думала, что ты имеешь. Я хорошо тебя рассмотрела, и, ну, ты выглядел более способным, сильным и выносливым, чем Людвелл. В любом случае, я думала, что в данных обстоятельствах это должно быть больше, чем просто светская встреча».


«Вы ошибались», - мягко сказал ей Ник. «Это было чисто социальным. Или почти так. Он хотел, чтобы я оказал ему личное одолжение, вот и все».


"Как вы говорите, мистер Харрингтон". Она казалась неубедительной.


Ник закурил им обоим еще одну сигарету. Он мог бы выпить, но решил пропустить. У него было неприятное ощущение, что работа только начинается. Передавая ей сигарету, он сказал: «Значит, вы позвонили в полицию и рассказали им о теле? Вы упомянули меня. Вы хотели посмотреть, что произойдет. Почему?»


«У меня не было шанса поговорить с вами холодно. Возможно, вы из ЦРУ, а можете и нет. Возможно, вы работали на Пекин или на Джима Пока, и, возможно, именно вы взорвали Людвелла. Возможно, вы даже подставили его. быть убитым. Я просто не знала! "


"Но почему полиция?"


«Я думал, что посмотрю и посмотрю, как они с тобой обращаются. Если они вскоре отпустят тебя, а затем ты отправишься в американское консульство, чтобы сделать отчет - ну, я думал, что это будет почти наверняка, что Вы также были ЦРУ. Возможно, вы были даже начальником Людвелла, о котором он мне не сказал. Естественно, он не стал бы этого делать. Но когда я наблюдала за вами и Людвеллом, в вас было что-то, что заставило меня подумать, что вы команда. Я рискнула ".


«Да, конечно, девочка. Но тебе повезло. Думаю, я найду твоего генерала. Где он сейчас?»


Она сошла кровати и стояла перед ним на коленях. Она положила руки ему на колени и уткнулась в них лицом. «Ты будешь? Ты действительно поможешь мне вытащить его? О, Боже! Я так рада. Так рада. Это - это ужасно важно, и с тех пор, как Людвелл был убит, все это было на моих плечах. напугана до полусмерти ". Она плакала.


Ник похлопал ее по гладкой голове. «Я знаю. , И перестань волноваться. Мои плечи чуть больше твоих. Но где генерал?»


Он слышал, как она шарила в темноте. Ее мыло и запах женщины были сладкими в темноте. Ее волосы источали тонкий аромат.


«Черт возьми», - сказала она ему. «Какой я дурак. И платка нет».


Ник пересек комнату в темноте и взял с туалетного столика Сви Ло носовой платок. Он вернулся и протянул ей. Она встала и вернулась к кровати. «Мне очень жаль. Я больше не буду этого делать».


«Вы были в напряжении», - сказал он. «Ты будешь еще хуже. Сказать нечего, а впереди у нас чертовски много работы. А теперь, черт возьми, где генерал?»


«Он прячется в заброшенном буддийском храме недалеко от деревни Хэнкангхау. Это недалеко от железной дороги, но, конечно, нам это нехорошо».


«Совсем нет. Как далеко эта деревня от границы?»


«Около десяти миль по прямой, но местность плохая. Перед самой границей есть горы, а затем много болот. Было бы очень опасно перебросить его через Шам-Чун. Я надеялся, что возможно, с твоей яхтой или даже джонкой мы могли бы ... "


«Это ушло», - коротко сказал он ей. «Мы никогда не сможем этого сделать. У меня есть причины так говорить».


Бесполезно говорить ей, что Смайт, вероятно, арестует его в тот момент, когда он попытается переместить Корсар. Смайт, вероятно, все равно арестовал бы его, если бы он застал его в доме Джима Пока. И там джонка Тигра; он будет преследовать Корсара каждую милю, даже если бы он мог плавать. Он не хотел устраивать морское сражение в гавани Гонконга. У него и так было достаточно неприятностей.


«Есть только одна мелочь, о которой ты не упомянула», - сказал он ей немного лукаво. Это его развеселило. Вы не могли винить ее за то, что она пыталась показать вещи как можно лучше.


"Что?"


«То, что Чикомы знают или подозревают, что ваш генерал где-то недалеко от границы. Вот почему они закрыли границу и двинули так много войск, не так ли? Все в Гонконге это знают. Красные могут потерять много лица, если генерал сбежит и напишет свои мемуары в Вашингтоне. Они не могут потерять еще больше лица. В последнее время им очень не повезло, в Африке, Индонезии и даже в Пакистане. генерал уходит, это может взорвать все небо. Все это правда, не так ли? "


«Да», - признала Фань Су. «И это еще не самое худшее. Генерал ранен. Сильно ранен. Он и двое сопровождающих его мужчин столкнулись с патрулем по дороге из Кантона. Эти люди были членами Undertong. Я думаю, они оба были убиты. надеюсь на это. Но если бы один из них был жив, его бы заставили говорить, и китайцы узнают, что генерал находится поблизости. Он был сильно ранен в результате стрельбы, но он сбежал и спрятался в буддийском храме. Если они заподозрят он где-то рядом, они все обыщут. Они найдут его - только вопрос времени. Нам нужно поторопиться ».


«Что ж, поторопись немного медленно прямо сейчас. Я сказал, что вытащу его, и я сделаю это, но обо всем по порядку. Прежде чем мы выберемся из Китая, нам нужно попасть внутрь. У тебя есть идеи по этому поводу?»


«Нет. У меня не будет никаких проблем, но белый человек не может этого сделать. Не сейчас. Не как белый. Ладвелл сказал, что у него есть надежный способ попасть внутрь, но он никогда не говорил мне, что это было. "


Нику пришлось признать, что он никогда не сможет сойти за китайца. Не с такой строгой охраной.


«Ты слишком большой и сильный», - согласился Фань Су. «Они заметят тебя через минуту. И они обыскивают все сейчас, приходят и уходят. Я не могу спрятать тебя под своими овощами».


Мозг Ника работал с большой скоростью. Должен был быть ответ. Попасть внутрь было непросто - он решил, что выбьет себе дорогу бульдозером, если понадобится.


Он медленно сказал: «Ты можешь войти одна, хорошо?»


«Да. Никаких проблем. Они привыкли ко мне и моей повозке с волами. Но я бы не посмела попытаться переправить…»


«Нет. Мы не будем этого делать. Но вы можете войти отдельно и присоединиться ко мне. Вопрос - как мне попасть?»


Идея промелькнула в мозгу N3 и начала расти. У Людвелла должно быть все продумано, должно быть, у него был какой-то трюк или уловка. Может, ему удастся выковырять мозг мертвого человека.


«Вы говорите, что Людвелл был у грузового сарая во дворе?» Ник потер щетину на

его подбородоке. У Людвелла, должно быть, была очень веская причина ходить на склад ночью. «Подумай как следует», - сказал он Фань Су. "Все, что вы можете вспомнить. Все!"


Тишина. Он слышал ее легкое дыхание. Потом: «Ну, он не пошел в главный грузовой сарай. Поменьше - я сейчас вспомнил, там хранят скоропортящиеся продукты. Я слышал работу холодильного оборудования».


«Хммм… там немного. В любом случае, это все входящие вещи. Гонконг не доставляет еду. А Людвелл уезжал. Ему понадобится…»


"Подождите!" В ее тоне было волнение. «В том сарае есть еще кое-что - трупы!»


Ник щелкнул пальцами. «Конечно. Вот и все, Су! Тела ждут, чтобы вернуться в Китай, чтобы их похоронили. Они прибывают со всего мира. Они должны отправлять их обратно каждый день. Ей-богу, я думаю, у нас это есть. Людвелл собирался над чертой в гробу! "


"Вы собираетесь попробовать это?" Она казалась сомнительной.


"Это зависит от." Ник был осторожен, взвешивая все углы. У Людвелла была своя собственная организация. Все было настроено. Он выполнял прямую или моментальную, внештатную операцию, не теряя времени. Была большая разница.


«Это зависит от тебя, Су. Все на данном этапе зависит от тебя. Насколько хорошо организован твой Undertong в Гонконге? Насколько он эффективен - сможешь ли ты сделать что-то в спешке?»


«Я думаю, что мы эффективны. Пока есть только кадры, но если вы не будете требовать слишком многого, возможно, мы сможем это сделать. Но мне придется сделать это в одиночку, вы понимаете. Я не могу раскрыть…»


Ник резко засмеялся. «Еще не доверяй мне, а? Хорошая девочка. А теперь послушай - ты можешь принести сюда дешевый гроб с отверстиями для воздуха», который нельзя заметить? Можете ли вы получить здесь документы о допуске в агентстве Chicom, чтобы отвезти вашего бедного старого дедушку обратно в Китай? Это самое главное, документы ".


«Я могу их подделать. Это займет час или около того».


«Сделай это. Возьми одежду для погребения. Разве не существует обычай раскрашивать лица умерших, чтобы они снова стали молодыми?»


Она подумала секунду. «Уже не так много, но раньше это было сделано».


«Мое лицо будет раскрашено. Я был старомодным дедушкой. Вы знаете, просьба о смерти. Это должно сработать. Что вы знаете о расписании поездов?»


«Это легко. В день ходит только один поезд. Он отправляется с конечной остановки в Гонконге в полдень и прибывает в Ло Ву около часу дня. Каждый должен пересечь границу и проверить свои документы».


"А как насчет грузовых вагонов?"


«Если они едут в Китай, их проверяют на границе, а затем опечатывают. Это затруднение в вашем плане. Я думаю, что первой остановкой после границы будет перекресток Камфор-Хед. Я должен был бы отправить туда гроб. Поезда не буду останавливаться в маленьких деревнях. Так что мне придется приехать на перекресток Камфор-Хед, чтобы вытащить вас ".


Умная девушка. Она уже думала наперед, следуя плану. «Это может сработать, - сказал себе Ник. Это было достаточно дерзко. И его удача была сильной и хорошей.


«Как далеко от этого перекрестка до храма, где прячется генерал?»


«Двадцать миль или около того. Нам придется пройти пешком, а местность суровая».


"Ничего страшного. Мы сделаем это ночью и доберемся до храма на рассвете. Это даст мне целый день, чтобы все обдумать, пока мы ложимся спать. Обязательно возьмите с собой хорошую карту и компас - если сможете. делайте это без опасности. В противном случае пропустите их ".


«Они давно не обыскивали меня или мою тележку. Я подыгрываю некоторым пограничникам - они глупые черепахи и думают, что однажды они собираются заманить меня в свои бараки».


Ник встал и зашагал по спальне. «Значит, это все. По крайней мере, мы приступим к реализации этого плана. Вы уходите сейчас и начинаете все двигаться. Я останусь и позабочусь о Сви Ло, когда она вернется домой. Если она это сделает. авантюра, но мы должны это сделать. Мы должны держать пари, что Джим Пок не вмешается, что слуги не вернутся, и что люди Пока не поймут, где мы находимся. Это много если. Теперь вы идете. Вам придется спуститься к канатной дороге - лучше не брать такси из этого района - и забрать гроб и бумаги сюда до рассвета, если возможно. Обязательно используйте людей, которых вы могу доверять. Мы определим время позже. Я не хочу проводить в этом гробу больше времени, чем нужно ».


Он выпустил ее через заднюю дверь. Дождь прекратился, но все еще оставалось туманным и сырым. На ней снова были черные джинсы и резиновые туфли. Он осмотрел ее запястье и обнаружил, что оно не сломано, а только сильно ушиблено и растянуто. На ней был браслет.


Собираясь ускользнуть в туман, она заколебалась. «Девушка, которая здесь живет - вы не собираетесь ее убивать?»


"Нет

, конечно, нет. В этом не будет необходимости. Но я должен защитить ее, если смогу. Я планирую инсценировать фальшивое ограбление и оставить ее связанной. Это немного заметет наши следы и может даже обмануть Джима Пока ".


"Я сомневаюсь, что."


«Я тоже», - сухо сказал Ник. «Но это лучшее, что я могу придумать. Почему ты беспокоишься о ней?»


«Я не знаю, правда. Но если она невиновна во всем этом, мне бы не хотелось, чтобы ей было больно».


«И я тоже. Я сделаю все, что в моих силах. А Суи Ло из тех, кто знает, как позаботиться о себе. А теперь иди».


Она наклонилась к нему и легонько поцеловала в губы. Ее губы были сладкими, как бутоны лотоса. "Ят низкое солнце фонг".


«И твоя дорога тоже», - сказал Ник. Он закрыл дверь и вернулся в холл, чтобы дождаться Суи Ло.


Пока он ждал, он немного волновался. Ему предстояло погрузиться в глубокий транс, йога-пратьяхара, вызывающая подобие смерти. Он никогда не делал этого раньше. Как он сказал девушке, это была адская авантюра. Он собирался заснуть, и, если ему повезет, он никогда не проснется.


## Глава 10


Ходячий труп


Его мозг проснулся раньше всего остального тела. Он сразу осознал рот. Рот и мехи. Сам по себе мягкий, красный, бесплотный рот. Пыхтящий мех нагнетает в него горячий сладкий воздух. Псих! Он, должно быть, все еще находится в трансе, хотя вы не должны были видеть сон в йога-трансе. Значит, они ошибались. Его старый гуру ошибался. Потому что ему наверняка снились этот горячий задыхающийся рот и этот мех.


Ник Картер открыл глаза. Он почувствовал прикосновение легкого дождя к лицу. Зубчатый камень прижался к его спине, и его пальцы, когда афферентные нервы медленно ожили, почувствовали сосновые иглы. Его разум начал каталогизировать раздражители: он был жив, он был на открытой местности, шел дождь, было темно - и кто-то его целовал!


Все это вернулось обратно. Он был жив! Это сработало. Он пересек границу в гробу, в товарном вагоне с множеством других гробов, в каждом из которых были китайцы, возвращавшиеся на отдых в свою родную провинцию. Но почему поцелуи? Было приятно, но почему? Это было адское время для поцелуев! И горячие мехи, накачивающие его - все-таки он пленник? Была ли это какая-то новая китайская пытка, хитрая и хитрая?


Ник поднял руку и почувствовал мягкость. Грудь женщины. Она лежала на нем, ее рот был прижат к его губам, дыша в него. Он мягко оттолкнул ее и сел. "Я в порядке."


«Слава Богу! Я была так напугана. Я думал, что ты действительно мертв. Я не знал, что делать, поэтому, когда я вытащила тебя из гроба, я попробовал реанимацию рот в рот. Я действительно не думала об этом. будет работать. Я, о, я не знаю, что я думала! " Она начала резко смеяться, и он услышал начало истерии.


Ник нежно хлопнул ее по лицу. Она отпрянула, затем перестала смеяться и, все еще стоя на коленях, посмотрела на него. Одна рука ласкала щеку, которую он ударил. «Знаешь, ты выглядел мертвым! Гроб открыли на границе».


"Христос!"


Она снова рассмеялась, все еще нервничая, но теперь с вменяемой ноткой в голосе. «Я тоже думал, что умру! Но ты их обманул. Ты всех обманул. Ты выглядел таким мертвым!»


Ник поднялся на ноги и потянулся. Его большие мускулы были жесткими и болезненными при возвращении к жизни. «Эта пратьяхара действительно работает», - сказал он. «Как это работает. Я чувствую себя мертвым. Где мы?»


«В нескольких милях к югу от перекрестка Камфор-Хед. Я не могу тянуть вас дальше, и я вспомнила это место». Она указала на небольшую скалу позади Ника. Они оказались в густых зарослях бамбука и гигантского баньяна. «Там есть небольшая пещера и рядом ручей. Но я не думаю, что нам стоит здесь оставаться. Это слишком близко к дороге, и везде солдаты. Регулярные части, ополчение и даже танки. Я думаю, что теперь это точно. что один из курьеров говорил перед смертью, и они знают, что генерал где-то здесь. Это только вопрос времени, когда они найдут храм ».


Словно в подтверждение ее слов Ник услышал рычание грузовиков с дороги. Он заглянул сквозь бамбук и увидел их, по крайней мере, дюжину из них в колонне, направлявшейся на юг.


«Ты прав. Нам лучше идти. Где гроб?»


Она указала. «Вон там. Я не могла поднять тебя, поэтому мне пришлось столкнуть его с тележки. Он сломался, и я вытащила тебя».


Он похлопал ее по руке. «Хорошая девочка. Вы проделали отличную работу, Фань Су. Я думаю, мы справимся. Но поговорим позже. Прямо сейчас мы переезжаем!»


С ложного дна в гробу он извлек свое оружие, а также одежду, карту, компас и плоский ящик с аптечкой. Фальшивое дно было идентификатором Фань Су


, и Ник признал, что это было хорошо. Лучше, чем везти вещи в телеге. Если пограничники дошли до того, что обыскали гроб на предмет ложного дна, игра все равно сорвалась бы к черту.


Рядом с разбитым гробом стояла двухколесная тележка с длинными валами, на которой она перевезла его с вокзала. Ник нашел ручей и погрузил лицо в холодную воду, смывая краску с трупа, а она пила и рассказывала ему, как это было на станции.


Фань Су была склонна игнорировать это, но время от времени он замечал дрожь в ее голосе. Он задавался вопросом, как долго она сможет продержаться в таком напряжении. Надеюсь, пока они не переправят генерала через границу, но Ник знал, что не может на это рассчитывать.


«Это было действительно очень легко», - заключила она теперь. «Документы были в порядке, а на границе всегда ведется настоящий обыск, поэтому милиция беспечна и ленива. Я подождала, пока не стемнело, когда светит плохо. Они почти не обращали на меня внимания. мое лицо и волосы, и я тряслась и скулила. Вы были на платформе с двумя другими гробами. Мне пришлось дать одному молодому негодяю пять гонконгских долларов, чтобы помочь мне погрузить вас в тележку. Затем я ушла. Никто не обращал внимания. Люди все напуганы и сидят дома. До сих пор это было очень легко ".


Ник привязывал ножны на шпильке к руке и клал «люгер» в пластиковую кобуру на поясе. Он скинул погребальную одежду и теперь надел стеганый костюм и шапку из потрепанной собачьей кожи. На расстоянии он мог бы пройти проверку на китайца - очень большой и толстый китаец - но на крупном плане он был мертв. Буквально.


Он вошел в небольшую сосновую рощу, чтобы облегчиться и поправить газовую бомбу Пьера между ног. Он услышал, как Фань Су ушла в кусты в противоположном направлении. Когда он вернулся, он обнаружил, что она умывает лицо в ручье. Ник хорошо подумал и теперь принял решение. Он рассказал ей, кто он такой и на кого работает. Самое главное, все, что ей нужно было знать, чтобы понимать его и доверять ему.


Девушка уставилась на него, ее большие карие глаза испугались. «Т-ты действительно Ник Картер! Из ТОПОР, организации убийств?»


«Нас сильно оклеветали», - мрачно усмехнувшись, ответил Ник. «Нашими врагами. Мы не убийцы, знаете ли. Только палачи. Мы действуем по некоему золотому правилу, можно сказать - мы поступаем с другими, прежде чем они смогут сделать с нами!»


Он добавил: «Это строго между нами, вы понимаете. Вы будете звать меня Ник - больше ничего. Когда все закончится, вы забудете, что когда-либо видели меня, а я ничего вам не сказал. Понятно?»


Су вытерла лицо рукавом. Теперь она причесала пальцами свои спутанные темные волосы. «Понятно, Ник. Но забыть такого человека, как ты, будет нелегко. Но я обещаю попробовать».


Ник обнял ее и легко поцеловал. Она цеплялась за него, обвивая руками его шею, а ее стройное тело податливо сопротивлялось массивности его костей и сухожилий. «У нас будет немного времени», - прошептал он. «Позже, когда это закончится, Су».


Он осторожно оттолкнул ее. «А теперь, Макдафф, вперед. Я хочу быть на расстоянии крика от храма до рассвета».


Это была незабываемая ночь. Даже его огромная сила подверглась испытанию; он никогда не понимал, как девочка выдерживала. Поход был кошмаром, задуманным в аду. После первого часа ни у кого не было недостатка в ветре для разговоров. Ник последовал и она вела, упорно, спотыкаясь и падая. Иногда Ник переносил ее на милю или около того, пока она не настаивала на том, чтобы ее усыпили.


Они не осмелились ехать по дороге Хэнкан. Он был полон войск и грузовиков, и время от времени они слышали зловещий рёв движущихся танков. Они попытались пройти параллельно дороге, в тысяче ярдов к западу, и вскоре оказались в болоте рисовых полей, дамб и канав по колено в грязи. Жалкая мелкая морось не утихала. Не было и намека на луну, а небо было влажным, черным удушающим одеялом. Ник восхищался способностью Су не терять ориентацию.


Во время короткой остановки для отдыха она объяснила. «Я родилась недалеко отсюда», - задыхалась она. «В Вайчоу. Я выросла в этой стране - до тех пор, пока не переехала жить с бабушкой и дедушкой в Штаты и поступила в колледж».


Ник вытащил лицо из грязи, чтобы узнать, как называется ее колледж.


«Беннингтон. В Вермонте. Вы об этом знаете?»


"Я знаю это" Однажды, давным-давно, он знал милую девицу из Беннингтона. Теперь он вспомнил, что девица была ключевым словом. Грязь на его лице потрескалась, когда он улыбнулся. Странно думать об этом сейчас!


Вертолеты подлетели к тому моменту, когда они собирались покинуть канаву. Они снова распластались в болоте и слушали, как вращаются роторы, когда корабль пролетал прямо над ними, очень низко


«До сих пор, - сказал Ник, - я ругал дождь и туман. Теперь я надеюсь, что он продлится весь день. Я, должно быть, поскользнулся - я не рассчитывал на« коптеры ».


Су лежала на руках для тепла. Она кивнула ему в грудь. «Рядом с границей есть площадка. Они снова исчезнут, как только она очистится».


Они пошли дальше. Вскоре девушка двинулась вперед с дороги, и они начали огибать или взбираться на череду небольших пиков и карабкаться через серию глубоких узких оврагов. Однажды Ник поскользнулся на сланце, чуть не подвернул лодыжку и выругался с чувством и большим артистизмом. Су приложила палец к губам. «Мы должны быть тише. Этот туман разделяет два пути, Ник. Мы их тоже не видим. Если мы наткнемся на сторожевой пост, будет плохо».


«Для них», - мрачно сказал он ей. Но она была права. После этого он выругался себе под нос.


Они начали уверенно подниматься. Они достигли плато, усаженного соснами, камфорами и кедрами. Редкая трава под ногами уже была убита зимой. Кое-где валуны собирались гротескными образованиями. Они остановились для еще одной передышки, прижавшись друг к другу в неглубокой пещере, образованной двумя изогнутыми камнями.


Су дрожала от холода. Он прижал ее к себе. «С этого момента мы должны быть особенно осторожными», - сказала она. «Не только патрулей. Здесь и волки, и кабаны, и, насколько я слышал, много бандитов».


"Бандиты?" Он резко рассмеялся. «Я думал, что великое правительство в Пекине уничтожило всех бандитов. Но, может быть, это и хорошо. Сможете ли вы использовать их в своем Андертонге?»


"Нет. Они ненадежны. Большинство из них на самом деле не бандиты, а просто люди, которые не могут пересечь границу. Или которые сбежали и были отправлены обратно, а затем снова сбежали от Чикомов. Они никогда не перестают пытаться добраться в Гонконг ".


N3 сказал, что это действительно был адский рай - без каламбура - когда нужно было строить стены, чтобы удерживать людей внутри, а не снаружи.


Когда пришло время двигаться дальше, он сказал: «Как далеко теперь до храма? До рассвета осталось недолго». Ни у кого из них не было часов. Такая роскошь могла легко их выдать.


Фань Су встала с легким стоном, выгнув спину и потерев руки. «Сейчас недалеко. Возможно, две мили. Мы подойдем к крутому обрыву, где заканчивается это плато, а внизу в долине находится храм». Она заставила себя немного рассмеяться. «Но мы не сможем увидеть это в этом ... в этом смоге! Он хуже, чем Лос-Анджелес». "Вы тоже жили там?"


«Я жила во многих местах, Ник. Я буду жить в большем количестве мест - пока я живу и буду заниматься этой работой. Это будет всю мою жизнь или пока Китай не станет свободным».


И это, - немного грустно подумал Киллмастер, - вероятно, будет на всю твою жизнь. Как дела шли. Чан, немногим лучше бывшего бандита и военачальника, а теперь у него лопнувший мочевой пузырь, никогда бы не вернулся на материк без помощи США. Вашингтон не собирался увязать в сухопутной войне в Стране Чин. Вьетнам был достаточно неприятным. Он погладил ее запачканные грязью волосы, которые почему-то все еще пахли свежей, и обнял ее.


Давай. Чем раньше мы выведем вашего генерала, тем скорее вы начнете планировать вторжение. "


Она изучала его лицо в первой слабой бледности зари. «Вы смеетесь надо мной! Думаете, я безнадежный любитель?»


«Я не знаю. Ты была потрясающей, Су. Нас бы сейчас здесь не было без тебя. Но с этого момента все будет тяжело. Действительно грубо. Давай».


Погода стала извращенно суровой. Когда они достигли края плато, дождь прекратился, и облака начали рассеиваться с удивительной быстротой. Ник яростно проклял богов погоды, не обращая внимания на синтаксис и грамматику.


«Дождь и туман всю ночь, когда он нам не нужены, а теперь он проясняется! Теперь! Эти проклятые вертолеты весь день будут жужжать, как пчелы».


Они укрылись в густой поросли мокрого папоротника у края. Глубокий овраг под ними все еще был наполнен клубящимся клубком белого тумана, цеплявшимся за гребни и валуны, как потерянные призраки. Это напомнило Нику одну из второстепенных ям Данте.


«Мы будем в храме», - сказал Фань Су. «Они не могут нас там обнаружить».


«Мы также будем неподвижны и беспомощны», - мрачно сказал Ник. «Это не годится. Мы должны оставаться мобильными. Я должен быть в состоянии рыскать и находить выход. Как далеко, по-вашему, от храма до границы?»


«Может, миль пять».


Его смех был резким и холодным. «Это, вероятно, самые длинные пять миль из наших пятерок, дорогая».


Она потянула его за руку. «Возможно, ты прав. Итак, начнем. Теперь я довольно легко могу найти путь к храму. Дорога скользкая и опасная, но я ее хорошо знаю. Почему ты ждёшь?»


Он потянул ее вниз. "Потому что я хочу быть уверенным, что все


там в порядке. Подождем, пока туман рассеется и мы сможем увидеть храм. Предположим, они уже нашли вашего генерала. Вы думаете, они это покажут? Нет. Они подождут, поставят ловушку, зная, что кто-то придет за ним. Они хотят все, что могут, эти ублюдки. Они хотели бы разбить твой Андертонг! И ты поможешь им, дорогая, после того, как они какое-то время над тобой поработали. Вы бы им все рассказали. Поверь мне."


Она устроилась в папоротнике рядом с ним. Он почувствовал ее дрожь. «Да, - признала она, - ты прав. Это может быть ловушка. Прости, Ник. Я не такой профессионал, как ты.


Он сжал ее колено. "Нет. Но ты будешь делать, пока он не появится, дорогая.


Она подкралась к нему в объятия, и он нежно поцеловал ее Так близко к нежности, как только мог. Когда он почувствовал, что ее тело начинает покорять его разум, он отстранил ее от себя. «Достаточно времени для этого, - подумал он.


Если они это сделают.


## Глава 11


Генерал


Ник Картер очистил небольшой круг земли и поднял палку, чтобы сделать грубые солнечные часы. Судя по времени года и широте, только после девяти туман рассеялся достаточно, чтобы они могли увидеть храм. Они лежали глубоко в папоротнике, пока Ник изучал сцену. На западе все еще было пасмурно и темно, но на востоке слабое солнце пробивалось сквозь облачность. Скоро будут гудеть вертолеты.


Храм был небольшой, построенный из камня и кирпича грязного цвета, и стоял примерно на полпути через долину, которая шла с востока на запад. Они были на северном краю. Узкая каменистая тропа, достаточно широкая для телег на волах, вела через овраг. Храм стоял в стороне от этой тропы на большой поляне, окаймленной бамбуком и длинными заброшенными банановыми и мандариновыми деревьями. Задняя часть храма, по-видимому, была врезана в холм позади него, поросший восходящими хвойными деревьями. Ни в маленькой долине, ни вокруг самого храма не было никаких признаков жизни.


Фань Су объяснил, что храм был заброшен почти сто лет назад. «Люди здесь думают, что его захватили злые духи. Священники не смогли изгнать духов, поэтому люди уехали. Никто из жителей деревни или фермеров не пойдет к храму».


«Это помогает», - признал Ник. «Нам не придется беспокоиться о шпионах. Я сомневаюсь, что это остановит Чикомов».


Где-то справа, на западе, залаяла собака, и он услышал потревоженную рваную какофонию гусей. Он искоса посмотрел на Фань Су.


«Там маленькая деревня. На самом деле поселок. Думаю, около десяти домов. Есть таверна и бордель. Иногда ими пользуются солдаты. Особой опасности для нас нет. Жители деревни не подходят к храму».


Ник убрал информацию. Там, где была таверна и бордель, были солдаты. Естественно. Может быть плохо. Или это может быть хорошо.


Он встал и смахнул землю и ветки со своей одежды. «Тогда пойдем. Это, вероятно, так ясно, как никогда. Мы просто пойдем по тропинке к храму. Я использую палку и притворюсь старым и искалеченным. Вы ведете меня. Если за нами будут наблюдать может быть, мы сможем сойти за пару нищих или за кого-то из Чикомов в бегах ».


"Лам?"


Он усмехнулся и подмигнул ей. «Они пренебрегли твоим образованием в Беннингтоне. Пошли».


Но когда она начала подниматься, он снова толкнул ее. Его уши, невероятно острые, услышали это задолго до нее. Они снова зарылись в папоротник, и Ник натянул на них немного тягучей, все еще влажной листвы. «Не двигайся, - предупредил он. «Не смотри вверх, что бы ты ни делала. Закрой лицо. Я думаю, наша одежда достаточно грязная и грязная, чтобы пройти мимо, но не двигайся!» Движение было смертельным предателем.


Вертолет, как кружащийся мотылек, чье тело освещал слабый солнечный свет, пронесся с юга. Это было очень низко. Ник рассчитал высоту около ста футов. Черт!


Вертолет пролетел над небольшой долиной. Ник не осмеливался смотреть, но понимал это достаточно хорошо. Проклятое существо парило над храмом. Если он приземлится, если они сейчас обыщут храм, то джиг будет готов. Ему просто нужно было бросить миссию и попытаться вернуться в Гонконг.


Его рот прижался к маленькому мягкому уху Фань Су. «Если ваш генерал теперь бродит снаружи, он у них есть».


Он едва мог расслышать ее ответ, несмотря на стук лопастей ротора. «Он не будет. Он сильно ранен. Вероятно, в коме или даже мертв. В любом случае, он в пещере позади храма. Даже если они обыщут, они могут не найти его».


Двигатель вертолета увеличил обороты. Ник мельком увидел корабль, когда он наклонился вверх и ушел. Это продолжалось на север. «Может быть, это хороший знак», - подумал он. Они же ещё ищут генерала.


Но тогда он не знал, где находится их командный пункт - и они будут на радиосвязи. Это ничего не значило. Они заметили храм, и Нику это не понравилось. Это вызвало у него чувство холода и дискомфорта.


Когда вертолет скрылся из виду на севере, он поднял девушку прямо. «Хубба», - приказал он. «Давайте спустимся туда и под укрытие».


Они испугались только один раз по дороге в храм. В бамбуке послышалось кряхтение и шорох, и Ник увидел ржавую коричневую шкуру. Он вытащил «Люгер», но Фань Су просто прошептала: «Кабан» и пошла дальше.


Они вошли в храм под гниющей аркой. Оно было маленьким, грязным и пахло временем и крысиным навозом. Острые красные глаза наблюдали за их входом и слышали предупреждающие писки.


Фань Су направился прямо к задней части храма. Это был большой валун, его вершина была отколота, образовав нечто вроде алтаря. Девушка посмотрела на Ника. «Надеюсь, ты сможешь его сдвинуть. Чтобы поставить его туда, потребовались все силы четырех человек. Нет никакого противовеса, никакого трюка».


Раньше она не упоминала таких мужчин, и Ник без удивления понял, что она все еще не рассказывала ему всего. Он одобрил. Из нее еще может получиться хороший агент, если она проживет достаточно долго.


Он уперся обеими руками в гигантский камень и наклонился к нему, проверяя. Он не сдвинулся с места. Должен весить пять или шестьсот фунтов. Он оглянулся в поисках помощи, всего, что могло бы служить опорой и рычагом. Ничего. Значит, это должна быть чистая мускулатура.


N3 уперся большими руками в камень, глубоко вздохнул и толкнул. Он атаковал с яростью, изо всех сил, что у него было, вены на его лбу и щеках выступили пурпурным рельефом. Камень сдвинулся на дюйм или два, не больше.


Ник остановился, задыхаясь. «Это были четверо сильных мужчин», - сказал он ей. «Отойди. Мне придется использовать ноги».


Девушка смотрела спокойно, восхищение и трепет в ее глазах. «Мы должны были задействовать рычаг», - сказала она. «Я не думал».


«Неважно. Я отодвину. Но вернись сейчас - он может катиться».


Она отступила почти ко входу. Ник встал спиной к холму, а точнее к задней части храма, и напрягся. Он расправил свои массивные плечи, подпрыгнул и уперся обеими ногами в камень. Длинные мускулы на его бедрах сжались и двигались под плотью, как змеи при ударе. Медленно валун начал двигаться. Он остановился, снова двинулся, когда Ник напрягся в агонии, остановился, снова двинулся и начал раскачиваться. Он с грохотом упал, откатился на несколько футов и остановился.


Ник вытер лоб тыльной стороной ладони и усмехнулся Фань Су. «Я, должно быть, немного не в форме».


Она уже прошла мимо него и заползла в маленькую черную дыру, которую скрывал камень. Ник пошел за ней на четвереньках. Она резко остановилась, и он ударил головой в ее маленькие твердые ягодицы. Ее голос, приглушенный тесными черными стенами маленькой пещеры, вернулся к нему.


«Он жив! Я слышу его дыхание».


«Хорошо. Давай вытащим его из этой дыры. Ему не хватает воздуха».


«Сейчас. Где-то здесь спички». Он слышал, как она шарила и ругалась себе под нос. Затем вспыхнула желтая спичка. Он смотрел, как она зажигает огонек свечи. Крошечное пламя показало круглую дыру с низким потолком, вырытую на склоне холма. Не могло быть больше десяти на десять. Посреди земной комнаты на поддоне из грязной соломы лежал мужчина. Рядом с поддоном был разбит горшок, наполовину полный воды и что-то, что могло быть пачкой книг, завернутых в рваные и испачканные газеты.


«Вернись к входу и следи», - скомандовал Ник. «Я выведу его. Теперь он жив, хорошо, но я не знаю, как долго».


Когда она проскочила мимо него, он взял свечу и подержал ее, чтобы лучше разглядеть старика на поддоне. Его сердце упало. Покойный Генерал Сун Ё Чан, из китайского генерального штаба, не выглядел так, как будто он собирался это сделать.


Генерал представлял собой тощий скелет лимонного цвета. Его голова казалась слишком большой для его хрупкого старого тела. На нем были грязно-белые мешковатые брюки, прикрепленные к его худощавому животу соломенной веревкой. Его ноги были босиком. Его единственной другой одеждой была рваная футболка и серый стеганый пиджак, на котором были оторваны все пуговицы. Он лежал на койке криво, его огромная голова была слишком тяжелой для стебельчатой иссохшей шеи, а глаза были закрыты. N3 не понравился звук тяжелого дыхания, хриплый перегруженный звук, который появлялся слишком редко.


Больше всего Нику не понравился неровный налет крови и гноя на груди генерала, чуть ниже истощенных ребер с правой стороны. Рана кишки! Плюс, несомненно, пневмония. Если они спасли генерала,


это могло быть чудо. По лицу Ника промелькнула кривая улыбка. Если они вообще выберутся, это произойдет чудо! Что ж, он неплохо умел делать чудеса.


Он опустился на колени рядом со стариком и осторожно поднял его, сделав колыбелью его большие бицепсы. Он предположил бы около 90 фунтов. Фань Су будет весить больше.


Он положил генерала возле входа, чтобы он мог получить как можно больше света и воздуха. У них не было ни еды, ни воды, кроме той, что была в разбитом горшке, но это не имело значения. При ранах кишечника нельзя было есть и пить. Водой можно было промыть рану, хотя сейчас она могла быть зараженной.


Фань Су взял воду и аптечку и присел рядом с ним на корточки, пока Ник обнюхивал рану. Старик не открывал глаз и не говорил.


Фань Су знал, что делал. С широко открытыми глазами она спросила: «Гангрена?»


«Я не знаю. Я недостаточно врач, чтобы быть уверенным. Пахнет не так уж плохо. Но это плохо - рана кишки и пуля все еще в нем. Если мы сможем перебросить его через границу и в в больницу, он может сделать это. Может и нет. Я ... "


Генерал открыл глаза и посмотрел на них. Это были очень темные маленькие глаза, мутные и лихорадочные, но в них светился разум. Он сказал что-то, чего Ник не мог понять. Девушка ответила и кивнула, улыбаясь старику. Он снова закрыл глаза.


Ник взял из комплекта кусок марли. Он решил не использовать воду. "О чем все это было?"


Все еще сидя на корточках, она взяла грязную, хрупкую руку генерала с длинными пальцами и взяла ее. «Мандарин. Он немного понимает по-английски, но не говорит на нем. Он сказал, что, если длинная дорога манит, он должен следовать по ней. И он просит вас об одолжении».


"Какая услуга?" Ник приклеил марлю на рану после того, как полил серой на разорванную гноящуюся плоть. Это было все, что у него было, все, что он мог сделать. Аптечка первой помощи была старой, вероятно, с черного рынка, и никогда не предназначалась для борьбы с ранами кишечника или гангреной.


«Он хочет, чтобы вы убили его, если нас схватят», - сказала девушка. «Стреляйте в него. Он сочтет это большим одолжением. Он боится, что его вытащат на публичную площадь в Пекине, разденут и унизят перед казнью».


Ник кивнул. «Если он не может спасти свое тело, он хочет спасти свое лицо, а?»


«Он даос. Думаю, поэтому он выжил так долго. Лао-цзы проповедовал это - выживание почти любой ценой. Это объяснило бы, почему он так долго играл вместе с Чиком». Фань Су пожал плечами. «Мы в Андертонге много знаем об этом человеке. Мы наблюдали за ним. Сейчас он стар, мне кажется, ему за семьдесят, и он готов помириться. Вы знаете, он был другом детства Чанга. И он в Генеральном штабе много лет ".


Ник посмотрел на трупообразную фигуру старого генерала. Вдалеке промчался самолет. Где-то в овраге ворковал голубь.


«Он приз, - признал Ник. «Я просто надеюсь, что мы сможем сохранить ему жизнь. В этом старом лысом черепе, должно быть, хранится много секретов». Он вспомнил пакет, который лежал рядом с поддоном в тайнике. Он послал ее за этим. Когда она вернулась, она улыбалась. Она бросила ему пакет. «Я думаю, это очень важно. Почувствуйте вес!»


Он чуть не уронил пакет. Он сорвал газеты и нашел три книги в свинцовых обложках. Он уставился на Фань Су. «Кодовые книги. Военно-морской кодекс, или, по крайней мере, они принадлежали ВМФ. Их нужно потопить в чрезвычайной ситуации. Это важно, почти так же важно, как и он, если только они не замененены, и китайцы не знают, что они скомпрометированы . В таком случае они больше никогда ими не воспользуются ".


Генерал снова открыл глаза. На этот раз он посмотрел на Ника. Теперь в старых глазах было больше жизни. Он быстро заговорил с девушкой на китайском. Она слушала и кивнула, и Ник заметил, что она, похоже, позабавила.


"Что тут смешного?"


«Простите. Я не хочу показаться грубым. Но я думаю, что в такое время хорошо смеяться».


Ник улыбнулся и похлопал генерала по хрупкому плечу. «Я согласен. Но позвольте мне рассказать об этом. Что за шутка?»


«Шутка ли, правда. Но он говорит, что ты не тот человек, которого он должен был встретить. Он немного подозрительный».


«Я полагаю, он имеет в виду Ладвелла? Тогда объясни ему это».


Однако прежде чем Фань Су смог объяснить, генерал сунул одну из своих костлявых рук в верх своих грязных белых брюк. Он достал небольшой листок бумаги и дрожащей рукой протянул его девушке. Ник потянулся за ней.


Это был блеклый снимок Боба Ладвелла. «Снято несколькими годами ранее, - подумал Ник, - потому что Людвелл не был таким лысым». На мгновение его мысли были мрачными, когда он увидел фотографию мертвеца и вспомнил лежащее на спине тело на столе для вскрытия. Затем он вручил снимок


Возвращаюсь к девушке. «Объясни ему это».


Девушка быстро заговорила на китайском. Старик долго смотрел на Ника, затем кивнул и ответил.


«Он спрашивает, был ли мертвец вашим другом».


«Скажи ему« да ». Скажи ему, что я делаю работу, которую мой друг больше не может делать. И скажи ему, что он слишком много болтает. Он должен сохранить свои силы».


Фань Су перевела. Но старик заговорил снова, быстро, его глаза закатились, а тонкие когти подергивались. Фань Су засмеялся. Она посмотрела на Ника. "Он хочет своих денег!"


Киллмастер почесал зудящую щетину на своей худой челюсти. «Он хочет свои деньги! Сотню тысяч долларов, вот так? Он жадный старый персонаж, не так ли? Тоже нервный. Настоящий китаец. Он практически умирает и беспокоится о деньгах».


Фань Су все еще смеялся. «Я знаю. Я думаю, что его мысли немного блуждают. Он говорит, что даже если он умрет, деньги могут быть похоронены вместе с ним».


«Вашингтону это понравилось бы», - пробормотал Ник.


Она положила руку Ника на плечо. «Разве мы не можем ему что-то сказать, сделать что-нибудь, чтобы успокоить его мысли о деньгах? Знаете, это могло бы помочь ему выжить. Он такой хрупкий старик - весь разум и дух. Не много тела. Он очень серьезно относится к этому. Он не хочет жить, а потом вынужден попрошайничать на улицах Соединенных Штатов ".


«Сомневаюсь, что до этого дойдет», - сухо сказал Ник. «Но я посмотрю, что я могу сделать - мне только что пришла в голову ужасная идея. По крайней мере, мой босс так подумает. Вернусь через минуту».


Он подошел к темному углу храма, расстегнул брюки и вытащил металлическую капсулу с Пьером, газовой бомбой. Вокруг бомбы была обернута одинарная печать AX, квадратный дюйм клейкой бумаги. На нем был символ ТОПОР и легенда: KILLMASTER. В каком-то смысле, подумал Ник, заменяя металлическую капсулу, печать была его отбивной, как и у тигров. Тюлени, конечно, планировались с прицелом на эффективную психологическую войну. Грубое издевательство над противником. Киллмастер пришел, увидел, победил! Это было посланием печатей. Этот был бы использован по-другому. Ник не смог удержаться от смеха, когда вернулся туда, где Фань Су сидел на корточках с генералом. Хоук собирался взорвать себя!


Он показал ей печать. "Тебе есть чем написать?"


Она произвела гонконгскую шариковую ручку. Они стоят копейки, и без них ни одного нищего не поймают. «Я купила его у охранника на границе», - пояснила она. «Часть моего дружеского акта. Но что…»


«Вы увидите. Все, что угодно, чтобы старик был счастлив». Крошечным шрифтом он написал на печати: «От имени правительства США I.O.U. 100 000 долларов», - подписал Николас Х. Картер.


Фань Су выглядела сомнительной. "Будут ли они его уважать?"


Ник усмехнулся ей. «Им лучше! Если они этого не сделают, и мы сделаем это, я буду расплачиваться за оставшуюся жизнь. Вот, отдай ему и объясни, что это».


Фань Су вручил печать генералу. Он схватил его цепким желтым когтем, изучил его, кивнул Нику и, казалось, заснул, крепко сжимая печать в руке.


Ник снова осмотрел повязку, затем сказал девушке: «Это все, что я могу сделать. С этого момента твоя работа - сохранить ему жизнь, моя работа - вывести нас отсюда. Я думаю, у нас должен быть план на случай, если солдаты придут» - и вот он. Нет смысла пытаться бежать за ним, только с ним ". Он указал на генерала.


"Нам следует сделать небольшое предупреждение, если они придут. Вы и генерал вернетесь в укрытие, и я оттолкну камень назад. Затем я сделаю перерыв, начну перестрелку и вытащу их Они могут проглотить наживку и забыть обыскать храм. Даже если они обыщут его, они могут пропустить дыру. В любом случае, это даст вам второй шанс. Вы все это понимаете? На репетиции времени не будет. . "


"Я понимаю." Она не смотрела на него. «Тебя убьют. Ты это знаешь!»


Ник Картер пожал плечами. «Не волнуйтесь. Я встречу свою смерть, когда встречусь с ней. Я не думаю об этом. Мы сделаем это по-моему». Он откинулся назад и уставился на потолок из старинных балок ручной работы.


«Ты говоришь как китаец», - сказал Фань Су.


"Возможно. Что это за дыра в потолке?"


«Он ведет к колокольне. На самом деле, это не башня. Просто открытая площадка. Платформа, на которой раньше стоял большой гонг. Священники били по нему деревянными молотками».


Ник встал. «Я собираюсь взглянуть. Останься с ним. Позвони мне, если что-то пойдет не так».


Он прыгнул за балкой и легко вскочил в темный прямоугольник, прорезанный в потолке. Он нашел узкий подиум во всю ширину храма. Это вело к окну с ставнями, выходившему на долину. За окном была платформа. Ник, прищурившись через ставни, увидел толстую А-образную рамку, в которой держался гонг. Он мог также


увидеть крошечную деревню в дальнем конце долины. Как отметила девушка, это было не более чем кучка запущенных домов. Большинство из них было построено из сырцовых кирпичей с соломенной крышей. Один дом, более крупный и солидный, чем другие, стоял немного в стороне в густой зарослях можжевельника и камфоры. За домом был большой луг, спускающийся к ручью.


«Большой дом», - подумал Ник, - должно быть, это таверна и бордель, о которых говорила девушка. Дом удовольствия. Он поморщился. Он мог представить, какими будут девушки в такой деревне. И все же это может оказаться полезным. Если бы солдаты действительно пришли, их неизбежно привлекла бы гостиница, дом удовольствий. Солдаты были одинаковыми в любой армии, во всем мире.


Он снова спустился вниз. Генерал еще спал. Ник подумал, что он выглядит немного лучше. Старая шафрановая плоть казалась более яркой. Ник занял позицию настолько близко к двери, насколько он осмеливался, и растянулся на грязном полу. По стропилам пробежала крыса. Ник сказал: «Я бы отдал половину тех денег, которые я ему обещал, на сигарету».


Она не улыбалась. «Это небольшое затруднение».


"Да." Ник достал «Люгер» Вильгельмину из кобуры на поясе и стал его осматривать. «Расскажи мне об этом Джиме Поке», - сказал он. "Вы видели его?"


«Дважды. Когда я работала в Гонконге. Работала в Undertong. Тогда я видела его только на расстоянии - к нему трудно приблизиться. Его тигры всегда с ним».


"На что он похож?" Ник потер «люгер» рукавом пиджака. Когда-нибудь его придется перепрошить.


Фань Су сказал, что Джим Пок выглядел идеальным образом американско-китайского бизнесмена. Очень удачный. Невысокий, стройный, всегда безупречно одет. Его английский также был безупречным.


«Он учился в Гарварде», - сказала она. «Его семья очень богата и респектабельна в Штатах. Я думаю, химчистка и импорт. У него есть дядя, который когда-то был мэром китайского квартала в Нью-Йорке. Самые респектабельные и добрые, его люди».


Ник Картер прищурился, глядя на солнце, которое крадется в дверном проеме, бар масляного цвета, полный пылинок, и девушка подумала, что в большом AXEman есть что-то странно кошачье.


Ник сказал: «Ты много о нем знаешь».


«У нас есть досье. Андертонг пометил его для уничтожения, когда придет время. Когда мы будем достаточно сильны».


В его улыбке было что-то жестокое. На мгновение она подумала о черепе, о ухмыляющемся черепе. «Не ждите слишком долго», - мягко сказал он ей. «Его может не быть».


"Ты собираешься убить его, Ник?"


Он только смотрел на нее. Его глаза, казалось, меняли цвет, пока она смотрела. «Может быть», - коротко сказал он. «Продолжайте. Как он начал работать в Гонконге? Что делает его таким крутым, таким сильным?»


"Деньги. Что еще?"


Ник зевнул. Наряду с сигаретой он мог бы использовать красивую мягкую постель. "Где он взял деньги?"


«Этого мы не знаем. Кажется, никто не знает. Говорят, что первоначально он финансировался синдикатом в Штатах. Он приехал в Гонконг около пяти лет назад и захватил Tiger Tong. Старые лидеры были найдены плавающими. в гавани. С тех пор Джим Пок никогда не останавливался. Он как осьминог. Его щупальца повсюду ».


«А теперь он работает на Чиком. Он тоже хорош. Я даю ему это. Неудивительно, что его использует китайская контрразведка».


Ник кивнул спящему генералу. «Когда он дезертировал, Чикомы запаниковали. Но старый добрый Джим Пок был прав. Он, должно быть, заметил Людвелла как ЦРУ - либо это, либо китайцы подсказали ему - и он сразу приступил к работе. Он знал, что Людвелл был логичным чтобы войти и вывести генерала, поэтому он отключил это у источника. Получил себе тоже приятный небольшой бонус. И это еще не все. Готов поспорить, настоящая причина, по которой Пок отправился с визитом в Красный Китай, была наладить дела, координировать действия на случай, если генерал действительно пересечет границу. Они не сдадутся. Джим Пок и его Тигры получат задание убить генерала в Гонконге ».


Ее темные глаза встретились с его. «Я думал об этом. Но вы им не позволите».


"Нет. Я не позволю им. Ну хватит болтать. Постарайся немного поспать. Это будет долгий и, надеюсь, тихий день. Сначала ты спи. Я тебя разбужу через пару часов, тогда я буду спать. "


«Я не знаю, могу ли я заснуть».


«Попробуйте», - приказал он. «Нам обоим это нужно. Это была адская ночь».


Она заснула в считанные секунды, растянувшись на грязи в углу, подперев грязную щеку руками. Киллмастер посмотрел на нее полузакрытыми глазами. Она была хорошим ребенком. Прочная, как старая кожа, и красивая. Такое сочетание случается нечасто. Фань Су тоже была посвящена. Ник слабо улыбнулся. Это сделало двух преданных своему делу женщин, которых он встретил за 24 часа - он не думал о Мириам.


Охота с самого начала этого безумного приключения. Он удивился, что теперь думает о Ледяной Деве. Это определенно было ошибкой!


Он разбудил Фань Су через два часа и заснул в том же углу. Он мог представить, что древняя грязь слабо пахла ее телом. Абсурд. Некоторое время он наслаждался этой фантазией, а затем предался забвению. Это было одной из его сильных сторон - он мог спать в любое время и в любом месте, и он всегда просыпался отдохнувшим и готовым к действию.


Ник проснулся от того, что дергал его за плечо. Девушка шептала: «Ник - Ник! Проснись. Что-то происходит. Я слышу грузовики и машины - думаю, в деревне».


Он сел прямо. Один взгляд на дверь сказал ему, что это было поздно вечером. Она позволила ему поспать намного дольше установленного им времени. Но сейчас не время для упреков. Он мог слышать звуки из деревни. Определенно грузовые двигатели.


Ник бросил взгляд на генерала через пустую комнату. "Как он?"


«Я думаю, не очень хорошо. У него намного выше температура, и он все больше и больше бредит. Он много говорит, все на китайском, и все это не имеет смысла».


Ник выругался. Это все, что он мог сделать. Было бы адом потерять генерала сейчас. «Я посмотрю наверху», - сказал он. «Оставайся с ним. Используйте эту воду в кастрюле, чтобы сделать компресс. Не позволяйте ему выпить ничего». Его собственный рот был сухим и опухшим, и он увидел, что ее губы потрескались. Скоро им понадобится вода.


То, что он увидел из-за ставен, обрадовало его. Солнце уже садилось за обожженными охристыми холмами за деревней. Он стоял четким силуэтом в ярком сумеречном свете. Большая группа солдат разбила лагерь на лугу за гостиницей. Ник почувствовал, как в нем растут радость и надежда. Если бы они разбили лагерь, это, вероятно, означало, что они не стали бы сегодня обыскивать маленькую долину или храм. Солдатам не терпится попасть в таверну, к рисовому вину, пиву и дамам удовольствий. Это также значило, что вертолет их не заметил. Если бы это было, солдаты были бы здесь сейчас.


Многое зависело от того, какие офицеры руководили солдатами. Ник надеялся, что они будут небрежными и неумелыми, но не мог на это рассчитывать.


Его глаза были прикованы к ставням, он считал солдат как мог. Их было больше сотни. Это означало полную роту. Было полдюжины грузовиков. Один, судя по длинной штыревой антенне, был радиомобилем. Грузовик-столовая уже разгружалась. Ставили длинные столы, выносили чайники и мусорные баки. Группа солдат занималась разводкой костра. Ник задумчиво почесал щетину. Это была классная команда, а не ополчение. Это были солдаты. Народная армия! Тем не менее - солдаты были солдатами, а была таверна и дом удовольствий.


Тут он его и заметил - танк. Это было немного в стороне от основного лагеря, на лугу у ручья, и он заметил, что танкисты, четверо из них, были разборчивой партией. Они не смешивались с обыкновенной армией. Они уже ели из кастрюль и чашек, развалившись на них. землю возле своего танка. Идея, безумная, безумная, дерзкая, начала зарождаться в голове человека из AX. Это было достаточно безумно, чтобы иметь шанс.


Он внимательно изучил танк. Это был силуэт, и он сразу его узнал. Это был один из самых больших Т-54 российского производства. Настоящий монстр. Он подумал, что у них не может быть много их, если не считать нынешнего глубокого замораживания отношений между Россией и Китаем. Но у них был этот. И это одно было всем, что ему было нужно.


Его зоркий взгляд снова блуждал по резервуару. Теперь свет разгорался быстро, но он мог различить алого дракона, нарисованного на башне танка. Дракон поднимался на дыбы, царапая когтями, и из его открытой пасти вырывалось пламя. Может быть?


Это могло бы. Ник заметил выступающее сопло рядом с турелью. Это был огнеметный танк.


Солнце заскользило за самый нижний холм, смуглый свет пробивался сквозь него. Ник в последний раз взглянул на солдат - некоторые из них копали уборную недалеко от таверны - и вернулся к открытому люку. Он легко упал на пол храма. Девушка, сидевшая на корточках рядом с генералом, подняла глаза.


"Солдаты - они идут?"


Ник усмехнулся ей. «Не сегодня. Нам повезло. Они не придут, но мы уходим. Как только стемнеет».


Ее лицо потемнело. «Но где, Ник? Он вообще не может ходить. Нам придется его нести. Я не думаю, что мы можем далеко убежать».


«Приготовьте его к путешествию», - сказал ей N3. «Мы не бежим. Во всяком случае, не сразу. У них там танк, и я хочу его. Мы легко перейдем границу».


## Глава 12


Пламя Дракона


Как только стало достаточно темно, они покинули храм.

А на востоке плыла коса бледной луны, дружелюбная луна проливала достаточно света для путешествия, но не настолько, чтобы осветить пейзаж. Ник и Фань Су изучили карту перед тем, как уйти, а затем сожгли ее вместе со всем, что могло выдать их присутствие, в тайнике. С гигантским усилием Ник откатил камень перед дырой. Усилия дорого ему обошлись. Он был готов признать, что даже его огромная выносливость и жизненная сила начали ослабевать.


Ник нес генерала на спине. После тяжести валуна генерал казался легче пера. Они пошли по узкой тропе, ведущей в деревню. Они могли видеть, как в таверне вспыхивают огни, и слышать дикий гул солдат, уже опьяненных дешевым вином и пивом. Это начало выглядеть многообещающе.


Они чуть не попали в объятия патруля.


Ник услышал их первым и утащил Фань Су с дороги на бамбуковый участок. Они лежали, съежившись, в жалком укрытии, большая рука Ника зажала рот генералу, в то время как дюжина мужчин прошла с винтовками и автоматами на повязках. Большинство солдат громко ворчали на кантонском диалекте, потому что они были на дежурстве и упустили все развлечения в таверне.


Когда они прошли, Киллмастер прошептал девушке: «Это было близко! Их офицер более внимателен, чем я думал. Они ушли, чтобы запечатать другой конец долины - поставили пробку в бутылку. время. Сейчас они обнаружат храм и либо немедленно обыщут его, либо отправят туда пару человек ».


Теперь пути назад не было, даже если бы он хотел. И нет смысла огибать деревню и повернуть на главную дорогу, ведущую к границе и свободе. В хорошую погоду дорога будет забита военным транспортом и обязательно будут контрольно-пропускные пункты. Это должен быть танк. С танком и большим количеством желчи, колоссальным блефом и его собственной особой удачей, они могли бы это сделать.


Генерал был в коме, за что N3 был благодарен. Они использовали его соломенный пояс, чтобы связать руки за шею Ника , и Ник носил его на спине, как ребенка.


Осторожно, прислушиваясь, готовые в любой момент сбежать с тропы, они пробились к густому участку хвойных деревьев, баньяна и бамбука. Земля была еще влажной, но покрытой увядшей осокой и папоротником. Ник понюхал воздух. Пахло болотом. Вероятно, болото было за ручьем в дальнем конце луга.


«Мы спустимся сюда, пока я займусь этим», - сказал Ник Фан Су. «Не разговаривайте без крайней необходимости; затем шепните». Он коснулся ее тонкой гладкой руки. «Все, что вам нужно сделать сейчас, это заставить его замолчать. Если он начнет бормотать или ему снятся кошмары, он может выдать нас».


Фань Су прижалась к генералу. «Он ужасно горячий, Ник. У него, должно быть, сильно поднялась температура».


«Мы ничего не можем сделать», - пробормотал Ник. «Он крепкое старое печенье - он может выжить. А теперь тихо. Я вернусь за тобой, как только смогу».


Задняя часть таверны находилась на расстоянии добрых 50 ярдов. Ник некоторое время изучал ее, прежде чем покинуть укрытие из чащи. В задней части помещения было два окна, по одному по обе стороны от двери. Одно окно было смутно подогнано. Он видел, как темные фигуры двигались в игре теней на покрывающей его соломенной циновке. В другом окне было темно. Пока он смотрел, кто-то подошел к двери и бросил во двор корзину с мусором.


Ник собирался начать, когда из-за угла таверны вышли двое солдат. Он снова пригнулся. Солдаты были пьяны и счастливы, болтая на диалекте, которого Ник не понимал. Они пошли в уборную, которую Ник видел раньше, где копают, где один присел на корточки, а другой остался стоять и сказал что-то, что заставило сидящего на корточках мужчину рассмеяться и почти потерять равновесие. Ник поймал слово «пиво». Это должно быть паршиво.


Когда солдаты вернулись в таверну, он вышел из чащи. Он пополз к задней части таверны. Он подошел, наклонившись, чтобы скрыть свой рост, и низко натянул на лицо потертую кепку из собачьей кожи. Он немного плел и бормотал себе под нос. В слабом лунном свете он мог сойти за пьяного китайца, по крайней мере, до тех пор, пока не подобрался достаточно близко, чтобы надеть стилет. Смерть сегодня вечером должна быть очень, очень тихой.


Ник подошел к задней части таверны. За освещенным окном он мог слышать бормотание голосов, мужчина и женщина тихо разговаривали и то и дело смеялись. Ник присел под подоконником и задумался. В такой гостинице не было особого уединения; они бы прогоняли солдат-крестьян, как что-то по конвейеру. Вы могли бы назвать это автоматическим сексом.


Но в комнате сразу за ним царил уют, атмосфера небольшого уединения. Казалось, что разговаривали только два человека, мужчина и женщина. Не вопрос о том, что они делали, или


только что закончили или собирался делать.


Все это промелькнуло в быстром мозгу Ника за доли секунды, и ответ пришел как будто с компьютера: Офицер!


Он смог опознать только одного офицера, когда шпионил в тот день. Наверное, для одной роты будет только один. Человек, за которым Ник наблюдал в тот день, не носил никаких знаков различия - теперь это было запрещено, - но его манеры были достаточно показательными.


В комнате женщина хихикнула. Мужчина рассмеялся, и послышались звуки дружеской драки. Затем наступила небольшая тишина, нарушенная наконец булькающим стоном женщины. Тихо, очень медленно Ник отодвинул уголок циновки, свисавшей прямо за окном.


Толстая свеча жирно горела на столе возле напольного поддона, на котором мужчина и женщина занимались любовью. Свеча потухла и задымилась, когда Ник поднял циновку, и он перестал дышать, но пара не замечала ничего столь незначительного, как сквозняк.


Женщина лежала на спине, ее глаза были закрыты, ее толстые ноги были расставлены. Она была мясистой шлюхой с спутанными темными волосами. Мужчина был худощав, невысок, и Ник сразу заметил пистолет в кобуре сбоку от поддона. Это был офицер.


Ник не колебался. Если бы он мог убить офицера и избавиться от тела, не создавая помех, это был бы гигантский прыжок по пути к бегству. Китайских солдат набирали в основном из крестьян, и думать самостоятельно было не из того, что они делали лучше всего. Они были храбрыми, выносливыми, но и немного глупыми. Если ему удастся поймать офицера, это предотвратит срабатывание сигнализации и на долгое время остановит преследование. Это дало бы им хорошую фору в танке.


Было только одно средство убить их обоих тихо - Пьер, газовая бомба. Ник вытащил шарик из брюк и повернул ручку немного вправо. Пьер был готов. Как только он отпустит его, крошечный пружинный колпачок слетит, и смертоносный газ вырвется наружу под давлением. Мгновенная смерть!


Ник не позволял себе думать о женщине. Другая шлюха в этом мире более или менее не имела значения, когда так много было поставлено на карту. Он не любил убивать невинных, но не мог считать себя ответственным за них. Ей не повезло.


Он снова заглянул. Двое на поддоне приближались к концу в неистовстве извивающегося звука. Ник украдкой просунул руку в окно и ловким движением запястья щелкнул газовой бомбой, целясь в ножку поддона, где она беззвучно приземлилась бы. Малейший крик был бы фатальным.


«Неплохой способ умереть, - подумал он. Он нырнул под окно и туго натянул циновку, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух, готовя свои легкие к тому, что он должен сделать. И делать очень быстро. Пока его удача была феноменальной.


Ник отсчитывал медленную минуту. Из таверны донесся порыв пьяного смеха фортиссимо. Ник подумал, пьют ли танкисты вместе с остальными или все еще держатся в стороне. Он надеялся, что они держались вместе. Если они разойдутся, это станет проблемой. Он глубоко вздохнул.


Минута истекла. N3 затаил дыхание и вошел в комнату, как большая кошка, осторожно поправляя за собой подоконник. Он в три шага пересек убогую комнату и попытался открыть дверь. Внутри он держался на простой деревянной защелке и ремешке. Кто угодно может войти в любое время. Но этот человек был офицером; возможно, он приказал не беспокоить.


Он поднял мертвого мужчину с мертвой женщины. По какой-то причине - он никогда об этом больше не думал - он стянул грязную рубашку женщины с ее наготы.


Мужчина был полностью голым. Ник обнял безвольное теплое тело своими большими руками, подошел к окну и выглянул наружу. Луна была немного ярче. Он сделал изящный серебряный отпечаток чащи, где ждали Фань Су и генерал. В уборной никого не было.


Ник на мгновение положил тело на землю и вернулся, чтобы собрать одежду мужчины, пояс и пистолет. Он хотел, чтобы не нашли ничего, что указывало бы на грубую игру - ничего, кроме тела женщины. Это, - подумал он с жесткой усмешкой, - даст простым солдатам повод задуматься надолго. Офицер пропал без вести, растворился в воздухе, а его довольная девушка мертва! Это даст ему время - а теперь время было самой жизнью.


Он прошел через окно с телом на руках. Следующие 50 ярдов казались милей. Если бы его видели сейчас, лукавства было бы невозможно. Ему придется снова убить. Убей или беги.


Никто не пришел. Ник бросил тело в уборную и повернулся туда, где лопата с длинной ручкой была воткнута в кучу влажной желтой земли. Несколько совков - и тело накрылось. «Лицом в экскрементах», - подумал Ник, но над ним лежала добрая китайская земля.


Его пожатие плечами было незначительным. Он не желал существования этой борьбы - он был орудием, не более того. Неся с собой форму мужчины и пистолет, он быстро вернулся к зарослям ели и бамбука. Его давно не было. Фань Су может волноваться.


Фань Су волновалась, но не за Ника. Она сидела на корточках рядом с генералом, потирая тонкие руки. Старик все еще был в коме, его дыхание было тяжелым и тяжелым. «Боюсь», - прошептала девушка Нику. «Иногда он почти перестает дышать. О, Боже, я не хочу терять его сейчас! Это будет так много значить, если мы сможем его переправить - и для него, и для Запада, и для Андертонга. Может быть, тогда мы сможем получить реальную поддержку. . "


Ник кинул ей форму мертвого офицера. «Ты говоришь так, будто впадаешь в небольшую истерику, малыш. Прекрати. Надень их - пистолет и ремень тоже. Ты будешь отвечать за этот танк, если мы его получим. Ты поедешь. в башне в этой форме и отдавать приказы. Скорее, женщина! В любую минуту в этой таверне вырвется весь ад ».


Он хотел забрать танк и двинуться, пока не обнаружат мертвую женщину. Если офицер пропал, солдаты были бы сбиты с толку. Они могли подумать о чем угодно - возможно, даже о том, что офицер был в танке и что он двигался по законному приказу.


Он увидел мерцание белых трусиков и лифчика девушки, когда она разделась и надела униформу. «Тебе повезло», - тихо сказал он. «Чистая одежда. Во всяком случае, это разумно. Теперь я никогда больше не буду мечтать о белом Рождестве. Только о горячем душе и большом количестве мыла. Вы готовы?» Он подшучивал над ней намеренно, чтобы немного ослабить напряжение, которое он ощущал в этом стройном прекрасном теле.


"Я готова." В лунном свете она могла сойти за офицера на расстоянии. Она зачесала свои темные волосы под фетровую шапку цвета хаки с большой красной звездой. Пистолетный ремень слишком свободно висел на ней, и Ник проделал новую дырочку на шпильке, а затем плотно обернул ремень вокруг ее тонкой талии.


«Подойдет», - грубо сказал он ей. «Следуй за мной и не шуметь».


Он нагнулся, чтобы поднять генерала. Старик громко застонал. Ник выругался и снова опустил его. «Так не пойдет. Оторвите полоску своей старой одежды и заткните ему рот».


Сделав это, они покинули чащу. В таверне пока нет криков. Солдаты не решались бы побеспокоить своего офицера во время его занятий любовью. Но рано или поздно это произойдет.


Ник направился к ручью у подножия луга, держась за тонкую бахрому из бамбука и ивы. Их шаги заглушали влажная земля и листья под ногами. Они достигли крутого берега ручья, и Ник жестом велел девушке спуститься в густую растущую гору. Здесь болотный запах был сильнее. Он прижался губами к уху девушки и прошептал: «Я снова уйду от вас. Следите за генералом; не позволяйте ему шевелиться и издавать звуки. У нас будет только один шанс».


Она кивнула и на мгновение прижалась губами к его грубой щеке. Потом он оставил ее, крадясь из папоротника и вдоль устья ручья, как привидение. Он вложил стилет в руку. Впереди более тихая работа.


В лунном свете он видел железный корпус большого танка. Дракон, свирепый в лунном свете, казалось, двинулся. Длинная морда пистолета отбрасывала уродливую густую тень, выступавшую из большей тени, как смертоносный фаллос.


Ник ничего не слышал, пока подползал к танку. Он шел дюйм за дюймом, лицом к лицу в чистой луговой траве, теперь ненавидя луну. Если бы танкисты заметили его, ему просто нужно было бы атаковать и стрелять. Он сомневался, что это сойдет ему с рук.


Под баком что-то зашевелилось. Ник замер. Прошла очень долгая минута. Он немного расслабился. Мужчина поворачивается и бормочет во сне, вот и все. Танкисты или некоторые из них спали под своим танком. Это была обычная практика.


Как много? Ник хотел обезвредить их всех. Это была небольшая элитная группа, и никто из остальных не осмеливался сомневаться в их передвижениях, кроме офицера. И он был мертв.


Ник был уже близко к танку, в тени монстра. Он слышал, как мужчины дышат, беспокойно изгибаются. Раздался легкий храп.


Ник пополз вперед, пока не оказался под длинным выступающим пистолетом. Он видел более короткое сопло огнемета. Нарисованный дракон посмотрел на него сверху вниз.


Под танком было темно. Слишком темный. Он мог видеть лицо только одного из трех спящих мужчин. Только три. Черт побери! Но тут ничего не поделаешь. Четвертый танкист, вероятно, находился в таверне. Скорее всего, это будет главный сержант - и он обязательно подаст тревогу, когда услышит, что танк уходит. Если только он не будет пьян. Вышел из строя. Нику оставалось только надеяться.


Он изучал лицо, которое видел в лунном свете. Только ребенок. Тонкое молодое лицо в рамке

мехового капюшона. Это были не местные войска и даже не местные регулярные войска. У них было оборудование для холодной погоды. Должно быть, они были посланы с севера, чтобы помочь поймать генерала.


Ник сунул стилет в зубы и подполз ближе к спящему мальчику. Бледно-коричневое лицо было мягким и бесхитростным в мягком лунном свете. Теперь, когда Ник смотрел и принимал решение, мальчик улыбался во сне.


N3 решил оставить мальчика в живых. На его решение не повлияли никакие чувства или жалость, только чистый разум и личные интересы. С ребенком будет легче справиться. Легче напугать - особенно после того, как он увидел, что Ник собирался ему показать.


Ник обошел мальчика и залез под бак. Его очень острое зрение разделило двух спящих мужчин на отдельные сгустки тени. Теперь об этом - и очень, очень тихо об этом.


Работая наощупь, а не только взглядом, он нашел горло первого человека, осторожно ощупал пальцами яремную вену. Мужчина беспокойно зашевелился под прикосновением пера Ника. Из его приоткрытых губ вырвался длинный хрипящий храп.


Сейчас же!


Ник воткнул стилет глубоко в кожу под левым ухом и быстро провел им через горло к правому уху. В то же время он с огромной силой зажал своей большой рукой нос и рот мужчины. Он почувствовал горячую струю воды на руке. Мужчина двигался, напрягся, скручивался всего на секунду. Потом он обмяк, воздух зашипел, и он тяжело вздохнул через дыру в горле.


Ник какое-то время лежал тихо. Затем он таким же тихим образом убил другого танкиста. Мальчик все еще мирно спал, хотя теперь он на что-то хмурился во сне.


N3 ненадолго задумался. Он пополз обратно туда, где его ждали девушка и генерал. Он не думал, что ребенок проснется - танк, должно быть, сегодня прошел долгий путь. И ему был нужна Фань Су. Если бы мальчик был с севера, он бы не говорил по-кантонски.


Он быстро объяснил девушке. Он взял генерала. «Поторопись», - отрезал он. «Идите к танку. Медленно, но не шумите. Следите за тем, кто идет сюда из таверны». Четвертый танкист беспокоил Ника. Он мог бы все испортить, если бы появился сейчас на месте происшествия.


Старик все еще находился в коме. Ник осторожно положил его рядом с резервуаром, затем кивнул девушке. В его руке был стилет, и он увидел, что она смотрит на него сверху вниз. В лунном свете кровь казалась черной.


«Я собираюсь разбудить его сейчас. Вам, вероятно, придется с ним поговорить. Но он всего лишь ребенок, и я думаю, мы можем напугать его, чтобы он подыграл. Готовы?»


Ее глаза все еще были прикованы к стилету. «Д-да. Продолжай, разбуди его».


Ник наклонился над спящим мальчиком. Он воткнул острие стилета в нежную плоть горла, затем вдавил его сильнее и глубже, пока косые глаза не открылись. Мальчик в ужасе смотрел на него, белки его глаз вспыхивали в лунном свете.


Ник приложил палец к своим губам и немного сильнее прижал стилет. Через мгновение мальчик кивнул, опустив глаза, пытаясь увидеть то, что причиняло ему боль.


Ник прошептал Фань Су: «Побыстрее. Спроси его, хочет ли он жить. Попробуйте говорить на пекинском диалекте».


Она говорила быстро, используя резкий северный оттенок. Мальчик закатил глаза и снова и снова кивал.


«Он говорит, что очень хочет жить. Он сделает все, что скажет иностранный дьявол. Он уже заметил вас».


«Сейчас все равно. Спроси его, может ли он водить танк».


«Он говорит, что не является штатным водителем. Он наводчик. Но он знает как».


«Хорошо. Подождите минутку». Ник протянул ей «Люгер». Он нырнул под танк и вытащил двух мертвых танкеров, по одному за каждую ногу. Их перерезанные глотки открывались черным в прозрачном лунном свете. Он услышал вздох Фан Су. Он уставился на мальчика и указал на тела.


«Скажи ему, что он будет таким, если он издаст звук или каким-либо образом попытается нас остановить».


Фань Су перевела дрожащему танкеру. Он то и дело поглядывал на своих мертвых товарищей, потом снова на Ника. «Ищет мой хвост и рога, - подумал Ник.


Девушка повернулась к Нику, но держала «Люгер» нацеленным на голову молодого танкиста. «Он до смерти напуган. Он будет подчиняться. Я сказал ему, что мы едем в Гонконг, и если он не доставит нам хлопот, он тоже может поехать. Он, кажется, думает, что это хорошая идея. Он говорит, что хотел дезертировать. в течение долгого времени."


Ник резко рассмеялся. «Тогда это его большой шанс. А теперь давайте убираться отсюда».


Через пять минут танк с грохотом вылетел с луга и миновал трактир. Генерала привязали к одному из сидений артиллеристов. Ник сидел рядом с водителем, «Люгер» прикрывал его, пока он разбирался в спусковом механизме большой пушки и огнемета. Оба, как он обнаружил, были достаточно просты.


Фань Су в форме погибшего офицера сидела в открытой башне. Ее резиновые туфли были на плечах водителя, чтобы отдавать команды. Танк двигался как можно медленнее, чтобы сдержать шум, хотя даже в этом случае железный дракон звенел и грохотал, как котельная.


Они прошли мимо таверны без происшествий. Нику стало немного легче дышать, когда он увидел, что дверь таверны открылась. Полился поток желтого света. Ник, заглянув в щель в башне, увидел, как коренастая фигура человека появилась в дверном проеме и поглядела вслед танку. Мужчина покачнулся и вцепился в дверной косяк, и Ник понял, что он пьян. На мгновение мужчина вышел наружу, пошатываясь и чуть не упал. Затем он повернулся и нырнул обратно в таверну.


Ник выругался себе под нос. Этот материал должен был поразить поклонников сейчас. Это, должно быть, был сержант-танкист - это он пропал без вести - и он не будет настолько пьян, что не узнает, что что-то не так. Сначала он будет искать своего офицера, а найдет только мертвую шлюху. Затем он, без сомнения, сбегает на луг, чтобы посмотреть, что там можно увидеть. Он найдет двух своих людей с перерезанными глотками. Он должен быть чертовски пьян, сказал себе Ник, если это не протрезвит его и не подтолкнет к действию.


Он прижал «люгер» к спине мальчишки-водителя, указал на дроссель и быстро взмахнул кулаком. "Полный вперед, бастер!"


Большой двигатель ревел, танк рвался вперед. Водитель щелкнул выключателем, и мощный луч света пронзил узкую дорогу. Ник знал, что свет привлечет самолеты, как мотыльков, но нужно было рисковать. Если они кувыркались или застревали, им конец. И, возможно, у Чикомов не было здесь ночных бойцов.


В люке появилось лицо Фань Су. Она сложила ладони и крикнула Нику: «Мы подъезжаем к главной дороге. Мы поворачиваем налево. До Шам Чуна чуть больше четырех миль. Но мост там…»


Ник поднял руку. «Я знаю», - крикнул он в ответ. «Только один мост, и это железнодорожный мост, и узкий. И что? Мы проходим его, вот и все. Просто держись и молись, Су, всем богам, в которых ты веришь. Есть еще какие-нибудь признаки контрольно-пропускного пункта? быть нашей первой настоящей проблемой ".


Она наклонилась к люку, ее бледно-лимонное лицо побагровело. «Еще нет, но минуту назад я видела огни. Мы должны скоро проехать один. Что нам делать, Ник? Попробовать блефовать - или разбить его?»


«Как вы думаете, вы можете обмануть это? Есть ли в китайской армии девушки-танкисты?»


Фань Су нырнула назад, чтобы направить водителя. Она снова сунула лицо в люк. «Я не знаю. Я сомневаюсь в этом. В любом случае они наверняка будут подозрительными, китайцы не особо много двигаются по ночам. Они могут захотеть посмотреть наши документы, при условии строгой охраны». Она оглянулась на генерала, который катался и раскачивался на сиденье наводчика, которого удерживал только соломенный трос. "Как он?"


«Он дышал в последний раз, когда я смотрел. Мы не можем сейчас о нем беспокоиться. Если мы не пройдем через это, он все равно мертв. Мы все».


Фань Су выпрямился. Она крикнула в люк: «Придется бежать, Ник! Их предупредили. Грузовики блокируют дорогу».


«Спускайся сюда и застегни танк», - приказал он. «Поторопись. Скажи этому парню, чтобы он помедленнее, пока я не скажу, а затем выкладывайся».


Девушка залезла в танк и захлопнула люк башни. Ник усадил ее на место стрелка и протянул ей «Люгер». «Держи это при себе. И используй пулеметы. Знаешь как?»


Она кивнула.


«Стреляйте во все, что встречается на нашем пути. Но следите за водителем. Я буду занят большой пушкой и огнеметом». Он сжал ее колено. «Мы собираемся сделать это, дорогая».


Фань Су обменялся с водителем несколькими резкими словами. Он ответил твердым голосом, и его темный взгляд без страха встретился с Ником.


«Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о нем сейчас», - сказала девушка Нику. «Он хочет добиться этого так же, как и мы. Он говорит, что они убьют его сейчас, несмотря ни на что. Он не был хорошим солдатом Китая».


Улыбка Ника Картера была мрачной. «Он был бы мертв, если бы он был им. Хорошо - скажи ему, чтобы он открыл ее. На полной скорости. Все, что у нее есть, прямо у барьера!»


Ник воткнул снаряд в затвор большого орудия. Он посмотрел на дорогу. Контрольно-пропускной пункт был полостью освещен. Грузовики были поставлены в центр дороги, по крайней мере, полдюжины из них, два в глубине.


Танк теперь набирал скорость. Эти Т 54 могли развивать максимальную скорость около 40 миль. Танк начал подпрыгивать и рыскать, когда гусеницы врезались в ямы на неровной грунтовой дороге.


Из-под засыпки из мешков с песком Ник увидел автомат, мигающий сине-оранжевым пламенем.


Ник усмехнулся. Мальчики стреляют из пращи! Он повернул пулемет в сторону ограды, стреляя в упор без цели, и отпустил ее. Раздался рев и вспышка. Ружье дернулось и отскочило назад, и вонь взрывчатки смешалась со знакомым запахом масла, горячего масла и затхлого дыхания. Часть облицовки уходила вверх.


Не выстрел на любителя!


Ник повернул сопло пламени и направил его в мертвую точку грузовиков, блокирующих дорогу. Он нажал на спусковой крючок. Давай, Дракон!


Сотня футов огня ударила впереди танка в центр грузовиков. Дыхание пылающего дракона. Маслянистое пламя изгибалось, потрескивало и сжигало все, чего касалось. Бензобаки в грузовиках загорелись и с алым свистом взлетели вверх. Грузовики уже горели, как растопка.


Рядом с ним Ник услышал ровный грохот пулемета. Фань Су стреляла сначала одного, потом другого. Он видел, как люди бегают, кричат и бьют свою пылающую одежду. Они перестанут бежать и сгибаются, растягиваются, царапают пылающую землю, когда их рассекает свинцовый шланг.


Они врезались в центр костра из грузовиков. Большой танк тряхнулся, прыгнул, врезался гусеницами в землю, а затем бульдозером понесся вперед. Ник почувствовал внезапный всплеск горячего огня через башню. Они подобрали один из грузовиков и увезли его с собой.


Они прошли. Грузовик упал. Ник развернул пушку и выпустил пять быстрых снарядов в пылающий хаос позади них. Он хотел как можно больше нарушить их общение. Не то чтобы сейчас это имело большое значение; кот полностью выпал из мешка.


Пушки замолчали. Он посмотрел на Фань Су. Ее лицо было грязным и маслянистым, и несколько прядей черных волос упали с кепки на глаза. Она сверкнула ему белыми зубами. Ее глаза были широко раскрыты, и Ник узнал странный вид. Боевая лихорадка. «Это было хорошо», - тихо сказала она. «О, Боже, это было так хорошо. Убить некоторых из них!»


Водитель резко заговорил. Девушка сказала Нику: «Свет был выключен. Ночью через водительскую щель плохо видно. Кто-то должен подняться и направить. Я пойду». Она снова начала залезать в башню.


Ник потянул ее вниз. «Ты останешься! Я уйду. Я почти доверяю ему сейчас, но все равно приглядываю за ним. Используй пулеметы или большую пушку, когда сможешь. Я буду кричать так громко, как могу».


Она взяла его руку и сжала. Она грохнула снарядом в казенник большого орудия и начала вводить новые ленты в пулеметы. Ник похлопал водителя по плечу и улыбнулся ему. Мальчик в ответ быстро улыбнулся.


Ник открыл башню и твердо поставил ноги на плечи механика-водителя. Ночной воздух был свеж и сладок после зловонной близости резервуара. Он глубоко вздохнул и оглянулся. Длинные желтые языки пламени устремились в небо от блокпоста.


Менее чем в миле впереди он мог видеть огни Ло Ву, пересекавшую узкий Шам Чун. Огни рая. Свобода. Так должно казаться сотням тысяч китайцев, которые пытались делать это каждый год. Так ему теперь казалось.


Менее мили. Танк теперь несся под гору, врезаясь в окраину села Шам Чун. В большинстве домов было темно. Когда на улице происходили беспорядки, жители оставались дома. Это было к лучшему. Бесполезно убивать невинных людей.


Они вышли на мощеную улицу, и танк начал долгий спуск вниз. Эта улица вела прямо в мост через реку. На понижении танк начал набирать скорость. Ник почувствовал, как по нему бежит пот. Прямо сейчас - если ничего не случилось. Но это не могло быть так просто. Просто не могло.


Он видел огни моста, видел бегущие фигуры на стороне Чиком. Его пронзил холодный ветер. Если бы они успели взорвать мост! Если бы они об этом подумали. Это сварило бы их навсегда.


Пламя вырвалось из конца моста Чиком. Они поставили заграждение и обстреляли его. Дерево, груды соломы, все, что может гореть. В этом не было ничего страшного. Они не могли сжечь мост вовремя, дураки. Если бы только не взорвали! Но понадобилось время, чтобы заложить взрывчатку, проложить провода и…


Ник это видел. Из переулка торчит нос другого танка. Выходил, чтобы перекрыть узкую дорогу. Его мысли бились, даже когда он упирался ногами в плечи водителя. Больше скорости! Полный вперед! Если этот проклятый танк перейдет прямо через узкую улицу, им конец. Его не так легко переместить, как грузовики.


Танк Chicom выстрелил. Ник увидел уродливую вспышку дульного пламени. Снаряд завизжал, как баньши, в футе от его головы. Сотрясение воздуха почти качнул его голову.


Танк все дальше выехал на улицу.


Большой Т-54 ударил другой танк под углом. Раздался лязг и скрежет металла. Меньший танк развернулся и отбросил назад, но продвижение Т 54 на мгновение остановилось. Солдаты с криками выбежали из тени и обстреляли больший танк из стрелкового оружия. Ник открыл ответный огонь из Люгера и увидел, что люди падают. Воздух вокруг него был наполнен свинцовыми пчелами. Один ужалил его руку. Он слышал, как в танке бушуют пулеметы, когда девушка стреляла из них.


На танк прыгнули двое солдат. Пистолет выстелил перед лицом Ника, но человек потерял равновесие и промахнулся. Ник выстрелил ему в живот, а затем повернулся и увидел, что другой солдат бросил гранату в люк. Ник, не задумываясь, сделал выпад - если он потерпит неудачу, все они будут мертвы в танке - и поймал гранату. Он нащупал ее, на какой-то ужасный момент подумал, что собирается уронить ее, а затем отбросил назад, нанося удар слева. Он попал в очередную кучку солдат, пытавшихся взобраться на танк. Плоть швырялась во все стороны, когда он дул.


Человек, бросивший гранату, прыгнул на Ника с голыми руками. Ник направил на него «люгер» и услышал, как тот щелкнул пустым. Он схватил человека за горло и отшвырнул его.


Из окна ближайшего магазина в действие вступил еще один пулемет. Ник спрыгнул в люк и захлопнул башню, как только танк снова двинулся с места. Ник взял один из пулеметов и снес ряд магазинов и небольших домов. Дымовая дымка в резервуаре была такой густой, что он почти не мог видеть остальных.


Большой танк качнулся вперед и набрал скорость. Водитель делал все, что мог, с очень ограниченным обзором. Он уничтожил целую линию магазинов и домов, прежде чем смог вернуть танк на дорогу. Они упали, как кегли для боулинга перед железным джаггернаутом.


Теперь они были близко к мосту. Ближний конец представлял собой один большой лист пламени. Они просто должны были бы пройти через это, рискуя быть зажаренными до смерти, если танк остановится.


Ник заметил впереди мчащуюся штабную машину, наполненную кричащими и жестикулирующими офицерами. Он нажал на спусковой крючок сопла пламени. Шшшшшшшшш - жирный язык дракона лизнул впереди. Штабная машина взорвалась огненным шаром и перевернулась. Ник увидел, как один из офицеров приземлился на ноги и начал бежать, его спина превратилась в массу пламени.


Свинец бился о стенки танка. В основном стрелковое оружие. Затем раздался грохот, и танк покачнулся вбок, вздрогнув. Другая. У Chicoms действовала противотанковая пушка, но ее калибр был слишком мал. Снаряды отскакивали.


Танк врезался сквозь стену пламени в чистый воздух в дальнем конце моста. Они были над Шам Чуном.


Ник толкнул водителя, чтобы он замедлился. Они проехали 500 ярдов до британской территории, прежде чем он пнул его, чтобы остановить. Как ни странно, ему почти не хотелось открывать башню, выходить и начинать объяснения. Боже, какое объяснение! Мили бюрократии. Но был генерал - его нужно как можно скорее в больницу. Рано. Затем в больничном самолете и в Вашингтон. Вместе с драгоценными кодовыми книгами.


Ник открыл люк и осторожно выглянул. Лимеи собирались прийти в замешательство и рассердить не меньше китайцев. Он просто менял один хаос на другой.


Он был совершенно не готов к полученному приему. Британский бронеавтомобиль мчался к танку, изрыгая пламя орудий. Пули отскакивали от башни и отлетали от нее.


"Черт побери!" Ник снова нырнул вниз. Они не рискнули с танком-драконом. Казалось, в порядке дня было сначала стрелять, а потом спрашивать.


Ник посмотрел на Фань Су. "Насколько я помню, у вас белые трусики?"


Ее красный рот широко открылся, и она смотрела. "М - мои трусики?"


«Да. Мне нужен флаг перемирия. Поторопитесь, ладно? Я бы не хотел, чтобы наши друзья застрелили меня так поздно».


«Ты должен их взять, Ник? Т-они грязные».


Он сыграл прямо, не улыбаясь. «Конечно. Мне очень жаль. Мы бы не хотели этого, не так ли? Тогда бюстгальтер. Ненавижу быть дарителем из Индии, но вот оно. Поторопись».


В то время как ребенок-водитель смотрел с открытым изумлением, девушка повернулась, чтобы Ник мог расстегнуть ее бюстгальтер. Прикрывая грудь от мальчика, она стянула куртку. Она кивнула генералу. «Я только что проверил его. В тот момент, когда мы пересекли мост. Отвези его в больницу, Ник!»


Со странным чувством разочарования, теперь, когда действие было окончено, Ник надел бюстгальтер на конец своего люгера и махнул им из башни. Бронеавтомобиль подкатился к берегу, и солдаты в берете выскочили с автоматами наготове.


Ник устало и мрачно улыбнулся. «Не стреляйте. Я прихожу с миром и несу подарки.

Ктo здесь командует? "


«Да, - сказал старший инспектор Смайт. Он обошел броневик, как всегда безупречно, с засованной под руку палкой. Его румяные пухлые щеки блестели после недавнего бритья.


Ник уставился на него. «Немного не в порядке, не так ли? Это не имеет ничего общего с портовой полицией. У меня есть посылка…»


Глаза инспектора были нейтральными. «В этом случае я вдвойне извиняюсь, сэр. В буквальном смысле. Наши правительства поддерживали связь, и я, э-э, получил указание предложить вам всяческое сотрудничество. Как можно более полное сотрудничество!»


Старый добрый Ястреб. Зарево облегчения пробежалось по N3. Значит, старик выжил. Это, безусловно, облегчило бы путь. Ястреб мог собрать много силы, когда захотел ее применить.


Ник крикнул девушке: «Передай сверток, дорогая. Мальчик и ты. И успокойся. Мы не хотим сейчас его ломать».


Он спрыгнул и встал рядом с инспектором, который с интересом разглядывал израненный в боях танк. «Похоже, вы прошли через ад, сэр».


Ник рассмеялся. «Мы тоже кое-что оставили. Об этой моей упаковке - вы понимаете, что она очень хрупкая?»


«Я знаю. Сейчас в пути. Скорая помощь. Мне дали полроты для ее охраны. Она будет в больнице здесь только до тех пор, пока это абсолютно необходимо, а затем доставят прямо в Вашингтон. Но я буду хочу долго поговорить с вами, сэр. И с девушкой. "


Ник ухмыльнулся ему. «Хорошо. Вы можете получить меня, и вы можете получить ее. На разумное время, инспектор. Но я хочу, чтобы мы оба вернулись как можно скорее. Хорошо?»


Позже, по дороге на станцию T-Lands, Ник задал инспектору вопрос. «Вы можете сказать, инспектор, что Джим Пок - гордый человек? Или просто высокомерный?»


Ответ последовал незамедлительно. "Вместе. Почему?"


Ник улыбнулся про себя. «Просто подумал. Значит, он не мог потерять много лица?»


В полицейской машине было темно. Лица Смайта он не видел, но голос был строгим. «Я вижу, что вы знаете о Востоке больше, чем вы поначалу притворялись, мистер… мистер Харрингтон. Нет, Джим Пок не хотел бы потерять лицо. А я, мистер Харрингтон, не хотел бы, чтобы с Поком что-нибудь случилось, пока вы» Он в Гонконге. Уверяю вас, это было бы очень прискорбно. Предоставьте его мне ».


«Я намерен», - сказал Ник Картер. «О, я намерен. Или, может быть, кому-то другому. Забудь об этом».


"Я не забуду этого," сухо сказал Смайт. «Мое сотрудничество, мистер… э-э… Харрингтон, не распространяется на то, чтобы взять закон в свои руки».


Ник сладко улыбнулся. Известно, что Хоук называл это своей улыбкой Гробовщика.


«Я бы об этом не мечтаю», - сказал он инспектору.


## Глава 13


Тихая месть


В гавани Гонконга был мягкий лавандовый вечер с умеренной температурой семидесятых. Ник валялся на палубе с коньяком и содовой в руке и пытался, с некоторым успехом, не думать о Бое. Ему нужно было подумать о многом другом.


Он провел два часа со Смайтом на станции Т-Лэндс, потом почти столько же в консульстве, разговаривая с Хоуком. Ник тихо улыбнулся пылающему закату. Он рассказал своему начальнику все - ну, почти все. Он забыл упомянуть долговую расписку на сто тысяч долларов, которую он дал генералу Сун Ё Чану. Никогда не удавалось слишком серьезно проверить спокойствие Хоука.


Генерал будет жить, по крайней мере, достаточно долго, чтобы Вашингтон собрал свои мозги. Ник пожал плечами. Генерал был крепким стариком! Он мог бы даже дожить до написания мемуаров. В этот самый момент он был в больничном самолете вместе с кодовыми книгами. Ник пожелал ему счастливого пути. Он очень полюбил генерала.


Его острые глаза, казавшиеся сонными из-за прищуренных век, осмотрели оживленную гавань. Придет Джим Пок. Ник делал ставку на это, делая ставку на свои знания Востока и народов Востока. Джим Пок должен был прийти. Он был высокомерным, гордым человеком, и он придет. Ник Картер хотел только поторопиться. Он хотел закончить с этой частью и перейти к хорошему. Фань Су.


И вот он. Ник подошел к перилам и посмотрел, как приближается валла-валла. Он был один на яхте.


Сампан остановился, покачиваясь у подножия лестницы банды. Единственный пассажир посмотрел на Ника. "Могу я подняться на борт, мистер Харрингтон?"


Так что они продолжали притворяться. «Пойдем», - сказал мужчина из AX. «Я ждал тебя».


Мужчина заговорил с мужчиной из сампана на мягком кантонском диалекте, приказав привязать его и подождать. Затем он поднялся на палубу. В начале трапа он остановился. «Я не вооружен, мистер Харрингтон. Я хочу прояснить это. Не хотите ли вы меня обыскать?»


Ник потряс его объявление.

"Нет. Я тоже не вооружен. Пожалуйста, присядьте. Хотите выпить?"


«Не пью, - сказал Джим Пок. «Вам не кажется, что мы должны спуститься вниз? Это публично».


«Я предпочитаю так», - сказал Ник. «Я думаю, что инспектор Смайт тоже. Я должен предупредить вас, что, я думаю, у него есть люди, которые следят за этой яхтой - полностью его идея, уверяю вас». Он ногой подтолкнул шезлонг к Джиму Поку. «Сядь. Не бойся насилия со стороны меня. Я очень хотел бы убить тебя, Пок, но в данный момент это невозможно. Мне очень жаль».


Пок сел. Это был невысокий худощавый мужчина с круглым, как дыня, лицом. Его глаза были проницательными и темными. На нем был изысканный серый твидовый костюм и белая рубашка с синим галстуком, завязанным виндзорским узлом. Его зубы сверкали. Его черные туфли были блестящими.


«Похоже, что в некоторых вещах мы думаем одинаково», - сказал он. «Я позвонил хорошему инспектору прямо перед тем, как приехать сюда. Я сказал ему, что преду. Если со мной что-нибудь случится, они немедленно арестуют вас».


Ник наклонил голову. «Я уверен в этом. Так что с тобой ничего не случится - от моих рук».


Джим Пок задумался на мгновение. «В ваших руках? Есть ли какое-то значение, мистер Харрингтон?»


«Если хочешь. Решай сам».


Мужчина пожал плечами. «Мы зря тратим время. Все это было сделано напрасно с самого начала, мистер Харрингтон. Мой лейтенант, некий Хуан Ки, переусердствовал. Я не хотел, чтобы Людвелла убили. Я просто хотел, чтобы за ним последовали в Китай. Он привел бы нас туда. - ну вы знаете к кому. "


Гарвардский акцент, Гарвардская грамматика. В общем, подумал N3, безупречный убийца.


«Хуанг заплатил за свою ошибку», - продолжил Джим Пок. «Он мертв. У меня большие проблемы с моими ... э ... с моими нынешними работодателями».


«Готов поспорить, - согласился Ник. «Это фиаско не принесет вам никакой пользы в Пекине. Вы повсюду потеряли лицо».


Мягкое личико напряглось. Блестящая темная голова кивнула. «Верно. Я признаю это. Я потерял лицо и могу потерять еще больше и деньги, если я не смогу их отыграть. Вот почему я здесь, мистер Харрингтон. Чтобы заключить сделку».


Ник Картер улыбнулся своей самой сладкой улыбкой. «Я бы скорее имел дело со змеей. Они чище».


«Нет нужды в оскорблениях, мистер Харрингтон. Давайте вести себя как два бизнесмена. У меня есть девушка, Сви Ло. Я держал ее в качестве любовницы, как вы, наверное, догадались. Ваше фальшивое ограбление не обмануло меня. это было хорошо сделано. Суку Ло пытали. Она рассказала мне все, что знает о тебе, что, я признаю, очень мало. Но я думаю, что ты знаешь ее долгое время и очень любишь ее. Это правильно ? "


Ник закурил и посмотрел на Пок сквозь дым. Он боялся, что уловка с ограблением не сработает. Времени не было. Он подождал и нокаутировал Сви Ло сзади. Она не видела его лица. Затем он обыскал дом и ушел с Фань Су. Так что это не сработало. Он не смог дать Сви Ло свидетельство о чистоте здоровья.


- Отчасти верно, - наконец сказал Ник. «Мне нравится Сви Ло. И она невиновна. Она не имеет ничего общего со всем, что я сделал».


Пок кивнул. «Я знаю это. Она слишком умна, чтобы вмешиваться в такие дела. Но это не имеет значения. Она у меня, и я собираюсь убить ее, если ты не отдашь мне другую девушку. Тую, которая была с тобой. на ваше… э… приключение. Простая сделка, мистер Харрингтон ».


«Я не знаю такой девушки», - легко соврал Ник. «Вы, должно быть, мечтаете».


«Вы не правы, мистер Харрингтон. Я только что узнал о ней. Она из того, что называется Ундтонг. Одного из ее людей схватили, и он говорил перед смертью. Признаюсь, я не знаю ее имени или как она выглядит, но я знаю, что она существует. Она опасна. Она уже нанесла большой ущерб. Я хочу ее ».


«Ты имеешь в виду, - мягко сказал Ник, - что Чикомы хотят ее. И если ты отдашь ее им, ты вернешь себе путь к их доброй милости. Тебе это нужно. Тебе это очень нужно. Мне очень жаль, Пок. , но я не знаю ни одной девушки. "


Мягкий фасад мужчины немного потрескался. «Я должен иметь эту девушку. Я должен! Почему бы не отдать ее мне? Она ничего не может значить для тебя».


«Вообще ничего. Как она может? Я не знаю такой девушки».


Джим Пок наклонился к Нику, его ухоженные руки сжались на коленях. «Сви Ло умрет медленной и ужасной смертью. И я думаю, вы были любовниками. Вам не хотелось бы думать о ее смерти, мистер Харрингтон».


Ник уставился на него холодными глазами. "Как ребенок, вы имеете в виду. Как мальчик?"


Джим Пок пожал плечами. «Это снова был Хуан. Я не допускаю таких вещей».


Ник встал. Он очень устал от Джима Пока. Он возвышался над человечком. «Думаю, мы поговорили достаточно. Вы лжете. Я рассказал инспектору все о Су Ло. Вы не осмелитесь трогать ее.


И если ты причинишь ей боль, полиция тебя достанет. Прощай, Пок. Было неприятно знать тебя, - Ник повернулся спиной и пошел к перилам.


Пок последовал за ним, и теперь в его голосе слышалась паника. «Пожалуйста, ты должен передумать. Я дам тебе много денег за девушку. Я должен получить ее!»


Ник ухмыльнулся как волк. «У вас должно быть хуже с Пекином, чем я думал. Скажите, вы случайно не упомянули им, что у Людвелла было сто тысяч долларов, когда его убили?»


Он видел, как выстрел попал в цель. «Это прокол с твоей стороны», - сказал Ник. "Очень плохо. Они, вероятно, считают, что вам достаточно хорошо платят и так. Им не понравится, когда они узнают. Они могут даже заподозрить, что вы играете двулично - работая на обе стороны. Но, конечно, вы так думаете, не так ли? "


Джим Пок начал бормотать. Его восточная сдержанность теперь была сильно раздроблена. "Я ... я ..."


«До свидания», - сказал Ник Картер. «Дай мне удовольствие. Инспектор угрожал мне, если я причиню тебе боль. Он ничего не сказал о том, чтобы тебя немного искупать».


Он схватил Джима Пока за пальто и штаны своего идеально сшитого костюма и швырнул в гавань.


Ник, не оглядываясь, направился к сигнальному шкафу. Было почти совсем темно. Фань Су увидела вспышку из окна своего гостиничного номера в Ван Чай. Итак, они согласились. Жаль, что это должна быть красная вспышка. Ей придется снова плыть. Так было безопаснее.


Он вставил патрон в сигнальный пистолет и нажал на курок. Ракета взорвалась вспышкой красных звезд над гаванью. Ник усмехнулся. Пусть инспектор это выяснит! Он спустился вниз ждать.


* * *


Фань Су вышла из ванной только в огромном полотенце. Ее черные волосы влажно завивались на тонкой шее. Ник, развалившись на кровати и куря сигарету, одобрительно наблюдал за происходящим. «Ты прекрасна», - сказал он ей. «Очень мило. Я впервые вижу тебя без грязи».


Она уронила полотенце и немного прихорашивалась для него, совершенно не стесняясь. Она наморщила свой красивый носик. «Я все еще пахну тюрьмой».


Ник улыбнулся. «Нет, ты не пахнешь цветком лотоса».


«Прекрати. Не пытайся вести себя как китайский волк. Это тебе не подходит». Она подошла к краю кровати. Ник лениво потянулся к ней. «Ты становишься мной, Фань Су. Иди сюда».


Она упала на него, и он поцеловал ее. Ее рот был теплым и сладким. Ее язык прикусил его. «О, Ник! Ник, Ник, дорогой. Думаю, я хотел этого, когда впервые увидел тебя».


Он поцеловал упругую грудь. «Лжец. В первый раз, когда ты увидел меня, ты попытался ударить меня ножом».


«Нет, я имею в виду раньше. Когда я впервые увидел тебя с… но давай не будем говорить сейчас. Я хочу, чтобы ты занимался со мной любовью, Ник. Часами. Потом я хочу спать несколько недель. Не смей меня будить. ! Если ты это сделаешь, я тебя зацарапаю, как тигр ».


"Это грязное слово".


«Мне очень жаль. Поцелуй меня еще раз».


Телефон зазвонил. Ник мягко выругался и подошел к нему обнаженным. Это был инспектор Смайт. "Все в порядке, мистер Харрингтон?"


«Это было мирно», - сердито сказал Ник.


«А? О, да, понятно. Тогда хорошо. Я видел, как ты бросил нашего друга в гавань, ты знаешь. Хорошее шоу».


«Спасибо. Присматривайте за ним только на удачу, но я не думаю, что он просуществует долго. Однажды он поедет в Китай и больше никогда не вернется».


Ник улыбнулся телефону. Он уже решил это с Хоуком - тихая месть. Слухи уже распространяются, агенты сеют ложь, чтобы они наверняка добрались до ушей Пекина. Джим Пок, как гласит ложь, всегда был двойником. Этот медленный яд потребует времени, но он подействует. N3 уже видел, как это работает. Джим Пок все еще ходил, но уже был мертв.


«До свидания, инспектор. Не волнуйтесь. Я сдержу свое слово. Я уеду из Гонконга утром». Он повесил трубку и вернулся к кровати. Фань Су протянула руки.


Ник целовал нежность ее нежного живота, когда снова зазвонил телефон. Девушка, не открывая глаз, сказала: «Блин!»


«Второе движение». Ник подошел к телефону. Это был Хоук. Он был в удивительно доброжелательном настроении. Прежде чем Ник смог произнести хоть слово, ему сказали, что генерал уже в Гонолулу и у него все в порядке, ЦРУ было ему глубоко благодарно и, что более важно, было в долгу перед AX. Все было хорошо сделано и ...


«Сэр, - вмешался Ник, - я просто не могу сейчас говорить».


"Не могу говорить? Почему нет?"


«Посторонние, сэр».


Небольшая пауза. Затем Хоук вздохнул более 6000 миль. «Полагаю, я должен был это знать. Хорошо, мальчик. Когда ты выйдешь из постели, дай мне знать об этом. В Италии будет эта штука и…»


«До свидания, сэр», - твердо сказал Ник. Он ч

снял трубку и снова лег на кровать. Фань Су опасно надула губы. «Испытываешь девичье терпение, Ник».


«Мне очень жаль. Но не вините меня. Мистер Белл придумал эту чертову штуку».


Телефон зазвонил. Ник быстро развернулся и пошел обратно к нему. Он услышал сдавленное хихиканье с кровати. Он поднял трубку и рявкнул в нее: "Да?"


"Кларк?" Это был женский голос.


"Говорите. Кто это?"


В ее маленьком смехе появилось сомнение. «Ты хочешь сказать, что забыл меня так быстро? Не очень храбрый с твоей стороны. Это Мириам. Мириам Хант».


"Ах," сказал Ник. "Ледяная дева!"


«Возможно, уже не так много льда. Я ... я все обдумывал, Ник. Если ты сегодня вечером ничего не делаешь, я бы хотел снова выйти на яхту. Я думаю, что немного изменилась с тех пор. в другой раз ".


Ник с грустью уставился на телефон. С ним такое случалось раньше. Было бы снова. Время от времени ему снилась мечта - о тапочках, трубке и детях. Все это немного. К этому времени он должен знать лучше. Он взглянул через плечо на нетерпеливое молодое тело Фань Су. Его вид. Оставьте другой вид в покое. Это никогда не сработает.


«Мне очень жаль, - сказал он Мириам Хант. «Я занят. И я уезжаю из Гонконга утром. До свидания, Мириам. Время от времени я буду присылать вам чек - для сирот». Он повесил трубку.


Он снова целовал ее, когда зазвонил телефон. Фань Су оттолкнула его. "Я сделаю это."


Он наблюдал за стройным телом, пока она бежала к телефону. Тонкая и крепкая, как мальчик, но на этом сходство заканчивается.


Фань Су не ответила на звонок. Вместо этого она выдернула шнур из стены. Она поднесла телефон к иллюминатору и выбросила его.

Она вернулась в кровать. «Теперь, - сказала она. "Теперь, черт возьми, сейчас!"


===============================


===============================


===============================


4. Операция Змея


Ник Картер


Операция Змея


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки.


Глава I


Я посмотрел вниз и вздрогнул, когда авиалайнер низко пролетел над вершиной мира. Горы, огромные, неприступные, пугающие, фантастические вершины, украшенные льдом и снегом. Отвесные пласты льда опускались в покрытые туманом ледники, и холод достигал меня, проникая сквозь иллюминаторы самолета. Вершина мира была подходящим словом для этого места. На картах это называется Непал, маленькое независимое королевство, крошечная изолированная монархия, рай для альпинистов, участок земли между Тибетом и Индией и большой палец, застрявший в пасти китайского дракона. Я вспомнил, как Тед Каллендар, агент AX, который провел там несколько лет, когда он находился под британским господством, описал Непал: «Место, где нельзя точно сказать. Где вероятность невероятна. Это земля, где вера и суеверие идут рука об руку. в руке, где нежность и жестокость лежат на одной постели, где красота и ужас живут как близнецы. Это не место для западного человека, который верит в логику, разум и вероятность ».

Теда давно не было, но его слова вернулись ко мне, когда непальский авиалайнер, старый DC-3, вез меня в Кхумбу, в самом сердце Гималаев, под самым носом возвышающейся горы Эверест, высотой 29000 футов. . По особой договоренности авиалайнер должен был посадить меня в Намче-Базаре, где была очищена территория для другого самолета, который должен был забрать человека, которого я должен был увидеть, Гарри Энгсли. Увидев Энгсли, я бы покинул район Кхумбу, хотя мне хотелось покинуть это проклятое место прямо сейчас. Даже стюардесса, хорошо сложенная, дружелюбная индийская девушка в опрятной форме, ничего для меня не сделала. Я был зол на то, что был здесь, зол на Хоука, зол на весь этот проклятый бизнес. Я был агентом N3, хорошо, главным оперативником AX с рейтингом Killmaster, и я всегда был на связи, в любое время дня и ночи. Это было частью работы, и я знал это и жил с этим долгое время, но время от времени я хотел сказать Хоуку, чтобы он пошел и пихнул. Я чертовски чувствовал это двадцать четыре часа назад. Кажется, прошел месяц.

Черт побери, она была совершенно голой, ожидая меня, вытянув это великолепное молочно-белое тело, взывая ко мне каждым движением бедер. Мне потребовалось три корзины фруктов, четыре коробки конфет и два билета на утренник популярного шоу. Не для нее, для ее матери. Донна была готова и хотела, когда мы впервые встретились на вечеринке Джека Данкета, но ее мать, вдовствующая супруга Филадельфия Дуайен из клана Рудрич, наблюдала за своей дочерью-дебютанткой, как скорпион смотрит на кузнечика. Никакой лотарио из лиги плюща не собирался трахать свою избранную маленькую дочь, по крайней мере, если бы она могла ему помочь.Конечно, старая вдова никогда не понимала, что серые туманные глаза Донны сразу сказали мне, и что подтвердили ее губы впоследствии. После различных вылазок со старухой мне удалось увезти ее и друга на утренник на послеобеденное время. Мы с Донной пошли прямо ко мне, скинули два мартини и нашу одежду, и я просто смотрел на ее нетерпеливое, напряженное тело, когда в кабинете зазвонил этот чертов синий телефон.

«Не отвечай, Ник», - хрипло выдохнула она. Ее бедра покачивались, а руки тянулись ко мне. «Я сейчас вернусь», - сказал я, надеясь, что, возможно, он хочет чего-то, что можно отложить на несколько часов. Выглянув из окна авиалайнера на покрытые льдом вершины, я вспомнил, как холодно мне было, стоя голым и споря с Хоуком по телефону.

«Сейчас почти три тридцать», - начал он резким и серьезным тоном. «Вы можете легко успеть на шестичасовой рейс шаттла до Вашингтона».

Я отчаянно искал, что бы сказать, по какой-то логичной и разумной причине.

«Я не могу, шеф», - возразил я. «Невозможно. Я… я крашу свою кухню. Я в середине этого».

Это была веская причина, иначе была бы для кого-то еще. Об этом свидетельствовало красноречивое молчание на другом конце провода, а затем старый лис ответил сухим ядовитым голосом.

«N3, вы можете быть в процессе чего-то, но это не домашняя покраска», - осторожно сказал он. «Пойдемте, вы можете сделать лучше, чем это».

Я упал, и мне пришлось это отыграть. «Это была внезапная идея с моей стороны», - быстро сказал я. «Я не могу все вычистить, переодеться и сесть на шестичасовой самолет. Как насчет первого рейса завтра утром?»

«Завтра утром ты поедешь куда-нибудь в другое место», - твердо сказал он. «Я жду тебя к восьми, я предлагаю тебе сразу же застегнуть кисть и двигаться».

Телефон выключился, и я громко выругался. Старый канюк мог читать меня как книгу. Я вернулся к Донне. Она все еще лежала на кровати, ее спина все еще выгнута, губы приоткрыты, в ожидании.

«Одевайся», - сказал я. «Я отвезу тебя домой».

Ее глаза резко открылись, и она посмотрела на меня. Тучи промелькнули над серыми туманными глазами. Она села.

"Ты что, ненормальный ?" спросила она. "Кто, черт возьми, это говорил по телефону?"

Твоя мамаша », - сердито ответил я, надевая брюки. Это ее встряхнуло, но только на мгновение.

"Моя мать?" - недоверчиво повторила она. «Невозможно. Она все еще на концерте».

«Ладно, значит, это не твоя мать», - сказал я. «Но ты все еще идешь домой». Донна встала и практически влетела в свою одежду, ее лицо было плотно сжатым, а губы превратились в мрачную злобную линию. Я не винил ее. Она знала только, что я занимаюсь какой-то государственной работой, и я не собирался вдаваться в подробности. Я схватил свою сумку, всегда упакованную и готовую к работе, и высадил Донну в ее многоквартирном доме по дороге в Международный аэропорт Кеннеди.

«Спасибо», - язвительно сказала она, выходя из машины. «Передай от меня привет своему психиатру».

Я ухмыльнулся ей. "Спасибо", - сказал я. Не только мое гневное настроение остановило меня от того, чтобы дать ей ее сейчас. Обучение, опыт и строгие приказы сыграли свою роль в этом. В этом деле было проклято несколько друзей и почти не было доверенных лиц. Свободная губа была верным билетом к смерти. , и вы никогда не знали, что, где и как мелкие кусочки информации попали в чужие руки. Приступая к работе, все были чужими. Вам пришлось удалить слово «доверие» из своего словаря. Это стало словом, которое вы используется только тогда, когда не было другого выбора, эмоция, которой вы предавались только тогда, когда она неизбежна.

Мои мысли резко вернулись, когда я почувствовал, как авиалайнер начал осторожно садиться на позднем солнце. Я чувствовал, как злые боковые ветры тянут самолет, когда они взмывают вверх с горных вершин. Нашей посадочной площадкой будет узкая взлетно-посадочная полоса, очищенная от снега и льда. Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил своим мыслям снова вернуться, на этот раз в Dupont Circle в Вашингтоне, округ Колумбия, в штаб-квартиру AX. Я действительно добрался до восьми, и обычный состав охранников провел меня к ночной регистратуре, расположившейся у входа в офис Хока.

«Мистер Картер», - улыбнулась она, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Моя папка уже лежала у нее на столе и, очевидно, читала ее. В нем было много увлекательной информации, не только о моей прошлой работе, но и о других моих качествах, таких как победа на национальном чемпионате в парусных яхтах звездного класса, лицензия на управление автомобилями Формулы I и обладание черным поясом по карате. Она, в свою очередь, была симпатичной круглой блондинкой. Для человека, который всегда так хмурился в отношении моей общественной жизни, старик, казалось, всегда покупал себе вкусную посуду за внешним столом. Я сделал мысленную заметку, чтобы как-нибудь спросить его об этом.

«Рад, что ты сделал это, N3», - сказал он, когда я вошел в его офис. Его стально-голубые глаза говорили мне, что он чертовски хорошо ожидал, что у меня получится. Его запасная рамка из Новой Англии поднялась и подошла к кинопроектору, который смотрел на белый экран в центре комнаты.

"Фильмы?" - прокомментировал я. «Какой неожиданный сюрприз. Надеюсь, что-то авангардное, иностранное и сексуальное».

«Лучше, чем это», - проворчал он. «Скрытая камера. Короткий взгляд на закулисье таинственного королевства Непал, любезно предоставленный британской разведкой».

Мои мысли картотеки мгновенно обратились к проиндексированной странице Непала. Это было частью нашего обучения, чтобы разработать такое мысленное дело для хранения документов, заполненное различными фрагментами информации. Я видел полосу земли примерно 500 на 100 миль, землю, где дороги считались роскошью, буферное государство между Китаем и контролируемым Китаем Тибетом и Индией. Хоук выключил свет, включил проектор, и мой разум отключился.

В первом кадре была уличная сцена: мужчины и женщины, некоторые в мантии и юбках, другие в блестящих платьях, похожих на сари, и дети, гоняющие яков через толпу. У стариков были лица, похожие на древний пергамент, у молодых - гладкая кожа, черные, быстрые глаза. Здания были похожи на пагоды по архитектурному стилю, и первое впечатление, которое у меня возникло, было местностью, намекающей на многие другие земли. Ясно, что и Индия, и Китай смешали свое влияние в Непале. Генетически лица, которые я видел, напоминали лица как индийского, так и китайского народов, но имели свой собственный характер. Камера переместилась на сцену и увидела высокого человека в шафрановых одеждах буддийского монаха. Его голова была выбрита, его руки мощные и обнаженные, а лицо - широкощекое, тонкокожее лицо непальца. Но в его лице не было ничего аскетического, ничего от святого человека. Это было высокомерное, властное лицо, бесстрастное, сквозь которое просвечивало сильное нетерпение. Он прошел через людей, которые уступили ему дорогу, как монарх, а не монах. Голос Хоука прервался.

«Его зовут Гхотак», - сказал он. "Запомни это лицо. Он монах, создатель сепаратистского культа, стремящийся к личной и политической власти. Глава храма Теоан и Змеиного общества, сильной группы, которую он собрал. Готак утверждает, что он наследник дух Каркотека, Повелителя Всех Змей и важная фигура в непальской мифологии ".


Камера снова переместилась на улицу, и по тому, как с ней обращались, я понял, что оператор - любитель. Изображение вырезано из кадра каменной фигуры с типично миндалевидным лицом буддийской скульптуры. На фигуре был богато украшенный головной убор, сделанный из сотен змей, и другие змеи обвивались вокруг его запястий и ног.

«Статуя Каркотека, Повелителя всех змей», - объяснил Ястреб. «В Непале змеи священны, и их запрещено убивать, за исключением определенных четко определенных, религиозно ориентированных обстоятельств. Убить змею - значит навлечь на себя гнев Каркотека».

Камера переключилась на две фигуры, мужчину и женщину, сидящих на двух тронах, увенчанных золотой девятиглавой змеей.

«Король и королева», - сказал Хоук. «Он хороший человек, пытается быть прогрессивным. Он скован суевериями и Гхотаком. Традиция гласит, что король никогда не может выглядеть получающим помощь, иначе его имидж будет запятнан».

Я спросил. - "Что это значит?"

«Чтобы помочь ему, нужно ходить по яйцам», - ответил Хоук. Камера снова переключилась, и я смотрел на пожилого мужчину в куртке поверх белой рясной мантии. Белые волосы образовывали корону над утонченным тонким лицом. .

«Патриарх Лиунги», - сказал Хоук. «Он прислал эти фотографии. Друг королевской семьи, он настроен против Готака. Он догадывается о настоящих мотивах и намерениях Готака. Он единственный верный друг, который у нас есть на месте».

Хоук выключил камеру. «Это основной состав персонажей», - сказал он. «Гхотак довольно хорошо убедил людей в том, что он является обладателем духа Каркотека и руководствуется желаниями бога. Хорошо, им руководят красные китайцы. Они пытаются захватить Непал путем наводнения иммигрантами, они стремятся сделать это, как можно быстрее. Но, кроме того, эффективная миграция зависит от представленного королю законопроекта, открывающего землю для иммигрантов и официально приветствующего их. Как только люди подпишут прошение королю на этот счет, у ада нет другого выбора, кроме подписать приговор ".

«И это то, к чему настаивает Готак, я так понимаю», - вмешался я.

«Верно, - сказал Хоук. «Повелитель всех змей, Каркотек, хочет, чтобы эмигранты были допущены, - говорит Готак людям. Это достаточно убедительно, но он подкрепляет это двумя другими вещами, своими сильными парнями Змеиного общества и легендой о йети, мерзком снеговике. Йети убивает тех, кто противостоит Готаку ".

"Отвратительный снеговик?" - усмехнулся я. "Он все еще здесь?"

«Он всегда был важной частью непальской жизни», - сказал Хоук. «Особенно среди шерпов, горцев Непала. Не ломайте голову, пока не докажете что-то другое»

"Нет изображений йети?" - невинно спросил я. Хоук проигнорировал меня. "Где мы вписываемся в это?" Я пошел дальше. «Вы упомянули британскую разведку».

«Это был их каштаны, но их человек, Гарри Энгсли, серьезно заболел, и они обратились к нам за помощью», - сказал Хоук. «У них и так очень мало людей, и, конечно, им не нужно было продавать государству или военному ведомству стратегическое положение Непала. Под контролем Китая это был бы прямой путь в Индию, это может быть очень крепкий орешек для китайцев. Жизненно важно, чтобы мы оставались дружелюбными или, по крайней мере, нейтральными. Гхотак оказывает ужасное давление на короля, чтобы тот подписал указ об иммигрантах. Он поддерживает последнюю народную петицию.

«Этим объясняется весь наплыв», - вздохнула я, на мгновение вспомнив Донну Рудрич. "Смогу ли я связаться с Энгсли?"

«Он находится в районе Кхумбу, в Намче-Базаре, и ждет, когда его вылетят и проинформируют вас о деталях», - сказал Хоук. "Маршрутное сообщение для вас было полностью разрешено специальным военным самолетом на первом этапе пути, а затем вы переключаетесь на коммерческий авиалайнер в Индии. Двигайтесь, Ник. Между нами и сбором красных китайцев остались считанные дни. все шарики ".

Под левым крылом авиалайнера я увидел группу домов, расположенных на небольшом плато посреди высоких гор, как будто гигантская рука поместила их туда. Самолет летел к ним, и я мог различить узкую полоску расчищенной земли, идущую вдоль края обрыва. Змеиные боги, безумные монахи, суеверия и мерзкие снеговики. Все это напоминало третьесортный голливудский сценарий.

Когда самолет приземлился, я отправился прямо в небольшую и несколько примитивную больницу, где Гарри Ангсли ждал самолет, который доставит его обратно в Англию. Приподнявшись в постели, я увидел человека, который был немногим больше, чем живой скелет, призрак с впалыми глазами и впалым лицом. Дежурная медсестра, индийская девушка, рассказала мне, что Ангсли был поражен очень серьезным приступом ауала, малярийной лихорадки, которая часто приводит к летальному исходу и свирепствует в низинных болотах области Тераи, граничащей с Индией. Но с типичной британской храбростью он был настороже и готов сказать мне все, что мог.

«Не недооценивай это место, Картер», - сказал он чуть громче шепота. "Это происходит сотнями разных способов.


Гхотак держит все карты. Честно говоря, я думаю, чертовски мало шансов одолеть егоо. Он запутал всех людей ".

Приступ кашля прервал его, а затем он снова повернулся ко мне, глядя мне в лицо.

«Я вижу, что ты будешь настаивать на этом», - прошептал он. «Извини, я не могу работать с тобой, Картер. Слышал о тебе. Кто об этом чертовом деле не слышал? Это твой план. Тебе предстоит проскользнуть в Катманду, а затем появиться как друг семьи Лиунги. "

«Я так понимаю, что мне нужно начать одному, лагерь на перевале Теси, где завтра вечером меня встретит гид и проведет мимо сильного отряда Змеиного общества Готака».

«Верно», - согласился Энгсли. "Это означает, что вам понадобится оборудование для тяжелых погодных условий. Торговый магазин Danders здесь, в Кхумбу, - единственное место, где вы можете его получить. Сейчас межсезонье, но я надеюсь, что он сможет вас экипировать. Вы больше, чем большинство, кто идет этим путем. Вам также понадобится как минимум одна мощная винтовка для крупной дичи ».

«Я сейчас пойду. Я чуть не замерз по дороге сюда из аэропорта», - сказал я.

«И последнее, - сказал Энгсли, и я увидел, что энергия человека быстро иссякает. «Шерпы, горцы, фантастические гиды и альпинисты. Как и все непальцы, они полны суеверий, но остаются открытыми. Убедите их, и вы сможете их победить. У меня были большие проблемы с мой соотечественник, журналист из Англии, который следил за мной здесь. Вы знаете эту породу. Когда они разнюхают что-то горячее, они становятся кровавыми собаками. Публичность в это время разрушит все ".

«Я разберусь с этим», - мрачно сказал я. «Я заеду завтра, прежде чем я уйду. Ложись и расслабься сейчас».

Визит не повлиял на мое мрачное, злое настроение. Оказалось, что в торговом магазине Danders было мало подходящего для меня. Из вещей он выбрал достаточно моих размеров, чтобы экипировать меня. Сапоги из кожи яка и на меху, толстая парка на меху, перчатки и снегоступы. У него оставалось одно хорошее ружье, и я взял его, рычажный Marlin 336.

«В следующем месяце у меня появятся новые запасы», - сказал мне Дандерс. «Я вот-вот запасусь, как видите. Но если вы вернетесь сюда в следующем месяце, у меня будет все, что вы хотите».

«Нет, если я могу помочь», - ответил я, заплатив ему и погрузив все в тяжелую сумку, которую он предоставил. Я выходил за дверь, когда столкнулся с фигурой в ярко-зеленой нейлоновой куртке, такой как на лыжных склонах Швейцарских Альп. Из-под меховой тибетской шляпы мне встретились два ярких активных голубых глаза. Розовые щеки подчеркивали прямой тонкий нос на красивом откровенном лице.

«Привет, Янки», - сказала она очень британским голосом. «Я искала тебя. Я только что оставила нашего друга Гарри Энгсли. Меня зовут Хилари Кобб, Manchester Journal and Record».

Насколько я мог видеть, Энгсли не сказал, что его заклятый враг-журналист - чертовски привлекательная девушка. На ней были брюки, за которыми можно скрыть множество грехов, но ноги у нее были длинные, а грудь приподнялась над паркой, что было своего рода достижением. Я наблюдал, как ее глаза блуждали по покупкам, которые я таскал из магазина.

"Собираетесь заняться альпинизмом?" - она улыбнулась, шагая рядом со мной. «Я думаю, нам лучше немного поговорить, Янки. Я хотела бы помочь тебе, если ты будешь сотрудничать со мной».

Я быстро заметил, что она была одной из тех активных, агрессивных британских девушек, которые торпедируют свою привлекательность своей бульдожьей решимостью быть совершенно неженственной. У меня не было настроения на что-нибудь надоедливое, и я решил быстро ее исправить.

«Ты бы забыла обо мне, дорогая», - сказал я. «Сделай вид, будто ты меня никогда не видела».

«Меня зовут Хилари, - решительно сказала она.

«Хорошо, Хилари, - сказал я. «Посмотри, какой я приятный. А теперь будь любезна. Если я получу для тебя историю, я расскажу тебе, когда вернусь сюда».

«Не будь ребячливым», - резко сказала она. «Ваше присутствие здесь - это уже история. Кроме того, я слишком долго была рядом, чтобы ждать отсрочки. Здесь происходит что-то грандиозное. Мы поняли это, когда узнали, что Гарри Ангсли был отправлен сюда. Так что не надо». Я не боюсь этого большого, жестокого медведя, старина. Хилари это не отпугивает ».

К ней была неприязнь, которая сразу меня насторожила. Я всегда не любил враждебных женщин. Они всегда вели войну между полами, обычно изобретая воображаемые пренебрежения, чтобы бороться за них.

«Я настоятельно рекомендую вам сотрудничать со мной», - сказала она, сверкнув ослепительной улыбкой. Несмотря на раздражающее отношение, у нее было красивое лицо.

«Звучит как угроза, куколка», - прокомментировал я, бредя по заснеженным улицам.

«Совет», - она снова улыбнулась. «Я могу влезть вам в ваше дело разными способами, и я это сдклаю, если вы не впустите меня, как вы, янки, говорите. Я могу быть совершенно неприятной».

«Ты уже это доказываешь», - прорычал я. «А теперь я дам тебе небольшой совет, куколка. Заблудись».

Она остановилась, и я пошел дальше, чувствуя свет ее глаз за моей спиной. Я всегда чувствовал неприязнь, когда встречал девушку с ее лицом и таким отношением. В других условиях я бы попытался изменить эту враждебность на что-то более теплое.


. Здесь я был слишком раздражен, чтобы беспокоиться о чем-либо, кроме как получить комнату в местной гостинице. Энгсли велел им приготовить одну, и они сделали это - приготовили маленькую комнатку с квадратным окном. Гостиница представляла собой не что иное, как большую переоборудованную конюшню, но в ней было тепло и можно было поесть. Я положил снаряжение в свою комнату и спустился вниз, чтобы перекусить, перешагнув через двух цыплят, сидящих на нижней ступеньке деревянной лестницы.

Огонь вспыхнул в большом камине сбоку от комнаты. У меня был стейк из яка, который оставлял желать лучшего, и некоторые из основных непальских продуктов, старый добрый картофель. Местное пиво, теплое пиво под названием чанг, меня мало волновало, и я переключился на чай, по крайней мере, крепкий. Я не закончил ужин, когда увидел, что она спускается по лестнице и направляется ко мне. В гостинице было около двенадцати комнат, и я предполагал, что она будет в одной из них. На ней был голубой шерстяной свитер, грудь которого резко поднималась вверх и наружу, а ноги были полными, но хорошей формы. Ее волосы, ранее скрытые капюшоном парки, были пепельно-русыми и короткими. Я смотрел, как она приближается, и позволил своему взгляду погрузиться в нее, беззастенчиво задерживаясь на полной набухшей груди, когда она остановилась у стола.

Она ждала, сузив глаза, хладнокровно наблюдая за мной, поджав губы.

"Закончили?" - наконец сказала она.

«Хорошее оборудование», - прокомментировал я между кусочками стейка из яка. «Жаль, что это не на какой-то другой девушке».

"Вы имеете в виду девушку вашего типа".

"Что это такое?" - спросил я, улыбаясь ей.

«Тот, кто хочет смотреть в твои яркие голубые глаза, чувствовать твои мускулы и быть впечатленным», - сказала она. «Земля, которая угождает вашему эго, будучи готовой упасть с вами в постель без промедления».

«Сними брюки», - сказал я.

"Вы подумали о том, что я сказала?" - холодно спросила она.

«Ни на секунду, Хилари, дорогая», - сказал я.

«Я так понимаю, ты не собираешься сотрудничать с тобой».

«Ты правильно поняла, милая, - ответил я.

«Не говори, что я тебя не предупреждала», - сказала она, поворачиваясь и уходя.

«Хилари», - позвал я ей вслед. Она мгновенно остановилась и обернулась. «Не говори так», - усмехнулся я. «Это меня пугает, поэтому я дрожу.

Ее губы сжались, и она пошла прочь. «У нее действительно хорошее снаряжение», - подумал я, глядя, как ее задница покачивается. Интересно, использовал ли кто-нибудь его? Я с трудом доел остаток стейка из яка и как раз допивал чай, когда увидел, как вошел ребенок и подошел к столу. Там непальец указал в мою сторону, и ребенок подошел ко мне. Он сунул мне записку. Я быстро открыл ее.

«Неожиданные события. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее. Энгсли».

Я протянул мальчику четвертак, свернул и ушел в ночь. Ветер тут же обрушился на меня, и я увидел, как в деревню движется вереница шерпов, их покрытая снегом одежда свидетельствует о том, что они только что спустились с горных перевалов. В больнице медсестра из Непала, обученная английскому языку, сказала мне, что Гарри Ангсли спит. Я показал ей записку, и она нахмурилась.

«Невозможно, сэр», - сказала она. «Мистер Энгсли спал несколько часов. Здесь не было никого, кто мог бы передать ему сообщение. На самом деле, лекарства, которые мы даем ему после обеда, обычно усыпляют его всю ночь».

Теперь я хмурился, и чувство опущения охватило мой живот. Я побежал обратно в гостиницу, мои легкие горели от холодного воздуха, когда я добрался до своей комнаты. Я распахнул дверь, и чувство погружения ушло глубже. Все оборудование, которое я купил, пропало. Тяжелая парка, снегоступы, ботинки, винтовка, все. Без него у меня не было бы шанса пройти через перевал Теси, где я должен был встретить гида из семьи Лиунги. Без него я бы никуда не пошел. Слова Гарри Ангсли закружились у меня в голове. «Не стоит недооценивать это место», - сказал он. Он приходит к вам сотнями разных способов. Это было аккуратно, даже умно. Никаких грубых вещей, просто аккуратная работа по остановке меня. Я посмотрела на дверь своей комнаты. Это была такая простая защелка, что ребенок мог открыть ее. В квадратное окошко я увидел, что пошел снег. Прижав тяжелый стул к двери, я лег спать. Я нанесу еще один визит в магазин Дандерса утром, но было крайне маловероятно, что у него есть ещё вещь, которую я мог бы использовать, и я должен был быть на пути к этому перевалу к полудню. Может быть, у Ангсли есть идея.

Я закрыл глаза и заставил себя заснуть, что было не так уж и сложно. На кровать рядом со мной я положил Вильгельмину, мой 9-миллиметровый «Люгер», который был частью меня, всегда пристегнутый к наплечной кобуре. Хьюго, мой тонкий, как карандаш, стилет, лежал в ножнах вдоль моего правого предплечья. Специального оборудования на эту работу я не брал. Как сказал Хоук, времени не было. Звонок британца был срочным и совершенно неожиданным. На этом будут только Вильгельмина, Хьюго и я. Может быть, они мне не понадобятся. Всегда можно было надеяться.

Я хорошо спал. Это был трюк, которому я научился давно. Когда я проснулся, утреннее солнце холодно проникало в маленькое окошко. Я был в торговом магазине Дандерс, когда он открылся.


Как я и боялся, у него не было ни черта, что я даже могла подогнать. Я ехал в больницу к Ангсли, когда меня перехватила Хилари Кобб. Я был не в настроении повторять ее глупость.

«Пошли прочь», - прорычал я, проходя мимо нее.

«Предположим, я могу вам помочь», - сказала она. «Я слышал, тебя ограбили вчера вечером».

Я остановился, повернулся и долго на нее посмотрел. Я сказал секретарю в гостинице, и он мог бы передать это ей, но внезапно мое шестое чувство подсказало мне, что это не так.

"Как ты мог мне помочь?" - тихо спросил я. Она была очень небрежной и сдержанной.

«У меня может быть какое-нибудь оборудование, которое подойдет тебе», - весело сказала она.

"Например, куртка для непогоды?" Я спросил.

«Да», - сказала она небрежно.

"А сапоги, которые могут мне подойти?"

«Они просто могли бы быть», - улыбнулась она.

«Может, у тебя тоже есть винтовка?»

«Я просто могла бы ее достать», - сказала она самодовольно. Она не уловила смертоносности в моем голосе. Она была слишком занята самодовольством и наслаждением собственным умом. «Конечно, тебе придется сотрудничать со мной», - мило добавила она.

Ты маленькая сучка, - мысленно сказал я себе. Было очевидно, что произошло. Она отправила записку, проскользнула в мою комнату и убежала с моими вещами. Я посмотрел на нее и молча назвал ее по разными именами. Среди них было слово «любитель». Она была так довольна своей маленькой диверсией. Я решил преподать ей урок.

«Думаю, мне придется сотрудничать с тобой», - улыбнулся я. «Где у вас мое… это оборудование, которое вы можете передать мне?»

«В моей комнате», - самодовольно улыбнулась она. Я ответил на ее улыбку, и в очередной раз она не увидела смертоносности в этом своем деле. Любительском, снова сказал я себе. "Тогда вы будете сотрудничать должным образом?" - снова спросила она. "Обещание".

Я улыбнулся, немного смущаясь. «Я буду сотрудничать должным образом, обещаю», - сказал я. «Давай достанем вещи. Я должен быть в пути».

«Мы будем в пути», - поправила она, направляясь к гостинице. У меня был вид смирения, смешанного с неохотным восхищением, и она пошла на это, как рыба за червяком. «Думаю, я недооценил тебя», - сказал я уважительно, наблюдая, как она делает это.

Когда она открыла дверь в свою комнату, я быстро осмотрел комнату, увидев, что все мои вещи были там. Они были аккуратно сложены в угол. На кровати лежала открытая дорожная сумка, и я смотрел, как она снимает парку. Она как раз повернулась ко мне, когда я схватил ее за шею, держа ее большой рукой. Я кинул ее лицом на кровать, стянул с нее свитер и завязал вокруг нее рукава, закинув ее руки за спину. Она попыталась закричать, но я перевернул ее и ударил ее один раз, достаточно сильно, чтобы у нее заскрипели зубы. Я рывком поднял ее на ноги, а затем бросил на стул. Я вытащил чулок из ее открытой дорожной сумки, привязал ее к стулу и отступил. Ее груди прижимались к бюстгальтеру, а глаза больше не были самодовольными и самодовольными, а были полны ужаса.

Она запнулась. - «Что… что ты собираешься делать?» «Пожалуйста, я… я только пыталась делать свою работу».

Я расстегнул бюстгальтер и стащил с нее. Она ахнула, как будто ее ударили, и я увидел слезы в ее глазах. Ее груди были красиво заостренными, полными и тугими, с плоскими сосками девственницы.

«Ты ... ты, вошь», - сказала она сквозь слезы, выдыхая это слово. «Вы обещали, что будете сотрудничать со мной должным образом».

«Я правильно с вами сотрудничаю, - сказал я. «Я делаю это, чтобы тебе не пришлось бродить по льду и снегу и, возможно, попасть в еще большую неприятность».

Я протянул одну руку и обхватил ею одну грудь, полную и упругую, с гладкой молодой кожей. Она попыталась отпрянуть и вздрогнула. Слезы снова наполнились ее глазами, но ее гнев преодолел их.

«Я накажу тебя за это, клянусь», - выдохнула она. "Ты оставишь меня в покое, слышишь?"

«Я слышу», - сказал я, проводя большим пальцем по ее соску. Она снова ахнула и попыталась отодвинуться. «Теперь ты слышишь. Я могу делать с тобой все, что захочу», - сказал я, отступая. «Я мог бы научить тебя, что значит быть девушкой, или я мог бы просто смутить тебя до чертиков. Или я мог бы сбросить тебя со скалы, и никто бы здесь не знал и не позаботился. Короче говоря, Хилари, дорогая, ты Вы играете не в своей лиге. Вы играете, и я работаю серьезно. Это ваш первый урок. Второй урок - никогда не доверять никому, кого вы только что обидели ».

«Дайте мне мою одежду», - сказала она, сопротивляясь страху.

«Никаких кубиков», - сказал я. «К вечеру ты освободишься, и тогда ты сможешь одеться. Все, что у тебя будет, - это небольшой случай озноба. И последнее. Тебе повезло. Я могу быть гораздо большим гадом».

Я вышел и снова посмотрел на нее. Ее гнев взял верх, теперь, когда она была уверена, что я не собираюсь ее изнасиловать. Мне нравилось наблюдать, как она окрашивается в разные оттенки красного, пока я задерживался, чтобы исследовать ее грудь своими глазами.

«Как я уже сказал, хорошее оборудование», - с усмешкой прокомментировал я. «Вернись в Манчестер и попробуй его использовать».

Я закрыл дверь, взяв с собой свое снаряжение. Не прошло и десяти минут, как я был одет и уже был в пути. Мне дали приблизительную карту перевала Теси через ледник, остальное уже было у меня.

Группа домов становилась все меньше и привлекательнее, когда я спустился с ледникового склона с рюкзаком на спине и Marlin 336, перекинутым через плечо. «Хилари Кобб», - сказал я по ветру. «Ты не знаешь этого, но я сделал тебе чертовски одолжение».


Глава II.


Я не думаю, что когда-либо чувствовал себя таким маленьким, одиноким и подавленным, пробираясь по извилистым, скользким ледяным тропам Гималайского хребта. Я быстро потерял деревню из виду, и пока я шел, ветер хлестал меня, словно какой-то мстительный, гневный дух, стремящийся уничтожить незнакомца на своей земле. Позади меня я мог различить высокий пик Эвереста, самый высокий из них, и Лхоцзе рядом с ним. Справа от них, за ужасающей чередой зазубренных пиков, стоял Макелу, а слева - скребущий небеса Чо Ойю. Когда я спустился глубже в хребет, меня окружили ледяные покровы и обширные области снега. Со всех сторон вырисовывались зияющие трещины, достаточно большие, чтобы потерять армию, и ледниковые склоны прорезали опасно обозначенную тропу, по которой я шел. Резкие звуки движущегося льда, трескающихся ледников и грохота снежных оползней вызывали у меня чувство беспомощности перед грозной силой природы. Я сделал паузу, чтобы затянуть капюшон. Мои пальцы напряглись, пока я затягивал шнурки. Я почувствовал, как кожа моего лица стала жесткой, когда ветер и холод соединились, придав моим чертам маску текстуры. И я спускался на перевал Теси. Я содрогнулся при мысли о том, каково это подняться к вершинам этих устрашающих пиков.

Я остановился у группы незамерзающих камней, чтобы достать карту и проверить свое местоположение. По начерченному упрощенному маршруту я был на позиции. Внезапный шум напугал меня, и я снял марлина с плеча, чтобы увидеть трех таров, гималайских коз, прыгающих по каменистой местности, их толстые красноватые тела отражают лучи заходящего полуденного солнца. Я наблюдал, как они легко поднимаются по скалам, и начал идти дальше, завидуя им. Полуденное солнце уже село, скрытое за высокими пиками, и очень быстро темнеет. Я поспешил и добрался до начала маршрута, известного как перевал Теси. Он вился между огромными горами узкой лентой среди неизведанных просторов ледникового льда, скал и сугробов. Я решил разбить лагерь где-нибудь в пределах перевала, и гид, заметив мой костер, найдет меня. Я выбрал место, защищенное от порыва ветра, и провел оставшиеся световые часы, собирая дрова. Среди высоких часовых из непоколебимой скалы, увенчанной вечными снегами, каким-то образом, вопреки всей естественной логике, росли искривленные, корявые и покрытые мхом деревья рододендронов. Когда я собрал достаточно маленьких веток, чтобы разжечь огонь, и достаточно больших дров, чтобы он продолжал гореть, я увидел кабаргу и фазана, пробивающихся сквозь деревья. Поскольку в моем рюкзаке было достаточно сушеного мяса, мне больше ничего не понадобилось, и я оттащил дрова обратно в выбранное мной место.

Темнело, и я начал разжигать огонь зажигалкой, когда внезапно осознал, что я не один. Я бросил ружье в руки и повернулся к фигуре, тихо стоящей в пятидесяти ярдах от меня. Мужчина начал медленно приближаться, подняв руку в знак приветствия, и я опустил оружие. Его лицо, почти скрытое под низким меховым капюшоном парки, открывало обветренную кожу, маленькие глаза и плоские широкие скулы непальца. Его ноги были обмотаны тканью, а ступни покрыты сапогами из козьей шкуры. Мужчина подошел ко мне и заговорил на ломанном английском.

«Вы ждете проводника», - сказал он. Мои брови приподнялись.

«Тебя не ждут еще несколько часов», - сказал я.

«Я рано», - ответил он. "Вы идете к семье Лиунги?"

Я кивнул, и он махнул рукой, чтобы следовать за мной.

«Долгое путешествие», - сказал он. «Я пришел рано. Так проводи много времени по ночам».

Я пожал плечами. Я понимал, что ночное путешествие через перевал особенно опасно, но у меня не было средств, чтобы спорить с этим. Кроме того, мне не нравилась идея провести большую часть ночи в одиночестве у костра в бескрайней пустоте перевала, и только воющий ветер составлял мне компанию. Если бы мне повезло. Без сомнения, в этом районе обитали волки. И, я улыбнулся про себя, где то был йети, мерзкий снеговик. Я бросил взгляд на свою неосвещенную деревянную пирамиду и последовал за своим проводником. Он двигался с уверенностью таров, и я обнаружил, что карабкаюсь и ускользаю, чтобы оставаться на разумном расстоянии позади него. Он проложил тропу, которая вывела нас из перевала на первой выемке и взбиралась вверх, карабкаясь по скользким, покрытым льдом склонам скал и по узким уступам. Наступила ночь, и мы продолжили движение вверх в темноте, а затем, со своей особой магией, взошла луна и отразила ледяной голубой блеск от снега и ледниковых образований. Чернота скал была поразительным контрастом со снегом, и, когда я смотрел на дикую местность, она имела угловатый и резкий, вытравленный узор холста Дюшана или Мондриана.


Теперь я ясно видел своего проводника прямо перед собой, и мы подошли к довольно широкому выступу скалы.

«Мы здесь отдыхаем», - проворчал он, прислонившись к покрытой льдом скальной стене, поднимающейся с одной стороны уступа. Я встал на колени, отложил свой рюкзак и с трепетом посмотрел на великолепие зрелища, открывающееся перед моими глазами, устрашающую красоту, которую не мог рассеять даже лютый холод.

Хок любил говорить, что главный агент в этом мрачном, мерзком деле должен обладать опытом восьмидесятилетнего возраста, кошачьими рефлексами, нервами трапеции и экстрасенсорными способностями ясновидящего. Разумеется, если он хотел остаться в живых. Психическая часть, которую я всегда находила особенно верной, внезапно сбылась снова. Волосы на затылке не были слишком замороженными, чтобы внезапно встать, и я почувствовал, как они встают дыбом, когда я сел на корточки и смотрел на потрясающую панораму. Я развернулась, когда он подошел ко мне, обе руки были вытянуты, чтобы толкнуть меня сломя голову через край. У меня был только один шанс, и я воспользовался им, нырнув на землю и схватив его за ногу. Он упал, упав на меня, и мы оба едва не перекатились через край. Я достаточно поднял одну ногу, чтобы вытолкнуть себя вперед, и выскользнул из-под него. Но он был, как я уже видел, наполовину горным козлом, и он был на ногах и сидел на мне, отбрасывая меня назад силой своей атаки. Я почувствовал, как мои ноги ушли из-под меня на льду, и я упал. Его руки тянулись к моему горлу, сильные руки с мощными руками. Я ударился пяткой о трещину в камне и толкнул. Он откатился в сторону, когда я его сбросил. Я пересек право и почувствовал, как он безвредно отскакивает от тяжелой меховой кромки его капюшона.

Я вскочил на ноги, когда он снова поднялся, и теперь я видел, как он осторожно приближается ко мне. Первая внезапная атака заставила винтовку соскочить с уступа, и Вильгельмина была похоронена под моей паркой и свитером. Узкие запястья парки не позволили мне уронить Хьюго мне на ладонь. Его маленькие глаза были всего лишь блестящими точками в лунном свете, а его руки, сложенные наполовину, не давали никаких признаков того, каким будет его следующий шаг. Я перевел взгляд на его ноги, увидел, как он перенес свой вес на правую ногу, двинулся вперед и попытался схватить меня. Я нырнул влево и качнулся. На этот раз я подключился, и он начал двигаться назад и вниз, сильно ударившись о камень за выступом. Я пошел за ним, и моя нога вылетела из-под меня на кусок покрытой льдом скалы. Я упал, схватился за край и оттолкнулся от него. Он снова поднялся на ноги и ударил меня по голове. Мне удалось избежать этого, схватить его за ногу и дернуть, и он упал рядом со мной. Мы сцепились, и я оттолкнул его от края, но он был жилистым и сражался со смертельным отчаянием. Я попробовал нанести удары карате по его шее сбоку, но толщина парки ослабила эффект. Он вырвался из моей хватки, развернулся, и когда он повернулся, я увидел отблеск луны на длинном изогнутом лезвии ножа. Он быстро вошел и срезал изогнутым лезвием. Он прорвал зияющую дыру в передней части моей куртки, которая проходила по всей длине одежды. Я упал, когда он снова нанес удар лезвием, злобно нанеся его крюком, и снова я почувствовал, как оно вонзилось в объемную парку. Он испортил парку, но он также проделал в ней удобную дырку, через которую я протянул руку, выдернул Вильгельмину и выстрелил. Он снова приближался ко мне, когда в него попали большие 9-миллиметровые пули, и он напрягся, качнулся назад и рухнул. Он был мертв до того, как я подошел к нему.

Я обыскал его, но ничего не нашел. Его куртка была слишком маленькой, чтобы мне поместиться, но она вполне годилась, чтобы заткнуть зияющие дыры, которые он проделал в моей. Я снял его с его безжизненного тела и засунул в дыры, куда уже проникал резкий ветер.

У меня не было выбора, кроме как попытаться вернуться туда, где я начал разводить костер в перевале. Продолжить означало безнадежно заблудиться и рискнуть верной смертью. Когда я начал осторожно возвращаться назад, пытаясь вспомнить, как мы пришли, я задавался вопросом, появится ли в конце концов настоящий гид, который должен был меня встретить. Они заставили своего убийцу добраться до меня раньше, но, возможно, они также убили настоящего проводника. Я ничего не мог сделать, кроме как подождать и посмотреть. Я взял винтовку с того места, где она выскользнула, и снова двинулся вниз, проследив наш маршрут лишь с несколькими незначительными ошибками. Моя маленькая деревянная пирамида все еще оставалась нетронутой, и мне удалось быстро разжечь огонь, наслаждаясь его теплом. Я съежился у огня, а ветер усилился по мере того, как ночь сгустилась, и несколько раз задремал. Однажды меня разбудил вой снежного барса, рыщущего в темноте ночи.

Было уже далеко за полночь, когда я услышал слабый звук шагов по снегу, мягкий хруст. Я выскользнул из круга света, созданного огнем, и развернул большого Марлина, держа палец на спусковом крючке.

В залитый лунным светом проход я увидел медленно приближающуюся фигуру. Я подождал, пока фигура, тоже закутанная в меховой шапке и толстой куртке, приблизится к огню, а затем двинулся вперед, нацелив на нее винтовку.

«Оставайся здесь», - скомандовал я. Фигура остановилась, и я подошел к ней. Подойдя ближе, я увидел, что новичок был маленького роста, не намного выше моего плеча.

"Что ты здесь делаешь?" Я спросил. "Вы проходите?"

«Я пришла, чтобы отвезти тебя к моему отцу», - ответил мягкий, плавный голос. Я опустил винтовку.

"Девушка?" - удивленно воскликнул я. Она двинулась вперед, и я увидел маленькое гладкое молодое лицо, выглядывающее из-под большой пушистой шапки и поднятого воротника парки. Я могла различить маленький дерзкий нос и мягкие карие миндалевидные глаза. Она устало опустилась у огня.

«Не удивляйтесь», - прокомментировала она на прекрасном английском, с легким оттенком британского акцента в ее тоне. «Женщины-шерпы могут обогнать любого из мужчин. Я не из шерпа, но я выросла в этих горах».

«Сюрпризы кажутся частью твоей страны», - сказал я, садясь рядом с ней. «У меня уже есть один сегодня вечером». Я быстро рассказал ей о другом проводнике, который пришел за мной, и услышал, как она резко вдохнула.

«Тысяча извинений тебе», - сказала она. "Моему отцу будет грустно услышать об этом. Мы боялись, что подобное может случиться, но мы были бессильны предотвратить это. Всего три дня назад мы узнали, что один из наших слуг, который передавал сообщения между моим отцом и мистером Энгсли принадлежал к Змеиному обществу Готака. Вот почему он сразу же послал меня встретиться с вами. Он знал, что может мне доверять.

Она грела руки перед огнем, а я положил еще дров. Даже завернутая в бесформенные слои одежды, в ней было что-то миниатюрное, и ее движения, когда она потягивалась перед пламенем, были плавными и грациозными.

«Я Халин», - просто объявила она. «Единственная дочь Дома Лиунги и, после смерти моей матери, женщина из дома моего отца».

«А я Ник, Ник Картер, Халин», - ответил я. «Ты прекрасно говоришь по-английски. Где ты училась?»

«В детстве я училась в Англии, - сказала она. «Я вернулась после смерти моей матери. Мы ждем вашего приезда с большими надеждами, рожденными отчаянием. Гхотак близок к победе».

Я мрачно улыбнулся. «Я сделаю все, что смогу», - ответил я. «У меня уже есть один личный счет, чтобы свести счеты с этим котом-готаком. Наемные убийцы, посланные убить меня, меня более чем немного раздражают».

Халин улыбнулась, ее зубы были красивыми и белыми. Она изучала меня с мудростью в глазах, рожденной не опытом, а наследием.

«Я думаю, что если еще будет время, вы найдете способ помочь нам, мистер Картер», - медленно сказала она.

«Ник», - поправила я ее. Она снова улыбнулась и подошла ко мне ближе. Мне хотелось видеть ее больше, чем крошечный кусочек ее лица, просвечивающий сквозь слои одежды.

«Мы отдохнем несколько часов у костра, прежде чем отправиться обратно», - сказала она. «Мы будем лежать близко друг к другу для дополнительного тепла». Она легла перед огнем и осторожно притянула меня к себе. Повернувшись на бок, чтобы мы легли спиной к спине, она сразу же заснула крепким сном. Когда я еще некоторое время лежал без сна, я понял правду ее действий. Даже сквозь тяжелую одежду я чувствовал тепло ее тела рядом со своим. Вскоре я заснул с винтовкой в руках.

Было еще темно, когда я почувствовал ее движение и проснулся.

«Мы начнем сейчас же», - сказала она. «Это долгое и трудное путешествие». Мы бросили в огонь немного снега, и я обнаружил, что следую за ней в потрясающем темпе. Ее маленькая фигура изящно и легко двигалась через проход, вниз по крутым гребням и по каменистым уступам, настолько узким, что нам приходилось продвигаться дюйм за дюймом, каждый шаг был приглашением к внезапной смерти. Когда снова наступила ночь, мы спустились в горы, и я увидел зелень. Температура несколько снизилась. Однако огонь по-прежнему приветствовали, и мы ели сушеное мясо в моем рюкзаке. Мы очень мало разговаривали во время поездки, бережно дыша и сохраняя энергию. Когда мы наконец расположились лагерем, мы оба были слишком измотаны, чтобы делать что-либо, кроме сна, и утром мы снова отправились в путь рано. Халин рассчитала время так, чтобы ночью мы проскользнули в Катманду, и она обогнула тихие темные улочки, чтобы наконец привести меня к двери большого деревянного дома с традиционной пагодовой крышей, поддерживаемой прочными бревнами. Она открыла дверь и поманила меня следовать за ней. Внутри она позвала кого то на своем родном языке. Я услышал звуки из соседней комнаты и через арку без дверей увидел человека, чью фотографию я видел в фильме. Он вошел быстрым шагом и коротко поклонился. Я постарался тоже поклониться изо всех сил в моем громоздком наряде.

Он помог мне с вещами, пока Халин быстро говорила с ним, и когда она закончила, он посмотрел на меня глубокими круглыми глазами. «Прошу прощения, что ваше знакомство с нашей землей было смертельным», - сказал он. Его глаза блуждали вверх и вниз по моей фигуре на меня,

возвышающегося и казавшегося еще больше в комнате с низкой крышей.

«Вы впечатляющий человек, мистер Картер», - сказал он. «Это хорошо. Людей легко увести за собой, легко произвести впечатление. Пойдемте, пойдем и сядем. Нам есть о чем поговорить».

Я заметил, что Халин исчезла, когда я последовал за патриархом в теплую комнату с темными деревянными панелями и каменной печью в одной стене и пылающим камином в другой. В деревянных нишах стояли блестящие медные и латунные урны, подносы и горшки, а на полу небрежно лежал толстый ковер. Мы сидели на низких, покрытых одеялами табуретах и скамьях, и патриарх наливал чай в оловянные кружки.

«Завтра вечером в храмовом зале Готака должно быть собрание духов с Каркотеком», - сказал старик. «Боюсь, это будет больше, чем видели раньше твои глаза, молодой человек».

«Эти глаза были свидетелями очень много», - прокомментировал я.

«Во время такой встречи Гхотак разжигает людей до массового эротизма», - продолжил Лиунги. «Когда они будут в агонии своих эротических ощущений, он будет поощрять все больше и больше этого массового психологического феномена, пока люди не будут истощены и истощены. Затем люди его Змеиного Общества передадут петицию королю среди них для подписания, и, конечно же, они будет делать так."

"Я так понимаю, у вас есть план предотвратить это?"

«Единственно возможный на данный момент», - сказал старик. «Когда все соберется, я представлю вас как старого друга, пришедшего из далекой страны с новостями о Каркотеке. Согласно легенде, Дух Каркотека бродит по лицу земли».

«И я скажу людям, что Каркотек не подавал никаких признаков того, что он поддерживает позицию Готака», - вмешался я.

«Точно», - согласился Лиунги. «Гхотак будет спорить и угрожать. Я не знаю точно, что он придумает, но он будет бороться изо всех сил, вы можете быть уверены. Важно то, что мы можем маневрировать в его положении, когда он не может получить его ходатайство, подписанного в конце ритуала ".

«Я понял», - сказал я. «В любом случае, черт возьми, проведут ритуал, верно?»

«Это правильно», - сказал патриарх. «Он не может отказать людям в проведении ритуала. Но мы должны отказать ему в достижении его цели любой ценой».

Я спросил. - «Как вы думаете, они действительно обратят на меня внимание?» «В конце концов, я для них совершенно чужой».

«Они будут слушать вас, потому что сначала вы приходите как мой друг, и меня здесь уважают», - ответил он. «А потом, потому что вы, услышав о заявлении Готака, прошли все это расстояние, чтобы выступить против него».

Я улыбнулся. Я начинал замечать замысловатые, хитрые изгибы и повороты ума старика, явно образованного и мудрого в путях своего народа. Он резко встал.

«Твоя комната наверху, и там тебя ждет ванна», - улыбнулся он. «Ванна в западном стиле - это удобство, к которому я привык за время службы в британской армии. Думаю, что мой дом, пожалуй, один из немногих во всем этом регионе, где есть такие удобства, за пределами Королевского дворца».

«Говоря о королевских дворцах, - сказал я, - причем здесь король?»

«Он молится за наш успех, но он должен оставаться в тени», - сказал Лиунги. «Если нам не удастся остановить Готака, он будет вынужден подчиниться его требованиям».

Мы со стариком обменялись поклонами, и я вошел в свою маленькую, но удобную комнату с широкой кроватью, покрытой толстым покрывалом из козьей шерсти. Ванна находилась в крошечной кабинке, примыкающей к комнате, действительно достаточно большой, чтобы вместить саму ванну и вешалку для полотенец. Вода уже была в ванне, и я позволил теплу расслабить ноющие мышцы. Я только что вытерся и растянулся под одеялом из козьего меха, когда в мою дверь постучали и вошла Халин. Я удивленно сел. На ней был голубой халат из тонкой ткани, а ее волосы ниспадали черными каскадами до плеч. Ее лицо без парки было гладким, цвета слоновой кости, с высокими, широкими скулами, оттененными изящно очерченными миндалем ее глаз. Ее губы, теперь влажные и влажные, сияли прелестью. Несмотря на то, что ее груди были маленькими, ее грудь резко выступала из-под мантии, и она стояла передо мной, словно драгоценный камень, сияющая нежность, исходящая от нее. Она села рядом со мной на широкую кровать, и я увидел, что под халатом у нее ничего не было. Кончики ее груди были провокационными точками, хотя она, похоже, не подозревала об этом.

Она положила руки мне на плечи и толкнула меня обратно на кровать. «Пожалуйста, перевернись», - сказала она. Я сделал это, и она начала массировать мою спину, шею и плечи прикосновением, которое сочетало в себе нежность и силу.

"Это обычай?" - с любопытством спросил я.

«Тем гостям, которые путешествовали очень долго, чтобы посетить нас», - отметила она. Я лежал тихо, расслабляясь и наслаждаясь чувственным прикосновением ее рук, пока она массировала мое тело. Мне и раньше делали массаж, но руки Халин ласкали не хуже, чем массировали, и я подумал, знает ли она об этом. Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и она улыбнулась мне, продолжая выполнять свою задачу. Она стянула меховое одеяло, и ее руки разгладили кожу у основания моего позвоночника, успокаивающе надавливая на нервные окончания.


Затем она осторожно перевернула меня и потерла грудь, пока я смотрел, как танцующий свет мерцающей масляной лампы играет на ее пристальном лице. Наконец, закончив, она накинула одеяло на мою грудь. Я поймал ее запястье, и она тихо села, не пытаясь отодвинуться.

«Ты очень красивое создание, Халин», - сказал я. "Вы это знаете?" Она улыбнулась мудрой азиатской улыбкой, и я получил свой ответ. Как и все женщины во всем мире, она слишком хорошо знала свое очарование. Она мягко провела обеими руками по моей груди до шеи, а затем снова вниз.

«У тебя красивое тело», - мягко сказала она. Она встала, улыбнулась, послала мне воздушный поцелуй и ушла мягкими беззвучными шагами. Я сразу заснул и спал как младенец.

Когда наступило утро, я был удивлен, насколько теплый день был в долине. На прогулку по улице мне понадобились только рубашка и легкая ветровка. Старик завтракал со мной, и я мельком увидел Халин, бесшумно порхающую по дому. После завтрака я вышел за местным колоритом. Я прошел всего несколько кварталов, когда подошел к внушительному храму и длинному низкому залу собраний за ним. Гхотак, выглядевший так же, как и в фильмах, которые я видел в офисе Хоука, спустился по ступенькам в сопровождении трех довольно высоких мужчин с обнаженными руками в королевских синих рубашках с рукавами-шариками, открытых до пояса. У меня создалось впечатление, что он ждал меня за дверью. Его время было слишком удачным. Он подошел прямо ко мне, и его властное лицо было холодным и суровым. Он кивнул, пренебрегая обычным поклоном.

«Пришел друг из Дома Лиунги», - сказал он с усмешкой на губах. «Мы ждали тебя».

"В самом деле?" Я сказал. «Почему-то я понял, что это не так».

Его глаза слегка двигались, но лицо оставалось бесстрастным.

«Вам следует посоветовать не вмешиваться в дела, которые вас не касаются», - сказал он. Он, очевидно, тоже выучил свой английский в британских школах, которые когда-то были разбросаны по стране. Вглядываясь в его холодные глубокие глаза, я сразу понял, что у этого человека нет шансов быть кем-то, кроме врага, поэтому я решил сыграть прямо.

«Вы говорите мне заниматься своими делами», - сказал я.

Он пожал плечами. «Если хотите, выражайтесь грубо», - сказал он. «Вы, представители западного мира, кажетесь одержимыми грубостью».

«А вы из восточного мира, кажется, одержимы властью», - ответил я. «Спасибо за совет. Я не забуду его».

Он не смог удержаться от вспышки гнева, вспыхнувшей в его глазах, когда повернулся и пошел обратно в храм. Он поговорил со своими тремя помощниками, и они повернулись ко мне.

«Ты пойдешь с нами», - сказал самый высокий низким и напряженным голосом. «Если вы не придете тихо, мы дадим понять, что вы оскорбили ламу. Через несколько минут соберется толпа, чтобы разорвать вас на части».

Я взвесил угрозу и решил, что в этом что-то есть. Но мне было больше интересно узнать, что они имели в виду. Я упал рядом с ними. Один шел впереди, а двое других окружали меня. Меня привели к низкому дому собраний, вокруг него и на небольшую, окутанную деревьями поляну.

«Гхотак решил, что ты пришел навредить», - сказал самый высокий, глядя мне в лицо. «Становится необходимым заставить тебя осознать, насколько ты ошибаешься, сделав это. Готаку жаль, что он преподал тебе такой суровый урок».

Я мысленно улыбнулся. Это был другой подход, но я знал, что тактика будет такой же. Они намеревались дать мне хорошее представление. Почти как один они залезли в свои свободные рубашки, и каждый вытащил узкую полоску вылеченного бамбука, толщиной с куртку для верховой езды. Лидер трио поднял руку и спустился с ней. Я услышал, как он свистнул, когда он пролетел по воздуху, отвернулся и поднял руку в защиту. Я почувствовал болезненный порез, когда он ударил, и сразу почувствовал струйку крови на моей руке. Я отодвинулся и улыбнулся. Я видел тихое, но мерзкое маленькое оружие. Самый высокий снова подошел, и теперь двое других собирались начать рубить своими прутьями.

«Подождите, - сказал я. Они послушно остановились. Возможно, Гхотак думал, что его убийца упустил связь со мной, но он собирался узнать другое. Может быть, эти трое были хулиганами в Непале, но по сравнению с теми, с которыми я привык обращаться, они принадлежали исключительно к лесной лиге. Мне пришлось улыбнуться, когда я увидел, что они стоят там, ожидая, что я собираюсь сказать.

Я вздохнул, а затем со скоростью кошки развернулся и нанес мощный удар по солнечному сплетению тому, что был справа. Я видел, как его глаза выпучились, когда он схватился за живот и согнулся пополам. Не прекращая движения, я развернулся, нырнул и схватил лидера трио за колени. Я резко дернул, и он перевернулся. Третий достаточно оправился, чтобы ударить меня своей бамбуковой палочкой. Я взял порез на плече, схватил его за руку и повернул. Он взвизгнул и полуобернулся, когда я надавил. Я не отпускал достаточно долго, чтобы сдавить ему шею, и он упал. Самый высокий тогда встал на ноги, и подошел ко мне и крутанулся, чтобы ударить ногой с высока.

Удар попал мне в бедро, когда я повернулся. Когда он поставил ногу на землю, он потерял равновесие. Я ударил с разворота прямо и почувствовал, как у него сломалась челюсть. Он поплыл задом к дереву и, содрогнувшись, упал на землю о ствол. Тот, кого я попал в солнечное сплетение, был на коленях, только хотел отдышаться. Я схватил его, поднял на ноги и ударил его по щеке. Кровь хлынула из раны, когда он ударился о землю. Я перетащил третьего туда, где первые две лежали почти бок о бок. Самый высокий был ошеломлен, но в сознании. Я дернул его голову за волосы.

«Обязательно скажите своему боссу, что мне очень жаль, что мне пришлось обучить вас таким образом», - сказал я. «Он поймет, я уверен».

Я вышел и вернулся на главную улицу, довольный тем, как все прошло. Гхотак не был дураком. Он понимал силу и безжалостность. Хотя я в этом сомневался, проявление этих качеств могло просто его замедлить.

Я продолжал бродить по улицам, наблюдать за людьми, останавливаться у уличных торговцев и в конце концов оказался на окраине деревни. Я как раз собирался повернуть обратно к дому Лиунги, когда, глядя на горы, возвышающиеся сразу за деревней, я увидел три фигуры, выходящие из гор. Первые двое были гидами-шерпами, я узнал по их одежде. На третьем была ярко-зеленая нейлоновая лыжная куртка.

«Я не верю в это», - сказал я себе вслух. Я ждал, не желая верить в то, что видел, но чертовски хорошо зная то, что видел. Три фигуры, растянутые в один ряд, становились больше, пока не оказались на мне. Мимо прошли два гида-шерпа. Третья фигура остановилась и взглянула на меня с облегчением и презрением.

«Похоже, я угадала», - резко сказала она. «Я дам тебе еще один шанс сотрудничать со мной», - весело добавила она.

«Я тронут», - прорычал я.

«Я знала, что ты будешь этим поражен», - сказала она и пошла вслед за проводниками. Я смотрел на нее со смесью гнева, удивления и невольного восхищения. Я решил, что любая девушка с такой решимостью не может быть такой уж плохой. Она также могла быть занозой в заднице. Но, возможно, она усвоила урок, сказал я себе, вспоминая испуг в ее глазах во время нашего последнего сеанса. Если нет, я дам ей еще один и быстро. Когда я шел обратно через деревню к дому Лиунги, я улыбнулся, проходя мимо храма Гхотака, и увидел трех фигур, помогающих друг другу подняться по ступеням.


Глава III.


Когда я вернулся в дом, я обнаружил, что старик ждал меня, чтобы попить чаю. Его информация, более подробная, чем все, что я слышал, выявила опасное положение дел, которое уже было достигнуто. Халин, занятая домашней работой, порхала в комнату и выходила из нее, каждый раз ее глаза встречались с моими в небольшом частном разговоре. Я продолжал вспоминать мягкость ее рук на моем теле, и мне приходилось постоянно вспоминать слова старика.

«На сегодняшний день в Непал прибыло более 5000 из этих иммигрантов», - сказал он. "Поскольку каждый из них является обученным агитатором-коммунистом, сведущим в способах разжигания разногласий среди людей, это значительная сила. Гхотак, если он заставит короля разрешить дальнейшую иммиграцию без ограничений, в конечном итоге станет править страной под руководством своих друзей китайских коммунистов ".

Я спросил. -«И люди действительно верят, что Гхотак руководствуется духом Кaротека?»

«Да», - ответил старик. «В этом он был очень умен, играя на всех древних суевериях и ритуалах. Сегодняшний ритуал - это древний обычай, который он возродил в средство контроля над людьми».

Халин вошла со свежим чайником и на мгновение присела, чтобы послушать. На ней была свободная черная блузка и брюки-мандарины, и она была похожа на красивую женщину-ребенка.

«Но даже больше, чем дух Каркотека, у него есть пример того, как йети убивали тех, кто публично выступал против него», - продолжил патриарх.

"Йети?" - воскликнул я. «Отвратительный снежный человек? Снова не та старая легенда».

Я задумался на трезвое молчание, которое вызвало мое замечание. И старик, и девушка смотрели на меня глубокими серьезными глазами.

"Вы, конечно, не верите в существование такого существа, не так ли?" - спросил я, внезапно почувствовав, что уже получил ответ.

«Никто из живущих здесь не сомневается в существовании йети», - сказал старик. «Йети существует. Я просто считаю, что это совпадение, что он убил тех, кто выступал против Гхотака, и Гхотак извлекает выгоду из этого».

«Но вы верите в йети? Вы оба?»

«Но, конечно, мой друг», - сказал он, и Халин кивнула, широко раскрыв глаза. «Нет сомнения, что он существует».

Я быстро отступил, понимая, что ступаю по неизведанной земле. Суеверия, по крайней мере, некоторые суеверия, очевидно, не ограничивались массами. Но прежде чем полностью отступить, я попытался еще раз кивнуть в сторону разума и логики.

"Думали ли вы, что, возможно, Готак убил этих людей и обвинил в этом йети? »- спросил я

«Только йети могли убить их. Вы бы знали, если бы видели их тела», - ответил он. Я упал, и мы допили чай. Старик вернулся наверх, чтобы отдохнуть, а Халин нужно было закончить работу по дому. Я решил прогуляться и пять минут не выходил из дома, когда встретился с Хилари Кобб. На ней был шерстяной костюм, и я снова заметил, насколько великолепно пышной была ее грудь.

«Я только что брала интервью у самого очаровательного человека», - весело объявила она. «Это Гхотак, верховный лама храма Теоан».

«Вы действительно молодец», - прокомментировал я. «Я удивлен, что он согласился встретиться с вами. Я слышал, что он очень отстранен».

«Вы удивитесь, сколько дверей откроется, когда вы высветите пресс-карту», - ответила Хилари. «Он сказал, что хочет рассказать западному журналисту о своем взгляде на рост иммиграции в Непал».

«Он не упускает ни одного трюка», - проворчал я.

"Что это значит?" - спросила она неожиданно.

«Ничего», - быстро сказал я, но она уловила подвох и подозрительно смотрела на меня.

«Не пытайся оттолкнуть меня», - сказала она. «Может быть, я знаю нечто большее, чем я думала. Это то, почему Энгсли был отправлен сюда из-за китайской иммиграции в Непал? Вот почему вы заняли его место?»

"Почему бы тебе не пойти домой, пока тебя не убили?" - яростно сказал я.

"Разве ты не немного мелодраматичен, старина?" - легкомысленно спросила она. Я взял лацканы ее костюма одной рукой и притянул к себе, с облегчением увидев быструю вспышку страха, промелькнувшую на ее лице.

«Ты не можешь забыть, когда в последний раз поумничала со мной, дорогая», - прорычал я. «Я предупредил вас, чтобы вы не слишком умничали, и говорю вам это еще раз».

«И я же сказала, что не из пугливых», - отрезала она.

Я отпустил ее, и она отступила, ее голубые глаза были круглыми и серьезными. Она сказала. - "Почему бы нам не объявить перемирие?" «Я не буду мешать тебе, и ты не мешай мне».

«О, Боже, храни нас», - простонал я. «Знаешь, для умной, решительной, находчивой девушки ты ужасно глупая баба. Я даю тебе хороший совет. Это место может в любой момент превратиться в очень неприятную ситуацию».

«И отличную историю», - радостно сказала она.

«Давай, отстань», - сердито сказал я. «Просто держись подальше от меня». Я повернулся и пошел прочь от нее. У меня здесь есть работа, напомнил я себе. Попытки вразумить чрезмерно агрессивных англичанок не были частью этого. Каким-то образом это проклятое место начало вызывать у меня очень неприятное чувство. Я хотел проникнуть в суть вещей, что-то вскрыть и искоренить, разоблачить врага и встретиться с ним лицом к лицу. Но здесь все двигалось под поверхностью, замаскированным под странные отношения и подходы. Я решил сконцентрироваться на Гхотаке. Он двинулся вперед дважды. Может, я смогу заставить его открыться и совершить роковую ошибку. Я вернулся в дом, растянулся на кровати и попытался очистить свой разум от отвратительных снежных людей, богов змей и всех других суеверий. Проклятая атмосфера могла окутать вас и сделать частью себя. Я позволил своим мыслям вернуться к Халин. Теперь было то, чем стоило окутаться.

Я отдыхал, пока не услышал мягкий гонг, сигнализирующий об обеде, и спустился вниз. Мы ели быстро, потому что, как объяснил старик, ритуал начинался через час после захода солнца. Халин на мгновение извинилась, и старик сделал несколько последних затяжек из кальяна. Я допил чашку сладкого рисового вина, которое он подал.

«Я объясню, что происходит во время ритуала, как это происходит», - сказал он мне. «И большую часть этого, я полагаю, не нужно будет вам объяснять. Кстати, вы в курсе, что еще один гость из западной страны находится здесь, в Катманду?»

«Я в курсе», - сказал я. «Я не знал, что ты слышал об этом».

«Она остановилась здесь», - сказал он. «Она приняла мой дом за трактир для путешественников, и я объяснил ей дорогу. Она журналист, с которой очень легко общаться».

«И очень умна», - добавил я. Я молча держал пари, что Хилари тоже появится на ритуале. Прибытие Халин положило конец нашему разговору. Она ворвалась в комнату с блестящей оранжевой шелковой накидкой, обернутой вокруг ее обнаженных плеч. Под ним на ней был короткий украшенный драгоценностями топ, заканчивающийся обнаженным животом. Синий прозрачный материал упал с ее талии на землю. Ее груди, собранные в верхней части недоуздка, вздымались двойными бугорками, резко заострялись, а черные волосы ярко сияли на розовато-розовых щеках. Она засверкала, ожила сияющая, раскаленная жемчужина, потрясающе нежная и красивая.

Она шла между своим отцом и мной, и когда мы подошли к длинному зданию с низкой крышей за храмом, оно уже было забито людьми. Я последовал за стариком, пока он спускался вперед. Стульев не было, и все сидели на деревянном полу. Возвышенная платформа, земля сцены, заняла переднюю часть зала, и я увидел Гхотака, сидящего на ней в одиночестве. Среди толпы было несколько парней из Общества Змеи в синих рубашках. Я заметил, что мои трое друзей пропали без вести, и тихо улыбнулся. Большие курильницы свисали со стен и сидели на сцене, наполняя зал сладким, приторным запахом.


Различные статуи и резные фигурки Каркотека украшали заднюю часть сцены, а три музыканта сидели с одной стороны, двое из них тихонько играли на ситарах с длинной шеей, а третий мягко поглаживал по барабану. Дым от зажженных масляных ламп затуманил холл и добавил полумрак огромной комнаты. Внезапно вышло еще несколько музыкантов, которые сели рядом с первыми тремя, и я услышал жуткую музыку медной трубы и раковины, присоединяющейся к барабану и ситарам.

Старик сел по одну сторону от меня, а Халин - по другую, и когда я взглянул на нее, я увидел, как под украшенным драгоценностями топом мягко поднимается ее грудь. Я подумал, что они будут похожи на нее, маленькие, но идеальные. Я оглядел толпу в поисках пепельно-русой головы и, наконец, заметил ее прямо напротив того места, где сидел. Хилари Кобб стояла у стены, статуя рядом с стоявшими рядом с ней непальскими женщинами. Я посмотрел на платформу и увидел, как Гхотак поднимается и подходит к краю. В зале сразу воцарилась тишина. Он поднял руки, объемные шафрановые рукава его мантии свободно спадали, и начал серию заклинаний. Толпа бормотала вместе с ним. Наконец он закончил, опустил руки и посмотрел на публику высокомерно высокомерным лицом.

«Сегодня вечером мы радуемся плодородию Духа Каркотека», - произнес он. «Сегодня вечером Каркотек, Владыка всех змей, помогает нам освободиться, насладиться своими телами, стать одним из его собственных. Но сначала он посылает нам сообщение. Его желание состоит в том, чтобы я сказал вам, что пришло время попросите нашего уважаемого правителя, потомка Вишну Хранителя, приветствовать всех тех, кто будет жить на нашей святой земле под Духом Каркотека ».

Толпа одобрительно прошептала.

«Когда ритуал закончится, - продолжал Гхотак, - вы продемонстрируете, что услышали пожелания Каркотека, данные вам из моих скромных уст, подписав великий свиток, который будет отправлен королю, возвышенному потомку Вишну".

Снова толпа пробормотала свое понимание.

«Как написано в Священных Книгах, - добавил Гхотак, - пусть он бросит вызов воле Каркотека, скажет открыто или навсегда останется в молчании».

Я почувствовал, как мои руки напряглись, когда старик поднялся, оглядел толпу и взглянул на Гхотака.

«Каркотек не говорит устами Готака», - сказал он, и толпа громко вздохнула. «Я сказал это раньше, и я говорю это вам сейчас еще раз. Но сегодня у меня есть другой, который хотел бы поговорить с вами. Он прибыл из страны, находящейся за много тысяч миль отсюда. Он прошел эти мили, потому что он хотел поговорить с вами. вы. Его сердце обеспокоено тем, что он слышал так далеко ".

Патриарх повернулся ко мне, и я понял. Я встал, проигнорировав горящий взгляд Гхотака, и повернулся к толпе.

«Патриарх Лиунги говорит правду», - сказал я, бросив быстрый взгляд на море слушающих, безмолвных людей в полутемном, дымном зале. «Те, кто хочет въехать в вашу страну, не приходят как друзья. Я слышал Дух Каркотека на моей земле, и его голос попросил меня уйти из моего дома, чтобы сказать вам это. Это будет знаком для вас, как мне сказали . "

Голос Готака прервался, когда он начал действовать.

«Старик стар, а иностранец лжет», - прогремел он. «Слушайте их, и Дух Каркотека разгневан и наведет на вас зло. Вы ищете знамения? Подумайте, как йети убил тех, кто выступал против Гхотака».

«Йети никому не причинит вреда», - крикнул я. Я чуть не сказал, что йети - это проклятая мистификация, но поймал себя.

«Неужели йети не убил тех, кто выступал против Гхотака?» - закричал монах, и толпа заревела в ответ.

"Разве Каркотек не подал тебе знак этим знамением?" - спросил он, и снова толпа взревела. Гхотак повернулся и указал пальцем на Лиунги.

«Иди в горы, старик, и возвращайся, не тронутый йети», - крикнул он. «Если ты сможешь это сделать, Гхотак узнает, что Дух Каркотека не говорит его устами и что ты и иностранец не лжете».

Я увидел, как на губах патриарха появилась тонкая улыбка.

«Я принимаю вызов», - сказал он. «Свиток не будет подписан, пока вызов не будет выполнен».

Толпа ахнула, из них вырвался громкий шипящий звук, а затем они захлопали. Лиунги сел, потянув меня к себе.

«Он поймал себя в ловушку», - взволнованно сказал старик. «Я понял это и сразу воспользовался этим».

«Но вы верите в йети», - сказал я.

«Конечно, но не то, чтобы он убивал ради Гхотака. Другие убийства были случайностью. Этого больше не повторится».

Я был склонен согласиться со стариком, тем более что я знал, что все истории с йети - это часть дикого фольклора. Может быть, монах поймал себя в ловушку, думая, что старик будет слишком напуган, чтобы принять его вызов. Мои глаза снова были обращены на сцену, когда снова загремел голос Готака.

«Ритуал начинается», - торжественно объявил он. Мгновенно мягкий фон музыки сменился резким, почти пугающим ритмом, настойчивым ритмом, который учащался, замедлялся и снова ускорялся в пульсирующий ритм.


Ситаристы начали мерцающую бесконечную серию аккордов, и пока я смотрел, на помосте появились шесть девушек в ниспадающих вуалях, с обнаженной грудью под тонкой тканью. На каждом было то, что я сначала принял за подсвечники. В каком-то смысле они были, но когда они были установлены, по три с каждой стороны платформы, я увидел, что это восковые фаллические символы, каждый со своим выпуклым основанием. Реалистично оформленные восковые символы подсвечивались на крошечном фитиле на конце каждого из них.

«Воск обрабатывают специальным маслом, чтобы он быстро таял», - прошептал мне старик. Шесть девушек простерлись перед символами, а затем собрались вместе в центре сцены.

«Гхотак, как Верховный лама храма, выберет девушку, чтобы принести в жертву Каркотеку», - прошептал мне патриарх.

Я спросил. - "Кого он может выбрать?"

«Кого-нибудь здесь», - сказал старик. «Обычно он выбирает из храмовых девушек. Девушка, призванная Святым, начнет возбуждать все виды эротических эмоций, какие только сможет, танцами и другими телесными действиями. На сцену будут прыгать разные мужчины и предлагать себя им. она должна выбрать одного, прежде чем фаллосы сгорят дотла, и тому, которого она выберет, она должна отдать себе этой ночью "

Пока я смотрел, Гхотак стоял перед шестью девушками. Затем он внезапно повернулся и указал на публику.

«Я выбираю Халин, дочь Дома Леунги, чтобы предложить дань уважения Духу Каркотека», - кричал он.

Я бросил взгляд на старика. Он ошеломленно уставился на монаха.

"Она не выходит?" - спросил Гхотак насмешливо. «Неужели дочь Дома Леунги слишком хороша для Духа Каркотека? Разве такой дом смеет говорить за Каркотека?»

- прошептал мне старик сквозь зубы.

«Если я откажусь позволить Халин отдаться, я должен прекратить противодействие ему», - сказал он. «Он знает это. Это вопрос личной чести».

«А если ты не откажешься, то бросишь Халин бог знает кому», - сказал я. «Скажи ему, чтобы он пошел к черту. Я найду другой способ добраться до него ".

«Дьявол в монашеских одеждах поразил самое сердце чести и веры», - пробормотал патриарх. Внезапно я услышал стремительное движение сбоку, вспышку оранжевого шелка, проносящуюся по воздуху. Я повернулся и увидел, что Халин мчится к платформе. Я позвал ее, но она даже не остановилась. Когда она забралась на платформу, толпа приветствовала ее. Музыка усилилась, и из урн вдоль стен внезапно вышел вызывающий воспоминания запах - странно возбуждающий запах. Я почувствовал повышенную эмоциональность в аудитории и увидел, что некоторые женщины уже отбрасывают шелковые шарфы, вуали и верхнюю одежду. Халин была на сцене, тихо стояла, а Гхотак удалился, спустившись по краю платформы. Горели фаллические символы, каждый из которых имел свой оттенок яркого пламени. Я поймал взгляд Халин, когда она смотрела на ближайший фаллос, и они сияли странной яркостью. Теперь музыка отбивала свой пульсирующий ритм с почти оглушительной громкостью, и от звука и ритма невозможно было уйти. Они захлестнули меня, как волны океана, погружающие, поглощающие, требовательные. Я наблюдал, как Халин начала танцевать, сначала медленно, затем с возрастающей чувственностью. Я видел экзотических танцовщиц по всему миру, но все они воображали. Халин изменилась, ее глаза были полузакрыты, голова запрокинута. Она приблизилась к каждому фаллосу, слегка лаская восковые изображения, затем обошла каждый, толкая каждую грудь своей грудью. Она раскачивалась взад и вперед, и теперь ее живот начал подниматься и выдвигаться, и она переместилась к центру платформы. Голубые одежды, которые она носила, быстро разорвались, когда ярость ее движений усилилась, а ее тонкие и тонкие ноги пульсировали и раскачивались.

Благовония и жар достигали публики, и я чувствовал, как они раскачиваются, слышал стоны и полувеклы. Халин выставила им живот, раздвинула ноги и выгнулась назад. Я услышал женский крик и, оглянувшись, увидел мужчину, который катался вместе с ней по полу, раскачивая ноги вверх и вниз. Мужчины и женщины цеплялись друг за друга. В нескольких футах от нее женщина выгнула тело назад и начала корчиться в гипнотическом эротизме. Пугающий экстаз охватил толпу, воздух наполнился тихими стонами и жуткими звуками. Я видел, как Хилари Кобб прижалась к стене и смотрела широко раскрытыми испуганными глазами. Я улыбнулся, увидев, как она вытерла ладонью лоб и щеку, и даже в полумраке я увидел, как ее кожа блестит от пота.

Халин рухнула на пол платформы, вытянув ноги, выгнув спину, ее живот подпрыгивал судорожными движениями восторга, а восковые фаллосы продолжали гореть. Я чувствовал пот на своих ладонях, а задняя часть моей рубашки была влажной. Пока Халин продолжала подниматься и опускаться под настойчивый ритм музыки, мужчина прыгнул из аудитории на платформу. Он стоял над ней, расставив ноги, его торс работал. Халин перевернулась, и он отошел и упал с платформы, чтобы тяжело дышать, лечь на пол.

Еще одна фигура выскочила на сцену и танцевала перед Халин, теперь катаясь по сцене взад и вперед. Она отвернулась, не прекращая собственных эротических движений, и он удалился. Я мог видеть, что Халин была охвачена собственным безумием, она скользила и каталась по сцене, двигая спиной и плечами в чувственном ритме, приподнимая живот в нетерпеливых толчковых движениях, в то время как восковые фаллические символы продолжали гореть дотла. .

Передо мной женщина наполовину закричала и упала на мои ноги. Сразу же она перевернулась и начала двигаться, как змея, по моим ногам. К ней присоединились еще одна женщина и мужчина, и они терлись друг о друга в медленном исступлении. Все больше мужчин предлагали себя Халин, и каждый был отвергнут из-за поворота ее головы или поворота ее тела. Фаллосы находились не более чем в нескольких дюймах от выпуклых восковых оснований. Я услышал хриплый шепот ее отца.

«Она больше не может отказываться», - сказал он напряженным голосом. «Она должна кого-то выбрать. Время для нее заканчивается».

Вопли и крики теперь звучали как один непрерывный шум, и я понял, что Халин, увлеченная собственным безумием, тем не менее сдерживала ужасный момент так долго, как могла. Мои руки были мокрыми, и по рукам струился пот. Я вскочил на ноги, перепрыгнул через корчащиеся, ниспадающие тела и побежал к платформе. Я видел, как ошеломленная Хилари Кобб, прижатая к стене, наблюдала за сценой необузданного эротического желания. Я поймал ее удивленный взгляд, когда пролетел мимо. Глаза Халин были закрыты, когда я прыгнул на платформу, встал над ней и позвал ее по имени. Она открыла глаза, и ее извивающееся тело продолжало свой чувственный ритм. Стоя над ней, я почувствовал, как мои чресла раздуваются от желания, я покачал головой и сжал руки. Боже, зараза этого места была непреодолимой. Я хотел упасть на ее прекрасное тело, запечатлеть эту маленькую идеальную форму и сделать ее своей. Но я пришел сюда не для этого, напомнил я себе. Я был здесь, чтобы что-то предотвратить, а не совершить. Внезапно Халин поднялась, схватила меня за ноги. Она прижалась лицом к моему паху, потерлась головой о меня, а затем, откинув голову назад, испустила пронзительный крик освобождения.

Шум прекратился с пугающей внезапностью, и на долгое время воцарилась мертвая тишина. Восковые изображения рассыпались, и зал почти погрузился в темноту. Теперь тишину нарушали только звуки выдыхаемого дыхания и подавленные рыдания. Я посмотрел на Халин. Она упала без сознания на пол. Я поднял ее и отнес с платформы мимо горящих глаз Гхотака. Я выбрался из холла и обнаружил рядом с собой ее отца. Я распахнул дверь и вышел на прохладный ночной ветер, чистый, освежающий ветер. Халин была пером в моих руках, красивой спящей куклой. Уходя с ней, я увидел, как из холла показалась светловолосая голова, и, оглянувшись, я увидел Хилари Кобб, прислонившуюся к стене здания с закрытыми глазами и собравшуюся.

Халин пошевелилась, и я остановился. Она открыла глаза, и на ее лице появилась удивительно мягкая улыбка. Я поставил ее на ноги, и ее глубокие глаза смотрели на меня.

Я спросил. - "Ты можешь идти?" Она кивнула, и ее отец обнял ее за талию. «Все кончено, и с тобой все в порядке», - сказал я. Я увидел глубокое облегчение и благодарность в глазах старика, и Халин склонила голову ему на плечо. Я пошел дальше и оставил их одних. Эротическое возбуждение на время стерло настоящую опасность, но только на время. Они все еще были там, возможно, даже больше. Но в очередной раз они были прикрыты возмутительным образом этой странной страны. Был брошен вызов, на него был дан ответ, а затем он был скрыт вспышкой сексуального расстройства в масштабе массовой оргии. Завтра старик отправится в горы, чтобы доказать, что он не будет убит чем-то, чего не существует, чтобы доказать, что мифологический бог не общался через помешанного на власти монаха. Я покачал головой и попробовал еще раз, но все вышло так же. В этом месте все носили маски, и у меня было неприятное ощущение, что за одним из них скрывается смерть.


Глава IV.


Я гулял в прохладном ночном воздухе и сначала отпустил Халин и ее отца домой. Наконец я проскользнул в тихий дом и поднялся в свою комнату. События, свидетелем которых я только что стал, разбудили бы мраморную статую, и я обнаружил, что ворочаюсь в тишине ночи. Меховое одеяло было теплым и мягким, чертовски похоже на женщину. Я проснулся, когда услышал слабый звук открывающейся двери. Я сел голый, если не считать шорт, и Вильгельмина была в моей руке, готовая выстрелить, мой палец напряженно нажимал на спусковой крючок. В окно проникал мягкий синий свет, пока я ждал, глядя, как дверь открывается дальше. Внезапно в комнате появилась миниатюрная фигура под широким объемным шелковым халатом.

"Ник, ты проснулся?" мягко сказал ее голос.


«Халин», - сказал я. "Что ты здесь делаешь?" Она вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Она села на край широкой кровати, и мягкий лунный свет через окно осветил углы ее лица. Глаза ее были черными, бездонными ямками, каждая из которых ярко освещалась.

«Я пришла к тебе, Ник, - сказала она. «Написано, что девушка отдаст себя тому, кого выбрала».

«Халин», - сказал я, кладя руки на ее маленькие плечи. «Я думал, ты поняла. Я пришел к тебе, чтобы тебе не пришлось никому отдавать себя».

«Я понимаю», - мягко сказала она. «Я знаю, что ты сделал это для меня».

«Тогда тебе нет необходимости здесь находиться», - сказал я. «Тебе не нужно продолжать это со мной».

«Но также написано, что девушку переполняет желание иметь мужчину, которого она выбрала», - ответила Халин. «И это тоже правда».

Я нахмурился. - "Это так с тобой, Халин?" Она не ответила. Вместо этого она низко наклонилась, и одним быстрым движением объемное платье было отброшено, и я увидел существо столь совершенной формы, такое деликатно чувственное, подобное драгоценному камню во всех аспектах, что было чрезвычайно волнующим. Она сидела прямо, ее спина изгибалась красивой аркой, ее груди были направлены вверх, полные и округлые под сосками и изгибались с идеальной симметрией крошечным выступающим вершинам. Ее стройные ноги были красиво сформированы, а бедра плавно округлены. Она подошла ближе к меховому одеялу, положив руки мне на плечи.

«Это так, Ник», - выдохнула она, и я почувствовал, как маленькое тело задрожало. Она толкнула меня обратно на кровать и начала прикрывать мое тело губами, мягко, горячо дыша на мою кожу, легонько двигаясь вниз по груди, поперек живота, вниз, вниз, вниз с прикосновением, нежным, как крыло бабочки. . Она послала через меня безумие желания, и я почувствовал, как мое тело отвечает. Я перекатил ее на меховое одеяло и позволил своим рукам ласкать два маленьких красиво остроконечных выступа ее груди. Она тихонько застонала, и ее ноги обняли меня за талию. Я почувствовал, как ее руки сжались вокруг меня, и внезапно вся мягкая нежность уступила место огромному, всепоглощающему голоду. За ее хрупким телом скрывалась фантастическая жилистая сила, сила натяжения, которой соответствовала ее выносливость. Только позже той ночью, размышляя, я вспомнил, как она с такой легкостью продвигалась через коварные и извилистые горы.

«Я твоя, Ник», - выдохнула она. "Я вся твой." Она вышла из-под меня, ослабив крепкую хватку ног, и повернулась, чтобы поднести больше себя к моим губам. Ее собственный рот был лихорадочным, голодным животным, жаждущим моего прикосновения. Я нашел ее под собой, верхом на моих бедрах, томящейся на моем лице, все это было сделано плавными движениями грации и легкости. Она могла скользить своим телом внутрь, наружу и поперек с непринужденной красотой змеи, а ее губы и язык непрестанно пели гимн Приапу. Я позволил своим губам коснуться идеальных кончиков ее груди, и я почувствовал, как они пульсируют от прикосновения. Халин нежно шевельнула грудью, прижимая ее к моим губам. Затем она прижала их так сильно, что я боялся, что причиню ей боль, и ее руки обвились вокруг моей головы, крепко прижимая к себе. Она резко отстранилась и упала, выгнувшись назад на кровати, приподняв бедра вверх, чтобы я мог их взять, и снова она стала такой же, какой была во время ритуала, лихорадочно пульсируя от желания. Я подошел к ней, и она с тихим стоном перевела дыхание. Я медленно двигался в ритме с ее телом, пока ее маленькие, тонкие ножки обвились вокруг моей талии, она вздрогнула в мгновение ока, раскинув руки на кровати, зарывшись руками в одеяло. Она оставалась в таком состоянии надолго, погруженная в удовольствие-боль своего оргазма, не желая выпускать даже бесконечно малый момент восторга. Когда, наконец, ее тело обмякло, и она упала обратно на кровать, она прижала мою голову к своей груди, удерживая меня там почти так, как мать держит ребенка.

Наконец я двинулся, и она свернулась калачиком у меня на руке, ее прекрасные маленькие груди все еще вызывающе смотрели вверх. Я смотрел на нее, женщину-ребенка, существо, столь похожее на эту ее страну, образец контрастов. Когда она лежала у меня на руках, руки, которые почти обнимали ее маленькое тело, я подумал о строчке из индуистской молитвы - Ом мани падме хум - «О, драгоценный камень в лотосе». Это было действительно наглядно, потому что в ее физическом совершенстве было что-то вроде драгоценного камня. Некоторое время она лежала тихо, а затем начала шевелиться. Не открывая глаз, ее рука скользнула вниз по моему телу, а ее губы и язык снова скользнули по моей груди. Глаза все еще закрыты, она поглаживала, прижимала и ласкала с воспламеняющей нежностью, которая была ее и только ее. Я двинулся под ее прикосновением, и только когда я наклонился и притянул ее голову к своей, она открыла глаза.

«Я твоя, Ник», - повторила она и еще раз начала показывать мне, насколько полно и целиком она имела в виду эти слова. Когда, наконец, она снова лежала в моих руках, я заснул,


Для нее было типично, что на рассвете она ускользнула так тихо, что я лишь смутно осознавал ее уход. Когда я проснулся, я был один, солнце было ярким, а мое тело все еще жаждало ее. Я потянулся, встал с постели, умылся и побрился. Я все еще был в шортах, когда дверь открылась и вошла Халин с подносом с чаем и печеньем в руке. В просторном халате с поясом посередине она поставила поднос на кровать и налила горячий крепкий чай. Это открыло глаза и воодушевило. Она сказала всего несколько слов, но ее глаза, глубокие и мягкие, говорили о многом. Когда я допил чай, она сдвинула поднос с кровати, сбросила халат и легла рядом со мной обнаженная.

«Предположим, твой отец ищет тебя», - сказал я.

«Отец знает, что я здесь с тобой», - сказала она небрежно. «Кроме того, он проводит большую часть дня в молитве и готовит своих друзей на ночь».

Несмотря на потрясающую красоту этого гладкого, загорелого, стройного тела, вытянувшегося передо мной, а вздернутые груди так пикантно заострялись, я почувствовал себя неловко, думая о том, что может принести ночь.

«Мне все это не нравится», - сказал я вслух больше себе, чем девушке. «Я не верю в йети, но я не верю, что Гхотак ничего не добьется».

«Он ничего не может сделать», - сказала она. «Мы пойдем с моим отцом к подножию гор. Там были наняты несколько шерпов, чтобы они стояли на страже и следили, чтобы никто не входил в перевал в горы и никто не уезжал до завтра».

Я знал, что в горы можно попасть только через узкий проход в предгорьях. Я крякнул в знак согласия, но не был удовлетворен. Халин прижалась к моему телу, ее руки лежали на моем животе. «Я твоя, Ник», - пробормотала она снова и прижалась ближе. Она лежала рядом со мной, позволяя моим глазам насладиться ее прекрасной маленькой фигурой, а затем она поднялась и надела халат.

«Отец уедет за час до заката», - сказала она.

«Я буду готов», - ответил я. Она ушла, не оглянувшись, а я оделся и вышел. Улицы были заполнены людьми, крестьянами со своей продукцией, уличными торговцами и святыми людьми, которые строго ходили в одиночестве. Я медленно шел по улице, бесцельная небрежность моей прогулки маскировала далеко не случайные цели, которые у меня были. Старый патриарх был убежден, что Готак поймал себя в ловушку своим вызовом. Я не был так уверен в этом. Я видел тонкую улыбку на губах монаха, когда Лиунги принял вызов. Шерпы должны были препятствовать тому, чтобы кто-либо входил или выходил из перевала после того, как старик ушел в горы, или, по крайней мере, сообщить об этом. И все же Гхотак был монахом, почитаемым человеком, а это были простые люди. Он мог, я был уверен, легко убедить их пропустить его и ничего не сказать об этом. Они не собирались ослушаться слов Святого. Если бы это был его план, он бы нашел больше, чем одного старика в горах, мрачно подумал я.


Глава V


Я небрежно двигалась к храму Гхотака, когда на некотором расстоянии позади себя заметила вспышку светлых волос. Я замедлил шаг и остановился у уличного торговца коврами. Быстрый взгляд сказал мне, что светловолосая голова притащилась за телегой для коз. Я улыбнулся и пошел дальше. Я был в храме и обошел его, вернувшись туда, где длинный зал для собраний почти соединялся с самим храмом. За длинным низким зданием, в задней части храма, я увидел окна чего-то, что напоминало жилые помещения. Это было то, что я искал, и я подкрался ближе и заглянул внутрь. Я увидел комнату, довольно большую, скудно обставленную в суровой обстановке, подобающей монаху. Другая комната вела за первую. Я быстро пошел дальше, прежде чем кто-то прошел, обогнул храм и вернулся на улицу. Я увидел, что Хилари Кобб пряталась за угол здания. Я перешел улицу, выскочил за угол и чуть не упал на нее, когда она стояла прижатая. напротив стены.

Я сказал. - "Что, черт возьми, ты делаешь?" «Играешь в детектива? Детка, тебе нужно многому научиться, как за кем-то выслеживать».

«Я не играю в детектива», - отрезала она, расслабляясь. Это называется «Поиск истории». На ней была мягкая коричневая ветровка, и то, как она выступала, снова напомнило мне о безупречной мягкости ее груди. «Нет закона, который гласит, что я не могу смотреть, кто что делает или куда идет на улице», - сказала она высокомерно и самодовольно.

"Думаю, что нет", - ответил я. «Кстати о просмотре, я видел, как ты неплохо справился с этим вчера вечером».

На ее щеках появились два слабых румянца, но она только сердито посмотрела на меня.

"Почему ты не распустила волосы и не присоединился к веселью?" - насмешливо спросил я. «Я подумал, что ты собираешься это сделать».

Ее челюсти сжались, и она продолжала сердито смотреть на меня.

«Я заметила, что ты не теряешь времени в участии», - язвительно ответила она.

«Вы бы не поверили правде, если бы я сказал вам», - сказал я.

«Я знаю, ты спас ее от судьбы хуже смерти», - усмехнулась она. Сарказм разливался повсюду.

«В каком-то смысле это именно то, что я делал», - ответил я.


Она фыркнула. «Пожалуйста, - сказала она. «Поза просто не подходит. Вы просто не могли упустить возможность».

«Хилари, дорогая, - сказал я, - среди прочего у тебя проявляется зависть».

В ее голубых глазах вспыхнули молнии. «Я должна дать тебе за это пощечину», - прошипела она сквозь зубы.

«Не будешь», - лаконично ответил я. «Вы знаете, я без сомнения нанесу ответный удар».

«Да, и я знаю кое-что еще по состоянию на прошлую ночь», - выпалила она. «Я знаю, что рассказала свою историю, и я не собираюсь отказываться от нее. Нет никакой чертовой причины для вас так беспокоиться о небольшой иммиграции, если это все, что нужно».

«Знаешь, я думал о тебе, Хилари», - сказал я небрежно. «Я решил, что ты не более чем вредитель. Даже если у тебя есть эта история, ты не сможешь отправить ее отсюда. Тебе придется подождать, пока ты не вернешься в Дарджилинг или Бутан. К тому времени другие источники закроят на вас крышку ".

«Ты просто продолжай так думать, Янки». Она холодно улыбнулась, повернулась на каблуках и ушла. Я смотрел ей вслед, хмуро глядя ей вслед, чувствуя привлекательный длинный изгиб ее ног. Что, черт возьми, она имела в виду под этим загадочным замечанием? Я знал, что она могла блефовать и бахвалиться, но что-то в ее тоне подсказывало мне, что на этот раз она так не поступит. Реплика раздражающе плыла передо мной. Это была строго секретная операция, ходьба по яйцам, как выразился Хоук, только между яйцами было что-то смертельное. Это было тайное дело до, во время и после, особенно во время. Мы пытались встретить умный ход китайских красных, в котором использовалась обычная комбинация внутреннего предательства и тайного проникновения. Это был хитрый ход, и нам пришлось встретиться с ними на тех же условиях. Любая огласка обязательно спровоцирует всевозможные прямые действия по сохранению лица, а это последнее, чего мы хотели в этом деле.

Я медленно вернулся к дому с очень тревожным чувством. Я был уверен, что замечание Хилари Кобб требует дополнительной проверки, и я сделал мысленную пометку, чтобы это сделать. В доме Халин сидела у окна в шелковой мантии, закрывавшей ее миниатюрную фигуру.

«Вы говорили с английской журналисткой», - просто сказала она, когда я подошел к ней. «Я была на рынке и прошла мимо вас. Она очень красивая».

Она пристально посмотрела на меня, ее глубокие глаза говорили много вещей, некоторые из которых я не решался читать. Я положил руку ей на плечо, она на мгновение прислонилась ко мне, а затем ушла.

«Отец уезжает немного раньше», - сказала она. «Я оденусь и буду готова через несколько минут». Я смотрел, как она подошла к арке без дверей между комнатами. Она повернулась, посмотрела на меня и позволила шелковому платью спасть с ее плеч и стать обнаженной, красиво обнаженной, она как бы парила в полете, на мгновение мелькнула нимфой, а затем исчезла в дверном проеме. Она сделала это так красиво, предложив мне как напоминание, так и обещание, жест одновременно мощный и тонкий.

Я пошел в свою комнату, обнаружил, что она отремонтировала мою рваную ветровую куртку, и оделась для прогулки в тени гор. Когда я спустился вниз, там была Халин, закутанная в несколько ярдов материи, похожая на сверток старой одежды. Ее отец, одетый в тяжелую куртку из шкуры яка и сапоги, с брюками на меховой подкладке, нес на спине небольшой синий рюкзак и держал в руке длинную трость. Мы торжественно пожали друг другу руки, по крайней мере, я был торжественен. Старик улыбался уверенно; ему нужно было просто провести ночь, и Гхотак был бы автоматически дискредитирован. Мы вместе отправились в поход в горы. Многие сельские жители почтительно поклонились, сложив руки в традиционном жесте молитвы и добрых пожеланий. За пределами села температура заметно упала, когда мы подошли к перевалу в недрах высоких пиков. Когда мы приблизились к подножию гор, я увидел Гхотака и трех его людей, ожидающих перед четырьмя шерпами, которые выстроились в линию у входа в перевал. Лиунги остановился и поклонился монаху, который в ответ склонил голову. Я заметил, что под шафрановой мантией на Готаке были тяжелые, заснеженные ботинки.

«Гхотак был в горах?» - спросил я у него, глядя на его ботинки.

«Сегодня утром», - ответил он. «Дважды в неделю я хожу в горы, чтобы медитировать в уединенном мире».

«Это правда», - услышал я шепот Халин. «Он делал это в течение многих лет. Святой человек должен медитировать в тишине и уединении, как написано, настроенный на окружающую его природу».

Ее отец провел губами по щеке девушки и поклонился мне. Он повернулся к Гхотаку.

Завтра, когда я вернусь, твоим злым планам придет конец. Люди узнают правду ».

Я смотрел на лицо Готака, когда старик ушел, но его бесстрастие ничего мне не сказало. Монах и его люди некоторое время смотрели, а затем повернулись и ушли. Халин и я остались смотреть, как маленькая фигурка становится все меньше и меньше, пока, наконец, не скрылась из виду на фоне высоких пиков. Мы пошли обратно к дому, и когда мы наконец прибыли, было темно.

«Я снова приду к тебе сегодня вечером, Ник», - прошептала Халин.

. Я прижал ее крохотную талию, наполовину обхватив ее одной рукой.

«Я должен что-то сделать, Халин, - сказал я. «Это может занять много времени, а может и нет. Вы меня подождете?»

"Английская журналистка?" - тихо спросила она. Я бы улыбнулся, но в ее голосе была такая грусть.

«Нет, малышка», - сказал я. "Что-то другое."

«Я подожду», - сказала она. "Независимо от того, как вы опоздали".

Халин пошла в свою комнату, я немного подождал, а затем ушел из дома. Шерпы были на перевале, но я не мог рассчитывать на это. Было очень темно, когда я подошел к покоям Гхотака в задней части храма. Я прошел вдоль строительной линии и увидел свет, исходящий из окон. Этого было недостаточно. Черт, кто угодно мог оставить свет включенным. Я знал, что если Готак собирался отправиться в горы, ему очень скоро придется отправиться в путь. Если он что-то задумал, ему нужно было действовать до наступления дня, а подъем в горы сам по себе занял бы часы.

Я собирался отойти от стены зала заседаний, когда увидел охранника в синей рубашке и с распущенными рукавами, внезапно вырисовавшийся на фоне света из окна. У него был длинный кусок дерева и, несомненно, где-то на нем нож. Я сидел в тени и ждал, пока он вернется, когда он миновал окно. Через мгновение он вернулся и ушел от меня. Я вышел и почти добрался до него, когда он услышал звук моих шагов. Он повернулся, попытался поднять дубинку, но я первым добрался до него с резким ударом в горло. Он ахнул, схватившись за горло. Я вырвал дубинку из его рук и ударил ею по голове. Он рухнул кучей, и я перешагнул через него. Это произошло так быстро, что я сомневался, видел ли он, кто ударил его в темноте.

Я подошел к окну и заглянул внутрь. Гхотак был в комнате, скрестив ноги, на циновке на полу. Он попыхивал кальян и писал на пергаментном свитке. Я бросил взгляд на охранника. Он будет отсутствовать по крайней мере на полчаса, но могут быть и другие. Снова заглянув в окно, я еще раз взглянул, взглянул на часы и решил, что мне нужно подождать. У него еще было время съехать. Я взял охранника и, используя его собственную рубашку и несколько листьев, связал его, заткнул ему рот и затащил в кусты поблизости. Я устроился на бдение у окна Готака, проверяя его каждые полчаса. Он продолжал писать на пергаменте, пока, наконец, не отложил его в сторону и не закурил кальян короткими отрывистыми затяжками. Я взглянул на часы и понял, что если он шел за патриархом, то уже должен был быть в пути. Я низко спустился, прошел под край окна и пошел обратно через затемненную деревню.

Он был здесь. Я должен был быть удовлетворен, но все же мне было не по себе, с тем же беспокойством, которое я испытал после загадочного замечания Хилари Кобб. Монах был слишком спокоен. Он точно так же, как и мы, знал, что, когда патриарх вернется, это дискредитирует все здание духовной силы, которое он построил для себя. Какого черта он тогда так спокойно относился ко всему этому? Хотел бы я знать ответ на это. Когда я вернулся, дом был в полной темноте, и я пошел в свою комнату, думая, что, возможно, Халин легла спать и заснула. Но из-под мехового одеяла вытянулась маленькая теплая рука, и я быстро разделся, положив Вильгельмину и Хьюго на пол рядом с кроватью. Я проскользнул с ней под одеяло и обнаружил, что она нетерпеливо, восхитительно тянется ко мне, ее руки протягиваются, чтобы приветствовать мое тело на своем, ее мягкие ноги жаждут открыть для меня порталы экстаза.

Мы занимались любовью, держались друг за друга и снова занимались любовью, как будто мы оба пытались не думать о старике в темноте, в одиночестве среди бушующих ветров снега и высоких ледяных пластов. Когда мы, наконец, заснули, совершенно измученные и пресыщенные, я взял ее на руки, как будто держат спящего ребенка.

Утром, когда я проснулся, она все еще была рядом со мной. Она пошевелилась, и мы остались в замкнутом мире объятий друг друга. Когда мы наконец встали, Халин приготовила завтрак, пока я брился, и, как будто по некоему молчаливому соглашению, никто из нас не говорил о том, о чем больше всего думали. Утро Халин занялась домашними делами, и я вышла на улицу. Мои глаза неумолимо приковывали высокие пики, окружавшие деревню. Меня переполняло гневное беспокойство, которое усиливалось с течением дня, когда отец Халин не появлялся. Я никогда не был на миссии, где происходило так много всего и происходило так мало. Мне даже стало горько из-за Гарри Ангсли и его проклятой лихорадки. Он должен был быть здесь по этому поводу. Англичане были более опытными и более приспособленными по своей натуре для такой игры в кошки-мышки. Мы, американцы, слишком прямолинейны и ориентированы на действия. Конечно, тогда я не мог этого знать, но действие, которого я жаждал, вылилось в быстрое извержение.

Хилари Кобб, статно красивая в белой куртке

, и красочном клетчатом килте Кэмпбеллов, спустились, увидела меня и направились туда, где я стоял.

"Он еще не вернулся?" - прямо спросила она. Ее назойливость, шпионство и прямота только раздражали мое гневное, тревожное беспокойство.

«Не твое проклятое дело», - прорычал я. Я видел, как ее брови слегка приподнялись, а глаза сразу же сузились.

«В любом случае, ты последователен», - огрызнулась она. «Всегда неприятно. Насколько я понимаю, вы ничего не слышали и довольно нервничаете по этому поводу».

Я мог бы весело свернуть ей шею для такого точного анализа. Она взглянула на часы.

«Если ты скажешь, что у него уже было время вернуться, я буду надирать тебе задницу на всем пути к Эвересту», - прорычал я. Я долго и пронзительно смотрел ей в глаза и внезапно увидел, как они смягчились и изменили выражение лица. Она моргнула, на мгновение отвернулась, а затем посмотрела на меня.

"Вы верите в йети?" - спросила она тихо, трезво, почти как маленькая девочка.

"Ты тоже?" Я честно кричал. «Нет, черт возьми, я не верю в хороших фей, банши или мерзких снежных людей». Я повернулся и зашагал прочь, бормоча себе под нос. Халин стояла у окна, когда я вошел, схватил свою тяжелую куртку и направился к двери. Ей не нужно было спрашивать, куда я иду.

«Я пойду с тобой», - просто сказала она.

«Нет», - резко ответил я, а затем, смягчив голос, на мгновение обнял ее. «Лучше мне идти одному. Я возьму с собой двух шерпов. Я думаю, что, возможно, ваш отец застрял в снежной горке или в забитом проходе. Мы вернем его».

Она прижалась ко мне, быстро поцеловала и отступила. Я вышел, желая почувствовать себя так же уверенно, как звучал. Я не верил в проклятого мерзкого снежного человека, но я боялся, что со стариком что-то случилось. Все, что я мог видеть в своей голове, это фигура Гхотака накануне вечером, который спокойно сидел и попыхивал трубкой. Я поймал двух шерпов, и мы направились к грозным башням из снега и льда, которые смотрели на нас с таким непреклонным презрением. Следы патриарха были четкими, по снегу легко было идти. По мере того, как мы поднимались выше и снег на земле становился все глубже, его следы становились еще легче, и мы хорошо проводили время. Он ушел глубоко в горы, и тропа становилась все круче и опаснее. Наконец я увидел впереди покрытый снегом гребень на вершине крутого подъема, по которому мы шли, и указал на него. Шерп согласно кивнул, и мы направились к нему. Казалось, что это подходящее место для его разбивки лагеря. Я добрался до него первым и увидел остатки костра. Синий рюкзак, который он взял с собой, был разбросан по земле, а снег был растоптан и шероховат. Я проследовал по уступу к тому месту, где он огибал часть горы, и теперь один из шерпов остановился, и я услышал его придушенный и высокий голос, кричащий от ужаса. Я повернулся, и он показал на снег.

"Йети!" - воскликнул он, задыхаясь. "Йети!" Я проследил за его рукой и увидел следы на снегу, проклятые следы, которые я когда-либо видел. Сначала я сказал себе, что это был отпечаток огромного медведя, так как следы когтей были хорошо видны. Но вместо этого на нем был отпечаток человеческой подошвы и пятки. Я опустился на колени и более внимательно посмотрел на отпечаток на снегу. Их было несколько, и я внимательно изучил каждую. Форма и очертания ступни явно присутствовали, но заканчивались раскинутыми подушечками животного с длинными когтями. Я никогда раньше не видел такой дорожки, и существо, что бы это ни было, что-то тащило за собой по снегу. Я пошел по следам, а шерпы - за мной. Сделав еще один поворот, я с тоской увидел разбитую, окровавленную фигуру. Я подошел к нему и узнал одежду. Форма была едва различима как мужчина. Патриарх Лиунги был буквально разорван на части, виднелись огромные раны на коже, одна рука вырвана , ноги искривлены в гротескной форме. Его грудь была обнажена, из нее были отслоены огромные полоски плоти, а конец сломанного ребра торчал из кожи.

«Йети», - монотонно повторяли шерпы, превращая слово в торжественное пение.

«Ерунда», - сказал я. «Его убило животное, вероятно, какой-то огромный медведь».

Они в несогласии покачали головами и снова указали на леденящие кровь следы. У меня не было объяснения этим странным следам, и я мог только предполагать какую-то медвежью землю, характерную для этих гор. Все, что я знал, это то, что это было изуродованное, разорванное, изрезанное тело, и этому должно быть какое-то логическое, аргументированное объяснение. Отвратительный снежный человек не был бы ни логичным, ни рассудочным. Старик был явно убит существом огромной силы с когтями и клыками. Гигантский медведь был не только логичным, но и единственно возможным объяснением, за исключением, возможно, формы огромного снежного барса. У одного из шерпов в рюкзаке было большое одеяло, и мы завернули в него окровавленную, изуродованную фигуру и надежно связали. Затем мы начали медленное и опасное путешествие обратно вниз с нашей ужасной ношей.


Наконец мы достигли ровной местности и направились в деревню. Когда мы приблизились, другие подошли спросить, и шерпы заговорили с ними. Я слышал слово «йети», повторяющееся снова и снова, и вопрошающие разбегались, чтобы распространять слово. Я знал, что прежде, чем я достигну Халин, она услышит это. Шерпи указали мне, куда отнести тело, чтобы подготовить его к погребению. Конечно, будет погребальный костер. Наконец я вернулся в дом. Казалось, Гхотаку повезло, и я обнаружил, что он быстро извлек из этого выгоду. Как я предполагал, Халин услышала об этом еще до моего прибытия, и я обнаружил, что она стоит на коленях в молитве. Она встала и повернулась ко мне лицом, и слезы были в ее голосе, а не в глазах.

«Йети заговорил», - просто сказала она. «Гхотак победит. Иначе и быть не может».

«Твоего отца убило какое-то животное, Халин», - сказал я. «Медведь или, возможно, снежный барс. Нет отвратительного снеговика, Халин».

«Лучше тебе уйти, Ник, - сказала она. «Я твоя. Я пойду с тобой. Но сначала я должен пойти в зал собраний. Гхотак созвал собрание, и храмовый зал будет заполнен. Я должен пойти и поклониться ему в честь моего отца».

«Нет», - резко сказал я. «Не уходи. Не сдавайся ему».

«Но я должна», - сказала она. «Вызов был принят, и Гхотак победил. Это почетный обычай, что я появляюсь перед своим отцом и склоняюсь перед Гхотаком».

«Хорошо, иди, - сказал я. «Но скажи людям, что твоего отца убило животное.

Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она посмотрела на меня.

«Ник, ты такой большой, такой сильный, такой человек действия», - сказала она. «Вы не можете поверить, что есть вещи, выходящие за рамки обычного объяснения. Ваш тип человека, которого вы называете буквально человеком, не допускает неизвестного. Вы должны искать логическую причину для всего. Здесь мы знаем лучше».

Я закусил губы. Я снова столкнулся с этой каменной стеной укоренившихся убеждений, но на этот раз я не мог отступить. На этот раз мне пришлось встретиться с ними лицом к лицу. Я играл по-своему, и хороший человек лежал мертвым, а Готак собирался использовать это. С меня хватит Змеиных Богов, духовного переноса, йети и всех суеверных обычаев. Теперь я должен был пойти своим путем.

«Давай, - грубо сказал я. «Я пойду с тобой на встречу». Я ушел с Халин и направился в храмовый зал. Я видел, как к зданию стекаются толпы, и мы были почти у цели, когда нас догнала Хилари Кобб.

«Мне очень жаль», - сказала она Халин, и я никогда не слышал ее голоса так мягко, нежно. «Мне ужасно жаль». Ее глаза метнулись ко мне, когда Халин кивнула в знак признательности и прижалась к моей руке.

«Я вижу, вы слышали о призыве Готака к верным», - сказала Хилари, шагая рядом со мной. Я мрачно кивнул.

«Он не теряет времени зря», - прокомментировал я.

"Что он задумал, Янки?" спросила она.

«Я все еще ищу эту историю», - сказал я. «Никаких новостей, Хилари».

«Извини, я ничего не могу поделать», - сказала она. «Это моя работа. Это часть меня».

«Надеюсь, тебе не будет рассказа», - ответил я. "Это моя работа." Я воспользовался случаем, чтобы еще раз ее переубедить, и обнаружил, что ее ответ мне не нравится. «И, как я сказал тебе, кукла, если ты получишь ее, ты ничего не сможешь с ней сделать отсюда, - сказал я.

«И, как я уже говорила, - ответила она, - не рассчитывайте на это».

Между новостями о том, что произошло, и уговором Гхотака, место было переполнено. Сильные парни Готака узнали то, что заблудшие последователи не собирались признавать. Он обращался к толпе, когда мы прибыли, рассказывая им, как события убедительно показали, что дух и желания Каркотека говорят через него. Я видел, как его люди рассыпались по толпе с петициями в руках. Халин и я пошли по проходу к платформе. Я покинул ее, прыгнул на сцену и повернулся лицом к толпе.

«Гхотак снова лжет», - крикнул я. «Патриарх Лиунги был убит животным, каким-то диким, свирепым животным. Но йети нет. Йети - всего лишь сказка этого старика, которая пугает детей».

Я услышал гнев толпы и увидел, как Готак указал на меня пальцем.

«Иностранец смеется над нашими путями», - кричал он. «Он насмехается над нашими легендами и нарушает наши священные верования. Посмотрите сюда, каждый из вас». Он хлопнул в ладоши, и я обернулся и увидел, что двое из его людей несут длинную, похожую на веревку мертвую змею на руках, позволяя ей сползать вниз с каждой стороны.

«Иностранец убил эту змею», - крикнул Готак. «Она была найдена одним из моих людей висящей на подоконнике комнаты, где он остановился в доме Лиунги. Ему доставляет удовольствие высмеивать наши знания и попирать наши священные верования».

Я почувствовал взрыв своего гнева. Этот коварный ублюдок приготовил и ждал, все готово для меня.

«Я никогда не видел этой змеи», - крикнул я. «Гхотак снова лжет».

Толпа гневно закричала. Гхотак наклонился ко мне. «Вы говорите, что не виновны в убийстве этой змеи?» он спросил.

«Я совершенно невиновен», - ответил я.

«Тогда есть только один способ узнать», - сказал он, и в его черных глазах блеснул торжествующий блеск. "Испытание кобры. Тебе предстоит сражаться с коброй голым.

Если выживете, это будет означать, что вы невиновны, и Каркотек сохранил вашу несчастную жизнь. Если кобра победит, твоя смерть отомстит за твои злодеяния, и Каркотек будет доволен ».

Я посмотрел на толпу, а затем повернулся к Готаку.

«Или я передам вас им», - сказал он.

«В любом случае я не в твоих руках», - тихо сказал я ему.

Он пожал плечами. "Какое твое решение?"

Я был в ловушке, и умный ублюдок это знал. Толпа кричала и кипела. Я чувствовал, как жажда мести поднимается от них, как злое облако. Небольшой удар со стороны Гхотака, и они разорвут меня на куски. Но более того, если я откажусь, это будет признанием вины и в лучшем случае меня выбросят. Конечно, они никогда не послушали бы то, что я сказал бы, и я не мог этого допустить. Мне нужен был еще один шанс победить Гхотака, еще один шанс разрушить его искусно построенный дом национального предательства. Я взглянул на монаха и увидел тонкую торжествующую улыбку на его губах и его глаза, сверкающие победой, впились в меня. Халин стояла в проходе, застывшая на одном месте, и я увидел позади нее Хилари, которая смотрела на меня своими голубыми глазами, широко раскрытыми, как блюдца. Сражение с коброй голыми руками звучало как билет в один конец до гробовщика, но какого черта, может, мне повезет и я прикончу близорукого змея. Я мысленно обдумал последнюю возможность. Вильгельмина уютно лежала у меня на плече, я мог вытащить ее, проделать дыру достаточно широкую, чтобы сквозь нее можно было видеть Эверест в Гхотаке, и попытаться бежать к ней. Взглянув на толпу, я решил, что с коброй у меня больше шансов. Но больше всего на свете, если бы я мог каким-то образом выжить, я бы оказался невиновным в обвинении Гхотака и смог бы взять его оттуда. Тогда толпа хотя бы выслушает меня. Это было не так уж и много, но это должно было быть сделано. Я мрачно улыбнулся про себя. Я хотел прямых действий. Я был чертовски уверен, что понял. Я усмехнулся Гхотаку и увидел искорку удивления в его глазах.

«Принеси змею, приятель, - сказал я. Гхотак повернулся к толпе, и я увидел, что он немного сбился с пути из-за моей небрежности. Он не знал, насколько я хороший актер.

«Иностранец встретит испытание коброй», - произнес он. «Кобра никогда не лжет. Мы идем в ямы».

Двое из людей Готака окружили меня, и меня вывели наружу, пока толпа хлынула через другие выходы. Я мельком мельком увидел Халин с Хилари рядом с ней, когда меня вели мимо актового зала, мимо участка с пустыми деревьями и камнями, туда, где в земле были выдолблены две ямы. Каждая яма была квадратной формы, примерно десять на десять футов и пять футов глубиной. Толпа собралась на наклонной поверхности вокруг ям, подталкивая друг друга, чтобы было видно место. Некоторые забирались на деревья для лучшего обзора. Гхотак столкнулся со мной на краю ближайшей ямы.

"У вас есть оружие?" он спросил. «Пожалуйста, отдай их мне». Я огляделась и увидела поблизости Халин и Хилари. Я подошел к Халин и вручил ей люгер и стилет. Ее глаза были глубокими и печальными.

«Я молюсь за тебя, Ник», - пробормотала она.

Я раздумывал, стоит ли сказать ей, чтобы она отстрелила змею голову, если он до меня добереися, но я сразу понял, что это глупая мысль. Она ни разу не попала бы из этой штуки, и если бы мне пришлось использовать это оружие, я проиграл бы одновременно с выигрышем. Я уже собирался отвернуться, когда голос Хилари прорезал воздух.

"Ты стал абсолютно глуп?" - резко спросила она. «Что бы вы ни думали, что делаете, немедленно прекратите это. Вы, черт возьми, убьете себя, вот и все».

Я видел, что ее глаза были глубокими и озабоченными, а лоб нахмурился.

«Впервые ты мне нравишься, Хилари, дорогая», - усмехнулся я ей. «Но еще раз я должен сказать тебе, чтобы ты не сдавалась».

«Поцелуй мою румяную задницу», - взорвалась она. «Не будь чертовым дураком, Янки. Это самоубийство. Ты не чертов мангуст».

«Никогда не знаешь, кукла», - усмехнулся я. «И быть чертовым дураком - часть моей работы».

Я повернулся, подошел к яме и спрыгнул в нее, как только двое из людей Готака прибыли с плетеной корзиной с крышкой. Сняли крышку и вывалили содержимое корзины в яму. Я видел, как кобра вылетела и ударилась о землю, яростно шипя. Я предположил, что она была большой, около девяти футов. Он мгновенно вскочил, его капюшон зловеще распахнулся. Я двигался медленно, кружась вправо. Бегущие глаза кобры следили за мной, его язык высунулся слишком быстро, чтобы это увидеть. Я видел, как он поднимался выше. Я знал, что это значит. Змея может поразить во всю свою длину, развернувшись в воздухе. Она поднималась на дыбы, чтобы нанести удар как можно дальше. Я стоял на подушечках ног, сгибая тело вправо, затем влево, пока она раскачивалась взад и вперед. Я знал, что она получит меня, если я дам ей ударить первым. Мне пришлось нанести ей удар, чтобы иметь хоть какой-то шанс избежать ее удара. Я медленно поднял правую руку, ударил ее, и змея прыгнула на меня, бросившись в воздух с молниеносным движением. Я бросился влево и почувствовал, как ее клыки промелькнули в воздухе. Я приземлился на бок, перевернулся к стене ямы и встал на ноги.


Кобра снова взмыла вверх, этот проклятый злой капюшон расплющился. Я двинулся вперед, и она ударила еще раз, и я упал назад, чтобы избежать ее клыков. Я почувствовал, как рукав моей рубашки разорвался, когда один клык задел ткань.

Кобра ударилась о стену после прыжка, и на этот раз, вместо того, чтобы мгновенно подняться, она с поразительной скоростью проползла через яму. Я уклонился в сторону, и змея снова сделала выпад, но на этот раз она не была готова к правильному удару, и удар не удался. Она свернулась и снова встала, и я посмотрел на нее с другой стороны. Я подумал о том, чтобы попытаться вывести ее из этого положения и затем нырнуть, чтобы схватить ее за шею. Беззаботная попытка финта вызвала такой стремительный выпад, что это было не более чем намек, и я снова повернулся и отпрыгнул назад, врезавшись в стену ямы. Его клыки разорвали заднюю часть моей рубашки, как будто ее порезали бритвой.

Я снова сделал круг, сделал ложный выпад, и змея ударила этим же выпадом. На этот раз его клыки зацепились за поверхность моей кожи, достаточно, чтобы оставить след, хотя и не настолько, чтобы повредить кожу, но я увидел одну вещь; она подходила все ближе каждый раз. Моя реакция должна была замедлиться, и это должно было происходить быстрее, чем замедлялись его удары. Если я не придумаю что-нибудь получше, это будет лишь вопросом времени. Она снова плела, выстраивая меня для следующего удара. Я был у стены котлована маленького помещения для маневров. Я начал уклоняться от одной стороны к другой, но я знал, что все, что я делаю, не слишком отвлечет ее от цели. На мгновение она выпрямилась, а затем ударила снова. На этот раз мне действительно повезло, потому что я отодвигался, когда он сделала выпад, и смертельные клыки снова врезались в рукав моей рубашки. Змея сразу отпрянула и снова поднялась, чтобы ударить. Я знал одно. Я не мог оставаться на месте. Оставаться на одном месте означало сделать смерть неизбежной. Я не мог дать ей время собраться. Когда она раскачивалась, этот злобный язык выскакивал молниеносным движением, я начал прыгать с одной стороны на другую, отскакивая от каждой стены, как бы трехсторонним балетным шагом. Кобра снова и снова прыгала, и каждый раз он промахивалась мимо моего тела на доли дюйма в запасе.

Наконец, мне пришлось остановиться. Я был в холодном поту, и у меня прерывалось дыхание. Я остановился, и проклятая кобра ударила снова. Я упал назад и почувствовал, как ее клыки вонзились в ткань моих брюк. Они разорвались, когда я упал. Я понял, что бесполезно поднялся на ноги. Мои рефлексы улучшились, когда я устал, а кобра была молниеносной, как всегда. Она двинулась вперед по земле, а я попятился, оттолкнулся от стены и обнаружил немного прибавленного места, когда она повернулась и поднялась в воздух. Изорванный рукав моей рубашки свободно свисал с моей руки, и когда он ударился о мою кожу, у меня внезапно возникла мысль, отчаянная мысль последнего шанса. Я прижался к стене, на мгновение вне досягаемости, и сорвал рубашку. Протянув ее передо мной, как тореадор протягивает быку свою красную мулету, я медленно двинулся вперед. Кобра покачнулась выше, её капюшон был полностью распахнут. Я переставлял рубашку вперед и назад. Она выждала мгновение, а затем ударила, её клыки впились в рубашку. На короткое мгновение, не более секунды, её клыки впились в ткань. Я прыгнул вперед, обернув оба рукава рубашки вокруг головы змеи, обернув ткань вокруг смертоносного рта и головы. Кобра извивалась и корчилась в воздухе, в ярости взмахивая хвостом. Я схватился за хвост змеи и начал крутить змею по широкой дуге, позволяя центробежной силе держать его тело вытянутым почти по прямой линии. Даже когда она продирался сквозь ткань вокруг головы. Я сильно замахнулся и ударил её об стену. Рубашка, обернутая вокруг его головы, смягчала удар, но, тем не менее, этого было достаточно, чтобы на мгновение оглушить его. Я снова замахнулся змеей, на этот раз ударив ее о землю. Я уронил хвост и изо всех сил ударил ногой по голове кобры, теперь почти свободной от рубашки.

Страх и гнев захлестнули меня, когда я наступил на голову змеи, вдавил ее в землю, топал и растирал, пока почва не стала красной. Я наконец остановился. Смертельный убийца все еще дергался в нервных спазмах после смерти, но я не рисковал. Осторожно, носком ботинка я перевернул змею и увидел, что ее голова действительно стала сплющенной и безжизненной . Я поднял глаза и увидел тишину и множество лиц, уставившихся на меня. Все было кончено, и я был жив. Я почувствовал, как дрожат мои руки. Отступив назад, я прислонился к стене ямы, когда холодный пот внезапно окутал мое тело. Руки тянулись ко мне. Я схватился за них и меня вытащили из ямы. Смерть, ужасная смерть, мелькнула мимо меня, когда я посмотрел на безжизненное тело кобры. В животе у меня внезапно сжались узлы, и я навсегда запомнил эту маленькую яму.


Но я еще не закончил, я огляделся и обнаружил, что в нескольких футах от меня стоит Гхотак с бесстрастным лицом, хотя я мог прочесть за ним ярость. И все же, как бы он ни был зол, он был достаточно ловким, чтобы выдержать.

«Каркотек сказал», - произнес он, раскинув руки. «Иностранец сказал правду. Он не убивал змею».

«И я скажу вам больше», - перебил я, крича толпе. «Я пойду в горы этой ночью. Я сделаю то, что сделал патриарх Леунги, и вернусь. Я докажу вам, что йети нет и что Готак не говорит от имени духа Каркотека. Каркотек не хочет, чтобы вы открыли свою землю для пришельцев. Когда я вернусь, ты узнаешь правду ».

Гхотак нахмурился. Я снова отвлек его. На этот раз он должен был пойти с ним.

«Храмовые колокола позовут вас завтра», - сказал он толпе. «Еще раз слово Готака было оспорено, и еще раз дух Каркотека должен ответить. Снег в горах снова станет красным, запомните мои слова».

Я пошел прочь, и толпа начала медленно расходиться. Халин вернула мне Вильгельмину и Хьюго, и Хилари Кобб стояла рядом, наблюдая, как Халин прижалась ко мне. Я поймал ее быстрый взгляд.

«Это было чертовски хорошо сделано», - сказала она. "Почему ты испытываешь удачу?"

Я спросил. - "Что именно означает?"

"В смысле, зачем идти в горы сегодня вечером?" спросила она. «Несмотря на то, что я только что видела, ты не непобедим. Никто не является таковым».

«Она права, Ник, - сказала Халин. «Я боюсь за тебя. Не уходи».

«Я должен», - ответил я. «Во-первых, он принял вызов, и я не могу отступить сейчас. Но что более важно, это может вынудить его к прямому, открытому ходу. Я должен вступить с ним в борьбу. Я должен добраться до него, прежде чем он доберется до меня ".

«Йети убьет тебя, как он убил моего отца», - сказала она беззвучно. Я обменялся взглядами с Хилари поверх головы Халин.

«Забудь о йети, Халин, - сказал я. «Он не тронет меня рукой. Или я должен сказать лапой?» Я улыбнулся ей, и она отвернулась - серьезная и неулыбчивая.

«Йети или не йети», - вмешалась Хилари, «ты выставляешь себя подсадной уткой. Мне это совсем не нравится».

Ее голубые глаза омрачились глубоким беспокойством, и я усмехнулся ей. «Осторожно, Хилари», - засмеялся я. "Вы говорите положительно сентиментально".

"Вы должны шутить обо всем?" - бросила она на меня, в ее глазах отражалась внезапная боль.

«Это помогает», - сказал я, глядя ей в глаза. «Но все равно спасибо», - мягко добавиля. «Я ценю вашу заботу. Это показывает, что за журналистом, который в вас никогда не умрет, может быть девушка».

«Иди к черту», - рявкнула она и ушла. Я засмеялся и пошел дальше с Халин.


Глава VI.


Пока я отдыхал, Халин положила свою маленькую теплую фигуру рядом со мной на кровать. Ближе к вечеру я проснулся и почувствовал себя отдохнувшим и отдохнувшим. Меня также переполняло острое предвкушение, которое всегда охватило меня, когда я чувствовал, что начинаю действовать прямо против главной проблемы, в данном случае с Гхотаком. Я бросил ему еще один прямой вызов и знал, что он должен на него ответить. Его удача была феноменальной, но я знал, что он не может рассчитывать на то, что медведь или снежный барс прикончат меня. Ему придется самому застраховаться, а я буду готов и буду ждать его. Халин помогла мне собрать мое снаряжение и цеплялась за меня при каждой возможности. На ней был только шелковый халат, и я чувствовал ее мягкость под ним.

«Вернись ко мне, Ник», - выдохнула она, когда я собрался уходить, обвивая тонкими руками мою шею. Я заглянул ей в глаза и снова увидел то, чего не осмеливался увидеть. Ее глаза были глазами влюбленной женщины, и это было плохо. Не для меня, а для нее. Я молча надеялся, что это действительно эмоциональное расстройство, страх и благодарность, и что оно исчезнет, когда все это закончится. Я оглянулся на ее маленькую фигуру в дверном проеме, когда выходил. Я видел ужасную покорность в ее глазах и знал, что она не верила, что я вернусь.

Я махнул рукой и поплелся дальше, в высшей степени уверенный, что не только вернусь, но и в надежде получить шкуру того, черт возьми, странное существо убило ее отца. Ружье Марлин 336 у меня было перекинуто через плечо. Оно могло пробить дыру в слоне и, конечно же, справиться с леопардом или медведем. Серо-голубой свет сумерек уже начал сгущаться, когда я достиг узкого прохода, ведущего в горы. Я решил пойти по той же тропе, по которой пошел старик, и разбил лагерь довольно близко к тому же месту, я не был на полпути, когда темнота начала приближаться, и ветер завыл в своем жутком, леденящем кровь вопле. Горы с их ледяными клыками и челюстями зияющих трещин были таким же реальным врагом, как и все остальные. Одна ошибка - и Гхотак одержит победу, даже не пошевелив пальцем. На спине у меня был рюкзак, состоящий в основном из тяжелых одеял, немного еды и воды, а также небольшой аптечки. Я рассчитывал только на одну ночь, так что не было причин для дополнительного оборудования.

Я двигался медленно, осторожно. Ночь стала холоднее, и небо затянулось тучами,

я почувствовал снег в воздухе. Пальцы болели от холода, пронизывающего даже самые теплые перчатки, мое лицо напряглось и покраснело, я с трудом поднялся вверх, благодарный за каждые несколько футов скалистого уступа. Я достиг выступа, на котором разбил лагерь старик, и решил подняться выше, где я смутно мог различить более широкий выступ. Наконец я добрался до него и был рад, что это сделал. Он был в некоторой степени защищен от сильнейшего ветра и входил в серию небольших горных плато. Более того, кустарников было достаточно, чтобы собрать достаточно дров для моего костра. Я разбил лагерь, приставив рюкзак к каменной стене, которая возвышалась у меня за спиной, и развел небольшой, но согревающий огонь. В его свете я мог видеть, что местность испещрена высокими вертикальными трещинами и глубокими ребрами в скале, а над моей головой возвышался огромный выступ из заснеженной скалы. Небольшой выступ плато вел вверх, изгибаясь, скрываясь из виду, и я не стал выяснять, как далеко он закручивается. Я не пошел дальше этого. С «Марлином» рядом со мной, с огнем передо мной, я прислонился спиной к каменной стене и слушал леденящий душу вой дикого ветра, который свистел через горы. Шли часы, и я развязал свой небольшой пакет с едой. Я принес жестяную чашку и несколько пакетов растворимого кофе. С водой из талого снега все было неплохо. По крайней мере, там, наверху, с нарастающими в ярости ледяными ветрами, вкус был просто изумительным. Я как раз убирал другие пакеты, которые принес, когда услышал шум, звук кого-то или чего-то приближающегося по уступу.

Я схватил ружье и оттолкнулся от огня, пригнувшись за пределами светового круга. Посетитель подходил ближе, и тогда я увидел фигуру, темную тушу в ночи, осторожно приближающуюся к огню.

«Привет, Янки», - сказала фигура. «Ты там? Я тебя не вижу».

Я чуть не уронил ружье, покачал головой и снова посмотрел. Я ничего не видел. Фигура была там, теперь рядом с огнем, огляделась. Я встал и пошел к огню.

"Что, черт возьми, ты здесь делаешь?" - сердито потребовал я. "Ты что, не в своем уме?"

«Не волнуйся, старина», - ответила она, сверкнув несколько застывшей улыбкой. «Я не останусь здесь».

«Ты чертовски права, - взорвался я. «Ты вернешься к черту в деревню».

«О нет, - сказала она. "Я разбила лагерь за поворотом и спустилась вниз. Отсюда мой огонь не видно, но я вижу свечение от твоего. Я решил, что если ты поднялся сюда, это должно быть важно, и поэтому это важно для меня. Или, я бы сказала, для моей истории. Кроме того, у меня есть такое же право, как и у вас, чтобы бродить в этих горах ".

«Ты и твоя проклятая история», - сказал я. «Ты могла погибнуть, просто поднявшись сюда».

«Ерунда», - возразила она. «Держу пари, что я каталась на лыжах и ходила в горы больше, чем ты. Но я просто зашла посмотреть, нет ли у тебя чая. Я забыл упаковать немного, когда уезжала, и я немного хочу пить».

Я положил ружье, посмотрел на нее и покачал головой.

«Возвращайся, Хилари, - сказал я. «Я не могу беспокоиться о тебе и присматривать за тобой. Если возникнут проблемы, я буду занят, просто чтобы только остаться в живых».

«Я не просила вас присматривать за мной», - сказала она. «Может, я буду за тобой присматривать. А теперь, если ты дашь чаю, я вернусь в свой лагерь».

«Кофе», - сказал я, прорычав ей это слово.

«Тогда это будет кофе», - сказала она. Я протянул ей две упаковки растворимого кофе, и она вежливо кивнула.

«Огромное спасибо, старина», - сказала она. «Крикни мне, если я тебе понадоблюсь».

Она повернулась и пошла по уступу, исчезая за углом. Я пошел за ней и остановился на углу. Темной ночью она уже исчезла, но я слышал, как она спускается по заснеженным утесам. Теперь я видел ее огонь с угловой точки. Она разбила лагерь на другом выступе в нескольких сотнях футов выше от меня. Я стоял и смотрел и, наконец, увидел, как ее фигура появилась у огня. Некоторое время я наблюдал, как она варила кофе, а затем снова повернулась к теплу моего собственного огня. Через несколько минут от огня, и я обнаружил, что ледяной холод просачивается сквозь одежду, движимый сильными ветрами в незащищенный угол уступа. Я сел у огня и обнаружил, что улыбаюсь, думая о Хилари Кобб. Черт, вы должны были восхищаться ее упорством. Она сказала, что будет сидеть у меня на хвосте, пока не получит рассказ, и она так и поступала. Мне было жаль, что мне пришлось позаботиться о том, чтобы ее история не была опубликована. Я снова улыбнулся. Этой ночью ей нечего было бы показать, кроме чертовски неприятных воспоминаний, если только не появится Гхотак. Каким-то образом я начал думать, что он уклоняется от прямого действия. Я достал одеяло, толстый шерстяной халат, накрыл им ноги, положил винтовку Marlin 336 себе на колени и закрыл глаза. Огонь со свежими дровами, наверное, согреет меня до рассвета. Я впал в полусон, мое тело скорее спит, чем бодрствует, мои чувства скорее бодрствуют, чем спят.


Проходили часы, и только крик ветра нарушал тишину. Несколько раз я открывал глаза на звук только для того, чтобы слушать и слышать, что это был всего лишь треск льда или скольжение снежного уступа. Небо было темным, и начал падать снег, все еще легкий и не более чем вихрем. Я закрыл глаза и продолжал отдыхать в полусонной бдительности. Серый рассвет начинал окрашивать небо, и горные вершины выступали темными очертаниями, зазубренными зубами какого-то мифологического гиганта. Я смотрел на них через почти закрытые веки, когда услышал крики, сначала Хилари, а затем леденящие кровь полу-рев и полу-крик. Я вскочил с винтовкой в руке, прыгнул прямо сквозь тлеющий костер и помчался к краю уступа. Я мог ясно видеть ее лагерь. Она мчалась по небольшому плато, падая на лед, а за ней на двух ногах было существо из ада, демон из какой-то древней мифологии, чего-то, чего не могло существовать. Его тело покрывали длинные седо-белые волосы. У него было нечеловеческое лицо, когтистые руки и когтистые ноги. Я предположил, что когда он стоял прямо, то был бы почти семи футов роста, его наготу покрывали обезьяноподобные сероватые волосы. Я видел, как он протянул гигантскую руку вниз и схватил девушку за куртку, приподняв ее сзади, как ребенка.

Я прицелился из винтовки, но он или она подбрасывал девушку перед собой. Я не мог сделать четкий выстрел, но решил, что выстрел в любом случае, просто для эффекта, будет лучше, чем ничего. Спускаясь по крутой ледяной тропе, я сделал два выстрела и увидел, как существо остановилось, уронило девушку и посмотрело на меня. Я спускался на плато, не в силах остановить скольжение и падение. У меня было все, что я мог сделать, чтобы держаться за ружье и не сломать себе шею. Существо издало еще один фантастический кричащий рев, и когда я приземлился на плато, оно умчалось в другом направлении. Я побежал за ним, поднимая на бегу винтовку, и выстрелил. Пуля попала в плечо, и она обратилась в ярость и боль. Я остановился, чтобы сделать еще один выстрел, но когда я это сделал, моя нога вышла из-под меня на участке заснеженного льда. Я упал назад, винтовка отлетела в сторону.

Существо бросилось на меня, и теперь, с близкого расстояния, я мог видеть его недочеловеческое лицо, удлиненное и напоминающее морду. Его глаза, маленькие и темные, напоминали глаза медведя. Все, на что у меня было время, - это нырнуть за винтовкой и взяться за ствол. Я взмахнул им изо всех сил, и тяжелая ложа попала проклятому существу прямо в лицо. Это был удар, который сломал бы череп мужчине. Существо остановилось, на мгновение отшатнулось и прыгнуло на меня. Все еще держа винтовку за ствол, я повернул ее, нашел спусковой крючок и выпустил выстрел в воздух, надеясь, что это может напугать его. У меня не было ни места, ни времени, чтобы направить на него ствол. Проклятое животное просто прыгнуло. Я рухнул на землю и почувствовал, как огромная фигура коснулась меня. Я мельком увидел его лапы, человеческие по форме, если не считать когтистых передних подушечек. Существо продолжало идти после своего прыжка, перепрыгивая с одной скалы на другую. Я прицелился в прыгающую тварь, но стрелял слишком быстро и из плохой позиции. Выстрел промахнулся, и я поднялся и увидел, как она исчезает в глубоких ребристых трещинах.

Хилари сидела, ее глаза расширились от шока. Я подошел к ней и откинул капюшон ее куртки. Теперь шел сильный снегопад.

Я спросил. - "С тобой все впорядке?" Она посмотрела на меня и упала в мои объятия, ее дыхание вырвалось из глубоких рыданий. Я посмотрел на нее. За исключением оборванной спинки ее парки, где когти существа подняли ее, с ней все было в порядке. В ужасе, но в остальном все в порядке.

«Боже мой», - наконец прошептала она. «Что это было, Ник?»

«Не знаю», - сказал я. «Это было то, чего не существует, легенда, отрывок фольклора. Я до сих пор не верю этому. Я видел это, я запутался в этом и до сих пор не верю».

Голова Хилари была у моей руки, ее волосы были почти белыми от снега. Я натянул капюшон ее парки через голову. «О, Ник, Ник, - сказала она. «Мерзкий снежный человек существует. Йети жив. Вы не можете больше смеяться над легендой. Вы не можете, я не могу. Это правда, Ник, правда».

У меня не было ответов. Все они были поглощены волосатым демоном из какой-то древней книги о мифологических существах. Но было ли это животное? Или это был человек? Хилари вздрогнула. «Боже, Ник, это хорошо названо», - выдохнула она. «Это определенно было отвратительно. Я никогда не буду полностью отвергать другие легенды ни о чем, кроме как после этого».

Ее глаза были широко раскрыты, глядя на меня, и ужасно голубыми. Снежинки покрывали ее брови и прилипали к векам, а ее прекрасное круглолицое лицо, казалось, искрилось. Я оторвал от нее глаза и поймал себя на мысли о быстром сопоставлении вещей, от абсолютного ужаса до свежей, чистой красоты в считанные минуты.

"Я боюсь, Ник", она снова вздрогнула. «Боюсь, это вернется».


«Почему-то я так не думаю», - ответил я. «Здесь есть несколько очень интересных аспектов. Йети, очевидно, жив, но я тоже».

«Сейчас не время для загадок», - сказала она. "Что это должно означать?"

«Мы должны признать, что эта проклятая штука реальна», - сказал я. «Но он не напал на меня. Он напал на ваш лагерь. Он не убивает и не атакует, потому что Дух Каркотека велит ему это делать. Он убивает без разбора. Если это связано с чем-либо, я держу пари, что это Гхотак. "

«Никто не мог контролировать это существо, Ник, - возразила Хилари.

«Не контролировать, как вы это имеете в виду, не как иметь дрессированную собаку», - сказал я. «Но есть все виды контроля. Почему-то я не думаю, что он перемещается полностью сам по себе».

Хилари встала. Она смотрела на снег, который теперь падал в жгучей, кусающей, наклонной ярости. Остальные вершины были почти невидимы из-за белого занавеса.

«Это кровавая метель, Ник, - сказала она. «Мы никогда не вернемся сюда. Это была бы верная смерть. Да ведь мы не могли видеть трещину перед собой».

Она повернулась ко мне и схватила меня за руку. «Боюсь, Ник, - сказала она. "Я боюсь."

«Придется подняться», - сказал я. «Нам нужно будет найти место, в котором мы сможем заночевать, пока оно не взорвется. У меня достаточно еды и кофе, чтобы продержаться два дня. К полудню все может случиться. Давай, где вся эта твоя решимость?»

«Чертово желание исчезло», - сказала она. «Я думаю, это проклятое создание напугало меня прямо до смерти».

Я взял ее за руку. «Собери свое снаряжение и приступим к охоте», - сказал я. «Чем дольше мы ждем, тем меньше у нас шансов найти что-нибудь». Она кивнула, и через несколько минут мы уже карабкались на гору. Мы остановились, чтобы забрать мое одеяло и еду, а затем двинулись дальше. Снег и минусовые температуры в сочетании хлестали нас по лицам укусами холода, жалящей боли, и каждый шаг был подобен тому, что вам в лицо бросали горсть острых камешков. Я выбрал узкую тропу вдоль отвесной ледяной стены на случай, если она приведет к большой трещине между двумя ледниками. Если бы мы смогли найти там место, мы были бы хоть немного защищены от ярости ветра. Выступ сужался, и тропа уходила вверх вдоль обрыва. Вдруг оно расширилось, и я оказался на небольшом плато. В стене утеса возник темный силуэт, и я двинулся к нему сквозь белую завесу. Подойдя к нему, я увидел, что это вход в пещеру в скале.

«Сюда, Хилари», - взволнованно крикнула я. "Давай." Я вошел в пещеру, низко наклонившись, чтобы пройти через небольшой вход. Он был сухим, чистым и, очевидно, когда-то использовался другими путешественниками, потому что у одной стены были сложены дрова. Я не мог стоять прямо внутри, но он был футов пятнадцати в глубину и десять футов в ширину. Мы разожгли костер у входа в пещеру, сразу за снежной линией, быстро накапливающейся снаружи. Ветер поддерживал тепло, возвращаемое в пещеру, и через час в пещере стало так же тепло, как в гостиной коттеджа. Мы сняли верхнюю одежду и расстелили ее на земле, чтобы дать ей высохнуть. Хилари успокоилась, и под верхней одеждой на ней был оранжевый свитер и темно-синие брюки. Она весело болтала о своем прошлом, своей домашней жизни в Англии, и мы обменивались анекдотами и историями. Это была другая Хилари Кобб, теплая, жизнерадостная девушка без враждебной агрессивности, и я это прокомментировал.

«Это вы, мерзавцы, делаете девушку агрессивной», - сказала она. «Никогда не думаешь, что девушка может что-то делать правильно».

«Но есть много девушек, которые принимают это и не испытывают полного желания соревноваться и доказывать вещи», - возразил я.

«Думаю, я просто не из их числа», - решительно сказала она, и я улыбнулся, когда увидел, что ее гнев мгновенно вспыхнул.

«Я знаю», - сказал я. «Вот почему вы последовали за мной сюда».

«Ну да, но только отчасти», - ответила она.

"Что ты имеешь в виду?"

Она повернулась и уставилась на меня своими прекрасными голубыми глазами, широкими и круглыми. Ее дерзкий нос и прекрасная кожа сияли в отраженном свете огня.

"Ты поверишь мне?" - спросила она без улыбки. Я кивнул.

«Честно говоря, я волновалась за тебя, здесь одного, - сказала она. «Думаю, это была смесь двух желаний. Мне нужна моя история, и тебе лучше не забывать об этом. Но после того, как я увидел тебя в поединке с этой ужасной змеей, я понял, что ты был кем-то экстраординарным, и все, что привело тебя сюда, было важно. И я чувствовал, что ты делаешь это в одиночку, и это почему-то было неправильно ».

«Я тронут, Хилари», - серьезно сказал я. «Да. Но я пошел на это не один. Старик был помощником и проводником. И Халин очень помогла во многих отношениях».

«Готова поспорить», - резко сказала она, и я усмехнулся. Ревность, как я узнал много лет назад, была врожденным женским чуством, и она присутствовала даже тогда, когда у нее не было никакого проклятого права быть там.

«Знаешь, девушка влюблена в тебя», - добавила она, и мне напомнило еще одно женское качество, эту уникальную способность чувствовать определенные вещи без вопросов и сомнений и быть в них абсолютно правыми. Она уловила легкую стесненность моего лица.

«Ну, это правда, и мне ее жаль», - сказала она.

"Жалко ее?" Я нахмурился: "Почему?"

«Ты знаешь ответ на этот вопрос не хуже меня», - отрезала она. «Потому что ты не тот мужчина, в которого можно влюбиться, по крайней мере, не так, как она». Я, конечно, знал, что она совершенно права, и моя медленная улыбка показала это.

«И ты причинишь ей боль, потому что ты не можешь не причинить ей боль», - добавила Хилари. «Вот почему мне ее жалко».

«Ты сегодня очень всех защищаешь», - усмехнулся я. «Сначала сюда за мной, а теперь больно за Халин».

«Я всего лишь как девочка-скаут, пытающаяся получить значок за особые заслуги», - резко сказала она. «Я сказала тебе, что ты не поймешь».

«Лучше берегись собственных эмоций», - сказал я. "Или вы так хорошо умеете сами защищаться?" Она уловила насмешку в моем голосе, и ее глаза сузились.

«Лучше», - сказала она. «Я ни во что не ввязываюсь, и я ничего не делаю, если не решаюсь судить».

Я усмехнулся и достал еду. Вяленая говядина выглядела явно неаппетитной, хотя я проголодался. Я надел парку и взял винтовку.

«Хорошо, перейдем к последнему замечанию более подробно позже», - сказал я. «Между тем, я думаю, что, может быть, я смогу лучше работать по снабжению питанием. Оставайся здесь, женщина, и займись пещерой».

«Да, господин», - сказала она, сияя улыбкой притворного подобострастия. Я позволил огню потухнуть, перешагнул через него и попал в шторм. Я вспомнил, как во время моей первой поездки через горы я видел фазанов в скалах даже выше, чем мы были сейчас. Зная, что повадки птиц не меняются даже во время штормов, я попытался заглянуть сквозь белую занавесь. Я двигался по плато, прислушиваясь каждые несколько шагов. Порывы ветра поднимали снег между порывами и позволяли мне немного заглянуть вперед. Я пригнулся и с каждой секундой замерзал. Я уже собирался бросить это как плохую работу, когда услышал хлопанье крыльев и увидел двух фазанов, пробирающихся через плато, где они слегка приподнялись, чтобы встретиться с зарослями кустов. Я поднял пистолет и тщательно прицелился. Марлин мог проделать дыру настолько большую, что от птицы не осталось бы еды. Ближайший я попал в голову, оторвав его и оставив остальную часть тела нетронутой. Вернувшись с трофеем в пещеру, я снова развел огонь и использовал Хьюго для аккуратной операции на фазане.

«Обед, достойный королевы», - объявил я позже. "Фазан на гриле. Что еще можно желать?"

"Нет вина?" - едко прокомментировала Хилари.

Мы были в середине обеда, поедая фазана, который был немного веселым, но нежным, когда Хилари задала два очень прямых вопроса. Я решил честно ответить им обоим. Нетрудно быть честным, когда у тебя есть все карты.

"Что все это значит, Ник?" - спросила она. «Почему ты здесь? Почему Гарри Энгсли был отправлен сюда?» Я смотрела на нее, голубые глаза трезво смотрели на меня, ее светлые волосы отбрасывали медные отблески в мерцающем свете огня, а большие груди так соблазнительно выступали за ярко-оранжевый свитер. На этот раз ей удалось так глубоко погрузиться в происходящее, что я решил поиграть с ней прямо, тем более что знал, что она никуда не пошлет свою историю.

«Красные китайцы пытаются тайно захватить Непал», - категорично сказал я. Я рассказал ей о деталях, которые я знал, о роли Гхотака в качестве лидера внутренней пятой колонны, об уже значительном притоке подготовленных революционеров под видом мирных иммигрантов. Когда я закончил, она была неулыбчивой и серьезной.

«Наконец-то спасибо за честность», - сказала она. «Я чувствовала, что это что-то в этом роде, но не понимала, насколько они близки к успеху».

Она замолчала, а я наблюдал за ней в свете костра. Я давно решил, что она действительно очень привлекательная девушка. Здесь, в тепле костра, когда на улице бушевал снегопад, она была желанной и очень привлекательной. Ее второй вопрос прозвучал так, как будто она читала мои мысли.

«Этот снег не скоро прекратится», - сказала она. «Мы можем провести здесь ночь. Ты собираешься заняться со мной любовью, Ник?»

«Я не буду пытаться», - сказал я. «Я сделаю это». Я увидел, как враждебность мгновенно отразилась в ее глазах.

«Я говорила вам, что ничего не делаю, пока не захочу», - сказала она.

«Я слышал тебя», - усмехнулся я. «Это нормально. Ты можешь позвать. На самом деле, я уверен, что ты позовешь».

Ее губы сжались, и я оставил его там. Я встал и вышел наружу, обходя огонь. Темнота приближалась быстро, а метель все еще продолжалась. Я был зол и разочарован, боясь того, что мог сделать Гхотак. Шторм, вероятно, также затруднит его передвижения, но я знал, что когда он закончится, нам нужно будет быстро вернуться в Катманду. Я вернулся внутрь и увидел, что Хилари наблюдает за мной, в ее глазах была смесь вызова и неуверенности. Ее груди вздымались вверх, как маленькие копии гор снаружи, когда она опиралась на локти. Я опустился на колени рядом с ней, глядя ей в глаза, и внезапно понял, что вызов, который я видел там, был ее маской. Она использовала его для маскировки своих собственных желаний, чтобы замаскировать их как от себя, так и от других.


Я наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Некоторое время она оставалась неподвижной, а затем начала отрываться. Я схватил ее за плечо и резко развернул, прижимаясь к ее губам. Я открыл ее губы языком и почувствовал, как она корчится, ее руки касаются моих плеч. Я крепко обнял ее и позволил своему языку проникнуть в ее рот, посылая его взад и вперед. Я почувствовал, как ее губы внезапно смягчились и задрожали, почувствовал, как они расслабились и ответили моим. Ее язык прижался к моему, и она задыхалась, прижимая полные губы к моему рту, пожирая, обжигая, жажду.

Моя рука нашла ее грудь, и она вскрикнула, пока я бродил по мягкой нежной плоти. «О, боже мой, Ник… О, боже», - выдохнула она. Я стащил с нее свитер, и бюстгальтер расстегнулся. Ее красивая большая грудь лежала у меня на груди, и она двигалась ко мне, ее ноги подергивались и терлись друг о друга. Я нашел ее груди своими губами, нежно касаясь их, и ее крики наполнили маленькую пещеру звуками чистого восторга. Я остановился, оторвал от них губы, и она лихорадочно поднялась, чтобы сунуть их мне в рот. «Ой, не останавливайся, черт… не останавливайся», - сказала она. Я снова отстранился и посмотрел на ее лицо, ее глаза закрылись от удовольствия, губы приоткрылись, дрожа.

"Ты зовешь, Хилари?" - мягко спросил я. Она захныкала и прижалась грудью к моей руке. «Вошь», - всхлипнула она. «Ты, вошь. Да, я зову… Я хочу, о боже, я хочу». Я снова наклонился к сладкой ее груди и почувствовал, как девственные соски поднимаются под мягким кругом моего языка. Брюки Хилари внезапно спадали с ее ног, и я исследовал юную, твердую выпуклость ее живота, теплую влажность ее бедер, в то время как она продолжала издавать слабые хныкающие звуки экстаза. Я опустился на нее. Ее руки сжали мою шею, как тиски, а ее губы настойчиво целовали мое лицо. Когда я вошел к ней, она заплакала длинным, низким, наполненным страстью криком, который становился все сильнее по мере того, как я увеличивал свои движения. Внезапно я отстранился и долго ждал. Она лежала в анабиозе, выгнув спину, не дыша, а затем вскрикнула от экстатической боли, криком мольбы о голоде. «Нет-о-о-о ... ты не можешь остановиться. Боже мой, нет. Пожалуйста ... о, о, пожалуйста». Я снова подошел к ней и стал двигаться в более сильном и смелом ритме, и теперь Хилари била кулаками по моей груди в дикой, неконтролируемой страсти. «О, я не могу… я не могу справиться с этим», - воскликнула она. «Я не могу с этим справиться».

«Ты справишься с этим», - сказал я, и я знал, что она испытывает эту сладкую тоску неконтролируемого экстаза, момент, который когда-либо знали только некоторые женщины, когда их страсти буквально выходят за рамки их самих. Та же агрессивность, та же решимость, теперь преобразованная в экстаз восторга, уносила ее к высотам, о существовании которых она никогда не подозревала, к Гималаям страсти, и у меня мелькнула мимолетная мысль, что наша обстановка подходит для нее. Внезапно, когда я глубоко вошел в нее, она схватила меня, и ее юное, твердое тело судорожно задрожало, а ее дыхание стало прерывистым. Наконец, как выключенная лампочка, она упала, совершенно измученная и истощенная. Я лежал рядом с ней, наслаждаясь великолепными контурами ее тела. Хилари была большой девочкой, но статной красотой ее обладали лишь некоторые взрослые девочки. Прошло некоторое время, прежде чем она открыла глаза и посмотрела на меня. Она перевернулась и легла ко мне, прижав губы к моему уху.

"Вы все время знали, не так ли?" спросила она. «Ты все время знал, чего я действительно хотела».

«Не сначала, - сказал я. «По крайней мере, сознательно. Но я рад, что узнал».

Я повернул ее, чтобы посмотреть ей в глаза. Я спросил. - "А ты?"

Она кивнула и крепко обняла меня. «Я рада», - сказала она. «Я надеюсь, что снег никогда не перестанет идти».

Мы тихо лежали в теплом маленьком мире, который мы нашли, и еще до того, как ночь закончилась, я научил Хилари больше о высотах страсти и экстаза. Она была энергичной и искренней, но недостаток опыта восполняла чистым удовольствием открытия. Снег прекратился на рассвете, и мы наконец оделись и двинулись в путь. Она остановила меня на выходе и прижалась губами к моим.

«Я никогда не забуду эту ночь», - сказала она. «И мне еще больше жаль Халин. Когда вы встанете, вы оставите большую дыру в ее мире и уйдете, как и сделаете».

«Перестань заставлять меня чувствовать себя бездушным», - сказал я. «Она переживет это. Она пришла ко мне, вся связанная ритуалами, обычаями и древними кодексами. Я пытался повернуть ее в сторону».

«Держу пари, ты пробовал тридцать или сорок секунд», - усмехнулась она.

«Старая Хилари вернулась», - сказал я. «Мисс сладости и света».

«Может быть, старая Хилари никогда не уходила», - сказала она. «Может быть, вчера вечером была лишь мимолетная пауза». Ее рука внезапно сжалась на моей, и ее голова прижалась к моей груди. «Может быть, старая Хилари вернулась, потому что ей чертовски жаль, что старый мир должен вернуться», - сказала она тихим голосом. "Может потому, что желание прошлой ночи могло продолжаться вечно ".


Я обнял ее еще мгновение, а затем двинулся вперед из пещеры. Снаружи рассвет преподнес нам еще один сюрприз. Снег остановился и лег на все, тяжелое белое одеяло, но теперь я впервые увидел, где мы были. С уступа мы смотрели вниз на широкий проход, и в нем стояли десять палаток и много солдат, только что вышедших из своих укрытий.

"Они китайцы!" - выдохнула Хилари.

«Они чертовски уверены», - сказал я. «Китайские захватчики».

"Но что они здесь делают, Ник?" спросила она.

«Я не знаю, но могу сделать довольно хорошее предположение», - ответил я. «Бьюсь об заклад, они едут на встречу с Гхотаком. Он, вероятно, вызвал бригаду войск в качестве страховки».

"Страхование от чего?"

«Против того, что что-то пошло не так в последнюю минуту. Против моего присутствия на месте происшествия. Против неожиданного развития событий. Если, например, король решил отказаться от удовлетворения петиции в последнюю минуту, он мог бы совершить переворот и добиться своего установления во власти ".

Мы присели на выступ и смотрели, как солдаты растягиваются и расчищают снег. Они не сносили свои палатки, а это означало, что они ждали кого-то, без сомнения, проводника, который проведет их до конца пути. Может быть, они ждали, что кто-нибудь доставит весть от Гхотака, каким должен быть их следующий шаг. Я видел, как офицер вышел из палатки и отправил двух часовых, по одному в оба конца перевала. Тот, что с нашей стороны, занял позицию почти прямо под тем местом, где мы засели.

«Они, несомненно, пришли через Тибет», - сказал я. «Но я хочу проверить это на себе. Я могу получить ответы, которые хочу, от того часового, которого он послал сюда сам».

Я вручил винтовку Хилари. «Держись за это и оставайся здесь, пока я не вернусь», - сказал я ей. «Понимаешь? Никаких решений самостоятельно, или я сломаю тебя пополам, когда догоню тебя».

Она кивнула. «Обещаю», - сказала она. «Я останусь здесь».

Я осторожно обогнул другой конец узкого уступа, нашел место, где можно было спуститься, и позволил себе упасть в сугроб глубокого снега. Я пригнулся, когда на меня с уступа упала небольшая снежная лавина, обеспокоенная моими движениями. Я смотрел, как оседает снег, и на моем лице появилась улыбка. Если повезет, это может быть очень полезный день. Я выбрался из сугроба и начал спускаться вниз, стараясь двигаться по камням, где только возможно, стараясь не выбить рыхлый снег. Китайский солдат расположился между двумя большими каменными образованиями и спокойно стоял, полагая, что его пост был скорее формальностью, чем чем-либо еще. За двумя скалами была узкая трещина в леднике, глубже, чем мог видеть глаз. Я встал на вершину камня и кинулся на него, попав в цель. Он упал со мной в щель. Я коснулся его челюсти правой рукой, и он обмяк. Потянув его за собой, я вошел в высокие стены, примыкающие к расселине. Он приближался, и я выставил его голову и плечо через край, казалось бы, бездонной пропасти в горах. Мой китайский был достаточно хорошим, если он не говорил на одном из самых малоизвестных диалектов. Оказалось, он меня очень хорошо понял. Позволив ему заглянуть в пропасть, я выдернул его на спину, удерживая наполовину за край одежды.

Я спросил. - "Почему вы ждете здесь?" Он увидел в моих глазах, что я бы не стал дважды думать, чтобы сбросить его с края.

«Мы ждем приказа двинуться», - сказал он.

Я спросил. - "Приказа от кого?"

Он пожал плечами. «Я всего лишь солдат», - сказал он. "Не могу сказать."

Я оттолкнул его от края, и он схватил меня за руку для поддержки. Его узкие глаза расширились от ужаса.

"Приказа от кого?" - повторил я. «Бьюсь об заклад, вас специально выбрали, и вы все знаете, зачем вы здесь».

«Приказа от монаха», - выдохнул он.

"Когда вы их ожидаете?"

Он начал давать мне еще один уклончивый ответ, но передумал. «Скоро», - пробормотал он. «В любое время. Снег задерживает нас».

Я оттащил его от края. Я только собирался оглушить его и позволить ему найти дорогу обратно в Тибет, когда он очнется, если он сможет, но он совершил ошибку, набросившись на меня. Я уклонился от выпада, выбил его из-под ног и порезал ему шею. Он упал, перевернулся и, когда рыхлый снег уступил место под тяжестью его тела, поскользнулся на краю, и я залез обратно туда, где оставил Хилари.

«Мы должны вернуться, но не раньше, чем мы позаботимся об этой группе», - сказал я ей сухим тоном.

«Ты глупец, - сказала она. «Мы двое против них всех? Ты не можешь быть серьезным».

«Вы делаете то, что я говорю, и заботитесь о каждом из них сразу», - сказал я. Я взял с собой солдатскую винтовку и отдал ее Хилари, забрав свой Марлин. Я указал на высокие горные склоны по обе стороны перевала.

«Эти скалы и уступы покрыты тоннами свежего снега, который еще не осел», - сказал я. «Его можно сместить любой внезапной вибрацией и вызвать гигантскую лавину».

Я увидел внезапное понимание в ее глазах.


«И вибрация может быть вызвана эхом выстрелов, отражающихся от горных склонов», - сказала она.

"Умная девочка", - сказал я. «Иногда требуется только вибрация от звуковых волн одного выстрела, чтобы вызвать снежный оползень. Но мы собираемся убедиться в этом. Я собираюсь спуститься вниз и перейти на другую сторону. Когда вы слышите мой первый выстрел, вы начнете стрелять. Цельтесь прямо на противоположный склон горы. Сделай шесть выстрелов и затем остановись. Что бы ты ни делала, не уходи отсюда. Здесь тебя будут защищать, под выступом над головой. Когда все закончится, ты можешь спускаться. Встретимся внизу этого разреза ".

Я начал спускаться, махая ей в ответ. Я не двигался, пока добрался до края перевала, где стоял часовой. Извиваясь на животе по открытому пространству, я добрался до другой стороны и стал карабкаться по скользкому рыхлому снегу. Найдя нишу примерно на том же уровне, что и Хилари напротив меня, я посмотрел на солдат в проходе. Я не мог различить Хилари в свете свежего снега, но я поднял винтовку и выстрелил. Я сразу услышал ее выстрел. Я продолжал стрелять в воздух, всего шесть выстрелов. Внизу суетились китайцы, выскакивали из своих палаток, смотрели вверх и гадали, что, черт возьми, происходит. Когда я остановился, последний выстрел Хилари эхом разнесся по перевалу, и я прислушался к звуку, который был почти уверен, что он прозвучит. Сначала он начинался с мягкого грохота, а затем набирал громкость, пока тонны за тоннами снега не начали спускаться по скалам по обе стороны перевала, грохочущий рев перемежался резкими трещинами затвердевшего снега, вырванного из-под земли. Лавина с ревом ворвалась в перевал, за несколько минут похоронив людей и палатки, свалив снег на снег, пока не осталось ничего, кроме гигантского холма белой смерти. Я молча ждал, трепеща перед катастрофической силой того, чему я стал свидетелем. Странная тишина воцарилась над проходом, тишина абсолютной и окончательной окончательности, как если бы высокие каменные гиганты произносили свой собственный pax vobiscum.

Я начал медленно спускаться и встретил Хилари внизу разреза. Мы прошли извилистый путь обратно в горы, не говоря ни слова. Зрелище удивительной силы природы сделало слова почти похожими на людей, кажущимися излишними и незначительными.

Мы добрались до деревни, и я снова стал свидетелем работы непальского Western Union. Первые двое мужчин, которых мы встретили, взглянули на меня и побежали по улице. Я знал, что через час все узнают, что иностранец благополучно вернулся.

«Увидимся, Ник», - сказала Хилари, когда мы подошли к дому Халин. "Это еще не конец, не так ли?"

Я сказал. - "Нет «Еще нет. Пока Гхотак все еще пытается что то сделать».

"Тогда будь осторожен, ладно?" - сказала она, ее глаза внезапно затуманились.

«Держись на связи, кукла», - сказал я. «У тебя еще нет своей истории».

Когда я подошел, Халин выбежала из дома и упала мне на руки, ее маленькое тело задрожало. Я был рад, что Хилари ушла.

«Мой Ник, мой Ник», - рыдала она. «Ты был прав. Ты жив, и все, что ты сказал, было правильным. Теперь люди узнают это».

«Не все, что я сказал», - пробормотал я. «Йети жив. Я видел его».

Она отпрянула от моих рук, как будто ее ударили ножом. "Вы видели йети?" - сказала она с ужасом в голосе. "Вы видели его издалека, не так ли?"

«Я боролся с ним», - сказал я. «Я посмотрел ему в глаза».

Казалось, она съежилась, и я обнял ее.

"Что случилось, Халин?" Я спросил. "Что случилось?"

«Известно, что тот, кто посмотрит в лицо йети, умрет, - сказала она беззвучно.

«О, ради бога», - взорвался я. «У вас есть пословица на все, что касается йети. Я смотрел на эту проклятую штуку, и я не собираюсь умереть из-за нее. Это будет еще одна проклятая пословица, которую вы можете стереть из книг».

Она повернулась и вошла в дом, и мне стало ее жалко. Ее безграничная радость была разорвана на части. Я повернулся и зашагал по улице к храму. Гхотак, которого один из своих людей явно предупредил, что я приближаюсь, появился на ступеньках и спустился ко мне лицом к лицу.

Я сказал. - "Разве вы не созываете встречу?"«Давай, приятель, давай послушаем что скажет народ. Я вернулся, видите ли, и очень жив».

«Я это вижу», - сказал он сквозь сжатые губы. «Я не буду собирать людей вместе. Это значит только то, что нужно ждать еще одного сигнала от Каркотека».

Я огляделась и увидела, что вокруг быстро собралась толпа, и он был на виду.

«Хорошо», - пожал я плечами. «Никакой встречи, и будет еще один знак. Следующий будет означать, что ты закончишь, Гхотак, ты, йети и вся твоя команда». Я повернулся и двинулся, но остановился и снова посмотрел на него. «О, кстати», - усмехнулся я. «Компания, которую вы ждали, не сможет выжить. Мне хочу сказать вам, что они просто завалены снегом».

Я видел, как его челюсти сжались, а глаза метали в меня искры ярости. Он повернулся и вернулся в храм, а я ушел. Его бесстрастная внешность не могла оставаться такой же, как и его карточный домик который начинает рассыпаться.

Я вернулся в дом и вошел в свою комнату. Я устал, чертовски устал, и мне не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Я смутно осознавал, что теплая маленькая фигура Халин не проскользнула в комнату и не прижалась ко мне, и мне было немного жаль и грустно.


Глава VII.


Когда я утром спустился вниз, она ждала меня с горячим чаем и печеньем.

«Мне очень жаль, что я так расстроилась вчера вечером», - просто сказала она. «Это неправильно с моей стороны ожидать, что вы поверите так же, как и мы. Возможно, вы снова докажете, что я неправ. Я очень на это надеюсь».

Ее глаза были глубокими и наполненными множеством забот. Надежда, печаль, страх, но больше всего с чем-то еще, и я обнаружил, что проклинаю Хилари за ее проклятую женскую мудрость. Я решил, что с Халин все будет по возможности на другом уровне.

«Гхотак еще не закончил», - сказал я. «Он что-то замышляет, и я должен сначала поговорить с ним. Вы говорите, что он уходит в горы, чтобы медитировать в одиночестве два раза в неделю, и он делает это годами. Почему йети никогда не напал на него?»

«На самом деле очень немногие люди видели йети», - сказала Халин. «Многие видели его следы на снегу. Но Гхотак - святой человек, и дух Каркотека защищает его личность».

«С тем, что он пытается делать, как вы можете называть его святым человеком?» Я спросил.

«Зло вошло в него», - без колебаний ответила она. «Может, он преодолеет это. Между тем, он все еще святой».

Я решил не заниматься этим переплетенным мышлением. "Когда он совершает паломничество в горы?" Я спросил.- "Ты знаешь?"

«Да», - ответила она. «Он сделает одно завтра, а потом на неделе».

Это все, что я хотел услышать. Когда Халин ушла с чаем и чашками, я пошел заделать еще несколько возможных дыр. Я рассказал Хилари всю правду, но не забыл ее загадочных замечаний. Я пошел в трактир путешественников, узнал номер ее комнаты и поднялся на второй этаж. Я услышал тиканье пишущей машинки и проскользнул в небольшую нишу в нескольких футах дальше по коридору. Я остался там и ждал. Она печатала около часа, а потом я увидел, как она вышла в белом свитере и ярком килте. Она спустилась вниз, и я попытался открыть дверь. Она была заперта, но, очевидно, как и все непальские двери, замок был не более чем кивком в сторону формальности. Небольшое давление, и она открылась. Комната была маленькой, типичной для непальских домов, с тяжелыми деревянными панелями, маленькими окнами и красочными одеялами на кровати.

Вещи Хилари были разбросаны. Я проверил ее одежду, висевшую в единственном шкафу, а затем достал ее сумку. Я рылась в трусиках, бюстгальтерах, блузках и свитерах. Я нашел его в углу, под серым кашемировым свитером. Как только я вытащил ее, ее самодовольное замечание объяснилось. Это был небольшой передатчик, вероятно, с транзисторным питанием и, безусловно, способный добраться до полевого офиса где-нибудь в Индии. Аккуратно, я улыбнулся про себя. Я подошел к пишущей машинке и просмотрел в ней бумагу. Она писала депешу перед ее отправкой. Я думал просто взять набор с собой, но потом у меня появилась идея получше. Это было бы лучше. Я открыл заднюю часть, вынул батарейки и положил их в карман. Затем я осторожно положил комплект в угол сумки, под серый свитер. Я бросил последний быстрый взгляд, чтобы убедиться, что у нее в сумке нет лишних батареек. Их не было, и я ушел, выскользнув за дверь, не в силах удержать улыбку от моих губ. Я видел, как она внизу в столовой ела суп с тарелкой и яростно писала на листе бумаги. Я проскользнул мимо и вышел за дверь незамеченным.

Часть дня я провел, гуляя по улицам, позволяя как можно большему количеству людей увидеть, что я жив. Я узнал, что это была страна, где царили слухи, и, увидев меня во плоти, можно было развеять любые слухи, которые Готак мог распространять своими мальчиками.

Днем Халин пошла в храм помолиться за дух своего отца, и я был рад, что она ушла. Я подумал о том, что Хилари сказала о причинении ей боли, и это было последнее, что мне хотелось сделать. Но это было неизбежно. Держа ее на расстоянии вытянутой руки, я тоже причиню ей боль, только раньше. Это будет вдвойне больно сейчас и позже. Я решил сыграть ее на слух, а когда она вернулась, мы выпили вина за обедом и рано легли спать. Я пробыл под меховым одеялом всего несколько минут, когда она вошла обнаженная, и ее изящная красота снова стала потрясающей красотой. Она подкралась ко мне и своими губами начала свои мягкие, трепещущие путешествия по моему телу. Я наклонился, проявляя всю самодисциплину, какую смог собрать, и поднял ее голову.

"Что это такое?" спросила она. «Почему ты меня останавливаешь? Разве я тебе не нравлюсь?»

«О, Боже, нет, это не то», - сказал я. «Но я не хочу причинять тебе боль, Халин, но, возможно, мне придется это сделать. Что, если мне придется скоро покинуть тебя?»

«Если так написано, значит, так и должно быть», - мягко сказала она. «А пока я твой, и мне нужно доставить тебе удовольствие».

Она опустила голову и стала снова ласкать мое тело.


губами. - Извини, Хилари, - тихо сказал я. Я старался. Халин поджигала мое тело, и я наклонился и увидел ее нежную красоту. Мы занимались нежной и чувственной любовью, и ночь была окутана экстазом.

Я проснулся на рассвете и быстро оделся. Халин приготовила мне горячий чай и спросила, куда я иду, но я отказался ей сказать.

«Я попытаюсь довести дело до конца», - сказал я. "Верь в меня."

Она кивнула, ее глубокие глаза были такими доверчивыми и полными скрытых эмоций. Я направился к выходу, и в первом сером дневном свете улицы были почти безлюдны. Лишь несколько фермеров, рано шедших на рынок, обогнали меня, когда я направился в горы. Со мной были винтовка Марлин, Вильгельмина и Хьюго в моей куртке. Я достиг перевала у подножия гор и нашел высокий валун, за которым мог спрятаться и все еще видеть. Солнце не взошло больше часа, когда я увидел его приближающимся, идущим в одиночку, его шафрановая мантия скрывала тяжелые ботинки и теплую одежду, которую он носил. Я пропустил его и увидел высокий шест, который он нес с собой. Когда он был достаточно далеко впереди, я нашел его след и увидел, что он отошел от того, по которому пошел старик, и от того, по которому я шел. Он продирался сквозь неизвестные мне овраги и расселины. Время от времени я замечал впереди пятно шафрана и ловил себя на мысли, что он забирался довольно высоко, просто чтобы медитировать.

Серия каменистых ступенек внезапно завершилась довольно гладкой, изношенной тропой, крутой, но с обеих сторон окаймленной неровными валунами, покрытыми многолетним льдом и снегом. Я не видел Готака, но слышал его. Я шел слишком быстро, слишком небрежно, когда на меня обрушились с обеих сторон фигуры в синих рубашках, двое, трое, четверо из них, и я заметил больше, когда я опустился под лавиной тел. . Я пнул ногой, почувствовал, как моя нога вошла в одну, но его тяжелая одежда защищала его. Другой схватил меня за голову. Я протянул руку, схватил его за волосы и дернул. Он отпустил, я высвободил локоть и засунул ему в рот. Я ударил еще одного с диким замахом и почувствовал, как его челюсть отвисла. Теперь я стоял на одном колене и сопротивлялся, когда кто-то ударил меня толстой палкой для ходьбы по голове. Мне казалось, что на меня упало красное дерево. Я качнулся вперед, лицо было засыпано снегом, от которого я пришел в сознание, перевернулся, схватил ближайшую руку и повернулся. Я услышал крик боли, а затем шест снова упал, на этот раз ударившись о мой висок. Я бросился вперед, и все стало сине-черным. Когда я очнулся, я был связан, мои руки были раскинуты за спиной.

Гхотак стоял, глядя на меня, когда меня грубо поднимали на ноги.

«Я сильно недооценил вас», - сказал он бесстрастно. «Но теперь вы недооценили меня. Я был уверен, что рано или поздно вы попытаетесь следовать за мной, и мы ждали».

Он повернулся к своим людям и резко заговорил с ними.

«Приведите его с собой, - сказал он. «И поспешите. Время важно. Я должен возвращаться в храм». Он двинулся вверх по все более крутой тропе, которая, наконец, исчезла в обычном хаосе скал и вертикальных подъемов. Наконец мы достигли небольшого ровного места, и мои колени и руки были в синяках и болели от того, что меня толкали и поднимали по камням.

«Я заберу его отсюда», - сказал Гхотак своим людям. «Ты вернешься в храм и будешь ждать меня. Гхотак избавится от этого лукавого после медитации, и голос Каркотека заговорит с ним».

Я смотрел, как остальные послушно отступают по дороге, по которой мы пришли. Гхотак явно держал своих людей на расстоянии и подвергал их тому же внушению, который он использовал для остальных людей. Он залез в свою мантию и вытащил курносый британский армейский пистолет тридцать восмого калибра.

«Иди впереди меня и не делай неверных шагов», - сказал он. «Я не хочу стрелять в тебя, но сделаю, если придется».

Мы пошли дальше, и Гхотак вел меня голосовыми командами. Местность теперь была более плоской, ледяной и холодной. В заснеженной скале внезапно появилось большое отверстие, и Готак указал мне на него.

«Туда», - прохрипел он. Я пошел дальше, гадая, как я доберусь до Вильгельмины и Гюго. Гхотак положил руку мне на спину, когда мы приблизились к отверстию, и толкнул меня. Я плыл по ледяной земле и упал в проем. Факелы животного жира горели вдоль стен, и я увидел, что мы находимся в огромном туннельном прорезе в скале. Когда мы двинулись вперед, я услышал ужасный, леденящий кровь крик, который я слышал только однажды. Готак толкнул меня вперед, за небольшой поворот, и я оказался перед огромной стальной клеткой. Внутри был йети, его ужасное лицо выглядывало наружу, и из его горла доносились гортанные рычания. Существо возбужденно подпрыгивало, когда Гхотак приближался, и слюна текла по бокам его длинных клыков, выступавших из широкой пасти. Я снова был поражен медвежьей мордой этого существа, человеческим лбом и глазами, когтистыми руками и ногами. Увидев меня, он снова закричал ужасным высоким звуком и его зубы скрежетали, когда он бросился на решетку.


Клетка дрожала, но держалась, и Готак улыбнулся тонкой злой улыбкой. «Он помнит тебя», - сказал он. "К несчастью для тебя".

"Что это такое?" - спросил я, слыша благоговение в собственном голосе. "Это йети?"

«Это йети, или, по крайней мере, он подойдет, как йети», - ответил монах. «Легенда о йети насчитывает тысячу лет, а этому существу всего около двадцати лет, но кто я такой, чтобы говорить, что он не реинкарнация изначального йети?»

«Не будь таким скромным, - сказал я. «Это то, что убило патриарха Лиунги и других и чуть не убило меня».

«Это существо - продукт сил, которых вы в западном мире не понимаете», - сказал Готак. "Только здесь, на Востоке, мы осознаем, что происходит нечто большее, что не может быть объяснено, чем то, что может быть объяснено. Как часто женщины в горных странах, когда их сексуальные аппетиты уже невозможно сдерживать, использовали животных Так же обстоит дело и в странах Запада ".

Конечно, он был прав. Не так много в наши дни, но когда-то эта практика была гораздо более распространенной, чем предполагали власти.

«Женщина-шерп использовала домашнего медведя на своей горной ферме, - сказал Готак. «Я тогда был всего лишь семинаристом, но я бы посетил ферму этой женщины. Странным образом природы ребенок был зачат и рожден женщиной, которая немедленно попыталась сбросить его со скалы. Даже несколько часов после рождения это было существо слишком ужасное, чтобы на него смотреть. Я взял ребенка и принес его сюда и сохранил его в живых. Когда я увидел, что он растет, и увидел, что он более дикий, чем человек, команда европейских инженеров построила клетку и привезла ее сюда. Я быстро понял, насколько ценным было мой перевоплощение йети, которого ваши люди называют отвратительным снежным человеком ».

Я спросил. - «А эта… эта штука тебе подчиняется?»

«В некотором роде», - ответил он. «Я выпускаю его, и он бродит по горам, убивая и пожирая животных и людей, которых он может поймать. Но, с его ограниченным интеллектом и высокоразвитым инстинктом, он всегда возвращается. Я всегда оставляю ему больше мяса в клетке. Когда он берет мясо, дверь закрывается, и он в тюрьме ".

Я спросил. - "Предположим, он нападет на тебя, когда ты его выпустишь?" Монах пожал плечами. «Незначительная опасность. Его элементарного интеллекта достаточно, чтобы сказать ему, что я способствую его существованию. Вы должны помнить, что он наполовину человек».

«Проклятая маленькая часть», - проворчал я. Существо не остановило свои пронзительные крики, а просто понизило их до рычащего гортанного звука. Я посмотрел ему в глаза и увидел горящие шары злобного животного. Гхотак шагнул за мной и ножом, который он извлек изнутри своей мантии, разрезал веревку на моих запястьях и мгновенно подошел к двери клетки, держась за цепь, которая тянула дверь.

«Ты можете начать бежать», - сказал он. «У тебя есть шанс спастись от йети. Разве я не прав?»

«Чрезвычайно забавно с твоей стороны», - сказал я. "Почему?"

«Потому что я хочу, чтобы тебя нашли убитым в горах. Я хочу, чтобы шерпы, путешествуя по горам, нашли тебя и следы когтей йети. Это особенно важно, чтобы тебя нашли таким образом».

«Спасибо», - сказал я. Он, очевидно, не думал, что я могу убежать от твари или вместо этого убить её. Я посмотрел на это еще раз, и мне пришлось согласиться с его рассуждениями. Он начал открывать дверь.

«И последнее, - сказал он. «Я прекрасно понимаю, что вы вооружены. У вас, несомненно, есть револьвер и небольшой нож, который вы дали девушке перед тем, как сразиться с коброй. Они будут вам бесполезны. Кожа йети тверда, как шкура слона».

Я увидел, как его рука опустилась, и дверь начала подниматься. Время разговоров закончилось. Это определенно было время бега, и я начал бежать, вкладывая в него все, что у меня было. Я начал спускаться по тропе, поскользнувшись, скользив и падая. Я слышал появление существа, его пронзительный крик теперь эхом разносился по ветру. Он догонял меня с нелепой легкостью. Тропа выровнялась до того места, где одна сторона была крутым обрывом с края обрыва. Оглядываясь назад, я увидел, что существо шло вертикально, шаркающей медвежьей походкой. Я увидел высокий камень, скрылся за ним, и стал ждать.

Существо, шаркая, двинулось вперед мимо скалы. Я нырнул, ударив существо сбоку идеальным подкатом. Я въехал изо всех сил своего тела, врезавшись в него с силой как минимум трех хороших подкатов. Он выбил ему ногу из-под него, и он с ревом рухнул, но я не успел отправить его с края обрыва. На мгновение он лежал на спине, и я нацелил удар в то место, где это могло бы быстрее всего его сбить. Но существо повернуло мощную ногу и ударило меня по бедру. Он приподнялся, и с его оскаленных клыков капала слюна, но он был в идеальном положении для правильного удара. Я не смог устоять перед шансом и замахнулся всеми плечевыми мышцами. Я почувствовал, как удар прошел, и мою руку пронзила острая боль. Существо просто вскочило и попробовало ударить меня взмахом одной огромной руки.

Я пригнулся и почувствовал движение, которое едва не попало в мою голову. Он попробовал другой удар, но я был достаточно быстр, чтобы отступить. Я увидел серию скалистых ступенек на обрыве и вскочил по ним, порезав себе колени и ноги, когда я поскользнулся и споткнулся. Последний камень находился достаточно близко к краю нависающего уступа, так что я мог просто дотянуться до него и подтянуться. Я поднял свое тело над ним и полежал там секунду, собираясь с силами и мыслями. Я выглянул из-за стены и увидел, что он идет за мной. Внизу был узкий выступ, а ниже ряд зазубренных скал.

Я взобрался на выступ с отчаянием, которого никогда не смог бы преодолеть при обычных обстоятельствах, но существо неслось за мной с легкой, мощной ловкостью медведя. Я знал, что бежать дальше только отсрочит неизбежное. Он догонит меня где-нибудь, и я буду схвачен одной из тех размахивающих руками, разорванный в считанные минуты огромными когтистыми руками. Я не мог обогнать его здесь, в этих ледяных каменистых горах, и ни один человек не смог бы победить его. Я вытащил Вильгельмину из кобуры и переложил пистолет в левую руку. Затем я позволил Хьюго упасть мне на ладонь. У меня был только один шанс, и это было подходящее место для него. Это будет грязно и мерзко, но это единственное, что стоит между жизнью и смертью агента N3. Я лег на выступ лицом к краю выступа. Я ждал, каждый мускул напрягся и напрягся. Гхотак уже должен был возвращаться, будучи в высшей степени уверен, что все кончено. Я знал, что он чертовски прав.

Сначала на выступе показались серо-белые волосы, потом когтистая рука схватилась за край выступа. Затем последовало ужасное лицо с мордой и огромными клыками, торчащими изо рта. Обе когтистые руки были теперь на выступе, поднимая огромное тело вверх. Я ударил одной рукой вперед с вытянутым Хьюго, вонзив стилет глубоко в глаз существа. Йети закричал, широко открыв рот. Это был момент, на который я рассчитывал. Я трижды выстрелил из люгера, отправив три пули в открытую пасть существа. Гхотак сказал, что пули не могут проникнуть сквозь толстую кожу, но они врезались в мягкую внутреннюю часть рта, разрывая большие отверстия и проникая в основание черепа.

Леденящие кровь крики внезапно прекратились, и существо вцепилось в уступ, повернув голову набок, и я увидел странное выражение, внезапно появившееся в его оставшемся глазу - взгляд человеческой печали. Он снова открыл пасть, на этот раз беззвучно, и я увидел, как его когтистые руки глубоко впиваются в снег уступа, все еще пытаясь подняться. Я снова выстрелил, послав еще одну пулю в его разинутую пасть, и теперь кровь хлынула из существа, из его рта, ушей и даже из глаз. Я видел, как когтистые руки обмякли, и он соскользнул с края. Я наклонился, чтобы посмотреть, как огромное тело ударилось о узкий выступ внизу, отскочило от него и бросилось на серию зазубренных камней, наконец, чтобы повиснуть на одном из них в тишине смерти. Медленно он соскользнул со скалы и упал в снег.

Я спустился туда, где он лежал, и остановился над ним в страхе. Если бы хоть одна из этих когтистых рук разорвала меня, я был бы мертв. Я схватился за одну ногу и стал тащить ее за собой. Когда движение становилось слишком тяжелым, я толкал его впереди себя, пока не нашел место, где я мог бы его вытащить. Наконец, у меня болели руки, я добрался до равнины, приближающейся к деревне, и волочил за собой безжизненный трофей. Каждый шаг становился все труднее, но теперь я встречал туземцев с широко открытыми глазами, которые убегали, чтобы рассказать другим, и через несколько минут рядом со мной маршировала толпа, возбужденно бормочущая и трепещущая на йети. Я заметил, что, хотя он был явно мертв, никто не предложил мне помочь вытащить его. Я не винил их. Даже мертвым он мог напугать чучело соломой. Я прошел по улицам и направился к храму и Гхотаку.


Глава VIII.


Гхотак позвонил в храмовые колокола и позвал своих последователей, и когда я подошел, волоча существо за собой, я увидел, как его охранники вбегают внутрь в возбужденном страхе. Я оставил существо у подножия ступеней храма. Я оглянулся и увидел, что Халин бежит. Я помахал ей и вошел в зал для собраний с низкой крышей в задней части храма. Люди Гхотака предупредили его, и когда я направился к сцене, он вытащил револьвер из-под своей мантии и выстрелил в меня. Этого движения я не ожидал, и при первом же выстреле деревянная щепка отлетела от стены в дюйме от моей головы. Я упал на пол, и второй выстрел безвредно пролетел мимо. Ход Готака сказал мне, что он знал, что игра окончена. Больше не было никаких претензий на то, чтобы быть высоким святым перед своим народом. Выстрелы заставили толпу броситься к выходу, и я взглянул сквозь мчащиеся фигуры и увидел, как Гхотак исчезает за сценой, ведущей в сам храм. Я перепрыгнул с платформы и пошел за ним. Его люди казались неуверенными, неуверенными в том, что им делать. Я видел, как двое из них спрыгнули и убежали вместе с толпой. Один пытался преградить мне путь. Он бросился на меня, и я острым правым ударом сломал ему челюсть. Он упал вниз, как раскинувшийся синий сверток. Я пробежал через узкий проход, соединяющий храм с залом для собраний. Я услышал, как зовут меня по имени, и остановился, чтобы увидеть, как за мной бежит Халин. Она бросилась ко мне в объятия, и мы на мгновение обнялись.

«Уходи отсюда», - сказал я. «Гхотак будет в отчаянии. Он может сделать что угодно».

«Иди», - сказала она, отступая. «Я пойду за тобой. Возможно, я тебе понадоблюсь».

У меня не было времени спорить с ней. Кроме того, я знал, что ее упрямство, основанное на традициях, заставило ее быть здесь.

«Не подходи», - крикнул я, побежав в храм. Я провалю дело, если позволю Гхотаку выскользнуть из моих пальцев. С этими людьми, их суевериями и древними верованиями он мог начать все сначала. Кроме того, у этого ублюдка было четыре попытки убить меня. Я заслужил выстрел в ответ и собирался сделать свой ход.

В храме было тихо, и я остановился, прислушиваясь. Я услышал поспешные шаги и увидел одну из фигур в синих рубашках, взлетевшую с небольшой лестницы с одной стороны здания. Он не хотел быть участником драки и бросился к дверям. Я отпустил его. Меня не интересовали мелкие наемники. Я направился к лестнице и оглянулся, когда начал спускаться. Я увидел, как подходит Халин, и из открытых дверей храма я увидел светловолосую голову. Я спустился по лестнице. Когда я добрался до нижней ступеньки, мои плечи сморщились от выстрела, я упал назад и лежал неподвижно. За ним не последовало другое, и я приподнялся и увидел, что нахожусь в большом подвале с деревянными балками, стены которого выстроены статуями различных божеств. Я заметил вспышку шафрана в дальнем конце комнаты, и в поле зрения появился Гхотак. Он нацелил на меня револьвер, и я пригнулся. Я услышал глухой щелчок бойка, ударившего по пустой камере. Я встал и направился к нему. Он отбросил пистолет и стал ждать меня. Мои руки разжались и сомкнулись в нетерпеливом ожидании, и я был на полпути к нему через комнату, когда пол подо мной раскрылся, и я рухнул вниз. Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть руку Готака, тянувшуюся за его спиной, прижимающуюся к стеновой панели, а затем я оказался на четвереньках на грязном полу. Я услышал, как открылась и захлопнулась дверь, и голос монаха раздался эхом дикого смеха. Дверь люка открылась примерно в десяти футах над моей головой. Добраться до него было невозможно.

Затем я увидел, что у меня есть компания в подвале, когда весь конец ямы начал двигаться, оживая в извивающейся, скручивающейся массе, которая начала скручиваться и скручиваться на отдельных змей. Я видел королевских кобр, смертоносных гадюк, зеленых мамб и разнообразных ватнокоротов, каждый из которых был способен убить человека одним ударом. Теперь они шипели, приближаясь ко мне. Я в отчаянии огляделся. Ничего не было, только голые стены. Я попытался прыгнуть за край проема, но он остался вне досягаемости. Змеи двигались со скоростью, явно голодные и готовые напасть на жертву.

"Ник!" Я услышал крик и посмотрел вверх и увидел Халин на краю проема. Рядом с ней появилась голова Хилари. "О Боже!" Я слышал, как она воскликнула. Она попыталась протянуть руки вниз, но расстояние было слишком большим.

«Там драпировки», - сказала она, глядя на храм. «Я их достану».

Халин осталась на краю, глядя на меня сверху вниз. Хилари убежала, и я слышал, как она рвет материал. Но я знал, что будет слишком поздно. Змеи были почти на мне. К тому времени, как она связала концы вместе и опустила его, они уже достали меня. Халин тоже это заметила.

Я видел, как она закинула ноги через край и упала. "Нет!" Я кричал на нее. "Стоп!" Но было уже слишком поздно, во всяком случае, она бы не обратила на меня внимания. Она приземлилась рядом со мной, и я схватил ее, но она ускользнула и нырнула в эту массу ползающих змей, которые набросились не нее.


Хилари теперь опускала шторы, и Халин снова посмотрела на меня, ее лицо искажалось от боли, когда змея за змеей нападала на нее, вонзая клыки глубоко в ее ноги и лодыжки. Она отвлекла их внимание от меня, чтобы дать мне время сбежать, и теперь ее глаза умоляли меня не допустить, чтобы ее жертва пропала даром.

«Я привязала концы к столбам», - сказала Хилари, встряхивая шторы. «Они будут держаться, только ради бога, поторопитесь».

Я посмотрел на Халин, и ее щеки были залиты слезами, но не всеми слезами боли. «Давай, Ник… иди», - выдохнула она. Я начал карабкаться по шторам, а затем упал.

«Черт возьми, - поклялся я. Я помчался к Халин, которая все еще стояла со змеями в ногах. Мои туфли были достаточно тяжелыми, чтобы выдержать несколько укусов. Я пнул ближайших к ней, схватил ее за талию и поднял из массы прыгающих рептилий. Я отпрыгнул, держа ее одной рукой за талию, и начал подтягиваться к драпировке. Некоторые из змей вонзили свои клыки в нижнюю часть ткани, но я цеплялся за нее, собирая ее, когда я тянул девушку и себя. Халин была наполовину через мое плечо, и мне удалось сместить ее легкую фигуру, чтобы использовать обе руки. На краю Хилари забрала у меня обмякшее тело девушки, и я упал на пол.

Халин уже дышала неглубоко. Полученные ею огромные дозы яда подействуют в считанные минуты. Я видел, как дрожали ее веки, она посмотрела на меня, и ее рука скользнула по моей.

«Я твоя навек», - выдохнула она, и ее веки мягко закрыли глубокие глаза. Ее маленькая фигура вздрогнула и замерла. Я сложил ее маленькие ручки и встал. Глаза Хилари затуманились, и я громко выругался.

«Черт возьми, это вонючее место!» Я выругался. «Ей не нужно было этого делать».

«Потребность и желание», - сказала Хилари глухим голосом. Это две разные вещи ".

Я повернулся и выбежал через заднюю дверь. Гхотака нигде не было видно, но я увидел одного из его людей со страхом в глазах, когда он заметил меня. Я до сих пор не осознавал, насколько могущественной фигурой я стал для них. Я выжил в битве с коброй и убил йети. В этой лиге нельзя подняться выше. Он попытался бежать, но я схватил его, одной рукой оторвал от земли и прижал к стене храма.

Я крикнул. - "Куда он делся?"

«Я не знаю», - сказал мужчина, качая головой, чтобы подчеркнуть свои слова. Я снова ударил его об стену и услышал, как его кости затрещали.

«У тебя есть идея», - крикнул я. 'Куда он делся? Скажи мне, или я сломаю все твои суеверные кости ".

Мужчина указал на небольшой дом с гонтовой крышей примерно в ста ярдах от него. «Может, он там прячется», - сказал он.

«Он не прячется, он бежит», - крикнул я. Я отодвинулся и позволил мужчине получить резкую трещину по лицу. Он упал на землю, крича больше от страха перед тем, что может случиться дальше, чем от боли.

Он закричал. - "Река! Река!" Он указал направо, мимо храма, и я сразу вспомнил, как во время одной из прогулок мельком видел стремительную воду на окраине деревни. Я побежал за ней, проезжая мимо женщин, возвращающихся со свежевыстиранной одеждой. На берегу реки я увидел людей, смотрящих вниз по течению, а вдалеке я заметил бревенчатую землянку, по которой шлепало яркое шафрановое пятно. Трое мужчин вытащили на берег накачанные буйволиные шкуры, только что переправившись через реку на этих уникальных плотах. Я схватил один и весло и вытолкнул его в реку, упал через нее и лег, покачиваясь на надутой коже. Четыре ноги животного торчали вверх, и все это выглядело как кровать с балдахином, плавающая вверх ногами. Но он был легким и маневренным, и я обнаружил, что догоняю тяжелую бревенчатую лодку Гхотака. Течение было быстрым, и мы быстро плыли вниз по реке, минуя нависающие деревья и пологие берега. Река изогнулась, и я увидел, как Готак исчез за поворотом, оглянувшись, чтобы увидеть, как я догоняю его. Я яростно греб, и похожая на воздушный шар шкура буйвола почти скользила по поверхности воды. Обогнув поворот, я увидел лодку на берегу и Гхотака, вылезшего из него. Я направился к нему и увидел, как он вытащил револьвер. Я все еще был на большом расстоянии и плохой мишенью, если только он не стрелял намного лучше, чем я думал. Но я узнал, что он не пытался попасть в меня. Пуля ударилась о надутую кожу, и я услышал свист выходящего воздуха, и я был в воде, плывя против стремительного течения.

Гхотак был готов к бегу, и коварный монах снова остановил меня. Я перешел к берегу, чувствуя, как течение несёт меня вниз по течению, пока я плыл. Достигнув берега, я приподнялся, сбросив промокшую верхнюю куртку. Я взобрался на берег и увидел каменный дом, стоящий ярдах в пятидесяти от берега. Окна были закрыты ставнями, и он выглядел безлюдным, но это был единственный дом вокруг, и я бросился к нему на бегу, пригнувшись, пытаясь сделать себя менее уязвимой мишенью. Мне пришлось пересечь полностью открытую местность чтобы добраться до него, но в меня не попали пули

, и я добрался до дома, дернув за дверь. Она открылась, и я вошел внутрь и обнаружил, что это что-то вроде конюшни. В центре стояли два осла и нагруженные нарты, ослицы были запряжены и готовы к работе.

Я позвал. - "Где ты, Гхотак?" «Я знаю, что ты где-то здесь». Я осторожно двинулся вперед, взглянув вверх, увидел уступ второго этажа наверху. Тюки сена хранились на небольшой площадке на втором этаже. Четыре стойла выстроились вдоль одного конца конюшни, и еще два крепких ослика шерпов смотрели на меня поверх деревянных стойл. Не было ни звука, кроме беспокойного шевеления осликов, и я подошел к ним. С каждого животного свисали тяжелые седельные сумки, я открыл одну и вытащил пригоршню золотых монет и непальских рупий. Я подошел к саням и разорвал брезент на привязанных к нему ящиках и рюкзаках. Я вскрыл одну коробку. На меня смотрели драгоценности и драгоценные камни. Я видел, что Гхотак был готов к любым неожиданностям, и был готов переехать и устроить домашнее хозяйство с таким узлом где-нибудь еще.

Но где, черт возьми, он был? Может быть, когда я был так близко к нему по пятам, он отказался от идеи сбежать с этим богатством. Я вытащил Вильгельмину и начал подниматься по невысокой лестнице, ведущей на площадку второго этажа, гадая, почему, если он был там, он не выстрелил в меня. На площадке я нашел только тюки сена, но их было много, каждый примерно пять футов в длину и три фута в ширину, более чем достаточно, чтобы человек мог за ними спрятаться. Между тюками был открыт узкий проход, и я двинулся по нему с Вильгельминой в руке, осторожно вглядываясь в каждый тюк, проходя мимо него. Внезапно из-за последних тюков в конце площадки я услышал шум и увидел движение шафрана. Гхотак на мгновение поднял голову, а затем прижался к тюку. Я быстро пошел за ним и слишком поздно обнаружил, что он меня прекрасно подставил. Моя нога приземлилась прямо на пружинный механизм ловушки для животных, и яростные стальные челюсти столкнулись с моей ногой. Мучительная боль пронзила мое тело, и я упал на одно колено. Гхотак вскочил, я сильно ударил меня ногой и упал на спину, моя нога скрутилась в тяжелой стальной ловушке. Вильгельмина исчезла из досягаемости, и я увидел злобную улыбку Готака, его маленькие глазки, сияющие в финальном торжестве.

Он стоял надо мной и смеялся. «Я мог бы убить тебя, но это было бы слишком легко для тебя», - сказал он. «Вы мне дорого обошлись. У вас не будет легкой смерти». Ловушка причиняла мне сильную колющую боль в ноге, но я попытался ударить монаха другой ногой. Я поймал его за голень, и он попятился от боли, его глаза затуманились.

«Вы очень похожи на кобру», - сказал он. «Всегда опасен, если не полностью мертв». Я наблюдал, как он достал пачку спичек и зажег тюки с сеном, переходя от одного к другому, пока языки пламени не начали скручиваться вокруг углов тюков. Он снова улыбнулся мне и исчез вниз по лестнице. Я сел и посмотрел на ловушку, чтобы посмотреть, смогу ли я открыть ее стальные челюсти, но сразу понял, что обречен. Это была земля, которую однажды выпрыгнувшей мог открыть только металлический ключ, освободивший мощный пружинный механизм.

Я слышал внизу, как Готак взбирался на своего осла. Я протащился вперед мимо дымящихся горящих тюков. Цепь на ловушке была достаточно длинной, чтобы я мог дотянуться до края площадки. Готак сидел на осле, и дверь была открыта. Я видел, как он пнул животное, и ослик начал медленно выходить. Я позволил Хьюго упасть мне в ладонь, приподнялся на одно колено, прицелился и бросил стилет изо всех сил. Я видел, как он попал именно туда, куда я прицелился, в затылок монаха. Когда его голова дернулась вверх, я увидел острие стилета, торчащее с другой стороны у его горла. Он поднял руки и стал царапать шею, его пальцы судорожно подергивались, когда он пытался найти рукоять стилета. Он наконец ухватился за него одной рукой, когда его тело напряглось, а рука отпала. Он наполовину повернулся в седле, его глаза посмотрели назад и вверх туда, где я смотрел через выступ, его рот был открыт, а затем он тяжело упал с седла и лег на пол, глядя вверх невидящими глазами мертвых.

Дым становился все тяжелее, а пламя еще сильнее. Я пополз обратно, следуя за цепью до того места, где она была прикреплена к деревянному колышку в стене. Я взял платок и повязал им лицо, когда волны дыма забили мои легкие. Жара становилась все сильнее, тюки начинали гореть от ярости. Я пнул стену другой ногой и увидел, что это мягкий гипс. Я отчаянно копался в штукатурке, окружающей деревянный колышек, выколотая куски материала. Дым был таким густым, что я больше не мог видеть крышу надо мной. К счастью, у него все еще было место, чтобы подняться, и он не поглотил меня полностью. Я продолжал отчаянно копать, лицо смерти придавало мне силу за пределами нормального.


Наконец, я поставил обе ступни к стене и, напрягая каждый мускул, натянул цепочку, прикрепленную к колышку. Я чувствовал, что это поддается. Боль от ловушки на ноге была почти невыносимой, но я снова сильно прижался ногами к стене и потянул. Колышек вылетел из стены с хлопком пробки от шампанского, и я упал назад. Перетаскивая ловушку и цепь, я пополз по полу, пригнувшись, чтобы подышать воздухом. Жар опалил мое лицо, и хлев наполнился треском пламени. Я нашел лестницу и наполовину упал с нее, но достиг дна и выполз на открытое место. Я лежал и пил глубокими глотками воздуха. Наконец, поднявшись на ноги, я увидел, что ослики двинулись из здания, без сомнения, как только началось пламя. Я добрался до того места, где они стояли, сумел сесть на осла и направился обратно в деревню. Я оглянулся на здание. Теперь он был в огне. Несмотря на ужасную боль в ноге, я чувствовал себя странно удовлетворенным и умиротворенным, как будто это пламя успокоило многое.


Глава IX.


Хилари встретила меня, когда я въехал в город, выглядя как избитый шериф из какого-то вестерна. Я сложил драгоценности и золотые монеты перед храмом, объясняя собравшимся людям, что Гхотак убегал с деньгами храма. Затем мы нашли кузнеца, у которого были инструменты, чтобы освободить ловушку, и она отвела меня в свою комнату и перевязала мне лодыжку. Позже я вернулся в тихий дом и собрал свои вещи. Я не задерживался, оставшись только на то, чтобы упаковать несколько вещей, которые я принес. Я все время видел маленькую изящную фигуру, парящую в дверном проеме, плывущую по пустым комнатам. Я быстро выбрался к черту.

У меня все еще болела лодыжка, но она была скована толстыми бинтами, и я мог ходить, не хромая. Дверь в комнату Хилари была приоткрыта, и я крикнул, толкнув ее. Она стояла в центре комнаты, и когда я вошел, она бросилась на меня, дав удар с разворота и попав мне в щеку.

"Ты вошь!" - крикнула она. «Дай мне эти батарейки». Она снова замахнулась, и я уклонился.

«Почему, Хилари, дорогая, - сказал я. "О чем ты говоришь?"

«Я убью тебя», - крикнула она, бросаясь на меня. Я схватил ее за запястья и развернул полукругом. Она приземлилась на кровать, трижды подпрыгнув на ней. Она оторвалась от третьего прыжка, размахивая руками, размахивая руками в воздухе, с яростью в ее сияющих голубых глазах. Я уклонился от ударов, и она остановилась, ее груди вздымались.

«Тебе станет так жарко и неприятно вести себя так», - сказал я. "Почему бы тебе не сесть и не рассказать мне, в чем дело?"

«Ты чертовски хорошо знаешь, о чем идет речь, большая уродливая вошь», - сказала она. Внезапно ее голос сорвался, и на глаза навернулись слезы. «У тебя нет права», - выдохнула она. «Вовсе нет. Я работала над этой историей до чертиков».

Я подошел к ней и обнял, и внезапно она оказалась на кровати со мной, прижимаясь ко мне и рыдая. Она много работала для этого, и я знал, как много это должно значить, но я не мог позволить ей отправить это.

«Смотри, дорогая», - сказал я. «Может быть, ты сможешь рассказать свою историю, но сначала мне нужно получить разрешение. Я должен поговорить со своим боссом, который проверит это в британской разведке. Но я ничего не могу сделать, пока не свяжусь с ним».

Она села. «Тогда давай уйдем отсюда и побыстрее», - сказала она. Ее руки обвили мою шею. «И по другим причинам», - добавила она. «Я хочу тебя снова, Ник, но не здесь, не в этом месте. В любом случае, вернись в Англию со мной на несколько дней. У моих родителей есть небольшой коттедж в Суррее, где мы можем спрятаться».

«Вот и хорошая идея», - сказал я. "Давайте работать над этим.

Мы встали, собрали наши немногочисленные вещи и вышли из гостиницы. Когда мы направились к горам, я знал, что обратный путь через них в Кхумбу, каким бы трудным он ни был, будет легче, потому что мы направляемся домой. Я снова посмотрел на крышу Королевского дворца, сияющую в лучах полуденного солнца. Его Величество был тут не при чем, никто не видел, чтобы он принимал помощь извне. Не был нарушен не только его образ, но и покой его странного королевства. Лишь горстка людей знала, и половина из них была уже мертва, что умная попытка захватить нацию была предпринята и потерпела неудачу. Я увидел шеренгу марширующих с длинными лентами, извивающимися по улицам.

"Вы знаете, о чем все это?" - спросил я Хилари.

«Шествие в честь смерти йети», - сказала она. Я кивнул, и перед моими глазами промелькнуло изображение ужасного существа. Как и Хилари, я бы не стал больше смеяться над старыми легендами. Мы знали о странностях этого мира меньше, чем думали, многому меня научила эта земля.

В Кхумбу я связался с британской разведкой, и специальный авиалайнер подобрал нас и доставил в Лондон. Я позвонил Хоуку и подробно проинформировал его. Он был доволен и казался доступным. Я вспомнил Хилари и ее историю.

«Это очень много значит для нее», - сказал я. «И учитывая, что с этим покончено, какой вред это может принести?»

«Ничего не кончается, N3», - ответил он.


Это за три тысячи миль отсюда. «Мы не хотим начинать очередной дипломатический скандал, который закончится военными действиями, знаете ли».

«Я так понимаю, это не означает рассказа», - сказал я.

«О, какого черта, пусть она пришлет это», - сказал он внезапно. «Китайцы будут всё отрицать и называть нас лжецами, но они все равно делают это все время».

«Спасибо, шеф», - сказал я. "Хиллари будет благодарна".

«И я уверен, что вы получите выгоду от этой благодарности», - сказал он решительно. «Убедитесь, что вы вернетесь сюда не позднее выходных».

«Да, сэр», - сказал я. Телефон отключился, и я сказал Хилари. Ее энтузиазм был безумным. Я улыбнулся, вспомнив слова Хоука. Она отдала историю в свою газету, и мы поехали к ней домой и познакомились с ее родными и младшим братом. Ее брат, как и все двенадцатилетние подростки, был полон вопросов, энергии и энтузиазма.

«Заходи в мою комнату», - сказал он. «Я покажу вам своего нового питомца». Мы с Хилари последовали за мальчиком, пока он шел в его комнату, украшенную моделями самолета. Он указал на клетку, стоящую на крайнем столе.

«Это черный уж», - сказал он. «Из них получаются очень хорошие домашние животные».

Он протянул руку и вытащил змею, блестящую как смоль.

«Боже, я надеюсь, ты не боишься змей», - сказал он мне. Глаза Хилари встретились с моими сдерживаемым смехом.

"Где тот коттедж, о котором ты мне рассказывал?" - тихо спросил я.

«Я возьму ключи», - засмеялась она.

Мы оставили ее брата и его черного ужа и нашли маленький коттедж в Суррее. Английская деревня, упорядоченная, незамысловатая атмосфера и Хилари. Когда мы добрались до коттеджа, были сумерки, и сначала мы пошли ужинать. Когда мы вернулись, я развел огонь в камине, чтобы избавиться от холода, и мы сели на толстый коврик перед камином. Щеки Хилари светились в свете костра, от ее светлых волос исходили искры блестящей латуни. Я выключил лампу, и остальная часть комнаты погрузилась в темноту. Были только мы, круг огня и тепла. Мы вернулись в нашу пещеру в Гималайских горах, и Хилари упала в мои объятия, ее губы были жаждущими, нетерпеливыми, ее тело пульсировало от желания. В мгновение ока мы были обнажены у огня, тепло пламени окутало нас, усиливая лихорадку наших тел. Большая, полная грудь Хилари достигла моих губ, когда она прижалась ко мне, и она стонала и вскрикивала, когда я проводил языком медленный узор удовольствия.

Хилари прижала мою голову к своему животу, бедрам, груди. Она была в лихорадке от голода, небольшие звуки экстаза поднимались изнутри, заполняя маленькую комнату. Когда я держал ее сущность, она ахнула, и ее тихие крики превратились в непрекращающуюся просьбу о большем. Мы занимались дикой, необузданной любовью в течение трех дней, теряя счет времени и мира, превратив коттедж в наш собственный, замкнутый мир, точно так же, как у нас была эта маленькая пещера.

Но дни должны были прийти к концу. Близился рассвет, и я лежал без сна, думая о том, как через несколько часов я вернусь в Нью-Йорк, а затем в Вашингтон, сидя за столом напротив Хока. Хилари лежала рядом со мной, тоже не спала, держа мою руку на своей груди.

"Ты когда-нибудь вернешься ко мне?" - внезапно спросила она тихим и каким-то потерянным голосом. Я кивнул и повернулся, чтобы увидеть ее улыбку, грустную улыбку.

«Во всяком случае, я притворюсь», - сказала она. «И я стою на том, что я сказал той ночью в пещере. Боже, кажется, это было так давно».

"Что вы имеете в виду?"

«Я имею в виду, что с тобой здорово заниматься любовью, но не в кого влюбиться».

«Я никогда не говорил, что ты ошибаешься», - ответил я.

«Но когда уходишь, оставляешь большую дыру», - сказала она, поворачиваясь ко мне. «Я думала, это меня не беспокоит». В то утро я оставил Хилари. Она отвезла меня в аэропорт, и я увидел ее откровенное, красивое лицо и помахал ей рукой с авиалайнера. Потом мы выехали на взлетно-посадочную полосу, и все было кончено. Пока гигантский самолет летел над белыми облачными образованиями, похожими на холмы из снега, я продолжал видеть маленькую, тонкую, нежную фигуру, плывущую сквозь облака, и думал о разнице между желанием и любовью. Где-то они, конечно, сошлись, но хитрость заключалась в том, чтобы разлучить их. Или это было?


=================================


=================================


=================================


5. Двойная идентичность


Ник Картер


Двойная идентичность


Посвящается людям секретных служб

Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


Кинетоскоп

От современного аэропорта Пекина до центра древнего Запретного города около сорока километров. Это линейное расстояние. С точки зрения времени или в любом другом возможном четвертом измерении, которое может вызвать в воображении путешественник, это может быть легко сорок тысячелетий! Пройдя через оживленный Внешний город, где высокие трубы изрыгают клубы дыма, а длинные ряды новых квартир странно напоминают Лос-Анджелес - белая штукатурка и красная плитка - путешественник может войти в относительную тишину и покой Пурпурного города. Кроме того, в самом центре большой желтой паутины Китая находится Имперский город. Или, как предпочитают называть его современные мастера Китая, Татарский город.

Ван-вэй, начальник отдела координации секретных служб Китая, нетерпеливо взглянул на часы на своем тонком запястье. Никогда бы не опоздать на эту конференцию! Небесные Близнецы - иногда Ван-вэй позволял себе чувство юмора - Близнецы сами вызвали его. Мао и Чжоу.

Ван-вэй снова взглянул на часы и нетерпеливо пробормотал водителю маленького черного седана российского производства: «Быстрее! Тони-чжи! "

Водитель кивнул и толкнул машину. Хорошо ухоженные ногти Ван-вэя играли напряженную татуировку на его портфеле из свиной кожи, который был неизбежным знаком чиновничества. Это был аккуратный человечек лет пятидесяти с тонким, сардоническим, смуглым лицом. На нем были темные брюки, красивые туфли британского производства и черная блузка с высокими пуговицами в военном стиле. Из-за суровой погоды в ясный октябрьский день он был одет в консервативную спортивную куртку. На нем не было шляпы, его седеющие волосы были аккуратно расчесаны. Ван-вэй был красив и хорошо сохранился для своего возраста, но тщеславился.

Черная машина проехала через несколько ворот и подъехала к Тянь Ань Мэнь, входу в Татарский город. Здесь, окруженная золотыми черепичными крышами, была большая общественная площадь. Водитель притормозил и оглянулся на Ван-вэя за инструкциями.

На мгновение Ван-вэй не обратил на него внимания. Он думал, что будет жаль, если он не увидит свою любовницу Сесси-ю, когда он будет в Пекине. Его глаза сузились, и он почувствовал, как его чресла зашевелились, когда он подумал о Сесси-ю и ее Золотом Лотосе! Какой это был Лотос - почти не имеющая отношения к ней сама, существо, хорошо сведущее в тонких искусствах, богатое знаниями десяти тысяч лет изысканной сладости.

Водитель что-то крякнул, и Ван-вэй вернулся в обыденный мир. Следующие несколько часов ему лучше держать в уме. Вскоре он узнает, чего Небесные Близнецы хотят от него самого - и от своей призовой Черепахи.

Напротив площади стояли два унылых правительственных здания. Между ними находился комплекс, огороженный высокой выкрашенной в синий цвет стеной. Ван-вэй вышел из машины и вошел на территорию через деревянные ворота, охраняемые солдатом сил безопасности. У мужчины на плече висел автомат. Он нахмурился, глядя на проход, который показал ему Ван-вэй, но махнул рукой.

На территории было очень тихо. В центре комплекса стоял старинный трехэтажный дом с черепичной крышей и изогнутым карнизом в древнекитайском стиле. На мгновение Ван-вэй встал и с загадочной улыбкой оглядел дом. Даже если бы он не был достаточно знаком с ним, он бы знал по стилю архитектуры и изгибу карнизов, что это был дом счастья. До того, как он был построен именно в этом месте, консультировались со многими духами.

Другой охранник с автоматом направился ему навстречу по дорожке из гравия. Ван-вэй снова показал свой пропуск, после чего его проводили в дом и наверх в небольшую прихожую на третьем этаже.

Поскольку его проводили в эту конкретную комнату, Ван-вэй знал, что произошло нечто особенное. Главная комната, сразу за раздвижной дверью из шафрановой бумаги, была действительно особенной комнатой. Ван-вэй бывал здесь много раз раньше и по делам, и для удовольствия. Это была в самом прямом смысле его комната! Опора его творчества, когда он был в Пекине. То, что Близнецы выбрали его для этой встречи, означало, что впереди что-то очень важное!

Ван-вэй позволил себе предположить. Контрразведка? Ван-вэй позволил себе сухую улыбку. Что-то еще? Его Черепаха, Девятая Черепаха, также была принесена сюда. Вероятно, в этот самый момент был внизу. Девятая Черепаха, за которой так тщательно ухаживали столько лет. Так хорошо обучен. Так тщательно обработаны и промыты мозги. А меньше года назад - искусная пластическая операция! Ван-вэй позволил своей улыбке раскрыться. Он был прав. Он должен быть прав. Они собирались наконец использовать Девятую Черепаху. Используйте его в одной миссии, для которой он готовился годами.

Дверца из шафрановой бумаги с шипением отодвинулась. Высокопоставленный офицер указал пальцем на Ван-вэя. «Пойдем, - сказал офицер с мягким кантонским акцентом, - ты допущен». Он закрыл бумажную дверь за Ван-вэем, но не пошел за ним в большую прямоугольную комнату.


Ван-вэй помедлил у входа, прижимая портфель к узкой груди. Он взглянул в пол и почувствовал то же самое начало удивления, что и всегда, хотя он был в комнате много раз. Пол был из прозрачного стекла, выходивший на большую квартиру внизу. По сути, это было не что иное, как огромное двустороннее зеркало того типа, который используется для пип-шоу - и шпионажа - во всем мире. Снизу казалось, что потолок представляет собой зеркало, предназначенное для очевидного использования.

В дальнем конце комнаты в удобных креслах сидели двое мужчин. На низком столике между ними стояли чайные принадлежности и по бутылке виски с содовой. Были стаканы и пепельницы, но никто из мужчин не курил и не пил. Оба они с интересом смотрели на новичка.

Самый старший из мужчин, круглый маленький толстый человек с мягким лицом Будды, которым он иногда считал себя в современной версии, махнул на третье кресло и сказал: «Садись, Ван-вэй. Садись. Вот-вот начнется. Мы только вас ждали ».

Когда Ван-вэй опустился в кресло, он заметил циничное веселье в темных глазах другого человека. Он еще не заговорил, этот человек. Он был моложе, чем двойник Будды, худее и здоровее. Его темные волосы были густыми и блестящими, и на висках вспыхивал серый оттенок. Теперь он наклонился вперед, положив руки на колени, и улыбнулся Ван-вею. «Итак - это маленький повелитель черепах! А как сейчас держатся все твои склизкие подопечные, товарищ?

Ответная улыбка Ван-вэя была нервной. Он знал, что Чжоу никогда не любил его, что сомневался в компетентности Ван-вэя на той высокой и важной должности, которую он занимал. И это имя - Мастер черепах! Только Чжоу когда-либо осмеливался подразнить его этим. Но тогда Чжоу мог делать все, что хотел - он был наследником.

Ван-вэй сохранял бесстрастное выражение лица и с внутренней молитвой о том, чтобы гниющие почки Мао держались вечно, он открыл свой портфель и вытащил толстую пачку бумаг. При этом он взглянул через стеклянный пол в квартиру внизу. Там внизу была активность, но ничего важного. Просто слуга, включающий мягкий свет и расставляющий бутылки и стаканы на небольшой бамбуковой стойке в углу.

Чжоу заметил его взгляд и усмехнулся. «Еще нет, хозяин черепах. Веселье еще не началось, надеюсь, вы готовы. Знаешь, это может быть немного кроваво. И если окажется, что кровь принадлежит твоей Черепашке ...

Двойник Будды погрозил Чжоу толстым пальцем. "Довольно!

Приберегите свои шутки на потом. Со всем, что у меня на плечах, я приехал лично, чтобы увидеть это дело. Я почти уверен, что это сработает - почти, но не совсем. Так что давайте продолжим ". Он повернулся к Ван-вею. - А что с твоей Девятой Черепахой? Толстый человечек постучал по столу какими-то бумагами. «Я уже много знаю о нем, но я хочу слышать это из ваших уст. В конце концов, это вы несете основную ответственность ».

Ван-вэй не любил ни звука этого, ни блеска обсидиановых глаз Чжоу, но он был беспомощен. Это был не его план, только его Черепаха, но он должен был нести ответственность! С внутренним вздохом смирения он пролистал пачку бумаг. Он начал читать со своим резким, резким акцентом северного Китая:

«Девятая черепаха» - зовут Уильям Мартин. Родился и вырос в Индианаполисе, штат Индиана, США. Девятнадцать в плену в Корее. Сейчас тридцать три. Перечислен американцами как погибший в бою. Страхование на случай смерти выплатили его вдове, которая сейчас повторно вышла замуж и живет в городке Уилинг, штат Западная Вирджиния. Детей не было. У этой Черепахи всегда был статус номер один, она всегда была очень отзывчивой. Он считается полностью заслуживающим доверия и ...

«Кто его считает заслуживающим доверия?» Чжоу наклонился, чтобы посмотреть на Ван-вэя, его подвижные губы скривились в полуулыбке.

Ван-вэй покраснел. «Клянусь, сэр! Этот Черепаха находится в заключении уже четырнадцать лет, и, хотя я все это время не отвечал за его обучение, я готов поставить на карту свою жизнь, чтобы он был лучшим из имеющихся у нас Черепах.

Чжоу откинулся на спинку стула. «Это именно то, что ты делаешь, маленький повелитель черепах».

Мао сделал нетерпеливый жест. «Забудь обо всех подробностях, Ван-вэй! Ладите с ней. Эту Черепаху подвергли всем обычным процедурам?

Ван-вэй провел пальцем по напечатанной странице. «Да, товарищ вождь. Он полностью перевоспитан! Это, конечно, было сделано давно. Теперь он политически надежен уже много лет ».

Чжоу скрестил ноги и закурил длинную русскую сигарету. Он подмигнул Ван-вею. «Что американцы грубо называют« промыванием мозгов »?»

Ван-вэй проигнорировал его. Он сосредоточил свое внимание на Будде, отце всего Китая. Толстяк теперь хмурился. Он пощипал пальцем капризный ротик. «Есть кое-что, чего я не понимаю - почему эта «Девятая черепаха» никогда раньше не использовалась? Как я понимаю, вы нумеруете этих черепах в порядке их отлова? Итак, эта Черепаха, Уильям Мартин, был девятый американский солдат, захваченный в Корее? »

;

«Это правда, товарищ вождь».

Мао нахмурился. «Тогда я спрашиваю - почему его никогда раньше не использовали, если он такой надежный? 1951 год был давным-давно - должно быть, с тех пор вы взяли много Черепах, да? Он немного удивлен продолжительностью жизни этой Черепахи.

Это было непросто, тем не менее, потому что Ван-вэй наполовину ожидал ответа и приготовился к нему. «Девятая черепаха» существует уже давно. Истина заключалась в том, что Девятая Черепаха была красивым и великолепно сложенным представителем, давно привлекшим внимание очень высокопоставленного чиновника другого отдела. Этот стареющий чиновник, влюбленный в молодого человека, стоил Ван-вэю, пока он оставил Девятую Черепаху дома и в безопасности. На самом деле все так просто, но он не мог сказать об этом воплощению Будды. Едва ли. Мао был строгим пуританином; он приказывал расстреливать мужчин за меньшие извращения.

Ван-вэй начал свой подготовленный рассказ. Девятая Черепаха сыграла большую роль в обучении других Черепах. Он также перенес ряд болезней. Наконец, что наиболее важно, Девятая Черепаха была припасена для действительно важной работы, миссии первого ранга, такой как та, что сейчас под рукой.

Мао, казалось, согласился с этим. Чжоу иронично взглянул на Ван-вэя своими темными глазами и удовлетворился тем, что сказал: «Иногда задаешься вопросом, позволяешь ли ты себе привязаться к черепахам, Ван-вэй?»

Ван-вэй выдавил тяжелый смех из тонких губ. «При всем уважении, товарищ, это смешно!» Он слегка вскрикнул от отвращения. «В конце концов, они же Черепахи!» Казалось, этого достаточно, говорило выражение его лица. В Китае нет ничего ниже черепахи! Называть человека черепахой - знак позора и смертельное оскорбление. Вполне естественно, что так назывались пленные американцы, избранные для перевоспитания и «промывания мозгов». На данный момент у Ван-вэя в клетке было больше сотни таких черепах.

Мао снова заглянул в свои бумаги. «Девятая Черепаха подверглась глубокому гипнозу, да? Он хороший исполнитель? "

Ван-вэй кивнул. «Самый наилучший, товарищ вождь. В данный момент он находится под гипнозом. Он не будет таким снова, пока не достигнет Пешавара. Только наш агент, контролирующий Девятую Черепаху, может вызвать его. Сейчас она ожидает его прибытия, чтобы запустить первый сегмент плана дракона ».

Чжоу ухмыльнулся Ван-вею. «Наш агент в Пешаваре - женщина?»

«Да, товарищ. Американская девушка. Член их Корпуса мира, который нам сочувствует ».

"Но почему женщина?" Мао пристально смотрел на Ван-вэя, хмурясь в его пухлых чертах.

Ван-вэй объяснил, его медное лицо было сосредоточено, игнорируя понимающую улыбку Чжоу. «Мы так задумали, товарищ. По многим причинам. Сначала американка оказывается на месте, в самом стратегическом месте, именно там, где мы хотим ее - в Пешаваре, в устье Хайберского перевала. Она действительно работает в Корпусе мира - она настоящая. Еще важно то, что она известна своими распутными связями, у нее было много любовников, и еще один не вызовет никаких комментариев. Но самое главное, что гипноз Девятой Черепахи был сексуально ориентирован. Он, э-э, будет реагировать только на команды, отданные определенным образом и в определенном месте ».

Последнее было идеей Ван-вэя, и он очень ею гордился.

Чжоу, который всегда усваивал чуть быстрее, чем его хозяин, посмотрел на Ван-вэя с усмешкой. «Что может быть более секретным, чем дамская спальня, а?»

«Совершенно верно, товарищ».

Мао поднял руку, призывая к тишине. Он взял лист бумаги и посмотрел на него: «Да хватит за это. Я полагаю, вы знаете, что делаете. Ты бы лучше! А теперь - эта Девять Черепах тоже перенесла обширную пластическую операцию в прошлом году?

«Верно, товарищ вождь».

Мао смотрел на Ван-вэя круглыми холодными глазками. «Эта операция прошла успешно? А также специальная подготовка? Воспитание личности? Эта Девятая Черепаха теперь двойник агента АХ, Ника Картера? Он выглядит, ходит и говорит, как Ник Картер?

Ван-вэй придвинул свой стул поближе к трону. Теперь он был на твердой почве. «Товарищ лидер, - сказал он, - Черепаха Девять даже думает, как Ник Картер! Он думает, что он Ник Картер! Тот, кого зовут Киллмастер. На данный момент это так. Прежде чем он начнет свое путешествие, его, конечно же, выведут из-под контроля. Пока он не достигнет Пешавара. Наш агент, американка, сможет в любой момент снова ввести его в состояние полного гипноза. Затем он примет, как и планировалось, полное имя Ника Картера, этого Киллмастера ».

Мао ковырял в губах. «Насколько вы знакомы с деталями« Плана Дракона »?»

Ван-вэй вежливо пожал плечами. Было неразумно казаться слишком осведомленным. Он, естественно, мог угадать большую часть этого, но это держалось в секрете.

Он сказал: «В основном моя роль, товарищ вождь, это естественно. Последние шесть месяцев я держал его под личным наблюдением. Он изучил фильмы и фотографии настоящего Ника Картера. Также записи мужского голоса, который нам пришлось просить у русских - они не хотели делиться этим с нами».

Чжоу злобным голосом сказал: «Русские - они тоже черепахи!»

Ван-вэй продолжил: «Девятая Черепаха теперь одевается как Ник Картер. В том стиле, что англичане называют консервативным хорошим вкусом. Его стрижка такая же, как и все его личные вещи. Он был обучен обращению с оружием этого агента - 9-миллиметровым «люгером» и метательным стилетом, который настоящий Ник Картер носит в ножнах на правом предплечье. Под контролируемым гипнозом он будет таким же безжалостным и смертоносным убийцей, как настоящий агеннт-АХ ».

«И это, - прервал Чжоу, - настолько смертельно опасно, насколько это возможно. Я слышал, что это тайна. Никаких бумажек об этом! Если твоя Черепаха сможет убить его, Ван-вэй, ты окажешь всем нам большую услугу. Русские, эти дураки, годами безуспешно пытались это сделать».

Мао снова поднял пухлую руку. «Это, конечно, правда. Этот Ник Картер стоит дюжины дивизий на Западе. Естественно, он должен быть убит. Это второй сегмент плана дракона. Но первый сегмент по-прежнему остается самым важным - война между Индией и Пакистаном должна продолжаться! Прекращения огня быть не должно! Если, несмотря на все наши усилия, прекращение огня существует, оно должно постоянно нарушаться - обеими сторонами. В этом, конечно же, и заключается суть первого сегмента плана дракона - поддерживать кипение в кастрюле! Когда и Индия, и Пакистан исчерпают себя, тогда мы будем знать, что делать ».

Чжоу сказал мягким голосом: «А второй сегмент, я полагаю, должен заманить настоящего Ника Картера? Чтобы заставить его следовать за двойником, Черепахой, а затем убить его? Избавиться от Killmaster раз и навсегда? "

Ван-вэй кивнул. "Это так. Товарищ. По крайней мере, мы на это надеемся. Мы рассчитываем, что организация AX узнает, что у их драгоценного Ника Картера есть двойник, который работает против них. Мы думаем, что тогда AX пошлет настоящего Картера найти двойника и избавиться от него - только мы надеемся, что все будет наоборот ».

Чжоу улыбнулся. «Надеюсь, ты прав, Ван-вэй. Для вашего собственного блага."

Двойник Будды потирал толстые руки. «Это должно быть забавно - Ник Картер убивает Ника Картера! Жаль, что это, вероятно, будет происходить в каком-то безвестном уголке мира, где мы не можем на это смотреть ».

Ван-вэй улыбнулся и кивнул. Затем он указал вниз через стеклянный пол. «Начинают, товарищ вождь. Теперь вы увидите мою Девятую Черепаху в действии. Четверо мужчин попытаются убить его, когда он занимается любовью с женщиной. Моя Черепаха, конечно, ничего об этом не знает. Он думает, что это рутина, часть его привилегированного дня за хорошее поведение. У моих старших Черепашек, знаете ли, каждую неделю выходной, э-э ... для отдыха.

Чжоу маслянисто усмехнулся. - Вы действительно отлично разбираетесь в эвфемизме, повелитель черепах. И я тебе еще кое-что скажу, мой маленький друг. Вы лжец и лицемер! Вы много раз ставили эти пип-шоу в прошлом - и всегда делаете вид, что вам скучно с ними. Кажется, ты даже не одобряешь свои собственные методы, как будто они не совсем нравственны ». Чжоу зажег еще одну свою длинную сигарету. «Знаете ли вы, повелитель черепах, что я не верю в ваши поступки? Думаю, вам нравятся эти маленькие шоу - например, так же, как и мне ». Чжоу откинулся на спинку стула, скрестил длинные ноги и с кривой улыбкой выпустил дым на Ван-вэя. "А теперь - давай!"

Мао, мягкий толстый маленький отец Китая, переводил взгляд с одного на другого. Он слегка нахмурился, но голос был холодным. «Да, продолжай. И теперь я предупреждаю вас двоих - эти разногласия между вами прекратятся! Я не знаю причины вашей ссоры и не хочу знать, но если она продолжится, я приму меры! Народная Республика не может позволить себе ваших препирательств. Это ясно? "

Чжоу ничего не сказал. Он откинулся назад и закрыл глаза. Ван-вэй озабоченно кивнул Вождю. Он только что понял. Это только что пришло к нему в ослепительной вспышке интуиции - Чжоу возжелал Сесси-Ю! Каким дураком он был, представив их ...

Мао нажал кнопку на столе. Слуга незаметно скользнул внутрь, чтобы задернуть жалюзи и выключить единственный свет. Каждый мужчина удобно устроился в затемненной комнате. Ван-вэй украдкой взглянул на Чжоу и увидел, как тот расстегнул воротник и вытер свой высокий лоб чистым белым носовым платком. Ван-вэй потянулся, чтобы расстегнуть свой воротник. Он заметил, что во время этих пип-шоу у него есть склонность к поту.

Квартира внизу была похожа на ярко освещенную сцену, каждая деталь которой была видна сверху. Эта квартира использовалась очень часто, и обстановку можно было менять по желанию. Ван-вэй никогда не был в Нью-Йорке и никогда не надеялся быть там - даже в самых абсурдных своих полетах Министерство пропаганды никогда не предполагало, что Соединенные Штаты могут подвергнуться физическому вторжению. Но Ван-вэй прочитал сценарий. Квартира, в которую он теперь смотрел, должна была находиться в дорогом и шикарном отеле на Парк-авеню. Маленькая, но элегантная, с роскошным декором.

На данный момент квартира была пуста. Затем открылась дверь и вошел мужчина. Ван-вэй

напрягся от чего-то вроде гордости. Это была Девятая Черепаха. Его Черепаха - его собственная изысканная работа! Он наклонился вперед, опустив голову между колен, и уставился сквозь стеклянный пол на это существо, которое он создал после четырнадцати лет заточения. Школьником он читал переводы «Франкенштейна» и подумал об этом сейчас. Он и, конечно же, многие другие создали эту штуку, которая теперь подошла к маленькому бару и налила себе выпить. - Виски с водой, - заметил Ван-вэй. Настоящий Ник Картер обычно пил скотч.

Мужчина в баре был одет в светло-серый твид консервативного и дорогого покроя, сделанный на заказ в одном из лучших заведений на Риджент-стрит в Лондоне. Туфли также были британскими, коричневого цвета, с ручкой на косточках и косточкой. Рубашка была на пуговицах Brooks Brothers. Галстук темно-винного цвета стоил двадцать долларов. Ван-вэй знал, что под красивым костюмом на его мужчине были боксеры из плотного ирландского льна. Пять долларов за пару. Винные темные носки из шотландской шерсти - восемь долларов. Из Ван-вэя получился бы прекрасный торговец - на такие детали он хорошо запоминал.

Мао нарушил молчание. «Ваша Черепаха похожа на фотографии Ника Картера, Ван-вея, которые я видел. Я это признаю. Но я не могу близко рассмотреть его лицо. Хирургические шрамы зажили?

«Почти так, товарищ вождь. Еще есть немного розовой ткани - но нужно быть очень близко к нему, чтобы заметить это ».

«Например, быть с ним в постели?» Маленький смех Чжоу был маслянистым.

Ван-вэй невольно вздрогнул от мрака. Он думал о своем пожилом соотечественнике, который наслаждался благосклонностью Девятой Черепахи и так хорошо платил за эту привилегию. Чжоу, конечно, не имел в виду этого. Тем не менее Ван-вэй почувствовал, как по лбу выступила капля пота.

Но его голос был ровным, когда он согласился. «Совершенно верно, товарищ. Но он не пойдет спать ни с кем, пока не доберется до Пешавара. Наш агент, американская девушка ...

Мао их заставил замолчать. Он казался нетерпеливым. «Когда начинается это маленькое представление, Ван-вэй? Есть еще несколько вопросов, которые требуют моего внимания сегодня ».

Ван-вэй вытер лоб платком. «Скоро, товарищ вождь. Я хотел, чтобы ты сначала хорошенько взглянул на этого человека наедине.

«Тогда давайте помолчим, - раздраженно сказал Мао, - и посмотрим!»

Мужчина в баре потягивал виски с водой. Он открыл серебряный портсигар и закурил длинную сигарету с золотым наконечником. Два года назад агент из Восточной Германии спасал задницу в берлинском отеле и отправил их. В профессии вы никогда не знали, когда мелочи могут оказаться важными.

Мужчина в баре сидел в позе кажущейся расслабленности, но его глаза непрерывно блуждали, а тело под дорогим костюмом производило впечатление мощной пружины, скрученной для действия. Он был чуть выше шести футов и ни грамма жира на нем не было. Плечи представляли собой огромный мускулистый клин, переходящий в тонкую талию, длинные и жилистые ноги под хорошо сидящими брюками.

Пока трое мужчин смотрели сверху, мужчина у бара вынул автоматический пистолет и осмотрел его с легкостью долгой практики. Он достал обойму, вставил патроны в нее и проверил пружину магазина. Он проверил обойму на предмет наличия патронов и смазки, затем перезарядил ее и вставил обратно в пистолет. Он положил оружие в пластиковую кобуру, которую носил на поясе, и застегнул куртку. Не было явной выпуклости. Куртка была сшита должным образом.

Чжоу нарушил тишину.

«Позвольте мне понять это правильно. Этот человек, которого мы видим, эта Девятая Черепаха, сейчас находится под гипнозом? Он считает себя Ником Картером? Он действительно думает, что он Киллмастер?

«Да», - сказал Ван-вэй. "Он убежден в этом ..."

Мао зашипел на них. "Тихо! Смотрите - этот человек быстр, как змея.

Человек внизу, казалось, скучающий, вышел из бара и занял позицию примерно в двадцати футах от пробковой доски для дротика, прикрепленной к стене. Едва заметным движением он опустил правое плечо, согнул правую руку. Что-то блестящее упало из его рукава в руку. Бросок был таким быстрым, что Ван-вэй не мог уследить за ним - но вот он, маленький стилет, дрожащий около центра доски для дартса!

«Замечательно», - фыркнул Мао. «Очень близко к цели».

Ван-вэй вздохнул и промолчал. Бесполезно говорить Лидеру, что настоящий Ник Картер попал бы в яблочко. Его Черепахе пришлось бы немного поработать над метанием ножа. В конце концов, если все устроится правильно, его Черепаха должна будет выступить против настоящего Ника Картера.

Под ними открылась дверь квартиры и вошла девушка. Чжоу громко вздохнул. «Ааааа, теперь мы можем приступить к делу».

Девушка была высокой, стройной и изысканно одетой в западном стиле. На ней была шикарная шляпка и костюм, а ноги в темном нейлоне и на высоких каблуках были идеально гладкими. На ее тонких плечах был накидан из норки.

Из квартиры внизу не было звука - его можно было включить по желанию, но в данный момент он не работал по желанию Мао. Лидеру было все равно, что такое звук


Только то, что было сделано. Это было не чем иным, как проверкой работоспособности и готовности Девятой черепахи к своей работе.

Ван-вэй слышал, как участилось дыхание Чжоу, пока они смотрели, как интимная картина разворачивается под ними. Он должен был признать, что это было захватывающе. Ему нравились эти маленькие представления, и не всегда по долгу службы. Чжоу был прав в этом! На мгновение Ван-вэй позволил себе мимолетные мысли о Сесси-Ю и ее Золотом лотосе, затем заставил себя обратить внимание. Это занятие любовью, происходящее сейчас под ними, возбуждая более вульгарные чувства, не имело реального значения. Настоящее испытание было еще впереди. Когда Turtle Nine, в самом прямом смысле, будет бороться за свою жизнь.

Девушка сняла шляпку и бросила норковый палантин на диван. Она отказалась от выпивки. Ее тонкие руки обвились вокруг шеи высокого мужчины, и она сильно прижалась своим гибким телом к его. Они долго целовались. У девушки были закрытые глаза. Она подняла с пола одну аккуратно обутую ногу, затем вторую. Она начала изгибаться и подергиваться к мужчине.

«Она знает свое дело», - сдавленным голосом сказал Чжоу. "Кто она такая?"

«Ее зовут Си-чун», - сказал Ван-вэй. «Неважно. Проститутка, которую мы иногда использовали. Она даже не китаянка. Наполовину корейка, наполовину японка. Но вы правы - она наиболее работоспособна.

«Во многом, - сказал толстый Лидер. «Но в таком вопросе - она сдержанна? Можно ли ей доверять?

Ван-вэй кивнул, понимая, что они его не видят. «Я так думаю, но это не имеет значения, товарищ вождь. Мы не рискуем. Когда это закончится, Си-чун будет утилизирована ».

Пара внизу ушла в спальню. Девушка расслабленно стояла, опустив руки по бокам, пока мужчина раздевал ее. Ее голова была запрокинута, ее узкие темные глаза смотрели в зеркальный потолок, когда мужчина снял ее маленький пиджак, ее блузку и поцеловал ее смуглые плечи, снимая лифчик.

Ван-вэй почувствовал легкую боль. Она была милашка, хоть и шлюха. Казалось, теперь она смотрела прямо на него. Как будто она знала, что он здесь, знала, что происходит, и умоляла его помочь ей.

Ван-вэй вздохнул. Сентиментальность из-за шлюх не годится. Тем не менее - может, он мог бы ей немного помочь. Он должен увидеть. Возможно, ее удастся отправить на юг к войскам вдоль вьетнамской границы. Он полагал, что это будет немного лучше, чем смерть!

Девушка стояла теперь только в поясе с подвязками и темных чулках. Ее длинные ноги были цвета меда. Мужчина поцеловал ее груди, маленькие, круглые и твердые, как маленькие дыни. Она улыбнулась и провела тонкими пальцами по его коротко остриженным темным волосам, лаская красивую голову. «Похоже, она наслаждается своей работой», - подумал Ван-вэй. И почему бы нет? Черепаха Девять, теперь полный двойник Ника Картера, естественно, была бы прекрасным любовником. Настоящая доблесть Картера как любовника была хорошо известна китайской разведке.

Мужчина и женщина теперь лежали на кровати, глубоко поглощенные горячими предвариями любви. Гибкое тело женщины искривлялось страстными арабесками. Ее маленький красный язычок мерцал, как у ящерицы, когда она пыталась возбудить мужчину еще больше.

«Часть ее инструкций», - прошептала Ван-вэй. «Она пытается заставить его забыть обо всем, кроме нее».

«Кажется, ей это удается, - сухо сказал Чжоу.

«Не совсем», - сказал Ван-вэй. "Часы!" В его голосе была нотка гордости. Девятая Черепаха хорошо усвоила его уроки.

Мужчина внизу вырвался из объятий женщины. Его губы шевелились в улыбке. Она надулась и попыталась обнять его, но он стряхнул ее и вернулся в гостиную. Он был обнажен, за исключением стилета в ножнах, прикрепленных к внутренней стороне его правого предплечья.

Трое наблюдателей видели, как он пытается открыть дверь, проверяя замок. Он подошел к каждому окну и проверил его.

Мао зашипел в темноте. «Он очень осторожен, ваша Черепаха. Вы уверены, что он не подозревает, что его ждет?

Он ничего не подозревает, товарищ вождь. Это просто обычные элементарные меры предосторожности, которые настоящий Ник Картер предпримет в такой ситуации ».

Чжоу сказал: «Кто те люди, которые попытаются убить твою Черепаху? Не очень хорошие китайцы, надеюсь? "

«Они китайцы, - ответил Ван-вэй, - но не хорошие. Все они преступники, приговоренные к смертной казни. Им обещали жизнь в случае победы ».

Чжоу тихо рассмеялся в темноте. «А если они выиграют - если они убьют твою призовую Черепаху? Что ты тогда будешь делать, Ван-вэй? »

«Найду новую черепаху и начну все сначала, товарищ. Требуется только терпение. Ты должен знать что."

«Я знаю, что меня все больше раздражает эта болтовня, - рявкнул Мао. «Молчите и смотрите!»

Псевдо Ник Картер вытащил из кармана пиджака моток бечевки. Он привязал один конец бечевки к петле высокой лампы возле двери. Затем, поставив стул в нужное положение, он опустил бечевку вертикально на пол, под ножки стула и через дверь к еще одному стулу, где привязал конец бечевки. Шпагат теперь образовывал линию по щиколотку около двери.

Мужчина проверил натяжной трос один или два раза, чтобы убедиться, что он работает, затем покинул комнату в темноте и вернулся в маленькую спальню, где девушка лежала, нетерпеливо поглаживая свои мягкие груди.

«Умно», - признал Мао. «Но дверь заперта. Как твои люди, преступники, попадут сюда? »

«У них есть ключ доступа, товарищ лидер. Как у настоящих врагов. Они скоро появятся ».

Ван-вэй услышал шелест одежды, когда Чжоу вытер лицо. «Я рад, что не служу тебе», - сказал он Ван-вею. «Слишком много мер предосторожности - как вообще найти время, чтобы чем-то насладиться?»

«Это необходимо», - сказал ему маленький разведчик. «Иначе агент не проживет достаточно долго, чтобы получать от чего-либо удовольствие».

Они смотрели, как мужчина опустился на кровать рядом с женщиной. Он вынул стилет из ножен и сунул его в кровать рядом с правой рукой. Люгер был помещен под подушку рядом с его левой рукой. Отключили радио, которое, должно быть, играло на тумбочке. Незадолго до того, как мужчина накрыл женщину своим крепким телом, он протянул руку и выключил единственный свет.

Мао двигался в темноте. Он нажал кнопку на столе, и звук ожил. Сначала только негромкое электронное жужжание, потом стали различать отдельные звуки.

Чжоу мягко выругался. «Почему он должен был выключить свет!»

Ван-вэй чувствовал себя немного лучше. «Это необходимо, товарищ. Так что если загорится внешний свет, он будет иметь преимущество в темноте ».

Мао снова их замолчал. Они сидели и прислушивались к разнообразным звукам, исходящим из громкоговорителя в стене комнаты.

Нежный звон пружин кровати. Приглушенный крик женщины. Внезапно женщина тяжело дышит, затем ее долгий стон удовольствия ...

В гостиной загорелась лампа. Четверо китайцев, все в синих костюмах кули, на мгновение стояли, удивленно моргая. Над ними Ван-вэй почувствовал, как его собственное сердце сильно подпрыгнуло. Это было настоящее испытание!

Не прошло и десятых секунды, как кули, оправившись от внезапного удара света, вступили в бой. У всех были длинные ножи. У двоих из них были револьверы. Один, помимо ножа, держал в руках смертоносный топорик.

Они рассыпались по комнате, тихонько перекликаясь, и начали приближаться к темной спальне. Наблюдатели наверху видели лишь слабую тень движения в комнате. Крик женщины был внезапно подавлен. Люгер плюнул пламенем в кули, прячась тени, выстрелы громко раздавались в динамик. Один из кули, у которого был револьвер, споткнулся и упал на землю, его кровь залила ковер. Револьвер вылетел из мертвой руки по полу. Кули прыгнул за ней. «Люгер» снова выстрелил, и человек упал.

Оставшийся вооруженный кули присел за диван и начал стрелять в спальню. Кули с топором упал на четвереньки и под прикрывающим огнем своего товарища начал ползти вдоль стены к двери спальни. Это были отчаявшиеся люди, их жизни вдвойне висели на волоске, и они не сдавались легко.

«Люгер» снова и снова щелкал из спальни. Кучки и куски дивана разлетелись по воздуху, но человек с револьвером не пострадал. Он продолжал стрелять в спальню. Ползший мужчина с топориком был теперь у двери. Он взглянул вверх, увидел выключатель и крикнул своему товарищу, вставая, чтобы включить его. В спальне вспыхнул свет.

Девятая черепаха Ван-вэя пронеслась через дверь спальни, как обнаженная молния. В его правой руке был стилет, в левой - стреляющий «Люгер». Кули с топором издал легкий крик ярости и торжества и метнул оружие. Он блестел в ярком свете, вращаясь из стороны в сторону. Метатель был опытным убийцей триады - за что он должен был умереть - и никогда не промахивался.

Сейчас он практически не промахнулся! Черепаха Девять быстро пригнулась, и крутящийся топор прошел над ним. Девушка, ее мягкий рот широко раскрылся в крике, получила топор прямо между глаз. Она откинулась на кровать, топор вонзился в ее прекрасное лицо.

Девятая Черепаха думал как автомат, которым он был. На мгновение он не обращал внимания на метателя топора и прыгнул к дивану, стреляя и ныряя. Он выстрелил дважды, и «Люгер» затих. Кули за диваном выстрелил один раз и промахнулся, и его пистолет тоже пусто щелкнул. Он встал и отпрыгнул в сторону, думая избежать несущейся Девятой Черепахи.

Но Девятая Черепаха не торопилась. Его рука поднялась и откинулась назад, и что-то пропело в воздухе. Кули стоял у дивана, тупо глядя на стилет, вонзенный в его сердцу, как украшение. Он медленно опрокинулся, вцепившись обеими руками в стилет на своем теле, поглаживая блестящую рукоять окровавленными пальцами.

Для оставшегося кули этого было достаточно. Он бросился к двери с криком ужаса. Девятая Черепаха улыбнулась и бросила пустой «Люгер». Он задел мужчину у основания черепа, и он упал, оглушенный.

Девятая Черепаха медленно подошел к корчащейся фигуре.


На мгновение он постоял над мужчиной, глядя на него, затем поднял босую ногу и умело и злобно ударил мужчину в шею. Наблюдатели наверху слышали, как сломался позвоночник.

Некоторое время в комнате со стеклянным полом воцарилась тишина. Тогда Мао сказал: «Я думаю, твоя Черепаха готова, Ван-вэй. Даже для Ника Картера, Killmaster. Завтра утром ты введешь в действие Первый Сегмент Плана Дракона.


## Глава 2


Ищи и уничтожай

Они покинули предгорья и неуклонно карабкались в ущелье, которое в конечном итоге приведет их к перевалу Каракорум, а затем по длинной извилистой глиссаде в Кашмир. Ник Картер сделал паузу, чтобы отдышаться, и расчесал частицы льда от своей трехдневной щетины. У него не было возможности побриться с тех пор, как он покинул Вашингтон. Теперь он пытался дышать разреженным воздухом и смотрел назад, на запад и юг, где заснеженные вершины Гималаев начинали собираться и отражать закат великолепным веером.

N3, старший по рейтингу KILLMASTER для AX, был не в настроении ценить эстетику. Он был чертовски несчастен. Не было времени акклиматизироваться к высоте, да и кислорода у него не было. Его легкие болели. Его ноги были глыбами льда. Все, кроме термобелья - его начальник, Ястреб, любезно дал ему время собрать это - воняло яком. На нем были сапоги из ячьей кожи, кепка из ячьей кожи с капюшоном и поверх стеганого костюма, в котором какой-то китайский солдат, должно быть, много лет жил, - шинель из ячьей кожи.

Ник горячо выругался и пнул лохматую вьючную пони Касву по ее лохматому заду. Удар ужалил его полузамороженную ногу и только рассердил Касву. Пони бросил на Ника укоризненный взгляд и продолжил шагать в своем собственном темпе. Ник Картер снова выругался. Даже Касва был каким-то психом! Касва на самом деле звали верблюда, по крайней мере, так сообщил ему проводник Хафед с зубастой ухмылкой.

Ник снова пнул стойкого зверька и взглянул на широкое ущелье, ведущее к перевалу. Он все время отставал все дальше. Хафед, который был отправной точкой для движения, был в доброй четверти мили впереди и глубоко в тени перевала. Позади него, через определенные промежутки времени, растянулись пятеро шерпов, каждый с лохматым пони, похожим на Касву.

«Но быстрее», - сказал Ник своему пони. "Намного быстрее! Давай, тупой, косоглазый, волосатый маленький монстр! »

Касва заржал и даже увеличил темп. Не из-за пинков чужеземного дьявола, а потому, что приближалось время кормления.

Проводник Хафед остановился там, где тропа сужалась между двумя высокими скалами. Замерзший водопад, замысловатый фриз из холодного кружева, свисал с навеса, и они разбили лагерь за ним. К тому времени, как Ник поднялся наверх, другие пони были накормлены, и шерпы пили чашки горячего чая с маслом из яка, приготовленного на тщательно защищенных плитах Коулмана. Хафеду, мастеру всех горных профессий и, казалось бы, всех языков, весь день было непросто. Он боялся столкнуться с китайским патрулем.

Ник и Хафед спали в палатке Бланшара. Ник обнаружил, что они уже за замерзшим водопадом. Он снял свой рюкзак с Касвы и отправил зверя на кормление, затем расстелил спальный мешок в палатке и с долгим вздохом упал на него. Он устал до основания. Все тело невыносимо чесалось. Наряду с униформой погибшего китайского солдата он унаследовал еще несколько блох.

Стало темно. Не было бы ни луны, ни звезд. С каждой минутой становилось все холоднее, туманный озноб, горький до костей, и ветер в ущелье начинал двигаться. Ник открыл глаза и увидел несколько снежинок, проплывающих мимо проема палатки. «Хорошо, - устало подумал он. Все, что мне нужно - метель!

Ник чуть не задремал, пока в пол-уха слушал, как Хафед укладывает людей и пони на ночь. Без сомнения, Хафед был жемчужиной. Он был похож на бандита, и от него плохо пахло, но он продолжал работать. Похоже, он немного знал все языки в этой части мира - китайский, тибетский, бенгальский, маратхи, гуджерати - даже очень ломаный английский. N3 подозревал, что Хафед работал на ЦРУ, но ничего не было сказано. Но Ник знал, что, когда китайцы вторглись в Тибет, ЦРУ тоже вмешалось, насколько могло, учитывая грозные языковые и физические барьеры.

AX, конечно, тоже немного перебралось в Тибет. Вот почему он был здесь сейчас, измученный, покусанный блохами, и его тошнило. Главный агент AX в Тибете был убит человеком, назвавшим себя Ником Картером. Человек, который выглядел и вел себя как Ник Картер! Но его двойник был убийцей, а настоящий Ник определенно не был. Убийца, да. Убийцей в этом случае, нет. И это, - устало подумал теперь N3, - было первой настоящей ошибкой его двойника.

Хафед подошел и присел у входа в палатку. Было слишком темно, чтобы разглядеть его, но Ник мог представить себе лицо проводника, смуглое, с пуговицами, косыми глазами и с жирной бородой.

Теперь во мраке он почувствовал запах Хафеда.

"Как дела?" - устало спросил Ник. «Мужчины все еще собираются уйти?»

Хафед прошел дальше в маленькую палатку. «Да, они не ходят дальше этого места. Они шерпы, и это не их страна, понимаете? Они также очень боятся китайских солдат ».

Ник попытался снять пальто из ячьей кожи, затем порылся в карманах стеганого костюма в поисках сигарет. Хафед зажег их от слабо светящейся спички. «Лучше не показывать свет», - сказал он. «Я думаю, у китайских солдат очень зоркие глаза».

N3 зажал сигарету в ладони. «Что ты думаешь, Хафед? Есть ли поблизости китайцы? »

Он чувствовал, как мужчина пожал плечами. «Кто знает, сар? Возможно. Но это карма. Если солдаты приходят, они приходят - и все. Мы ничего не можем сделать ».

«На карте, - сказал Ник, - эта область отмечена как имеющая неопределенную границу. Я не думаю, что это что-то значит для китайцев! »

Хафед мрачно усмехнулся. «Нет, сэр. Ничего. Им лучше - в таких местах ставят свой флаг и извиняются, но теперь это наша земля. Это их путь ».

N3 курил сигарету и размышлял. Ему было наплевать на китайцев в данный момент, за исключением того, что они были позади, должно быть, позади, этот проклятый двойник! В любом случае он слишком устал, чтобы думать; его голова казалась легкой, как воздушный шар, который может оторваться и улететь в любую минуту.

Хафед ушел на мгновение и вернулся с огромной чашкой чая, полной цампы. «Лучше выпей это», - приказал он. «Я думаю, тебе не хорошо, сэр? Смотрю весь день. Ты болен."

Ник выпил немного чая. «Вы правы, - признал он. «Я чувствую себя паршиво. И это плохо - я не могу себе позволить заболеть. Он слабо ухмыльнулся, когда говорил. Хоуку это не понравится. Человек-АХ никогда не позволял болезни мешать выполнению миссии.

«Все в порядке», - успокаивающе сказал Хафед. «Просто у вас горная болезнь - я думаю, это у всех иностранцев. Высота это все. Через два-три дня с тобой все будет в порядке.

Некоторое время они курили молча. Ник выудил из рюкзака бутылку виски и долил им чай. От теплого виски с торфяным вкусом он почувствовал себя немного лучше. Хафед расстелил рулон кровати рядом с Ником и лег, энергично почесавшись. Он удовлетворенно булькал, потягивая чай с виски. За окном ветер завывал, как большой белый волк за добычей. Холод начал проникать в мозг N3, и он знал, что этой ночью ему не будет много времени для сна. Возможно, это было так же хорошо. Ему нужно было время, чтобы подумать, привести себя в порядок. С тех пор, как телефонный звонок Хока утащил его от теплой постели и горячей женщины, он двигался неистово. Довольно абсурдно припев старой мелодии Гилберта и Салливана пронесся в его голове. Пародия. Участь агентов AX - не самая лучшая!

Возможно нет. Но это был его выбор. И, несмотря на все его временами тяжелые схватки, он знал, что это была та жизнь, которую он хотел и любил. Так зачем жаловаться, когда глубокой ночью его вытащили из-под бархатных бедер и отправили в Тибет!

Реактивный самолет AX доставил его из Нью-Йорка в Вашингтон менее чем за час. Это была сумасшедшая, хаотичная ночь. Его босс, Хоук, был зол, устал, растрепан и в ярости. Штаб-квартира AX за невинным фасадом на Дюпон-Серкл возмутилась. Хоук с незажженной сигарой, катающейся во рту, разговаривал с Ником время от времени, когда он кричал в полдюжины телефонов.

«Вы, - отрезал он, указывая сигарой на Ника, - сейчас находитесь где-то в Тибете. Вы занимаетесь официальным делом, совершенно секретно, и вы связались с нашим главой в Тибете - буддийским монахом по имени Пей Лин. Вы выдоили из него всю информацию, которую могли, но потом допустили ошибку. Было кое-что, чего вы не знали - ваше собственное Золотое число! "

N3 давно избавился от оцепенения сна и наркотика поцелуев Мельбы О'Шонесси. Его ледяной разум щелкал, как компьютер.

«Так вот где самозванец поскользнулся? Он не знал своего Золотого числа? "

Хоук самодовольно ухмыльнулся. «Он даже не знал, что существует золотое число! Я признаю, что китайская разведка - хороша, но у нас все еще есть несколько секретов. И Золотой номер, слава богу, один из них. Они достаточно умны, чтобы знать, что не могут все предвидеть, но я сомневаюсь, что они ожидали, что их человек, этот фальшивый Ник Картер, так скоро будет разоблачен. Для нас это адский перерыв - теперь вы можете прямо встать на его пути. Мне не нужно сообщать вам приказы - ищите возможность уничтожения! Уезжаете через полчаса - не будет времени на инструктаж и некогда устраивать прикрытие. Тебе придется работать, как самому себе. Самостоятельно. По догадке и надеясь на бога. Найди этого ублюдка, сынок, и убей его, прежде чем он нанесет непоправимый урон.

«Это может быть ловушка», - сказал Ник. «Чтобы привлечь меня на смертельную дистанцию».

Вставные зубы Хоука вцепились в сигару. «Думаешь, мы об этом не думали? Конечно же ловушка! Но это, наверное, только часть дела, мальчик. Они не стали бы устраивать такой изощренный обман, чтобы убить вас. Должно быть что-то нечто большее.


Вы должны выяснить, что это такое, и вы должны остановить это ».

Киллмастер закурил одну из своих сигарет с золотым наконечником и прищурился, глядя на Хоука. Он редко видел своего босса таким расстроенным. Вне всякого сомнения, назревает что-то действительно большое.

Хоук указывал на карту на стене. «Этот фальшивый вы направляетесь на восток. Мы, конечно, проецируем, угадываем, если хотите, но я думаю, что мы правы. Если да, а он идет на восток, то в этом запустении некуда идти, кроме перевала Каракорум. И это ведет в северный Кашмир. Вы начинаете понимать? "

Киллмастер улыбнулся и скрестил длинные ноги. «Все, что я знаю, это то, что я читал в газетах», - сказал он. «И я прочитал сегодня вечером по дороге сюда, что Индия и Пакистан готовятся подписать еще одно соглашение о прекращении огня. У Тан, кажется, немного продвинулся ».

Хоук вернулся к своему столу и сел. Он положил пару потертых туфель на подставку с кожаной подкладкой. «Может быть, перемирие будет, а может и не будет - уж точно не будет, если китайцам есть что сказать по этому поводу. Я признаю, что сейчас мы делаем много безумных догадок, но почти наверняка этот фальшивый агент отправляется в Кашмир, Индию, Пакистан или куда-то еще, чтобы война продолжалась. Китайские красные должны поддерживать этот котел в кипящем состоянии - они могут многого добиться. Мы не знаем, как они это планируют сделать - это ваша задача - выяснить ». Хоук жестко улыбнулся Ника. «Это действительно совсем не сложно, сынок. Просто найди своего двойника и убей его! Это уберет весь беспорядок. А теперь тебе лучше поговорить с Транспортным агентством - ты уедешь через двадцать минут. Как обычно, у тебя все будет помощь. ЦРУ, ФБР, Государственный департамент, все они. Просите все, что хотите. Если есть время, конечно. Этого немного. И держитесь подальше от неприятностей - не путайтесь ни с какой иностранной полицией. Вы знаете, что мы не можем вас признать. В этом ты совершенно сам по себе, мой мальчик. Карт-бланш. Свободный ход - при условии, что вы не задействуете правительство ».

Хоук бросил Нику толстый коричневый конверт. «Вот приказы и путевые инструкции. Некогда их читать. Прочти их в самолете. Прощай, сынок. Удачи."

Были времена, хотя миру никогда не позволяли это увидеть, когда Ник Картер, такой же реалистичный и крутой, как двуногий тигр, чувствовал себя ребенком без матери.

Он едва успел позвонить Мельбе в Нью-Йорк. Она все еще была в его постели в пентхаусе. Теплая и сонная, но с ледяным оттенком в голосе. Ник знал, в чем проблема, но по телефону это не обсуждалось. Он снова оставил Мельбу, и не в первый раз. Когда Хок звонил, он уходил - а Хок звонил в самое неподходящее время! На самом деле это было очень плохо. Мельба была куклой. Но она хотела, чтобы мужчина был рядом, когда он был ей нужен. Когда Ник повесил трубку и подошел к ожидающему самолету самолету, он подумал, что никогда больше не увидит Мельбу. Во всяком случае, не в постели. Он вздохнул, когда они привязали к нему парашют - такое дело? То же самое и с любой женщиной. AX был его настоящей настоящей любовью.

Самолеты AX доставили его до Мандалая, где он был передан ВВС. Следующая остановка была в Тхимбу в Бутане, где самолет заправлялся топливом на секретной авиабазе, о которой, как надеялись, не знали ни русские, ни китайцы. Затем через Горб - ему показали Эверест - и он был сброшен на черном парашюте на Содовую равнину посреди великолепной дикой местности. Ястреб своим криком и своими телефоными звонками сотворил логистическое чудо. Хафед со своими шерпами встретил его. Киллмастер не стал исследовать чудо. Он был согласен принять это. Вы упали в ночь за двенадцать тысяч миль от дома, и вас ждал Хафед. Шерпы, пони, запах и все такое. Грозный!

Запах Хафеда заполнил палатку, и Ник закурил от него еще одну сигарету. Он все еще чувствовал тошноту и головокружение, и каждая его рука и нога весили по тонне. Кружка, из которой он пил чай и скотч, должна весить не менее десяти фунтов. На самом деле N3 было намного хуже, чем он или Хафед знали; большая высота - убийца для людей, если ее воздействие без кислорода будет достаточно продолжительным. Обычный человек, без великолепного состояния тела Ника Картера и острого состояния наподобие лезвия бритвы, был бы беспомощным задолго до этого.

Хафед допил чай с виски и поставил кружку. «Также приближается большой шторм», - сказал он. «Это тоже пугает мужчин. Стоит первый снег зимы - не так уж и плохо, я думаю, но мужчинам это не нравится. В любом случае это отговорка. Думаю, может, их здесь не будет, когда мы проснемся утром.

Ник слишком устал и болен, чтобы позаботиться об этом. Однако нужно было подумать о миссии. Он не смог бы добиться многого, если бы он застрял в Гималайском перевале и в метель. В этих краях сенбернаров даже не разослали с бочкой выпивки.

Хафед почувствовал его беспокойство и сказал: «Не волнуйтесь, сэр. Они оставят нам пони и припасы. Шерпы честные люди. Возьмут только то, что у них. Во всяком случае, Ла Масери -

то, что вы называете монастырем - всего в пяти-шести милях вверх по перевалу. У нас там будет все хорошо, пока шторм не утихнет.

«Приятно знать, - устало сказал Ник. «Я надеюсь, что монашки позаботятся о ваннах, горячей воде и мыле. У меня есть несколько гостей, от которых я бы хотел избавиться.

Как будто по команде Хафед начал чесаться. Его сигарета пылала в маленькой палатке Бланшар, укрытой от ветра и холода. Следующие слова Хафеда были резким вопросом. «Почему вы идете в Ла Масери, сэр?»

N3 задумался на мгновение. Хафеду, вероятно, следовало доверять - скорее всего, он работал на ЦРУ, - но он не мог быть уверен. Ник не мог себе позволить ничего выдать.

Ник постучал по груди своей ватной куртки. «Приказ. Это все, что я знаю, Хафед. Мне нужно пойти в это место - в чертов Ла Масери - и установить контакт с кем-то по имени Дила Лотти. Думаю, женщина. Наверное, Верховная жрица или как там ее называют. Это все, что я знаю."

Это было не совсем все, что он знал, но Хафеду этого было достаточно.

Хафед на мгновение задумался. И наконец: «Что вы знаете об этом месте, об этом Ла Масери? Об этой женщине, Дайла Лотти, сэр?

Ник закурил и бросил пачку. "Ничего. Ни черта! " И снова это было не совсем так. На самом деле Дила Лотти работала в AX. Именно она передала Хоуку сообщение об убийстве человека Топора в Тибете.

Сигарета Хафеда искрилась в полумраке палатки. Снаружи люди и пони прилегли к ночлегу, и единственным звуком был завывание ветра на перевале.

«Плохое место, этот Ла Масери, - сказал наконец Хафед. Он коверкал свой английский. «Это настоящая причина, по которой мужчины не пойдут - они там боятся женщин. Все они плохие женщины! »

Ник, несмотря на то, что у него болела голова, почувствовал к нему интерес. Что Хафед пытался ему сказать?

«Что значит - плохо? Это ведь не тюрьма?

Хафед снова заколебался, прежде чем ответить. «Нет - не настоящая тюрьма. Но есть место, куда отправляют плохих девушек - жриц, которые идут с мужчинами. Это противоречит религиозному закону, быть с мужчиной, но эти девушки все равно это делают, и поэтому их отправляют сюда для наказания. Ла Мазери дьяволов! Теперь вы понимаете, почему мои люди не хотят туда идти?

N3 пришлось усмехнуться. «Не совсем так, Хафед. Мне кажется, они хотели бы пойти туда - со всеми этими плохими девчонками, бегающими на свободе! »

Хафед издал присасывающий звук губами, что Ник интерпретировал как тибетский язык для неодобрения. «Ты не понимаешь, сар. Все мои люди хорошие люди - много женатые. Вы заметили маленькие кожаные коробочки, которые все носят на веревках на шее?

"Я заметил. Какие-то чары, не так ли? "

«Йис - хорошие чары. Обычно их носят только женщины-шерпы, но когда мужчины уезжают надолго, они берут с собой даблам. Как-будто забирая с собой дух жены. Видишь, сар? Дух хорошей жены охраняет мужчину - тогда он не может сделать ничего плохого? Понять?"

Ник рассмеялся. "Я понимаю. Боятся, что их соблазнят в Ла Масери, полном распущенных женщин?

Хафед на мгновение рассмеялся. «Может быть, это часть этого, сар. Но больше - Ламасери имеют дурную славу. Видите ли, там нет мужчин, только женщины! И также много историй - иногда, когда здесь останавливаются мужчины, путешественники, они больше не уезжают. Больше их никто не видит. Это плохо, сэр?

Каким бы больным он ни был, у Ника все еще оставалось немного озорства. «Зависит от твоей точки зрения, Хафед. Некоторые люди, которых я знаю, сочли бы это прекрасным способом умереть! И, может быть, они не умирают - может быть, девушки просто держат их в камерах или что-то в этом роде и используют их, когда им хочется. Может, это и не такая уж плохая жизнь - пока она длилась! » Ник улыбнулся в темноте. Он мог придумать дюжину старых шуток, основанных именно на такой ситуации, но бесполезно тратить их на Хафеда.

Его осенила мысль. «Как так получилось, что ты не боишься пойти на место демонов, Хафед?»

«Не женат», - лаконично сказал человечек. «Не надо даблам с духом жены в нем. Я не боюсь желтых жриц. Может даже мне нравится! Спокойной ночи, сэр.

Через мгновение Хафед храпел. Ник лежал, прислушивался к грозному голосу ветра и знал, что был прав - сегодня он не будет спать много. Чтобы скоротать время, он проверил свое оружие, работая в темноте наощупь - он мог разобрать и собрать 9-мм люгер менее чем за тридцать секунд, работая только на ощупь. Он сделал это сейчас, нежно похлопав по оружию. Вильгельмина, как он называл Люгер, в последнее время вела спокойную жизнь. Сунув пистолет обратно в пластиковую кобуру на поясе, Ник подумал, что, возможно, скоро все оживится. Конечно, когда он догонит самозванца, для «Люгера» найдется работа.

Или, может быть, он убьет своего двойника стилетом, Хьюго. Он стряхнул острое как иглу маленькое оружие из замшевых ножен на правом предплечье в руку. Рукоять была гладкой и холодной, как смерть. Когда N3 поднял смертоносное маленькое оружие на ладони, его разум ухватился за любопытную иронию: китайская разведка была .


Остальное - предположим, они снабдили его двойника тем же оружием, что и он сам. Улыбка Ника была кислой. Это могло бы стать очень интересным поединком - Люгер против Люгера, стилет против стилета!

Но у самозванца не было одного оружия - Ник расстегнул стеганые штаны и нащупал Пьера, маленькую газовую бомбу, которую он нес в футляре между ног, как третье яичко. Пьер был смертоносен, как гадюка, и намного быстрее. Один вдох газа - и вы узнали бы мгновенную смерть! Ник сомневался, что китайцы узнали про Пьера - и даже если бы они узнали о бомбе, они не смогли бы воспроизвести ее. Газ был хорошо охраняемым секретом лабораторий AX.

Ник осторожно положил на место маленькую газовую бомбу и поправил штаны. Пьер мог просто дать ему преимущество над соперником.

К этому времени виски закончилось, и он снова начал чувствовать себя очень плохо. Он жаждал еще алкоголя, но не тянулся за бутылкой. Когда завтра он встретит эту Дилу Лотти, он хотел быть как можно более трезвым - похмелье не годится.

N3 лежал какое-то время, страдая и слушая храп Хафеда. Он вышел из палатки, чтобы успокоиться, и чуть не был сбит с ног силой ветра. Узкое ущелье, где они разбили лагерь, представляло собой ослепляющую завитушку снега. Пони с белыми мохнатыми шкурами терпеливо стояли задом против ветра. Два заснеженных холма отмечали палатки, в которых спали шерпы. N3 задержался на мгновение за сталактитами замерзшего водопада, глядя в призрачный мрак снежных дервишей. Легко было представить вещи там. Подкрадываются китайские солдаты. Его двойник так же жаждал его убить, как и он сам. Женщины из Ла Масери, возможно, совершают набег на лагерь и уносят кричащих мужчин - смехотворное изменение сюжета сабинянок.

Ник заставил себя рассмеяться, глядя на картинки, расплывающиеся сквозь его ноющую голову. Он был болен, вот и все. Тем не менее он обнаружил, что ему нужно бороться и держаться за реальность. Все было расплывчато, прозрачно и нереально - как в одной из фантазий Дали на холсте.

«Это всего лишь высота, - сказал он себе. В конце концов, он был болен. И все же он чувствовал, как холодный захват чужой руки тянется к нему из темноты этого места, так близко к вершине мира, где жили Дьяволицы и магия была обычным явлением.

Ник встряхнулся и вернулся в палатку. Нервы. Лучше посмотрите это, иначе он увидит следующего йети - Мерзкого снежного человека! Матери-шерпы использовали образ йети, чтобы запугать своих детей, чтобы они стали хорошими. Ник усмехнулся про себя, когда он снова вошел в палатку. Было бы весело поймать йети и отправить его Ястребу. Может, он сможет обучить его, чтобы стать агентом АХ!

Хафед все еще тихонько храпел. Ник завидовал проводнику и его сну. Впереди ночь будет долгой и холодной.

Внезапно ему вспомнились слова его старого гуру Раммурты, который преподавал йогу в специальной школе AX.

«Ум всегда может победить тело, - учил старый Раммурта, - если только он знает технику».

Когда N3 начал свои дыхательные упражнения, он подумал, как странно, что йога не приходила ему в голову раньше. Это много раз сослужило ему хорошую службу. И вот он был всего в нескольких милях от места зарождения йоги, Индии, и пришел к нему с опозданием. «Снова горная болезнь, - подумал он. Невозможно было игнорировать жестокий факт - он был не таким, как обычно. И это могло быть чрезвычайно опасно - для него. Он должен был выйти из этого.

N3 присел на спальный мешок и принял Сиддхасану, идеальную позу. Он сидел и смотрел прямо перед собой, его глаза были открыты, но постепенно становились непрозрачными по мере того, как его чувства обращались внутрь. Он больше не чувствовал холода. Его дыхание замедлилось и превратилось в шепот. Его грудь почти не шевелилась. Медленно, незаметно он вошел в состояние пратьяхары. Это был полный уход из сознания. Ник Картер сидел как образ, кумир. Он мог быть одним из бронзовых чучел, украшающих каждый тибетский храм.

Хафед продолжал храпеть, блаженно не подозревая, что он мог бы счесть аватаром, присев рядом с ним. Гид не проснулся, и Ник Картер не двинулся с места, когда шерпы проснулись рано и украдкой ушли в ущелье. Они возвращались в свои дома, подальше от Ла Мазери Дьяволов, духи их хороших жен все еще были в безопасности и господствовали в кожаных дабламах. Мягко двигаясь под звон бубенчиков, приглушенных ветром, шерпы растворились в метель. Брали только то, что им принадлежало. Хафед заплатил им заранее.


## Глава 3


Она дьявол

Камеру, даже несмотря на то, что массивная, забитая гвоздями дверь была заперта снаружи, вряд ли можно было назвать камерой. Это было слишком удобно, из побеленного кирпича, высокое и просторное, увешанное бесценными коврами. На плотном земляном полу лежали коврики. Ник, который не был торговцем коврами, узнал в одном из них самаркандский стоимостью не менее тысячи.

Его кровать стояла на полу и состояла из полдюжины тонких циновок.

Простыни были из пурпурного шелка и покрывала из дорогой парчи. Большая жаровня в центре комнаты испускала волны угольного тепла. За жаровней у дальней стены возвышалась огромная медная статуя обезьяны. Зверь сидел на корточках, подняв передние лапы, похожие на руки, как в мольбе к странным богам. Это был огромный идол, доходивший почти до потолка, и Ник сразу не полюбил его. Во-первых, глаза. Они были полыми, и раз или два в слабом желтом свете масляных ламп он видел белый блеск в пустых медных глазах.

Так что время от времени за ним шпионили. И что? Это было не в первый раз. Ник положил под голову деревянную подушку - она была покрыта войлоком и была довольно удобной - и пожелал, чтобы верховная жрица Дайла Лотти продолжала заниматься делами. У него действительно не было времени на обычные тибетские развлечения, но он понимал, что их нужно соблюдать. Протокол должен соблюдаться, особенно в этом женском месте. N3 покорно ухмыльнулся и закурил из одной пачки, которую ему разрешили оставить.

Он выпустил дым в медную обезьяну и вспомнил события дня. Это было долгое и беспокойное время…

Он вышел из йога-транса и обнаружил там Хафеда с неизбежной чашкой чая. Ник почувствовал себя немного лучше, окреп, и после завтрака, состоящего из чая, печенья и прессованной говядины, они упаковали двух оставшихся пони и бросились на восток, в перевал. К этому времени метель была в полном разгаре.

Времени на разговоры не было, да и нужды в этом не было. Ненавистным не нужно было объяснять - либо они достигнут Ла Масери Дьяволов прежде, чем их сила иссякла, либо они умерли в суровых пределах перевала. N3, опустив голову против ледяного ветра, был доволен тем, что шел позади Касвы. Пони знала, о чем идет речь, и держалась рядом с Хафедом и другим пони. Тропа неуклонно сужалась, пока в какой-то момент она не стала шириной всего в двенадцать дюймов с нависающей скалой справа от Ника и обрывом в миле слева от него. Единственный фактор, который спас их и сделал тропу проходимой, - это сильный ветер, который не давал ей покрыться снегом. Идти было сплошным адом. Ник цеплялся за косматый хвост Касвы и надеялся на лучшее - один промах - и миссия окончена.

К середине дня худшее для них прошло. Около четырех, когда сгущалась ранняя темнота, Хафед остановился и указал вверх сквозь клубящийся снег. «Вот, сар! Ла Масери. Вы видите все огни - они ждут нас ».

Ник оперся на Касву и затаил дыхание. Время от времени снежная завеса поднималась достаточно, чтобы он мог взглянуть на монастырт Ла Масери. Он был ненадежно устроен на большой плоской выступе скалы, выступающей из утеса. Множество невысоких зданий из камня и кирпича, все из которых были тускло-красно-земного цвета. Впереди, примерно в четверти мили, лестница, врезанная в живой камень утеса, вилась вверх.

Ла Масери действительно горел светом. «Должно быть, горит тысяча масляных ламп», - подумал Ник.

Он подошел к тому месту, где Хафед отдыхал со своим пони.

Он отметил, что даже проводник сильно устал. Ник дал ему сигарету, которую Хафед с благодарностью принял и умело зажег на ветру светящимся шнурком.

«Как они могли увидеть, что мы идем в этот шторм?» - спросил Ник. «Большую часть времени я не вижу больше пяти футов перед собой».

Хафед прикрыл сигарету против ветра и затянулся. «Они знают, сэр. Они дьяволицы, помнишь? Очень сильная магия! »

Ник только смотрел на него, ничего не говоря. У него возникло искушение сказать Хафеду, что теперь, когда они остались одни, он может отказаться от простого тибетского такта, но он промолчал. Пусть мужчина играет по-своему.

Хафед с некоторой робостью продолжил: «Как бы то ни было, они всегда начеку, дьяволицы. Они говорят, что ищут заблудших и заблудших путешественников, чтобы помочь им ». Хафед ухмыльнулся Нику, показывая черные обломки зубов. «В это я не верю - я думаю, они ищут мужчин. Думаю, они позволили бы женщине-путешественнице замерзнуть на этом перевале. Слушай, сар! »

Ветер принес им рев огромных рогов и звенящий звук единственного огромного гонга. Мириады масляных ламп мерцали сквозь шторм, как свечи в окнах дома. Хафед странно взглянул на Ника.

«Нам лучше ладить, сэр. Они не любят, когда их заставляют ждать, дьяволицы. Очень нетерпеливые люди ».

Когда Ник вернулся к своей пони, он усмехнулся. «Я тоже нетерпеливый. За горячую ванну, чистую постель и возможность немного поспать.

Смех Хафеда донесся до него ветром. «Не рассчитывай на это, сэр. Ванна и кровать в порядке, да. Сон, я сомневаюсь, надеюсь, ты почувствуешь себя сильнее, сэр. Сегодня вечером тебе понадобятся все силы! Также и мне!"

Они нашли грубые конюшни, вырубленные в скале у подножия лестницы, и оставили там пони. Все обслуживающий персонал был пожилыми женщинами в грубых одеждах грязно-оранжевого цвета. Их головы были выбриты, и они блестели от едкого масла. Они смотрели на двух мужчин и болтали, как обезьяны на каком-то странном тибетском диалекте.


Они начали долгий подъем по каменной лестнице. Высоко над головой кто-то звенел тарелками. Было уже совсем темно, и лестницы плохо освещались масляными лампами, установленными в нишах.

Когда они поднимались, объяснил Хафед. «Большую часть тяжелой работы делают старые дьяволицы. Молодые дьяволицы все время проводят в красивом состоянии и занимаются любовью ».

«Я думал, ты сказал, что мужчин нет?»

Хафед бросил на него то, что Ник мог истолковать только как жалостливый взгляд. «Не всегда нужны мужчины», - отрывисто сказал гид. «Другими способами!»

Ник сберег дыхание для подъема. Он признал, что это был глупый вопрос. Наивно. Лесбиянство должно было процветать в таком месте. «Наверное, самое место», - подумал он. В конце концов, эти жрицы или дьяволицы были посланы сюда, потому что они согрешили с мужчинами.

N3 подумал, что теперь он может заметить некоторое нетерпение в манере Хафеда. Либо это, либо гид был в невероятной форме - он довольно бодро прыгал по крутой лестнице. Ник кисло ухмыльнулся. Почему бы и нет? Хафед не нес в себе даблама с духом жены. Казалось, он с нетерпением ждал сегодняшней ночи в старом Ла Масери! Ник вздохнул и попытался подняться. Судя по женщинам, которых он видел до сих пор - Хафед мог их заполучить.

Их вступление в Ла Масери Дьяволов было триумфом, разыгранным под фарс. На вершине их встретила толпа жриц, несущих факелы и бьющих цимбалами. Их проводили через огромные ворота во внутренний двор из утрамбованной земли. Женщины смотрели на них, махали факелами и хихикали между собой. Некоторые из них указывали и делали наводящие движения своим телом, но никто из них не рискнул приблизиться. Все они были одеты в оранжевые мантии и обтягивающие сапоги из яковой кожи с загнутыми вверх пальцами. Их головы были обриты, но, тем не менее, Ник увидел среди них красоток. Однако в основном он отмечал запах, пронизывающий двор и отдаленные расщелины ламара. Запах тысячи женщин, живущих в тесноте. Сначала это его беспокоило, но через несколько минут он нашел это вполне приемлемым - смесь смазанных маслом волос, надушенных тел и натурального мускуса фемалы.

Хафед и Ник были немедленно разделены. Казалось, Хафед находил это естественным. После короткой беседы с пожилой жрицей, сложенной как борец сумо, на языке, который, казалось, состоял из визгов и ворчаний, Хафед повернулся к Нику. «Вы должны пойти с этой старухой, сар. Она говорит только на их диалекте, поэтому вы не сможете с ней поговорить. Может, так и планировалось, я думаю. В любом случае она позаботится о тебе, и, возможно, позже тебе будет разрешено увидеть Верховную жрицу - Дилу Лотти.

"Разрешено, черт!" Ник был терпким. «Я должен увидеть ее - прямо сейчас. Это не чертовски увеселительная прогулка, Хафед.

Хафед наклонился, чтобы прошептать. Вокруг них наблюдали и перешептывались женщины в оранжевых одеждах.

«Лучше сделай так, как сказали», - пробормотал Хафед. «Помнишь, я говорил тебе, сар? Может быть опасно, если неправильно обращаться с ними. Она Дьяволицы и здесь собственный закон. Видишь вокруг большие женщины - с дубинками и ножами? »

Ник заметил их, мускулистых женщин с красными нарукавными нарукавниками, с дубинками с шипами и длинными ножами, воткнутыми в пояс. Он кивнул. "Да. Кто они такие? Стражницы? »

Хафед ухмыльнулся. «Вроде, сэр. Очень сильные. Иди, делай, как они говорят - мы не хотим неприятностей. Думаю, Дила Лотти приедет к тебе, может быть, скоро сегодня вечером! »

Киллмастер последовал за толстой старой жрицей по длинным холодным коридорам, освещенным масляными лампами. Наконец они вошли в комнату, где было действительно тепло и кипел большой котел с водой. Здесь было больше старушек. Преодолев его первоначальное сопротивление ловким умением и болтовней, они вымыли Ника. В конце концов он расслабился и наслаждался этим. Они купали его интимные части без особых усилий, как если бы он был куском мяса на крючке мясника, хотя одна старая старуха щекотала его и хихикала, что заставляло остальных смеяться. Ник подумал, что это, наверное, нелегко.

Ему удалось сохранить свое оружие, но только после ожесточенной борьбы и длительных ссор. Одна из старых жриц была отправлена на проверку - предположительно, с самой Верховной жрицей - и вернулась с сообщением, что оружие разрешено. По крайней мере, они отказались от попыток отнять их у него.

На более легкой стороне был трепет, с которым пожилые жрицы смотрели на Пьера, на маленькую газовую бомбу, которую он нес между ног в металлическом баллоне. Это вызвало столько же хихиканья! Они смотрели на него и с огромной скоростью крутили молитвенные колеса. Вот и иностранный дьявол с тремя шарами - и один из них металлический! N3 почти слышал, как разошлись слухи, и представлял себе сплетни, которые пронесутся по Ла Масери той ночью ...

Теперь, волнуясь на мягкой кровати, он размышлял о решетчатой двери. Был ли он пленником, как он думал вначале, или дверь была заперта решеткой, чтобы не пускать молодых демонов? Он ухмыльнулся. Они услышали о его третьем яичке, то они могли бы прийти посмотреть, хотя бы из любопытства.

Он зажег еще одну сигарету от окурка, ткнув окурком о коврик стоимостью в пару тысяч долларов. Пепельниц не было. Он снова уставился на обезьяну. Это был белый отблеск за медными глазами? Наблюдатель? Ник зевнул и плотнее стянул оранжевый халат вокруг своего большого тела. Он был грубым и колючим, но чистым. Одному Богу известно, что они сделали с его одеждой. Все, что у него осталось, - это халат, пара сапог из ячьей кожи и его оружие.

Он собирался снова разобрать «Люгер» из-за нехватки дел, когда услышал, как открылась дверь. Он поспешно сунул пистолет под крышку. Если это была Дила Лотти, он не хотел бы встречаться с ней с пистолетом в руке. Может нарушить протокол или что-то в этом роде.

Это была всего лишь еще одна старуха, которую он раньше не видел. Она поклонилась, захихикала и протянула ему большую миску с теплым молоком. Она сделала питьевые движения и стояла в ожидании. Чтобы избавиться от нее, Ник выпил смесь. Теплое молоко яка, в которое было добавлено что-то, чего он не мог распознать, одновременно терпкое и сладкое. Вкус умеренно приятный.

Старая старуха одобрительно улыбнулась, когда он допил молоко и протянул ей чашку. Она ударила иссохшую грудь по своему сердцу и произнесла ему слова, которые неопределенно звучали как «выздоравливай». Она ушла, и Ник услышал, как дверь снова запирается.

Почти сразу он почувствовал сонливость. Его охватила прекрасная теплая эйфория. Его сердце, которое на последнем подъеме по лестнице собиралось разорвать его грудь, замедлилось до ровного нормального ритма. N3 закрыл глаза и погрузился в восхитительное глубокое удовлетворение. Какой бы наркотик ему ни давали, он определенно действовал. Она дьявольское домашнее средство - может, ему стоит попытаться раздобыть рецепт и разлить по бутылкам для продажи в Штатах. Это было лучше любых шести мартини, которые он когда-либо пил.

N3 понятия не имел, как долго он спал. Он не проснулся мгновенно, настороженный и готовый, как это обычно бывает при его обычном пробуждении. Вместо этого он медленно приходил в сознание на приятной подушке снов, лишь осознавая, где он был и кто он. Теперь в Ла Масери было очень тихо. Должно быть уже поздно. Большинство масляных ламп погасло; оставшиеся несколько излучали слабый желтый свет, который судорожно колебался. Уголь в жаровне светился угрюмым красным светом.

Мерцающие лампы! Странный. Раньше они горели чистым прямым пламенем. Ник приподнялся на кровати, борясь со сном, и взглянул через комнату на огромную статую медной обезьяны. Она удалялась от стены, медленно покачиваясь на шарнире. В комнату ворвался легкий сквозняк, и масляные лампы снова замигали. N3 в панике потянулся к своему оружию.

Затем он расслабился. Они все были там - Люгер, стилет и Пьер газовая бомба. Он не был беззащитным!

Медная обезьяна все еще выходила из белой кирпичной стены. Когда она была под прямым углом к стене, она остановилсась с небольшим щелчком. Ник потер глаза, пытаясь избавить их от сна. Он все еще чувствовал себя одурманенным, но не возражал против этого. Он чувствовал себя хорошо. Отлично! Как будто он был аккуратно завернут в какой-то пуховый утеплитель, защищенный от любого воздействия реальности. Он знал еще об одном - он был безмерно готов к физической любви! И это, как говорила ему какая-то часть его разума, еще не подведенная к работе, просто абсурд. Смешной. В этот момент времени и пространства, он только начинает то, что может быть самой рискованной и опасной миссией в его жизни, что он должен внезапно стать неистовым жеребцом ...

Он увидел ее тогда. На том месте, где когда-то была медная обезьяна, виднелась черная продолговатая линия в кирпичной стене, и теперь там стояла фигура. До Ника доносился аромат духов. Еще больше абсурда. Это не редкий тибетский парфюм - он сразу это узнал. Шанель №5!

Фигура вышла из черных теней в комнату. Если бы он не был под наркотиками, N3, вероятно, воскликнул бы. Как бы то ни было, он воспринял привидение спокойно - почти. Даже лекарство не могло полностью избавить от внезапного озноба и ощущения зла, присутствующего в комнате.

Не говоря ни слова, фигура вошла в комнату и остановилась у жаровни. Позади нее медная обезьяна бесшумно вернулась на место. «Какой-то автоматический противовес», - яростно сказал себе Ник. Теперь он боролся с наркотиками изо всех сил, пытаясь очистить свой разум. Это должно быть Дила Лотти. Сама Верховная Жрица, с которой ему было приказано связаться. Почему она не сняла эту проклятую ухмыляющуюся маску!

Маска дьявола была достаточно отвратительной, чтобы заморозить кровь любого человека. Глаза превратились в ужасные красные щели, нос - в багряный крючок, рот - в ухмылке от ужаса. Вместо волос сплетались змеи. Это был кошмар!

Киллмастер призвал всю свою волю. Он небрежно ткнул рукой в сторону кровати. «Подойди и сядь. Я ждал тебя. Извините за отсутствие стульев, но вы, кажется, не хотите сесть. Вы, конечно, знаете, кто я? И почему я здесь? "

Из-за маски на него смотрела пара узких темных глаз. По-прежнему она ничего не говорила.

Она был одет в традиционную оранжевую мантию, но она была из шелка, а не из грубого домотканого материала, и имела пояс на талии. Это показало достаточно строение ее тела, чтобы Ник мог догадаться, что оно великолепно. На ногах были крошечные сапожки из яковой кожи с серебряными кисточками на скрученных пальцах. Вокруг ее шеи, ниже линии маски, он увидел длинную веревку из деревянных четок.

К этому моменту Ник знал, что ведет проигрышную битву с наркотиком. Боже, это молоко должно быть сильно им начинено. Он изо всех сил старался держать в поле зрения странную маску дьявола. Побеленные стены то складывались, то морщились, то выстраивались заново. И он все еще страдал, страдал от физических проявлений любви. И это, смутно подумал он, уж точно не протокол. Если я позволю себе выйти из-под контроля, я испорчу всю сделку.

Он отказался от простого и глупого замечания. "Думаешь, ты снова узнаешь меня?"

Темные глаза мерцали за маской дьявола. Она не двигалась. Теперь она сделала единственный шаг к нему. Ее голос был мягким, хорошо модулированным, она говорила по-английски без акцента - хороший, грамматически чистый английский для человека, который усердно изучал его как второй язык. Мягкие тона, исходящие из-за гротескной маски, снова потрясли Ника Картера.

«Я должна быть очень осторожна, мистер Картер. Как и должно быть. Всего неделю назад другой мужчина лежал на той же кровати и уверял меня, что это мистер Николас Картер. Он выглядел в точности как ты. Он говорил именно так, как вы говорите сейчас.

Ник вскинул ноги с постели и накинул на себя оранжевую мантию, борясь с томностью. Вильгельмина, «Люгер», уютно устроилась в своей пластиковой кобуре за поясом его шорт. Слава богу, старые старухи оставили ему это.

Ник сказал: «Этот другой человек - этот фальшивый Ник Картер? Вы говорите, он был таким же, как я? А теперь подумайте, мисс ... э ... как мне вас называть?

Неужели за маской мерцали темные глаза? Он не мог быть уверен. Теперь в запахе Chanel No. 5 было что-то знакомое и обнадеживающее. В конце концов, это была всего лишь женщина. И это был Ник Картер - настоящий. Он мог справиться с этим.

«Зовите меня Дила Лотти», - сказала она. "Это мое имя. И да - он действительно был похож на вас. За исключением, возможно,… - Она сделала шаг к кровати и посмотрела на Ника. «Возможно, его глаза были немного холоднее. Но это эмоциональное, субъективное суждение. Но он был достаточно похож на тебя, чтобы пройти любое, кроме самого сурового испытания.

«Он обманул тебя? Вы подумали, что он настоящий Ник Картер? В то время?"

Маска дьявола двигалась в отрицании. «Нет. Меня не обманули. Я притворилась, но знала, что на самом деле он был китайским агентом, выдававшим себя за вас, мистер Картер. Понимаете, меня предупредили.

Ник возился с оставшимися сигаретами. "Вы не возражаете?"

Крошечная рука цвета желтого нарцисса показалась из обильного рукава халата. Он махнул в знак согласия. Ник увидел, что ее ногти длинные, изогнутые и окрашены в кроваво-красный цвет.

Он закурил и снова поправил халат. Он был немного более непринужден, немного менее взволнован теперь, когда они приступили к делу, но желание все еще преследовало его.

Он выдохнул синий дым и сказал: «Вы знаете, мы немного не уверены в этом в AX. Скажите мне прямо для протокола - а как вас предупредили? Этот агент, этот китайский обманщик, убил нашего человека Пей Линга в Кайтсе, то есть в центральном Тибете. Между тут и там - много гор. Как ты могла так быстро узнать об убийстве Пей Линга?

Он увидел, как за маской расширились темные глаза. Она подошла еще на шаг, скрестив руки на груди. «Крепкая, полная грудь», - предположил Ник. Должен быть перевязана сейчас. Аромат Шанель был сильнее.

- Вы говорите так, будто не совсем мне доверяете, мистер Картер. Был ли в голосе намек на насмешку?

«Это не вопрос доверия, Дила Лотти. Просто дело предосторожности. Я хочу знать, как это могло случиться. Я хочу, я должен знать об этом как можно больше. Некоторая мелочь, что-то, что вы не считаете важным, может оказаться жизненно важным. Вы понимаете?"

«Я понимаю, мистер Картер. Вы должны извинить меня - я новичок в подобных вещах. Я верховная жрица, а не шпионка. Я согласилась работать только на вас, на ваш народ, потому что китайцы в нашей стране, и я хочу, чтобы они ушли. Ненависть, мистер Картер, или проповедь ненависти - против нашего вероучения, но я грешница. Ненавижу китайцев! Они свиньи. Собаки! »

N3 почувствовал себя более расслабленным. Наркотик все еще действовал в нем, но теперь он чувствовал, что его сильное желание женщины, любой женщины угасает. Его разум прояснялся; комната, женщина в маске - все снова стало ясно и четко.

К его некоторому удивлению, Дила Лотти подошла к противоположной стороне кровати и села. «В первую очередь, - подумал он. Он повернулся к ней лицом и усмехнулся. «Разве тебе не было бы удобнее, если бы ты сняла эту вещь - я имею в виду, часть Хэллоуина? Она выглядит тяжелой.

Маска качнулась к нему, и он заметил пристальный взгляд темных глаз. В ее ответе была странная нотка. «Я предпочитаю пока оставить её, мистер Картер. Возможно - позже? Вы должны снова поспать и выпить еще лекарства - а затем я вернусь к вам.

Тогда я сниму маску. Ты согласен?"

Формальность уменьшилась. Ник улыбнулся и закурил еще одну сигарету. «Я согласен, но я ничего не знаю о лекарствах. Положены в последний глоток молока яков! И вообще, что она туда положила? Он украдкой взглянул на свои теперь неподвижные чресла. «Это… э-э… У него какие-то странные эффекты».

Если Дила Лотти знала, что он имел в виду, она не подавала никакого знака. И все же ее голос был теплее и дружелюбнее, когда она сказала: «Это корень санга - разновидность дикого гриба, который растет на вершинах гор. Очень редок. Вы должны принять это, мистер Картер. Я знаю. У меня самой была высотная болезнь. Корень санги облегчает нагрузку на ваше сердце - иначе оно изнашивается в этом разреженном воздухе ».

N3 посмотрел на маску дьявола. «У него есть определенные побочные эффекты», - сказал он с невинным выражением лица.

На этот раз сомнений не было - темные глаза вспыхивали и мерцали. «Возможно», - признала Дила Лотти. «И, возможно, побочные эффекты тоже полезны. Но мы должны вернуться к делу, мистер Картер. Скоро я должна уйти. Знаешь, у меня есть свои обязанности.

Нику было интересно, что это за обязанности после полуночи в одиноком и осажденном штормом снежной вьюги Ла Масери, но он не спросил. Он слушал, лишь изредка перебивая, чтобы задать вопрос.

Неделей раньше, за день до прибытия фальшивого Ника Картера, гонец добрался до Ла Масери. У него был кусок бумаги в свертке, и через полчаса он умер от истощения. Но он был шерпом, с невероятными легкими, и он прошел весь путь из другого ламара в Кайтсе. Сообщение, которое он нес, было нацарапано кровью - кровью умирающего человека. Китайский агент совершил еще одну ошибку - после стрельбы в Пей Линга он не проверил, что лама мертв.

Ник спросил: «Вы все еще имеете это сообщение?»

Дила Лотти вынула из широкого рукава грубый лист бумаги и протянула ему через кровать. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Ник почувствовал, как будто его потрясло электрическим током. Он поднял записку на уровень глаз слегка дрожащими пальцами. Боже, он должен быть осторожен! Болезнь возвращалась!

Он ничего не мог понять из этой записки. Казалось, что это действительно было написано кровью умирающим человеком - шатко нацарапанные нацарапанные куриные следы. У него сложилось впечатление, что ее нужно читать справа налево. Он с озадаченным видом вернул его Диле Лотти. «Боюсь, что тебе придется мне это прочитать».

Он не видел ее улыбки за маской дьявола, но чувствовал ее. «Это на урду», - объяснила она. «Высшая форма хиндустани - образованные священники иногда его используют. Это не говорит о многом - у него не было времени. Просто он был убит человеком, который выдал себя за вас, мистер Картер. Это - китайский агент. Он просит меня передать это вашим людям - AX - и предупреждает, что китайский агент, вероятно, остановится здесь по пути через проход в Кашмир. Он также предлагает, чтобы я притворилась незнающей и, как вы это говорите ...?

«Подыграли ему».

Ее кивок был сомнительным. «Да… я полагаю, что-то в этом роде. Я так и сделала. В свое время прибыл самозванец, в точности похожий на вас, мистер Картер. Я ... эээ ... подыграла. Он задавал много вопросов. Я тоже. Я думаю, он доверял мне - он не подозревал, что я знаю правду, - но я не думаю, что он сказал мне что-нибудь важное. Я также не сказала ему ничего, чего он еще не знал или мог бы легко узнать. Причина была проста - я не знала ничего, что могло бы его заинтересовать. Как я уже говорила, я верховная жрица, а не шпион или секретный агент. Моя роль должна была быть второстепенной, пассивной - я должен был время от времени передавать информацию, если считаю ее важной. Вот и все. Но Пей Лин умирал, и ему не к кому было обратиться - поэтому он послал гонца ко мне ».

«И вы отправили его известие нам - это значит, что у вас есть передатчик здесь, в Ла Масери!»

Маска дьявола кивнула. Голос ее звучал неохотно. «Да, передатчик есть. Хорошо спрятан. Меня предупредили никогда не использовать его, кроме как в случае серьезной опасности - вокруг всегда есть китайские патрули, а у некоторых из них есть специальные машины - что бы они ни использовали для обнаружения скрытых передатчиков? »

«Радиопеленгационная аппаратура», - сказал Ник. «Да, б - они бы были. Но, похоже, тебе это сошло с рук, Дила Лотти. У вас не было китайских солдат? "

"Еще нет. Я надеюсь, что никогда о них не узнаю. И я буду рада, когда все это закончится - я плохо подготовлена для этой работы. Я женщина и боюсь! »

«Пока у тебя все хорошо», - сказал ей N3. «Отлично, мы бы пропали без тебя, Дила Лотти. Действительно дела в беспорядке. Мы бы ничего не узнали об этом фальшивом агенте, если бы не вы - по крайней мере, до тех пор, пока он не нанес серьезный ущерб. А пока я не слишком далеко от него ".

«Он уехал четыре дня назад».

«Через перевал в Кашмир?»

Она кивнула. "Да. У него был проводник, пони и пять или шесть человек. Они не остались здесь, в Ла Масери - погода тогда была хорошая, и они разбили лагерь в ущелье. Думаю, это были китайские солдаты без формы. Но это только предположение - он держал их при себе.


Они даже не имели ничего общего с моими девушками, что очень необычно для солдат ». Дила Лотти позволила себе малейший смешок. Нику также показалось, что он уловил в ее голосе нотку лукавства, но проигнорировал начало - если это так - и решительно продолжил заниматься своим делом.

Он протер глаза; он снова чувствовал себя сонным. Потом он сказал: «Значит, ты ему ничего не сказала - не могла. Но что он тебе сказал? Я должен это знать.

"Немного. Только то, что он собирался отсюда в Карачи с секретной миссией. Он, естественно, не сказал, что это было. Я сделала вид, что верю ему, и не задавала слишком много вопросов - я боялась, что он меня заподозрит, и не хотела присоединяться к Пей Лину ».

Карачи! Пакистан! N3 теперь вспомнил слова Хоука. Китайские красные могут попытаться прикоснуться к индо-пакистанскому пирогу. Держать кастрюлю кипящей. Казалось, что Хоук угадал правильно. Если, конечно, это не было умышленным приемом, уловкой, чтобы отвлечь Ника от дороги, в то время как настоящее дело завершится где-то еще.

Почему-то он так и не подумал. По общему признанию, в тот момент он не слишком ясно мыслил, хотя он был под наркотиками, но он был согласен с Хоуком, что часть этого дела, по крайней мере, была ловушкой, чтобы привлечь его на смертельную дистанцию. Если бы это было правдой, фальшивый агент оставил бы явный след. Другое дело, что агент и его боссы в Пекине не ожидали, что их уловка будет обнаружена так скоро. Они бы знали, что аппарат ЦРУ и AX в Тибете был грубым и примитивным на данном этапе. Должно быть, они немного играли в азартные игры, в зависимости от удачи, и это им не удалось.

Вслух Ник сказал: «Я отстал от него всего на четыре дня. Я достану его. Спасибо тебе, Дила Лотти ».

Она встала и подошла к кровати, чтобы встать рядом с ним. Ее хрупкая рука с красным кончиком дотянулась до его и задержалась на мгновение. Ее кожа была прохладной.

«Я надеюсь на это, мистер Картер. Теперь я должен идти. И ты ... ты должен снова принять лекарство и сохранять спокойствие.

Ник обнаружил, что цепляется за ее руку. «Ты сказала, что вернешься, Дила Лотти. И ты не можешь перестать называть меня мистером Картером? Ник будет лучше - более дружелюбным.

Длинные темные глаза смотрели на него сквозь прорези в маске дьявола. «Я держу свое слово - Ник. Я вернусь. Примерно через час. Но только если вы послушны и примете лекарство - вы никогда не поймаете этого китайского дьявола, если заболеете ».

Ник усмехнулся и отпустил ее руку. «Хорошо, я приму его. Но предупреждаю - твое зелье может быть смертельно опасно. Тебе может быть жаль, что ты заставила меня его выпить! "

Теперь она была у проема в стене. Она повернулась, и он снова почувствовал улыбку под маской. «Я не пожалею», - мягко сказала она. «Я знаю о корне санги. И ты не должен забывать, Ник, что если я верховная жрица, то я тоже женщина. Я вернусь к тебе ».

Когда она исчезла в стене, Ник сказал: «Как насчет моего проводника, Хафед? Надеюсь, вы хорошо о нем заботитесь.

Она рассмеялась, и звук был похож на серебряные колокольчики в комнате, тонкий, но резонансный.

- Я плохо забочусь о твоем проводнике, Ник, но мои жрицы заботятся. Я не запрещаю - они тоже женщины. Молодые женщины. Они разыграли жеребьевку, и было десять счастливиц ».

Она исчезла. Раздался слабый скрип машин, и медная обезьяна начала возвращаться на место.

N3 лег на кровать и стал рассматривать потолок. Десять счастливых победительниц! Боже! Он надеялся, что Хафед в форме.

Через несколько минут к нему подошла старуха с еще одной большой кружкой ячьего молока. Ник без возражений выпил. Можешь подыграть, пройти весь маршрут. Теперь он знал, что этот корень санги, чем бы он ни был, тоже был эротическим наркотиком. Афродизиак. Вероятно, они накормили Хафеда чем-то из того же. Неудивительно, что девушки выстраивались в очередь.

Он исследовал свою профессиональную совесть - единственное, о чем он когда-либо беспокоился - и нашел ее ясной. На данный момент он сделал все, что мог. Он установил контакт. Он знал, что нужно было знать. Даже Хоук не ожидал, что он пробьется через перевал Каракорум в метель.

«Так что включи музыку и танцующих девушек», - сказал себе N3, расслабляясь и наблюдая, как старая жрица кладет еще угля на жаровню. Ему нечего было терять, кроме своей добродетели, и это было более чем немного потрепано. Да, казалось, впереди еще целая ночь. Он ни на секунду не сомневался, что Дила Лотти вернется - обещание было в ее голосе.

В его мозгу остался один крошечный зуд. Она не показала ему никаких документов и не спросила ничего у него. Конечно, нельзя было ожидать, что она узнает о Золотом числе, но все же ...

Он отбросил эту мысль. Дила Лотти была новичком, любительницей и попала в экстренную ситуацию. Не беспокойтесь об этом. В любом случае у него было свое оружие и его смекалка -

Или у него хватило ума? Он обнаружил, что смеется и катается по кровати. Старая жрица посмотрела на него, ласково улыбнулась и вышла, снова заперев его.

Ник услышал звук высокой ноты.

Его собственный смех. Если бы только Хоук мог видеть его сейчас! Наверное, ему прочитают лекцию о морали и проступке! Ник снова разразился смехом. Его голова была перьевой подушкой, плавающей на плечах. Комната была мягкой, ворсистой, теплой и уютной - и какое дело до него окружающему миру?

«Я мог бы просто решить остаться здесь навсегда», - сказал он комнате. "Никогда не оставляйте! Тысяча жаждущих мужчин женщин! » Боги! Он и старый Хафед могли бы получить кайф на всю жизнь!

Ему пришло в голову, что он понятия не имеет, как выглядит Дила Лотти. Ему было наплевать. Это была женщина, мягкая, изогнутая и ароматная. Может, это все-таки не маска - может, это ее настоящее лицо! Ему все равно было все равно. Мужчина мог бы со временем научиться любить такое лицо - и то, что он чувствовал сейчас, не займет много времени!

Ник Картер заткнул рот одной из подушек, чтобы подавить смех. Ему было так хорошо - хорошо - хорошо ...


## Глава 4


Сладкая смерть

Ник задремал, но сразу же проснулся, когда услышал, как медная обезьяна качнулась на своей оси. Он резко сел на кровати, смутно понимая, что с ним происходит - и не заботясь ни об этом, ни о каких-либо последствиях. В нем кипела похоть.

В комнате мерцала единственная масляная лампа. Жаровня светилась большим красным глазом. Дила Лотти вошла в комнату, и обезьяна со скрипом захлопнулась за ней. Она подошла к кровати на несколько футов и остановилась. Ничего не говоря, они смотрели друг на друга.

Даже без маски дьявола она была высокой. Она доходила почти до его подбородка. На ней было единственное, похожее на сари, платье из полупрозрачного нефритового шелка. Под ним ее кожа, хорошо промасленная и ароматная, блестела мерцанием старой слоновой кости. Нежный бледно-желтый. Ее волосы представляли собой блестящую массу черного шелка, высоко поднятую и удерживаемую янтарными гребнями. Ее рот был маленьким, влажным раздавленным бутоном розы, и когда она наконец заговорила, ее зубы блеснули в полумраке.

«Я тебе нравлюсь, Ник?» В ее тоне была насмешка.

"Я тебя люблю!" - сказал Ник Картер. "Идите сюда."

"Еще нет. Не торопи меня." Ее улыбка была томной. «С любовью не торопишься - с ней задерживаешься и наслаждается больше».

Желание нахлынуло на Ника. Такая стремительность могла все испортить, но он не мог контролировать себя! Он должен был иметь ее. В настоящее время! В эту минуту - в эту секунду! Он вскочил с кровати, сбросил халат и выскользнул из шорт.

Его легкие болели от усилия говорить. - Иди сюда, - снова прохрипел он. "Ради бога!"

Дила Лотти ахнула при виде его. Ее красный рот образовал круглую букву «О» от удивления. Она засмеялась: «Ты был прав, Ник, дорогой. У корня санги есть побочные эффекты! »

Ник сделал шаг к ней. В нем вспыхнула ярость. Какого черта - если эта бледно-желтая сучка окажется дразнящей после всей его нарастающей, он бы ее задушил! Так что он поможет ему!

Дила Лотти указала на него длинным алым ногтем. «Сядь на кровать», - тихо приказала она. Ник обнаружил, что слушается. Казалось правильным, что он должен ей подчиняться. Без вопросов. Его гнев за мгновение до этого угас и исчез.

N3 сидел голый на кровати и смотрел на нее. Дила Лотти медленно подошла к нему. Он впервые заметил, что на ней были красные туфли на высоком каблуке. На данный момент они не кажутся несочетаемыми.

Она остановилась всего в двенадцати дюймах от него. Он мог видеть сияющий огонь огромного сапфира, прикрепленный к ее пупку, сияющий сквозь ее прозрачное платье, как манящий глаз. Ее живот был плоским и подтянутым, цвета насыщенного кремового цвета. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, это было прохладно и бархатно.

Дила Лотти положила руки ему на плечи и осторожно толкнула его. Она поцеловала его в лоб влажными горячими губами, затем немного отстранилась. Она подняла руки, и одежда упала, скользкая пена омыла ее длинные безупречные ноги. N3 с трепетом посмотрел на нее. Каждый пульс его тела требовал ее. Наконец-то это было совершенством в женщине! Максимум - плюс! То, о чем всегда мечтал и к чему стремился каждый мужчина! На мгновение его охватили сомнения и страх - она не настоящая! Он видел ее во сне - под действием наркотика он только ее видел!

Дила Лотти обхватила руками грудь и наклонилась к нему, протягивая эти сочные дыни для его ласки. "Поцелуй!"

Ник Картер повиновался. Это был не сон. Ее груди были теплыми, прохладными, упругими и мягкими. Маленькие задорные соски были сильно накрашены. Они были ароматны запахом, который проникал в его ноздри, когда он целовал и обмывал их своим языком. Он заметил, почти неосознанно, что она нарисовала золотые спирали вокруг каждой груди. Это не выглядело особенно странным. Ничего странного теперь не было - все было безупречно, все в порядке и так, как должно быть.

Дила Лотти стояла, широко расставив прекрасные ноги, голова и плечи были отведены назад, а плоский таз выдвинут вперед. Она провела пальцами по гладким волосам Ника. Она двигала тазом волнообразными круговыми движениями. Она разрешила жадно обыскивать его пальцы. Она застонала и подошла к нему, корчась и извиваясь, когда его руки выискивали каждую тайну.


Внезапно, с запыхавшимся восклицанием, она упала ему на кровать. Ее длинные ноги стиснули его тисками из бархатной плоти, и он был бессилен удовлетворить свое неистовое желание, ослабить ужасное красное напряжение, которое разрывало его на куски. Когда Ник начал ругаться, горько протестуя, она закрыла ему рот своим.

Ее рот был жадным, даже жестоким. Он засосал его, и ее язык сошел с ума, еще больше разогнав его желание. Она поцеловала его с вампирским рвением, и ее хрупкие маленькие ручки играли с ним. Это было невыносимо! Ник потянулся к ней. Хватит этой чертовой чуши!

Дила Лотти оказалась для него слишком быстрой. Как призрак, ее скользкая, смазанная маслом плоть выскользнула из его рук. Она приложила палец к его губам. «Лежи тихо», - приказала она. «Лежи тихо и слушай, мой любовник. Я желаю тебя так же сильно, как ты желаешь меня - но этого не может быть! Я верховная жрица - я дала обет девственности! »

«Самое время подумать об этом!»

Она снова коснулась его губ пальцем. «Я сказала молчать! Я скажу. Я объясню - и ты не пожалеешь, мой Ник. Только наберитесь терпения. Есть и другие способы доставить огромное удовольствие. Ты должен помнить, где ты, мой дорогой. Это не Соединенные Штаты, где все, даже любовь, делается в большой спешке. Это Тибет, а мы очень близко к Индии - вы никогда не слышали о Камасутре? »

N3 пробивался из наркотического тумана достаточно долго, чтобы сказать, что он действительно слышал о Камасутре, что он читал ее, и он был проклят, если в данный момент он интересовался индуистской эротической литературой!

Ее язык превратился в сладкую струйку меда во рту, и она шептала: «Камасутра упоминает альтернативы, Ник. Другими способами. Итак, вы видите, я не собираюсь вас разочаровывать - так что теперь успокойтесь, наберитесь терпения и пойдем со мной в благоуханный сад. Закрой глаза, моя дорогая, и не думай. Не пытайтесь понять, чем я занимаюсь - только наслаждайтесь. Я отвезу тебя в рай! »

Ник Картер уставился в потолок. Казалось, он двигался в слабом свете единственной масляной лампы. Дила Лотти оставила его на мгновение - он услышал слабое скольжение ее босых ног - и запах ладана начал распространяться по комнате. Она бросила его в жаровню. Вещество имело приятную остроту горящего дерева, только намного легче и слаще, и с едва заметным запахом плоти.

«Дыши глубоко», - прошептала женщина. «Дыши глубоко - это поможет вам получить удовольствие».

Ник повиновался. Каким-то образом он знал, что теперь всегда будет подчиняться ей. Дила Лотти была верховной жрицей - его жрицей! Он всегда будет ей подчиняться. Он должен! В обмен на послушание она приведет его в благоуханный сад и доставит ему такие удовольствия! Он подумал, что все действительно было довольно вырезано и высушено. Судьба! Карма! Наконец-то он исполнил свое предназначение - зачем еще он проделал столько утомительных миль в это место, чтобы сделать - чтобы сделать что? Он совсем забыл.

Дила Лотти устроилась у его ног. Он чувствовал ее стройные ягодицы на своих ступнях, чувствовал, как ее тонкие пальцы скользили по его бедрам. Все выше и выше - пальцы умелые, терпеливые и вызывающие. Ник почувствовал, что начинает чуть-чуть дрожать.

Это была война между его чувственным существом, которое теперь так изысканно возбуждается, и его интеллектом. И его инстинкт. Крошечный из бронзовых гонгов бил где-то в глубине его мозга, предупреждая его. Против чего? Он не знал, и, почти до опасности, ему было все равно.

Он начал чувствовать странную нежность, смешанную с необъяснимой враждой, к этой женщине, которая его опустошала. А пока, подумал он, как ни крути, мы любовники! Это был пойманный момент времени, когда все остальное было забыто, и в мире осталось только двое. Конечно, это был наркотик. Наркотик, действующий на уничтожение воли и интеллекта Киллмастера, который был шедевром среди агентов, который был настолько близок к совершенству в уме, теле и воле, как секретный агент, может быть и по-прежнему оставаться человеком.

А Киллмастер был очень, очень человечным.

Он также чувствовал, что, по крайней мере, на данный момент, он проигрывает эту битву. Возможно, на этот раз он взял на себя больше, чем мог. Наркотик был настолько сильным, а в данный момент он был настолько слабым. И все же он должен каким-то образом сохранить рассудок даже в этом сладком испытании, через которое она теперь его подвергала. Тогда он впервые услышал ее стон и почувствовал, что она разделяет его чувство страсти.

Он не мог пошевелиться. Не мог говорить. На данный момент он был плавучим островом спокойствия без всяких желаний. Он был один во вселенной. Он был ничем. Не существует. Он наконец достиг индуистской цели совершенства - Нирваны. Ничто!


## Глава 5


Грубое пробуждение

Когда N3 проснулся несколько часов спустя, он был один. Все масляные лампы были залиты, и комната горела желтовато-коричневым светом. Некоторое время он лежал, пытаясь бороться с наркотиком, пытаясь прояснить в своем уме, кто он, где и почему. Это было бесполезно.

Он думал только об одном - о женщинах! Дила Лотти, если можно - если не то женщина.

Ник понятия не имел о времени - Он не представлял, как долго он пробыл в Ла Масери. Это могли быть минуты, часы, дни, месяцы, годы - это не имело значения. Рядом с кроватью стояла чашка знакомого яка с молоком, и он выпил ее, чтобы утолить мучительную жажду - зная, что это наркотик, и ему было наплевать. Он шагал вдоль стен комнаты, такой же обнаженный, как в день своего рождения. Наркотик его подстрекал. Он должен получить облегчение.

Вскоре оно пришло. Полчаса спустя старая старуха ввела трех хихикающих молодых жриц. Они были вымыты, надушены и достаточно хороши по-монгольски - и так же жаждали облегчения, как и он. Они не теряли времени зря. Они окружили Ника и уложили его на кровать под густыми коричневыми конечностями и упругими молодыми грудями. Они не говорили ни слова по-английски, а человек из AX не знал тибетского, монгольского или какого-либо другого. Это не имело значения. Четверо из них изобрели свой собственный язык, lingua franca из смеха и хихиканья.

Когда Ник обратил внимание, что он, в конце концов, сделал даже с наркотиком в нем, младшая из жриц - ей было не больше шестнадцати - достала из кармана своей мантии одну из знаменитых серебряных пряжек и, с хихиканьем, проинструктировал Ника по правильному использованию. Это буквально сделало из него нового человека! Позже он был помазан странным красным порошком, хорошо втертым, что привело его в новое безумие. Молодые, изолированные, запертые в пустыне, эти дьяволицы, казалось, знали все уловки любви. Оргия, хотя Ник считал ее таковой, продолжалась несколько часов. Не было еды и питья, и никто их не беспокоил. Иногда две маленькие жрицы оставляли Ника наедине с третьей, пока они занимались любовью вместе, все в одной постели.

Нику Картеру все это не показалось странным. Он знал, что был под наркотиками, признал это. Ему это очень понравилось! Он желал этого! Чудесная вещь - корень санги. Он никогда не мог насытиться этим! Он был рожден свыше - он был свободен и качался на вершине мира, давно миновал Девятое Облако и приближался к Облаку Девяносто девятому!

N3 так и не узнал, когда Дьяволицы оставили его. В одно мгновение они напрягались на кровати вместе с ним - в следующий момент он был один, просыпаясь в оцепенении и оглядываясь по сторонам. Ему стало холодно, и нервы у него подскочили. У кровати стояла чашка с молоком яка, и он потянулся за ней, когда медная обезьяна начала распахиваться.

Ник поднес чашку к губам и собрался пить. Он улыбнулся темной продолговатой стене в стене. «Дила Лотти! Я думал, ты никогда не вернешься. Я-"

Хафед быстро вошел в комнату. Прежде чем Ник смог остановить его, он схватил чашку и вылил на пол молоко яка. «Лучше не пить больше, сар. Думаю, ты уже много употреблял этого допинга. Очень плохо. Приходите - мы быстро выходим из этого места. Здесь большая опасность! »

Ник сидел на кровати обнаженный, почесывая щетину на лице и улыбаясь проводнику. Хафед был хорошим Джо, отличным парнем, но он становился немного выше себя. Он не должен был выливать это молоко. Теперь ему придется попросить старую старуху принести ему…

Хафед протянул ему небольшой пузырек с маслянистой желтой жидкостью. «Выпей, пожалуйста. Думаю, это то, что вы называете противоядием. Убьет наркотик. Пей быстро, пожалуйста. У нас мало времени, сэр. Убирайся отсюда, хабба - я думаю, китайские солдаты пришли. Они сейчас будут здесь, если не считать шторма.

Ник Картер, пошатываясь, выпрямился. Чтобы доставить удовольствие старому доброму Хафеду, он выпил содержимое пузырька, и его начало рвать - вещество пахло мочой и, вероятно, имело такой же вкус.

"Уххх!" Он вытер рот рукой. «Что это, черт возьми?»

Хафед коротко улыбнулся: «Як, ссать, сэр. И другие вещи. Теперь ты можешь ходить, да? Ты пойдешь со мной, хабба? Я показываю вам важные вещи ».

"Ходить? Конечно, я могу ходить. Как ты думаешь, я… Ник сделал несколько шагов и зашатался, чуть не упав. Черт! Он был слаб как котенок.

На смуглое лицо Хафеда на мгновение отразилось смятение. «Я этого боялся, - сказал он Нику. «Корень санги сделал это - очень плохо, если у тебя слишком много. И ты уже заболел - никогда не принимай сангу ».

N3 рухнул на кровать с идиотской ухмылкой. «Это то, что говорила мне моя святая старая мать, Хафед. «Никогда не принимайте сангу», - сказала она. Тысячу раз она сказала: «Держись подальше от этого корня санги, мальчик!»

Хафед нахмурился. «Не смешно, сар! Прибывают китайские солдаты, мне быстро отрубают голову номер один. Может не ты, а я. Вы очень стараетесь ходить, а?

Ник повалился на кровать, смеясь. Внезапно все стало невероятно смешно. «К черту ходьбу, Хафед! Я больше никогда не пойду! Я больше ничего не собираюсь делать, кроме как оставаться в этой постели и прелюбодействовать! Вот и все, дружище! Я останусь здесь и отдохну от своей глупой жизни! Не хочешь присоединиться ко мне, старый приятель?

Хафед наложил череду проклятий, варьировавшихся от китайского до английского, тибетского и хиндустани. «Проклятый сукин сын», - сказал он наконец. «Может, мне стоит сбежать и бросить тебя, сэр, но я этого не сделаю. Ты хороший человек. "

Ник Картер обхватил голову руками и начал тихонько плакать.


«Ты тоже хороший человек, Хафед», - рыдал он. «Настоящий приятель. Я тебя люблю!"

Хафед подошел к большому агенту АХ и сильно ударил его по лицу. «Мне очень жаль, сэр. Но надо что то делать! Не так много времени! »

N3, который мог одной рукой сломать человечка на куски, продолжал плакать. В конце концов, Хафед не был другом - Хафед вторгся в его ароматный сад! Хафед разрушал свой Рай! Смутно, когда противоядие начало действовать, Ник увидел в Хафеде эмиссара жестокого мира реальности. Напомни ему, Ник, о таких утомительных делах, как работа, миссия, долг! Он ненавидел Хафеда! Он убьет мешающую маленькую суку ...

Противоядие поразило его кишку молотком! Он скатился с кровати и начал изрыгать. О боже - ложь было больно! В течение десяти минут он лежал в собственной рвоте, не в силах поднять голову, его рвало и изрыгало, и он искренне желал смерти.

Наконец он смог подняться на ноги и надеть грубую мантию. Он без удивления обнаружил, что его оружие пропало. Все они пропали - Вильгельмина, Гюго, Пьер!

Ник сел на кровать и потер лоб. Его глаза были огненными ямами, а в черепе подпрыгивала наковальня. Он смущенно посмотрел на Хафеда. «Извини, наверное, я отсутствовал какое-то время. Который сейчас час? Какой день? А про китайских солдат ты что-нибудь говорила?

Хафед дернул его за рукав. «Иди сейчас же. Сделай быстро! Я покажу тебе, что нашел - тогда поговорим.

Ник последовал за Хафедом через стену за медной обезьяной. Коридор был узким, высоким и удивительно теплым. Он неуклонно вёл вниз. Масляные лампы в железных бра указывали им путь.

«Я сплю со многими демоницами», - объяснил Хафед по дороге. «Некоторые говорят, некоторые нет. Говорят много. После того, как она заснет - теперь спи. Она берет корень санги, а я нет. Мне не нужен рут. Пока она спит, я думаю, что она говорит - происходит какое-то очень забавное дело. Хорошее время для поисков - так что я смотрю. Понимаете, теперь все дьяволицы в молитвах и медитации. Я нахожу это место ».

«Молодец», - проворчал Ник. Он казался угрюмым, и сразу же пожалел об этом. Этот верный маленький парень вытащил его из ада! Во всяком случае, пытался. Они еще не вышли из игры! N3 теперь быстро возвращался, и чудовищность его промаха росла над ним. Конечно, он был чертовски болен, но это не было оправданием. Не в мужчине - агенте АХ. Он ненадолго выругал себя, затем его челюсть взяла знакомый выступ, и он снова начал командовать. То, что было сделано, не обсуждалось. Теперь он должен спасти то, что мог - забыть обо всем, кроме будущего и миссии.

Они свернули в коридор и подошли к железной двери. Она была наполовину открыта. Хафед указал на дверь. «Там, сар. Наиболее интересно."

Это была небольшая комната, хорошо освещенная масляными лампами. Был стол и стулья. На столе лежало оружие Ника. Он осмотрел их. Они казались целыми, в рабочем состоянии. Проверяя «Люгер», Хафед сказал: «Может, ты заглянешь в ту дверь, сэр. Тоже самое интересное ». Он указал на еще одну железную дверь в дальней стене маленькой комнаты. Ник подошел к ней и открыл ее. Мгновенно отвратительный запах разлагающейся плоти ударил его в ноздри.

N3 сделал шаг назад, поморщившись. Он видел слишком много смерти, чтобы она внушала ему какие-либо страхи, но это было противно! Через плечо он сказал: «Кто она?»

Голос Хафеда в маленькой комнате был мягким. «Я думаю, может быть, настоящая Дила Лотти, сэр».

Открытая дверь открывала пространство не больше туалета. К стене был прикован скелет женщины. Кожаные клочки плоти все еще цеплялись за хрупкие кости, а ее волосы были белыми. Глаза сгнили, большая часть носа и плоть вокруг рта отпали, обнажив длинные желтые зубы, скрепленные вечной ухмылкой. Ник закрыл дверь, вспоминая юношеское совершенство тела Дайлы Лотти. Дила Лотти? Но Хафед только что сказал:

Ник сбросил халат и начал закреплять замшевые ножны на правом предплечье. Его лицо было жестким, жестким под щетиной. «Скажи мне», - приказал он Хафеду. «Что ты думаешь обо всем этом - что заставляет тебя думать, - он кивнул в сторону туалета, - что это настоящая Дила Лотти?»

Хафед присел спиной к открытой двери, ведущей в коридор. Он достал убийственно выглядящий нож и начал точить им мозолистую ладонь.

«Я много слышал, когда занимался любовью с дьяволицами», - объяснил он. «Я уже говорил это. Последняя у меня есть, она сейчас спит, ненавидит Дилу Лотти. Много о ней говорите. Но она говорит о старушке! »

Хафед указал на шкаф. «Она старая! И все, что говорят дьяволицы, давно не видели Дилу Лотти - она очень больна и живет в своих комнатах. Сейчас управляет другая дьяволица - имя Ян Квэй! Думаю, это китайское имя. Я спрашиваю - найди, что настоятельница номер два наполовину китаец. Здесь ненадолго. Моя дьяволица говорит, что настоящая Дила Лотти сильно заболевает, как только приходит Ян Квэй - они никогда ее больше не видят. Оставайтесь на месте. Ян Квэй приготовит все блюда, заботится о старухе ».

Хафед воткнул нож в пол

. "Видишь, сар?"

"Я вижу." Лицо N3 было мрачным. Каким же он был наркоманом - во многом, чем он думал. Ян Квэй выдавала себя за настоящую Дайлу Лотти. Это было достаточно просто. Он был незнакомцем, следовал очень незначительной наводке, и он был изолирован. Он не говорил по-тибетски, не имел средств общения с другими дьяволицами, даже если бы им разрешили говорить с ним.

Ник указал на дверь, которая скрывала мертвую старуху. «Отравила ее, а? Как бы то ни было, ослабила ее, а затем привел ее сюда и приковал к смерти. Красивая девушка!"

«Китайцы», - сказал Хафед. Как будто это все объяснило.

Ник, уже вооруженный, снова натянул оранжевую одежду. Он должен найти свою одежду. И отправляйся к черту из Ла Мазери Дьяволиц - но не раньше, чем он еще немного поговорил с фальшивой Дилой Лотти!

«Мы должны забрать ее», - сказал он Хафеду. «Взять ее и заставь говорить! Итак, начнем-"

Ответ Хафеда умер в тихом шипении. Ник повернулся к двери. Дила Лотти, или Ян Квей, наставляла на них небольшой автоматический пистолет.

«Поднимите руки вверх», - сказала она на своем плавном, мягком, слишком идеальном английском. «Осторожно, Ник. Я не хочу убивать тебя сейчас. После всех хлопот, на которые я пошла - оставить тебя для моих друзей. Они скоро будут здесь, чтобы забрать тебя, агент АХ! "

Ник поднял руки. Подождите и посмотрите, что получилось. У него было немного времени, и он был слишком далеко, чтобы схватить ее пистолет. Он взглянул на Хафеда. Гид все еще сидел на полу, его нож торчал в полу перед ним. Он поднял руки.

Девушка также взглянула на Хафеда. Ее красные губы скривились в рычании. «Тебе, животное, слишком повезло! Я не против убить тебя, так что будь осторожен. Я бы предпочла, чтобы солдаты отрубили вам голову, например, публично, но я не возражаю убить вас. Так что держите руки высоко! Ничего не пробуй! »

Хафед смиренно кивнул. Он держал руки высоко. «Да, верховная жрица. Я подчиняюсь. Я сделаю все, что угодно! Только не убивайте меня! Пожалуйста не убивай меня!" Голос Хафеда превратился в жалкое нытье. Он плюнул в сторону Ника. «Я помогала иностранному дьяволу только потому, что он хорошо платит, верховная жрица. Я был бы очень рад вместо этого поработать на вас. Только дай мне шанс! Я много знаю о личных делах этого дурака! " Хафед корчился и копошился на грязном полу.

Ян Квей презрительно посмотрела на проводника. «Ты черепаха!» - огрызнулась она. - И еще глупая Черепаха. Думаешь, сможешь обмануть меня такими идиотской болтовней? Я знаю, что вы работали на американцев, на ЦРУ. Но ты больше не будешь работать на них. А теперь тише, Черепаха! » Она обратила внимание на Ника.

«Они будут очень довольны мной в Пекине», - сказала она ему. «И очень рада тебя видеть - они зададут тебе много вопросов, Ник. Все, на что вы ответите - вовремя! »

«Может быть», - тихо сказал N3. «Они действительно говорят, что ни один человек не может долго терпеть пытки. И таблеток цианида у меня тоже нет.

Девушка посмотрела на него со злой улыбкой на губах из бутонов розы. «Я думал, что нет. Я обыскала тебя, пока ты спал, но не нашла. Ты большой, храбрый, убийственный американский гангстер, Ник. Я все слышала о тебе. Но ты не будешь таким храбрым, когда они закончат с тобой в Пекине ».

Ник рискнул взглянуть на Хафеда краем глаза. Что задумал этот человек? Он снимал ногу с ботинка из ячьей кожи. Медленно, почти незаметно Хафед вытаскивал ногу из сапога. Нож все еще торчал из пола перед ним. Его руки были подняты над головой. Какого черта? Чего, по мнению этого человека, он мог достичь одной босой ногой?

Правый глаз Хафеда, тот, котором была небольшая повязка, поймал Ника, и он заметил еле заметные подмигивания. «Займите ее чем-нибудь», - казалось, говорил Хафед.

Ник Картер кивнул в сторону туалета позади него. "Ты убила ее?"

Ян Квей показала свои жемчужные зубы в неприятной улыбке. "Мне пришлось. Она слишком долго умирала, и мне пришлось убрать ее с дороги до вашего прибытия. Мы ждали тебя, но не так скоро. Она переместила маленький пистолет из правой руки в левую, как будто ее рука утомилась. Ник бросил еще один взгляд на Хафеда. Теперь его нога была почти вне ботинка. Нелепо, учитывая момент, Ник заметил, что Хафед принимал ванну.

Его глаза снова обратились к Ян Квэй. На ней был тот же оранжевый шелковый халат, перевязанный между ее тонкими бедрами и острыми грудями. На ней снова были ботинки вместо красных тапочек. Ее голова без черного парика была тщательно выбрита. Почему-то отсутствие волос нисколько не умаляло ее красоты. Ее глаза были узкими и темными, теперь они опасно сверкали, а нос был тонким. Ее кожа имела блеск слегка состаренного фарфора. Его не испортила ни одна морщина. Ник изучал этот маленький яркий рот и вспомнил, что она сделал с его телом. Было действительно стыдно убить ее - в конце концов, она боролась только за свою страну, а он за свою. Потом он вспомнил вещь в туалете позади него! В этот мимолетный момент он стал судьей осудил ее и признал ее виновной.


Он приговорил ее к смерти - после того, как она заговорила! Что-то от его самообладания, его уверенности передалось женщине. Она нахмурилась, и ее палец сжал курок пистолета. Она нахмурилась. «Вы думаете, что все-таки выиграете. Вы, проклятые американцы, все не настолько лучше! Как раньше были британские ублюдки. Нецензурная лексика исходила из этого маленького красного рта. Ник усмехнулся, расслабленно и презрительно, пытаясь разозлить ее еще больше. Отвлечь ее. Хафед уже снял сапог.

Она уловила движение Хафеда и развернулась, пистолет выступил за направляющую, ее палец на спусковом крючке побелел от давления. Тогда курок для волос убил бы Хафеда.

"Что делаешь? Молчи, собака, или я тебя убью! »

Хафед вздрогнул от слов. Он потер свои босые пальцы ног и заскулил: «Прости, верховная жрица. Я не имел в виду - мои ноги так сильно болят. Они болят. Я должен их потереть. Я-"

«Тихо, дурак!» Она плюнула в Хафеда. "Ты - идиот! Ты и твои тупые ноги! Раздражишь меня снова, и это будет в последний раз! » Она снова повернулась к Нику. Он чуть не допрыгнул до ее пистолета, когда она ругала Хафеда, но отказался. Хафед над чем -то работал. Ждал и смотрел.

Он видел. Пальцы Хафеда были длинными, тонкими и почти цепкими. Тогда Ник понял. У человека была нога, как у обезьяны! И Хафед, царапая и пресмыкаясь по полу, приближал босую ногу к ножу. Вот и все. N3 приготовился.

Маленький черный глазок пистолета упирался ему в живот. Мягким вопросительным тоном Ян Квей сказала: «Интересно, почему я не стреляю в тебя сейчас, Ник? Выстрелить тебе в живот и посмотреть, как ты долго страдаешь ».

«Твоя естественная доброта сердца», - сказал Ник. «Муху не обидишь - может, старую беспомощную даму, но не муху. Это может вас укусить ». Краем глаза он наблюдал за Хафедом. В настоящее время!

Хафед скользнул длинными пальцами ног вокруг вертикально стоящего ножа. Он перекатился на плечах, его нога поднялась высоко, нож сверкнул по дуге. Он кинул нож в Ян Квэй, крича: «Убей ее!»

Она попыталась пригнуться и выстрелить одновременно. Инстинктивное движение разрушило ее цель. Маленький пистолет выстрелил . Хафед с проклятием схватился за руку. Ник пролетел через комнату, как ртуть. Он быстро выбил пистолет, который полетел из руки Ян Квэй на пол. Хафед нащупал это.

Девушка корчилась и извивалась в руках Ника, извиваясь и борясь, как демон. Из кармана мантии появился нож, и она ударила его. Он сильно сжал ее запястье, она закричала и уронила нож. Ее горячее благоухающее тело прижалось к его большому телу. Ник прижал ее к стене и зажал одной рукой за горло. Он посмотрел на Хафеда. "Ты в порядке?"

Хафед уже перевязал его плечо. - Думаю, это рана в мякоть. Немного. Что нам теперь делать, сар? Я говорю, убираться отсюда, хабба-хубба! Думаю, она не лжет о китайских солдатах ».

Ник посмотрел на девушку. Ее губы сжались в вызывающем рычании, и она напомнил ему маску дьявола. «Может быть, не о солдатах», - согласился Ник. «Но я думаю, что она солгала о некоторых других вещах - например, о поездке в Карачи какого-то мошенника?»

Он внимательно следил за ее выражением лица. Она плюнула ему в лицо. Он сильно ударил ее ладонью. Она снова сплюнула, слюна текла по ее подбородку.

Хафед сказал: «Не заставляйте ее так говорить. Я сделаю! Но надо спешить - я, черт возьми, не хочу потерять голову! Пойдемте, я покажу вам еще кое-что, что найду.

Ник толкнул Ян Квэй вперед по коридору вслед за Хафедом. Несколько шагов - и они попали в другую комнату. Она было больше, и в центре светилась жаровня. В одном углу была зеленая стальная консоль радиопередатчика и приемника. Хафед открыл дверь туалета, очень похожего на тот, в котором скрывался скелет настоящей Дилы Лотти. Ник тихо присвистнул. В этом туалете стояли сложенные стопкой винтовки, полдюжины автоматов с обоймами для патронов, мешки с гранатами. Была даже старая автоматическая винтовка Браунинг.

N3 прижал ее к стене. «Ни один Ла Масери не обходится без тайника с оружием, а?»

Ян Квей мрачно уставилась в пол. Она не ответила. Ник повернулся, чтобы посмотреть, как Хафед готовится. Он сразу понял, что это ему не понравится, но он смирится, если потребуется. Чем раньше Ян Квэй заговорит, тем скорее они отправятся в путь. Он надеялся, что она не окажется слишком упрямой. У него не было никакого желания видеть разорванное на части это прекрасное тело. Одно дело - убийство, совсем другое - пытки. Но теперь дело было в руках Хафеда, и он должен был согласиться с этим. У проводника, как у восточного человека, были другие идеи по таким вопросам.

Длинный черный луч поддерживал низкий потолок. С него свисали ржавые цепи и наручники. Хафед не терял времени зря. Он явно думал о своей голове и очень торопился.

Он положил свой длинный нож в горящие в жаровне угли.


Ник, внимательно следивший за Ян Квэем, увидел, что она задрожала. Запах раскаленного металла начал заполнять комнату. Хафед посмотрел на Ника. «Дай мне ее, сэр».

Ник подтолкнул девушку к нему. Она споткнулась и наполовину упала, и Хафед поймал ее. Через две секунды он приковал ее цепями к стропилам, так что пальцы ее ног едва касались пола. Хафед сорвал оранжевый халат и отбросил его в сторону. Девушка раскачивалась перед ними обнаженной, хватаясь пальцами ног за пол. Ее великолепные груди колыхались и тряслись при движении. Ее маленькие коричневые соски были прямыми и твердыми, как будто она ожидала поцелуя любовника, а не обжигающего металла. Ник, пристально глядя на нее, подумал, что заметил намек на слезы в узких черных глазах. Мог ли он позволить Хафеду довести дело до конца?

Хафед вынул из углей нож. Наконечник был белым и дымящимся. Он шагнул к девушке. «Теперь она заговорит, сэр.

"Подожди минутку!"

Ник подошел к Ян Квэй. Он посмотрел ей в глаза, когда они поднялись, чтобы встретиться с ним взглядом. Она дрожала, крошечные капельки пота смазывали ее тело, но темные глаза смотрели вызывающе. Ник почувствовал грусть и беспомощность. И все же ему нужно было попробовать.

«Я не хочу этого делать, Ян Квэй. Не заставляй меня. Все, что мне нужно, это прямой ответ на один вопрос - куда на самом деле шел мой двойник, фальшивый Ник Картер? »

Ее глаза смели его. «Карачи», - сказала она. «Я сказала вам правду. Карачи! Он хотел, чтобы вы знали! »

Инстинкт подсказал Нику, что она говорит правду. Это прикинул. Он решил, что если это приманка, смертельная ловушка для него самого. Самозванец хотел бы, чтобы он пошел за ним. Но он не мог рисковать - он должен был знать, чтобы быть абсолютно уверенным. Он уже отставал от этого человека на четыре дня - к настоящему времени пять из-за его собственного психического безумия, и он не мог позволить себе терять больше времени.

Хафед ждал с горящим ножом. «Я последний раз спрашиваю», - сказал Ник девушке. «Это все еще Карачи?»

Она кивнула. «Карачи - клянусь! Это все, что он мне сказал. Карачи."

Ник отступил и кивнул Хафеду. Да будет так. Если она все еще сказала Карачи под пытками ...

Хафед был очень деловит. Он прижал пылающий нож к левому соску девушки и повернул его. Маленькая комната заполнилась крошечной вспышкой, шипением и запахом жареного мяса. Девушка закричала от пронзительной агонии, разорвавшей живот N3. Он схватил Хафеда за руку. Он снова встретился с девушкой, вопрос в его глазах. Она попыталась плюнуть на него, но слюны не было. Ее глаза ненавидели его, даже несмотря на головокружительную боль. На ее левом соске был обожженный красный шрам.

«Карачи…» Это был тихий шепот. «Я - я не могу - он пошел - Карачи!» Она упала в обморок.

Хафед снова шагнул вперед, нож был только что нагрет, и собирался приложить его к ее правому соску, когда Ник остановил его. Значит, это должен быть Карачи. В любом случае он не мог больше этого терпеть - будь она мужчиной, если бы она могла сопротивляться, все было бы иначе.

«Так и будет», - отрезал он гиду. «Теперь мы убираемся отсюда к черту. Возьми два автоматических пистолета и много патронов! Тогда мне нужно найти свою одежду - я полагаю, наши пони в порядке в конюшне?

Хафед сказал, что пони будут ждать. Никто в Ла Масери не знал, что на самом деле происходит. Одежда Ника, несомненно, будет в умывальной или в прачечной - а теперь разве они не могут убраться к черту до прихода китайских солдат?

Ник потер подбородок и уставился на безвольной Ян Квэй, болтающейся на цепях. "Что мы будем с ней делать?"

Он знал, что должен убить ее, но в данный момент, хладнокровно, он не мог призвать к решению. Он извинился. Он все еще был довольно слаб и болен.

Хафед решил и эту проблему. «Я справлюсь», - сказал он. Он быстро снял девушку и вынес ее из комнаты. Ник услышал неясные звуки, доносящиеся из коридора. Тем временем он занялся делом. Он снял стальную переднюю пластину передатчика и разбил набор на мелкие кусочки. Он разбил прикладом винтовки об пол.

Хафед вернулся и взял два автомата и столько боеприпасов, сколько смог унести. Ник не спросил его, что он сделал с Ян Квэй. Он думал, что знает.

Ник бросил оставшиеся автоматы в жаровню и наблюдал, как деревянные ложи начали гореть. Он сунул четыре гранаты в карманы своей мантии. Хафед беспокоился о двери. «Торопитесь, сар! Торопитесь!" Ник видел, что мужчина испугался. Он не мог его за это винить. Хафед был настроен против пыток - он знал, что китайцы сделают с ним, если поймают его!

Когда они миновали железную дверь, Ник заглянул внутрь. Что-то лежало в углу, покрытое шелковой мантией, которую носила Ян Квэй. Ник мельком заметил ломкие белые волосы на желтом черепе. Дверь в маленькую кладовку была закрыта и заперта.

«Может быть, ее найдут китайцы», - сказал Хафед, пока они спешили по коридору. "Может быть нет. Карма, да? Она получла то же самое, что и старуха, да? Разве это не справедливость?

Ник Картер должен был признать, что это так. Он выбросил из головы Ян Квэя. Он нашел свою одежду свежевыстиранной и оделся. Затем он т Хафед покинули Ла Масери Дьяволиц.


Никто не обращал на них особого внимания, за исключением порой лукавого взгляда. Одна из демониц уставилась на Хафеда, сделала непристойный жест и засмеялась, но по большей части жизнь в Ла Масери протекала как обычно. Верно, видимо, то, что рядовые не подозревали о происходящем. Они выполняли приказы, не задавали вопросов и терпеливо ждали мужчин. Они не подозревали, что в данный момент у них нет Жрицы. В конце концов они это узнают. Китайцы позаботятся об этом. Они, несомненно, назначили бы новой Верховной Жрицей другую из своих сочувствующих. - Хок и ЦРУ оценят его.

Когда они спешили вниз по крутой лестнице в утесе, он с удивлением увидел, что снова темнеет. Они пробыли в Ла Масери больше суток. Так сообщил ему Хафед. В противном случае, мрачно подумал N3, это могло бы длиться двадцать четыре дня! Даже двадцать четыре года! Он был там какое-то время в адском состоянии. Когда-нибудь, когда у него будет время и желание, он исследует этот хаос болезненных воспоминаний.

Прямо сейчас у них возникла новая проблема. Плохая беда. Китайская беда!

Накормленных и отдохнувших пони выводили из конюшни. Хафед схватил Ника за руку и показал. «Смотри, сэр. Она не врала - солдаты идут! Думаю, лучше поторопимся.

«Думаю, ты прав», - согласился Ник. "Черт!" Он взглянул на восток по засыпанному снегом перевалу. «Ты думаешь, пони справятся с этим?»

Хафед, обладавший избранным ассортиментом восточных проклятий, сказал, что пони пройдут. Им лучше, чем ему с Ником было. Он не так выразился, но суть заключалась в том, что он быстро упаковывал свою пони. Ник поступил так же, не теряя времени. С каждой секундой становилось темнее - это могло спасти им жизни.

Он вынул из рюкзака бинокль и нацелил их на солдат. В патруле их было около пятидесяти с двадцатью или около того тяжело нагруженными пони. Металл искрился в умирающем солнечном свете. Некоторые пони несли длинные трубы. Горные пушки! Минометы!

Хафед тоже увидел минометы невооруженным глазом и снова выругался.

«Очень плохое место, которое мы должны пройти - очень узкое. Подходит для большого оружия. Они тоже знают. Давай, сар! Не время терять зря! » Он уже толкал груженого пони на восток, в перевал.

Ник задержался на полминуты. Он поймал вспышку солнца в линзы и увидел китайского офицера, наблюдающего за ними в бинокль. Импульсивно он приложил большой палец к носу и пошевелил пальцами. Он увидел, как офицер отдал команду, и солдаты бежали к пони с минометами. Ник быстро оценил расстояние - чуть больше полумили. Он улыбнулся. Они должны быть достаточно в безопасности. Минометы могли достаточно легко стрелять, но вряд ли они были точными в таком плохом свете. Он ударил Касву и помчался вслед за Хафедом, который уже исчез за поворотом перевала.

N3 не мог больше ошибаться. Он забыл, что китайцы были знакомы с этой страной. По всей вероятности, они пристрелили самый узкий участок ущелья, по пути поставили колья для стрельбы.

Именно его отставание спасло N3. Он был в трехстах ярдах позади Хафеда, когда раздались первые минометные снаряды. Шшшшшшшшшшссссшшшшссс - очередь из четырех мин прошептала в узкую горловину ущелья и взорвалась с грохотом. Ник схватил пони за уздечку и отвел ее под навес. Разорвалось еще четыре мины. В воздухе свистели осколки, шрапнель из камней была смертельна, как и металл.

Извилистая дорога была прямо впереди. Он не мог видеть Хафеда. В ущелье хлынули еще минs. Ник присел, выругался и стал ждать, пока не утихнет смертельный огонь. Они должны были пристрелить это место - они стреляли вслепую, но при этом определяли узкую кишку с невероятной точностью.

Стало темнее. Минометы перестали шептать в леденящем воздухе. Ник подождал десять минут, а затем оживил Касву. Он сомневался, что китайцы придут за ними в темноте, но рисковать не мог. А Хафед будет ждать, нетерпеливо и испуганно, прячась в какой-нибудь дыре, как и Ник.

Хафед долго ждал на этом пустынном склоне Гималаев. Ник нашел его лежащим в большом пятне крови на снегу. Взрыв попал в Хафеда, и его пони. Пони был выпотрошен, его розовые внутренности дымились в свежем воздухе. Половина головы Хафеда отсутствовала.

Касва ткнула носом в мертвую пони и жалобно заржала. Ник оттащил его в сторону и начал засыпать снегом кровь и тела. Больше не было времени. Снег защитит труп Хафеда от волков по крайней мере до весны - тогда, возможно, дьяволицы найдут его и похоронят. Или китайцы. На самом деле это не имело значения.

Ян Квэй в конце концов отомстила. Она задержала их на несколько минут дольше. Ник вгляделся в темноту прохода, ведущего на восток - ему еще оставалось пройти далеко.

Теперь он был один. На пять дней позади своей добычи.

Его лицо начало застывать на ветру, он накинул на него покрывало из шерсти яков и кинулся за пони. Он сделает это. Он должен сделать это. Смерть витала в нарастающем ветру, но не для него. Еще нет. Ему нужно было сначала выполнить работу.

Он проиграл первый раунд. Но будет второй - и он начнется в Карачи.


Карачи отключился!

Большой город на Аравийском море был таким же черным, как будущее операции «Двойка». Ник Картер разговаривал с Хоуком с взлетно-посадочной полосы в Ладакхе и узнал, наряду со многими другими вещами, что его миссия теперь получила название. Это было большим подспорьем! N3 не мог понять, как именно - его настроение в тот момент было чрезвычайно горьким - но это только доказало, что даже в AX бюрократия и бюрократия иногда преобладали. Прямо сейчас Ник согласился бы на что-то более практичное, чем бирка миссии - скажем, какой-нибудь первоклассный дипломатический иммунитет!

Его разыскивали за убийство!

Теперь, в том, что было даже для него новым недостатком в гавани, он прятался в грязном углу и зарылся лицом в потрепанный экземпляр The Hindi Times. Совсем не помогло то, что его собственная фотография - размытая, но полностью узнаваемая - была на первой странице газеты.

Его хиндустани не был беглым, но он мог понять суть подписи: Николас Картер, убийца и подозреваемый секретный агент, разыскивается за убийство и побег!


## Глава 6


Смерть.

Ник вздохнул и заказал еще одну бутылку пакистанского пива. Ему от него было нехорошо, но было холодно. И ему нужен был предлог, чтобы слоняться по этому месту. Пока он не видел никаких полицейских - возможно, владелец платил - и ему нужно было убежище на следующие несколько часов. Он должен был придумать свой следующий ход. Быстро! И когда он понял, что должен двигаться так же быстро. Ему придется рискнуть выбраться из этой безопасной дыры - бросив вызов комендантскому часу - и он будет чертовски заметен на безлюдных улицах. Но тут ничего не поделаешь. Он должен был отправиться в район Маурипур, где жил убитый, и провести небольшое расследование на месте. Было бы очень интересно узнать, почему его двойник, самозванец, снова убил! На этот раз его жертвой стал американец: Сэм Шелтон, конфиденциальный атташе APDP - Программы закупок и распределения оружия. Именно Шелтон выполнил приказ Вашингтона перекрыть поток оружия пакистанцам, когда вспыхнула война с Индией. Это высокая политика, а Сэм Шелтон - только инструмент! Только выполнение заказов. И все же фальшивый Ник Картер убил его! Почему?

Ник закурил «золотые хлопья» - американские сигареты нельзя было достать в дешевых буитах Карачи - и украдкой огляделся. Никто не обращал на него внимания. По крайней мере, так казалось. Вы никогда этого не знали.

Маленький грязный бар располагался в районе Малир-Ланди на илистой реке Инд недалеко от аэропорта Карачи, где за несколько часов до этого Ник быстро попрощался с экипажем Hercules C-130, прилетевшим его с взлетно-посадочной полосы Чушул. в Ладакхе. Это была симпатичная банда молодых американцев, стремившихся устроить небольшой ад в Карачи - возможно, посетив одну из печально известных бань, где развлечения были разнообразными и непрерывными до, во время и после ванны. Ник хотел бы принять их приглашение присоединиться к ним, даже если их молодость и пылкость заставили его почувствовать себя на тысячу лет старше.

Конечно, он не знал. Миссия становилась для него тяжелее с каждой секундой. Теперь он отставал от добычи на целую неделю - по крайней мере, он так думал в то время. Ему нужно было найти и убить человека, и ему лучше с этим справиться. Он попрощался и погрузился в темный Карачи, импровизируя сейчас и сомневаясь в своем следующем шаге. Ему просто повезло, что он взял брошенный экземпляр The Hindi Times и обнаружил, что его разыскивают за убийство и побег! Вот его фотография на первой полосе.

Конечно, это была фотография фальшивого Ника Картера, но копы Карачи этого не знали!

Ник допил пиво и закурил еще одну сигарету. Он скрывал лицо бумагой и снова оглядел бар. Теперь он был забит и задымлен. Большинство посетителей были мужчинами, хотя кое-где Ник видел проститутку в дешевых западных нарядах. Мужчины были многоязычной бригадой, в основном рабочие, работающие в реках и гаванях, и несколько тощих представителей племени патан в брюках типа па-джама и грязных тюрбанах. Вонь немытых тел была невыносимой.

Из глубины зала доносился внезапный звон струнных инструментов, играющих - для западных ушей - самую немелодичную танцевальную мелодию. Толпа рванулась к музыке, и Ник обнаружил, что он и его уголок пусты. Его вполне устраивали. Он посмотрел на барную стойку и сквозь толпу увидел толстую женщину, извивающуюся животом в самой простой версии jhoomer, пакистанского народного танца. Народ, подумал N3, никогда этого не узнает! Слой жира чуть выше скудного покрова женщины колыхался и блестел от пота, пока она кружилась. Из толпы мужчин, большинство из которых

были пьяны. «Это была чисто мусульманская толпа», - заметил Ник с легкой сардонической улыбкой. Что-то еще? В наши дни в Карачи не так уж много индусов. Если они и были поблизости, то держались подальше от глаз.

Он взглянул на свои часы AX - они пережили ужасный переход из перевала Каракорум лучше, чем он, его ноги все еще болели от обморожения - и увидел, что это было через четверть после двенадцати по времени Карачи. Нет смысла здесь задерживаться. Он только откладывал неприятности. Он должен был отправиться в Маурипур, найти дом Сэма Шелтона и посмотреть, что он сможет найти в качестве подсказки. Наверное, ничего - все же он должен попробовать. Неохотно он начал отталкиваться от стола, опасаясь пустых улиц, когда увидел инцидент в баре. N3 остался в своем кресле, наблюдая, как в его быстром мозгу начала расти и развиваться догадка. Мужчина в баре был похож на американца.

Конечно, он был зол - и пьян. И сломался. Это была настоящая проблема. Мужчина был разорен, и бармен, здоровенный парень в грязной рубашке в пурпурную полоску и красной феске, не хотел его обслуживать. Пока Ник смотрел, бармен потянулся через стойку и жестоко толкнул мужчину. Мужчина упал среди груды окурков, макулатуры и слюны, его голова была почти в старой жестяной банке, служившей плевательницей. Некоторое время он лежал так, не в силах подняться, произнося серию грязных проклятий на хиндустани - Ник уловил слово бап, отец, в сочетании с чем-то вроде кровосмесительной обезьяны. Затем человек на полу перешел на английский, американский, и результат было приятно слышать. Ник открыто ухмыльнулся и наслаждался этим, думая, что даже Ястреб может выучить пару слов от этого изгоя!

N3 принял решение и немедленно стал действовать. Это был его способ. Ему было нечего терять, а возможно, и очень много. Даже у такого бездельника должен быть своего рода дом - место, где можно спрятаться на ночь. Все было лучше, чем гостиница, даже самая дешевая, где ему нужно было бы предъявить удостоверение личности и где острый взгляд мог определить его как разыскиваемого.

Он подошел к упавшему и грубо поднял его. Бармен смотрел без интереса, его смуглое лицо выражало его скуку и нетерпение по отношению к разоренным янки на пляже. Они были свиньями! Бесполезные свиньи! От таких людей бакшиша никогда не получали. Они пили только дешевое пиво и не покровительствовали шлюхам.

Ник бросил на стойку купюру в 100 рупий. «Принесите виски. Хороший виски - американский, если он у вас есть! Тез! Поторопись!"

Бармен сразу же стал раболепным. Значит, он ошибся. В конце концов, у этого большого были деньги! И кое-что еще - вид власти, с которым нельзя было шутить. И еще одно! Бармен размышлял, пока он нащупывал единственную бутылку драгоценного американского виски - разве он не видел где-нибудь прежде лицо этого большого? Недавно - совсем недавно! Бармен вызвал своего помощника и на мгновение посовещался с ним на быстром пушту. И он, и помощник были афганцами.

Помощник внимательно изучил лицо крупного американца, который к этому моменту уложил пьяного обратно к своему столу и сумел поддержать его. «Нет, - сказал помощник, - я никогда его раньше не видел. Но если он друг Бэнниона, того самого, как он может быть кем-то важным или чего-то стоящим? Вы ошибаетесь, босс. Он не может иметь никакого значения. Я сомневаюсь, что между ними есть связь. Он вернулся, чтобы посмотреть на танцовщицу живота.

Хозяин скомкал 100 рупий в кармане и отнес на стол виски и два грязных стакана. Его ассистент на самом деле должен был быть младшим партнером, но, если он не узнает о 100 рупиях, тем лучше. И Али тоже мог ошибаться. Он будет следить за этим большим американцем с деньгами - на всякий случай.

На грязном столе лежал сложенный экземпляр «Хинди Таймс». Хозяин смахивал им мух и пепел. Большой американец потянулся, чтобы взять газету из его руки. «Моя, - сказал он. «Я еще не закончил с этим».

«Dwkh», - сказал владелец. «Моя печаль, сэр. Будет ли что-нибудь еще? Вы хотите, может быть, посмотреть на танцы? Я мог бы ... устроить частный спектакль! "

Изгой Бэннион поднял голову с грязного стола. Он смотрел на хозяина покрасневшими глазами. «Заблудись, жирный жирный сукин сын! Кому вы нужны? Отвали!" Он повернулся к Нику. «Лучше понаблюдайте за ним, если у вас есть деньги. Он вор. Все они воры! "

Хозяин отступил на шаг, но не потерял своего лица. Он вымыл руки насухо и с презрением посмотрел на Бэнниона. Нику он сказал: «Я должен предостеречь вас от этого, сахиб. Он бесполезен - уже много лет. Он тупица, мертвец!"

Бэннион попытался встать со стула, на его лице появилась ярость. «Ты станешь мертвым афганским сукиным сыном, если не вынесешь отсюда эту паршивую жирную тушу!» Он снова рухнул на стул.

Ник Картер кивнул владельцу. "Оставте нас в покое."

Когда этот человек ушел, он изучил человека по имени Бэннион. «Довольно далеко зашел, - подумал он безнадежен. Тем не менее он может оказаться полезным.

Бэннион был невысокого роста, квадратного телосложения, с маленьким животиком. Его трех-четырехдневная щетина была красноватой, смешанной с серым. То, что осталось от его тонких волос вокруг гладкой розовой тонзуры, было того же цвета. Его глаза, когда он теперь смотрел на Ника, были влажными и воспаленными. Он выглядел как больной конъюнктивитом! На нем была грязная старая армейская куртка, покрытая жирными пятнами, и пара столь же грязных штанов. Под полевой курткой рваная футболка цвета грязи. Ник, очень сознательно, стараясь изобразить это, взглянул на ноги мужчины. На нем были старые армейские туфли, одна без каблука. Он был без носков.

Бэннион ничего не сказал, пока продолжалось это исследование. Он почесал рыжую бороду и прищурился, глядя на Ника. Наконец он усмехнулся. Ник был немного удивлен, заметив, что у него неплохие зубы.

Бэннион сказал: «Осмотр закончился?»

N3 коротко кивнул. "Теперь."

"Я пас?"

Ник сдержал улыбку. Это был маленький дерзкий ублюдок, несмотря на то, что он был неудачником.

«Едва», - сказал он. "Я правда еще не знаю, ты действительно в беспорядке, не так ли?"

Маленький человечек усмехнулся. - Можете повторить это еще раз, мистер, кем бы вы ни были. Я бомж! Я изгой и безнадежный, никудышный бездельник! Но все это довольно очевидно, не правда ли? Так зачем беспокоиться обо мне? Зачем забирать меня и приносить сюда со всем этим хорошим виски, которое, насколько я вижу, будет потрачено зря. Ты не выглядишь для меня благодетелем. И молитвенника и бубна у вас тоже нет. Так что происходит, мистер? И, пока вы мне говорите, можно мне выпить виски, за которое вы платите?

Ник подтолкнул к нему бутылку. "Угощайтесь. Только стойте на ногах, пожалуйста. Думаю, у меня для тебя будет небольшая работа позже. И не намного позже. Насколько ты сейчас пьян? "

Мужчина схватил бутылку и налил довольно твердой рукой. Он кивнул в сторону бара. «Не так пьян, как они думают. Я иногда разыгрываю такой номер - этим ублюдкам нравится видеть пьяного белого человека, который выставляет себя дураком. Заставляет их смеяться - а когда они смеются, они покупают напитки. Вот так просто, мистер. Он выпил свою рюмку залпом и поспешно наполнил ее снова, затем сунул бутылку Нику. "Благодаря. Я давно не пробовал настоящую американскую выпивку. В основном я пью пиво или карачинскую гниль. А теперь, мистер, под вашим углом зрения?

N3 почувствовал прилив жалости. Он немедленно подавил это. В мире были миллионы этих людей, и всем им повезло, и у него не было ни времени, ни желания слушать другого. Однако этот человек может оказаться ценным именно в этой ситуации - это еще предстоит выяснить.

Он ответил на вопрос другим вопросом. "Как вас зовут? Я хотел бы кое-что узнать о вас, прежде чем продолжить, - немного, но немного. Как, например, вы оказались в Карачи? »

Маленький человечек снова потянулся за бутылкой. «Майк Бэннион», - сказал он. «Майкл Джозеф, полностью. Раньше я был газетчиком. В Штатах. Если уж на то пошло, в мире. Все вокруг и вокруг! Это было десять лет назад, когда я приземлился здесь, в Карачи. Я понял историю - но я тоже напился. С тех пор я был пьян. Я буду пьян, пока могу. И в одном вы ошибаетесь - я не застрял. У меня есть дом, хотите верьте, хотите нет. Еще у меня есть жена и девять детей. Я женился на коренной мусульманке. Ее старик ненавидит меня и отрекся от нее. Сейчас она толстая и некрасивая - у нее столько детей - но когда я женился на ней, она была кем-то. Теперь она берет стирку, чтобы кормить детей и платить за квартиру, а я перекладываюсь на себя, чтобы получить деньги на выпивку. Вот и все, мистер, история моей жизни. Или все, что ты собираешься получить - меня не волнует, сколько денег ты мне заплатишь! "

Бэннион сделал глубокий вдох, выпил еще одну рюмку виски и жадными глазами посмотрел на пачку Goldflake Ника. Ник сунул сигареты через стол. "Угощайтесь."

Когда Бэннион закурил, Ник внимательно его изучал. Он должен быстро принять решение. В настоящее время. Он решил довести дело до конца. Это был риск, но тогда он привык рисковать. Еще одно не могло иметь большого значения. Он достал из кармана «Хинди Таймс» и открыл первую страницу. Он сунул его Бэнниону.

«Посмотри на это внимательно. Прочтите историю, если можете - тогда я задам вам несколько вопросов. Если вы дадите правильные ответы и по-прежнему будете заинтересованы, я думаю, мы будем работать ».

Выражение лица Бэнниона не изменилось, пока он изучал картинку. Он взглянул на Ника один раз, потом снова на газету. Очевидно, он хорошо читал хиндустани. Наконец он сложил газету и вернул ее Нику. Он слегка кивнул спиной к бару.

«Если они заметят вас, у вас проблемы. Я заметил, что за вас есть награда - и эти персонажи продадут своих матерей за рупию. Если только они не думали, что могут сначала вас шантажировать.


Ник снова сунул газету в карман. Его улыбка была слабой, насмешливой. «Может быть, эта мысль тоже пришла в голову?»

Бэннион усмехнулся в ответ. Он налил себе выпить. «Это было первое, что меня поразило, мистер Картер. Но посмотрим. Это ваше настоящее имя? "

"Да. Но это не моя фотография. Это фотография человека, изображающего меня. Он убил американца Сэма Шелтона. Я этого не делал. Это очень сложная история, и я не буду пытаться вам ее сейчас объяснять. Может, никогда. Это все очень секретные вещи. Вы будете работать вслепую, имея только мое слово. Все еще заинтересован?"

Бэннион кивнул поверх своего стакана. "Может быть. Знаешь, я не совсем вчера родился. И мне наплевать, убили вы этого парня или нет - я хочу от вас только два честных ответа! У тебя есть деньги - много денег? »

Ник слабо улыбнулся. «Дядя Сэмюэл полностью позади меня».

Бэннион просиял. "Хорошо. Второй вопрос - вы работаете на коммунистов? Потому что, если да, и я это узнаю, сделка отменена! Я могу даже рассердиться и выйти из себя. Есть вещи, которые не сделает даже такой бомж, как я.

Ник усмехнулся через стол. Было что-то милое в этом маленьком рыжеволосом мужчине. Не его запах или, конечно, его внешность, а что-то!

«Как раз наоборот, - сказал он. «Это все, что я могу вам сказать.

Налитые кровью глаза пристально смотрели на него долгое время. Затем Бэннион снова потянулся за бутылкой. "Хорошо. Я в деле, мистер Картер. Если не считать убийства, я в деле. Что нам делать в первую очередь? "

Ник налил рюмку. «Это последняя», - предупредил он Бэнниона. «Я хочу, чтобы ты был как можно более трезвым. После этого мы уезжаем - а нам понадобится транспорт. Есть идеи по этому поводу? "

«У меня на улице джип», - удивился Бэннион. «Самый старый джип в мире. Имя Гэ - на хиндустани означает корова. Она все еще бегает - еле-еле. Куда вы хотите пойти, мистер Картер?

Когда они уходили, человек из AX сказал: «Зовите меня Ник, если вам нужно меня как-нибудь называть - и не используйте мое имя больше, чем вы должны. Никогда на глазах у других! Прямо сейчас я хочу поехать в район Маурипур - в дом Сэма Шелтона. Вы знаете этот район?

"Я знаю это. Я даже знаю этот дом - он на Чинар Драйв. Раньше я водил потрепанное такси по городу, пока Паксы не испортили мне его. Им не нравятся белые мужчины, работающие на их работе ».

Ник последовал за ним в темный переулок возле Инда. Ночь была ясной и прохладной, с висящим желтым фонарем луны, несколько испорченным запахом ила и мертвой рыбы. В тусклом свете Ник увидел призрачные дау, плывущие по течению к Аравийскому морю.

Может, это был не самый старый джип в мире. Возможно, подумал Ник, забираясь внутрь, это был второй или третий по возрасту. Нельзя сказать, что покраска была плохой - краски не было. В лобовом стекле не было стекла. Шины изношены до корда. Единственная фара была подключена и тревожно дергалась.

Бэнниону пришлось провернуть - стартер давно не работал - и после тревожного момента Ге начал кашлять, хрипеть и откашливаться большими синими струйками вонючего дыма. Они осторожно поехали,. Пружина сжала заднюю часть N3, когда они с грохотом, лязгом и лязгом обрушились на все темные переулки, которые мог найти Бэннион. И он, казалось, знал их всех. Он осторожно обошел современный центр города Карачи. Они подошли к лабиринту жалких хижин, сложенных из самых разных материалов - упаковочных ящиков, бамбука, глиняных блоков и бревен, сплющенных канистр из-под масла и пива. Вонь была ужасной. Они продирались через эту пустыню страданий, пробираясь по колено в жирной грязи. Древний джип храбро фыркнул и задыхался. Хижины и запах покрывали акры.

Ник Картер прикрыл нос платком, и Бэннион усмехнулся. «Запах, да? Беженцы из Индии здесь - их больше некуда разместить. Это ужасный беспорядок - даже я живу лучше этих бедняг.

«Кстати о местах, где можно жить, - сказал Ник, - после нашей сегодняшней небольшой экскурсии мне понадобится место для ночлега - безопасное место, где меня не будут беспокоить копы или кто-либо еще. Ваше место должно подойти? "

«Идеально», - кивнул Бэннион и улыбнулся, его зубы сверкнули сквозь рыжую бороду. «Я думал, ты до этого дойдёшь! Добро пожаловать - часть сделки. Копы меня никогда не беспокоят. Я знаю большинство из них в округе, и, тем не менее, я был здесь так долго, что теперь они принимают меня как должное. Я просто американский бомж! "

"Твоя жена? А девять детей? »

Бэннион покачал головой. "Не беспокойся. Денег принесу, так что Нева - это моя жена - хоть раз будет счастлива со мной. Дети делают то, что я говорю! Нет проблем, хотя тебе придется держаться подальше от глаз. Мы - один большой счастливый район, и жены сплетничают о чем-то жестоком, но мы поговорим об этом позже. Кстати о деньгах - мне лучше показать Неве.

Ник порылся в бумажнике и вручил мужчине купюру в тысячу рупий. «Это пока. Там

будет намного больше, если мы поладим. Если ты хорошо поработаешь и не подведешь меня, возможно, я смогу что-нибудь сделать, чтобы вытащить тебя из этой дыры ». . Бэннион не ответил.

Они достигли Дриг-роуд и направились на запад. Это было современное шоссе, четыре полосы движения, с хорошей разметкой. Бэннион нажал на педаль газа, и старый джип зашипел и набрал скорость. Спидометр не работал, но Ник предположил, что они показывают по крайней мере сорок пять.

«Это сложный момент, - сказал Бэннион. «Они очень хорошо это патрулируют. Если нас остановят, мы пройдем на этом участке.

Ник взглянул на свои часы AX. Это было немного позже часу.

Он услышал над головой звук самолетов и взглянул вверх. Это были старые самолеты. Далеко по всему городу он наблюдал, как оживающие пики яркого света пронеслись по небу. Раздался дальний выстрел зенитной артиллерии. Два прожектора поймали самолет своей вершиной и на мгновение задержали его, пригвожденный к черному небу, как мотылек для пробки. Самолет ускользнул. Раздался отдаленный грохот разорвавшейся бомбы.

Бэннион усмехнулся. «Рейд с бомбой. Завтра индейцы официально будут отрицать, что это когда-либо происходило. Вероятно, пакистанцы сейчас совершают налеты на Дели - и они тоже это будут отрицать. Какая-то война! Которой ни один из них не хочет.

N3 вспомнил слова Хоука - кто-то хотел этой войны. Красные китайцы!

Теперь они входили в район Маурипур. Улицы с хорошим покрытием, большие поместья и поселки в окружении густо растущих чинар. Нежный аромат кустов кешью наполнял свежий ночной воздух. Мужчина AX заметил уличные фонари, которые теперь померкли из-за затемнения.

«Здесь живут деньги», - сказал Бэннион. «И большинство иностранцев. Место, которое ты хочешь, прямо здесь.

Бэннион заставил джип ползти. Тем не менее старый двигатель громко гудел в тихой ночи. - Выключи, - тихо приказал Ник, почти шепотом. «Припаркуйте его где-нибудь, где его не заметит патруль, а потом пойдем пешком».

Бэннион выключил двигатель, и они пошли по инерции. Они оставили джип в затуманенной тени высокого персидского дуба, и Бэннион двинулся вперед по полосе асфальтового покрытия. Он остановился в тени, совсем недалеко от того места, где белые ворота сияли в лучах луны. В этот момент издалека на окраине города завыл шакал.

«Они подходят в поисках еды, - сказал Бэннион. «Тигры в сотне миль отсюда».

Ник сказал ему заткнуться и стоять тихо. Он не интересовался тиграми, кроме него самого, и единственными шакалами, о которых он заботился, были двуногие. Он прошептал свои инструкции Бэнниону. Они оставались в тени и оставались неподвижными в течение двадцати минут. Если кто-то наблюдает, к тому времени они должны были выдать себя. Тем временем Бэннион, шепча на ухо N3, должен был сообщить ему несколько вопросов. Бэннион согласился.

Он, конечно, следил за делом Ника Картера в газетах, но только с поверхностным интересом. До сегодняшнего вечера его интерес к шпионам и секретным агентам был нулевым - его главной заботой была следующая выпивка. Теперь он как мог исследовал свою одурманенную алкоголем память.

Ник Картер - человек, который выглядел и выдавал себя за Ника Картера - был арестован из-за настороженности и лояльности горничной Сэма Шелтона, девушки-индуиста. Индусы, работавшие на американцев, жили в Карачи в относительно безопасном месте. Горничная признала мужчину, называвшего себя Ником Картером, и оставила его наедине с Сэмом Шелтоном. Позже она рассказала полиции, что Шелтон сначала выглядел озадаченным, но достаточно рад видеть этого человека. Они вошли в личный кабинет Шелтона. Позже девушка услышала гневные слова и заглянула в замочную скважину как раз вовремя, чтобы увидеть, как незнакомец ударил Шелтона небольшим стилетом. Девушка использовала свою голову, не запаниковала, сразу же позвонила в полицию с телефона наверху.

По счастливой случайности почти на месте оказалась полицейская машина. Убийцу схватили после ужасной борьбы, в которой сильно пострадал полицейский. Однако после того, как его схватили, убийца не доставил хлопот. Не обычным способом. С другой стороны, он доставил огромные неприятности. Он назвался Николасом Картером, американским агентом, и бодро признался в убийстве Сэма Шелтона. Шелтон, как утверждал этот человек, был предателем, который собирался дезертировать. Он был убит по приказу Вашингтона. В довершение всего убийца потребовал дипломатической неприкосновенности.

Настоящий N3 тихо присвистнул, когда услышал это последнее. Умный дьявол! Он задавался вопросом, была ли история отрепетирована, или парень просто выдумал ее по ходу дела? Как бы то ни было, это было ужасно запутанно - как и предполагал этот человек. Должно быть, пылали кабели и воздушные волны между Вашингтоном и Карачи. Ник кисло ухмыльнулся, пока Бэннион говорил. Он почти чуял взаимное недоверие. И Хоук - его босс, должно быть, почти не в своем уме.

Лучшее - или худшее - было еще впереди. Позавчера сбежал фальшивый Ник Картер! Был освобожден из тюрьмы бандой вооруженных людей в масках, которые оставили трех человек мертвыми - копы плюс еще один их собственный.


Этот человек оказался бандитом-индуистом, хорошо известным полиции, что нисколько не помогло.

В эту неразбериху попал Ник Картер! Ничего не подозревающий. Хоук вовремя не узнал подробностей, чтобы его предупредить. В любом случае, возможно, не предупредил его - у Ника была работа, и он был сам по себе. Это было то, на что был способен его начальник - утаивать информацию, которая могла только усложнить дело. Это был приговор - и Хоук никогда не ошибался, делая вещи более безопасными и удобными для своих агентов. Он считал, что такая забота только ослабляет их.

Ник нашел лишь одну крошку утешения - теперь он отставал от самозванца всего на два дня. Ему пришло в голову, что этот человек все еще может быть в Карачи.

Двадцать минут истекли. Луна скрылась за облаком, и было очень темно. Ник, идя по траве, подошел к белым воротам и перепрыгнул через них. Бэннион был сразу за ним. "Что ты хочешь чтобы я сделал?"

- Останься и смотри, - прошептал Ник. "Быть осторожен. Я не ожидаю, что вы пойдете на какой-либо риск или попадете в неприятности из-за меня. Но если кто-нибудь подкрадется, полицейская машина или кто-то еще, я буду благодарен за предупреждение.

«Я довольно хорошо умею свистеть».

Ник вспомнил шакалов. «Свист слишком очевиден. Что если ты завоешь как шакал?

Зубы Бэнниона сверкнули в ухмылке. "Неплохо. Иногда я пугаю этим детей».

"Тогда ладно. Это оно. После сигнала и если вы думаете, что есть опасность, вы уезжаете! Я не хочу, чтобы тебя поймали. Бэннион, конечно, заговорит.

«Я не хочу, чтобы меня поймали», - согласился Бэннион. Он усмехнулся. - Во всяком случае, пока я не получу остаток денег. Но каждый полицейский в Карачи знает мой джип ».

«Мы рискнем», - сказал Ник. «А теперь молчи и прячься. Я буду как можно быстрее.

Дом был низким и беспорядочным, очень похожим на ранчо в Штатах, за исключением того, что у одного крыла был второй этаж. «Комната горничной», - подумал Ник, изучая дом из-за живой изгороди. Было темно и тихо. Он кратко задумался, что случилось с горничной. Копы все еще держат ее? Уехала к родственникам в Индию?

Крошечный детектор опасности в его блестящем, прекрасно натренированном мозгу начал щелкать и светиться. Но на этот раз он проигнорировал это, настолько он был полон решимости.

Ник беззвучно прошел по цементному крыльцу. Он обнаружил, что французское окно открыто, жалюзи подняты. В его мозгу щелкнул второй детектор. На этот раз он обратил внимание. Почему окно так удобно открывается, так манит? Неряшливая работа полиции, когда они опечатали дом? Может быть. Или не могло быть. Итак - ему платили опасные деньги за эту миссию.

N3 проверил свое оружие. Пьер, газовая бомба, был в безопасности в металлическом патроне между ног. Конечно, сегодня Пьер ему не понадобится. Хьюго, стилет, был холоден против его предплечья. Помните, Сэма Шелтона убили стилетом!

N3 проверил "Люгер" Вильгельмину. Он вставил патрон в патронник, заглушив звук под одолженной курткой летчика, и снял предохранитель. Он вошел в темную комнату одним плавным бесшумным движением.

Ничего. Часы послушно тикали, хотя их владельцу было не до времени. Это было чернее грехов диктатора! Ник нащупал стену, ощупывая пальцами ворох обоев.

Он дошел до угла и остановился, считая секунды, прислушиваясь. Через две минуты он осмелился осветить ручку, которую всегда носил с собой. Тонкий луч освещал большой стол, файлы, небольшой сейф в другом углу. Он был в офисе Шелтона.

Он осторожно подошел к столу. На нем ничего не было, за исключением промокашки, телефона и какого-то официального блокнота. Ник поднес фонарь к себе и просмотрел блокнот. Это был новый, без нескольких листов. Ник осторожно поднял его - он не имел возможности знать, насколько умна полиция Карачи с отпечатками пальцев - и прочитал маленькую черную надпись. Это было в чепухе. Officialese! Стиль ленд-лиза США. Это был блокнот с заявками.

Умерший Сэм Шелтон был специальным атташе APDP - Программы закупок и распределения оружия. На берегу Инда к северо-востоку от Карачи была огромная перевалочная база.

N3 снова просканировал блокнот. Он повернул ее в воздухе так, чтобы маленький луч света пробежал по верхнему листу под углом, создав вмятины, отпечаток того, что было написано на предыдущем листе. Даже без специальной техники он мог разобрать длинный список, написанный маленьким почерком, а внизу тяжелый завиток подписи. Сэм Шелтон.

Возбуждение начало накапливаться в нем. Он думал, что приближается - близко к тому, чтобы узнать, что было за фальшивым Ником Картером. Он крутил блокнот из стороны в сторону, пытаясь разобрать больше написанного. Он был уверен, что одна из слегка ограниченных фраз была… Предназначено…

Черт! Ему нужен был толстый карандаш, мягкий грифель, чтобы закрасить отпечатки и вывести их. Стол был пуст. Ник нашел ящик, верхний ящик, и мягко его открыл. Там он должен быть, но там оказалась змея.

В течение микросекунды мужчина и змея смотрели друг на друга. Это был крайт,

восемнадцать дюймов мгновенной смерти! Двоюродный брат кобре, но гораздо опаснее. Смерть менее чем за минуту, и никакая сыворотка не спасет вас.

И человек, и змея ударили одновременно. Ник был лишь чуть быстрее. Его действие было спонтанным, без раздумий. Мысль убила бы его. Его нервы и мускулы взяли верх, и маленький стилет соскользнул вниз и прижал крайта ко дну ящика, прямо под плоской головой.

Крайт хлестался в смертельной агонии, все еще пытаясь поразить своего врага. Ник Картер глубоко вздохнул и вытер пот с лица, наблюдая, как клыки все еще мерцали в полдюйме от его запястья.


## Глава 7


Двойные неприятности

Его нервы пришли в норму еще до того, как крайт перестал корчиться. Стараясь избежать его зубов, человек из AX нашел мягкий карандаш и слегка провел им по блокноту. Это был трюк, который знал каждый ребенок. Когда он погладил мягкий графит, стали появляться слова. Вскоре он смог прочитать большую часть того, что было в блокноте. N3 поджал губы в молчаливом размышлении.

Сэм Шелтон, действуя с разрешения своего офиса, передал много оружия пакистанской армии. Очевидно, по приказу фальшивого Ника Картера. Так не должно было быть, но у Ника было неуклюжее предчувствие, что это так. Его двойник взял верхний лист из этого блокнота. Заявка и накладная, в которой оружие передается пакистанцам. Датировано позавчера.

Ник направил свой фонарь на блокнот и прочел записку, нацарапанную на дне: оружие должно быть отправлено по Инду на лодке к Лахорскому фронту! Это было бы просто замечательно в газетах! Вашингтон предпочитает Пакистан Индии - нарушая собственный указ! Конечно, это было неправдой, но это выглядело так. Если вылезет наружу.

На красивом мрачном лице N3 появилась волчья ухмылка. Ничего не выйдет - нет, если бы ему было что сказать об этом. Это был всего лишь еще один аспект этой работы - найти эту партию оружия и остановить ее! Это должно иметь приоритет даже перед убийством его другого «я».

Он снова просмотрел запись. Винтовки - да еще автоматы! Легкие и тяжелые пулеметы. Гранаты. Базуки и легкие противотанковые ружья!

Пять миллионов патронов!

Тогда это услышал Ник Картер. Слабый звук скольжения где-то в доме. Одним быстрым движением он выключил свет, выхватил стилет из мертвого крайта и на цыпочках побежал к стене возле двери кабинета. Ему нравилось что-то твердое за спиной.

Звук не повторился. N3 ждал, напряженный и готовый, бесшумно дыша через открытый рот. Ни однин из его превосходных мускулов не дрогнула. Он был невидимой статуей - идеальным охотником, делающим то, что у него было лучше всего - ожидающим стеблем.

Пять минут прошло в полной тишине. Настойчивый голос часов звучал метрономно в темноте. Ник мог считать свой пульс, когда он стучал в висках. Он начал понимать, с чем он столкнулся. Человек, который должен был быть самим собой - такой же терпеливый, хитрый и смертоносный! И этот человек, самозванец, теперь был где-то в доме! Ждал, даже когда ждал Ник. Ждал, кто сделает первую ошибку!

N3 понял кое-что еще - его противник нарочно поднял этот шум. Это не было оплошностью, ошибкой. Его враг хотел, чтобы Ник знал, что он в доме. Этот единственный тихий звук был проблемой. Достань меня!

Это, по признанию N3, было чертовски круто! Он должен был пойти за другим мужчиной. У фальшивого агента было все время мира - Нику не оставалось ничего лишнего. Двойник вернулся в этот дом, потому что он рассуждал, что Ник придет сюда! И он был ... уверен, уверен в себе, иначе он не подал бы сигнал о своем присутствии. За ним тоже стояла организация. Проложен четкий путь к отступлению. Помощь по звуку его голоса. В N3 ничего из этого не было. Он стоял один, если бы не растущий гнев и решимость в нем. Схватка началась раньше, чем он ожидал.

Ясно было еще одно. Груз оружия должен быть в пути. Китайский агент сначала позаботился об этом, а затем вернулся, чтобы устроить засаду на Ника, когда тот шел по следу. Какая странная бравада могла побудить этого человека издать звук и выдать себя? Этакая извращенная гордость - или глупость? Чрезмерная уверенность?

«Совершенно непрофессионально», - подумал Ник, возвращаясь к французскому окну бесшумным скользящим движением. Непрофессионально и опасно. Это убьет его!

На мгновение он задержался в тени крыльца, прислушиваясь. Ни возле дома, ни в нем ничего не шевелилось. Самолеты улетели, и прожекторы исчезли. Собака издалека ужасно выла - совсем не похоже на шакала. Ник подумал о Майке Бэннионе и надеялся, что человечек подчиняется приказам и не станет шпионить. И не пострадал бы, если бы у человека внутри действительно были мозги.

Он покинул крыльцо и бесшумно двинулся по траве, на которой начали собираться капельки росы. Он проверил Хьюго в ножнах и пошел с готовым и нетерпеливым Люгером. Он хотел бы выполнить эту работу тихо, и это может быть возможно.


К дому примыкал низкий гараж через решетчатый переход. Ник терпеливо ждал, пока не покажется луна, затем увидел, что может попасть на верхний этаж, в единственное крыло дома, с помощью решетки. Он внимательно изучал план в кратком свете. Ему придется делать это на ощупь в темноте.

Луна плыла за темным облаком. Ник осторожно протиснулся через невысокую изгородь из индийских кактусов и проверил решетку. Он выдержала его вес. Он поднялся, как обезьяна, одной рукой, а другой - «Люгером». Решетка была новой, прочной и не скрипела, хотя тревожно гнулась и раскачивалась.

Между вершиной решетки и окном, которое было его целью, была узкая полоска водостока и крыши. N3 легко шагнул вперед и нырнул ниже уровня окна. Это была единственная комната наверху в доме - он решил, что это спальня горничной-индуистки - и прав он или нет, не имело значения. Что действительно имело значение, так это то, что это был очевидный путь в дом. По этой причине он выбрал это - его враг, возможно, не ожидал очевидного.

Или снова мог бы. Ник Картер мягко поклялся про себя. На данный момент у этого ублюдка было преимущество - он где-то там был и мог позволить себе подождать. Он знал, что Ник должен прийти к нему.

Так и сделал Ник! Но у N3 было здоровое чувство страха, или то, что Хоук называл разумной осторожностью, что долгое время сохраняло ему жизнь в очень ненадежной профессии. Теперь он забился под подоконник окна и обдумывал, стоит ли ему рискнуть, представленное окном. Это был еще один момент истины, с которым он должен постоянно сталкиваться.

Ник взглянул в окно. Оно было закрыто, но жалюзи внутри были открыты. Ник вложил стилет в руку и протянул руку, используя оружие как монтировку. Окно немного сдвинулось. Не заперто внутри. Ник на мгновение задумался, а затем снова ухватился за Хьюго. Окно приподнялось на полдюйма. Ник снова вложил стилет в ножны, засунул большие пальцы в трещину и поднялся. Окно поднялось со слабым скрипом.

Пот выступил на лице Ника Картера и защипал ему глаза. Он наполовину ожидал выстрела в лицо или ножа между глазами. Он вздохнул с облегчением и продолжил путь. Окно издавало достаточно шума, чтобы его можно было услышать где угодно в тихом доме - его человек сразу понял, что это было. А где был Ник! Это могло привлечь его, но Ник в этом сомневался. Ублюдок мог позволить себе подождать.

Он отложил в сторону слегка дребезжащие жалюзи и перебрался через подоконник. В комнате было темно, но он сразу уловил запах. Кровь! Свежая кровь! На мгновение вспыхнула луна, и он увидел что-то на кровати - это было похоже на смятую груду темных тряпок, сквозь которые мерцал свет. Луна погасла.

Ник на четвереньках бросился к двери. Его пальцы сказали ему, что дверь заблокирована. На внутренней. Его враг был в комнате с ним!

Ник задержал дыхание. В комнате царила абсолютная мертвая тишина. Когда наконец ему пришлось дышать - упражнения йоги сделали его легкие таким, что он мог обходиться без воздуха в течение четырех минут - ничего не изменилось. По-прежнему смертоносная, пугающая тишина и запах свежей крови. Чья кровь? Кто или что это было на кровати?

N3 беззвучно дышал ртом и не двигался. Он начал сомневаться в своих чувствах. Он не думал, что есть еще один человек в мире, который может уйти так же тихо и незаметно, как он сам. Потом он вспомнил - в каком-то смысле этот враг был самим собой! Китайцы хорошо обучили этого самозванца.

Есть время ждать и время действовать. Никто не знал поговорку лучше, чем Ник. Пока он был позади. Он проигрывал. Враг знал, что он в комнате, но Ник не знал, где находится враг. Заставьте его руку. Давай. начал ползать вокруг стены, напряженно думая, пытаясь увидеть окончательный трюк, если он есть, ожидая в любой момент ослепляющей вспышки света в его глазах. Разрушение пули.

Его мозг яростно работал, когда он двигался. Его как-то обманули, обманули? Или себя обманули? Неужели дверь каким-то образом была изменена так, что казалось, что она заперта только изнутри? При этой мысли его покрыл пот - если это правда и с его двойником были люди, то Ник оказался в ловушке! Они могли охранять окно и дверь и убить его на досуге - или просто держать его в плену, пока не приедет полиция. Об этом нельзя было думать. Копы подумают, что у них снова есть настоящий убийца! Понадобятся недели, чтобы распутать ошибочную неразбериху с идентификацией, и Ник на долгое время провалился бы как агент.

Его рука коснулась холодного металла. Кровать. Он проткнул его стилетом, «Люгер» наготове, теперь его собственные нервы начали чуть трепаться. Проклятье ожидание, затаившийся сукин сын! Он так и хотел. Он так и играл.

Под кроватью ничего не было. Теперь в носу стоял густой кисло-сладкий запах крови. Он проверил под кроватью на нижней стороне, его пальцы проследовали вверх.

Это была пружинная коробка, а матрас был толстым. Его руки коснулись чего-то на полу, чего он не мог понять - кусочков мягкой, пушистой материи, вроде мусора или хлопка. Какого черта? Вещь толстым слоем лежала на ковре.

Его пальцы стали влажными и липкими. Кровь. Теперь кровь на его пальцах. Ник поднес их к носу и принюхался. Свежая, все в порядке. Еще не полностью застыла. Кто бы ни был мертв на кровати, его только что убили.

Он отошел от кровати, молча вытирая пальцы о сухой ковер. Было два опасных места. Туалет - он должен быть - и ванная, если она открывалась из спальни. Его враг мог скрываться в любом месте.

К этому времени N3 уже приходилось использовать силу воли, чтобы держать свои нервы под контролем. Редко они подвергались такому испытанию! Он почувствовал внезапное непреодолимое желание найти выключатель и залить комнату ярким светом - оказаться с ублюдком лицом к лицу! Он подавил это желание мрачным внутренним смешком. Это было бы игрой другого человека. Теперь он слишком много всего этого делал.

И все же ему нужно было как-то снять напряжение. Он нашел ванную комнату и вошел в нее, как торнадо, не заботясь о равновесии, рванувшись и метаясь с стилетом и люгером. Он сорвал занавеску для душа и снёс аптечку. Ничего!

Он нашел шкаф и выпотрошил его. Ничего!

Без звука. Никакого движения. Только темнота, странный труп на кровати и растущее осознание того, что его полностью перехитрили. Его одурачили! И время неумолимо утекает. Не было даже времени на остановку, на холодную и логичную переоценку того, что начинало выглядеть невероятно безумной ситуацией. Либо он ошибался, либо всё терял!

Кровать начала притягивать его, как магнит. Что-то было в кровати - что-то, что промелькнуло в его мозгу и пыталось пробиться к нему, но не могло этого сделать. N3 бросился обратно к кровати, как большой краб, и снова ударил ее стилетом. Еще ничего. А потом с Ником Картером, с Киллмастером произошло нечто очень необычное. Впервые в своей карьере он оказался на грани настоящей паники. Все это было безумием. Он, должно быть, сходит с ума. Парень должен был быть в этой комнате, а его нет! Ни один человек не может так долго оставаться без дыхания - и дыхание рано или поздно должно было выдать вас в мертвой тишине.

Подожди минуту! Тело на кровати! Кровь была достаточно настоящей, теплой и липкой, но кровь можно было занести в комнату и разбрызгать.

Осторожно, очень медленно, чувствуя, что его рука немного дрожит, Ник начал исследовать поверхность кровати. Его пальцы коснулись мягкой плоти. Холодный бархат под его пальцами. Сейчас почти холодно. Он коснулся крошечной пуговицы плоти, соска! Он касался женской груди.

Вот и все об этой идее. Труп был достаточно реальным. Женское тело. Его все еще блуждающие пальцы вошли в глубокую рану прямо между ее грудями. Оружия нет, но Ник мог догадаться, что ее убило. Стилет!

Фальшивый агент отомстил горничной-индуске. Какой дурой она была, что обманула полицию Карачи, позволившую ей остаться в доме. Возможно, она рассчитывала, что здесь будет безопаснее, чем где-либо еще в этом разгневанном мусульманском городе. Печальная ирония!

Ее единственная тонкая одежда была натянута на голову и связана, как ему сказали его чувствительные пальцы. Ник нахмурился в темноте. Было легко представить, что еще этот мужчина сделал с ней. Свою месть, свое ожидание он приправил небольшим изнасилованием. Холодный, умный, бессердечный дьявол! Крайт в ящике ящика был тому доказательством, если понадобится еще. Он знал, что Ник будет рыскать по этому столу. Только это не сработало и ...

Снова вышла луна и бросила скользящий яркий луч сквозь щели жалюзи. Это спасло жизнь Нику Картеру.

Он вовремя увидел вспышку стилета. А.Ее исказил серебряный отблеск в плохом свете, направленный на его ногу чуть выше колена. Удар в подколенное сухожилие! Калечащий удар пришелся из кровати под мертвой девушкой! В то же мгновение Ник услышал звук выстрела из пистолета с глушителем. Два выстрела. Одна из пулей задела его за бедро, но к тому времени он уже был в действии, он как циклон атаковал фигуру, все еще вырывающуюся из-под мертвой девушки.

Фальшивый Ник Картер был просто неловким в неподходящий момент, иначе настоящий Ник умер бы тогда сразу! Как бы то ни было, он почувствовал, как его левое ухо обожгло, когда пистолет снова ударил. Он нырнул в кровать, нанеся удар своим собственным стилетом, сохранив «Люгер» для цели, которую он мог ясно видеть. Его встретило брошенное тело мертвой девушки. Безвольные и окровавленные руки и ноги прилипали к нему, как сеть плоти. Лунный свет стал слабее, облачность затенена, и Ник увидел, как его человек выкатился из кровати на противоположной стороне. На его лице было что-то уродливое и похожее на морду. Респиратор! Вот как он мог дышать под девушкой в гнезде, которое он вырезал в матрасе!

Пистолет в руке человека снова ткнулся в него.

Ник совершил быстрый бросок над кроватью, все еще не используя люгер. Он хотел, чтобы это был стилет - или его руки на горле ублюдка!

Он выбрался из кровати, но упал на колени. Мужчина ударил его ногой по лицу и попытался прицелиться из пистолета с близкого расстояния, пытаясь выстрелить Нику в голову. Ник поднялся с ревом, забыв о своем желании тишины. Одной рукой он отбил пистолет в сторону и махнул своим стилетом по замкнутому кругу. Его противник проворно отпрыгнул назад, но задохнулся от боли. Ник держал, стилет перед ним, как копье. Луна погасла.

N3 прыгнул вперед и был встречен приближающимся противником. Столкновение было сильным, оба мужчины тряслись и задыхались, кряхтя и потея, когда они сцепились и раскачивались. Оба попытались поднять оружие. Целую минуту они стояли в смертельных объятиях, каждый сжимал правое запястье другого, каждый пытался держать свое оружие в руках: «Я держу другого в страхе.

Враг идеально подходил Нику во всем, кроме силы. Он был таким же высоким, широким, тощим и свирепым, но ему не хватало мускулов Ника. Медленно, болезненно Ник начал сгибать руку другого. Его. палец напрягся на спусковом крючке Люгера. У него не было глушителя, и он должен был произвести чертовский шум, и это привело бы к товарищам этого человека, а ему было наплевать. Он собирался убить этого сукиного сына так быстро, как только сможет. Он собирался растоптать свои мерзкие кишки по всей комнате. Выстрел в живот - всю обойму прямо в этот большой живот!

Медленно, неумолимо, ненавидя, вспотев и желая, он сбил Люгер. Другой рукой он держал запястье пистолета в стальных тисках. Теперь не могло быть никаких уловок - на этот раз он был у него. Теперь он был у него! Смутно, сквозь красное оцепенение ярости и безумия Ник Картер знал, что делает это неправильно. Он должен попытаться взять человека живым, взять его в плен и попытаться каким-то образом доставить его в Вашингтон. Он бы заговорил, и он мог рассказать им много вещей.

К черту! Убить!

Фальшивый агент сломался. Его запястье и предплечье упали. Он взвизгнул и попытался оторваться от «люгера», который теперь вонзился ему в живот. Ник нажал на курок.

Ничего! Ник снова нажал на курок, когда мужчина как маньяк боролся, чтобы вырваться. Ничего. Ник выругался и получил его - каким-то образом его безопасность снова пострадала! Он сделал это - двойник! Его хитрые пальцы нашли предохранитель и повозились с ним, пока боролись. Склизкий умный ублюдок! Но это ему не помогло.

Но это случилось! Когда Ник снова снял предохранитель, его концентрация дрогнула. Его противник ударил Ника свободной рукой слева, которая держала его в плену. Жестокий удар наконец сломал хватку Ника. Мужчина нырнул к открытому окну и прошел сквозь грохот разорванных жалюзи. Ник выругался, забыл о всякой осторожности и позволил «Люгеру» выстрелить в окно, звуки громыхали в маленькой спальне. Он прыгнул к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как тень скатилась с крыши и рухнула через проход. Ник выпустил всю обойму с ужасным чувством, что не попадает. Его тошнило от неудач. У него был шанс - и теперь он уйдет! Это было больше, чем профессиональная неудача - это была личная неудача! И, что еще хуже, этот человек чуть не убил его!

«Пора идти, - сказал он себе. Быстро. Делать здесь больше нечего. Я хорошо напортачил!

Рядом завыл шакал. В звуке была странная нотка настойчивости, которую обычно не связывают с шакалами. Ник без тени веселья ухмыльнулся. Майк Бэннион нервничал - и, возможно, у него были проблемы. Лучше пойти посмотреть.

Он собирался уходить к окну, но передумал. Они могли все еще быть здесь, хотя он в этом сомневался. Этой фальшивке хватило на одну ночь. Спускаясь по лестнице в темном доме, Нику пришлось признать, хотя и неохотно, что этот парень был крутым. Хорошо. Но почему бы и нет - разве имитация не была самой искренней формой лести?

Майк Бэннион уже был за рулем джипа. Он нервничал и имел для этого причину.

«По улице шмыгает патруль, - сказал он, когда они повернули прочь. «Нам повезло, что теперь они не на нашей шее. Может быть, они думают, что все стрельба была из-за индийских спецназовцев или что-то в этом роде - вероятно, они составляют план боя. Надеюсь, они не доберутся до нас. .

Бэннион похлопал по потрепанной приборной панели. «Но вряд ли, эта машина доставит нас домой, если они дадут ей шанс».

Ник Картер зевнул. Ему было больно во всем. Его ноги устали, и раны на теле болели, но хуже всего было его гордости. Он потерпел неудачу. То, что будет удача в другое время, не утешало сейчас. Он заставил себя думать об этом как о профессиональном обязательстве - некоторое вы выиграли, а некоторое проиграли! Это был знак его калибра, и он никогда не думал о том, насколько близок он был к тому, чтобы все потерять.

Он устало закурил сигарету

Теперь они были далеко от района Маурипур, ехали по черным и вонючим переулкам, и опасность, казалось, миновала. На этот момент.

Бэннион сказал: «Что, черт возьми, там происходило? Это было похоже на тир ».

Ник был резок. «Часть сделки состоит в том, что вы не задаете вопросов. Вы видите, что кто-нибудь вышел? Видели кого-нибудь вообще? "

«Ни души».

N3 кивнул. Может, у этого человека все-таки не было друзей. Может, он был одиночкой, как и сам Ник. Это было бы в характере.

«Это была ничья», - яростно сказал он почти самому себе. "Я достану этого ублюдка в следующем раунде!"


## Глава 8


Длинный кровавый след

Вечером того же дня N3 лежал на веревочной кровати - здесь не было толстого матраса, чтобы скрыть убийцу, - и размышлял о ближайшем будущем. Одно было ясно - он должен уехать из Карачи той же ночью. Полиция нашла тело индусской девушки, и по ней разразился новый крик. Оно было в дневных газетах вместе с еще одной фотографией фальшивого Ника. Также была вспышка по радио. Убитая девушка была индуисткой и не имела значения, но полиция Карачи была недовольна. Их заставили плохо выглядеть!

Только одно во всей ситуации порадовало Ника Картера - его двойнику тоже придется покинуть Карачи. Он не осмелился бы торчать без дела при таком поиске. Этот человек сделал одну попытку убить Ника и потерпел неудачу - он попробует еще раз, - но Ник был уверен, что это будет не в Карачи. Если бы ему повезло, его бы не было в Карачи. Если бы этого не произошло, он был бы в тюрьме по обвинению в двух убийствах!

Он допил последний чай - теперь уже холодный - и прогрыз кусок наны, плоский круглый деревенский хлеб. Жена Бэнниона, Нева, хорошо кормила его с момента его приезда. Там были бирайни, рис и баранье карри, называемое кима, и все козье молоко, которое он мог пить.

Ник закурил и откинулся на неудобной веревочной кровати, больше похожей на огромный гамак, чем на настоящую кровать. Его ступни были обмотаны грязными бинтами, на которые миссис Бэннион намазала мерзко пахнущую мазь. Похоже, это помогло. Его ноги были в беспорядке, все еще натерты и отслаивались от обморожения, но ему просто нужно было с ними справиться. Военно-воздушные силы в Ладакхе выдали ему носки и пару обуви на два размера больше, и это помогло. Его ноги все еще чертовски болят!

Незначительные раны, которые он получил в драке прошлой ночью, были ничем! Простые пулевые ожоги, которые Бэннион залатал йодом и гипсом. Он надеялся, что его двойник чувствует себя хуже, чем он был - он наверняка ранил этого мужчину стилетом - и, может быть, еще раз с этими выстрелами из люгера. Он мог надеяться! Как бы то ни было, парень скрылся - полиция нашла только зарезанный труп горничной.

Думая о своих ногах, о боли, Ник снова вспомнил о своем путешествии через перевал Каракорум после того, как был убит Хафед. Это было жуткое дело. После того, как пони, Касва, умер от истощения, Ник оказался в одной из самых трудных ситуаций в своей фантастической карьере. Он был очень близок к завершению той карьеры, когда удача Картера вернулась и он наткнулся на караван верблюдов. Обычно караван - он был последним из провинции Синьцзян в Кашмир в том году - должен был отправиться накануне, укрывшись от метели, но верблюд заболел, и они задержались, чтобы вылечить его.

Ник добрался до верблюжьего лагеря, но дальше идти не мог. Караван увез его с собой на спине косматого бактриана в Лех, где они передали его ВВС США.

«Странно, - подумал Ник, - быть обязан жизнью больному верблюду!»

Он отрезал кусок хлеба геккону, который смотрел на него глазами-бусинками с балки. Он снова почувствовал беспокойство. Майк Бэннион должен скоро вернуться. Он отсутствовал весь день, выполняя приказы Ника и тратя деньги AX. Правда, у этого человека есть миллион дел, но он должен вернуться. Ник проклял собственное нетерпение и заковылял к единственному окну, чтобы выглянуть наружу, держась подальше от глаз. Скоро стемнеет, и он и Майк Бэннион смогут уйти. Теперь его нельзя замечать. Задний двор, на который он смотрел, был трущобой посреди еще худших трущоб. Там было манговое дерево, полное обезьян и козлят, и их беспрерывная болтовня. «Там должен быть миллион детей, - подумал он, - все грязные и оборванные, а некоторые почти голые». N3 закурил еще одну сигарету и поморщился. Даже со всеми его собственными проблемами, с кислым привкусом неудач во рту, он мог сочувствовать детям. Бедные ублюдки! У них не так много будущего. Майку Бэнниону следовало бы надрать свою пьяную задницу за то, что он привел в мир еще больше из них - без каких-либо средств для ухода за ними.

Дверь открылась, и в комнату вошла жена Бэнниона с чаем. Она кивнула ему, но не улыбнулась. Связи не было - у нее не было хиндустани, а Ник Картер не говорил на урду - и Ник задавался вопросом, можно ли ей доверять. Конечно, Майк так думал, но тогда мужья не всегда знали все о женах.

Особенно такие мужья, как Майк.

Ник взглянул на часы. Было уже больше пяти, а полиции еще не было. Так что ей можно было доверять. Он угрюмо наблюдал, как она собирает чайные принадлежности, и, снова кивнув, вышел из комнаты и тихонько закрыл за собой дверь. Он услышал, как штанга упала на место. Это была мера предосторожности против любопытных детей.

Ник вернулся к веревочной кровати и снова потянулся. Он посмотрел на геккона, все еще смотрящего на него злобным взглядом. Черт возьми, Бэннион! Давай!

Он не боялся, что Бэннион предаст его. Маленькому пьянице предчувствулись грядущие сотни тысяч рупий. Он не стал выбрасывать деньги. Но он мог быть задержан полицией для обычного допроса. Предположим, его старинный джип заметили прошлой ночью в районе Маурипур? Нику стало холодно. Бэннион в конце концов заговорил бы, хотя и неохотно. На шее N3 выступил пот - столько денег, что нес Бэннион! Если копы поймают его, они никогда не сдадутся, пока он не объяснит это - а если он это сделает, ему придется предать Картера! Ярость бушевала в его большом, внешне спокойном теле, Ник заставил себя успокоиться и подумать о другом. Если это случилось так, это случилось. Карма!

Карма. Тибет. Ла Масери дьяволиц!

N3 сердито посмотрел на крошечную ящерицу на балке. Итак, китайские солдаты вовремя нашли Ян Квэй. Должно быть - и передали ее информацию самозванцу, - иначе двойник не узнал бы, что Ник едет в Карачи. Не смог бы расставить ловушку, которая так чуть не поймала его. Ник выругался себе под нос и пожелал Дьяволице короткой и несчастной жизни. Затем он вспомнил ее сексуальную технику и почти смягчился - с ней все будет в порядке, если она уйдет из профессии, из агентов и политики и сделает кого-нибудь хорошей женой! Ему пришлось ухмыльнуться собственной прихоти, а затем он забыл о Дьяволице. Где в вечном аду был Майк Бэннион?

Через минуту в комнату вошел объект его заботы, принесший с собой запах хорошего виски. Он побрился, постригся и надел чистую одежду. Он был, насколько Ник мог судить, все еще трезвым. Он не был похож на того же человека, если не считать усмешки. И снова, вкратце, Ник ... поинтересовался, почему и как этот человек оказался в Карачи. Его речь выдавала его как образованного человека, и в нем хватало ума. Почему? Кого он предал, продал, убил?

Бэннион бросил Нику пачку американских сигарет. «Вот! Черный рынок. Много рупий. У меня тоже есть коробка скотча. Я знаю, что тебе это нравится, и мне все равно, что я пью.

Нику пришлось улыбнуться. Маленький человечек был неудержим. «Надеюсь, вы были осторожны - распределили покупки и траты?»

Майк опустился на единственный стул в комнате и поднял ноги на помятый стол. На нем были новые ботинки повышенной прочности. Он подмигнул Нику. «Я был очень осторожен, начальник. Я выкладываю его. Я попал во множество подержанных торговцев и излишки товаров - у них даже можно получить вещи времен Первой мировой войны, и я был осторожен. Я даже не купил новые шины для Гэ - старые, но в хорошей форме. Есть также использованный аккумулятор и запасные канистры с бензином. На самом деле я получил все из того списка, который вы мне дали. Ты готов броситься, Ник, и я тоже.

Ник открыл пачку сигарет. Он был до последней стаи. - Значит, вы решили пойти с нами? До сих пор Бэннион не отказывался от желания помочь Нику подготовиться к поездке.

Майк Бэннион пожал плечами. "Почему бы и нет? Я могу помочь тебе - и Бог знает, мне нужны все кусочки, которые я могу сделать. В любом случае я уже помог вам - так что теперь я так же глубоко, как и вы. Как говорят Лаймы - за пенни, за фунт. Во всяком случае, мне нравится это делать - чертовски давно я не делал ничего стоящего ».

Ник встал с веревочной кровати и заковылял к столу. Майк дал ему единственный стул, и Ник без вопросов взял его. «Как ноги сегодня?» - спросил Бэннион, наливая пачку сигарет и бросая короткую коренастую ногу через угол стола.

- Болят, - признал Ник. «Но неважно о ногах - если ты пойдешь со мной, мы должны договориться. В настоящее время! О выпивке.

Бэннион пристально посмотрел на него. «Как я сказал, Ник, я посмотрю это. Не больше одной бутылки в день. Я должен это иметь, иначе я сорвусь! Тогда я бы тебе не помог.

N3 долго смотрел на него, его глаза стали твердыми. Наконец он кивнул. "Хорошо. Вы заключаете сделку. Лучше придерживайся этого. Если ты меня обманешь, да поможет тебе Бог - я не буду! Я оставлю тебя там умирать. Я серьезно, Бэннион! "

Маленький человечек кивнул. «Я знаю, что это так. Не надо мне угрожать. Я знаю, какой ты крутой. Я полагаю, вы должны быть профи в своей ... э ... своей работе ".

N3 уставился на него. «Чем я занимаюсь?»

«Не знаю, - поспешно сказал Бэннион. «Я тоже не хочу знать. Я здесь только ради бакшиша, помнишь? Ну, не лучше ли нам заняться этим. Уже почти темно.

"Надо сделать это, - коротко сказал Ник. «У тебя есть карта? Ты разведал склад оружия?

Бэннион подошел к двери и крикнул жене, чтобы та принесла свертки, которые он оставил снаружи. Он снова повернулся к Нику, и его улыбка снова проявилась. «Я пошел в депо и пошарил, как вы мне сказали. Меня даже не заметили - я был там до того, как искал работу, и сегодня снова проделал то же самое. Конечно, работы нет. Они не будут нанимать белых на работу кули. Но я молчал и получил то, что вы хотели: вчера на пароходе вверх по реке прошла большая партия оружия. Конечно, под охраной. Полно пакистанских солдат. Что делать? »

N3 сказал: «Вот и все! Я могу сказать вам вот что, Майк - эта партия направляется на фронт в Лахоре, и я должен ее остановить. Это была ошибка - его нельзя было отправлять! »

Нева Баннион вошла с руками, набитыми небольшими коробками и пакетами, которые она сложила на столе и вокруг него. Ее запястья и лодыжки были по-прежнему тонкими, все еще в порядке, хотя остальная часть тела стала толстой. Ее светлая кожа цвета меди была гладкой и безупречной. Хотя на ней не было пурды, на ней была длинная бесформенная паранджа без капюшона и прорезей для глаз, которые закрывали ее с шеи до пят. Блестящие черные волосы были уложены высоко на голове и удерживались дешевой фабричной расческой. Ник признал, что когда-то она, должно быть, была привлекательной - до Майка Бэнниона и детей.

Она ушла, не говоря ни слова. Майк подмигнул Нику. «Я в довольно хорошем состоянии. Понимаете, еда и деньги в доме. Если бы я собирался быть здесь сегодня вечером, я бы, наверное, ...

Ник вмешался: «Карта?»

Бэннион достал небольшую карту Пакистана и разложил ее на шатком столе. Он постучал пальцем. «Вот и мы, в районе Гот-Бахш Карачи. Если вы действительно преследуете эту партию, все, что мы можем сделать, это проследить ее до Инда и попытаться ее поймать. Хотя я не знаю, что, черт возьми, мы можем сделать против полроты пакистанцев.

N3 внимательно изучал карту. - Предоставьте это мне, - пробормотал он.

Бэннион притворно отсалютовал. «С удовольствием, сахиб. Мой не вопрос, почему, а? Ладно, не буду. Вместо этого я просто сделаю небольшой выстрел ». Он вышел из комнаты.

Ник покачал головой, изучая карту. Нехорошо использовать и доверять пьянице вроде Майка Бэнниона. Но тут ничего не поделаешь. Он нуждался в этом человеке - как для его знания страны, так и как часть его нового прикрытия. Он начинал это предприятие как нефтедобытчик Евразии, внештатный работник. Майк Бэннион был его проводником. Была только одна большая загвоздка - у них не было документов!

N3 пожал плечами и вернулся к своей карте. Значит, придется делать это без бумаг. И надеюсь, его удача сохранилась.

Страна, по которой они ехали, была одной из самых труднопроходимых в мире. «Это должно помочь», - подумал Ник. Её будет трудно патрулировать. Он провел пальцем по северо-восточному течению великого Инда: справа от них была засушливая Индийская пустыня, а слева от них была серия изрезанных горных хребтов, идущих параллельно реке и соединяющихся с Гималаями на севере Кашмира. За исключением узкой полосы, орошаемой Индом, это была неприятная страна.

Бэннион вернулся с бутылкой дорогого скотча и двумя пластиковыми стаканами. Он показал бутылку Нику. «Два стакана ушли, понимаете. Это продержит меня до утра - и я даже налью тебе выпить из него. Хорошо?"

N3 кивнул. Скотч был вкусным. Он подтолкнул карту к Бэнниону. «Это твое дело, Майк. Как насчет этого? Смогут ли они доставить груз до Лахора по воде? »

Бэннион потер лысину и нахмурился, глядя на карту. «Нет, не могут. Инд идет к западу от Лахора. В любом случае судоходство по нему невозможно за пределами Бхаккара - не в это время года. Оттуда им придется ехать по суше.

«Может быть, именно здесь мы их поймем», - сказал Ник. «Двое мужчин в джипе, даже в вашем джипе, должны быть в состоянии догнать конвой».

Он не считал нужным объяснять, что, если и когда он догонит конвой с оружием, он не имел ни малейшего представления о том, что собирался делать. Он должен будет выяснить это позже. Все, что было сейчас важно, было - если эта партия оружия была использована против индейцев и мир узнал бы об этом, то у США были проблемы! И китайцы добьются, чтобы мир узнал! Может быть, в этом и был весь смысл набега самозванца на Пакистан - обманным путем добыть это оружие и передать его пакистанцам. Затем заявить, что их передали американцы, и передайть миру эти искаженные факты.

N3 обдумал это очень кратко, затем отклонил. Нет. Это должно быть нечто большее - нечто большее. Даже больше, чем пытаться его убить! Но что?

Майк Бэннион ворвался в его мысли. «Не знаю, важно это или нет, но, может быть, тебе лучше знать. Сегодня я видел что-то на складе оружия, от чего меня поежило от холода ».

Ник начал снимать рубашку, которую ему дали ВВС. Пришло время заняться ранами.

"Например, что?" Он очень хотел уйти сейчас, пока Майк был трезвый.

Он не очень поверил обещаниям этого человека.

Майк начал смазывать коричневой пастой лицо и шею Ника. «Например, мулла, проповедующий джихад, священную войну! Вы знаете, что многие рабочие в депо - патаны. Соплеменники спускаются со своих холмов, чтобы заработать пару рупий. Они грубые ублюдки, Ник. Дикари. И они сегодня довольно хорошо слушали этого старика. Он довел их до состояния бешенства ».

Первым порывом N3 было забыть об этом. Теперь у этой сделки было достаточно углов, и я не искал большего. Его непосредственной задачей было найти эту партию оружия и надеяться, что человек, которого он преследовал, был где-то рядом. Если нет, и после того, как он остановил отгрузку - как? - ему снова придется использовать себя в качестве приманки, чтобы заманить двойника.

Тем не менее он слушал. В его работе нельзя игнорировать любую мелочь без опасности. Следующие слова Бэнниона вбили благодатный клин в бдительный разум Ника.

«Мулла кричал на них на пушту, - сказал Бэннион. "Я немного понимаю. Немного, но достаточно, чтобы знать, что он обещал им мир, если они вернутся в холмы и будут ждать. Он кричал о еде, новой форме, большом количестве оружия и боеприпасов и ...

Бэннион прервал то, что делал, и уставился на Ника. "Привет! Этот груз оружия! Вы не думаете? "

Ник не смотрел на человечка. Он покачал головой. «Нет. Я не думаю. Этот груз направляется в Лахор. Под охраной. Ты только что сказал мне это, помнишь? Под охраной пакистанской армии! »

Бэннион покачал головой. «Это не остановило бы патанов, если бы они хотели оружие. Боже мой! Джихад - это все, что нам сейчас нужно здесь. Священная война! »

Все соответствующие факты теперь вспыхивали в компьютерном уме Ника, и ему не нравились мысленные карты, которые он вытаскивал. Бэннион мог быть прав. Мог наткнуться на ключ ко всей этой сложной интриге. Но почему - почему китайские красные захотели помочь патанам, афганским соплеменникам, в запуске джихада? Что они могли получить? Красные были, по крайней мере номинально, на стороне пакистанцев.

И все же они всегда любили ловить рыбу в мутной воде, красные. То, что сказал его босс, Хоук, - что они должны держать горшок кипящим. Китайцы в последнее время сильно теряли лицо, и они приходили в отчаяние. У них были проблемы в Африке, на Кубе, в Индонезии и во Вьетнаме. В конце концов, американский тигр оказался не из бумаги!

Но джихад! Война во имя Аллаха против всех неверных! Что, черт возьми, китайцы могут надеяться получить от этого? Если, конечно, они не смогут контролировать джихад. Применить его для собственного использования. Но как?

Ник на мгновение отказался от этого. Он начал одеваться. Он был достаточно смуглым, чтобы сойти за евразийца, и когда придет время, он вспомнит о себе прикрытие. В любом случае имя не было слишком важным - у них не было документов, подтверждающих имя. Если повезет, им придется ускользнуть.

Два часа спустя они плыли по Инду на старинном грузовом судне, который так и не решил, доу это или фелукка. Ветра не было, и большой парус был свернут, но ржавый двухцилиндровый двигатель нес их по широкой мелкой реке со скоростью четыре мили в час.

Лодка была накрыта на миде циновкой, скрывавшей джип. Старый автомобиль был загружен до точки развала вместе со своим снаряжением. Ник и Майк Бэннион старались держаться подальше от видимости, растянувшись на джутовых циновках возле джипа. В джипе были одеяла, но никто ими не беспокоился. Майк купил им по толстой дубленке каждому и шляпу с широкими полями, заколотую по австралийской моде.

Они дремали, молча, глядя на крошечную искру сигареты лодочника на корме. Ник решил взять с собой владельца лодки, хотя знал, что может пожалеть об этом. И все же ему пришлось рискнуть. Этот грязный толстяк в красной фетровой шляпе, длинной рубашке и мешковатых штанах был матросом, инженером, матросом и поваром одновременно. Ни Ник, ни Бэннион ничего не знали о дау или о том, что это за старая калоша. Всегда была возможность, что ему придется убить человека позже, чтобы заткнуть ему рот, но N3 не позволял себе останавливаться на этой мысли сейчас.

Пока Майк Бэннион сдержал свое обещание. Он пил медленно. Его бутылка была все еще полна более чем наполовину, и было уже за полночь.

Ник проверял свое оружие, Вильгельмина, Гюго и Пьер, когда он услышал бульканье бутылки в темном вонючем трюме. Последним грузом лодки, по всей видимости, были удобрения.

Майк сказал: «Я сказал за пенни, за фунт, и я имел в виду это - точно так же, я надеюсь, что нам не придется связываться ни с какими патанами. Какие они кровожадные ублюдки! »

Ник улыбнулся в темноте. «Я думаю, ты ни о чем не беспокоишься. Я помню своего Киплинга и Талбота Манди - разве муллы не всегда проповедуют священную войну? Просто часть их распорядка - долой неверных! »

Вспыхнула спичка, когда Бэннион закурил. Он не улыбался. Ник понял, что маленький алкоголик действительно волновался.

"Это черти из ада!" - сказал Бэннион. «Они мучают своих жертв"

. Иисус - истории, которые я слышал! Я тоже видел фотографии того, что они сделали с патрулями, которые устроили засаду на границе. Всего пару месяцев назад в The Hindi Times появились фотографии - члены племени устроили засаду на пакистанский патруль в Хайберском перевале. Они не убили всех - оставшихся в живых закололи бамбуковыми кольями. Ух! Меня тошнило. Они снимают с бедных ублюдков штаны, затем поднимают их и с силой швыряют на острый кол! Была одна фотография этого парня с колом насквозь, выходящим из его шеи! »

Бутылка снова булькнула. Чтобы успокоить его, Ник сказал: «Вы уверены, что это был пакистанский патруль? Не индийский? Патаны - мусульмане, не так ли?

Больше булькающих звуков. «Это не имеет никакого значения для патанов», - прошептал Бэннион. «Особенно, когда какой-то мулла их всех накалил. Все, о чем они заботятся, это кровь и добыча! Я не прочь признаться в этом, Ник - у меня в крови болит дерьмо, когда я думаю о патанах!

«Полегче с этой бутылкой», - предупредил Ник. «А давай попробуем немного поспать. Не думаю, что мы встретимся с соплеменниками. Я намного больше беспокоюсь о пакистанских патрулях, чем о патанцах. Доброй ночи."

Через три дня он узнал, насколько ошибался даже Ник Картер!

Коршуны и грифы дали первое предупреждение. Они парили большими кругами над излучиной реки. Это был пустынный, бесплодный участок на полпути между Кот Адду и Леей. Лодочник первым увидел соблазнительных посетителей. Он указал на воздух и понюхал. «Там что-то мертвое. Думаю, много. Многие птицы - не могут все есть сразу ».

Ник и Майк Бэннион выбежали на нос. Река здесь была мелкой, изгибаясь большим изгибом с запада на северо-восток. Посреди поворота была длинная отмель. На стойке они увидели потрошенные, почерневшие, все еще дымящиеся останки небольшого речного парохода. Старый задний колесный транспорт. Его покрывала извивающаяся, хлопающая, непристойно движущаяся масса стервятников. Когда их лодка приблизилась к месту кораблекрушения, облако птиц поднялось разноцветным роем, выкрикивая резкие жалобы. Некоторые из них еле поднялись в воздух из-за обвисшего тяжелого живота.

Тогда запах почувствовал Ник. Запах поля боя. Он был знаком с этим. Рядом с ним выругался Бэннион и вынул из кармана огромный револьвер. Это был старый Webley, который ему каким-то образом удалось купить в Карачи.

«Убери это», - сказал ему Ник. «Там нет никого живого».

Майк Бэннион выглянул из-за обломков на западный берег реки. Бесплодная земля круто поднималась к округлым холмам цвета хаки с тупыми вершинами. «Может, они все еще там наверху смотрят. Я сказал тебе, Ник. У меня было чувство. Это эти ублюдочные патаны - они устроили засаду на пароход и захватили партию оружия. Господи, этот старый мулла не шутил! Они начинают джихад! »

«Успокойся, - сказал ему Ник. «Вы делаете много поспешных выводов. В любом случае, мы должны это проверить - если это были они, мы скоро узнаем.

Вскоре они узнали. Они вышли на берег на песчаной косе. Лодочник их не сопровождал. Он был в ужасе. Ник и Бэннион пробирались сквозь зловоние и распростертые тела к пароходу. Это была бойня. Повсюду кровь, мозги и гниющие кишки. Многие пакистанские солдаты были обезглавлены.

Майк Бэннион перевернул труп ногой. Лицо было прострелено, но тюрбана, грязной майки и мешковатых брюк было достаточно, чтобы опознать его.

Бэннион выругался. «Патан, хорошо. Тоже раздет. Взяли его патронташи, винтовку, нож, все остальное. Даже его туфли. Это для вас патан - они никогда не оставляют после себя ничего, кроме окоченевших! Так что же нам теперь делать, Ник?

N3 прикрыл нос платком и тщательно осмотрел выпотрошенный пароход. Ладно, это была резня. Каким-то образом пакистанцев застали дремлющими и уничтожили. Оружия не было. Где? Чтобы начать джихад? Наверное, признал он. Бэннион был прав. Соплеменники бросились воевать, крича Аллах Акбар. У них будет свой джихад. Но против кого?

- Очень умно, - признал он. Обманите Карачи, и ваши мальчики будут ждать в засаде. Он снова мысленно прокрутил список оружия, список, который он читал в офисе убитого Сэма Шелтона.

Винтовки - ручные пулеметы - крупнокалиберные пулеметы - гранаты - базуки - противотанковые ружья! Пять миллионов патронов!

Улыбка Ника Картера была мрачной. Со всем этим вы могли бы получить настоящий джихад!

К нему присоединился Майк Бэннион. В правой руке он держал гигантский револьвер и хмурился. «Они взяли нескольких пленных, Ник. Я в этом уверен. По крайней мере, я посчитал мертвых Паксов, а они не составляют и половины компании. Должно быть, они взяли пленных. Я этого не понимаю. Они никогда так не делают! »

N3 посмотрел через реку на западный берег. Даже с такого расстояния он мог видеть широкую тропу, которую оставили патаны, ведущую к коротким холмам. Довольно уверены в себе. Не боится возмездия. Выяснилось, что пакистанская армия в настоящий момент сражалась с Индией.


В его мозгу зародилась идея. Может ли быть другая причина для такого широкого следа? Может быть, приглашение?

Он повернулся к Бэнниону. «Давай выгрузимся. Лучше поторопиться, пока наш друг совсем не сдасться и не бросит нас.

Майк Бэннион избегал взгляда Ника. Он сказал: "Вы собираетесь следовать за ними?"

"Да. Я должен. У меня нет выхода. Вам не обязательно ехать - вы можете вернуться в Карачи с лодочником. Но мне нужно взять джип и припасы. Хорошо?"

Бэннион достал бутылку виски из глубокого кармана дубленки и наклонил ее. Он долго пил, потом поставил бутылку и вытер рот рукой. "Я пойду с тобой. Я проклятый дурак, но пойду. Только это! »

Улыбка Майка была немного робкой. «Если что-нибудь случится - со мной - и ты выберешься из этого, хорошо, ты увидишь, сможешь ли ты достать немного денег для моей жены и детей? У них ничего нет ».

Ник улыбнулся. "Я буду стараться. Думаю, я смогу это сделать. А теперь давайте приступим - этот персонаж оттолкнется в любую минуту! "

Потребовалось «Люгер», чтобы убедить лодочника высадить их на берег на западной стороне. Они выгрузили джип и припасы там, где тропа уходила от реки.

Бэннион кивнул лодочнику и посмотрел на Ника, в его глазах был ясный вопрос. Разумеется, этот человек заговорит, как только вернется в Карачи.

Ник помедлил, затем покачал головой. Зачем убивать бедного дьявола? К тому времени, как он вернется в Карачи, уже будет слишком поздно их останавливать. Ему пришло в голову, что к тому времени он может быть рад, вне себя от радости, увидев пакистанские войска.

Ник смотрел, как корабль исчезает вниз по реке, а Майк Бэннион осматривал джип. Стервятники вернулись к трапезе.

«Давай, - сказал ему Бэннион. «Если мы поедем, давай. Эта старая машина готова, как никогда ».

В миле от берега они нашли первого пакистанского солдата, закопанного в землю по шею. Он был мертв, его горло перерезано, а веки отрезаны. Что-то белое мерцало в разинутой мертвой пасти.

Майк Бэннион бросил один взгляд, и его тошнило за борт джипа. Он не подходил близко к мертвому. Ник подошел к гротескной окровавленной голове, торчащей из песчаной почвы, и внимательно ее изучил. Он наклонился и вынул изо рта кусок бумаги. На нем что-то было нацарапано - китайские идеограммы!

Его китайский был слабым, но он мгновенно разобрал сообщение.

Следуйте за. Путь прост. Вы найдете один из этих маркеров каждые несколько миль. Я жду встречи с тобой. В очередной раз!

Подписано: Ник Картер.


## Глава 9


Хайбер

Прозрачный теплый дождь падал на Пешавар, этот древний исторический город в узком устье залитого кровью Хайберского перевала. Это был выходной, и многие соплеменники, афганцы, патаны и туркмены, привозили своих женщин в город, чтобы делать покупки на базарах. Пока женщины сплетничали и занимались торговлей, мужчины собирались в чайных и держали самовары кипящими. Большинство мужчин были худощавыми и жестокими, каждый с жестоким ножом, воткнутым в цветной пояс. Предметом разговора, когда рядом не было ни полиции, ни посторонних людей, был - джихид! Священная война! Пришло время!

Это был не сезон дождей - они закончились в течение года, и Ник Картер почувствовал приятную влажность на лице, когда выглянул из темного арочного прохода на Улице рассказчиков. Это была узкая, мощеная улочка, воняющая мусором и человеческой нечистотой, но N3 был слишком нетерпелив и озабочен, чтобы обращать внимание на запахи. Майка Бэнниона давно не было. Слишком долго!

Ник заерзал. Его уже дважды заметили шлюхи, одной из которых не было и дня старше двенадцати, и он знал, что ему лучше двигаться дальше. До сих пор удача была невероятной - если это была удача, - и сейчас он не хотел ее портить.

Слева, в конце улицы, он мог видеть надвигающуюся гору мечети Махабат-хана. Прямо напротив него был хорошо освещенный магазин, в котором были заняты кожевники - Ник видел выставленные сандалии и патронташи. Ремни были старого образца, носимые через плечо, и N3 мрачно поинтересовался, подойдут ли им патроны M1.

Он отступил обратно в темную арку и закурил. Он прислонился к грубой каменной стене и задумался, прикрыв сигарету большой рукой и нахмурившись. Ему не понравилась установка. Не за что. Но он должен был разыграть это - разыграть карты так, как они выпали. Он и все более упорный Бэннион в тот день смело прибыли в Пешавар. Четыре дня от Инда. Старый джип каким-то образом выжил - и тропа была четко обозначена, как и было обещано. Записок больше не было - только вехи, трупы пакистанских солдат, закопанных в землю по шею. Горло перерезано. Веки исчезли. В некоторых случаях носы отрезаны.

Ник глубоко вдохнул и задержал его. Это была действительно странная и странная установка. Они оставили джип в лагере на окраине Пешавара и вошли внутрь. Примерно тогда начался дождь. Никто не обращал на них особого внимания, что само по себе не было необычным

Не раз Хайберский перевал служил воротами и маршрутом вторжения между Восточной и Западной Азией. Незнакомцы в Пешаваре не были чем-то новым. Сначала единственными, кто обращал внимание на двух мужчин в своих дерзких шляпах и тулупах, были нищие, дети, лавочники и, конечно же, неизбежные проститутки.

Они пробыли в Пешаваре всего полчаса, когда Ник Картер заметил своего двойника. Было все еще светло, шел легкий дождь, и он видел самозванца на Улице Гончаров. С ним была женщина. Американская девушка. Красотка!

Все это было невероятно и слишком просто, и N3 знал это, но принял это спокойно. Он нырнул в магазин специй и прошептал несколько поспешных команд Майку Бэнниону. Майк должен был проследить за парой и доложить, когда сможет сделать это, не потеряв их.

Майк однажды вернулся, чтобы сказать, что теперь они на Улице медников. Девушка купила немного бенаресской латуни и поссорилась с торговцем. Ник и Бэннион покинули магазин специй и направились к его теперешнему укрытию. Затем он отправил Майка снова шпионить. Это было больше часа назад.

Мимо арки скрипнула телега с волами, ее сухие оси визжали, как застрявшие свиньи. Ник Картер с отвращением откинул задницу. Ему лучше найти Майка. Это означало нарушение укрытия и возможность быть замеченным человеком, за которым он охотился, но с этим ничего не поделать. И все же он не хотел. У него было предчувствие по поводу этого - они ждали его, они знали, что он должен прийти, и его двойник вряд ли был застигнут врасплох. Да будет так. Но в данный момент это была тактическая ситуация, а не стратегическая, и он думал, что у него есть небольшое преимущество. Они - Он на этот раз будет не один - они не знали Майка Бэнниона! Некоторое время Ник мог использовать маленькую пьяницу в качестве глаз и ушей - по крайней мере, он на это надеялся. Но сейчас? Майк испугался и признал это. Он сдержал свое обещание, выпивая только одну бутылку в день, но теперь, когда давление нарастало? Ник криво улыбнулся и приготовился покинуть свое убежище. Майк, возможно, решил бросить полотенце - возможно, укрылся в борделе или логове гашиша.

Затем он услышал шаги. Мгновение спустя Майк Бэннион остановился у арки и заглянул внутрь. - Ник?

"Да уж. Где они?"

Бэннион шагнул во мрак. «Прямо сейчас в отеле« Пешавар ». В баре. Они выглядели так, будто какое-то время прижились, поэтому я рискнул ».

«Хороший человек», - сказал Ник. «Я просто поступил с тобой несправедливо в своих мыслях».

Он услышал, как Бэннион потянул бутылку в кармане пальто, а затем бульканье. Он не видел озорной ухмылки, но знал, что она есть. Майк Бэннион боялся - Ник Картер знал страх, когда видел его, - но пока что парень держался хорошо.

Майк сказал: "Ты думаешь, я уехал в глухую глушь?"

"Это случилось со мной."

Булькать.

«Я не подведу», - сказал Бэннион. «Я очень постараюсь не делать этого, но, черт возьми, я хочу знать, что происходит. Парень, за которым я следил - я чуть не испачкался, когда увидел его крупным планом. Это ты!"

«Я знаю, - сказал Ник. «Это немного сбивает с толку. Не пытайся понять это, Майк. Если мы выберемся из этого, возможно, я расскажу тебе об этом ».

«Если мы выберемся из этого?»

Бульканье.

«Я предупреждал вас, что это может быть опасно», - отрезал Ник. «А теперь перестань пить! У нас есть работа. Я думаю, что сегодня вечером что-то сломается - и сломается быстро. Мы не должны терять их, что бы ни случилось. Что ты знаешь о женщине с ним?

Майк Бэннион закурил. Он снова отрастил рыжую бороду. «Только то, что она кукла, настоящее лакомое блюдо. Блондинка, лет двадцати - может быть, тридцати - с пышными ногами и парой сисек, которые заставляют мужчину стыдиться своих мыслей. И красивое лицо! »

«Вы мало что пропустили», - сухо сказал N3. «Я удивлен, что ты не попросил у нее автограф».

«У меня получилось лучше! Я узнал ее имя ». Бэннион на мгновение остановился, злорадствуя. Ник считал, что он так же пьян, как и с самого начала. Но пока он держал ее достаточно хорошо.

«Отличная работа», - похвалил он. Он попытался казаться восторженным. "Как ты это сделал?"

«Я сказал вам, что немного знаю пушту. Выйдя из прилавка медника, они пошли в табачную лавку. Парню - тебе - пришлось полистать журналы, русские и китайские, а у меня было немного времени. Я вернулся к меднику и подсунул ему бакшиш. Женщину зовут Бет Крейвенс, насколько я мог разобрать. Она американка. Здесь работает на Корпус мира - помогает со школами. Старик был болтуном, но это все, на что у меня было время. Я не хотел их терять ».

"Бог с ним! Вернемся в гостиницу Пешавар. У них есть машина? »

"У нее есть. Английский Форд. Когда я уезжал, он был на стоянке за отелем ».

"Давай!" N3 был резок. «И отложите эту выпивку с этого момента - пока я не скажу вам другое!»

«Да, сахиб».

«Это для твоего же блага», - сурово сказал Ник. «Нет ничего смешного в том, чтобы получить нож в спину!»

«Я не могу с этим не согласиться, - сказал Бэннион. «Не волнуйся. Каждый раз, когда я чувствую желание выпить, я думаю о тех Паках, похороненных в земле без глаз и носов.

Теперь я настоящий трезвенник! "

Было уже почти восемь, когда они пробирались по узким многолюдным улочкам к отелю «Пешавар». Когда они обходили просторную площадь, на которой стояла мечеть Махабат-хана, Ник сказал: «Я хочу, чтобы ты поделился со мной своими впечатлениями об этом человеке, Бэннионе. Сразу с макушки. Не думай. Предположим, вы меня не знали. Не знали, что у меня двойник. Что бы вы тогда о нем подумали?

Бэннион почесал свою рыжую щетину. Он почти бежал, чтобы не отставать от Ника.

«Впечатляет», - сказал он наконец. «Чертовски впечатляюще. Красивый ублюдок. Красивый, но не очень, если вы понимаете, о чем я. Большой, высокий, худощавый. Похоже, он сделан из бетона. Выглядит тоже круто. Как будто он мог быть очень злым. Изящный. Двигается как тигр ».

«Вы хороший наблюдатель», - признал N3. Он был немного польщен и признал это. Он также признал, что китайцы проделали хорошую работу - отличную, первоклассную профессиональную работу. Его двойник был так близок к нему, что было немного страшно.

«Я могу рассказать вам еще кое-что о нем», - сказал Бэннион. Он усмехнулся. «Этот парень настоящий знаток женщин. По крайней мере, с этой - она все крутится вокруг него! Когда я уходил, она играла с ним под столом в баре! »

N3 ничего не сказал во время прогулки. Его мысли были заняты девушкой. Бет Крейвенс. Корпус мира! Иисус, где эти крысы будут грызть дальше?

Ему уже пришло в голову, что женщина могла быть невиновной обманутой. Вполне возможно. Китайский агент одурачил Пей Линга в Тибете и Сэма Шелтона в Карачи. Сначала обманули их - по какой-то причине у них обоих были сомнения - и сомнения. Их убили.

Значит, эта Бет Крейвенс могла быть невиновной. Этот человек представился как Ник Картер, и она ему поверила. Но почему? Что, черт возьми, Ник Картер, настоящий агент АХ, должен был делать в Пешаваре?

Его сердце, его интуиция шептали правду. Женщина была красным агентом. Еще один продажный американец! В N3 пробежала искра гнева - еще один мерзкий предатель! Как-то все казалось хуже, потому что измена пришла в красивой упаковке.

Через дверной проем напротив гостиницы «Пешавар» они могли видеть небольшой бар. Лже Картер все еще был там. Под столом не было тисканья - они открыто держались за руки, а девушка с обожанием смотрела на здоровяка. - Если это фальшивка, то она хорошая актриса, - признал Ник Картер.

Внезапная мысль поразила его. Предчувствие настолько сильное, что он чуть не поставил на это свою жизнь. Он повернулся к Бэнниону. «Вы достаточно трезвы, чтобы пойти в отель и вести себя как джентльмен? Как будто ты ищешь старого друга? "

«Трезвый как судья», - сказал Бэннион. «Некоторых судей я знал. Почему?"

«Зайди, брось свой пушту и посмотри, сможешь ли ты заглянуть в реестр. Думаю, он там останется. Вы только посмотрите на последние полдюжины имен ».

Бэннион вернулся через пять минут. «Вы так правы. Ты остаешься там! Он - подписан как Николас Картер. По делу. "

«Грязное дело».

Ник натянул воротник дубленки, защищая от дождя. Он снял шляпу австралийского типа. Теперь, когда фальшивка утвердилась, его не должны видеть. Особенно полицейские или военные. Это только вызовет замешательство, а он больше этого не хочет. Покончим с этим и уходим.

«Иди за джипом», - сказал он Бэнниону. « Если вы не можете найти для этого подходящего места - возвращайтесь сюда как можно скорее. Я буду где-нибудь сзади - ты говоришь, она водит английский форд?

"Да. Он черный. Почти новый.

Когда Бэннион ушел, Ник обошел отель и направился к стоянке. Там был Форд, блестящий от дождя. Единственной другой машиной был старый Крайслер со спущенной шиной.

N3 стоял в глубокой тени и позволял дождю замочить его. Теперь было немного тяжелее. Он внимательно изучил «Форд» - на нем была багажная полка. Если случится худшее, и Бэннион не вернется вовремя с джипом, возможно, он сможет ...

Мгновение спустя решение было вынуждено принять. Женщина и фальшивый Ник Картер вышли из-за угла отеля и направились к «форду». Ник еще немного отступил в тень. Черт! Что теперь? Он просто не мог позволить себе потерять их. На данный момент у него было лишь небольшое преимущество, и он не хотел его терять. Но если он не заберет их сейчас - слишком рано, по его мнению, - ему придется позволить им уехать. Ник автоматически проверил свое оружие. «Люгер» был готов зарычать. Хьюго скрывался в ножнах. Пьер, газовая бомба, была смертоносной, как всегда. Но с какой целью? Он, конечно, мог убить мужчину и, возможно, заставить женщину говорить. Может быть! Но ему некогда было дурачиться. Эта партия оружия попала в Пешавар или через него, а затем исчезла. Нику пришлось его найти. С оружием и боеприпасами в качестве своего доказательства он мог пойти к правительству Пакистана и начать чистку сверху.

Как оказалось, ему не о чем беспокоиться. На данный момент они никуда не собирались. Он смотрел, как они садятся в машину. Заднее сиденье! Занавески задернуты. Англичане до сих пор ставят шторы или шторы на некоторые из своих автомобилей!

Через несколько секунд машинка начала мягко покачиваться. N3 услышал слабый шорох пружин. «Как и старых добрых Штатах», - сказал он себе с жесткой улыбкой. Каждая машина путешествующий будуар!

Он без колебаний принял решение, молясь, чтобы Бэннион не появился сейчас с шумным джипом. Это бы все испортило. То, что они там делали, не должно занимать у них много времени - тогда они уйдут куда-нибудь, возможно, в тайник с оружием, и Ник Картер будет с ними. Бэнниону просто нужно было позаботиться о себе.

N3 на цыпочках осторожно пересек парковку. Автомобиль все еще мягко раскачивался, и он мог слышать тихое бормотание голосов. Они бы не услышали Судьбы Судьбы!

Осторожно, медленно, заранее тщательно продумывая каждое движение, он взобрался на «форд» и распластался. Он сделал это в полной тишине, незаметно, как подкрадывающаяся Смерть. Ни разу пара внутри не нарушила свой сладкий ритм.

Было кромешно темно, и дождь лил косыми черными мокрыми веревками. В такой видимости Ник думал, что у него есть хорошие шансы остаться незамеченным, когда они ехали по улицам Пешавара. Дождь загонял людей внутрь.

Тест пришел раньше, чем ожидалось. Скрип в машине прекратился, и Ник услышал их разговор. На китайском! Его последние сомнения насчет женщины, Бет Крейвенс рассеялись. Она была предательницей.

Дверь открылась, и мужчина вышел. Он остановился, чтобы поцеловать женщину, и сказал по-китайски: «Увидимся позже, Бет. У тебя. Я хочу посоветоваться со своими людьми, которые следят за лагерем этого ублюдка.

«Хорошо, любовь моя. О, Ник, как ты чудесен! Я так счастлив. Вы будете осторожны? Этот человек опасен. Даже для тебя, Ник. Возможно, он сейчас в Пешаваре! »

«Может быть», - сказал мужчина. «Может быть, но я в этом сомневаюсь. Эти китайские агенты глупы. Я думаю, что он будет бегать довольно точно, как бы то ни было, мои люди следят за лагерем, а джип все еще там, я слышал. Этому фальшивому Нику и рыжеволосой придется вернуться ради этого и строить свои планы. Это одна из причин, по которой я хочу остаться в отеле какое-то время - он может даже осмелиться зайти и зарегистрироваться как я. В роли Ника Картера! Надеюсь, что нет, это вызовет осложнения, но, по крайней мере, я хотел бы некоторое время изучить его. Придумай, как лучше его убить ».

В голосе женщины прозвучала странная командная нотка: «Ты снова забываешь, дорогой! Вы не должны его убивать. Планы изменились, помнишь? Вы собираетесь взять его в плен, отвезти обратно в Штаты на допрос. Попробуй запомнить, любовь моя.

На мгновение мужчина заколебался. Он, казалось, думал, изо всех сил пытался что-то прояснить в своем уме. Затем: «Конечно. Я забыл. Поймать, а не убивать! Новый приказ из Вашингтона. Ладно, тогда увидимся у тебя позже. Прощай."

«До свидания, милая, я буду считать минуты. Если меня там нет, жди меня. Я должна пойти в форт и поговорить с Мохаммедом Кассимом. Он говорит, что соплеменники теряют терпение ».

«Обращайтесь с ним осторожно, - сказал мужчина. «Помните, что он номер один среди всех племен, вали. Он нужен нам только сейчас. Позже это уже не имеет значения ».

" Я знаю, что сказать. Но теперь, когда у них есть оружие, они сражаются. Я буду так рада, Ник, когда все это закончится и мы сможем вернуться в Штаты и пожениться.

«И я, Бет, любимая! До свидания.

Здоровяк, двойник Ника Картера, ушел под дождь, не поднимая глаз и не оглядываясь. Ник прижался лицом к крыше машины. Мужчина повернул за угол и ушел. Дождь все еще лился.

Ник слышал шелест и шелест поправляемой женской одежды. Слабое проклятие. Нетерпеливый рывок. Когда она вылезла из спины и села за руль, N3 отметила живость, настороженность в ее действиях, которые противоречили мечтательному настроению после любви, в котором она должна была находиться. Она напевала себе под нос мотив "Когда идут Святые". Это вряд ли подходило к случаю.

Автомобиль начал крениться. Она была плохим водителем. Ник опасно вцепился в поручни багажной полки.

Она нашла узкую аллею, покрытую грязью, и вела машину по безлюдной улице. Хорошо. В конце концов, она ехала не через основную часть города. Похоже, она избегала этого как можно больше.

Ник Картер на долю секунды задумался о своем здравом уме. Или, по крайней мере, его слухе. Затем он улыбнулся под дождем и покачал головой - с ним все в порядке. Мужчина сказал эти вещи, а женщина - подыгрывая двойнику? - был с ней прав.

Ник Картер. Китайский агент. Новые приказы из Вашингтона. Не убить, а поймать. Вернуться в Штаты и выйти замуж.

Машина ударилась о неприятную кочку, и Ник остался жив.

Он позволил всей беседе, о которой он только что слышал, прокрутиться в его голове. Он начал понимать одну вещь: этот фальшивый человек не знал, что он фальшивый. Во всяком случае, сейчас нет. Парень подумал, что он на самом деле Ник Картер.

Кто-то, подумал Ник, сумасшедший. И это не я. Но подождите минутку! Минутку - может, все-таки не так уж и безумно. Он вспомнил тот странный момент, когда мужчина был сбит с толку, а голос женщины изменился, был одновременно ласковым и жестким.

Ник ухмыльнулся под дождем. Возможно. Просто могло быть. Вы должны были понять это!

Мужчина был загипнотизирован!


## Глава 10


Форт

Сегодня через Хайберский перевал проходят три маршрута: современная асфальтированная дорога с двумя полосами движения, железная дорога и караванная тропа, которая существует здесь уже тысячи лет. Вскоре после того, как Бет Крейвенс покинула Пешавар, она свернула с асфальта и спустилась по крутому изрезанному колеями склону к древней тропе. Дорога была трудной, и большое тело Ника Картера было безжалостно потрепано. Он утешал себя мыслью, что дама далеко не уйдет.

Он был прав. «Форд» свернул с караванной тропы и начал подниматься по извилистой дороге. Под колесами хрустел гравий. Тьма была абсолютной, если не считать залитых дождем туннелей света, отбрасываемых машиной; У Ника мимолетное впечатление от чахлых деревьев, густого подлеска и лысого холма с плоской вершиной.

Маленький «Форд» сделал последний виток и остановился. Погас свет. Ник съежился под дождем, борясь с чиханием, и услышал, как дверь открылась и хлопнула. Теперь она не напевала.

Шаги уходят. Другая дверь открылась и закрылась. В тот момент, когда он услышал, как закрылась дверь, Ник выскочил из машины и побежал за кустом, который заметил еще до того, как погас свет. Он скорчился в мокрых кустах и стал ждать.

В доме зажегся свет. Ник увидел небольшой каменный дворик, резервуар для воды, металлические навесы, аккуратный деревянный забор. Дама из Корпуса мира жила неплохо! В отраженном свете он увидел, что дом был каменный, длинный, низкий и удобный. Загорелся еще один свет, и он увидел, как она двигалась через окно. Спальня? Он присел и тихонько побежал сквозь проливной дождь.

На кровати лежал влажный плащ. Девушка собиралась натянуть через голову влажное помятое платье, а N3 заглянул в окно.

Он сразу понял, почему Майк Бэннион был так впечатлен. Она была потрясающим существом. Довольно высокая, с длинными ногами и большой твердой грудью. Она бросила платье на пол и на мгновение посмотрела на себя в зеркало над туалетным столиком. Она наклонилась к губной помаде своим широким ртом, затем провела сильной, способной на вид рукой по влажным светлым волосам. На ней были только длинные бежевые чулки с подвязками почти до бедер, черный бюстгальтер и трусики. N3 отметила игру хороших мышц на гладкой бледной спине и плечах. Большая, сильная девушка. Прекрасное тело. Красивое лицо. Жаль, что она была красной. Предательница. Она не собиралась так хорошо выглядеть в тюремной одежде!

Ник решил не убивать ее без крайней необходимости. Живой труп, растрачивающий жизнь за решеткой, был лучшим предупреждением и примером, чем мертвое тело.

Женщина повернулась к окну, и он пригнулся. Она подошла к шкафу и вернулась в тяжелых брюках, куртке с меховой подкладкой, свитере и старой армейской фуражке. Ник смотрел, как она надевала эти вещи и обула на свои стройные ноги пару веллингтонских сапог. У дамы были дела. Он вспомнил разговор на стоянке - ей нужно было увидеться с неким Мухаммедом Кассимом, местным вали, лидером, и успокоить его. Соплеменники были нетерпеливы.

«По крайней мере, нас двое», - мрачно подумал Ник, выходя из окна и возвращаясь к своему мокрому кусту. Я тоже нетерпелив.

Долго ждать ему не пришлось. Свет погас, и дверь тихонько закрылась. Он не слышал, как она запирала его. Это прикинул. Если любовник придет раньше, чем она вернется, он сможет залезть - вероятно, в постель и подождать ее. Идея мелькнула в его голове, но на мгновение он убрал ее. Перво-наперво!

Он скрывался в кустах, пока она не прошла мимо него. Он позволил ей взять на себя небольшую инициативу. Она была застигнута врасплох, не подозревая, не пыталась скрыть свой проход. Она шумно шла, взмахивая палкой по кустам. Ник последовал за ней с хитростью тигра.

Гром грохотал на горизонте, как далекая пушка, и иногда вспыхивали бледные молнии. Ник благословил молнию. Он был чернее кишки сатаны!

Бет Крейвенс ни разу не оглянулась. Она шла уверенно и уверенно, и следующий за ним Картер подумал, что она, должно быть, совершала это путешествие много раз. Наконец они выбрались из долины - он на мгновение увидел ее силуэт на гребне - и достигли широкого плато. Ник предположил, что он будет выходить на Хайберский перевал в узком секторе - вероятно, это был один из старых фортов, построенных британцами в прошлом веке. Племена патанов всегда доставляли неприятности, и англичане никогда их не побеждали.

Ник слишком быстро поднялся по узкой тропинке к гребню и нырнул за огромный валун, когда снова сверкнула молния.

Он слышал девушку, она говорила с кем-то

Девушка сказала: «Инфала джихад!» Если Бог желает священной войны.

Грубый мужской голос ответил: «Лахел. Проходи, мемсахиб. Они ждут вас."

N3 забился за свой валун и быстро подумал. Молния дала ему возможность взглянуть на огромный разрушающийся старый каменный форт. И патанский гвардеец. Большой человек. Он будет хорошо вооружен и крепок. В его голосе было бы много властности. Это будет немного деликатно. Ник согнул правую руку, и стилет Хьюго упал ему в руку.

Девушка исчезла через небольшую дверь в старой стене. N3 вышел из-за своего камня и неуклонно пошел к тому же месту. Вызов пришел в мгновение ока.

Оно пришло. "Это кто? Стой! » Голос патана был жестоким и подозрительным.

Ник Картер хладнокровно пошел вперед. Он должен был подойти ближе. Не должно быть ни звука. Он играл. «Товарищ Картер», - сказал он по-китайски. «Товарищ Ник Картер. Дама уже прошла? У него не было пушту, и он держал пари, что его двойник тоже. Китайцы должны опознать его или хотя бы запутать охранника.

Уловка сработала. Патан колебался достаточно долго, чтобы Ник подошел ближе, когда молния разорвала темное небо на части. Мужчина почувствовал, что что-то не так, и отступил. его Ник Картер прыгнул.

Ник подошел ближе и воткнул стилет мужчине в горло. Убийственный клинок запутался в густой бороде и глубоко вошел в плоть. Ник разорвал его, перерезав яремную вену, и быстро отвернулся, чтобы избежать хлынувшей крови, оставив лезвие в горле, чтобы предотвратить крик. Мужчина быстро умер, и Ник повалил его на влажную землю. Он выдернул стилет и вытер его о плащ из козьей шкуры. Он скрыл тело за валунами, вернулся к задним воротам и некоторое время стоял и прислушивался. Из глубины форта доносились слабые взлеты и падения голосов. Это прозвучало как жаркое обсуждение.

N3 прошел через заднюю часть, как дрейфующая тень. Внутри справа от него в ржавый железный ригель вонзился масляный фонарь. В узком кирпичном коридоре сильно пахло бараньим маслом. Слева от него пол поднимался вверх, и он видел отражение еще одного факела за поворотом. С этого направления доносились голоса.

Справа от него проход уходил вниз. Ник последовал за ним, предполагая, что это приведет к старым казематам, камерам с толстыми стенками и железными дверцами, где англичане хранили порох и дробь. Если то, что он искал, вообще было в форте - так должно быть в казематах.

Заплесневелый сырой проход вел вниз и вниз. Вскоре он увидел еще один масляный факел, мерцающий там, где кирпичный туннель оканчивался переходом. Он шел мягко, едва дыша, с люгером в правой руке без предохранителя.

N3 выглянул из-за угла в переход. Слева от него была глухая стена. Справа он видел высокие железные двери на массивных петлях. Они были почти сомкнуты, железные губы разделяла толщина мужского тела. Изнутри темницы, которую они охраняли, раздался слабый ропот голосов. N3 легко, как огромный кот, подбежал к дверям и прижался к ним.

Мужчины в каземате продолжали приглушенно бормотать. Ник смог разобрать странный звук. Это было за мгновение до того, как он понял. Потом пришла ясность - они играли в карты! Он украдкой взглянул на щель между железными дверями.

Их было двое, смуглые, бородатые и в тюрбанах. Оба были обременены тяжелыми кожаными патронташами, и их винтовки стояли рядом с чемоданом. Взгляд N3 ничего не упустил. Винтовки были старые Krags - значит, новое оружие еще не выдано? - и трафарет на упаковочном ящике гласил ГРАНАТЫ.

Это был конец следа оружия.

Один из часовых резко засмеялся и бросил карточку. «Рона, дурак! Плачь! Я выигрываю! И не пора ли нам облегчить? Где этот заблудший сын больного верблюда? Мой живот зияет! »

Другой мужчина с проклятием отбросил свои карты. «Тебе повезло с самим Шайтаном! Подожди, Омар, подожди! Нюхать это? Это не-"

Ник Картер тихо выругался и возился со своими брюками. Пьер, ужасный газовый шарик, выскользнул из его пальцев и звякнул о кирпичный пол. От крови его пальцы стали скользкими. И кровь отдала его патанцам. Они чувствовали запах крови за милю!

Оба мужчины кинулись к винтовкам. Ник подобрал газовую гранулу, повернул циферблат и швырнул ее в каземат одним плавным движением. Он уперся своим весом в огромные железные двери и напряг все мышцы своего могучего тела. Боже, они были тяжелые! Безмерно! Но они двигались. Медленно. Очень медленно.

У охранников было время сделать по одному выстрелу перед смертью. Пули ударили по железным дверям и снова заскулили по комнате. N3 стоял спиной к массивным дверям и издал тихую небольшую молитву - если бы эти выстрелы были услышаны ...

Пять нервных минут прошло, и никто не пришел для расследования.

Ник вздохнул немного легче, но ненамного. Скоро должно было быть облегчение. И довольно скоро будет найдено тело другого охранника. Нельзя было терять ни минуты. Он сделал свой ход, начал атаку и бросился бежать, спасая свою жизнь. Колебания, единственная ошибка, какой-нибудь дурак, и он был мертвым человеком. Если ему повезет, он быстро умрет. Если нет - хорошо, вспомнил похороненных пакистанцев. N3 пожал большими плечами и снова распахнул дверь. Карма - Кисмет - Иншаллах! Вы называете это. Все это складывалось в счет судьбы и удачи, и когда битва началась, волноваться не о чем.

Он глубоко вздохнул и погрузился в каземат. С этого момента он был слишком занят, чтобы волноваться.

Патаны лежали на кирпичном полу, открыв рты и глядя в глаза. Оба при смерти порвали одежду на своих горлах. Пьер не был доброй смертью.

Ник, все еще затаив дыхание, взял фонарь и быстро обошел огромный кирпичный зал. Стопки ящиков и ящиков доходили до потолка, каждая из которых была аккуратно расписана по трафарету. Это была поставка оружия, которую его двойник обманом вывел из Карачи. Без сомнения.

Ник осмелился теперь дышать. Пары газовой гранулы рассеялись, ушли. И с ними одно из его главных орудий. Запасных у него не было. У него были только люгер и стилет - и его смекалка. Ник оглядел комнату, полную смертоносного оружия, и усмехнулся. Оно не принесет им никакой пользы. Грубая сила не принесла ему победы над половиной племен Хайбер. И пара проницательных операторов вроде женщины и самозванца. Он должен был их перехитрить, иначе ему конец - эта маленькая возня только начиналась.

В углу камеры он нашел открытые ящики с униформой. Он вытащил пару на пол, и часть головоломки встала на место. Стало ясно, как солнечный свет. Индийская униформа! И пакистанская форма! Обе стороны. Меняйте по желанию. Совершите набег на Индию, а затем на Пакистан. Держите кастрюлю с кипятком на огне и продолжайте войну.

Умные эти китайцы!

Ник взял одну из старых винтовок Крэга и разбил коробку с гранатами. Когда он работал, его худощавое лицо было напряженным и мрачным, как мертвая голова. Гадкий народ, с которым он имел дело! Его двойник и женщина устраивали джихад - как только он начнется, индейцы ответят своей версией священной войны - дхармаюдхой. Любой, кто когда-либо читал книгу по истории, знал о религиозных войнах - самых жестоких из всех. И китайцы были готовы раскрыть это миру в своих интересах.

N3 теперь работал с яростью и неистовством. Облегчение наступило с минуты на минуту. Он разорвал в клочья дюжину форм и скрутил их в длинный толстый запал, ведущий от дверей обратно в центр комнаты. Он тихо выругался, вспотев. Обычно агенты AX были лучше всех экипированы в мире. У него ничего не было. Это была импровизация и надежда.

Он вытер руки о форму, чтобы смыть кровь и пот, и снял детонаторы с дюжины гранат. Его пальцы были твердыми, как скала, но по глазам струился пот. Одна ошибка здесь и ...

Ник вылил взрывчатку из гранат вокруг конца взрывателя, который вёл в упаковочный ящик с боеприпасами M1. По краям взрывателя он разложил еще обмундирование, разорванное, чтобы они горели легче. Он хотел, чтобы здесь был хороший горячий огонь - а может, и тогда это не сработает. Не может не взорваться. Было не так просто взорвать правильно упакованные боеприпасы, как изображали некоторые телесериалы.

К концу запала возле дверей поставил масляный фонарь. Он поблагодарил Бога за довольно современную версию. Старый железнодорожный фонарь. Он плотно положил его на коробку и загнул фитиль до упора. Оставалось всего полдюйма. Это должно быть сделано.

Теперь перейдем к действительно опасной части. Ник Картер вывернул шпильку из гранаты и крепко сжал ее. Если он отпустит его сейчас, рычаг отлетит, и место уйдет ввысь. Одной большой рукой он сжимал гранату, а другой ловил шнурок на ботинке. Он уже открутил ее, и она быстро вышла. Он дважды обернул ее вокруг гранаты, чтобы удерживать рычаг на месте, и связал ее зубами и пальцами одной руки. Он тяжело дышал, когда, убедившись, что она выдержит, осторожно опустил гранату в футе от фонаря.

Он вывернул небольшой тонкий фитиль из подкладки пальто и осторожно привязал его к веревке вокруг гранаты. Затем очень осторожно он положил свободный конец тканевого запала на основание фонаря, напротив фитиля и чуть более чем на четверть дюйма ниже пламени. Он взвесил предохранитель монетой и отступил.

Сделано! Когда фитиль фонаря сгорает до запала, он зажигает его, и пламя перемещается вдоль запала к веревке, удерживающей рычаг взвода гранаты. Веревка прожигает и отпускает рычаг, и бух ...

На самом деле не было никакого способа узнать. По пути что-то может погаснуть. Но если все получится, его ждет настоящий взрыв.

Его время вышло. Когда он вышел из комнаты и закрыл огромные двери, он услышал шаги и голоса, доносившиеся из дальнего конца коридора. Черт! Еще несколько секунд, и он бы ушел оттуда!

Ник назвал себя дураком. Надо что то делать - иначе они поднимут тревогу. Опять черт! Ему лучше начать думать прямее, чем сейчас.

У него было время собрать двери, заковать их цепью и защелкнуть огромный замок. Он нашел щель в кирпичной стене и глубоко вдавил в нее ключ. Он мог надеяться, что в каземате было достаточно сквозняка, чтобы фонарь продолжал гореть.

Теперь они были почти на нем. Ник Картер на цыпочках побежал по коридору к повороту. Они будут за углом через секунду. На бегу он вылез из своего тяжелого тулупа и обернул его вокруг люгера. Глушитель!

Когда двое охранников завернули за угол, он выстрелил в них с близкого расстояния, стреляя в лицо и голову, чтобы они умерли быстро и беззвучно.

Глушитель из овчины сработал лучше, чем он ожидал. Стук тяжеловооруженных людей, падающих на кирпичи, производил гораздо больше шума, чем выстрел. Оба умерли так быстро, как он хотел.

N3 на мгновение завис над телами, затем увидел неглубокую нишу в стене поперек коридора и ближе к глухому концу. Это должно быть сделано. Он перетащил туда тела и оставил их. На обратном пути он взял факел из стены и погасил. Он нащупал в темноте свой путь обратно к задней двери.

Его удача держалась. Он все еще мог слышать голоса и видеть огни в дальнем конце коридора, вдали от коридора, который вел его к каземату. Сигналов пока нет. Ник проскользнул через заднюю дверь в залитую дождем ночь. Свежий воздух приятно охладил его вспотевшее тело. Он побежал к укрывающим валунам и остановился передохнуть. Что теперь, друг?

Ему пришлось признать, что он не знал, что именно сейчас. Все, что он мог делать, это продолжать идти, используя любую возможность, продолжать сражаться, надеяться и поднимать все, что он мог. Что-то даст. Может, сам. Но он так не думал.

N3 все еще скрывался в валунах, когда десять минут спустя прошла Бет Крейвенс. Она снова напевала. На этот раз это был «Любовник, вернись ко мне». Маленькая улыбка Ника была злой, когда он задавался вопросом, пророческая ли мелодия.

Он украдкой пошел за ней обратно по тому пути, по которому они пришли. Она казалась счастливой, безразличной. Так что до сих пор ему это сошло с рук. Ничего не было замечено. Пятеро мужчин мертвы и еще не замечены. Патанская организация и дисциплина были немного слабыми. Слава Богу.

Бесполезно беспокоиться о его бомбе в каземате. Он сделал все, что мог. Это могло вообще не сработать; это может частично работать; он может тлеть часами до того, как случится большой взрыв.

Тем временем надо было позаботиться о Бет Крейвенс. Может быть, он сможет уговорить ее вернуться в США. Несколько лет в американской тюрьме будет лучше, чем то, что случится с ней, когда китайские красные покончат с ней. Вторых шансов у них не было.

Ник Картер думал, что он знает, как убедить ее - если бы только самозванец, любовник, которого она ждала, еще не появился.

Он этого не сделал. Ник наблюдал, как женщина принимает душ и готовится к тому, что, как она представляла, будет ночью страсти. N3 не преминул заглянуть в окно ванной и наблюдать за некоторыми очень интимными приготовлениями, которые предпринимает опытная и знающая молодая женщина, когда ожидает любовника. Ник подумал, что она использовала в машине за отелем «Пешавар». Может, она носила их в сумочке!

Его предупредил звук, и он исчез из окна, как призрак. Его двойник приближался. Вторая встреча!


## Глава 11


Сказка на ночь

На этот раз схватки не было

Ник ударил свое альтер-эго сзади, нанеся сокрушительный удар по шее. Мужчина рухнул камнем и замер. Ник затащил инертное тело в укрытие из капающих кустов и начал его зачищать. Единственным источником света в доме теперь был мягкий розовый свет из спальни. Как мило. Как свеча в окне. Она, должно быть, становится нетерпеливой.

«Скоро, детка, - пообещал N3, раздевая мужчину. Он надеялся застать Бет Крейвенс врасплох в темноте, но если она включит яркий свет, он хотел бы быть в состоянии выдать себя за себя. Ник покачал головой. Эта путаница заставляла его нервничать.

Он рискнул при свете карандаша, чтобы осмотреть черты лица человека без сознания. Он почувствовал легкое потрясение - это было как смотреть в зеркало. Этот человек был чертовски близок к идеальному звонку - если вы пропустите крошечные розовые хирургические шрамы и некую подлую складку во рту, которых у Ника обычно не было.

Одет тоже хорошо. Ник надел дорогой костюм, теперь немного мокрый и грязный, и прекрасную рубашку с галстуком, хорошие туфли, палевый «Бербери». Он перенес свой черную пластиковую

кабуру к новому ремню, вставил в него Люгер и был готов к работе. Он оставил самозванца связанным ремнем Ника и полосами, оторванными от его старой рубашки и брюк. Должен подержать его достаточно долго.

Что делать с оружием этого человека, на мгновение стало проблемой. Ник быстро пробежал по ним вспышкой. Его собственные дубликаты. Урезанный 9-миллиметровый «люгер» и стилет - чуть длиннее его собственного. Ничто не было идеальным. Он вынул обойму из «люгера» и сунул ее в карман, а затем швырнул оружие как можно дальше в ночь. Металл лязгнул на каменистом склоне холма.

Когда он направился к дому, свет в спальне погас. Ник глубоко присвистнул мелодию. Он чувствовал себя хорошо. Под ключ и по краю. Готов на все. Он с нетерпением ждал этого - он вспомнил, как она выглядела перед зеркалом.

Он не хотел ее убивать, хотя она этого заслуживала. Она была предательницей своей страны, но такое прекрасное создание. Он знал, что китайцы будут безжалостны к ней за неудачи, и ему не хотелось думать, как они поступят с ней. Он должен дать ей шанс подумать о побеге. Но он должен сделать это быстро. Заберитесь с ней в постель, пока она не заподозрила подозрения. То, что это было бы опасно, он считал само собой разумеющимся, как всегда. Она может выстрелить в него сразу же - или позже. На губах Ника появилась легкая ухмылка - черт возьми, способ получить пулю. И он должен быть осторожен, чтобы не выдать себя до последнего момента - он, конечно, не мог надеяться, что обман будет вечно. Единственная ошибка могла выдать его. Он не знал планировки дома, не знал ни дверей, ни туалетов, ни кухни, ни где что-либо было. Это было бы похоже на бег по странной полосе препятствий в темноте.

«Его голос пройдет, - подумал он. На автостоянке этот человек говорил почти так же, как он сам - Ник тогда гадал, где китайские мастера-шпионы взяли записи или кассеты. Это может стоить внимания - если он когда-нибудь вернется.

Он вошел в боковую дверь, как и Бет Крейвенс. Он использовал свой крошечный свет, прикрыв его рукой, надеясь, что она не увидит его из спальни. Он не мог позволить себе упасть ни на что - быть мертвым из за мелочи.

Женщина позвала из спальни. "Ник? Дорогой? Что вы так долго? Я ждала целую вечность ».

Своим собственным голосом, слегка размытым тем, что, как он надеялся, она сочла алкоголем, Ник сказал: «Я ждал этого ублюдка-черепаху в отеле - он так и не пришел. Я тоже слишком много времени провел в баре. Думаю, я немного пьян, дорогая. Он невнятно произносил слова.

Бет Крейвенс засмеялась, но ее голос стал резче. «Это было не очень умно, дорогой! Ты знаешь, что не стоит слишком много пить, пока работа не закончится. Мы не можем позволить себе рисковать с этим человеком ».

Ник был уже ориентирован. Он направился в спальню и ее голос, сняв одежду на ходу. «Я не настолько пьян», - сказал он, надеясь, что она подумает о нем. Он громко засмеялся, чтобы заглушить звук срывающейся одежды. «Я не так пьян, как ты думаешь!»

«Что ж, надеюсь, ты не слишком пьян. Тебе известно-"

"Я не." Теперь он был обнажен, в руках был стилет и люгер. Он нагнулся и засунул их под кровать. Что за женщина - не прошло и двух часов с тех пор, как она скакала в машине. Теперь она снова была жадной!

«Звучит забавно, - сказала Бет. Он услышал, как она повернулась и потянулась к прикроватной лампе. Он проскользнул под прохладные простыни и притянул ее к себе, прижимая свои губы к ее губам. На мгновение она была напряжена, вопросительно, затем ее тело выдало ее, и она скользнула языком в его рот.

Он не терял времени на предварительные испытания. Мало того, что они были опасны, но еще и оставалось так мало времени.

Бет Крейвенс приветствовала его. Она поднялась, чтобы обнять его. Без тени нежности, но без ненависти и злобы, он взял ее. Возможно, немного жестоко, но Бет, похоже, не возражала. Это она, в конце концов, обратилась в безумие и начала причинять боль в своем экстазе.

Она начала хныкать и царапать его спину. Он почувствовал, как ее ногти царапают его, соскребая плоть. Она следила за каждым его движением, ее влажное тело было приклеено к нему, как будто она никогда не могла с ним расстаться.

Нику она казалась ненасытной. Она была испытанием даже для его большой выносливости. Но в конце концов Бет Крейвенс издала долгий судорожный вздох и перестала двигаться. Но не на долго. Она протянула руку, обняла его за шею своими мягкими руками и покрыла его рот влажными поцелуями. Он предположил, что это был ее способ сказать ему, чтобы он не уходил - лучшее еще впереди.

Он знал, что задерживаться опасно. Он должен поговорить с ней сейчас.

Внезапно прикроватный свет включился, и она смотрела на него со страхом, трепетом и изумлением - и благодарностью? Маленький автомат в ее руке твердо стоял на его скованном мускулами животе. Пистолет у нее был под подушкой!

"Кто ты?" Ее голос дрожал, но пистолет - нет. Она сидела, обнаженная до пояса, ее прекрасные белые груди покачивались, пока она пыталась контролировать свое дыхание. Ее светлые волосы были в беспорядке, а рот опух и размазан.

Ее лицо было розовым, но серые глаза были холодными. Ник мог видеть бешеный пульс в ее молочном горле.

N3 улыбнулся ей. Он чувствовал себя расслабленным, хорошим и уверенным в себе. Пусть думает, что она одержала верх. Каждый раз, когда ему хотелось, он забирал у нее гороховый стрелок.

«Я Ник Картер, - сказал Ник Картер. «Настоящий. Не имитация. Удивлена? »

Она восприняла это спокойно. Он восхищался ее смелостью и умом. Она сразу поверила ему. Затем она улыбнулась и немного отошла, ее палец сжался на спусковом крючке маленького черного пистолета. «Итак, вы пришли. Я думала, что ты придешь, но не могла быть уверена. Я знаю только то, что говорит мне черепаха - а он не очень надежен, когда находится под гипнозом. Он действительно не такой уж хороший агент ».

Ник усмехнулся ей. «Держу пари, в Пекине так думают».

«Да, но они ошибались. Они сделали это в лабораторных условиях - я должна сделать это в полевых условиях ». На красивой цепочке был маленький серебряный медальон. Она рассеянно начала крутить его, ее серые глаза были огромными и пристально смотрели на Ника.

Мужчина из AX роскошно потянулся. «Ты зря тратишь время, дорогая. Я не гипнотизируюсь ». Ни один AX не сделал этого. Это было элементарное требование к службе.

В ее улыбке был оттенок псевдосладости. Глаза были не такими холодными. Но пистолет был как никогда устойчивым. «Это действительно лучше, чем мы думали вначале», - сказала она. «Мои приказы были изменены. Пекин не хочет, чтобы тебя убили сейчас - они хотят, чтобы ты был взят живым. У них на тебя большие планы.

«Как внимательно с их стороны. Бьюсь об заклад, я тоже догадываюсь. Зачем валять дурака с фальшивым Ником Картером, если ты можешь получить настоящую вещь, а? Получите меня, промойте мне мозги и освободите меня примерно через пять лет. Тогда я бы поиграл с безопасностью дяди Сэма, не так ли? Это?"

Ее идеальные зубы сверкнули. "Около того. Независимо от того. У меня есть ты - теперь я могу перестать играть с этим другим дураком. Знаешь, это то, что тебя выдало. Ее улыбка была лукавой и с оттенком похоти. «Ты потрясающий! Боже мой, Черепаха никогда не была такой. В каком-то смысле обидно, что я вынужден отдать вас им.

Ник был доволен собой. Пока ждешь, развлекайся. Если бы он был, взрыв должен произойти в любую минуту.

Ник подарил ей невыносимо медленную улыбку. «Что, если я не пойду с тобой? Ты действительно не захочешь стрелять в меня. Пекину это не понравится. Кроме того, я боюсь, что вы будете разочарованы. Джихада не будет. Ваши патаны не собираются использовать эти два комплекта формы для ведения войны. А если вы ждете помощи от черепахи - не надо. В данный момент он немного связан ». Он наклонился к ней. Она отошла и приставила к нему пистолет. "Держись подальше!"

Ник продолжил: «Я собираюсь сделать тебе предложение - дать тебе шанс. Лучше возьми его. Весь ад должен вырваться на свободу здесь. Вы окажетесь посреди этого, с множеством безумных патанов, преследующих вашу белую шкуру лилии. Было бы разумно пойти со мной. Прямо сейчас. Я верну тебя в Штаты, и ты предстанешь перед судом. Конечно, после того, как я убью твоего мальчика. Черепаху. Что ж, подумайте быстро, мисс Крейвенс. Я темпераментный парень - могу отказаться от этого предложения в любой момент ».

Она плюнула на него. В ее глазах вспыхнула внезапная ненависть. «Ты мерзкий ублюдок! Ты приходишь сюда, набрасываешься вонючей тяжестью и думаешь, что сможешь уговорить меня вернуться в Штаты. Вонючая идиотская страна! Я скорее умру! "

«Вы могли бы преуспеть в этом. Если потом патаны достанут тебя.

Она закричала. - "После чего?" "После чего? Ты - придурок! Помни, у меня есть пистолет. Господи, как бы я хотел тебя убить сейчас!

Ник погрозил ей пальцем. «А-а - Пекин не любит».

Теперь он достаточно ее рассердил. Бред. Но почему не взорвался проклятый форт? Давай, граната! Давай!

Как бы в ответ, это началось тут же. Постепенно нарастающий, пронзительный взрыв, наложенный на бас взрыва. Коттедж затрясся на фундаменте. Гигантская рука подняла его и наклонила вниз. Стены потрескались, потолок обвалился. Маленькая люстра с грохотом упала.

Бет Крейвенс закричала. Ник протянул руку и выбил у нее пистолет. Он сжал кулак и хлопнул ее за ухо, сильно, но не слишком сильно. Она упала на кровать. Он смотрел на нее на мгновение, теперь не чувствуя жалости. Следующая остановка федеральная тюрьма. Он не предполагал, что они ее застрелят. Не в так называемое мирное время.

«Поднимите руки! Брось пистолет! »

N3 уронил. В любом случае это было ему нехорошо - не хватило пистолета, чтобы справиться с этой ситуацией. Он поднял руки и холодно посмотрел на мужчину в дверном проеме. Его двойник. Черепаха. И он нес щит - Майка Бэнниона!

Самозванец стоял за Майком, крепко обхватив горло маленького человечка, удерживая его на месте. Это было несложно. Майк был очень пьян. Его глаза дико закатились, колени обвисли.

Старый Уэбли Майка был в руках его дублера. Он был точно направлен на обнаженный живот Ника Картера. Проклятье! Зайти так далеко, быть так близко, а затем быть уничтоженным пьяницей из лучших побуждений!

Майк, должно быть, искал его, чтобы помочь, и каким-то образом наткнулся на фальшивого агента.

Китайский агент держал Майка в тисках мускулов, которые почти соответствовали мышцам Ника. Он посмотрел на потерявшую сознание девушку. "Ты убил ее?" Его глаза были ясными, а голос твердым, и он выглядел как убийца. Ник предположил, что он вышел из гипноза - он прошел или мужчина был потрясен.

«Она не умерла», - сказал он мужчине. «Просто без сознания. Ты собираешься убить меня?

"Что-то еще?" Глаза, очень похожие на глаза Ника, были холодными и пустыми. Единственным выражением в них была настороженность.

Осторожно, не двигаясь, яростно думая, Ник сказал: «Разве это не похоже на самоубийство?»

Вебли не дрогнул. Мужчина смотрел на Ника с холодным презрением. Картер мог видеть окончательное решение убить в его глазах.

Он кивнул в сторону девушки. «Она сказала мне, что Пекин хочет меня живым».

«Итак, я совершаю ошибку. Я получил неправильный приказ. И ради бога, - не пытайся меня обмануть! Мы оба профи, и ты проиграл, так что заткнись и умри как профессионал. Палец нажал на спусковой крючок «Уэбли».

Не все восхищение Ника Картера было притворным. «У вас тяжелый случай, - сказал он. «Откуда вы в Штатах? У тебя еще есть тут люди? »

«Не твое дело!» Палец переместился на спусковой крючок.

Майк Бэннион начал извиваться и метаться. Он был беспомощен, его держали в массивных руках самозванца, как если бы он был тряпичной куклой. Но борьба продлила жизнь Нику еще на секунду. Мужчина мощно надавил на горло Майка Бэнниона. Маленький человечек пытался сопротивляться, дергая и дергая за мускулистую руку, которая душила его. Его глаза на мгновение нашли Ника, и он попытался ухмыльнуться и выдохнул: «Я… я шороче, Ник. Я нашел его - подумал он тебе! Я буду хорошим парнем, развяжи, а теперь… я такой короче… - Он потерял сознание.

Его двойник злобно ухмыльнулся Нику. «Пусть это станет для тебя уроком! Никогда не нанимайте пьяных помощников. Теперь вы ...

Ник сжал обе руки. «Если ты действительно собираешься убить меня, я хочу помолиться минутку. Конечно, ты не откажешь мне в этом - кем бы ты ни был сейчас. Вы когда-то были американцем. Думаю, ты когда-то был солдатом. У вас, должно быть, были приятели, погибшие в бою. Вы бы не отказали мужчине в праве на последнюю молитву? "

Это было банально, и он знал это, но он играл ради своей жизни. Ему пришлось встать с кровати и встать на колени. «Люгер» находился под кроватью, у изножья, куда он уронил его, когда забирался в кровать с женщиной.

Презрение мелькнуло в глазах собеседника. Он быстро осмотрел спальню. «Если он заглянет под кровать, - подумал Ник, - я уже получил это». Придется бросить пистолет, и на этот раз у меня не получится.

Холодные глаза вернулись к Нику. Мужчина крепче сжал обвисший щит из плоти, которым был Майк Бэннион. Это был щит, который окончательно решил его. Он не понимал, как Ник мог бы добраться до него.

Мужчина сказал: «Я заключу с тобой сделку, Картер. Вы хотите молиться? Так что молитесь. Но сначала вы ответите на вопрос - и если я подумаю, что вы лжете, я убью вас прямо сейчас. Выстрел! Никаких молитв. Хорошо?"

"Хорошо. Что за вопрос?"

Улыбка мужчины была настолько злой, насколько могла быть собственная улыбка Ника. «Мне пришлось убить пару парней, потому что я не мог придумать то, что они называли золотым числом. Сначала это было обычным делом - они даже не спрашивали меня, пока я не получил то, что хотел, - но потом, когда я не смог назвать это проклятое число, у них возникли подозрения, и мне пришлось их убить. Так что же такое золотое число? Если я смогу отвезти это обратно в Пекин, это поможет мне избавиться от этого беспорядка ». Уэбли дернулся к Нику. «Ты говоришь или хочешь умереть благородным? Без молитвы? Скажи правду, и я позволю тебе помолиться. Может, целую минуту.

"Я вам скажу." Это была еще одна авантюра. Если он проиграет сейчас, он запугает многих других агентов. Убейте их. Ник решил не лгать, хотя у него это хорошо получалось. В этой связке он просто не мог рискнуть.

«Это число года в старом цикле Метоника. Это девятнадцать лет. Таким образом, это число может быть от 1 до 19. Номер каждого агента различается в зависимости от того, кто задает опознавательный вопрос. Контакт дает агенту год, любой год, а агент, который назвал себя, добавляет к нему год. Затем он делится на девятнадцать. Остальное - золотое число. Девятнадцать - золотое число, когда нет остатка. Просто?"

Его двойник нахмурился. «Как черт возьми, это просто. Неудивительно, что я не смог это придумать. Хорошо, теперь можешь молиться. Одна минута."

"Благодарю."

Ник Картер соскользнул с кровати на колени, как можно ближе к изножью кровати. Он держал руки сцепленными и хорошо видел. Он закрыл глаза и начал бормотать.

Фальшивый агент сказал: «Всего лишь один признак обезьяньего бизнеса, только один, и вы его получите. Тогда я убью твоего друга здесь. Будь хорошим и умри без проблем, и я отпущу его. Он прост - нет причин убивать его.

Лжец. Очевидная игра для собственного чувства Ника как порядочного американца. Невинные не пострадают. Когда они поймут, что американцы должны были играть так грубо, как могли.


К своему собственному удивлению, Ник обнаружил, что действительно в какой-то мере молился. За успех этого безумного гамбита.

Тогда все пошло! Он перекатился вправо, выхватил «люгер» из-под кровати и продолжал катиться по полу, стреляя. Он попал в же первый выстрел. Затем Вебли зарычал на него. Ник никогда не переставал двигаться, перекатываться, приседать, рыскать. Он позволил пулям вонзиться в грудь Майка Бэнниона.

Шум Смерти утих. В комнате стоял дым от старомодных патронов «Уэбли». Майк Бэннион лежал у двери, поперек тела человека, которого он все-таки не защитил от смерти. «Люгер» на такой смертоносной дистанции пробил пулями тело Майка и попал в дублера Ника. Вебли лежал на ковре на полпути к кровати, куда его бросила умирающая рука.

Ник вставил еще одну обойму в «люгер». Вильгельмина была горячей. Он осмотрел тела. Оба смотрели мертвыми глазами. На мгновение он задержался на Майке Бэннионе. «Мне очень жаль, Майк. Я сдержу свое обещание - проследить, чтобы ваша жена и дети получили немного дядюшкинского сахара.

Он подошел к кровати. Черт! Теперь она никогда не отсидит свое время. Один из безумных выстрелов двойника попал ей прямо в лицо.

Ник быстро оделся и выключил свет. Бэннион, должно быть, вернулся в отель «Пешавар», обнаружил, что он ушел, и каким-то образом узнал, где живет Бет Крейвенс. Он пришел помочь, бедный маленький ублюдок. В конце концов, был достаточно предан

Но это значило, что джип должен быть где-то поблизости.

Ник нашел его припаркованным на старой караванной тропе. Большая часть их снаряжения вернулась в лагерь, но сейчас он не мог об этом беспокоиться. Пора сложить палатку и мягко исчезнуть. В воздухе стоял сладковатый запах взрывчатки, и со стороны старого форта он видел пламя, окрашивающее дождливое черное небо. Рано или поздно чиновники приступят к расследованию - и рано или поздно, возможно, раньше патаны придут за местью. Лучше уйти, когда они это сделают.

Он собирался залезть в джип, когда его осенила мысль. Типичная дьявольская мысль Ника Картера. Почему бы и нет? Это было чертовски безумно, но почему бы и нет? Что-то вроде гарнира к салату. Он вернулся в коттедж, нашел в шкафу наматрасник и принялся за работу. Работая, он обдумывал возможность реализации этого безумного замысла. Если повезет, он сможет это сделать.

Он мог обойти Пешавар, выбраться из Хайбера и отправиться в Равалпинди. Это было около ста миль. Никакого пота, если старый джип выдержит, а бензина еще хватит.

Рано или поздно он наткнется на пакистанский патруль. Да будет так. Он был в безопасности сейчас, или будет, когда выйдет из перевала, и он, вероятно, мог бы мило уговорить их позволить ему связаться с ВВС в Ладакхе. Они будут помнить его. Через них он мог связаться с Хоуком в Вашингтоне. Как только он объяснил ситуацию, Хоук начал тянуть провода и делать свои знаменитые телефонные звонки.

Он был уверен, что его начальник согласится с трюком. Сардоническое чувство юмора Хоука было таким же, как у Киллмастера.

Ник Картер поднял тело под наматрасником, перекинул через плечо и зашагал из коттеджа.


## Глава 12


Возвращение черепахи

Ночью на Пекин выпал первый в году легкий снегопад. Ничего особенного, просто октябрьская глазурь, и Ван-вэй даже не заметил этого, когда ехал к дому в Татарском городе. Его мысли были не о погоде, а о чем-то другом, и это не были легкие или счастливые мысли. Ему не понравился тон, которым Чжоу вызвал его на эту встречу.

На самом деле ему не нравился Чжоу. Этот человек мог быть очевидным наследником, но он также был вором. Не менее! Он действительно забрал Сесси-ю и ее чудесный Золотой Лотос. Тот факт, что Ван-вэй уже нашел новую наложницу, никоим образом не уменьшил его обиду. Он почти любил Сесси-ю.

Когда он вышел из машины и вошел на территорию, его впустили те же охранники. Поднимаясь по лестнице в прихожую, Ван-вэй понял, что это не дежавю - все это действительно происходило раньше. Конечно. Не намного больше недели назад он послал свою Черепаху на миссию, чтобы претворить в жизнь План Дракона. Маленького начальника секретных служб охватило новое беспокойство. Уже два дня из Пешавара ничего не было.

Да, он определенно бывал здесь раньше. Много раз. Но, войдя в длинную комнату с зеркальным полом, Ван-вэй ощутил странное предчувствие. Его бы здесь больше не было!

Чжоу и Вождь по-прежнему ждали его. Там были те же стол и стулья, те же угощения на столе. Только на этот раз Вождь не предложил ему выпить и покурить. Его тон был резким, когда он нажал кнопку, и в квартире внизу зажегся свет.

«Ваша Черепаха вернулась», - сказал Лидер своим холодным тонким голосом. «Я думал, ты хотел бы его увидеть, потому что это так сильно тебя волнует».

Ван-вэй уставился на них. «Девятая черепаха»? Так быстро вернулся - я… я не слышал. Он не сообщил мне."

«Он никому не подчинялся, - сказал Чжоу. Его голос был подлым, противным. «Он пришел через Британскую торговую комиссию. Хорошо запечатан и упакован. Я убежден, что британцы на самом деле не знали, что они поставляют, - они сделали это в качестве услуги американцам ».

"Я не понимаю."

"Вы поймете."

В квартире внизу открылась дверь, и вошли четыре кули. Они что-то несли. Ван-вэй почувствовал, как на нем выступил пот. Гроб! Обычный сосновый ящик.

«Посмотри внимательно, - мягко сказал Чжоу. «Это последний раз, когда вы увидите свою любимую черепаху. Девятую черепаху! Помнишь, как ты хвастался им?

Ван-вэй не смог ответить. Он автоматически ослабил воротник, глядя сквозь стеклянный пол. Это была его Черепаха, верно. Девятая черепаха. Идеальный дублер для Ника Картера. Теперь бледный и все еще в коробке, скрестив руки на большой груди.

«Его даже забальзамировали», - сердито сказал Вождь. «С разрешения американских ВВС. Как они, должно быть, смеются над нами! »

Ван-вэй вытер вспотевшее лицо. «Я… я все еще не понимаю! Я ничего не слышал. Я-"

Чжоу наклонился, чтобы передать ему что-то. Небольшой листок бумаги с проклеенной обратной стороной. Какая-то печать. «Возможно, это просветит тебя, друг Ван-вэй. Гроб был запечатан со многими из них. Все подписано. Прочтите это ».

Ван-вэй уставился на маленькую бумажную печать в своей руке. На нем был символ ТОПОР - маленький кровавый топор! На печати жирным шрифтом было начертано: «Наихудшие пожелания, Северная Каролина».

«Первая и вторая фазы плана Дракона провалились», - сказал Лидер. «Нам придется подумать о другом».

Ван-вэй вытер внутреннюю часть своего воротника. Он не мог оторвать глаз от гроба. «Да, товарищ вождь. Я сразу начну планировать.

«Не ты», - сказал Лидер.

Для Ван-вэя эти слова звучали странно и жутко, как расстрел. Конец


====================================


====================================


====================================


6. Корейский тигр

Ник Картер


Корейский тигр


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


* * *


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки.


## Глава 1


«И у меня там будет немного покоя, потому что мир приходит медленно».


За время своего недолгого пребывания на отдыхе Ник Картер неоднократно повторял строки из похожего на драгоценный камень стихотворения Йейтса. Он еще не посадил девять рядов фасоли, признал он несколько мрачно. Он тоже не собирался этого делать; не с Пег Тайлер. Было ошибкой привести Пег. Но потом это была ошибка, которую он повторял снова и снова. Пег была его первой любовью, и он был ее единственной любовью, и ни один из них не совсем пережил это. Не то чтобы из этой связи что-нибудь когда-нибудь получилось. Профессия Киллмастера и естественная неугомонность препятствовали этому. К тому же Пег была довольно довольна замужем за хорошим парнем с большими деньгами. У них было двое малолетних детей, которым поклонялась Пег; мягкий свет нежности, который она дала своему мужу; но горячее пламя страсти и любви она оставила для Ника Картера. Она видела мужчину из AX очень редко - примерно раз в два-три года. Возможно, было вполне естественно, что, увидев его, она чуть не сожрала его.


В начале июня был мягкий день. Хижина Ника в старой стране Лимберлост на севере Индианы стояла в центре на сотне огороженных забором акров. В пятидесяти ярдах от входной двери виднелось безмятежное зеркало озера Лун, задумчивое в лучах позднего утреннего солнца, спокойная серо-зелено-голубая вода, лишь изредка колеблющаяся прыгающей рыбой. Были и окунь в озере, и щиколотка, и окунь, а то и форель то и дело. Ник не находил времени на рыбалку.


Киллмастер привез с собой из пентхауса в Нью-Йорке изрядный запас сигарет с золотым наконечником, а также достаточный запас своего любимого виски. Теперь, одетый только в плавки и лежа на смятой, истерзанной любовью постели, он наслаждался своим первым за день дымом и напитком. Пег как раз домывала тарелки для завтрака у крошечной раковины, ополаскивая их холодной водой из грохочущего насоса.


Он лениво выпустил кольцо дыма и созерцал Пег с ленивым добродушием пресыщенного человека. Они занимались любовью большую часть ночи; Пег не заснула до первых рассветных лучей. Ник со слабой улыбкой поблагодарил за то, что он изучил всю Йога-сутру на оригинальном санскрите. Он вспомнил, что сделал это с большим сожалением и только по настоянию своего старого гуру. Улыбка Ника превратилась в открытую ухмылку. Старик знал, что он собирался делать. Тонкие упражнения, полный контроль над эмоциями, дыханием и мышцами - все это позволило Нику часами выдерживать сладкую и нежную агонию любовных ласк без потери мужественности. Он знал, что Пег восхищалась этим, но не мог этого понять; чего она не знала, хотя, возможно, догадывалась, так это того, что ее изумление и удовольствие разделяли десятки женщин во всем мире.


Что касается самого Киллмастера - секс сейчас был для него у него момент самым далеким от мысли.


Потягивая виски, он курил и смотрел на крошечную красную лампочку в потолке над кроватью. Он пробыл в сторожке уже… шесть дней? Семь? - а красная лампочка еще не горела. Когда это произойдет, это будет означать, что на линии будет Хок. Нику придется ответить на телефонный звонок Сухой носовой акцент Хоука, потрескивающий вокруг сигары, давал краткие приказы. И это краткое пребывание в раю закончится. Слишком рано? Нет. Ник должен был это признать. Еще не скоро. Ужасное, неумолимое беспокойство, всегда его проклятие, только начинало влиять на него. Еще одна неделя рая, и он будет ползать по стенам. Теперь его раны зажили.


Пег ставила тарелки на деревянную доску раковины. Не оборачиваясь, она сказала: «Как дела, дорогой?»


Прежде чем ответить, Ник отхлебнул и поставил стакан на плоский голый живот. «Я думал, как прекрасно ты выглядишь в моей футболке», - сказал он ей. «Тебе стоит носить их чаще. Может, начни новую причуду. Футболки, в которых можно мыть посуду». Он выпустил облако голубого дыма. «Вы выглядите - восхитительно? Если это то слово, которое я хочу.


На Пег была футболка и больше ничего. Она была довольно высокой женщиной, и рубашка не совсем закрывала ее спину. Ник с некоторым удовольствием осмотрел вид. Это была определенно одна из самых круглых и розовых задниц, которые он когда-либо видел. У Пег тоже были хорошие длинные ноги, со слегка сбитыми коленями, как у всех хорошо сложенных женщин, а кости были правильно выровнены, чтобы выдерживать вес детей.


На десятую долю секунды в сознании Киллмастера промелькнуло привидение. Призрак призрака, мгновенно обнаруженный, прежде чем он мог материализоваться. Эта часть его мозга захлопнулась с окончательным щелчком. Вы сделали свой выбор в этом мире - и когда вы сделали его, вы придерживались его. Или застряли с ними.


Пег отшвырнула кухонное полотенце из раковины. «Вот! По хозяйству все сделано. Раб заслужил отдых. А мы будем использовать бумажные тарелки на обед и ужин. Мне достаточно мыть посуду дома».


Ник улыбнулся. «С двумя горничными? Готов поспорить».


Пег подошла к кровати и остановилась возле нее, поставив одно колено на одеяло. Футболка тоже не совсем закрывала ее спереди. Ее грудь, круглая и полная грудь зрелой женщины, выступала из-под белой футболки. Ее широко расставленные глаза, темно-карие, были задумчивы, когда она смотрела на мужчину АХ. Ее рот, которому почему-то всегда удавалось выглядеть влажным, был подвижным и хорошо сложенным, с определенной чувственностью в отношении нижней губы. Пег скривила рот в гримасе.


«Восхитительный - это не то слово, которое вам нужно, знаете ли. Для меня - да. Для вас - нет. Восхитительный обычно означает что-нибудь поесть».


Ник расширил глаза, глядя на нее. "О чем ты, черт возьми, говоришь?" Потом он вспомнил. «О, конечно. Так что это неправильное слово», - признал он. «Что бы ...»


«Не то слово для вас», - настаивала она. «Но это правильное слово для меня. Я нахожу тебя восхитительным, Ник. Я хочу тебя съесть. Сожрать тебя полностью, сделать частью меня. Так что я могу иметь тебя навсегда. Видишь ли, дорогой, как ты обнаруживаешь каннибала во мне? Дайте мне сигарету, пожалуйста. "


Ник усмехнулся. «Только если вы пообещаете сдерживать свои антропофагические наклонности».


«Обещаю. С тобой это все равно не сработает. Ничто никогда не сработает с тобой - если ты этого не хочешь. Ты настоящий пожиратель, Ник. Иногда я думаю, что Разрушитель. , дорогая, временами у меня возникают темные мысли о тебе. Темные, пугающие мысли ".


Она села рядом с ним на кровать. Ник зажег сигарету и протянул ей. Прохладный ветерок пронизывал домик, шевеля занавески на окнах. Сразу за открытой дверью, в полуденном свете медового цвета, хриплая сойка охотилась за грязевыми мазками. Ветерок был слегка ароматным. Ник погасил свою сигарету и лег рядом с Пег. Он закрыл глаза. Этот момент, здесь и сейчас, это мягкое оцепенение ленивого дня было далеким от мучений и смерти, от стресса, напряжения и холодного пота его профессиональных дней и ночей.


Снова в его голове промелькнули светящиеся строки Йейтса: Я встану и пойду, и пойду в Иннисфри / ... там у меня будет девять бобовых рядов, улей для пчел, я ... и мне там будет немного покоя , ибо мир приходит медленно.


Конечно, поэтому он и пришел в сторожку. Обрести немного покоя, перезарядить свои физические и умственные батареи, зализать свои психические раны и подготовиться к следующей битве, к следующему раунду бесконечной борьбы с тьмой, которая охватила бы мир, если бы не бойцы. Он никогда не найдет покоя. На самом деле, нет. Не мир, а меч. Однажды он найдет меч в порядке. Даже сейчас, в этот самый момент здесь в мире делали пулю, плели веревку, точили нож или варили яд


. Для Киллмастера. И все это он должен нести в себе. Вечно тихий. Для него не было ни дружеского уха, ни кушетки аналитика, ни секретности.


Из всех миллиардов в мире был только один человек, который понимал, и то несовершенно, кем и кем был Ник Картер на самом деле, кем он стал, когда был один и в темноте. Этим человеком был его босс, Хоук, который любил его, восхищался им и уважал его, прилагая большие усилия, чтобы скрыть все эти вещи, и в конце концов не смог ему помочь. Одиночество - это ключ, защита и причина существования, а зачастую и причина смерти тайного агента.


Пег прижалась к нему. Она провела пальцем по жестоким тонким красным шрамам, покрывавшим его грудь, живот и бедра. Она поцеловала шрам влажными и прохладными губами и очень мягко сказала: «С тех пор, как я видела тебя в последний раз, тебя били, сильно пороли».


Киллмастер приветствовал ее слова. Он вернулся в настоящую реальность с толчком. Для такого человека, как он, нехорошо блуждать так далеко в воображении. Воображение было на своем месте, при исполнении служебных обязанностей, когда оно было необходимо, чтобы спасти свою кожу. Размышления были чем-то другим, и у Ника было достаточно черного кельта в нем, чтобы знать и распознавать опасности.


Теперь он притянул к себе Пег, нежно обнимая ее своими большими мускулистыми руками, целуя нежность ее век. «Да. Меня хлестал. Разгневанный муж. Он поймал меня на месте преступления. Мне повезло, что он не застрелил меня».


«Лжец. Тебе всегда как-то больно. Ты никогда не говоришь мне, как, конечно. Но я однажды пересчитала твои шрамы, помнишь. У тебя тогда было тридцать с лишним - мне бы не хотелось их сейчас считать. Но не будем об этом говорить. Я сдалась. Я знаю, что ты никогда не скажешь мне правду о том, что ты делаешь. Куда ты идешь и как тебе все время больно. Иногда я думаю, дорогая, что я не действительно знаю тебя вообще. Больше нет. Не совсем. Так что я придумываю о тебе. "


Ник улыбнулся ей. У нее были черные как смоль волосы, как и несколько густые брови и ресницы. У нее был молочный цвет лица с несколькими восхитительными веснушками, разбрызганными то тут, то там. Теперь, в лунном свете заблудшего солнечного луча, ресницы оставляли тени на ее скулах. Женщины. Странные существа. Такие разные, все они. Кто-то вообще не мог любить, кто-то мог любить вечно без вопросов. Отдай все и ничего не проси. Жалость была редким чувством для Ника Картера, но теперь он чувствовал ее. Для Пег - и для ее мужа. У этого человека, должно быть, были собственные темные мысли, когда Пег исчезала изредка. Он никогда не расспрашивал Пег об этом и никогда не будет. Как бы она ни справлялась с этим, она справлялась хорошо и без каких-либо доказательств вины.


Только однажды Пег сказала: «Я любила тебя, Ник, задолго до того, как я когда-либо встретила и полюбила Гарри. Я люблю вас обоих. По-разному. Я знаю, что никогда не смогу иметь тебя, но я могу иметь Гарри. А ты, Ник, дорогой. , единственный человек, которому я когда-либо изменял или когда-либо буду изменен. Я думаю, Гарри понимает - немного. Он знает, конечно. Не кто вы, или как это с нами, но он знает. И он Никогда не попробую испортить это мне - нам ».


Теперь Ник поцеловал ее мягкие губы и сказал: «Расскажи мне о некоторых из твоих мрачных мыслей. Этот день слишком золотой и прекрасный, чтобы вынести его - ему нужна мрачная нота для контраста».


"Мммм - я должен?"


"Да." Он взял ее сигарету, теперь только окурок, и выдавил ее в пепельницу. «Но сначала принеси мне еще выпить, а? Много виски со льдом, не много воды. Сегодня днем меня могут слегка облепить».


"Ха!" Пег фыркнула, соскользнув с кровати и подошла к раковине. «Ты пьян? Я никогда не увижу дня. Ты же знаешь, что можешь выпить галлон и никогда этого не показывать».


«Я знаю, - сказал Ник. «И я работаю над этим. Я очень стараюсь. Я устал тратить кучу денег на выпивку и даже не совершить поездку, как сказано в ЛСД-наборе. Я должен позволить себе больше. "


"Дурак!" Пег вернулся со своим стаканом и протянул ему. «Ты самый дисциплинированный человек в мире, и ты это знаешь. Все мускулы и сила воли. Иногда ты пугаешь меня, Ник».


Ник притянул ее к себе. "Как сейчас?"


Она положила свою темную голову на его большую грудь. «Нет. Не сейчас. Сейчас все в порядке. Но это никогда не продлится». Она снова начала водить пальцем по его шрамам.


Улыбка Ника была немного мрачной. «Ничто не длится вечно, дорогая. И, говоря старым клише, никто не живет вечно. Мир основан на упорядоченном развитии жизни и смерти, жизни и смерти, причем старое уступает место новому».


Пег хихикнула. «Боже мой! Ты похож на старого мистера Райта, моего профессора философии в колледже. Это новая сторона для тебя, моя дорогая».


Я посмотрел на нее и с притворной напыщенностью сказал: «У меня много граней, о которых вы не подозреваете, моя девочка. И некоторые из самых древних мудрых слов выражены в граните, в клише».


Пег промыла своим теплым влажным языком алый рубец. «Я просто сказал, что никогда не видела тебя пьяным - я тоже никогда не видела, чтобы ты был серьезным».


«Не дай бог, - подумал Ник. Свои серьезные моменты он приберег для работы. Чувство юмора, дар к глупости, было обязательным для человека в его работе. Убийца, официальный палач - никогда в своем уме он не умалчивал об этом - такой человек должен иметь спасение, предохранительный клапан, иначе он скоро сойдет с ума.


Он легко поцеловал ее. «Ты собирался рассказать мне о своих темных мыслях».


Пег лежала с закрытыми глазами. Теперь она открыла один глаз и посмотрела на него с выражением смешанного озорства и желания. «Я действительно не хочу тебе говорить, но если я это скажу, ты что-нибудь для меня сделаешь?»


Киллмастер подавил стон, который не был полностью смоделирован. «Ты ненасытная девка. Но ладно. Это сделка. Ты первый».


Она надула губы. «Знаешь, тебе не обязательно выглядеть таким мучеником. Я знаю много мужчин, которые ухватились бы за возможность лечь со мной в постель. В любом случае, это твоя вина - я вижу тебя так редко. Раз в два или три года, если мне повезет. Неудивительно, что я не могу насытиться тобой. А то немногое, что у меня есть, должно хватить на долгое время. Так что просто будь вежливым и делай то, что мама хочет ».


В Пег не было ничего сдержанного. Ник с полуулыбкой наблюдал, как она закатывала футболку над своей грудью. Он потянулся, чтобы пощекотать ее живот. «Жаль, что они не могут найти способ сохранить оргазм. В пробирках, знаете ли, хранятся в холодильнике. Для использования по мере необходимости».


Ее глубокие карие глаза загорелись, когда она посмотрела на него. Она прижала его лицо к своей теплой обнаженной груди. «Не будь мерзким и злым. Просто поцелуй меня. Там - и там! Боже мой!»


Ник позволил своему лицу погрузиться в мягкую белую долину ее плоти, наполняя свои ноздри женскими испарениями. Кожа Пег была мелкозернистой, с мелкой текстурой. Ее груди были большими и твердыми, круглыми шарами кремовой плоти, пронизанными слабыми голубыми прожилками. В состоянии покоя, как и она сейчас, они превратились в спелые дыни, прижатые к ее грудной клетке, а соски - крохотными розовыми пуговицами.


AXEman почувствовал, как соски зашевелились и приподнялись у его губ, когда он ласкал ее. Пег застонала и провела пальцами по его волосам. Она прижала его голову к своей груди, как если бы он был ребенком, и очень мягко сказала: «Я много мечтаю о тебе, дорогая. Почти каждую ночь. В последнее время это были ужасные сны. Я все время вижу тебя мертвым. моря, весь запутанный в водорослях. Вы плывете и дрейфуете, вокруг вас рыба, и всегда водоросли. И ваши глаза! Бедные глаза! Они открыты, и вы на что-то смотрите. , в моем сне ты плывешь на меня, прямо на меня, и ты, кажется, видишь меня и пытаешься говорить. Но ты не можешь! Пузыри выходят из твоего рта вместо слов - только пузыри. О, Ник! Ник ! Иногда я так боюсь. Каждый раз, когда я вижу тебя, я все думаю, в последний раз ли это, увижу ли я тебя когда-нибудь или услышу твой голос снова. Мы немного проведем время вместе, как сейчас. Несколько дней, потом ты Исчезаешь. Ты исчезаешь на месяцы, даже годы, и я не знаю, я ... "


Пег заплакала. Слеза скатилась из ее закрытых глаз и посолила губы Ника, и он почувствовал себя абсурдно виноватым. И принял решение - больше он не увидит Пег. Больше он сюда не приедет. Он продаст это, забудет. В любом случае, это было довольно нелепо - он давно признал это, но не действовал в соответствии с этим - пытаться сохранить эту последнюю связь со своей молодостью и корнями. Каждая молекула, каждый атом его плоти и мозга изменились с тех пор, как он был молод в этой стране и впервые полюбил Пег. Его сердце давно претерпело морские изменения, превратившись в каменные кораллы, а юноша умер и давно похоронен. Каждый человек, которого он убил, а их было много, закапывал мальчика немного глубже. Он был дураком, когда вернулся на этот раз, бездельничал и мечтал, как идиот, но это был последний раз. Как будто его последнее прибежище слилось, растворилось в слезах Пег.


Ник занимался с ней любовью так нежно и искусно, насколько умел. Его гнев на себя и на судьбы добавил тонкую грань к горьковато-сладкому привкусу момента, и он поднял ее на высочайшую вершину, которую могли достичь два человека. Пег была влажной, сладко пахнущей белой цепочкой стона и движения, и в конце концов она закричала, как будто ее ударили ножом.


Ник откатился от нее, оставив ее в безмолвном трансе, который был ее привычкой, ее глаза были закрыты, ее дыхание еле слышно, ее спелый красный рот был немного приоткрыт, демонстрируя блеск белых зубов. На мгновение она была довольна, глубоко погрузившись в мягкие последствия, ее чувства успокоились и освободились от страха, сомнений и печали.


Так как он нащупал сигарету и увидел, что красный свет в потолке начал мигать то тут, то там. Идеальное время. Как внимательно к своему боссу, Хоуку, ждать, пока он закончит. Конечно, это был Хоук. Только Хоук знал, где он. Хоук не одобрял эти «отступления», как он их называл; он сказал, что они притупляют остроту Ника. Но линия была прямой в Вашингтон, и это будет Хоук, хорошо. Это означало только одно. Вернемся к делу! Ник наклонился и натянул плавки. Он почувствовал огромное облегчение.


Он поцеловал Пег в лоб, чувствуя легкий запах потухшей страсти. Она сказала: «Мммммм», но не открыла глаза. Ник взял сигареты и зажигалку и вышел из сторожки. Уходя, он взглянул на дешевый будильник на каминной полке и с легким чувством шока понял, что это было всего несколько минут второго. День только начался. Он не думал, что сможет увидеть закат над плоской прерией на западе.


Киллмастер нашел тропу, огибающую озеро на востоке. Горячее солнце било по его загорелым плечам и груди, покрытым шрамами. Он миновал дровяной сарай и высокую штабель дров, которые срубил с момента своего прибытия. Это было хорошее упражнение, и мышцы были в тонусе. За навесом был Chevy, который он арендовал в Индианаполисе - его собственный Jag Special привлекал слишком много взглядов - и хардтоп Buick Пег.


Он подошел к развилке тропы и покинул берег озера. Когда он собирался нырнуть в узкое ущелье, гагара соскользнула на площадку на воде, издав маниакальный крик. Сумасшедший смеется в этой огромной камере-приюте, которую называли миром. Ник показал птице нос и соскользнул в заросший сорняками овраг. Заусенцы и мокрицы терзали волосы на его крепких ногах, и ему приходилось осторожно проходить через заросли ежевики.


В дальнем конце оврага возвышалась величественная плакучая ива, капающие линейные слезы которой образовывали палатку вокруг огромного ствола. Ник протолкнул зеленые листья и подошел к дереву. Теперь он был полностью скрыт, окруженный поникшей зеленью, и на мгновение ему показалось, будто он движется под зеленой, слегка окрашенной солнцем водой. Он подумал о сне Пег, и его ухмылка была жесткой. Еще не сейчас.


У дупла в огромном стволе дерева стоял брезентовый походный стул. Сверху ему свистнула кошка и злобно щебетали белки. Возможно, те же белки, которых он лишил дупла, чтобы установить телефон.


Ник отбросил сигарету и закурил другую, прежде чем опуститься в походное кресло. Хоук не собирался вешать трубку. Наконец он полез в дупло и достал армейский полевой телефон в кожаном футляре. Это было его последнее пристанище, единственная уступка, которую он сделал электронному веку. Если его босс считал Ника немного тронутым, он был достаточно любезен, чтобы не упомянуть об этом. Ни радио, ни телевидения, ни электронных уловок или гаджетов. Никакой другой агент AX, не имевший опыта и престижа Ника, не смог бы сойти с рук.


Достал телефон из кожаного футляра. «N3 здесь».


Женский голос, металлический через провод, сказал: «Минутку, N3. Блэкберд хочет поговорить с тобой. Вы будете говорить, пожалуйста?» Резкий тон Делии Струкс, сверхэффективной секретарши Ястреба.


"Я жду". Он нажал кнопку на телефоне.


На линию вышел Хоук. "Ты там, сынок?"


"Да, сэр. Что случилось?"


С годами Киллмастер научился расшифровывать нюансы голоса Ястреба. Теперь его босс говорил медленно, ровно, почти слишком небрежно. Это был его взволнованный, высокоприоритетный голос. Ник Картер, который никогда не был далек от напряжения, пришел в полную тревогу.


«Все в аду, - сказал Хоук. «Или может быть. Это часть ада - мы еще не совсем уверены. Это либо ложная тревога, либо у нас самые серьезные проблемы, какие только могут быть. Ты немедленно возвращайся сюда, мальчик. . Лагерь бойскаутов закончился. Начинай, как только повесишь трубку. Это приказ ».


Ник нахмурился, глядя на инструмент. «Конечно, сэр. Но что это? Не могли бы вы рассказать мне немного больше? Что-нибудь, что можно пережевать, пока я путешествую».


Смех Хоука был мрачным. Ник слышал сухое потрескивание незажженной сигары над леской. «Нет, не могу», - сказал он. «Слишком сложно, Ник. В любом случае, как я уже сказал, мы еще не совсем уверены, где мы находимся. Но я скажу вам вот что - если мы правы, и это проблема, это одна из наших собственных. У нас в АХ предатель! "


«Я начинаю», - сказал Ник. «Буду там через несколько часов, сэр».


«Сделайте это, черт возьми, зп несколько часов», - сказал его босс. "Прощай."


«До свидания, сэр». Ник положил телефон обратно в кожаный чехол и положил его в дупло. Вспомнив о своей клятве больше не возвращаться в домик, он выдернул чемодан и отсоединил провода. Он свернул провода, как мог, и спрятал их под листьями под деревом


На обратном пути в домик он бросил полевой телефон в озеро.


Для Киллмастера было характерно то, что он не думал о предстоящей сцене прощания. Он уже снова работал. Время мягкости, капризности и глупости, секса и выпивки на какое-то время прошло. Пока работа не была сделана.


Предатель в AX? Это казалось невозможным. Невероятно. И все же он знал, что дело не в этом. У каждой организации были свои слабаки, свои потенциальные предатели. Почему AX должен быть исключением? Просто потому, что этого никогда не было ...


Он не сомневался, что это убийство будет замешано на предательстве. Ник просто пожал плечами и пошел быстрее. В таком случае убийство было предрешено. Обычная рутина. Он больше не думал об этом.


Озеро выглядело прохладным и привлекательным, и теперь, когда время вышло, он внезапно почувствовал себя плавать. Ник усмехнулся собственной извращенности и пошел в домик, чтобы сказать Пег, что все кончено.


## Глава 2


Ник оставил Пег Тайлер закрыть домик - она могла отправить ключи по почте его агенту в Индианаполисе - и ближе к вечеру он вернул арендованный «Шевроле» и сел на самолет в Вашингтон. Его расставание с Пег было кратким и бесстрастным, на грани резкости. Так было лучше для обоих, и оба знали это. Ни один из них не озвучил то, что они оба чувствовали - что они никогда больше не увидятся.


По пути на юг, в Индианаполис, Ник остановился в Форт-Уэйн достаточно надолго, чтобы позвонить озадаченному шерифу округа Лимберлост и сказать ему, что специальный патруль можно снять. Сказанный шериф был озадачен, потому что он никогда толком не понимал, во-первых, почему патруль должен был поддерживаться двадцать четыре часа в сутки вокруг ста акров Ника. Шериф никогда не видел Ника, как и его помощники по патрулированию, но было очевидно, что он был очень важным человеком. Приказ пришел прямо из Вашингтона.


В Вашингтоне было, что удивительно, круто и приятно. По крайней мере, с точки зрения погоды. В профессиональном климате снова возникло нечто иное, как Ник узнал, войдя в пустой маленький кабинет своего начальника на Дюпон-Серкл. Хоук был один, сигара зажала угол его тонкого рта. Он выглядел обеспокоенным. Его костюм выглядел так, как будто он в нем спал, но это было нормой для Хоука.


На Нике Картере был тропический костюм за двести долларов с лондонской Риджент-стрит, соломенная шляпа Stetson и кордованные мокасины Brooks с кожаными кисточками. Рубашка его была из чистого ирландского льна, мертвенно-белого цвета, слегка приоткрытая у горла в том месте, где он развязал свой винный галстук. Ник пристрастился к тугим ошейникам - с тех пор, как он едва избежал удушения в Стамбуле. [1]


Хоук холодным взглядом окинул взглядом великолепие одежды Ника. Старик потер заднюю часть своей обветренной шеи с заштрихованными морщинами, как у фермера, и прикатил мертвую сигару к противоположному углу рта. «Ты прекрасно выглядишь», - сказал он наконец. «Вы отдохнули и готовы, а? Наверное, вы хоть раз послушались моего совета и действительно провели отпуск, а? Никакой выпивки и никаких женщин?»


Ник ничего не сказал. Он вяло опустился на жесткий стул, скрестил ноги - осторожно, чтобы защитить складку на брюках - и зажег один из своих длинных золотых наконечников. Затем он кивнул своему боссу. «Все было хорошо, сэр. Но я был готов вернуться. Так что же? Кто наш голубь?»


Хоук выбросил пережеванную сигару в мусорную корзину. Он воткнул новую в рот, затем немедленно вынул ее и направил на Ника, как рапиру. «Хорошо, что ты сидишь, мальчик. Может, тебе тоже лучше подождать. Это Беннетт. Раймонд Ли Беннетт!»


Какое-то время Ник мог только смотреть на своего босса. Каким бы острым ни был его ум, таким же ужасающим, как компьютер, его мозг, он все же на мгновение отказался воспринимать эту информацию. Это просто не имело смысла. Беннетт даже не был агентом. В AX нет даже чиновника низкого уровня. Беннетт был - по крайней мере, до этого момента - чем-то большим, чем шифром, скромным винтиком в организации.


«Теперь можешь закрыть рот», - сказал Хоук. Его смех был резким и невеселым. «Но я знаю, что ты чувствуешь. Я выглядел таким же, когда мне впервые сказали».


Ник подался вперед на своем стуле. Он все еще не мог в это поверить. «Вы имеете в виду маленького Беннета? Маленького файлового клерка? Но разве он не ушел на пенсию около месяца назад?»


Хоук провел худой рукой по сухим, ломким волосам. «Он сделал это. Всего месяц назад. После тридцати лет государственной службы. Он был предоставлен нам взаймы, как вы понимаете».


Ник покачал головой. «Я ничего не знал о Беннетте. Я почти никогда не видел его и не замечал его, когда видел - если вы понимаете, о чем я?»


Улыбка Хоука была мрачной. "Я знаю, хорошо. Никто другой - не заметил его. Беннетт был маленьким человечком, который всегда был рядом.


Мы все так привыкли к нему, что не видели его. Не то чтобы это имело значение - тогда! Конечно, сейчас. Цыплята возвращаются домой на ночлег ".


Киллмастер потер хорошо выбритый подбородок. «Боюсь, я все еще не совсем понимаю, сэр. Вы сказали, что в нашей организации был предатель. Вы имели в виду этого Раймонда Ли Беннета? Но как он мог быть? Я имею в виду, работал тридцать лет? сто раз проверяли! В любом случае, что он мог знать или выяснить? Он был всего лишь файловым клерком и ... "


Хоук поднял руку. «Подождите - подождите! Я сказал вам, что это чертовски сложно. Возможно, это тоже преуменьшение. Позвольте мне дать вам это в надлежащем порядке, в том виде, в каком я его получил. Тогда это имеет больше смысла. Вы просто послушай, сынок. Никаких перерывов, пока я не закончу, а? "


«Верно, сэр».


Хоук встал со стола и начал ходить по крошечному офису. Он был без рукавов. Ник заметил, что на его галстуке было пятно от супа или подливки. Его шеф не был самым опрятным человеком в мире.


В конце концов Хоук сказал: «Беннетту уже исполнилось или было - возможно, он мертв - пятьдесят пять лет. Он покинул Колумбийский университет в Нью-Йорке и приехал в Вашингтон на работу, когда ему было двадцать пять. Я полагаю, что это какая-то охрана. В отношении него проводилась проверка, но я сомневаюсь, что они были такими же жесткими и тщательными в 1936 году, как и сейчас. В любом случае он был проверен и пошел работать машинисткой и файловым клерком.


«Он, должно быть, сначала был в каком-то бассейне, потому что работал вокруг, я имею в виду все вокруг, Вашингтон».


Хоук остановился перед Ником. «Это важно. Чертовски важно. Вот некоторые, заметьте, только некоторые из агентств, в которых работал Беннет». Хоук пометил их пальцами. «Он начал с почтового отделения. Затем, на протяжении многих лет, он работал на Казначейство, Секретную службу, УСС, ФБР, ЦРУ и, наконец, на нас. На AX. Незадолго до выхода на пенсию в прошлом месяце».


Ник тихо присвистнул и осмелился прервать его. «Он определенно прошел стороной. Но это не делает его шпионом или предателем. И, как я уже сказал, его, должно быть, проверяли и перепроверяли на протяжении многих лет. Должно быть, он был чистым или ...»


Хоук кивнул и возобновил расхаживание. «О, он был чист. Ни капли подозрений. Беннетт был как жена Цезаря - вне подозрений. Кроме того, что он был схож с человеком-невидимкой! Но позвольте мне продолжить.


«С годами Беннетт стал опытным стенографистом. Он научился пользоваться аппаратом для стенотипа и присутствовал на многих важных конференциях. Насколько нам известно, не о каких-либо материалах высшего уровня, но достаточно. Он мог бы подобрать много информации."


Заметив почти болезненное выражение лица Ника, Хоук остановился. «Хорошо. Задай вопрос. Прежде чем взорваться».


- спросил Ник. «Предположим, он был заслан, и я предполагаю, что вы имеете в виду коммунистов, как он мог передать свою информацию, чтобы его не поймали? В течение тридцати лет! ФБР не так уж плохо!»


Хоук схватился за свою тощую шею, его черты исказились, словно в агонии. «Теперь вы начинаете, только начинаете, чтобы увидеть, насколько запутана вся эта неразбериха. Во-первых, мы действительно не знаем, пока не можем доказать, что Беннетт был шпионом. Но если он был - и мы думаю, есть хороший шанс, что он был… мы не думаем, что он передавал какую-либо информацию. Это немного проясняет ситуацию? "


Ник знал, что его рот снова открыт. Он зажег свежую сигарету. «Нет, сэр. Это ничего не проясняет. Но я думаю, вы были правы - мне придется выслушать всю историю. Продолжайте, сэр. Я больше не буду перебивать».


Хоук снова зашагал. «Мне придется немного забегать вперед в истории, просто чтобы дать вам точку отсчета, на которой мы основываем это расследование. Так что это будет иметь некоторый смысл. Без этого вся история будет просто дымом. Ладно, Чтобы забежать вперед. Когда Беннетт и его жена исчезли пару недель назад, было начато обычное расследование. Просто рутина, не более того. Она становилась все более и более вовлеченной и менее рутинной по мере того, как это происходило. Но важно только одно, правильно Теперь - они выделили некоторую информацию, которую упустили тридцать лет назад. У Раймонда Ли Беннета действительно были друзья-коммунисты! В Колумбийском универе, когда он учился в колледже. В то время этот факт не был обнаружен, и Беннетт был очищен. Чистый. Никаких склонностей к коммунистам, он не принадлежал ни к каким прикрытым организациям, он был абсолютно ясен. Тогда! Теперь, тридцать лет спустя, картина немного изменилась. Все эти годы он мог быть хорошо скрытым агентом коммунистов. . "


Хоук вернулся к своему столу и поставил на него ноги. У него была дыра в подошве одного ботинка. «Чтобы вернуться к настоящему, в правильном порядке. Беннет ушел на пенсию месяц назад. Никаких подозрений. Он взял свои золотые часы и пенсию и удалился в свой маленький домик в Лорел, штат Мэриленд. Это примерно в двадцати милях отсюда.


«Хорошо. Пока все в порядке. Ничего. Но потом молоко, почта и бумаги начинают накапливаться почта не может войти.


Соседи начинают удивляться. Наконец вызывается местная полиция. Они пробиваются в дом. Ничего. Никаких следов Беннета или его жены. Он был женат двадцать пять лет.


«Многие из их одежды пропали, и некоторые чемоданы, которые соседи помнят, чтовидели. Так что сначала полиция Лорел не особо об этом думает. Естественно, я полагаю». Хоук нашел свежую сигару и зажег ее. Это был крайний акт отчаяния и указатель на его психическое состояние. Ник подавил слабую усмешку.


Хоук наставил сигару на Ника, как пистолет. «Потом это происходит. Это начинается. Один из полицейских Лорел что-то чует. Буквально. И что то воняет».


Несмотря на свою клятву, Ник не смог устоять. "Жена? Мертва?"


Улыбка Хоука на мгновение превратила его морщинистое лицо в мертвую голову. «Иди к руководителю класса, сынок. Но не запихивать в шкаф и не закапывать в подвале. Ничего такого обыденного. В подвале Беннета была секретная комната. ФБР нашло ее после того, как люди Лорела позвали их. Я думаю, им было чертовски много времени, чтобы найти его, и, если бы не запах, они, возможно, никогда не нашли бы его, но они нашли. За тем, что раньше было угольным бункером. Соседи говорят, что Беннет был Совершенно самостоятельный мужчина. Он хорошо поработал со своей женой, это точно. Он использовал топор ".


Хоук взял со своего стола несколько глянцевых фотографий 8 на 10 и масштабировал их на Ника. Когда агент AX увидел их, он пробормотал: «Секретная комната, а? Это то, что вы не часто встретите в наши дни в этой профессии. Я думал, что они довольно устарели. За исключением замков на Рейне».


Наполовину рычащий Хоук выступил с выговором от своего поколения. «Это не смешно, МакГи! Если все обернется так, как я думаю, у нас будут проблемы до жопы. Просто помните, что Беннетт работал на нас, на AX, в конце концов. Мы останемся в дураках ".


Ник изучал фотографию мертвой женщины. Она была толстой и лежала в застывшей паутине черной крови. Топор, который все еще лежал рядом с ней, никак не улучшил ее черты. Он сомневался, что они были очень хороши с самого начала. Но тогда как и Раймонд Ли Беннетт, каким его запомнил Ник. Он стремился представить себе этого человека сейчас, и это было трудно. И все же он, должно быть, видел Беннета тысячу раз. Скрываясь в холлах, работая за столом, у кулера с водой, в лифтах. При нормальных обстоятельствах вы просто не замечали Беннеттов этого мира. Лысеющее, худощавое, длинное, как лошадь, лицо, истерзанное ужасным случаем ювенильного акне. Тупые глаза. Неуклюжая прогулка. Образ мужчины теперь возвращался к Нику. И более маловероятного кандидата в шпиона, в агента Комми, в предателя он не мог представить. Как он теперь вспомнил, заставляя мысли вернуться, Беннет даже не выглядел очень умным. Конечно, он никогда не продвигался, никогда не продвигался на государственной службе. Зачем Кремлю нанять такого человека? В частности, почему они наняли его, а затем никогда не связались с ним? Никогда не использовать его?


Ник нахмурился, глядя на мертвую толстую женщину, а затем посмотрел на Хока. «В этом нет никакого смысла, сэр. Что-то или кто-то выходит из строя. Чем больше я вспоминаю об этом Беннетте, тем невозможнее это. Я ...»


Его босс улыбался ему. Странная улыбка. «Есть еще одна вещь, о которой я тебе не сказал», - сказал Хоук. "Это выскользнуло из головы".


Ник знал, что это ложь. Это вовсе не выскользнуло из головы Хоука. Он приберег его для последнего, этого маленького лакомого кусочка, что бы это ни было. Хоук временами имел довольно искаженное представление о драматическом.


«Раймонд Ли Беннетт был чем-то вроде урода, - сказал Хоук. «Он не очень хорошо учился в школе. У него были плохие оценки. Он бросил учебу. И ему никогда не было места здесь, в Вашингтоне. Но ФБР нашло старого профессора на пенсии, который раньше преподавал гештальт-психологию в Колумбии. Ему почти девяносто лет. , но он помнит Беннета из одного из своих классов. Беннетт был уродом - у него была полная абсолютная память. Разум камеры. И ухо диктофона. Как только он прочитал или услышал то, что он никогда не забывал! Итак, каждый документ, который он видел, каждое проклятое слово, которое он слышал в Вашингтоне за последние тридцать лет, хранится в его уродливом мозгу, как книги. Тысячи книг. Все, что коммунисты должны сделать, это открыть книги и прочитать! "


Ник все еще думал об этом, когда Хоук сказал: «Давай. Возьми свою шляпу. Мы едем в Лорел. Я хочу, чтобы ты сам увидел эту секретную комнату. То, что ты узнаешь, может помочь тебе поймать Беннета - если еще не поздно. . "


## Глава 3


Во время поездки к Лорел на реквизированном Хоуком «кадиллаке» с шофером его начальник разъяснил вопрос, который при обычном ходе вещей не коснулся бы Ника Картера.


Когда они покинули округ Колумбия и вошли в Мэриленд, Хок сказал: "Я знаю, что

обычно ты оставляешь политику политикам, сынок, но справляешься ли ты с текущими проблемами, связанными с ЦРУ? "


Ник, мельком подумав о чудесной груди и бедрах Пег Тайлер, признал, что в последнее время даже не заглядывал в газету.


«Я так не думал». Тон Хоука был сардоническим. «Но к вашему сведению, некоторые конгрессмены и сенаторы поднимают ужасную вонь. Они думают, что ЦРУ имеет слишком большую автономию, и они хотят что-то с этим сделать, усилить надзор за агентством».


Ник усмехнулся, постукивая сигаретой по большому пальцу руки. «Любой конгрессмен, который хочет сделать это, не может быть совсем плохим. Я бы сказал, что этим тупицам можно немного присмотреть.


Хоук опустил окно. Он украсил безмятежный холмистый пейзаж Мэриленда потрепанной сигарой. «Дело в том, что если им удастся контролировать ЦРУ, тогда мы следующие. АХ! ЦРУ может функционировать в центре внимания, но мы не можем! Я даже не буду пытаться. День, когда Конгресс сунется в дела AX - это день, когда я ухожу в отставку. Что-нибудь подобное погубит нас в одночасье. С таким же успехом мы могли бы разместить рекламу на первой полосе в The New York Times! "


Ник промолчал. В чайнике была буря. Он сомневался, что Конгрессу будет разрешено провести расследование в отношении AX, и даже если это произойдет, Хоук уйдет в отставку. Для этого старик был слишком привязан к своей работе. Единственный способ, которым Хоук мог когда-либо уйти, заключался в предписании закона о пенсии - даже тогда им пришлось бы связать его и вынести, пиная и крича, из его маленького кабинета.


Но оказалось, что Хоук не просто кипел. Он был уверен. Теперь он сказал: «Я знаю, и вы знаете, что мы всегда действуем под прикрытием, в« темноте »и в строжайшей секретности. Я не должен вам этого говорить».


"Но вы говорите мне, сэр. Почему?"


Его босс снял целлофан со свежей сигары. «Просто чтобы напомнить вам. И, может быть, вам немного поможет. Обычная секретность и меры предосторожности, которые обычно жесткие в любом случае, в этой истории с Беннеттом удваиваются и утраиваются. Мы, AX и все другие вовлеченные агентства, полностью закрыли глаза. Затмение по этому поводу. Во всем мире. Если пресса когда-нибудь узнает об этом, мы мертвы. Все мы, но особенно AX. Просто потому, что Беннетт работал на нас последним! " Хоук откусил кончик сигары и выплюнул его в окно. «Черт возьми! Почему этот ублюдок не мог оказаться в сельском хозяйстве или торговле - в любом месте, кроме нас!»


Киллмастеру пришлось признать, что для беспокойства Хоука была какая-то причина. Если газеты когда-нибудь унюхают этот запах, когда-нибудь узнают, что агент коммунистов умел действовать в Вашингтоне в течение тридцати лет, чтобы его обнаружили только после того, как он совершил ошибку, убив свою жену, то это будет дикий ад. Он может взорвать купол прямо у Капитолия!


Теперь они были на окраине городка Лорел. Шофер, казалось, знал, куда идет. Когда большой лимузин свернул с шоссе US 1 и направился в деловой район, Хоук сказал: «Я был здесь раньше. Как только ребята из ФБР начали проверять и узнали, что Беннетт работает на нас, они позвонили мне. Но я хочу вы должны убедиться сами. Вот почему я не объяснил больше - ваши первые впечатления могут быть ценными. Может помочь вам поймать Беннета. Он был настоящим чудаком, скрытым чудаком, и я подозреваю, что вы единственный мужчина, у которого есть шанс поймать его ". Хоук взглянул на часы и застонал. «Если, конечно, он сейчас не обедает в Кремле».


«Может, он еще не успел», - утешил Ник. «Даже если он бежит в том направлении. Я так понимаю, вы провели работы над этим? Полностью?»


Хоук кивнул. «Да. Конечно. Это действительно наш - единственный шанс - что он был вынужден спрятаться, спрятаться и подождать, пока все немного остынет. Конечно, они не сделают этого, пока мы его не поймем. Но он может и нет. знаю это. Я сказал, что он на самом деле не очень сообразительный. Но у меня есть сеть - наши люди, ЦРУ, ФБР, Скотланд-Ярд, Сюрете, Интерпол - вы называете это, и я это сделал. Конечно, есть риск там тоже, но я должен был пойти на это. "


Ник понял. Когда над чемоданом работали так много людей, шансы на утечку увеличивались почти геометрически. Как сказал его босс, это был шанс, которым они должны воспользоваться.


Они оставили позади центр города и снова направились на север. Справа от них была ипподром Лорел. Ник хорошо это помнил. Он потерял там несколько сотен в давние выходные. Как ее звали - Джейн? Джоан? Дебби? Мэри? Лу Энн! Вот и все. Лу Энн, кто-то другой. Счастливая маленькая блондинка, которая постоянно выигрывала, в то время как Ник не мог выбрать победителя. Ник ухмыльнулся про себя, вспомнив кое-что еще - Лу Энн была неравнодушна к бюстгальтерам и отказалась

носить их. Результат, как он теперь вспомнил, был несколько впечатляющим.


Хоук разрушил его приятную задумчивость. «Вот и мы. Прямо по этой улице».


Ник мельком увидел сине-белый уличный знак, когда большая машина выехала с шоссе на грунтовую дорогу. Бонд Милл-роуд. Ник вздохнул, прогнал призрак счастливой маленькой блондинки и насторожился.


Это выглядело довольно симпатичным маленьким пригородом, а не недавним районом, и строители оставили несколько прекрасных старых деревьев. Дома за двадцать пять или тридцать тысяч долларов были хорошо расставлены. Школа еще не закончилась, и в этот час детей было мало, хотя их следы были повсюду в виде велосипедов, фургонов, тренажерных залов в джунглях и различных других препятствий. Типичная сцена американского мира и спокойствия, в данном случае усиленная слабым бризом из Чесапикского залива и золотой патиной солнца Мэриленда.


«В таком месте, - сказал Ник, - убийство действительно должно им навредить».


«Можешь повторить это снова», - прорычал Хоук. «Но в некотором смысле весь этот ажиотаж помог нам. Слава Богу, ФБР позвонило мне вовремя. Я заставил их взяться за дело, и копы Лорел очень помогли, когда узнали счет. С подпольем ФБР бумажная гавань» Я еще что-то почувствовал. Они думают, что это просто очередное убийство жены. Обычное дело - Беннетт убил свою толстую уродливую старую жену и сбежал с другой женщиной. Мы должны заставить их думать в этом направлении ». Он с энтузиазмом добавил: «Эта история так похоронена за последние несколько дней. Я надеюсь, что так и останется».


Ник усмехнулся и закурил. "Аминь."


Лимузин съехал с дороги через узкую деревянную калитку, вставленную в белый забор, который нужно было покрасить. Они пошли по гравийной дороге за небольшим домиком типа Кейп-Код. Был ветхий гараж на одну машину, тоже нуждавшийся в покраске. Машина остановилась, и из нее вышли Хоук и Ник. Хоук велел шоферу подождать, и они подошли к передней части домика. Множество цветочных клумб, когда-то тщательно ухоженных, а теперь заросших сорняками, обрамляли каменную дорожку.


Ник оглядел территорию. «У Беннета здесь было довольно много земли».


«Пара акров. Участок земли, вокруг не так много домов. Потратил все деньги на уединение. Он не хотел, чтобы люди жили слишком близко к нему».


Они обогнули фасад дома и подошли к небольшой, замаскированной веранде. Крупный полицейский отложил журнал и вылез из металлического стула. У него было красное лицо и рычание, как у бульдога. «Кто ты? Что тебе здесь нужно?»


Хоук показал золотой президентский пропуск. AX не существовал для простой американской публики. Полицейский посмотрел на документ, и его манера поведения стала очень уважительной. Но он сказал: «Дом опечатан, сэр. Я не знаю, как ...»


Хоук пристально посмотрел на копа. Ник смотрел со скрытой ухмылкой. Временами Хоук мог быть довольно устрашающим.


Хоук кивнул Нику. «Сними печать, Ник. Успокойся. Мы хотим оставить ее нетронутой».


Коп снова начал протестовать. «Но, сэр! Я не думаю ... Я имею в виду, что мне приказано ...»


Когда Ник ловко приступил к работе с металлической пломбой на дверной сетке, он слушал, как Хоук поправляет копа.


«Всего две вещи», - говорил Хоук. «Всего две вещи, которые вы должны помнить, чтобы забыть, офицер. Забудьте - это ключевое слово. Забудьте, что вы когда-либо видели этот золотой пропуск - и забудьте, что вы когда-либо видели нас! Вы не забываете их, вы когда-либо упоминаете о них на земле, и ваше имя будет покрыто грязью до того дня, когда вы умрете! У вас есть это понятие, офицер? "


«Д-да, сэр. Я понял, сэр».


Хоук резко кивнул. «Тебе будет чертовски лучше. А теперь возвращайся к своей книжке для девочек и забудь о нас. Мы оставим все таким, каким мы его нашли».


К этому времени Ник обнаружил, что печать не сломана, и они с Хоуком вошли в дом. Было душно, душно и влажно, запах пыли смешивался с призраком старой полировки для мебели - и всего лишь следом гнилых, болезненно-сладких испарений смерти. Ник фыркнул.


Хоук сказал: «Она была мертва за неделю до того, как ее нашли. Это место нужно окурить, прежде чем они смогут его продать».


Он пошел по узкому коридору с дешевым ковровым покрытием. Ник посмотрел налево, в гостиную, и не упустил ни секунды. Мебель, принадлежащая исключительно Гранд-Рапидсу, приобретенная в кредит, сделана в том, что некоторые шутники когда-то назвали «раннеамериканской тупицей». Телевизор в темном пластиковом шкафу, диван с рессорой, изрезанный шрамами журнальный столик, заваленный старыми журналами. Несколько плохих копий плохих картинок на ярко-красных стенах.


«Иваны не могли много платить Беннетту», - сказал он Хоуку. «Или этот парень в конце концов не такой тупой - по крайней мере, он не сделал большой ошибки, которую совершает большинство из них».


Хоук кивнул.


Они открыли замок на двери подвала. «Нет. Он не тратил никаких денег. Это часть головоломки, сынок. Возможно, это причина того, что ему все сходило с рук - а может быть, русские просто так и не заплатили ему!»


Ник Картер нахмурился. «В этом случае Беннет был действительно преданным коммунистом? Работал напрасно!»


Хоук жевал мертвую сигару и что-то бормотал. «Подожди и посмотри. Я думаю, этот парень был действительно преданным психом, но, возможно, ты сможешь придумать несколько свежих идей».


Дверь в подвал открылась. Ник последовал за пожилым человеком по крутому пролету неокрашенной деревянной лестницы. Хоук потянулся за болтающимся шнуром и включил верхний свет. 100-ваттная лампочка была неэкранированной и освещала небольшой подвал в безжалостном свете. В одном углу была небольшая масляная печь и резервуар; в другом углу - кадки, стиральная машина и сушилка.


«Сюда, - сказал Хоук. Он провел Ника к дальней стене подвала, напротив подножия лестницы. Он указал на темные круглые шрамы на бетонном полу. «Раньше у него была старая угольная печь, понимаете. Стояла прямо здесь. А здесь был угольный бункер. Хорошая работа, а? ФБР думает, что Беннетт все это сделал сам. У них есть теория, что даже его жена не знала об этом ".


Хоук постучал тыльной стороной ладони по грубо отделанной бетонной стене. Он улыбнулся Нику. «Почувствуйте это. Это выглядит достаточно естественно, невинно, но почувствуйте это».


Ник коснулся бетона и почувствовал, что он слегка поддается. Он посмотрел на своего босса. «Фанера? Стеновая плита, что-то в этом роде. Он намазал ее тонким слоем бетона?»


"Прямо сейчас смотри".


После минутных поисков Хоук прижал палец к одной из следов шпателя на бетоне. Часть стены открылась, повернувшись на какую-то скрытую вертикальную ось, оставив щель, достаточно широкую, чтобы через нее мог проскользнуть человек. Хоук отступил. «После тебя, сынок. Выключатель света справа от тебя».


Ник шагнул в темноту и нащупал свет, за которым последовал Хоук, задев его, захлопнув часть стены. Ник нашел выключатель и щелкнул им. Маленькая комнатка засветилась приглушенным золотым светом.


Первое, что заметил Ник Картер, была большая картина над столом. Выполненное в ярком, ярком цвете, она засияла в тишине потайной комнаты. Ник подошел ближе, вгляделся и увидел небольшую латунную пластину, ввинченную в раму.


Изнасилование.


Молодая девушка лежала на спине в клубке высоких сорняков. Она лежала, запрокинув голову, ее рот скривился от боли, ее длинные светлые волосы ниспадали в окружающее море сорняков. Половина черного бюстгальтера была оторвана, обнажив небольшую мягкую грудь. Ее платье было разорвано, хотя рваные остатки все еще цеплялись за ее тонкую талию. На ней были рваные в промежности трусики и пояс для чулок с широкими черными бретелями, ведущими к порванным чулкам. Ее белые ноги были широко расставлены, одно колено поднято, а на внутренней стороне бедер были кровавые пятна. У ее ног, почти вне поля зрения, лежала единственная красная туфля на высоком каблуке.


Ник Картер тихо присвистнул. Хоук стоял в тени, ничего не говоря. Ник сказал: "Беннет, это нарисовал?"


«Думаю, да. Его хобби было рисовать».


Картер кивнул. «Неплохо. Сырое, но мощное. Достаточно наглядное. Психиатр мог бы многое извлечь из этой картины - жаль, что я не один из них».


Хоук просто хмыкнул. «Не нужно быть умалишенным, чтобы знать, что Раймонд Ли Беннетт был или остается настоящим персонажем. Продолжайте. Посмотрите вокруг и сделайте собственные выводы. Вот почему мы приехали сюда. Я хочу, чтобы вы получили это из первых рук. . Я буду держаться подальше, пока ты не закончишь. "


Киллмастер, обладавший навыком, рожденным долгой практикой, начал обходить комнату. Стороннему наблюдателю, не знавшему Ника Картера, его методы могли показаться ленивыми и даже неряшливыми. Но он ничего не упустил. Он редко к чему-либо прикасался, но его глаза - странные глаза, которые могли менять цвет, как хамелеон, - непрерывно блуждали и возвращали постоянный поток информации в мозг за высоким лбом.


Книжные полки составляли всю стену маленькой комнаты. Ник проницательно окинул взглядом корешки десятков книг в мягкой и твердой обложке. «Беннетт был фанатом загадок», - сказал он молчаливому Хоуку. «Тоже любитель шпионажа - это в каком-то смысле, я думаю. Здесь есть все, от Анны Кэтрин Грин, Габорио и Дойла до Эмблера и ЛеКарре. Может быть, лучший и худший парень использовал их в качестве руководств для своей профессии».


«Продолжай», - пробормотал Хоук. «Вы еще ничего не видели. ФБР пригласило психолога и позволило ему бродить. Он, похоже, не ушел далеко - вел себя немного нервно, потому что Беннетта не было рядом, чтобы пройти тест Роршаха».


Ник выдвинул верхний ящик стола. «Hummmm - это очень хорошая порнография Дорого, слишком Может быть, вот где его..деньги шли ".


«Порнография? ФБР не говорила мне ничего о любой порнографии!» Хоук вышел из тени и посмотрел через плечо Ника.


Ник усмехнулся. «Лучше посмотрите это, сэр. Вы немного постарели для этого напряжения. И разве вы не ходили к врачу по поводу кровяного давления недавно?»


"Ха!" Хоук потянулся за одним из глянцевых отпечатков Ника. Он изучал это, нахмурившись. Он покачал головой. «Это невозможно. Не так. Это невозможно физически».


На изображении, о котором идет речь, были изображены три женщины, мужчина и собака. Ник осторожно взял снимок у Хока и перевернул его. «Вы перевернули его, сэр».


"Черт возьми, я сделал!" Хоук снова изучил картинку. «Будь я проклят, если бы я этого не сделал. Хммм - так это просто возможно». Он убрал отпечаток обратно в ящик и кивнул на стальной шкаф, стоящий в углу комнаты. «Взгляни на это». Он вернулся в тень у стены.


Ник открыл шкаф. Содержание было, мягко говоря, интригующим. Ник закурил и внимательно посмотрел на них с полуулыбкой и полу-хмурым взглядом. Может быть, Раймонд Ли Беннетт был не очень умен или слишком хорошо одарен физически, но он определенно был многогранным парнем. Большинство из них причудливы.


На крючках в углу шкафа висела коллекция женских поясов, корсетов и поясов для чулок. К некоторым вещам были прикреплены длинные чулки. На полу в кабинете стояли женские туфли на очень высоком каблуке с остроконечными шпильками и одна пара лакированных кожаных ботинок на высоком каблуке, застегивающихся до колен.


Ник снова тихонько присвистнул. «Кажется, наш мальчик издавна был фетишистом».


Хоук был кислым. «Это то, что психолог ФБР сказал в своем отчете. Так к чему это нас приведет?»


Ник был весел. Он был полностью доволен собой. Что еще более важно, он начинал понимать, какое-то слабое предзнаменование того, каким был Раймонд Ли Беннетт на самом деле.


Он взял с полки в стальном шкафу коллекцию собачьих кнутов. Также тонкая юбка из плетеной кожи. «Беннет любил хлестать людей. Наверное, женщин. Без сомнения, женщин. Хммм - но где он мог найти женщин, которых можно было бы хлестать? Живя в таком месте и выглядишь так же, как он? Не то, чтобы его внешность работала против него в этом месте. своего рода сексуальный преступный мир, который он, очевидно, хотел, хотел, чтобы туда заселили. Переехал - или он? Может, и не стал. Не мог. В Балтиморе, конечно. Может быть, даже в Вашингтоне в наши дни. Но это было бы чертовски рискованно - рано или поздно он попал бы в ловушку, попал бы в беду, и его прикрытие было бы взорвано. Но его так и не взорвали. В эту аккуратную маленькую пригородную виллу никогда бы не проникли, пока он сам не взорвал ее ».


Ник уронил сигарету на пол и наступил на окурок. При этом он заметил нарисованный мелом контур на серо-коричневом линолеуме. Мел был потерт и местами частично стерт, но очертания все еще обозначали довольно крупный труп.


Ник указал на отметки мелом. "Его жена, Ястреб!" На этот раз он забыл «сэр», с которым обычно обращался к старику.


Хоук с сомнением покачал головой. «Значит, вы думаете, что она знала об этой комнате? Что она была его спутницей в развлечениях и играх, которые здесь происходили? Но это означает, что она, должно быть, знала, что он работал на русских или работала на них сама. И это я не куплюсь! Два человека не могли сохранить этот секрет в течение тридцати лет. Один, может быть. Похоже, Беннетт это сделал. Но не его жена тоже ».


Ник закурил новую сигарету. Он провел сильными пальцами по своим каштановым волосам. «Я согласен с вами в этом, сэр. Не думаю, что она знала о шпионаже. Ей не нужно было бы знать. Нет реальной причины, почему она должна это делать. Но я думаю, что она была его сексуальной компаньонкой, если вы хотите назовите это так, в сумасшедших секс-играх, в которые Беннет любил играть. Я готов поспорить. Сейчас мы их не найдем, потому что Беннетт либо уничтожил их, либо взял с собой, но держу пари, что вокруг была камера Polaroid. здесь много экспонированной пленки. Вероятно, у него был таймер, чтобы он мог присоединиться к даме и сделать свои собственные снимки ».


Хоук, засунув руки в карманы, мрачно смотрел на стол. «Может быть, ты прав, Ник. Одно я точно знаю - в этом столе нет секретного ящика. ФБР сделало все, кроме того, что разорвало его на части. Я им доверяю. Они не ошиблись».


«Да, - сказал Ник. «Вероятно, они у Беннета с собой. Они будут некоторым утешением в долгие холодные ночи, когда он прячется».


"Ты думаешь, этот человек настоящий псих, Ник?"


«Определенно, - сказал Киллмастер. «Хотя и не в юридическом смысле. Я начинаю получать довольно четкое представление о нашем мистере Беннетте, и это немного пугает, немного забавно и более чем немного жалко. Посмотрите на это».


С другого крюка в кабинете

Ник взял плащ и жемчужно-серую шляпу с широкими полями. Оба выглядели новыми. Ник взглянул на бирку производителя в рыжеватом плаще. «Abercrombie & Fitch. Шляпа Доббса. И дорогая, и новая, почти не поношенная». Он поднял пальто. «Что-то тяжелое в карманах».


Хоук достал из кармана напечатанную пленку и взглянул на нее. «Да. ФБР внесло это в список. Трубка и табак, которые не открывались, трубка никогда не использовалась, и револьвер. Специальное предложение банкира, никогда не стреляло».


Ник достал предметы из карманов плаща и осмотрел их. Табаком для трубки был Дуве Эгбертс, голландский кавендиш. Пакет все еще был запечатан. Он провел пальцем по внутренней стороне чаши для трубки. Блестящая чистота.


Револьвер был Smith & Wesson с коротким двухдюймовым стволом - .38. На очень близком расстоянии это было бы адским ударом. На оружии блеснула легкая масляная пленка. Часть этого прилипла к пальцам Ника, и он вытер их о штаны.


Ястреб сказал: «Ты думаешь, о чем я думаю, N3? Что-нибудь по-настоящему сумасшедшее - вроде выдумок и детских игр?»


Прежде чем ответить, Ник Картер снова взглянул на книжные полки с загадками, шпионскими историями, стопкой комиксов о теноях. Его острый взгляд метнулся на маленький табурет, где стояли две бутылки виски и сифон для газировки. Пломбы на виски были целы, сифон был полон.


Хоук проследил за его взглядом. «Беннетт не курил и не пил».


В конце концов Киллмастер сказал: «Было бы красиво и просто, сэр. Решить, что Беннетт - просто псих, который читал слишком много шпионских историй, слишком много смотрел телевизор. значок. Я признаю, что многие вещи указывают на это, но, с другой стороны, многие вещи этого не делают. Дети, даже взрослые, обычно не берут на себя убийство топором своих жен ».


«Он псих», - проворчал Хоук. «Шизо. Раздвоенная личность. Он был психом, психом, всю свою жизнь. Но он довольно хорошо скрывал это. Затем внезапно что-то привело его в психотическое состояние, и он убил свою жену».


Ник знал, что его босс думал вслух и ожидал, что Киллмастер сыграет роль защитника дьявола. Это была техника, которую они часто использовали для решения сложных задач.


«Я думаю, что ты примерно наполовину прав», - сказал он сейчас. «Но только наполовину. Вы слишком упрощаете это, сэр. Можно сказать, что Беннетт был детским романтиком, который любил играть в шпиона, но ФБР нашло доказательства того, что он мог быть настоящим шпионом. Дон Не забудьте о полной памяти и кадре камеры! Этот человек - постоянный рекорд всего важного, что произошло в Вашингтоне за последние тридцать лет ».


Хоук крякнул и сорвал чистую обертку со свежей сигары. «Тогда почему, черт возьми, Кремль, если это был Кремль, никогда не попытался связаться с ним? Почему они не заплатили ему? Просто не имеет смысла, что они посадят такого парня, как Беннет, а затем не попытаются доить его годами. Если только ... "


Ник повесил плащ и шляпу в металлическом шкафу. Он пересек комнату и остановился, глядя на искусственный камин из искусственного красного кирпича, который был установлен в одной стене. За дешевой латунной ширмой находился небольшой электрический обогреватель с удлинителем, ведущим к розетке. Ник взял шнур и воткнул в розетку. Нагреватель загорелся красным.


Перед камином стояло обшарпанное кресло с рваной виниловой обивкой. Ник Картер опустился в кресло и протянул свои длинные мускулистые ноги воображаемому пламени. Он закрыл глаза и попытался представить себя Раймондом Ли Беннетом. Унылый маленький человечек с плохим телосложением, с не очень густыми волосами цвета мыши, тяжелый случай шрама от прыщей на уродливой лошадиной морде. Очень плохое оборудование для встречи с миром. Мир, в котором все вкусности достались прекрасным людям, блестящим, умным и богатым людям. Ник, его глаза все еще были закрыты, изо всех сил пытаясь смоделировать и настроиться на розоватую атомную арматуру, лежащую в основе мозга Раймонда Ли Беннета - всего один мозг из миллиардов - начал постепенно формировать туманную картину в своем собственном сознании. Он почти смаковал, почти пробовал сырые соки поражения. От разочарования и ужасного желания. Крик, на который не будет ответа. Душа, желающая выбраться из обтягивающего тела и умоляющая о спасении от израненного лица. Ненужное желание иметь. Расплывчатый разум, но осознающий течение времени и ужасающий осознание того, что было упущено. Бедный ребячливый ребенок, запертый от сладостей жизни.


Такой человек - если бы это было слово - человек - мог бы найти утешение, успокоение только в фантазиях. Ник открыл глаза и уставился на светящийся электрический обогреватель. На мгновение он превратился в Беннета, сидящего там, смотрящего на прыгающее пламя яблоневого костра, и курящего трубочку Шерлока Холмса.


- И собираюсь выпить дорогого скотча - крышки на бутылке целы. Время имело значение. Самое время для трубки и напитка, прежде чем надеть плащ и шляпу с полосками, положить револьвер в карман и отправиться на поиски приключений. Поскольку сегодня игра была в самом разгаре, происходили великие события: злодеи должны были убиты, правительство должны были спасти, а девушек - тоже спасти. Ах, девочки! Прекрасные девы. Все голые и милые. Грудастая, с серебристыми бедрами. Как они душили человека своей сладко пахнущей плотью, требуя этого, стоная из-за этого, все они были больны похотью.


Фантазия. Секретная комната и реквизит, и сны, и время ускользает, и сновидения - сновидения, сновидения ...


Ник резко сел в кресле. "Держу пари, что Беннетт импотент!"


Хоук не сдвинулся со своего места в тени. Он выглядел точно так же, и на мгновение Нику это показалось странным; потом он понял, что прошло всего несколько секунд. Его собственные сновидения казались намного дольше. Теперь Хоук сказал: "Ты ставишь на что?"


Ник встал со стула и провел пальцем по густой пыли на пустой каминной полке над фальшивым камином. «Это наш мальчик импотент! Он не мог сделать это в постели. По крайней мере, не в обычном порядке. Вот почему для кнутов и обуви и поясков, и все, что вещи. Причины порнографии. Bennett может» функционирует сексуально без каких-либо искусственных стимулов - может быть, его сначала нужно ударить ".


Хоук уставился на своего мальчика номер один со странной смесью трепета и отвращения. Он подошел ближе, из тени. «Избавь меня от битвы с Краффт-Эбингом, ради Пита. Я привел тебя сюда не для того, чтобы исследовать сексуальную жизнь Беннета или ее отсутствие, и меня не особо заботят его извращения, если таковые имеются. Я думал, что ты может появиться несколько идей ... "


«Да, - прервал его Ник. «Их чертовски много. Больше, чем я могу использовать в данный момент. Потребуется время, чтобы разобраться с ними - если это вообще возможно. Но если Беннетт был шпионом - а я склонен думать, он был, по крайней мере, в некотором роде дилетантом - тогда я думаю, мы можем ожидать, что на фотографии появится еще одна женщина. Рано или поздно, когда и если мы найдем Беннета, там будет женщина. А она не будет старой, толстой и уродливой! Короче говоря, сэр, Беннет перестал полагаться на фантазии и пошел за реальными вещами. Он внезапно понял, что ему пятьдесят пять, на пенсии, и у него осталось мало времени. Вот почему он убил свою жену! Она напомнила ему слишком многое - о том, что он, без сомнения, считает потраченными впустую тридцатью годами ему надоедала. И она мешала! Он не мог просто уйти и оставить ее в живых. Таким образом, он никогда не избавится от нее. Она должна была умереть. Он должен был ее убить. Это был способ Беннета сделать полный перерыв, убедиться, что он не может сдаться и вернуться домой. Вернуться к мечтам вместо действий ».


Киллмастер сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой. «В каком-то смысле вы должны передать это маленькому человечку - потребовалось немало мужества, чтобы сделать то, что он сделал».


Хоук почесал слегка поседевшую щетину на подбородке. «Ты потерял меня, сынок. Я надеюсь, что ты знаешь, о чем говоришь».


«Я тоже. Дело в том, что мы никогда не узнаем, пока не поймаем Беннета».


"Вы видели все, что хотите здесь?"


"Одно, сэр." Ник указал на каминную полку. Хоук подошел к указанному месту, чтобы посмотреть. Вся каминная полка была покрыта толстым слоем пыли, за исключением овальной отметки около трех дюймов в длину и двух дюймов в ширину.


«Что-то недавно было взято с камина», - сказал Ник. «Вероятно, это была единственная вещь, хранившаяся на каминной полке, и я предполагаю, что Беннетт взял ее с собой, но нам лучше проверить это. Что-нибудь об этом от ФБР?»


И снова Хоук взглянул на напечатанный хлипкий текст. «Нет. Они даже не упоминают каминную полку. Или след в пыли. Думаю, они не заметили этого».


Ник вздохнул и стряхнул пепел с сигареты. «Я хотел бы знать, что это было. Вероятно, это единственное, что он взял из этой комнаты - должно быть, это было важно».


Они вышли из потайной комнаты. Хоук вернул псевдоцементную стену на место. Поднимаясь по крутой лестнице в подвал, он сказал: «Мы, вероятно, никогда не узнаем, если не поймем Беннета. Его жена точно нам не расскажет». Голос старика звучал очень мрачно.


«Не унывай», - сказал ему Ник. "У меня есть ощущение, или назовем это догадкой, что мы собираемся поймать Беннета. Это будет непросто, но мы сделаем это. Он любитель. Он также истерик, псих, и романтик с IQ восьмилетнего ребенка. Но он не безобидный! Отнюдь не безобидный. Он смертельно опасен - как ребенок может быть смертельно опасным. Вдобавок ко всему, он таит в себе эти прекрасные файлы. думаю, это имеет большое значение для Беннета. Я не думаю, что он знает, сколько он знает, если вы следите за мной, сэр ».


Хоук громко застонал, когда

запер дверь в подвал. «Я не уверен, Ник. Я больше ни в чем не уверен в этом деле. Я даже не уверен, что он есть! Я все думаю, что проснусь и обнаружу, что все это кошмар».


Киллмастер посмотрел на своего босса с намеком на сочувствие. Это было не похоже на Ястреба - быть таким обезумевшим. Затем он вспомнил, что Хоук практически в одиночку нес это бремя, в то время как он, Картер, был только что испытал красоты природы и объятия любви. Это имело значение.


Когда они снова прошли через душный домик, Ник сказал: «Есть случай, хорошо. И он может обернуться кошмаром. Но я его открою, сэр».


Большой полицейский снова встал, когда они вышли из дома. Пока Ник менял целую металлическую пломбу, его блуждающие острые глаза уловили легкое изменение в спокойном пригородном пейзаже. Было добавлено что-то новое. Ник повернулся к полицейскому и кивнул в сторону небольшого стенда из серебристой березы примерно в семидесяти пяти ярдах к востоку. «Кто этот парень вон там, среди деревьев, наблюдает за нами? Ему здесь место?»


Коп проследил за взглядом AXEman. «О, он! Это всего лишь мистер Уэсткотт. Он живет по соседству. Немного шпионит. Любопытный, сэр. Это он в первую очередь вызвал нас по этому делу. Мы ничего не можем сделать, сэр. его собственность ".


"Кто сказал, что я хочу что-нибудь сделать?" - мягко сказал Ник. «Но я думаю, я поговорю с джентльменом. Я встречу вас в машине, сэр». Он оставил Хока, снова вложив в копа страх перед Богом и президентским пропуском, и направился к небольшой группе деревьев.


Мистер Ллойд Уэсткотт был худым мужчиной лет пятидесяти с загорелой лысиной и небольшим брюшком. Он был одет в брюки и синюю спортивную рубашку и был определенно дерзким. Когда Ник подошел к нему, он вяло размахивал ножом для сорняков, щипая амброзию вокруг стволов деревьев. Ник признал, что это был такой же хороший повод для пребывания здесь.


N3 легко перешел в свою выигрышную манеру. AXEman мог быть самым представительным, когда захотел. Он улыбнулся мужчине. "Мистер Уэсткотт?"


"Да. Я Уэсткотт". Мужчина вынул потрепанную трубку из бриара между блестящими вставными зубами. "Ты коп?"


Ник рассмеялся. «Нет. Страхование». Он протянул мужчине карточку из бумажника. Страховой фронт обычно работал в подобных ситуациях.


Уэсткотт поджал губы и нахмурился, глядя на карточку, затем вернул ее Нику. «Хорошо. Так что тебе от меня нужно?»


Ник снова улыбнулся. Он предложил сигарету, от которой отказались, а затем закурил свою. «Ничего особенного, мистер Уэсткотт. Просто я пытаюсь собрать всю информацию о мистере Беннетте. Он исчез, как вам должно быть известно, и он был достаточно хорошо застрахован у нас. Вы - сосед его - ты хорошо его знал? "


Уэсткотт грубо рассмеялся. «Знать его? Никто не знал этого психа! Он и эта толстая неряха его жена строго держались при себе. Что было нормально для всех нас здесь - им здесь все равно не место! Я, мы, все мы мы здесь, мы все знали, что что-то подобное когда-нибудь случится. И конечно же ... "


Ник пристально посмотрел на мужчину. Возможно, это всего лишь пригородная злоба и снобизм, но он не мог позволить себе упустить из виду этот угол.


Намереваясь льстить, он сказал: «Мне кажется, что от полиции мне ничего не выйдет узнать. Либо они мало что знают, либо просто не разговаривают. Теперь вы, мистер Уэсткотт, выглядите умным и внимательным. чувак. Как ты думаешь, что на самом деле там произошло? "


В искренности удивления Уэсткотта не было сомнений. «Произошло? Никаких вопросов, мистер. Что думают копы. Этот сумасшедший ублюдок убил свою жену и сбежал - вероятно, с какой-нибудь другой дамой». Уэсткотт злобно усмехнулся. «Не могу сказать, что виню его в том, что он сбежал - эта его жена была в ужасном состоянии. Только ему не нужно было ее убивать».


Ник выглядел разочарованным. Он пожал большими плечами. «Извините, что побеспокоил вас, мистер Уэсткотт. Я думал, вы что-то знаете, заметили то, что не заметила полиция. Но я думаю, вы правы - это обычный случай убийства жены. До свидания».


"Подождите минуту." Весткотт постучал трубкой по зубам. «Я знаю кое-что, чего не знают копы. Потому что я не сказал им. Я ... я не люблю ввязываться ни во что, понимаете, поэтому, когда они задавали мне вопросы, я просто отвечал на эти вопросы, понимаете? Я не открывал рот, ничего не предлагал ».


Ник терпеливо ждал. "Да, мистер Уэсткотт?"


«Не понимаю, как это помогло бы копам, если бы я сказал им», - защищаясь, сказал Уэсткотт, - «но этот Беннет был настоящим психом. Он обычно наряжался и расхаживал по окрестностям ночью, понимаете.в своего рода костюм. Я наблюдал за ним. Следуя за ним, просто чтобы увидеть, что он задумал ».


Ник снова улыбнулся.

"И что он задумал, мистер Уэсткотт? "


«Среди прочего, он был наблюдателем. Занимался подглядыванием. Он обычно бродил по окрестностям и заглядывал в окна спален, пытаясь наблюдать, как женщины одеваются или раздеваются».


Ник уставился на мужчину. Его подвижные губы слегка изогнулись, когда он сказал: «Вы видели, как он это делал, мистер Уэсткотт?»


«Да. Много раз… ну, по крайней мере, два или три раза. Но он не заходил ко мне домой, так что я ...»


Ник плавно поднял его. «Он не появлялся у вас дома, мистер Уэсткотт, поэтому вы не удосужились заявить о нем в полицию? Это все?»


Лицо Уэсткотта покраснело. «Ну, да. Как я уже сказал, я не люблю ввязываться ни в чем. Этот парень на самом деле ничего не причинил, а я, э-э ...» Его голос затих.


Ник Картер сохранил серьезное лицо. Очевидно, Беннетт помешал самому Уэсткотту подглядывать, и хотя это должно было раздражать, это определенно не было делом полиции!


Уэсткотт, должно быть, уловил мысль Ника, потому что он поспешил, пытаясь скрыть этот момент. «Иногда я довольно хорошо его разглядывал, когда он не знал, что я смотрю. Он всегда был одет так, как будто думал, что участвует в телешоу или что-то в этом роде - ну, знаете, в плаще и элегантной шляпе. У него всегда было застегнуто пальто под подбородком, а шляпа опускалась на глаза. И он всегда держал руки в карманах. Как будто у него был пистолет, знаете ли ».


Весткотт постучал трубкой по березе. «После того, что случилось, он убил свою жену, я имею в виду, у него, вероятно, был пистолет, а? Я рад, что никогда не окликал его на подглядывании. Он мог застрелить меня!»


Ник отвернулся. Он махнул рукой на прощание. «Я так не думаю, мистер Уэсткотт. Пистолет не был заряжен. И теперь, когда вы снова получили поле зрения, позвольте мне пожелать вам счастливого взгляда. И спасибо за все».


Он не повернулся на слабый звук позади него. Это была только трубка мистера Уэсткотта, выпавшая из его открытого рта.


В машине, возвращаясь в Вашингтон, он рассказал Хоуку то, что рассказал Уэсткотт. Хоук кивнул без особого интереса: «Это только подтверждает то, что мы уже знаем. Беннет - чокнутый. Поэтому ему нравилось подглядывать и играть в полицейских и грабителей по ночам - это не поможет нам его поймать».


Ник не был так уверен. Но он молчал, и какое-то время они ехали молча. Ястреб сломал его. «У меня была мысль там, в комнате - прямо перед тем, как ты вошел в этот транс. Я скажу тебе, если ты пообещаешь не умирать со смеху».


"Обещание".


"Ладно." Хоук отчаянно захрустел сухой сигарой. «Как я уже говорил там - если Кремль наложил на нас одного, действительно преуспел в том, чтобы навязать нам Беннета, то почему, черт возьми, они его не использовали? Не связались с ним? Доили его изо всех сил? Это просто не имеет смысла, что Иваны насадят спящего агента на тридцать лет! Пять, да. Может, десять. Это уже сделано. Но тридцать! Это чертовски долго спать.


Ник согласился. «Тем не менее, они, кажется, сделали именно это, сэр».


Хоук покачал головой. «Нет. Я так не думаю. И у меня есть настоящая дурацкая теория, которая могла бы это объяснить. Предположим, они пошутили в Кремле. На самом деле дурацкая, грандиозная ошибка. Предположим, они подбросили нам Беннета еще в 1936 году и потом забыли о нем! "


По крайней мере, это был свежий подход к их проблеме. Нику определенно это не пришло в голову. Но это показалось ему немного диким. Он не верил в это. Еще нет. Он напомнил Хоуку один из основных фактов жизни, одну из первых вещей, которым учат агента. Никогда не недооценивайте россиян.


"Я не делаю это", сурово сказал Хоук. «Но это возможно, мальчик! Мы делаем ошибки, как ты знаешь, и некоторые из нас - глупцы. Красные тоже. Нам обычно удается прикрыть свои ошибки, скрыть их, и им тоже. Чем больше я думаю об этом тем более правдоподобным это становится. Помните, что они, должно быть, сказали Беннетту, что он собирается спать. Сказали ему лежать тихо, как мышь, и никогда не пытаться связаться с ними. Никогда! Они свяжутся с ним, когда время придет. Только оно так и не пришло. Они как-то потеряли его дело. Они забыли о его существовании. Многое может случиться за тридцать лет, и русские умирают так же, как и все остальные. В любом случае 1936 год был для них плохим годом - и те, и другие. сразу после. Их революция была все еще довольно новой и шаткой, у них были чистки, они начали беспокоиться о Гитлере. Многое. И тогда они были не так эффективны, как сейчас. Я знаю! Я тогда был просто молодым агентом ".


Киллмастер покачал головой. «Это все еще довольно дико, сэр. Я думаю, вы уходите далеко в левое поле, чтобы получить объяснение. Но есть один аспект, один набор обстоятельств, при которых ваша теория может иметь некоторый смысл».


Хоук пристально наблюдал за ним. "А что есть?"


"Если после того, как они завербовали

Эда Беннета, они выяснили, что он псих. Псих. Или что у него были такие склонности. Мы знаем, что они не вербуют душевнобольных - они бросили бы его, как горячую картошку. Наверное, они бы сами его предали, просто чтобы слезть с крючка. Для них не было ни риска, ни опасности. Беннетт был одиночкой, спящим, а не частью сети. Он не мог знать ничего, что могло бы причинить им вред ".


«Но они не предали его», - мягко сказал Хоук. «Никогда. И мы не знали о нем. Тем не менее, они никогда не использовали его, по крайней мере, насколько нам известно. Так что, если они не баловались, если это не было кремлевской фальсификацией, что это за чертовщина?"


«Просто может быть, - сказал Ник, - что они сыграют прямо. Рэймонд Ли Беннетт должен был проспать тридцать лет. Пока этот уродский мозг всасывал все, как пылесос. Теперь он им нужен. Какой-то комиссар, какой-то высокопоставленный представитель МГБ, решил, что пора спящей красавице проснуться ".


Ник усмехнулся. «Может, он получил поцелуй по почте. В любом случае, если я прав, у русских тоже небольшие неприятности. Я сомневаюсь, что они ожидали, что он убьет свою жену! Они точно не знают или не знали. Время, как сумасшедший Беннетт. Они ожидали, что он исчезнет тихо, без всякой помпы, и появится в Москве. После нескольких месяцев или лет выжимания из него мозгов они могли дать ему небольшую работу, чтобы заставить его молчать счастливо. Или, может быть, просто организовать его исчезновение. Только так не вышло - Беннетт - убийца жены, игра взорвана, и каждый агент в мире ищет его. Держу пари, что русские ищут чертовски несчастного человека ".


«Не больше, чем я, - с горечью сказал Хоук. «У этой штуки больше углов, чем у моей тети. У нас много теорий, но нет Беннета. И Беннет, у нас должен быть! Живым или мертвым - и мне не нужно говорить вам, какой я предпочитаю».


Ник Картер закрыл глаза от яркого солнечного света на Потомаке. Теперь, когда они вернулись в Вашингтон. Нет. Хоуку не нужно было ему говорить.


Он покинул Хока на Дюпон-Серкл и на такси поехал к Мэйфлауэр. Там для него всегда резервировался номер, в который можно было подняться через служебный вход и частный лифт. Он хотел пару напитков, долгий душ и несколько часов сна.


Когда он вошел в номер, звонил телефон. Ник поднял его. "Да?"


«Опять я», - сказал Хоук. "Нашли".


Ник вздрогнул. Хоук сказал: «Когда я вошел, она был у меня на столе. Молния из Берлина. Один из наших людей сейчас едет в Кельн. Они думают, что заметили Беннета».


Пошел сон. Пока что. Ник никогда не спал в самолетах. Он сказал: "В Кельне?"


«Да. Он, вероятно, намеренно избегает Берлина. Слишком опасно, слишком много давления. Но теперь неважно - ты был прав насчет женщины, Ник. В некотором смысле. Берлин подсказала проститутка из Кельна, которая иногда работает на нас. Беннет был с ней прошлой ночью. Тебе придется с ней связаться. Это все, что я знаю прямо сейчас. Взлетай, сынок. Машина заберет тебя через пятнадцать минут. Водитель получит твои инструкции, путевые распоряжения и все что надо. Я знаю. Это немного, я знаю, но чертовски больше, чем десять минут назад. Армейский бомбардировщик летит за тобой. Удачи, Ник. Дай мне знать, как это происходит. И давай Беннетта! "


"Да сэр." Ник повесил трубку и на мгновение уставился в потолок. Возьми Беннета. Он думал, что будет - кроме смерти. Но это будет нелегко. Хоук подумал, что сейчас это сложный беспорядок - у Ника было предчувствие, что до того, как все закончится, будет еще хуже.


Киллмастер принял один из самых быстрых душа в истории, позволив ледяной струе воды струиться по его стройному, мускулистому телу. Он вытерся огромным полотенцем - маленькие полотенца были его любимой ненавистью - и обернул им свое тело.


Кровать была двойной, а большой матрас был тяжелым, но он перевернул ее легким движением руки. Как обычно, ему было немного трудно найти шов, который, в свою очередь, так ловко скрывал молнию. Старый Пойндекстер из отдела спецэффектов и монтажа лично руководил этой работой, и старик был мастером старой школы.


Наконец Ник нашел молнию, расстегнул ее, снял комки набивки и сунул руку во всю длину матраса. Тайник для оружия был хитроумно размещен точно в центре матраса, с хорошей набивкой, так что снаружи ничего не чувствовалось.


Он достал 9-миллиметровый люгер, стилет и смертоносный металлический шар, которым был Пьер, газовая бомба. Один запах смертоносной сущности Пьера мог убить целую комнату. Теперь Ник прикрепил к своему телу маленькую бомбу размером с мяч для пинг-понга. Когда он закончил, бомба висела у него между ног.


9-миллиметровый «Люгер» в разобранном виде, остов пистолета, был заключен в слегка промасленную тряпку.

Зная, что он в идеальном состоянии, Киллмастер снова проверил пистолет, протягивая тряпку через ствол, проверяя действие и безопасность, выкидывая патроны на станине, чтобы проверить пружину в обойме. Наконец он остался доволен. Вильгельмина была готова к мрачным играм и неприятным забавам.


Киллмастер быстро оделся. Стилет в мягких замшевых ножнах был привязан к внутренней стороне его правого предплечья. Легким движением запястья активировалась пружина, и холодная рукоять попала ему в ладонь.


На стене спальни висела потрепанная старая доска для дартса. Ник прошел в дальний конец комнаты, быстро повернулся и швырнул стилет. Он дрожал в пробке, совсем рядом с попаданием в яблочко. N3 слегка покачал головой. Он был пустяком из практики. Он заменил стилет в футляре, надел пластиковый плечевой зажим, убрал «Люгер» и закончил одевание. Дежурный должен позвонить в любой момент, чтобы сообщить о прибытии его машины.


Телефон зазвонил. Но это снова был Хоук. Никто, кроме близкого человека, не мог различить напряжение в голосе человека, который управлял AX практически в одиночку. Ник сразу понял это. Больше проблем?


«Я рад, что поймал тебя», - прохрипел Хоук. "Вы карабкаетесь?"


"Да сэр."


«Еще о Беннетте, сынок. Это даже хуже, чем мы думали. Сейчас все действительно копают, и вся эта информация накапливается - Беннетт был стенографистом на некоторых заседаниях Объединенного комитета начальников штабов. Насколько я понимаю, совсем недавно. до того, как он пришел к нам ".


«Это действительно приятно», - мрачно сказал Ник. "Этот чокнутый мозг знает мышление, предвзятость и предубеждения, симпатии и антипатии каждого из наших высших руководителей. Черт, такая информация может быть для иванов столь же ценной, как и любые" жесткие "вещи, которые он мог бы иметь подобрал."


«Я знаю, - сказал Хоук. «Откуда я знаю! С таким же успехом у этих ублюдков могла быть ошибка в Белом доме. В любом случае, я только что получил молнию, и ФБР предложило передать ее - тому, кто выполняет эту работу за нас. Они не знают. насчет вас, конечно. На самом деле они просто пытаются докопаться до огромной срочности поиска Беннета - как будто мы этого не знали. Теперь они предполагают, что он несёт где-то в своём сумасшедшем черепе информацию об атомном оружии, ракеты и противоракетные ракеты, планы защиты Европы, оценки сравнительных военных возможностей, отчеты и анализы военной разведки - я читаю это из присланного мне неубедительного материала - информация, касающаяся передвижения войск, планы ответных действий Соединенных Штатов Стратегическое воздушное командование и, держите шляпу, мальчик, предварительная экстраполяция войны во Вьетнаме! Независимо от того, осознает ли Беннетт, что он знает все эти вещи, - он знает! И когда русские понимают, что он знает - если они еще не знают - они построит самый большой всасывающий насос в мир, чтобы высушить нашего человека. Их тоже не волнует, сколько времени это займет ".


«Мне лучше взломать, сэр. Машина должна быть внизу».


«Хорошо, сынок. Еще раз до свидания. Удачи. И, Ник, на этом хлипком материале есть пометки карандашом. От лично Джека. Он предполагает, что лучшее решение нашей проблемы - это несколько унций свинца в мягких тканях Беннета. В мозг. Как можно скорее ".


«Я не могу с этим согласиться, - сказал Ник Картер.


## Глава 4


Старое название улицы для всего района было Каммачгассе. Но это было в дни перед Первой мировой войной, когда убогий и нищий квартал привлекал проституток так же естественно, как собирал угольную пыль. С тех пор город Кельн подвергся сильным бомбардировкам, опустошению и восстановлению. Наряду с остальной частью города Рейнланд, Каммачгассе также была отремонтирована, отполирована и отполирована и получила новый облик. Но, как палимпсест, старое изображение все еще можно было увидеть, слабо светящееся сквозь новое, как привидение в телевизоре. Проститутки все еще были там. Но там, где они были тайными при кайзере и тем более при Гитлере, в новой Германии они были откровенны.


У женщин теперь была своя собственная улица. Он назывался Ладенштрассе. Улица магазинов! Это потому, что девушки сидели в маленьких, хорошо освещенных витринах магазинов, за прозрачными стеклами, и показывались покупателям, а не всем. кем были мужчины.


Женщины в маленьких стеклянных клетках были очень терпеливы. Они раскачивались и курили, вязали и читали журналы, и ждали, кто бы ни захотел пройти с улицы и использовать свое тело в течение нескольких минут. Ладенштрассе была последней остановкой для этих женщин, о чем знали даже самые тупые. Сомнительно, чтобы многие из них думали об этом или очень заботились об этом.


Было чуть позже полуночи, когда большой грубоватый мужчина вошел на Ладенштрассе.

На улице по-прежнему значительный трафик, хотя в некоторых окнах было темно - девушки либо легли спать, либо вышли перекусить и выпить со своими сутенерами, - но никто не обратил внимания на здоровяка. Даже скучающий полицейский, который зевнул и снял свой блестящий лакированный шлем, чтобы почесать лысеющую голову. Gross Gott! Генрих снова опоздал сегодня вечером. Глупый молодой швайн. Наверное, снова бродит вокруг своей Катте и забыл время. О, его ноги! Было бы хорошо вернуться домой к Анне к его ужину и вымочить его бедные ноги в ванне с горячей водой.


Полицейский лениво смотрел вслед здоровяку, который только что проковылял мимо него на Ладенштрассе. Огромный. Посмотрите на его плечи. И еще один поздний. Он будет как раз вовремя. Несомненно, он выпил какой-то дрянь и в последнюю минуту решил завести сегодня вечером женщину. Полицейский снова зевнул. Бедный дьявол. Ему всегда было немного жаль мужчин, приезжавших на Ладенштрассе. У них не было ни Катте, ни Анны.


Крупный мужчина ковылял по улице, засунув руки в карманы, ссутулившись в грязной кожаной куртке. На нем была кожаная фуражка и грязный пурпурный шейный платок, чтобы скрыть отсутствие воротника. Его вельветовые брюки были вялыми и потрепанными, а на нем была пара старых немецких армейских ботинок с гвоздями. Со времен последней войны улица была заново облицована, но кое-где виднелись островки из оригинальной булыжника. Когда гвозди ударяли по булыжникам, одна или две искры ненадолго вращались по орбите в ночи, как светлячки, потерянные и не в сезон.


Мужчина остановился перед номером 9. В окне было темно. Здоровяк мягко выругался. Его удача быстро угасала. Еще со времен Гамбурга, куда его доставил бомбардировщик. Он переоделся, взял машину AX из депо и, как сумасшедший, поехал в Кельн. Его трижды останавливали за превышение скорости, дважды немцы и один раз британцы, и англичане чуть не посадили его в тюрьму. Чтобы вытащить его из этого, потребовалось немало старых рук через море - плюс немалая взятка для главного капрала!


Теперь номер 9 был темным. Замкнутый как барабан. Ад! Киллмастер почесал щетину на подбородке и задумался. Берлинец должен был встретиться с ним на Хоштрассе, в «Кафе двух клоунов». Мужчина не появился. Ник, просидев несколько часов, наконец-то решил связаться с женщиной самостоятельно. Это было нехорошо. Это может даже не сработать. Женщина была контактом берлинского мужчины, а не его. Ну, когда черт погнал ...


Ник Картер оглядел Ладенштрассе. Некоторые другие девушки сейчас закрывали магазин. Коп на углу почесал затылок и прислонился к фонарному столбу. Улица быстро становилась безлюдной. Ему лучше убраться отсюда, пока он не стал заметным. Он сильно постучал костяшками пальцев по стеклянной витрине. Он остановился и немного подождал. Ничего не произошло. Он снова постучал, на этот раз сильнее, нетерпеливую татуировку похотливого, пьяного человека, который был полон решимости иметь номер 9 и никакой другой. Это была бы история, если бы полицейский стал любопытным.


Через пять минут за темным занавесом в задней части маленькой платформы вспыхнул свет. Теперь он мог различить кресло-качалку и стопку журналов. Рядом с качалкой пара черных туфель на высоком каблуке с шипами высотой около шести дюймов. Ник подумал об этом шкафу в тихом городке Лорел, штат Мэриленд, и поморщился. Раймонд Ли Беннетт, если это действительно был он, похоже, действовал в соответствии со своей формой. Если, опять же, это был не дикий гусь! В тот момент Ник был не в очень оптимистичном настроении.


Через щель в занавеске на него смотрела женщина. Свет был плохим, но она казалась блондинкой и невероятно молодой для Ладенштрассе. Теперь она обхватила свою грудь халатом, наклонилась к нему и покачала головой. Ее рот был широким и красным, и он мог прочитать по ее губам, когда она сказала: «Nein-nein-geschlossen!»


Ник бросил взгляд на угол. Ад! Полицейский начал прогуливаться в этом направлении, его внимание привлек стук по стеклу. Ник немного покачнулся, как будто был очень пьян, прижался лицом к стеклу и закричал по-немецки. «Закрытый ад, Берта! Не давай мне этого. Впусти меня, - говорю я. У меня есть деньги. Много денег. Впусти меня!»


Коп был теперь ближе. Ник молча прижался губами к стеклу и молился, чтобы эта не была такой тупой, как большинство проституток. Он произнес слово: «Релтих - релтих!» Гитлер писал наоборот. Мрачная шутка, которую придумал берлинский мужчина.


Девушка снова покачала головой. Она не понимала сообщения. Ник сделал из правой руки лезвие и трижды порезал левое запястье. Это был лучший из сигналов распознавания AX и бесполезная распродажа, если за ним наблюдал вражеский профессионал, но ничего не поделаешь. Он должен был дозвониться до Берты - или как ее звали.


Теперь она кивала. Да. Она получила это. Она исчезла, и свет погас. Ник бросил взгляд на улицу. Ему стало легче дышать. Полицейский потерял интерес и вернулся в свой угол, где теперь разговаривал с другим, более молодым полицейским. Без сомнения, его помощник. Его прибытие сняло жар с Ника.


Дверь тихонько открылась. Голос прошептал: «Коммен здесь!»


AXEman последовал за ней по узкой лестнице, от которой «пахло потом и мочой, дешевыми духами, сигаретами и миллионом плохих обедов. Ее туфли шуршали на изношенных ступенях. Инстинктивно, не задумываясь, он опустил «Люгер» в пластиковую кобуру и позволил Хьюго, стилету, скользнуть ему в ладонь. Он не ожидал неприятностей - и все же он всегда ожидал неприятностей!


Поднявшись по лестнице, она взяла его за руку и повела по длинному темному коридору. Больше она не заговорила. Ее рука была маленькой, мягкой и слегка влажной. Она открыла дверь и сказала: «Здесь».


Она закрыла дверь перед тем, как включить свет в комнате. Ник быстро огляделся, прежде чем расслабиться. Он сунул стилет обратно в ножны. В этой комнате нечего было бояться. Не так, как он понимал страх. Для женщины это могло быть другое дело. Его глаза, эти странные глаза, которые могли менять цвет, как море, быстро мелькали по комнате и ничего не упускали. Маленький белый пудель спит на подушке в углу. Попугай в клетке. Кружевные занавески и салфетки - жалкая попытка развлечься, которая каким-то образом достигла лишь слегка омерзительного шика. На туалетном столике и маленькой кровати валялись куклы кьюпи. То, что Ник не видел годами. Их было дюжина или больше. Без сомнения, ее дети.


Он опустился на кровать, все еще помятый после ее последнего клиента. Пахло дешевым запахом. Девушка - она действительно была очень молода для Ладенштрассе - сидела на единственном в комнате стуле и смотрела на него огромными голубыми глазами. У нее были ярко-желтые волосы, зачесанные высоко, лицо хорошее, если бы не маленький слабый рот и большие фиолетовые тени под глазами. У нее были тонкие руки и большая гибкая грудь, тонкая талия, а ноги были слишком короткими между щиколоткой и коленом. Это придало ей странно искаженный вид без каких-либо реальных физических уродств. Возможно, подумал Киллмастер, причина ее присутствия здесь, вместо того, чтобы танцевать в каком-нибудь шоу или кабаре.


Он сразу приступил к делу. «Ты что-нибудь слышал от Аватара? Он должен был встретить меня на Хоштрассе. Он не пришел». Аватар было кодовым именем человека из Берлина.


Девушка покачала головой. «Нейн. Я не видел Аватара. Я говорил с ним вчера вечером - по телефону в Берлин. Я рассказал ему об американце - этом Беннетте? Аватар сказал, что приедет немедленно». Она снова покачала головой. «Но я его не видел».


Ник Картер медленно кивнул. Он вынул из кармана пачку скомканной «Голуазы» и протянул ей одну.


«Я не курю, Данке». Она обхватила рукой свой острый подбородок и уставилась на него. В ее взгляде было одобрение и немного страха.


Ник вынул из кармана листок бумаги и развернул его. Это был один из листовок, так спешно распространенных AX. На нем была фотография Рэймонда Ли Беннета, извлеченная из файлов службы безопасности в Вашингтоне. Ник мельком взглянул на узкое лицо, старые шрамы от прыщей, лысеющую голову и слишком близко посаженные глаза. Это было легко заметить. Почему Беннетт не замаскировался?


Он бросил листовку девушке. "Это мужчина? Ты уверен?"


"Джа. Я уверен". Она пошарила в кармане халата. Он распахнулся, и она не стала его закрывать. Ее большая грудь все еще сохраняла некоторую юношескую упругость.


Она достала из кармана еще один флаер и расстилала его рядом с тем, что дал ей Ник. «Аватар прислал мне на прошлой неделе. Это то, что вы называете рутиной, да? Я действительно не ожидала ...»


Ник взглянул на свои дешевые японские наручные часы. К настоящему времени почти один. Время теряло. По-прежнему нет Аватара. Ему лучше всего накачать эту бедную тряпку и покончить с этим.


«Вы знаете, где сейчас этот человек? Этот Беннетт?»


«Возможно. Я не уверена. Но когда он пришел вчера вечером, он останавливался в отеле« Дом ». Ключ от номера был в кармане его пиджака. Когда он пошел в ванную комнату - она находится в коридоре, как вы понимаете - я обыскала куртку. Он забыл оставить ключ на столе. Конечно, я уже узнала его по фотографии ».


Ник наклонился к ней. «Какой номер комнаты? На ключе?»


«Девять-четыре-шесть. Я записал это, чтобы не забыть». Она подошла к туалетному столику и подняла куклу кьюпи. Она протянула записку Нику.


«Ты хорошо поработала», - сказал он ей.


Он мог позволить себе еще несколько минут. Если Беннет все еще был в отеле «Дом» - это было маловероятно - то, вероятно, он был здесь на ночь. Если человек уже двинулся дальше, чего ожидал AXEman, это все еще был теплый след. Всего один день.


«Ты немедленно рассказал Аватару о Беннетте?»


«Ja. Как только он ушел, я выскользнула и позвонила в Берлин. Поверьте, мой герр! Я не терял ни минуты».


Ник улыбнулся. "Я верю тебе - как тебя зовут?"


Она показала плохие зубы в пародийной улыбке. «Хельга подойдет».


Ник пожал плечами. Он действительно не хотел знать ее имя. Не так важно. Он встал и потянулся. Он увидел, как расширились ее голубые глаза, когда она произвела экспертную оценку тела под грубой одеждой рабочего. На мгновение он почувствовал легкий оттенок удовольствия. Можно было подумать, что они заболеют этим до смерти - как ребенок, работающий в кондитерской. Но, видимо, нет.


Он снова взглянул на часы и сел. Еще пять минут, и он должен быть в пути. Найдите способ проверить, был ли Беннетт еще в отеле Dom. Если он был - и если Ник все еще не мог найти Аватар - тогда ему просто нужно было бы найти способ добраться до Беннета, очень тихо, и убить его. Без ареста за убийство! Это может потребовать некоторых усилий. Если бы он только знал, где этот берлинский человек, что он задумал. Может быть, Аватар решил не ждать - пойти за самим Беннетом. Его приказы были бы такими же, как и приказы Ника. Убийство!


«Расскажи мне, - приказал он, - что случилось прошлой ночью? С того момента, как ты заметила этого Беннета, до того момента, как ты позвонила в Берлин. Сделай это быстро, пожалуйста. Беннетт был совсем один, конечно?»


«Джа. Один. Он делал покупки в окнах, понимаете? Ходил взад и вперед по улице и смотрел на девушек. Когда он остановился у моего окна, я сразу узнала его по картинке. Я была взволнована, герр, и очень испугалась. Я боялась, что он не войдет, что я потеряю его. Я не могла одеться и последовать за ним вовремя ».


Киллмастер коротко кивнул. «Но он вошел. Продолжай, битте».


Ее голубые глаза не отрываясь смотрели на него, когда она сказала: «В этом было что-то, что я узнала. Это я поняла. Его взгляд. Когда вы видите столько мужчин, сколько я, вы начинаете узнавать странные вещи ... и у этого Беннета был вид. И я был права - он собирался отвернуться, когда я подняла ботинки и свой маленький хлыст. Он улыбнулся мне и сразу вошел ".


Девушка встала со стула и подошла к хлипкому шкафу из прессованного картона. Оттуда она взяла кнут и пару лакированных кожаных сапог на высоком каблуке со шнурком до колен. Ник снова подумал о потайной комнате в Лорел.


Она бросила кнут и ботинки на кровать. «Эти, мой господин! И он знал, как пользоваться кнутом. Он также фотографировал меня. Многие снимки с помощью камеры - поляроид. Вы понимаете? Во многих положениях?»


Ник нежно ей улыбнулся. "Вам, без сомнения, хорошо заплатили за все это?"


«Джа. Он хорошо заплатил. Но я думаю, мне нужно больше. Смотри!»


Она сбросила халат и стояла перед ним обнаженной, повернувшись, чтобы он увидел мерзкие красные рубцы на ее белой спине и ягодицах. «Видите ли, герр, не следует ли мне больше платить за мои услуги?» Ее красный рот угрюмо скрывал больные зубы.


Ник Картер не позволил проявить сострадание. Он одарил ее легкой улыбкой. «Аватар - ваш кассир, а не я. Возьми его с собой».


«Если ты когда-нибудь снова его увидишь, - подумал Ник. Он начинал понимать этого берлинца. Чувство, которое он знал раньше, очень неприятное предчувствие бедствия. В этом отношении его догадки редко бывали ошибочными. Его встроенный радар, отточенный и чувствительный за годы обмана смерти, начал отбрасывать слабую тень на экран его разума. И если он был прав, и Аватар был в беде или мертв, это означало изменение планов. Он зависел от Аватара, который помог ему попасть в Отель Дом.


Это также, вне всякого сомнения, означало, что русские тоже уловили этот запах и кричали. У него сейчас не было времени об этом беспокоиться. Он столкнется с этой проблемой, когда она придет - что будет достаточно скоро. Но сейчас...


Он подошел к двери. Девушка последовала за ней.


«Мне нужно найти способ попасть в отель« Дом », - сказал Ник. Он щелкнул рукой по своей одежде. "Я не могу сделать это в таком наряде - они не пропустили меня мимо стола. Это означает, что мне придется прокрасться, и чтобы сделать это, чтобы меня не поймали как вора, мне нужно знать расположение это место. Вы знаете кого-нибудь, кто работает в Доме? Кто-нибудь вообще? Слуги? Кухни? Это очень важно - и за это я заплачу дополнительно.


Он на самом деле ничего не ожидал - у этих девушек было очень мало контактов в дневном мире - но он взял 100 марок со своего кошелька.


К его удивлению, она мгновенно кивнула. «Я знаю там носильщика. Он иногда приходит ко мне. Его зовут ...»


"Я не хочу знать его имя!" Ник сказал коротко. "Вы можете связаться с ним? Сейчас! Немедленно?"


Она снова кивнула. «Думаю, да. Фрит - он работает по ночам. Я знаю это, потому что он всегда приходит сюда рано, во второй половине дня. Я мог бы позвонить ему в служебном помещении отеля».


Киллмастер быстро соображал. Его приказы были достаточно ясными. Убейте Раймонда Ли Беннета. К черту Аватара, берлинского человека. Там что-то пошло не так. Кому он вообще был нужен? Если бы он мог купить этого носильщика, то смог бы выполнить свою работу и уехать из Кельна до рассвета. Это стоило шанса.


Он вручил ей купюру в 100 марок. «Позвони ему. Есть переулок за Домом? Проезд или парковка? Любое место, которое теперь будет безлюдным?» Он не был знаком с Кельном.


Она взяла деньги и положила в карман халата. «Есть переулок. Он узкий и темный, и я не думаю, что полиция хорошо его патрулирует. Дом - роскошный отель - они не сочли бы это необходимым. В Доме останавливаются только дер Классе».


Ник снова взглянул на часы. Через несколько минут после первого. Еще много времени. Если бы только птица не прилетела.


«Позвони ему», - приказал он. «Будьте очень уверены, что вы говорите только с ним и что его не подслушивают. Он умен, этот носильщик? Не тупой?»


Девушка улыбнулась. Она положила руку на руку Ника, теребя огромный бицепс. «Он достаточно умен. И ему не нравятся полицаи. У него и раньше были проблемы с ними».


Ник усмехнулся ей. «Хорошо. Мне нужен кто-то немного сомнительный для этой работы. Хорошо - позвони своему другу, как только я уйду. Вот что ты ему скажешь - убедитесь, что все поняли правильно. Совершенно верно! Это важно.


"Скажите ему, чтобы он был в переулке через час. Убедитесь, что его не видели или не пропустили. Он должен быть в состоянии организовать это. Скажите, что он должен выкурить две сигареты одновременно и, когда он выкурит их, перевернуть окурки в противоположных направлениях. Он не должен ничего говорить. Не говорить со мной. Я увижу его, прежде чем он увидит меня. Я идентифицирую себя одним словом - фельдфебель. Понятно? "


«Фельдфебель? Ты так будешь говорить? Он ничего не скажет, пока ты не заговоришь первым?»


«Хорошая девочка. Когда он слышит, как я говорю« фельдфебель », он должен ответить:« Das Wasser ist kalt ». Вода холодная. Теперь понятно? "


«Джа. У меня есть все. Но он захочет денег. Возможно, много денег».


Киллмастер пристально взглянул на нее. "Ему будут хорошо платить. Скажи ему об этом. Скажи ему также, что если он обманет меня, создаст мне проблемы, ему также будут платить. Но не в марках. Не говори ему об этом, пока он не согласится. встретиться со мной, а затем убедиться, что он это понимает. И убедитесь, что вы это понимаете ".


«Ja, schon Mann. Я знаю. Тебе не о чем беспокоиться». Ее пальцы робко поглаживали щетину на щеке AXEman. «Может быть, ты останешься еще на мгновение или две?» Она вынула из кармана банкноту в 100 марок и позволила ей упасть на пол. «Я ... мне это не понадобится».


Ник подарил ей милую и понимающую улыбку, почти искреннюю. Чтобы пощадить ее чувства, он сказал: «Было бы неплохо, Хельга. Спасибо, но я не могу. Нет времени. Может быть, позже, когда это закончится. До свидания».


Спускаясь по темной лестнице, он вспомнил, как она его назвала. Шен Манн. Красивый человек! Киллмастер немного грустно покачал головой. Где-то в твердой как алмаз его оболочке был приступ жалости. Она должна знать одиночество, превосходящее даже его собственное.


Затем он стряхнул ее и вышел на Ладенштрассе. Надо было поработать. Убивать, если все пойдет хорошо. Было бы неплохо закончить это дело сегодня вечером и завтра вернуться в Штаты.


В любом случае AXEman никогда не был особенно популярным среди проституток. А когда он с ними общался, то только с самыми красивыми и самыми дорогими.


## Глава 5


Выйдя с Ладенштрассе, Ник Картер по закоулкам и узким улочкам направился к Соборной площади. Его манеры не были скрытными; он сгорбился и шаркал, засунув руки в карманы, время от времени ткал, - рабочий, который был немного пьян, и наплевать, кто это знает. Немногочисленные прохожие не обращали на него внимания. Другого полицейского он не встретил. Он нашел затененную скамейку с подветренной стороны от музея Erzbischofliches, протяженностью садов от собора, и стал ждать. Отель «Дом» находился в двух кварталах от отеля. Он позволял себе десять минут на прогулку.


Переулок за Домом был узким и темным. Ник шел осторожно, так же незаметно, как и сами тени, избегая мусорных баков и мусорных баков магазинов, примыкающих к Дому. Он прервал конклав

кошек и громко зашипел. «Тихо, грималкины», - сказал им Ник. «Убей его. Взлетайте. Ваши друзья коты ждут».


Он нашел нишу в задней части гаража через переулок от задней части Дома. Было уже далеко за два, но в некоторых комнатах все еще горел свет. Ночные огни тускло горели на кухнях и в других служебных помещениях первого этажа. Прямо напротив того места, где он стоял, была большая стоянка, заасфальтированная и уставленная с одной стороны бидонами и мусорными баками. Был небольшой разгрузочный док. Три машины, два «фольксвагена» и «мерседес» блестели в единственном тусклом свете дуги.


Киллмастер ждал не больше двух минут, когда он услышал, как дверь мягко открылась и закрылась где-то через дорогу. Его зоркий взгляд уловил движение в густых тенях, скапливающихся возле мусорных баков. Спичка на мгновение вспыхнула желтым и погасла. Две красные точки прорезали мрак. Ник терпеливо ждал, пока мужчина курит. Потом, наконец, один окурок перевернулся влево, а другой - вправо.


Ник двинулся через переулок в самую яркую часть парковки. Он тихо сказал: «Фельдфебель?»


«Das Wasser ist kalt». Голос был грубым, низким, серьезным бассом.


Ник подошел немного ближе. «Джа. Вода холодная. Женщина сказала тебе, что я хочу?»


Теперь он был достаточно близко к тени, чтобы увидеть, как он пожал плечами. Он был коротким и приземистым. В нем говорилось: «Вы хотите войти в отель, чтобы вас не видели, герр. И я полагаю, вы хотите выйти таким же образом, nein? Это можно устроить - за деньги».


"Сколько денег?"


Момент колебания. Ник сделал еще шаг вперед и резко остановился. Это дыхание - мощная смесь табака, лука, алкоголя и просто неприятного запаха изо рта! Друзья этого человека, если они у него были, просто никогда ему не рассказывали.


«Пятьсот марок, герр? И я должен знать, вы должны мне сказать кое-что из того, что вы планируете делать? Я должен защитить себя, понимаете? Полицаи ...»


«Тысяча марок», - строго сказал ему Ник. «И вы не будете задавать никаких вопросов. Ни одного! Вы будете отвечать на вопросы. Чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас. Если вы хорошо сделаете свою часть работы и будете молчать, у вас не будет проблем с полицией. Когда мы расстанемся, вы будете Забудь, что ты когда-либо видел меня или что женщина когда-либо звонила тебе. Ты забудешь это мгновенно и навсегда! Ты понимаешь? "


«Джа, герр. Чего вы хотите? Я имею в виду кроме входа в отель? Эта часть достаточно проста и ...»


«Я знаю», - резко сказал Киллмастер. «Ты мне для этого не нужен! Вот что я хочу». И он наклонился ближе к мужчине, изо всех сил стараясь избежать этого ужасного дыхания.


Четверть часа спустя Ник Картер вышел из грузового лифта на седьмом этаже Дома. Он поднялся по пожарной лестнице на два пролета на девятый этаж. Коридоры были пусты, покрыты толстым ковром и тускло освещены. Он поднялся по пожарной лестнице, как призрак. Его рабочая одежда хранилась в шкафчике в подвале. Теперь он носил зеленую форму швейцара с блестящими серебряными пуговицами. Он переоделся в прачечной, в то время как его гид и наставник дежурили снаружи, таким образом давая Нику передышку и возможность передать свое оружие, не вызывая подозрений. В том, что носильщик был мошенником, он не сомневался, но убийство было чем-то другим.


Ник приоткрыл дверь на девятом этаже и осторожно вгляделся в длинный коридор с легкой ухмылкой на грубоватом лице. У него не было ни времени, ни желания объяснять носильщику о казнях AX. Для него убийство Раймонда Ли Беннета было бы чистым убийством.


Ник тихо вышел в коридор. Да будет так. В конце концов, если бы он это сделал, было бы слишком поздно. Тогда этот человек не смеет говорить.


Номер 946 находился в дальнем конце коридора, рядом с входом в отель. Ник быстро и бесшумно прошел расстояние, ощупывая пальцами карман зеленой обезьяньей куртки в поисках ключа доступа. Это само по себе стоило тысячи марок. Он мог бы взломать замок отмычкой, но на это потребовалось бы время, он поднял бы шум и слишком долго заставил бы его стоять в холле.


Вот оно. Белая дверь с бронзовыми цифрами 946. Слабая улыбка коснулась его твердого рта, когда он увидел табличку «Не беспокоить» на двери. Возможно, сардонически подумал Киллмастер, вполне возможно, что он сможет убить Беннета, не потревожив его. Если он сделает это достаточно быстро. Пока мужчина спал.


Он оглянулся на коридор. Он мерцал в приглушенном ночном освещении, тусклый туннель тишины. Осторожно, очень медленно Ник вставил ключ доступа в замок. Если Раймонд Ли Беннетт действительно был в комнате - а Ник не знал наверняка, - то это была самая опасная часть операции. Беннетт мог быть сумасшедшим, но он не был дураком. Ему нравилось играть в шпионские игры, и он

наверное, знал много трюков, хотя бы по чтению. Он мог сидеть в темноте и ждать с патроном 38-го калибра. Он мог прикрепить к двери ловушку для оружия или разбросать бутылки и консервные банки в качестве источника шума - что угодно. Ник Картер сказал себе, что не хотел бы получать его от сумасшедшего любителя вроде Беннета. Он также приготовил свои извинения, если его поймает какой-нибудь толстый немецкий бизнесмен и его жена: «Verzeihung, mein Herri. Тысяча извинений. Не в ту комнату, понимаете! Фальш Циммер! Я пришел починить водопровод, герр. Мне сказали. эта комната была пуста и ... Ja, mein Herr. Я немедленно иду! "


Он повернул ключ. Замок издал еле слышное маслянистое кудахтанье. Ник ждал, прислушиваясь, не дыша. Он слишком долго пробыл в коридоре. Он должен войти, уйти из поля зрения, готовый ко всему. Он пошевелил запястьем, и стилет упал ему на ладонь. Он зажал лезвие между зубами, переложил Люгер в правую руку, а левой медленно повернул ручку. Дверь беззвучно распахнулась внутрь. В комнате было темно. Киллмастер проскользнул внутрь и тихо закрыл за собой дверь. Готов ко всему.


Готов ко всему, кроме запаха, который ударил его ноздри. Зловонный запах порошка. В этой комнате стреляли из оружия. Совсем недавно.


Ник действовал инстинктивно, а не сознательно. Он упал на четвереньки и отошел от двери, направо вдоль стены, осторожно чувствуя себя впереди себя. Он мягко дышал через рот. И слушал. Слушал с каждой унцией, которую только мог собрать, его лицо было в нескольких дюймах от ковра. Через мгновение он сделал глубокий бесшумный вдох и задержал дыхание, пока у него не начали хлопать в ушах, а легкие не заболели. Он задержал дыхание почти на четыре минуты; По истечении этого времени он был уверен, что в комнате с ним никого и ничего нет. Нет живого.


Ник позволил себе мягко рухнуть на ковер, снимая напряжение. «Люгер» был в его левой руке, стилет - в правой. В комнате не было опасности. Не сейчас. Он был в этом уверен. Но в комнате было что-то еще - он чувствовал его присутствие - и через мгновение или две ему придется с этим столкнуться.


Он глубоко дышал, прислушиваясь к слабым внешним звукам, позволяя своим нервам прийти в норму. Где-то на Рейне блеял буксир - рядом протекала великая река - и по пустынным улицам проносилась машина. Издалека прозвучал полицейский клаксон. Он услышал слабый шелест и шевеление тяжелых занавесей и в то же время почувствовал дуновение ветра на своей щеке. Где-то было открыто окно. Ветерок слабо пах рекой, доками и набережными, углем, нефтью и бензином. Потом ветерок утих, и он снова почувствовал запах пороха.


На данный момент его тело было в безопасности, и его мозг взял верх. Гонки, как настоящий компьютер. В этой комнате стреляли из оружия; не было ни тревоги, ни полиции, - сказал бы ему швейцар, - а это означало, что пистолет был заглушен. Глушители означали особый тип неприятностей, его вид, который он понимал лучше всего. Полиция, хулиганы, обычные грабители, глушители не использовали. Иногда это делал Ник. То же самое и с его коллегами на службе в других странах.


Ник Картер скривился в темноте. Это будет не так просто, как он начал надеяться. Конечно, этого никогда не было. Было безумием мечтать забрать Беннета и выбраться из Кельна к рассвету! Он вздохнул и оттолкнулся от ковра. Лучше уж ладить с этим.


Он положил руку прямо в лицо мужчине. Плоть все еще была слегка теплой. Ник провел рукой по руке мужчины к запястью, поднял ее и согнул. Пока нет строгости. Может быть, это Раймонд Ли Беннетт? Неужели человек из Берлина, у которого был Аватар, увидел шанс и воспользовался им? Сделали работу и ушли? Или этот Аватар теперь остывает на полу?


Подползая к двери, Ник обнаружил, что его мысли несколько неоднозначны. Если человек из Берлина заполучил Беннета, то все к лучшему - работа была сделана - и все же это было, в первую очередь, поручением Ника. Профессиональная ревность? Ник ухмыльнулся в темноте. Вряд ли. Просто, когда он начинал работу, ему нравилось ее заканчивать.


Он нашел дверь и запер ее. Прикрутил его и натянул страховочную цепь. Он нашел выключатель света и щелкнул им. На самом деле это не было большим риском. Не после того, как перестрелка осталась незамеченной.


Люстра на потолке зажглась золотым сиянием. Ник стоял спиной к двери и осматривал сцену. Битва прошла правильно! Должно быть, было произведено несколько десятков выстрелов. Настенное зеркало было разбито, ваза валялась осколками возле камина, на светло-голубых стенах были уродливые оспины. Хорошие толстые стены, иначе пули прошли бы и насторожили людей по соседству.


Было два тела. Один из них, которого он коснулся, принадлежал маленькому китайцу. Что-то закипело в мозгу Ника, даже когда

он склонился над трупом. Значит, они тоже были в нем! Это, несомненно, сделало бы тушеное мясо более связывающим, если не более вкусным. Он немного грустно покачал головой, осматривая мертвого человека. Это было то, что он и я, Хоук, конечно, предвидели - у ChiComs были хорошие трубопроводы в Кремль - но они надеялись, что китайцы не упадут, пока не станет слишком поздно. После смерти Беннета.


Китаец был ранен в грудь, около сердца. Он сильно истек кровью на своей дорогой бело-белой рубашке. Рядом с его вытянутой рукой был Люгер, очень похожий на собственный Ника, но более поздней модели и не урезанный. Ник поднял его и осмотрел длинный цилиндрический глушитель на дуле. Хорошая, сделанная прямо здесь, в Германии. Когда он установлен, шум будет не больше, чем от пробки, выпущенной из детского пистолета.


Он бросил «люгер» на пол рядом с трупом и подошел к другому трупу. На нем были тонкие, как бумага, почти прозрачные перчатки, которые давным-давно подарил ему старый Пойндекстер. Они были сделаны из человеческой плоти - Пойндекстер только смеялся и покачивал головой, когда его спрашивали о них, - и они оставляли отпечатки. Чьи отпечатки Ник понятия не имел. Это знал только Пойндекстер - он и человек, который на самом деле снял кожу.


Он стоял, глядя на второй труп. Это было рядом с большой двуспальной кроватью. Кровать, на которой лежали, но не спали. Покрывало или красный бархат все еще оставались на месте. Материал был тяжелым и толстым, на нем остались следы двух тел. Ник на мгновение покинул тело и лег на кровать. Он наклонился над ней, не касаясь ее, и понюхал вмятины на бархате. Аромат! В одном из них дорогой парфюм. Все еще задерживается. С Беннеттом была женщина.


Киллмастер вернулся к телу, ближайшему к кровати. Они хорошо знакомы. Восток и Запад. Последняя дихотомия Политика. Этот был русским или, по крайней мере, славянином, и одного взгляда было все, что требовалось Киллмастеру. Мускулы, коротко остриженные волосы, смуглые вогнутые черты лица, дешевый костюм, который при смерти подходил даже хуже, чем при жизни. Русский мускулистый мужчина. Вероятно, при исполнении служебных обязанностей погиб подчиненный МГБ. Ник наклонился ближе. И убил много. Четыре пули в кишечнике. Он почти не кровоточил. Китайский агент был лучшим стрелком - если бы китайцы его убили. Если бы они убили друг друга. Ник снова взглянул на кровать, теперь осознавая, что в нем растет болезненное разочарование. Может быть, Беннет убил двоих мужчин. Или женщина, кем бы она ни была. Это не имело большого значения. Беннетт снова ушел, убежал, и вот он стоял с комнатой, полной трупов. И яйцо ему на лицо, как говорят в шоу-бизнесе. С пустыми руками.


Он начал перемещаться по комнате, быстро и со знанием дела обыскивая ее. Он снова взглянул на мертвецов и нахмурился. Один китаец и один русский. Борьба. Так у кого была кнопка? У кого был Беннетт? На этот раз он понял, что тянет за китайцев. Если бы у них был Беннет, то у него, AX, все еще был шанс. До Китая был долгий путь. Если бы он был у иванов, все, наверное, было бы кончено - они переправили бы его через линию фронта в каком-нибудь отдаленном, заброшенном сельском уголке. Они охраняли бы его целым отрядом, если бы сочли это необходимым - пока они не высосали его досуха, не выжали каждую унцию этих тридцатилетних полных воспоминаний из его чудаковатого мозга.


В туалете было пусто. Одежда, сумки - все пропало. Ник нашел пепельницу с несколькими окурками. Две были заляпаны помадой. Женщина начинала интересовать его все больше и больше. Что она была - китаянка или русская? Это должно было иметь значение.


Он пошел в ванную, чтобы быстро осмотреться. В шкафу ничего не осталось, ничего не спрятано в сливном бачке унитаза; на нескольких салфетках в корзине для бумаг остались следы макияжа. Никто не прячется в душевой кабине. Ник вернулся в спальню и прошел через небольшой стол. Ничего, кроме обычных канцелярских принадлежностей, ручек, карандашей и т. Д. Он заглянул в мусорную корзину под столом. Бумажный пакет среднего размера. Он наклонил мусорную корзину ногой, и мешок выскользнул на пол. Был! дребезжащий, дребезжащий звук. Как разбитая посуда. Ник поднял его и вытряхнул содержимое на ковер.


Это была разбитая мозаика из битой керамики. Два десятка и более осколков, больших и малых, с желтой охристой глазурью. Ник перебирал кусочки и кусочки. Какое-то украшение стола, безделушки на камине, китч, обставленный отелем? Тогда зачем собирать куски, складывать их в мешок? Попытки убрать остальную часть комнаты не предпринималось.


Киллмастер скрутил между пальцами самый большой кусок. Это была голова рычащего тигра. Маленький, примерно дюйм в диаметре от уха до уха, сделанный очень умело. Крошечные глазки были дикого желтого цвета с алым отблеском, а клыки - диким белым криком. Вы почти ожидали, что вещь укусит вас

Ник некоторое время смотрел на нее, затем собрал куски и положил их обратно в сумку. Он сунул сумку в карман куртки швейцара. Вероятно, ничего не значило - но в таком неприятном случае вы даже не догадывались.


Он подошел к открытому окну и осмотрел тяжелую ткань штор. Ветерок утих, и вешалка двумя или тремя складками лежала на узком радиаторе, который должен был прочистить. Складки помятые и грязные. Ник взглянул вверх. Пелерина была сорвана с прута. Кто-то наступил на него, выходя из окна. Он отдернул занавеску.


Конечно, они пошли этим путем. Беннет и женщина со всем своим снаряжением. Ник хотел было высунуть голову, но затем нахмурился на его беспечность. Он вернулся и выключил свет, затем подождал еще минуту, прежде чем вытянул окно и начал поискать вверх и вниз. Внизу пожарная лестница вела на оживленную главную улицу. Он сомневался, что они пойдут по этому пути. Тогда вверх. До крыши и над прилегающими зданиями.


Он по привычке проверил свое оружие, затем гибко прошел в окно и начал подниматься. Осталось всего три этажа. Он поднялся по крутой лестнице, которая зацеплялась за парапет, помедлил прямо под выступом, затем в спешке поднялся вверх и снова. Создание силуэта на фоне неба было плохим приемом и иногда могло быть фатальным.


Крыша была плоской. Гравий и гудрон. Здесь находился корпус для лифтовой техники и цистерна с водой. Киллмастер вошел в самую глубокую тень под танком и стал ждать. Он ждал пять минут. На крыше ничего не двигалось. Если Беннет и женщина прошли этим путем - он был в этом уверен - то они нашли выход с крыши. Если бы они могли, он бы мог. Даже когда Киллмастер вышел из-под танка, в его голове начал формироваться план. Это был не особый план - и ему это не особенно нравилось - но это была, как сказал заядлый игрок, единственная игра в городе. У этого калека плана могло и не получиться, и даже если бы это случилось, у него были бы большие неприятности, но это казалось единственным выходом. Киллмастеру предстояло всколыхнуть шершневое гнездо, сделать из себя подношение - короче говоря, заманить ловушку собственной шеей. И надеюсь, что его поймали. В противном случае это было безнадежно. Он просто продолжал шарить в темноте. Нет времени на это. Он должен был действовать и действовать быстро. Он должен сыграть клоуна.


После минуты осмотра крыши он понял, как они ее оставили, Беннет и женщина. Должны быть. К востоку, к Рейну, крыша соседнего здания спускалась на десять футов. Между зданиями был промежуток в шесть футов. Ник изучал темную яму внизу. Он тихо присвистнул. Для него это было пустяком. Но для Беннета? Для женщины? Затем каким-то образом с большой ясностью он узнал правду. Беннет, маленький предатель, мог быть проблемой, но не женщина! Кем бы она ни была и с какой бы стороны она ни была, она будет главной. Она, наверное, подтолкнула Беннета!


Теперь в движениях Киллмастера была некоторая нарочитая небрежность. Ястреб был бы очень озадачен неряшливостью своего мальчика номер один. Ник прыгнул на крышу внизу. Делал он это легко, но неуклюже. Он упал, перекатился и позволил себе громко выругаться. Он стоял силуэтом и отряхивал себя, сердито бормоча, и производил больше шума, чем медведь в чаще. По его спине пробежал холод, с которым ничего не поделать. Если они были рядом - другие неудачники, русские или китайцы, - он должен был их нарисовать. О победителях, российских или китайских, ему сейчас не о чем беспокоиться. Они будут делать время и следы.


Он пересек крышу, шумно качаясь, и неуклюже перелез через парапет, ведущий на следующую крышу. До конца квартала постройки находились на одном уровне. Тогда ему придется спускаться на улицу.


В третьем здании он нашел тело Аватара.


Он лежал в глубокой тени возле основания вентилятора. Ник вовремя заметил это, но позволил себе споткнуться на нем. Он проклял его. Если бы за ним наблюдали - он надеялся, что это так - им, должно быть, трудно сдержать смех, они подумали бы, что им нужно иметь дело с лучшим в мире болваном.


Он никогда не встречал этого берлинца лично, но ему показали фотографию в Вашингтоне. Этот человек был главным агентом, но без звания Киллмастера. Только трое других мужчин имели это звание в AX, причем Ник Картер был старшим офицером. И все же это был хороший человек, очень хороший человек, а теперь он умер. Ник опустился на колени рядом с телом, используя ручку-фонарик, и быстро обыскал карманы. Ни кошелька, ни учетных данных не было. Они бы взяли их для возможного использования в будущем, для копирования и подделки. В остальном все было в порядке. Аватар не был замаскирован. На нем был деловой костюм американского производства консервативного покроя, белая рубашка и темно-синий галстук. Его фетровая шляпа свернулась

в нескольких футах от него, когда пуля попала ему между глаз. Ник позволил крошечному лучу на мгновение остановиться на черной дыре, знаке смерти, пристальных глазах. Он задавался вопросом, была ли у этого парня жена. Семья? Немногие AXEmen сделали это.


Большим и указательным пальцами он закрыл глаза, похлопал по еще теплой щеке и поднялся на ноги. Аватар, должно быть, проверил в отеле, обнаружил, что Рэймонд Ли Беннетт все еще там, видел или каким-то образом слышал о женщине и других, и решил действовать, не дожидаясь Ника. Не имея ранга Killmaster, все же в миссии он имел бы лицензию на убийство. Судьба повернула дело вспять.


Ник Картер продолжил свой путь по крышам. Он подошел к последнему зданию и нашел ржавую пожарную лестницу, ведущую на узкую улочку, которая уходила в сторону пристани. То, что раньше было догадкой, подозрением, стало почти очевидностью. Беннет и женщина, должно быть, пытаются выбраться из Кельна необычным маршрутом - рекой. Это было бы медленно - это был бы главный недостаток - но было также много преимуществ. Дороги легко перекрываются; поезда, самолеты, автобусы, частные автомобили можно легко остановить и обыскать. Трудно заблокировать такую большую и оживленную реку, как Рейн.


Спускаясь с последней пожарной лестницы на узкую мощеную улочку, он сказал себе, что это, должно быть, китайцы - у них был Беннетт! Время было бы для русских важно; для китайцев это не имело бы большого значения. Они были терпеливыми людьми, а до Китая было чертовски далеко - они попытались найти безопасную нору и уйти в землю. Подождите. Рейн был забит буксирами, пароходами, баржами и парусными лодками, крейсерскими яхтами с каютами и т. Д. Именно в этот момент Ник признал, что, по крайней мере, на данный момент, он проиграл игру. Рэймонд Ли Беннетт собирался уйти - пока что.


Теперь он шел к набережной, быстро шагал, все еще в сапогах тяжелого рабочего, стуча по тротуару. Он свернул в переулок, выходивший на причал, увидел сияние огней и четкие очертания погрузочных кранов. Переулок заканчивался высоким проволочным забором. Дальше работали люди, разгружая речной пароход. Рядом с пароходом, вверх по реке, была пришвартована длинная цепочка барж. На набережной было темно. Ник повернул направо, по длинному туннелю, образованному складскими помещениями, вырисовывающимися по обе стороны. Узкий темный проход.


Пройдя пятьдесят ярдов, он оглянулся через плечо. Они следовали. Три тени только что промелькнули в туннеле за ним.


Улыбка Киллмастера была холодной и немного жестокой. Точно по расписанию. Они рассчитывали, что он остынет. В каком-то смысле это было правдой, но они у него тоже были. Это было похоже на старый анекдот - кто, что кому делает и кто будет за это платить! Это была безрассудная игра, но не первая, и он надеялся, что не последняя. И теперь ему пришлось выдержать достаточно борьбы, чтобы это выглядело искренним.


Он остановился там, где заканчивались склады, где переулок расширялся и свет становился немного лучше. Он повернулся, как будто только чтобы предупредить его, и встретил напор трех мужчин. Славянские мускулы, все они. Крупные, крепкие, грубые мужчины с разбитыми лицами и кулаками, как окорока. Он подумал, что им будет дан приказ не убивать его. Еще нет. Ему это понравилось. Это означало, что он мог с ними справиться, но хорошо, и он был как раз в настроении для этого. Он был усталым, расстроенным - неудачником на работе - и просто злым и злобным.


Он ударил первого мужчину ногой в промежность. Он засунул четыре пальца, жесткие и твердые, как железнодорожные шипы, в глаза второму мужчине. Он бросил катящийся блок в колени третьего человека, сбил его с ног и ударил ногой по лицу тяжелыми армейскими ботинками. У него возникло ощущение, что он переборщил. Осторожный! Его нужно было взять в плен.


Мужчина, которого он ударил в промежность, остался стоять, стонал и хватался за себя, но второй мужчина вскочил и снова вошел, размахивая палкой. Ник взял удар на левое предплечье - это было больно - и ударил мужчину в горло ребром правой руки. Слишком сложно, черт возьми! Мужчина свернулся с резким животным ворчанием боли. Ник снова выругался. Эти персонажи были слишком легкими! Это стало выглядеть так, как будто ему придется вытащить палку и нокаутировать себя.


Человек, которого он ударил по лицу, покатился по переулку, нашел штырь, который уронил его товарищ, и напал на Ника сзади. Ник сделал вид, что не видит его. Он сосредоточился на том, чтобы ударить одного из мужчин коленом по лицу, когда тот пытался подняться. Он напрягся, собираясь с силами. Это никогда не было легко!


Штырь попал ему прямо над правым ухом, сильный удар. Между моментом удара и открытием темной дыры под его ногами Нику удалось сломать нос человеку перед ним. Он почувствовал хруст костей и обрадовался этому, а затем началась длинная спираль в яркую тьму. Он спускался по самому длинному в мире желобу для стирки. Ясно это были Врата ада.


## Глава 6


Кто-то говорил. Слова текли снова и снова. Никогда не перестанет. Непрерывная болтовня. Yackety-yac-yackety-yac ... Где, черт возьми, он был? Распятый на Вавилонской башне? Конечно, его связали по рукам и ногам, и он лежал на чем-то очень твердом. Это было не так уж и плохо - это были разговоры, которые сводили его с ума, беспокоили его. Разве они никогда не заткнулись? Это было похоже на собрание обезьян-ревунов, птиц майна и приклеенных автоматических рожков - все это смешалось в один отвратительный порыв звука. И все это не имело смысла. Все слова слились воедино в странном электронном крике. Это было похоже на запись на кодовой машине ...


Подождите минуту! Этот голос ... этот единственный голос там? Где он раньше слышал этот голос? Хммм - это было очень и очень знакомо. Слишком знакомо!


Ник Картер держал глаза плотно закрытыми. Его массивный мозг, только начинающий избавляться от воздействия наркотика, только что приходя в сознание, взял верх. Ни один мускул не шевельнулся на его лице, ярком в резком горячем конусе яркого белого света. В его мозгу цепи двигались и щелкали, маленькие лампочки загорались и гасли, вопросы задавались центральным пультом, и ответы возвращались - и все это за меньшее время, за которое ему потребовалось сделать один вдох.


Он был у русских. Хорошо. Он так и планировал. Его связали под горячим светом. Наверное, подвал или старый склад. Это не имело большого значения. Что имело значение, так это то, что он говорил! Сколько? Сколько? Что он сказал им до сих пор? И он все еще говорил. Только теперь он осознавал это, знал, о чем говорит. Хладнокровно и спокойно восстановившийся сегмент его мозга стоял в стороне и слушал рефлекторный, автоматический поток слов. Но теперь его мозг редактировал поток.


Женский голос, мягкий и убедительный, висел в воздушном шарике прямо над его головой. Как речевые шары в комиксах. С огромным усилием Ник сдержал мышечное сокращение - он все еще не вернулся. Его разум все еще играл шутки. Надпись на воздушном шаре, голос, были написаны заглавными буквами и жирным черным шрифтом Bodoni.


«Вы расскажете нам, - сказал голос, - все, что вы знаете о Желтой вдове. Все. Каждая мелочь важна. Мы знаем, что у вас есть дело о Желтой вдове в Вашингтоне. Вы, должно быть, видели это дело. Вы все расскажет - все! "


Желтая вдова? Мозг Ктилмастера пришел в норму по мере того, как действие препарата закончилось. Кто, черт возьми, была Желтой вдовой? Никогда о ней не слышал. Нет в файлах AX. Может, она принадлежала к ЦРУ или ФБР - в любом случае не помешало бы выдумать несколько лжи, убить время, пока он снова не станет полностью самим собой.


Он держал глаза закрытыми, его лицо расслаблено. Он сказал: «Да. Я знаю Желтую Вдову. Она китайский агент. Она была замужем три раза и, как полагают, убила своих мужей, хотя это так и не было доказано. Она управляет цепочкой прачечных и отбивает суи. суставы в Штатах. Она использует их для встреч и встреч ".


Другой голос, мужской, сказал: «Он лжет. Полковник. Сейчас мы тянем нашу ногу. Наркотик начинает исчезать - я говорил вам, что нехорошо давать его, пока он без сознания. Чтобы быть полностью эффективным, он должен быть ... "


"Тихо, доктор!" Голос был теперь резким и потрескивающим, наполненным властью, почти нейтральным. И все же это была женщина. Ник позволил себе чуть-чуть приоткрыть глаза. Она склонилась над ним, ее лицо было близко к его, ее глаза были жесткими и размытыми синими. Ее горячее дыхание было отравлено табаком. Спереди она слегка облысела. Ник снова закрыл глаза. Лысая женщина? Может, он все еще был под наркотиками.


Затем его удивительный мозг, теперь полностью восстановленный, вернулся к файлу памяти и нашел возможный ответ. Полковник? Мужчина только что так ее назвал. В его мозгу сформировалась картина. Изображение полулысой женщины. Настоящий ужас женщины. Ее звали Зоя Калински, и она имела звание полковника МГБ. Эйкс мог не знать о Желтой Вдове, кем бы она ни была, но у них было очень толстое досье на Калински. Эффективная - преданная - садистка - бисексуальна. Уродлива!


Рука ударила его по лицу. Это потрясло и ужалило его. Женщина сказала: «На этот раз вы правы, доктор. Хорошо, мистер Картер! Вы можете прекратить притворяться. Давайте не будем болтать ерунды. Времени мало, а нам есть о чем поговорить».


«Он не мог бы рассказать им о Рэймонде Ли Беннетте и этой женщине», - подумал Ник, прежде чем открыть глаза. Он действительно ничего не знал! Что еще он мог сказать, он не мог знать - он мог только надеяться, что они слишком торопились, слишком интересовались Беннетом, чтобы подробно расспросить его о секретах AX. Он решился на наглость.


Он посмотрел на женщину

. Ей-богу, она облысела! Ее волосы цвета мыши были зачесаны назад и небрежно запутаны в пучок на задней части толстой шеи. Лицо у нее было широкое, нос плоский, губы - тонкий разрез в серой коже. Голубые глаза были слезящимися, слабыми, но почему-то очень жесткими. Мрачный. У нее были широкие плечи и массивная талия. «Должно быть, - подумал Ник, - у нее огромная задница».


Ник подмигнул ей. «Полковник Калински, я полагаю? Как дела, полковник? В последнее время занимается какой-нибудь борьбой?»


Секунд пять голубые глаза смотрели на него. Ресницы были скудными, почти бесцветными. Она глубоко вздохнула, выпятив грудь размером с баскетбольный мяч, затем снова ударила его. И снова. И еще раз. Она сделала это тыльной стороной ладони, повредив его костяшками пальцев.


«Это, - ровно сказала она, - просто чтобы вы знали ваше положение, мистер Картер. Чтобы показать вам, кто здесь главный. Вы, поверьте мне, не в состоянии делать шутки!»


«Ничего не могу поделать, - сказал Ник. «В глубине души я просто веселый ребенок. Но я постараюсь контролировать это - как минимум ради своей челюсти. У вас там неплохой удар, полковник». И все же ее руки, как он заметил, были маленькими и мягкими и почему-то не ладили с остальной ее частью.


Женщина сделала нетерпеливый жест. «Довольно! Ответьте, пожалуйста, на мой последний вопрос. Что вы знаете об этой женщине по имени Желтая Вдова? Никакой лжи».


Киллмастер кивнул. «Хорошо, полковник. Никакой лжи. Я никогда о ней не слышал. Это она утащила Беннета?» Он быстро проникал внутрь, надеясь вывести ее из равновесия, но без особой надежды. Сократовский метод оказался на своем месте; против главного агента МГБ у него не было особых надежд. И все же ему нужно было попытаться что-то начать. Это была вся причина, по которой я был здесь, чтобы нанести удар по голове. Он был загнан в угол. И в этом бизнесе вы получали помощь, где бы вы ее ни находили.


Полковник Зоя Калински погладила дряблый подбородок несообразно красивой рукой. «Я задаю вопросы», - сказала она. «Но я начинаю думать, что зря трачу время на тебя, Картер».


Ник усмехнулся ей. «Минуту назад это был мистер Картер. Что случилось, что заставило меня потерять лицо?»


Голубые глаза изучали его. «Потерять лицо? Это странное выражение для тебя. Но ничего - повторяю, что ты знаешь об этой Желтой Вдове?»


Ник нахмурился. «И я повторяю - ничего! Вы должны знать, что я говорю правду. Вы допросили меня под наркотиком, не так ли? Что это было - пентатол натрия?»


«Да. Но это было сделано неправильно! Я же сказал вам, полковник ...»


Говорившим был высокий исхудавший мужчина, стоявший немного позади женщины. В дешевом твидовом костюме он был немногим больше, чем кучка костей. На нем была потрепанная шляпа-трилби. Лицо его было изможденным, глаза полны беспокойства, и весь он был записан наркоманом. На полу у его ног лежала маленькая черная медицинская сумка.


Женщина в ярости повернулась к мужчине. Ее голос потрескивал, как закороченный электрический кабель. «Молчи, ты! Не говори больше! Нет, если у тебя нет моего разрешения. Мы имеем дело не с дураком, а с подчиненным! Этот человек - Николас Картер. Он главный агент AX, американской организации убийств! Имейте это в виду, все вы. Я и только я буду говорить с этим человеком. Понятно? "


Трусость худого человека была жалкой. Он провел дрожащей рукой по лицу. «Да-да, мой полковник! Я понимаю. Я ... я больше не обижусь».


«Смотрите, чтобы вы этого не делали. У меня достаточно проблем, и мне не нужно иметь дело с дураками».


Ник Картер использовал эту короткую перебранку, чтобы оценить физическую ситуацию. Его глаза ничего не упустили; его мозг сохранил это для будущего использования.


Он был на каком-то складе. Оказалось, что он очень широко используется. Куда бы он ни посмотрел, он видел стопки чего-то, что казалось тяжелыми рулонами бумаги. Наверное, газетная бумага. Откуда-то неподалеку раздался приглушенный рев буксира. Значит, они все еще были у реки. Длинный стол, к которому он был привязан, стоял на небольшой поляне среди стопок бумаг. Единственный свет был на 300 ватт, свисая над ним большим зеленым оттенком. Было трудно снова заглянуть в тени, но он слышал, как они двигались и кашляли, видел вспышку спички, слышал шепот. Мускулистые мальчики. Он считал тени как мог. Их должно быть не менее шести. Без сомнения, свежие, и не те, над которыми он работал. Это, сказал он себе, может стать немного неприятным, пока все не закончится. Но тогда он знал это с самого начала.


Полковник вернулся. Ее тонкие губы приоткрылись, показывая, куда пропало все желтое. «А теперь, Картер, еще раз. Вы знаете, что Желтая Вдова - китайский агент, не так ли? Вы так и сказали. Вы должны знать о ней больше. Ее друзья, ее способ работы, ее убежища, куда она пойдет - где она спрятаться? Вы должны знать все эти вещи - и ты скажешь мне! "


Ник покачал головой. «Я не знаю. Говорю вам, я никогда о ней не слышал. Я все это выдумал, когда выходил из наркоты. Послушайте, полковник Калински, может, мы сможем заключить сделку, а? По крайней мере, я могу, если ты хочешь играть. У меня карт-бланш от моего правительства. А у тебя? "


Снова долгий медленный взгляд. Тонкие сжатые губы были больше похожи на бульканье, чем на смешок, но полковнику это определенно понравилось. «Я рад, что мы встретились, Картер. Вы все, что я слышала, - беззаботный и высокомерный. Вы тоже не лишены мужества - либо это, либо вы полный дурак! Этому я не могу поверить».


Ник принял слегка идиотское выражение лица. «Господи, полковник. Большое спасибо. В нашей профессии не так много добрых слов и ...»


Она снова хлопнула его костяшками пальцев по лицу. «Достаточно. Вы все еще утверждаете, что ничего не знаете о Желтой вдове?»


Это была тяжелая работа, но Ник сумел удержать усмешку. «Да. Вот почему вам лучше подумать о сделке. Полковник, и быстро! Они все время удаляются все дальше - Беннет и эта китаянка. Почему бы вам не выложить свои карты на стол? Я сделаю это. Я ищу Беннета. Я признаю это. Я хочу убить его. Ты тоже гонишься за Беннетом. Но ты не хочешь его убивать. Пока нет. Пока ты не использовал его, выкачал из него насухо. Лицо это, полковник. Вы, люди, плохо подурачились по поводу этого дела с Беннетом. Мы тоже. Нам придется ссориться между нами позже, я знаю, но сейчас ни у кого из нас нет Беннета! Эта Желтая Вдова забрала его. и она бежит в Китай. Если мы соберемся вместе, если мы будем обмениваться информацией, работать вместе, мы сможем остановить ее ».


Это был монументальный блеф. Он не думал, что это была молитва. Он мог предложить обменяться информацией, потому что у него ее не было. Этот полковник Пять на Пять мог иметь только небольшую информацию - в конце концов, русские шли по следу прямо перед ним.


Голубые глаза смотрели на него сверху вниз, как два шарика. У него сложилось впечатление, что на ней были контактные линзы, и он задумался об этом, но ненадолго. Она снова ударила его по лицу. «Я думаю, что я права насчет тебя, Картер. Ты ничего не знаешь. Ты, как ты говоришь, напортачил. Я признаю, что и мы сделали это, но твоя халатность намного хуже. Если бы не твоя репутация, я была бы склонна думать, что вы всего лишь еще один американский дурак ». Ее костяшки снова ударили его по лицу.


Ник почувствовал на губах струйку крови. Он улыбнулся, чувствуя, как разорванная кожа тянется и растягивается. «Когда вы закончите получать удовольствие, полковник, я предлагаю вам связаться со своими людьми и спросить их, что они думают. Получите короткую волну от своего босса в Кремле и спросите его! Возможно, вы немного удивитесь. "


Женщина отвернулась от него и сделала несколько шагов в тени. Ник увидел, что был прав - ее зад был огромен. Ноги у нее были бы толстыми даже очень. Она была около двухсот фунтов женской мерзости. Его кишки сжались, и он почувствовал момент, близкий к панике. По коже струился пот, как маленькие влажные змеи. Он просчитался? Сможет ли он выбраться из этого?


Он мог слышать, как она приказывает кому-то в темноте. Через мгновение мужчина сказал: «Да» и немедленно ушел. Полковник вернулась и посмотрел на Ника. "Я частично последовала твоему совету, Картер. Я отправила сообщение своему начальству, информируя их о твоем пленении и о том, что ты предлагаешь. Пройдет час или больше, прежде чем мы сможем ожидать ответа, а пока мы вернемся к настоящему делу. Что ты знаешь об этой Желтой Вдове? "


Ник громко застонал. «У вас, полковник Калински, однобокий ум».


«Да. Это так. Я считаю это большим подспорьем в своей работе. Что ты знаешь о старом римском праве, Картер?»


Это остановило его на мгновение. Он моргнул, глядя на нее. «Старое римское право? Думаю, не так уж и много. Почему? Какое это имеет отношение к поиску Беннета?»


«Возможно, много. Очень много - я найду Беннета. Доктора! Оборудование, пожалуйста. Думаю, я начну сейчас». Она протянула руку и пошевелила кольцами. Киллмастер, вспомнив некоторые подробности досье Зои Калински, почувствовал, как по его спине холодеет пот. Он мог выдержать пытки. Принимал это много раз. Но ему это никогда не нравилось. И есть предел тому, что может выдержать любой мужчина.


Ник был подготовлен к ножам, стоматологическим сверлам и даже воздушным шлангам. Его не удивили бы медные удары, дубинки, кнуты. Это был старый склад, и им придется довольствоваться тем, что было под рукой, но оборудование, которое вытащил наркоман, озадачило его. Это было так просто, так безобидно выглядело.


Два куска тонкого дерева. Около восьмой дюйма толщиной и пять квадратных дюймов. Небольшой резиновый молоток, очень похожий на молоток судьи.


Полковник Калински встала

из-за стола. «Подготовьте его».


Двое мускулистых парня вышли из тени. Оба улыбались. Ник проверил ремни, которыми его запястья крепились к углам стола. Рок-фирма. Ад! Какое удовольствие сбить ухмылки с этих плоских лиц. Но этого не произошло - на этот раз ему просто нужно было лечь и принять это. Но что?


Он узнал достаточно скоро. Его раздели до рубашки и брюк. Конечно, у него не было оружия и тяжелой армейской обуви. Теперь, по команде женщины, мужчины расстегнули его брюки и стянули их. Его шорты были сорваны, и он оказался под горячим светом.


Это было тяжело, но Нику удалось сохранить и улыбку, и хладнокровие - как сказали бы кошки в США - и он даже мог взглянуть снизу вверх на полковника. «Пожалуйста, полковник! Я знаю, что мы враги и все такое, но разве это не заходит слишком далеко? Я скромный человек и ...»


«Ты много говоришь, Картер, но никогда ничего не говоришь. Но ты будешь - ты будешь». Ее холодный взгляд был непоколебимым. Ник вспомнил гигантского кальмара, с которым он однажды столкнулся в морской пещере недалеко от Мадагаскара. Кальмар посмотрел на него так, как она смотрела сейчас.


«Я говорила о старом римском праве», - сказала она. Она начала рисовать пару очень тонких резиновых перчаток. Перчатки хирургов. Он снова отметил хрупкость ее рук, но забыл об этом в дикой панике. Он не любил думать о хирургах.


«Старое римское право, - продолжала она, - было полной противоположностью вашего декадентского английского права. Теперь в вашей стране признания, полученные под пытками, выбрасываются за пределы суда. В старом Риме все было наоборот - признание Чтобы быть действительным, нужно было получить его под пытками. Ты начинаешь понимать, Картер? "


«Я понимаю, - выпалил он, - но вы зря теряете время. Если лекарство не подействовало ...»


"Наркотики!" Как будто она плюнула. «Я мало верю в наркотики. Еще меньше в дураков, которые их вводят». Она повернулась и посмотрела на доктора. «Ты останешься, понимаешь. Не уползать, потому что у тебя слабый желудок. Ты бедняжка, но ты должен обладать некоторыми знаниями, и я должен знать, когда его болевой порог будет достигнут».


«Как прикажете», - сказал исхудавший мужчина с первым проявлением достоинства. «Но я буду болеть, как обычно. Я обещаю вам это, полковник». Один из мужчин засмеялся.


"Тогда будьте больны!" - прохрипела женщина. «Но будьте внимательны. Вы и ваши наркотики! Я покажу вам лучший наркотик из всех - лучший наркотик правды. Боль!»


За всю свою долгую карьеру агента Киллмастер никогда не испытывал ничего подобного. Даже когда он собрался с силами против предстоящей боли, он обнаружил, что был очень очарован. Эти нежные руки в бледных резиновых перчатках. Конечно, она была достаточно клинической; когда она занималась своими делами, не было ничего, кроме самого беспристрастного интереса.


Она подложила под него кусок дерева; другой кусок дерева она положила сверху. Сэндвич из дерева. Очень тонкое дерево. Полковник Калински поднял резиновый молоток и посмотрел на Ника Картера. Выражение ее лица было очень близким к добродушному. Она могла быть коренастой, довольно некрасивой медсестрой, имеющей дело с непокорным ребенком. Она ловко удержала молоток в одной руке.


«Возможно, я зря трачу время», - сказала она Нику. «И причиняя ненужную боль. Возможно, моя интуиция верна, а вы ничего не знаете о Желтой Вдове, но я не могу доверять своей интуиции. Как агент, Картер, вы поймете это. Я должен быть уверен! И нет более верного пути. чем пытками. Так было с самого начала мира - когда все остальное терпит неудачу, пытки работают. Теперь, Картер? Последний шанс. Что вы знаете о Желтой вдове? Я знаю, что у вас есть досье на нее - что такое в нем? Также мне нужны имена ваших людей в этом городе, в Кельне и в Берлине. Быстро! "


Ник Картер покачал головой. «В одном вы правы, полковник. Вы зря теряете время. Я ...»


Полковник Калински ударил молотком по верхнему брусу. Резко.


Поначалу боли не было. Только нарастающая тошнота, которая началась в его желудке и перешла в грудь и горло. Ник подумал, что он собирается извергнуть, и сопротивлялся. Он задыхался. Затем задержавшаяся волна боли поразила его, жгучая волна агонии разорвала его мозг.


«У вас есть глупая храбрость», - сказала она. Молоток снова опустился. На этот раз немного сложнее. Боль усилилась, и Ник не смог сдержать горячего ожога в горле. Он чувствовал рвоту на губах и подбородке. Она снова ударила молотком. И снова. Ник плыл на горячем плоту боли, которая была невыносимой, но все же ее нужно было как-то вынести. И более того - он должен держать в чистоте хотя бы часть своего разума. Он должен слушать и пытаться вспомнить что говорила эта садистская сука.


Ее голос звучал достаточно ясно из алого тумана его боли. Боль, которую он не мог вспомнить, потому что не мог вспомнить, что чувствовал боль; боль, которую он никогда не смог бы описать больше, чем он мог бы описать запах розы; боль, которая была сутью здесь и сейчас, непосредственная вещь, изгнавшая остальную вселенную. Его измученное тело олицетворяло боль. Он был болью!


«Я расскажу вам то немногое, что мы знаем о Желтой вдове», - говорила женщина. «Я делаю это, потому что уверен, что вы уже все это знаете - факт, который вы сейчас признаете».


Молоток упал.


«Ее настоящее имя - Чанг», - продолжал голос. «Она наполовину кореянка, наполовину китаянка. Ее считают очень красивой, хотя сейчас ей должно быть за сорок. Теперь она известна как мадам Сю Цзы Цзай, то есть в Пекине. Ее покойный муж работал в китайском генеральном штабе. Ей больше всего не повезло со своими мужьями. Последний был ее четвертым ".


Снова молоток.


Ник зажал нижнюю губу зубами и сильно прикусил. Попробовал соль собственной крови. Он не собирался кричать из-за нее. Еще нет.


«Она агент высшего звена, эта Желтая вдова. Она работает только над самыми важными миссиями. Наше собственное досье на нее очень скудно, поэтому я должна знать то, что вы знаете, Картер. Поскольку эту женщину нужно поймать, она и Беннет, прежде чем она сможет доставить его в Китай ".


«Точно моя мысль», - сказал Ник. Неужели этот стонущий, мучительный бормотание на самом деле был его голосом? "Если бы вы просто послушали ..."


Тук-тук-тук - три быстрых удара молотком. Перед ним открылись новые просторы боли. Он бродил по раскаленным добела углям, по бескрайней равнине боли. Он начал бороться за его вменяемость. Боль в Испании падает в основном на мой мозг. Вот оно снова! О боже ... о боже ... о боже ... прекратите это ... прекратите это ... прекратите это ...


Молоток лежал на его разбитом и опухшем теле.


«Мои люди, - сказала полковник Калински, - в прошлом совершили ошибку, недооценив китайскую разведку. Нынешнее поколение, я лично, расплачивается за свои ошибки. Используя ваш гангстерский сленг, мы пошалили на человека Беннета. Его завербовали и высадили в Вашингтоне около тридцати лет назад. А потом забыли. Его досье потеряно. Идиоты! Его досье недавно нашли совершенно случайно - в каком-то мусорном ведре, которое собирались сжечь. Это привело к обнаружению банковский счет на его имя, на который была внесена большая сумма денег ". Голос был немного озадачен. «Это еще одна вещь, которую мы не понимаем - почему этот Беннетт перешел на сторону китайцев, когда в Москве его ждет состояние».


Сквозь мутные от боли глаза Ник увидел, как она подняла молоток. Чтобы предотвратить немедленную агонию, он выпалил: «Это женщина! Беннетт любит женщин. Он псих, помешанный на сексе. Я не думаю, что он заботится о деньгах. Но красивая женщина могла уговорить его на что угодно». Он сказал себе, что не раздает ничего важного. Пока он получал гораздо больше информации, чем давал. Но этот молоток - этот ужасный молоток!


Тишина. Молоток парил, но не падал.


«Хм, вот и все. Спасибо, Картер. Видишь ли, ты начинаешь говорить. Значит, Беннет - сексуальный психопат? У нас нет этой информации в наших файлах. Да. Теперь я вижу, как это было сделано. Китайцы знали это, а мы нет. Они прислали Желтую Вдову в качестве приманки. И это сработало ».


Ник Картер продолжал говорить, не сводя глаз с молотка. Он очень близко подходил к концу своего сопротивления, и он знал это. Еще несколько ударов кувалдой - молоток с тех пор становился все больше - и он журчал, как ручей. Умоляйте их выслушать секреты AX. Если только он не сможет каким-то образом, милостиво, потерять сознание. Но никогда не было так просто.


«Вдова, возможно, пожалеет, что забрала Беннета», - сказал Ник лицу, парившему над ним в облаке боли. Вы знаете, он убил свою жену. Или ты? "


Лицо кивнуло. Сквозь туман, забивающий его мозг, он видел синие глаза, сверлящие его, как буравчики.


«Мы это знаем. Когда его дело было восстановлено, наши люди в Нью-Йорке немедленно проверили его. Мы просто опоздали. Только за день до того, как было обнаружено тело его жены. Беннетт исчез. Мы могли сделать это. ничего, кроме как ждать, пока он свяжется с нами ".


Хитрость заключалась в том, чтобы заставить ее говорить. Пока она говорила, молоток не падал, тошнотворная агония не возвращалась. Но чтобы она продолжала говорить, ему приходилось кормить кошечку - постоянно передавать ей обрывки бесполезной информации. Но как? Какая? Кого он мог бросить к волкам, не ставя под угрозу безопасность AX?


Молоток упал. Жесткий. Ник закричал. По крайней мере, он так думал. Он не мог быть уверен. Крик, казалось, исходил от

танца. Одно можно было сказать наверняка - кто-то кричал!


Он больше не мог этого выносить. Почему бы не отдать им носильщика? Носильщик в отеле «Дом»? Он открыл свой окровавленный рот, чтобы что-то сказать, затем снова закрыл его. Нет, дурак! Они схватили этого человека и истязали его - и это привело бы их к бедняге на Ладенштрассе. Он не мог этого сделать.


Снова молоток. И снова. Боль вошла в его существо, смешалась и вышла как удовольствие такой чистоты, что его невозможно было перенести. Такое удовольствие было невыносимым.


"Стоп!" Он снова кричал. «Прекрати! Я поговорю ... Я поговорю». Он дал им Аватар. Человек из Берлина. Он был мертв, и ничто больше не могло ему навредить.


Молоток отдыхал от своих трудов. Голос Богини Демонов, Поставщицы боли, произнес со смехом: «Я думала, что ты будешь говорить, Картер. Теперь ты ведешь себя разумно. Я рада. Мне не нравится причинять боль».


Лежащая сука!


Киллмастер заговорил быстро, как будто словесный поток мог превратиться в барьер, физический щит от молотка.


«Я ничего не знаю о Желтой вдове», - выдохнул он. «Это правда - я не знаю. Я бы сказал вам, если бы знал. Но я могу рассказать вам о нашей берлинской установке - от начальника вниз. Вся наша сеть. Это должно быть вам полезно, полковник! Его кодовое имя - Аватар и ... "


Это не сработает. Он увидел, как молоток снова ударил. Его тело взорвался порывом пламени, и он почувствовал, как новая рвота вырвалась из его губ и стекала по подбородку, стекая по его обнаженной груди.


«Ты дурак», - сказал голос. «Мы знаем об Аватаре все. Мы убили его, когда он шел за нами по крыше. Мы забрали его бумажник, который, как вы знаете, нам поможет. Немного. Это мелочь. Что касается его сети в Берлине. Картер, ты лжешь! Ты бы об этом не узнал - если только вы, американцы, не еще большие дураки, чем мы думаем ».


Все верно. Таким образом он не мог избавиться от пыток.


Голос продолжал: «Это Желтая Вдова, о которой мы. Должны знать. Она, и только она, теперь ключ. Она будет пытаться спрятаться, пока эта штука не успеет остыть. Где она будет прятаться, Картер? Где бы вы ее искали - если бы вы могли искать? "


У него все еще оставалось достаточно мозгов, чтобы думать о правдоподобной лжи. Это должно быть сделано. Может быть, это было даже правдой. У него не было возможности узнать - он знал только, что каким-то образом он должен получить передышку от боли на время. Пора взять себя в руки. Пора набраться сил для новых испытаний. Но лучше бы это было хорошей ложью!


«В Албании», - выдохнул он. «В Албании! Это оплот ЧиКома. Вы должны это знать. Согласно нашим файлам, у этой Желтой Вдовы есть вилла на Адриатике. Она, вероятно, отвезет туда Беннета. У нее будет много защиты, и она будет затаиться. пока не погаснет жара, и она сможет бежать в Китай ".


Это был, конечно, чистейший самогон, но звучал не так уж плохо. Даже немного правдоподобно. Как предполагалось, это могло быть лучше, чем у большинства. И это давало ему время, время, в котором он очень нуждался. Потому что Киллмастер был почти на исходе.


Он слышал, как она смеялась и что-то говорила доктору. В ее голосе прозвучало торжество, и Ник ухватился за кусочек надежды. Может быть, если бы он мог продолжать в том же духе, продолжать кормить ее правдоподобной ложью, он потерял бы сознание. Он сжал свой изуродованный болью мозг, пытаясь вспомнить город, город в Албании. Что-нибудь. Блин - блин! Он не мог думать - что за черт возьми, столица Албании? Разве это не было рядом с Адриатикой? Он должен быть прав, иначе это снова будет молоток.


«Тирана», - выдохнул он. «У нее есть вилла на берегу моря недалеко от Тираны. Я говорю правду - клянусь!»


Она очень осторожно постучала его молотком. Голое прикосновение. Боль пронизывала его небольшими модулированными волнами. Терпимо. Только сносно.


Она смеялась. К его удивлению, смех получился довольно приятным. Совсем не то, чего он ожидал от этой чудовищной женщины.


Она сказала: «В этот момент, Картер, ты скажешь мне что угодно. Что угодно. Но, возможно, ты говоришь правду. Это просто возможно. Албания достаточно правдоподобна - возможно, слишком правдоподобна. Слишком очевидна. Хммм - да. . И все же это вполне может быть. Нам придется это проверить. Хорошо, Картер, на данный момент больше никаких пыток. Но на всякий случай, если ты лжешь - и так ты запомнишь ... "


Полковник Калински в последний раз ударила молотком. Жесткая.


Киллмастер наконец потерял сознание. Никогда еще он так не приветствовал тьму.


## Глава 7


Когда он пришел в себя, он был на ногах. Он был снова одет в одежду швейцара, и на ногах были тяжелые армейские ботинки. Ник покачнулся, но не упал. С обеих сторон его поддерживали мускулистые мужчины полковника. Их пальцы впились в его

бицепсы, когда они подняли его вертикально. Каким-то образом ему удалось выпрямить обвисшие колени.


Когда туман от боли постепенно рассеялся, он увидел ее сидящей на столе, к которому он был привязан. Ее короткие ноги были скрещены, и он увидел, что она одета в толстые черные чулки. Fiat, разумная обувь. Ее ступни были такими же огромными, как и ее зад.


Желтые зубы сверкнули перед Ником, когда она помахала клочком бумаги. «Я только что получил приказ из Москвы, мистер Картер». Так что это был «мистер». очередной раз. Он сразу заподозрил подвох.


Говорила полковник.- «Я не могу сказать, что согласна с моим начальством, но я должен подчиняться приказам. Вы должны быть немедленно освобождены. Мои люди заберут вас отсюда и отпустят. Естественно, вам будут завязывать глаза».


Ник качнулся между стражей. Он быстро возвращался, восстанавливая свое умственное и физическое равновесие, факт, который он хотел скрыть. Он не верил, что его отпускают. Они обманывали его, пытались убаюкать. Они не могли или не хотели убивать его здесь, на складе. Они мягко разговаривали с ним, чтобы он спокойно пошел к месту казни. Он решил подыграть. Его огромная сила возвращалась - просто нужно было игнорировать сгусток боли, который он нес. Он мог действовать.


Он позволил своим коленям снова подогнуться. Мужчины подняли его. «Я не понимаю», - прохрипел Ник. "Это уловка. Почему ты меня отпустила?"


Она была хорошей актрисой. Она постучала листком бумаги по выцветшим зубам. «Я так же озадачена, как и вы, мистер Картер. Мы пытались заполучить вас, убить вас в течение многих лет. Теперь они настаивают, чтобы вы были освобождены. Приказ исходит с самого высокого уровня в моем правительстве. Похоже, что ваше правительство и мое, в конце концов, согласились работать вместе. Ваша собственная идея, мистер Картер, если вы помните.


Он признал, что это возможно. Едва ли возможно. По общему признанию, оба правительства были в отчаянии. Он потерпел неудачу. Полковник проиграла. У Желтой Вдовы, кем бы она ни была, был Рэймонд Ли Беннет, и она бежала. Да, это было почти правдоподобно, и он не поверил ни единому слову. Он знал, что было в послании из Кремля - убейте Картера! Они бы не упустили такой шанс.


Полковник Калински кивнула исхудавшему врачу. «Отдай ему его имущество. Его руки. Все, кроме маленького металлического шара. Я отправлю его обратно на анализ».


Значит, Пьер, маленькая газовая бомба, окажется в кремлевской лаборатории. Ник надеялся, что произойдет авария.


Врач передал одному из мужчин люгер и стилет Ника. Мужчина собирался воткнуть пистолет в наплечную кобуру, когда женщина резко заговорила. "Выньте обойму, дурак!" Она с отвращением сгорбилась и скривилась. «Видите ли, мистер Картер, как это? Я должен обо всем подумать. Иногда я задаюсь вопросом, где они находят тупиц, которых они посылают мне».


Обойму сняли и бросили в угол. Мужчина слева от Ника, у которого был стилет, нашел трещину в бетонном полу и воткнул в нее тонкое оружие. Он согнул его до тех пор, пока острие не сломалось, затем с усмешкой сунул его в ножны. Ник очень слабо замахнулся на него и упал лицом вниз. Мужчина ударил его ногой по ребрам.


«Ничего из этого! На данный момент мы должны быть союзниками. Есть ли у него кошелек? Его бумаги, носовой платок, мелочь - у него должно быть все, что у него было, когда вы его привели».


«Спасибо», - пробормотал Ник, когда мужчины подняли его и поддержали. «Вы ангел милосердия, полковник».


Снова странно приятный смех. «Мы не обманываем себя, мистер Картер, как вы говорите в Штатах. Но приказы есть приказы. И теперь я должен попрощаться. Завяжите ему глаза и отведите в лодку. До свидания, мистер Картер. Возможно, мы встретимся в очередной раз."


Она не могла полностью скрыть нотку злорадства в своем голосе. Ник и раньше был уверен; теперь он был уверен. Они собирались убить его.


Он принял знания и не волновался. Когда настанет момент, он будет беспокоиться о смерти. Между тем он поступил самым непрофессиональным образом - позволил проявиться своей горечи, ненависти, желанию мести. То, чего он никогда раньше не делал.


«Надеюсь, мы встретимся снова», - холодно сказал он ей. «Я надеюсь, что мы встретимся, и что я буду управлять ситуацией, полковник. Мне бы это понравилось. Но есть одна большая проблема ...»


Затем они накрыли ему глаза черной тканью. Он почувствовал, что она отошла от стола и света, что она собиралась уходить.


Когда она ушла, Ника ударили по позвоночнику твердым предметом, несомненно, пистолетом. Мужчины по обе стороны крепко схватили его и повели за собой. Трое из них. По двое с каждой стороны и один сзади - он был самым важным. Он будет держаться на расстоянии, и его пистолет будет наготове.


Oни не ожидали никаких неприятностей от Ника - но третий человек был там на всякий случай, если он не пошел за союзниками.


Они прошли через дверь и оказались в узком коридоре. Их каблуки звенели по полу. Металлическое покрытие. Это был длинный переход, и через некоторое время Ник уловил запах реки. Должно быть, они приближаются к пристани или пристани, какой-то пристани. Вероятно, там, где речные суда загружали и выгружали рулоны бумаги, которые он видел. Он ничего не видел сквозь черный шарф, повязанный ему на глаза, но считал, что он все еще был темным. Он потерял счет времени - об этом позаботилась боль - но должно быть темно. Они не посмели бы казнить его при дневном свете.


Ник немного отстал, ноги волочились. - Он простонал. «Не так быстро, ублюдки. Мне больно. Куда вы меня ведете? Она что-то сказала о лодке - о какой лодке? Я слишком болен, чтобы управлять лодкой в одиночку».


Человек справа от него тихо говорил по-немецки. «С вами все будет в порядке, герр. Это маленькая лодка. Очень маленькая, и есть весло для управления. Это будет легко. Течение приведет вас вниз по реке к одному из пассажирских причалов. возьми там такси ".


«Хватит разговоров», - сказал мужчина позади них. «Продолжай. Скоро рассвет».


Ник увидел, что они собираются сыграть в эту маленькую игру до самого конца. И теперь он понял почему. Почему они не убили его еще на складе. Они не хотели стрелять в него. Или убить его. Когда придет время, они собирались его истощить, достаточно сильно, а затем утопить. У него должна была быть вода в легких. Конечно, это было не идеально, но это было лучше, чем бросить окровавленный труп в реку. Его кошелек, деньги и документы будут при нем. Речная полиция могла заподозрить нечестную игру, но не было бы никаких доказательств и никакой суеты. По Рейну проплыло довольно много тел. Так бы он и сам поступил. Это были профессионалы.


Они резко остановились. Запах реки стал намного сильнее, и Ник мог слышать плеск воды поблизости. Пройдет совсем немного времени, прежде чем они сделают свой ход - а человек позади него по-прежнему был ключевым человеком. Он будет тем, кто ударит Ника сзади. Но они не стали этого делать до самой последней секунды - они хотели, чтобы ничего не подозревающая жертва подошла к виселице ближе, чем на дюйм!


«Тебе придется снять повязку с глаз». За ними стоял мужчина. «Подиум узкий. Он должен будет видеть».


С глаз сняли повязку. Было все еще очень темно, но за рекой, к востоку, за концом пирса, под которым они стояли, Ник различил тонкую жемчужную полосу. Он стоял расслабленно, расслабленно, слегка сгибаясь в объятиях двух мужчин по обе стороны от него. Он заставил себя забыть о агонии в паху. Теперь не было времени для боли. В конце пирса ждала смерть. Смерть для кого? Он думал не для него - но никогда нельзя было быть уверенным.


Мужчина позади него ткнул пистолетом. Молодец, сукин сын! Будь рядом со мной. Чем ближе, тем лучше. Теперь важна каждая микросекунда. Он не мог ждать слишком долго. В любой момент мужчина позади него поднимал бы руку, взмахивал палкой ...


Они находились на узком подиуме под длинным пирсом, выходящим в Рейн. «Коммен» сказал человек справа от Ника. Он достал изящный фонарик и осветил тонким лучом грубые доски под ногами. Подиум был едва достаточно широким, чтобы они могли пройти втроем в ряд.


Дотянувшись до фонарика, мужчина немного ослабил хватку на руке Ника. Киллмастер предположил, что человек позади все еще был близко, не более двух или трех футов. Возможно, даже сейчас поднимает палку. Было время!


Не обращая внимания на ослепляющую вспышку боли в паху, он резко поднял локти. Как вздымающиеся мускулистые крылья. Он отбросил назад обоими локтями, изо всех сил, поймав каждого прямо в грудь. Они снова наткнулись на следующего мужчину, выбив его из равновесия. Все отчаянно пытались удержать равновесие на узком подиуме. Мужчина, который разговаривал с Ником, испуганно вскрикнул. "Gott Verdammt!"


Ник Картер повернулся на одной ноге, опустил голову и нырнул в человека с пистолетом. «Люгер» вспыхнул и ударился прямо у головы Ника. Вспышка выстрела обожгла его лицо. Тогда макушка его головы оказалась в животе мужчины с силой копра. Они вместе вышли с подиума. Когда они достигли реки, Ник сунул притупленный стилет ему в руку.


Мужчина был толстым и буйным. Нику было нелегко его сбить. Но он все же сбил его с ног до грязного дна. Он взял одну сильную руку под подбородок борющегося мужчины и поднял ее. Он дюжину раз воткнул зазубренный острие стилета в эту толстую плоть, чувствуя, как на его пальцах набухает горячая кровь, пробуя ее в воде.

Он легко мог утопить человека - Ник хорошо провел под водой четыре минуты - но теперь, когда он наконец смог нанести ответный удар, он обнаружил, что охвачен холодной яростью. Снова и снова он вбивал стилет в цель.


Его вспышка гнева прошла. Он отпустил труп и, все еще имея две минуты воздуха, снова поднялся на поверхность. Он ничего не видел. Было темно, вода была мутной и мутной. Ему придется рискнуть быстро взглянуть, чтобы сориентироваться, в данном случае буквально, потому что он должен плыть на восток подальше от пристани.


Он греб по воде тихо, как тюлень. Остальные двое были дураками. Один из них снова был на подиуме, играя своим фонариком, помогая другому выбраться из воды. Киллмастер мог стащить их обоих вниз и утопить, и на мгновение он испытал искушение; затем он бесшумно погрузился под воду. Отпусти их. Это были инструменты. Мышцы головы. Не стоит убивать, если они ему не угрожают. Улыбка Ника была мрачной. У них было достаточно поводов для беспокойства. Полковнику Калинскому это бы не понравилось.


Он плавал под водой, пока у него не заболели легкие. Когда он снова всплыл, он был в сотне футов от конца пирса. Оба мужчины теперь использовали фонарики. Без сомнения, пытаются найти своего мертвого друга.


Внизу по течению он увидел сияние в небе, тускнеющее теперь с первыми лучами зари. Это будет центральный парк Кельна. Он позволил течению захватить его, расслабляясь и плывя, плывя ровно настолько, чтобы оставаться недалеко от берега. Ему пришлось выбраться из реки, не привлекая внимания полиции. Он вернется на Ладенштрассе, к маленькой шлюхе. Возможно, ей это не понравится, но ей придется пока спрятать его. Позже он попросит ее связаться с ним по телефону.


Куртка швейцара связала его. Он собирался сбросить его, когда почувствовал что-то в кармане. Ну что за хрень - потом вспомнил. Осколки керамического тигра, которые он подобрал в гостиничном номере Беннета. Зачем он его таскал? Ник пожал плечами в холодной воде и признался, что не знает. Наверное, это ничего не значило. Конечно, для Калински это ничего не значило, иначе она бы не положила его обратно в его куртку.


Так что он может взять его с собой. Он не снял куртку. Это может что-то значить. Он передаст его Хоуку и мальчикам из лаборатории в Вашингтоне. Если он это сделает.


Прямо сейчас у него были дела поважнее. Он должен был выбраться из Кельна живым. Ему пришлось сообщить о провале своей миссии. Эта мысль сжала его горло и привкус во рту. Неудача. Ужасный и абсолютный провал. Прошло много времени с тех пор, как он использовал это слово.


Как и где он собирался пойти по следам Желтой Вдовы и Раймонда Ли Беннета? Он должен быть один.


## Глава 8


Shanghai Gai, один из самых эксклюзивных домов в Южной Корее, стоял на вершине холма недалеко от деревни Тонгнаэ. Это было примерно в десяти милях к северу от Пусана, но дороги к порту были хорошими для Кореи, и телефонная связь была удовлетворительной. Не то чтобы адекватность была достаточно хороша в данном случае - Киллмастер играл в азартные игры, играя долгую догадку и обоснованную догадку - и он постоянно поддерживал связь со своими людьми в Пусане по коротковолновому радио. Ник Картер использовал самый большой шанс в своей карьере - и поставил ее под угрозу. Он держал пари, что Желтая Вдова попытается переправить Раймонда Ли Беннета в Китай через Корею.


Была середина июня. Десять дней с тех пор, как он плыл по залитому кровью Рейну. По возвращении в Вашингтон он провел два дня в больнице AX, «большую часть времени плавая в горячей ванне, наполненной английской солью, чтобы уменьшить опухоль, но он все еще был ужасно болен и передвигался с трудом. Пока он находился в ванне, он отказывался от еды, входил в интенсивный йогический транс. Это была водная пранаяма, в которой он надеялся достичь того, что его гуру назвал «однонаправленным» умом. Доктора AX были в сомнениях и озадачены, и один из них предположил, что Нику нужен психиатр больше, чем успокаивающая ванна. Но Ник не сдавался, подстрекаемый Хоуком, и, хотя врачи ворчали, они позволили ему добиться своего. Два дня он был глубоко в хатха-йоге; он соединил дыхание луны и дыхание солнца; когда он вышел из больницы и вышел из больницы, он вступил в длинную серию конференций высокого уровня с уверенностью в своей правоте. В конце концов, он добился своего, но только после яростных возражений ЦРУ. Они сказали, что AX дурачился. Нащупал мяч. Теперь настала их очередь. Хоук не сказал об этом Нику, но это был его собственный звонок в Белый дом, который, наконец, переломил ситуацию. Ник и AX должны были получить еще один шанс справиться с этим в одиночку. Им лучше быть правыми!


Дверь открылась, и в комнату вошла Тонака. Ее геты прошептали на соломенной циновке, когда она подошла к тому месту, где

N3 стоял у единственного окна, глядя в серебряную завесу дождя. В Корею пришел сезон дождей. Дождь шел по крайней мере двенадцать часов из каждых двадцати четырех, рассеивая на мгновение вонь и засушливость этой страны утреннего спокойствия.


Женщина несла поднос с чаем и миску с рыбой и рисом. Она поставила его возле жаровни, в которой ярко светились несколько углей, затем вернулась и встала рядом с Ником. Он обнял ее за тонкую талию. Он не хотел женщину - он был не в форме, ни физически, ни умственно, чтобы заниматься сексом, - но здесь он нарушил правила дома. Шанхай-Гай был непреклонен; у вас была женщина, вы ей заплатили или не остались. Ник заплатил. Дом кесан был надежным и надежным укрытием. Это держало его подальше от Пусана, где его обязательно заметили, но он мог попасть в доки и на железнодорожную станцию за полчаса. Тонака вместо сексуальной подруги стала товарищем и медсестрой. Похоже, она не возражала. До этого момента, когда она несколько напугала Ника, сказав: «Я чувствую, что ты скоро уйдешь, Ник-сан. Думаешь, ты сможешь полюбить меня, прежде чем уйдешь?»


Это был не только неожиданный, но и неприятный вопрос. У AXEman не было желания заниматься любовью с Тонакой, даже если бы он был в состоянии сделать это без боли, но он не хотел оскорблять ее чувства. Он почувствовал, что он ей очень понравился во время его краткого пребывания.


Он мягко сказал: «Боюсь, я не могу, Тонака. Я бы хотел, но боль все еще очень сильна».


Тонака опустила руку и слегка прикоснулась к нему. Ник, немного притворившись, сказал: «Ой!»


«Я ненавижу их за плохие поступки, Ник-сан. За то, что они причинили тебе боль, чтобы мы не могли заниматься любовью. Мне грустно за нас, Ник-сан».


«Мне тоже грустно, - сказал Ник. Конечно, он ей ничего не сказал. Она изобрела собственные фантазии.


Он взглянул на свое запястье. Почти два. Паром из Симоносеки в Японии зашел в гавань Пусана в два часа. Джимми Ким будет наблюдать за тем, как паром уходит. От эстакады до железнодорожной станции было всего несколько минут ходьбы. Черта для Сеула ушла в четыре. Это был хороший поезд, лучший у корейцев - все, что осталось от старого Азия Экспресса от Пусана до Мукдена. Теперь остановился в Сеуле.


Ник похлопал Тонаку по руке и легонько поцеловал ее в лоб. На ней были пьянящие духи западных стран, которые почему-то не шли вразрез с ее одеждой гесанг: крошечные войлочные тапочки и носки, длинная красная юбка и небольшой жакет из желтой парчи. Она была высокой для корейской девушки - на самом деле ей было чуть за тридцать, она была женщиной - и ее дыхание было чистым и свободным от кимчи. У нее было круглое мягкое лицо цвета лимона с ярко выраженной эпикантической складкой и маленькие темные глаза, настороженные, как у ворона.


На мгновение она прижалась к большому мужчине, уткнувшись лицом в его грудь. На Нике было только белое шелковое кимоно с золотым драконом на спине. Порой жителю Запада трудно сказать, когда восточная женщина возбуждена. Ник Картер был рядом, и он почувствовал, что Тонака переживает нежные муки. Он почувствовал ответное движение в себе и быстро повел ее к двери. «Может, позже, Тонака. У меня сейчас дела».


Она кивнула, но ничего не сказала. Она знала, что у него в чемодане есть радио. Она встала на цыпочки и прижалась влажным ртом из бутонов розы к его щеке. Она покачала головой. «Я не думаю, Ник-сан. Я сказал вам, что у меня есть чувство - вы скоро покинете это место». Она погладила его по щеке, и темные глаза сверкнули. «Это очень плохо. Мне нравится, как ты занимаешься любовью с большими носами. Ты лучше, чем кореец».


Ник похлопал ее по спине. «Com-mo-semni da. Спасибо. А теперь побей».


Тонака засмеялась над своим ужасным корейцем - обычно они разговаривали либо на японском, либо на ломаном английском - и ушла. Ник закрыл за ней дверь. При этом он услышал гудение в чемодане, похожее на гремучую коробку. Он подождал, пока не затих стук гэта девушки по кафельному проходу, затем подошел к чемодану, открыл его и щелкнул переключателем на маленьком приемном устройстве. В комнате раздался голос Джимми Кима. "Тестирование - иль, ее сахм, сах, ох - Мансей?"


Ник заговорил в маленький ручной микрофон. «Да здравствует Корея! Вы занимаетесь каким-нибудь бизнесом?»


Джимми Ким казался взволнованным. «Может быть. Может быть, вот оно. Пара живых - только что сошли с парома. Лучше едь сюда быстрее».


"Я уже в пути".


По пути в Пусан на взятом напрокат джипе, вспотевший под тяжелым черным пончо, он все время твердил себе, что пора лучше. Должно быть! Вашингтон очень нервничал. Даже Хоук нервничал, и это было очень необычно. Киллмастер знал, что его босс будет тянуться к нему как можно дальше, но всему есть предел. Дней десять. Десять дней с одним лишь слабым намеком на то, что Ника думает правильно, что он на правильном пути. Слово наконец просочилось.

В Албании, что Желтая Вдова укрылась там. С ней был мужчина. Со стороны Ника это было вдохновенное предположение - он вздрогнул даже сейчас, вспомнив обстоятельства, - и старался не сказать собравшимся начальству, что это было только предположение. Яростно хватался за соломинку, чтобы избавить себя от еще большей боли. То, чего не знала начальство, им не повредит. И он был прав.


Сразу после того, как Ник получил известие из Албании, он сделал свой первый ход, сделал первую ставку. Ему пришлось уехать, пока его репутация у Существенных Властей еще оставалась хорошей, и он получил несколько неохотный Ястреб, чтобы изложить свою позицию.


Они не двинутся с места, пока Беннет и вдова будут в Албании. Страна была крошечной, пустынной, с труднопроходимыми горами, население свирепо и подозрительно относилось к незнакомцам. Ни AX, ни ЦРУ никогда не могли содержать там респектабельный аппарат. Даже британская разведка не смогла этого сделать. Все, что было доступно, - это обрывки, несколько обрывков, которые время от времени рассылались местными агентами, которые рисковали своей жизнью ради нескольких намеков.


«Оставьте их в покое, - убеждал Ник. Положитесь на советское давление, чтобы выманить их из укрытия, снова отправьте в бегство. Полковник Калински, этот женский ужас, пойдет по их следу. След, который так нечаянно открыл Ник. Теперь он скривился от этой мысли. В каком-то смысле пытка сработала - он солгал ей, и ложь стала правдой. Пока что это работало ему на пользу - по крайней мере, Калински снова могла собой гордиться.


Дорога здесь была узкой, в грязи, и он застрял за колонной телег с бочками. Проходить было некуда. Тележки, запряженные волами, которых нельзя было торопить, скрипели на твердых деревянных колесах. Незамазанные оси визжали, как застрявшие свиньи. Каждая тележка была загружена бочонками с человеческими фекалиями, собираемыми каждое утро и разложенными на рисовых полях. «К этому никогда не привыкать», - подумал Ник, затаив дыхание. К этому не привыкли даже корейцы. Он полагал, что это была одна из причин, по которой они любили гулять по вершинам своих гор.


К тому времени, как он обошел телеги, он был на окраине Пусана, ползая по местному рынку в Пусан-Джу, и было двадцать пять минут второго. Еще через десять минут он доберется до железнодорожной станции, где должен встретиться с Джимми Кимом.


Следуя за шатким, покачивающимся трамваем, доставленным из Сент-Пола, он думал о моменте истины в огромном зале для совещаний в Пентагоне. К этому времени ЦРУ было привлечено к охоте на Беннета - Хоук мрачно заявил, что скоро появятся девочки-скауты, - и Киллмастер с указкой в руке стоял перед огромной картой мира, покрывавшей одну стену. Он ударил красной булавкой по Тиране, столице Албании. Он чувствовал себя продавцом, готовым выступить со своей задачей. Каким он был. Он должен был продать этой избранной группе товарный счет, то есть: оставить AX в покое. Давайте закончим работу. Это будет непросто. Среди них были и противники.


«Это авантюра», - признал Ник. «Долгий выстрел и обоснованное предположение». Он коснулся Тираны на карте. «Русские давят. Они хотят Беннета и Вдову так же сильно, как и мы. Но русские должны действовать очень осторожно в Албании, под прикрытием, и я не думаю, что они смогут удивить Вдову. Она узнает, когда они приблизятся - и убежит! "


Он немного переместил указатель на юго-восток и коснулся Афин. «Я думаю, она попытается выбраться из Афин по воздуху. Она и Беннет будут в плотном прикрытии, хорошо замаскированы, и они будут путешествовать туристическим классом. Я думаю, они сначала поедут на Дакар, а затем через Атлантику, чтобы Панама. Или, может быть, Мехико. Оттуда через Тихий океан в Манилу и до Японии. Из Японии в Корею, где они попытаются проскользнуть по 38-му в Северную Корею. Если они смогут, они будут дома бесплатно ».


Заговорил один из слушателей, один из руководителей ЦРУ. Ему с трудом удалось сдержать усмешку в голосе. «Ты выглядишь чертовски уверенным, Картер! Что сделала Вдова - прислала тебе свой маршрут? Почему в Корею? Это кажется наименее вероятным местом», - сказал он.


«В том-то и дело, - сказал Ник. «Это самое маловероятное место. Вот почему я думаю, что она попробует. Но это не все догадки - есть и другие причины. Более конкретные причины». Он не мог рискнуть сказать им, насколько ясно он видел вещи в йога-трансе. Они пошлют за людьми в белых халатах.


Поэтому он ловко ткнул в ответ сотруднику ЦРУ. «Вы, люди из ЦРУ, не смогли ничего сказать о Желтой вдове, но то немногое, что вы нам дали, - это помощь. Помните, она наполовину кореянка. Родилась в Тэджоне. Училась в средней школе в Сеуле. Когда Коммунисты захватили Сеул, когда она впервые вышла замуж за высокопоставленного китайского офицера, своего первого мужа. Она вернулась с ним в Китай. И это все, что вы, люди, придумали ».

Сотрудник ЦРУ нахмурился. «У нее было отличное прикрытие в течение многих лет. Я признаю, что мы не знали о ней, пока вы, AX, не дали нам данные. Но добыть информацию из Китая - это не совсем стрелять рыбу в бочке, Картер! Они не используют эту Вдову много - только на высших приоритетных миссиях. Но ладно - я все еще не понимаю, почему вы играете в Корее ».


Ник указал на карту мира взмахом указателя. «Потому что она хорошо знает Корею. Потому что большая часть мира закрыта для нее - либо под советским, либо под нашим влиянием. Где мы можем действовать свободно и наиболее эффективно. Тибет слишком суров, а Гонконг слишком очевиден. Я не думаю, что она может бежать на восток - это должен быть запад, длинный путь вокруг, и она будет как можно больше придерживаться небольших нейтральных стран. Там, где ни мы, ни русские не могут действовать лучше всего. Панама, Филиппины. Я даю им равные шансы, пока они не доберутся до Манилы. Въезд и выезд из Японии будет для них самым сложным. Я сомневаюсь, что они осмелятся рискнуть полететь в Токио или любой другой крупный город. Но это всего лишь 1400 миль. из Манилы в Пусан. Они могли арендовать частный самолет или быстроходную лодку ".


Заговорил подполковник армейской разведки. «Если они могут это сделать, зачем им вообще беспокоиться о Японии? Они могут отправиться прямо в Японское море или Желтое море и приземлиться в Северной Корее. Или сделать то же самое с частным самолетом».


Ник покачал головой. "Слишком рискованно. Слишком много патрулей, особенно теперь, когда наши люди были предупреждены. В любом случае я сомневаюсь, что они могли нанять шкипера или пилота, чтобы доставить их на территорию коммунистов. Вдова, конечно, может получить много помощи. , особенно если она доберется до Манилы. Я сомневаюсь, что она попросит об этом. Наши люди следят за своими людьми, и она будет знать это и держаться от них подальше. Они будут как пара маленьких мышек, джентльмены, пытаясь проникнуть в Китай через самую маленькую и маловероятную дыру. Если она доберется до Сеула незамеченной, у нее все получится. Тогда она свяжется со своими людьми, вероятно, не раньше, и самолет или вертолет заберет их в ночь. Я ... "


В этот момент вошел охранник и передал Хоуку сообщение. Ник наблюдал за своим боссом. Старик встал, прочистил горло и вынул изо рта мертвую сигару. «Только что прибыл из Албании, джентльмены. От одного из наших самых надежных агентов - на самом деле, на данный момент нашего единственного. Он сказал мне, что Желтая Вдова и мужчина Беннетт предположительно покинули Тирану. Вилла, где она была сгорела дотла, но трупы не обнаружены. Албанская полиция задерживает двух русских агентов. Конец сообщения ». Хоук на мгновение огляделся, затем покачал головой Нику. Он сел.


Киллмастер знал, что означало покачивание головой. Полковник Калински в этом не участвовала. Естественно. Она была слишком проницательной оператором, чтобы ее могла забрать албанская полиция. Это были мускулистые мальчики - расходный материал.


Теперь, когда он повернул джип на стоянку гостиницы «Рейлроуд», он снова сказал себе, что это должно быть оно. Время было подходящим. Они должны были добраться из Афин в Манилу примерно за три дня - много времени - и провести оставшуюся неделю, приезжая из Манилы. Это означало лодку. Они должны были высадиться в каком-нибудь малоизвестном японском порту, рыбацкой деревне и отправиться по суше в Симоносеки и паром. Поездка на пароме длилась восемь часов, из Японии он отправился в шесть утра.


Ник Картер вошел в бар железной дороги. Джимми Ким сидел в дальнем конце мрачной комнаты и пил банку американского пива. Джимми был молод, но очень талантлив в своем деле. Несколько дерзкий, оператор и квазихипстер, Джимми управлял ветхой авиакомпанией с партнером по имени Пок. Они назвали авиакомпанию Flying Turtles, шутка, в которой было много правды, а у них было всего два самолета. Каннибализируя и то, и другое, а также большую изобретательность, им удалось удержать один в полете. В настоящее время это был самолет Aeronca, 65 TL, возраст 26 лет. Ник искренне надеялся, что ему никогда не придется на нем летать.


Ник снял тяжелое пончо и накинул его на перекладину. Джимми Ким все еще был в своем пончо - под ним висели небольшой плоский передатчик и приемник.


Джимми Ким допил пиво. Проходя мимо Ника, он мягко сказал: «Сарай для поезда».


Ник взглянул на часы. Четверть три. Еще много времени до отъезда сеульского поезда. У него не было определенного плана. Перво-наперво, затем разыгрывайте карты по мере их падения. Если, конечно, это была не очередная ложная тревога. При этой мысли его немного тошнило. Его желудок болел уже неделю, и мысль о том, чтобы снова обмануть его, вызвала острую боль в животе. Он выпил рюмку плохого бурбона - в корейских барах редко есть виски - и снова натянул пончо. В дверях, остановившись, чтобы закурить сигарету, он проверил оружие под своей одеждой.

Он нес «Люгер» и стилет в наручных ножнах. Оружейник хотел дать ему новую заточку, тяжелый метательный нож, но он устроил ад и настоял на том, чтобы на стилете была заточено новое острие. Теперь он был короче, но все еще был Хьюго. Между ног в металлическом контейнере он нес новую газовую бомбу. Неужели они попали в аварию с бомбой в лаборатории в Москве? Он мог надеяться на это.


Когда он вошел в бар, было ясно и светило солнце. Теперь снова шел дождь полными ведрами, отвесная серая стена воды, которая падала на него, как прибой. Ник стянул поля шляпы и поплелся к боковой двери, ведущей в вагон. Проходя мимо своего джипа, он увидел, что тот уже наполовину заполнен водой.


## Глава 9


Джимми Ким курил сигарету возле грузовика с багажом. Это был высокий красивый мужчина с блестящими черными волосами и идеальными зубами. Обычно он был элегантно одет в узкие брюки, узкие туфли и яркую спортивную куртку; сегодня он был невзрачным в пончо и грязной клетчатой кепке.


Они были на платформе 1. Станция представляла собой сырую пещеру, пропахшую потом и мочой. Вниз по дороге группа кореянок терпеливо присела на корточки в ожидании местного жителя Тэгу.


Ник Картер остановился рядом с Джимми Кимом. На треке 4 они начинали уточнять кто едет на сеульском поезде.


Ник закурил новую сигарету. "Что за корма?"


«Мистер и миссис Хайкада Кото. Едут в Сеул по делам. Она высокая для японки и все говорит. Может быть, она не знает японского. Они оба одеты в западную одежду. Она безвкусно, некрасива, почти некрасива. - но она этого не делает, двигается вот так, если ты понял, о чем я? "


Ник кивнул. «Я понимаю. Но это не так уж и много, не так ли? Что вас на них навлекло?» Ему не удалось сдержать нетерпение в голосе, и Джимми Ким уловил его. Он улыбнулся. «Терпение, папа! Это своего рода забавная история. Во-первых, они были единственно возможными, поэтому я держался довольно близко к ним. И они не теряли времени даром - они пошли прямо к своей машине и сели». Он кивнул на Путь 4, где люди входили в другие вагоны, чтобы присоединиться к тем, которые уже были там.


«Они сейчас в своем купе. Номер 1066. Они заперты и не открывают дверь. Звучит немного смешно?»


Прежде чем ответить, Ник бросил взгляд на машину. «У вас есть кто-то, кто наблюдает за другой платформой? Они могут выйти в окно».


Джимми сверкнул зубами. «Сохраняй хладнокровие, папа. Ты думаешь, я любитель, может быть? Динки Мэн там с молотком или что-то в этом роде, ведёт себя как железнодорожник. Они не могут выйти из вагона без нашего ведома».


Динки Мэн был невысоким сильным корейцем, настоящее имя которого было Чанг Хо Чой. Ник так и не узнал, как его прозвали Динки Мэн. Джимми сказал, что Динки Мэн был бывшим шпионом Управления уголовного розыска, вероятно, работал на коммунистов, когда у них была большая часть Кореи, и ему можно было доверять, потому что он, Джимми Ким, имел достаточно сил, чтобы повесить его. Ник принял это. Он доверял Джимми - насколько он когда-либо доверял кому-либо.


«На этот раз у нас может быть что-нибудь», - сказал он Джимми. «А мы не можем. Дай мне остальное».


«Конечно. Когда Котос сошел с парома, у него была чистая белая повязка на левом глазу. Очень чистая. Как будто он только что надел ее. Тогда я не придал этому большого значения - многие люди носят повязки. . Или это могло быть просто частью его маскировки ... "


- перебил Ник. "Этот Кото физически подходит для этой роли?"


«Идеально. Маленький худощавый парень, накрашенный, чтобы выглядеть как японец. Если он, конечно, не японец».


«Это очень важно, если я о чем беспокоюсь», - сказал Ник. "Ладит с ней."


«Они чертовски спешили добраться до своего купе, - продолжил Джимми. - Я однажды сам прошел через вагон, и их дверь была плотно закрыта. Я слушал. Ничего не слышал ".


Ник нахмурился. «Это было глупо! Ты мог им дать подозрение».


«Я этого не делал. А теперь послушайте - я поручил Динки Мену поработать и пошел в станцию, в уборную, чтобы я мог использовать радио. У них теперь есть будки, знаете ли. Как и в Штатах. Когда я вышел, я увидел этого парня за столом начальника станции. Ребенка в грязном белом матросском костюме. И что? Через минуту начальник станции взял микрофон и начал пейджинг на Haikada Kotos! "


Ник уставился на него. «Пейджинг их? В этом нет никакого смысла. Мы, должно быть, ошибаемся. Последнее, что они сделают, это попросят кого-нибудь послать их по пейджу. Мы ...»


Джимми Ким широко улыбнулся. «Они этого не сделали. Переправщики сделали это. Г-н Кото потерял контактную линзу на борту, и ее нашли. Они прислали с ней мальчика. Умный ребенок - он заставил начальника станции помочь ему. Он искал ее ".


Ник потер худую челюсть. Контактные линзы для глаз. и новый патч на Кото


Просто невозможно!


«Может быть, они не слышали, как их пейджингуют, - сказал Джимми Ким, - или, может быть, они не хотели выходить снова. Они не появлялись. Ребенок простоял минуту или две, а затем вернулся я схватил его. Я дал ему пачку вон, которую я положу на свой счет, и получил его историю. После того, как я получил ее, я подумал, что у нас что-то есть - я снова позвонил вам, но не ответил. к тому времени уже на вашем пути. В любом случае - мистер Кото потерял контактную линзу незадолго до того, как они пристыковались. Ее долго искали, но безуспешно. Мальчик сказал, что мистер Кото все время держал руку на левом глазу, пока они смотрели - сказал, что это причинило ему боль. В конце концов они сдались. И когда они приземлились, у Кото была повязка на глазу. Ребенок заметил это, потому что он все еще пытался найти линзу, и ему было жаль бедного мистера Кото. А теперь, Ник, ты думаешь о чем я думаю? "


Ник сжал его руку. «Если ты прав, это была чертовски хорошая мысль, Ким. Левый глаз мистера Кото синий!» У Беннета были голубые глаза.


«Я думаю, что у него оба глаза голубые, - сказал Джимми Ким. «И я никогда не видел голубоглазого японца. Вот, посмотри на это».


Он вынул что-то из кармана пончо и протянул Нику. Контактная линза. Темно коричневая. «Я купил это у ребенка, - сказал Джимми Ким. Он взглянул на Ника и мягко рассмеялся. «Я подумал, может быть, ты захочешь вернуть его лично мистеру Кото».


Ник Картер принял решение. Стоило попробовать. Это было правильно. Киллмастер испытывал огромное сочувствие к жертвам - на него самого так часто охотились - и он знал, что если бы он был на месте Беннета и Вдовы, то попробовал бы это таким образом.


«Хорошо, - сказал он Джимми Киму. "Я куплю это. Думаю, они у нас есть. Попробую получить купе на этот же вагон и ... "


Джимми Ким снова полез в карман. "Есть, да, сар." Временами он играл на пиджине, хотя прекрасно говорил по-английски. "Я взял на себя смелость, сэр. Тебе нравится?" Он вручил Нику билет в желтом конверте.


Ник усмехнулся. «Мне нравится - ты хороший мальчик, и я скажу им об этом в Вашингтоне. А теперь вырежьте чушь и слушайте».


«Да, сахиб».


«Я должен это проверить, - сказал Ник. «Если мы правы, тогда ладно - я разберусь со всем. Если мы ошибаемся, я вернусь сюда, как только смогу - возможно, будет быстрее, если я пойду в Сеул и улечу обратно. Я делаю вас 2IC, временным куратором. Вы и Dinky Man останетесь здесь на работе. Продолжайте встречать паромы так же, как и раньше - эти двое, Котос, могут быть приманками. Если что-то здесь появится, позвоните мне в отель Chosen Hotel в Сеул после шести утра - если меня там не будет, я, вероятно, буду в Тончжадоне номер 23. Это в Чунку. Если пойдет худшее, и это ложный след, вам, возможно, придется послать за мной Пока. то, что вы называете самолетом. Надеюсь, что нет ".


Джимми Ким показал все свои зубы в широкой улыбке. Он был в восторге от 2IC. «Ты говоришь о самолете, который я люблю, папа. Но этот старый драндулет будет летать в Сеул и обратно, не волнуйтесь. В любом случае, пора нам немного поработать для вас. Вы давно субсидируете нас. достаточно." Flying Turtles, более официально известная как Chosen Airways, Inc., долгое время была «прикрытием» для AX.


«Мы здесь слишком долго», - сказал Ник. «Давайте немного поедем. Через несколько минут вы обойдете и проверите ту другую платформу и Dinky Man. Мы не можем позволить себе рисковать».


«Динки Мэн останется на шаре», - сказал Джимми. Его тон был мрачным. «Он знает, что я могу быстро расстрелять его, если он этого не сделает».


Они направились к главному входу в станцию и зал ожидания. По дороге их осаждала орда мальчишек-нищих, обитающих на каждой корейской железнодорожной станции, все в лохмотьях, с язвами и струпьями на бритых головах. Большинство из них были сиротами на войне, и большинство из них умрут от болезней и голода, прежде чем станут взрослыми.


Джимми Ким раздал ребятам выигрыши и прогнал их. Они снова остановились возле новостного киоска, откуда они могли следить за вагоном 1066. Сеульский поезд неуклонно собирался, пока маленький стрелочный переводчик грохотал и пыхтел взад и вперед, добавляя новые вагоны. На треке 4 уже было десять в строке. Пока они смотрели, добавилась еще одна машина - новая блестящая машина с белой полосой по бокам. Ник увидел, как в тамбуре машины ехали депутаты.


«Это военная машина», - сказал он Ким. "Что происходит?" Он хмурился. Если бы ему пришлось убить Беннета в поезде, а он мог бы убить его, он не хотел связываться с военными. Казнь Беннета, а также ее причины должны были быть совершенно секретными. У Киллмастера не было официального статуса в Корее, не было никого, к кому он мог бы обратиться за помощью. У него было буквально только его оружие и одежда, в которой он стоял.


«Не о чем беспокоиться, - сказал Джимми. "Я все об этом знаю.


Это высокопоставленные лица, офицеры РК и янки собираются на охоту на тигра. Это было сегодня утром в газете ".


Ник бросил на своего подчиненного вопросительный взгляд. "Охота на тигра? В Корее?"


Джимми кивнул. «Иногда такое случается, папа. Какой-то побитый, беззубый старый тигр бродит на юг от Маньчжурии. Старый кот больше не может ловить дичь, поэтому ему приходится есть крестьян. Я читал об этом - он убил четырех или пяти фермеров в окрестностях Йонгдонга. Это в горах недалеко от Тэджона. Итак, некоторым из начальства пришла в голову блестящая идея организовать охоту на тигров - спасти крестьян и дать начальству чем-то заниматься. Посмотрите - некоторые из них садятся сейчас ". Джимми Ким засмеялся. «У них есть решетка на эту машину. Если бы я был человеком, делающим ставки, я бы поставил свои деньги на тигра».


Они наблюдали, как группа американских и корейских офицеров садилась в спецмашину. У одного из офицеров РК был пистолет Томми. Ник слабо улыбнулся. У тигра было мало шансов.


Он повернулся к Джимми Киму. «Ладно, малыш. Иди посмотри, как там Динки Мэн. И с этого момента мы не знаем друг друга - если только не возникнет чрезвычайная ситуация. Думаю, я просто побродю какое-то время. Я не сяду до последней минуты. Пока - и удачи ".


«До свидания, папа. Удачи тебе. И удачной охоты. Ни о чем не беспокойся - я разберусь здесь».


Ник Картер смотрел, как мальчик отскакивает на упругих каблуках, полный воодушевления и уверенности. Хороший ребенок. На мгновение Ник почувствовал себя старым. Его живот немного болел. Он снова взглянул на вагон 1066. Жалюзи во всех отсеках были задернуты.


Ник вернулся в бар и взял еще пару порций плохого виски. Он задержался там и больше не пил, пока не заскрипел громкоговоритель, и певучий голос не начал вызывать сеульский поезд, сначала на корейском, затем на английском: «Тэгу-Кумчон-Ёндон-Тэджон-Чочивон-Чонан-Сеул. Смена в Сеуле на Йонгдунгпо, Инчхон и Аском-Сити. Сеульский экспресс - отходит через десять минут от маршрута 4. "


Киллмастер подождал минуту до начала поезда, затем быстро направился к поезду. Огромный дизель тихонько фыркнул во главе пятнадцати машин. Ник взглянул на свой билет и увидел, что его купе номер 1105. То есть недалеко от 1066.


Идя по очереди, он увидел Джимми Кима, задержавшегося возле открытого вестибюля 1066. Ник глянул через вестибюль, проходя мимо, и увидел на дальней платформе приземистую фигуру Динки Мена.


Отвернувшись, Джимми Ким слегка кивнул и бросил окурок в поезд. Он попал в машину на полпути и упал на рельсы внизу. Ник смотрел прямо перед собой, но сообщение было у него. Купе Котоса было на полпути вагона.


Он добрался до своего вагона и легко вошел в вестибюль. Он взглянул на длинную очередь вагонов. Большинство корейских поездов были довольно плохими, и все, что было похоже на расписание, было всего лишь выдумкой желаемого за действительное, но этот поезд, Сеульский экспресс, был гордостью и радостью корейцев. Иногда он действительно прибывал в Сеул вовремя после четырехчасового пробега.


Ник вцепился в поручень. Он закурил новую сигарету. Четырнадцать часов - это долгий срок для его работы. Почти все могло случиться. В этой поездке, вероятно, так и будет.


Возле двигателя маленький корейский кондуктор размахивал зеленым флагом. Раздался пронзительный свист, и в последнюю минуту пробежали два ихибана в высоких шляпах из конского волоса и их толстые маленькие жены. Одна из жен несла огромную рыбу. Они будут путешествовать третьим классом.


Длинная металлическая змея дергалась и тряслась, когда колеса гигантского дизеля вращались и врезались в колею. Сеульский экспресс уехал. Ник заметил Джимми Кима в толпе на платформе, когда поезд медленно выезжал со станции.


Крохотный кореец в элегантной униформе провел Ника Картера в его купе. Для корейского поезда это было роскошно. Мальчик, казалось, гордился этим. Он жестом обернулся и сказал: «Думаю, номер один. Хокей?»


Ник улыбнулся и вручил ему несколько вон. «Хокей, младший. Спасибо». Мальчик ушел, и Ник запер за ним дверь. Пришло время для небольшого планирования. Как ему попасть в купе Котоса, чтобы все проверить? Посмотрите, действительно ли это был Раймонд Ли Беннет и вдова? А если было - что тогда? Он не хотел убивать Беннета в поезде, если этого можно было избежать. Но как его снять с поезда? Возможно, ему удастся устроить какую-нибудь аварию. Может быть...


В дверь его купе тихо постучали. Ник Картер слез с сиденья легким движением могущественного кота и встал сбоку от двери. Он проверил люгер и стилет, прежде чем спросил: «Кто это?»


Голос мальчика сказал: «Это я, сэр. Мальчик-носильщик. Я принесу вам полотенца».


"Одну минуту."


Ник проверил крошечный туалет. Полотенца не было. Он вернулся к двери. "Ладно."


Он открыл дверь.

Женщина, которая стояла там, была очень красивой, с высоким крепким телом. Ее волосы были каштановыми, а глаза зелеными. Маленький пистолет в ее руке твердо стоял на животе Ника. Позади нее был корейский мальчик, уставившийся на Ника широко раскрытыми глазами.


Женщина заговорила с мальчиком. «Иди сейчас. Ты знаешь, что делать. Скорее!» В ее английском был сильный акцент. Славянский акцент. Значит, они тоже были здесь и не теряли зря времени.


Мальчик убежал по коридору. Женщина улыбнулась Нику и немного сдвинула пистолет. «Пожалуйста, вернитесь в купе, мистер Картер, и поднимите руки. Высоко над головой. Я пока не хочу вас убивать».


Ник повиновался. Она последовала за ним в купе и закрыла дверь ногой на высоком каблуке. Пистолет никогда не выходил из его живота.


Женщина снова улыбнулась. Зубы были хороши. Очень белый и немного крупный. Ее тело под черным костюмом-неудачником было прекрасно сформовано.


«Итак, мы встречаемся снова, мистер Картер. Признаюсь, я удивлена, но с вами никогда не скажешь. Вам понравилось купаться в Рейне?»


В один из очень немногих случаев в своей жизни Ник Картер полностью растерялся. Это было невозможно. Это было безумие. И все же - ее руки! Рука, держащая маленький пистолет. Нежная рука с розовым наконечником. Он видел эти руки раньше.


Улыбка Ника была жесткой. «Я до сих пор не верю в это», - сказал он ей. «Я, должно быть, выпил слишком много женьшеневой выпивки прошлой ночью. Этого не может быть. Вы, люди, просто не так хороши в макияже!» Он знал правду. Это была она, как ни казалось невозможным. Но если бы он мог продолжать болтовню, не позволяя ситуации стать статичной, он просто мог бы попытаться прыгнуть на пистолет. Прыгать от пистолета - верный способ умереть, но ...


Улыбаясь по краям, женщина сказала: «Повернитесь, мистер Картер. Теперь! Не делайте глупостей. Наклонитесь к стене и держите руки высоко на ней».


Ник сделал, как она приказала. Он потерял равновесие и знал, что на данный момент проиграл. Когда он почувствовал, как эти нежные руки порхают над ним в поисках, он сумел криво усмехнуться.


Он сказал: «Теперь я верю в чудеса, полковник Калински».


## Глава 10


Она взяла «люгер» и стилет и отошла от него. «Оставайтесь таким же, как вы были прежде, мистер Картер».


Ник смотрел в окно. Дождь царапал его серыми кляксами. Поезд проехал через высокую бамбуковую стоянку, затем погрузился в туннель. Он смотрел на ее отражение в окне. Она открыла дверь в крошечную ванную, бросила оружие внутрь, затем вынула ключ и заперла дверь снаружи. Она положила ключ в карман пиджака.


Она снова повернулась к нему. «Теперь можешь развернуться. Иди и сядь вон там». Пистолет указывал на длинный диван-диван у стены, превращавшийся в кровать. Ник сел. Глаз маленького пистолета не покидал его.


Полковник Калински скрестила ноги с нейлоновой полоской. Юбка из фая была короткой, и то, что она демонстрировала, производило впечатление. Ник вспомнил чулки из ткани. Должно быть, на ней было чертовски много набивки.


«Я предполагаю, - сказала она, - что вы все еще носите свою маленькую газовую бомбу между ног, мистер Картер? Я знаю, насколько она смертельна. Мы провели эксперимент над некоторыми из наших нежелательных людей. Приговоренные люди. Ваш газ больше всего эффективен - но я считаю, что я в безопасности, пока мы заперты здесь вместе ".


Ник старался не развеять ее иллюзии. Чем в большей безопасности она себя чувствовала - тем лучше. Если бы ему пришлось использовать газовую бомбу, он бы это сделал. Он мог задерживать дыхание намного дольше, чем она. Между тем, чтобы выиграть время, он может попытаться заключить сделку. Она, ее соотечественники, даже Желтая вдова - никто из них сейчас не имел особого значения. Рэймонд Ли Беннетт, ехавший на двух машинах назад, был единственным, что действительно имел значение. Киллмастеру пришлось оставаться в живых достаточно долго, чтобы выполнять свою работу. Так просто, как, что.


«Полковник, - начал он, - я думаю ...»


Она прервала его с улыбкой. «То, что вы думаете, мистер Картер, больше не имеет значения. И вы будете называть меня Зоя, а не полковником. В настоящее время, независимо от того, насколько я вышла ростом, я женщина. Не полковник в советской разведке. Это понятно? " Она снова улыбнулась, и на этот раз он заметил что-то голодное в блеске зубов. И было что-то странное, спекулятивное во взгляде ее широких зеленых глаз. Ник Картер видел этот взгляд раньше. Так почему бы не? Может, секс поможет ему выбраться отсюда! Раньше это работало. Но он должен быть осторожен, чтобы не торопиться.


Она наклонилась к нему. Она сидела в маленьком кожаном кресле, выходящем из стены. "Вы считаете меня привлекательной женщиной, мистер Картер?"


"Да." Не лги. «И я поздравляю вашего визажиста, кем бы он ни был».


Она кивнула. "Один из наших людей кино.

Лучшее. В моей стране лучшие техники иногда должны работать на государство ».


«Он гений», - честно сказал Картер. Если бы он смог вырвать из нее имя этого человека - и дожил до того, чтобы сказать это, - он бы увидел, что о парне позаботились. Он был слишком хорош.


Женщина пожала плечами. «Это утомительное дело. Макияж тяжелый, и на его нанесение уходит много часов. Прокладка, шлейка, контактные линзы, лысый парик - но вы же знаете. Вас обманули».


Ник согласился, кивнув. Его определенно обманули. Но теперь он немного подстегнул ее. «Макияж был идеален. Но ты также хорошо играешь свою роль, Кол ... Я имею в виду, Зоя. Садистский момент, конечно. Я уверен, что пытки меня, должно быть, причинили тебе столько же боли, сколько и мне? Или почти? "


Широкий зеленый взгляд не дрогнул. Ему показалось, что за глазами василиска можно заметить намек на что-то более теплое. Желание? Обычная старомодная похоть? Действительно ли это существо было таким человечным?


Он смело проверил это. «У нас впереди долгая поездка, Зоя. Ты на водительском сиденье, по крайней мере, сейчас. У тебя есть пистолет, и я уверен, что в коридоре на страже пара твоих головорезов. . Должно быть, иначе ты не была бы так уверена в себе. Пока у нас есть время - давай сделаем это приятно. "


Ее улыбка была загадочной. Она смочила свой широкий рот острым розовым язычком. Что-то промелькнуло в зеленых глазах. Но она сказала: «Может быть, мистер Картер. Ник. Но позже. Чуть позже. Посмотрим. Я ...»


Кто-то постучал в дверь. Она направила маленький пистолет Нику в сердце. "Тихо, пожалуйста."


Она подошла к двери и, не сводя глаз с Ника, тихо заговорила по-русски. Он не мог разобрать слов. Она прислушалась на мгновение, затем мягко дала команду. Когда она снова села на свое место, высокий белый лоб нахмурился.


Ник тихо сказал: «Надеюсь, проблема?»


«Возможно. Ничего, с чем я не справлюсь. Похоже, что довольно много грубых крестьян сели на поезд в Пусан-Джу. У них, вероятно, есть оружие, спрятанное в их багаже. Это может оказаться чем-то вроде проблемы». Она впилась белыми зубами в свою алую нижнюю губу и уставилась на него задумчивым взглядом.


Ник сразу понял картину. Поезд сделал короткую остановку в Пусан-Джу, пригороде Пусана, чтобы забрать вагоны третьего класса с подъездного пути. А теперь вдова и Беннет получили помощь, если в ней нуждались. «Крестьяне», несомненно, были партизанами, набранными в горах и действовавшими по прямому приказу из Пекина. В конце концов, вдова не положила все яйца в одну корзину.


«Все может накалиться довольно быстро», - сказал он женщине. «Как только ты начнешь свой ход, Зоя. Эти партизаны будут здесь как сторожевые псы на случай, если ты попытаешься снять Беннета и Вдову с этого поезда. Что ты должен сделать - ты не можешь позволить им добраться до Сеула. Это слишком большой. Вы потеряете их. Через несколько часов они доедут до 38-го. Подумайте быстрее, мисс Мото! "


Зое Калински это не развеселило. Она прикусила полную нижнюю губу и нахмурилась. Пистолет двигался в ее руке, и на мгновение он подумал, что она собирается спустить курок. Затем она, казалось, расслабилась.


«Это не так уж плохо, как вы, американцы думаете. Мои люди справятся с партизанами. У меня на борту дюжина человек, все хорошие люди».


«Плюс мальчик-носильщик», - вспомнил Ник. "Маленький ублюдок".


Она смеялась. Дизель гудел далеко вперед, поднимаясь на новый уровень. Теперь они попадали в дикую горную страну. Снаружи темнело. Дождь забрасывал в окна серебряные стрелы.


«Да», - сказала она. «Вас легко обмануть, мистер Картер. Бок Ён работает на нас с шести лет. Это он и его отец, который также работает на железной дороге, тайно переправили нас на борт этой машины, пока она еще стояла во дворе. Это было очень дорого, но оно того стоило. Видишь ли, Ник, я приехала прямо в Пусан, как только услышал, что ты здесь. Мы наблюдали за тобой - надеясь, что ты приведешь нас к Вдове и Беннетту. Как и ты. Мы заметили вашего человека, когда он следовал за ними к поезду. Мы пытались, чтобы Бок Ён проверил их, чтобы быть уверенным, и когда они не открывали дверь своего купе, мы были почти уверены. Затем вы представитесь, вы возьмете это поезд и, опять же, как вы, американцы, говорите, он открыт и закрыт. Нет? Эта пара в вагоне 1066, в купе B, это Желтая Вдова и Рэймонд Ли Беннетт! "


- Q.E.D., - мягко сказал Ник. «Что и следовало доказать. Ты думаешь. Но теперь у тебя в руках борьба, Зоя, старушка». Он улыбнулся своей самой сладкой улыбкой и позволил шутке проскользнуть в его голос. Этого было бы сложно обмануть, но ему пришлось приложить усилия. Она больше не волновалась. Он думал, что знает почему. У нее был туз в рукаве - и он думал, что знает, что это. Что это должно было быть.


"Знаешь ли ты об этом

Нет, - продолжал он, - в этом поезде есть военный вагон. Полно охотников на тигров. РК и янки начальство и целая куча депутатов. Примерно сейчас они все напьются. У них есть винтовки, дробовики, даже пулеметы. Один крик от меня или от кого-либо, если на то пошло, один намек на неприятности, и в твоих руках настоящая битва. Подумай, Зоя. Может быть, мы сможем прийти к какому-то соглашению ".


Один палец этой нежной маленькой руки побелел на спусковом крючке. На мгновение вернулся старый полковник Калински, лысеющий ужас, который любил причинять людям боль. Теперь пристально глядя на ее лицо, Ник мог видеть это так, как это должен видеть эксперт по макияжу галстуков перед тем, как нанести резиновые подушечки, воск, замазку и парик. Его поразил абсурд, и он усмехнулся ей. «Кто настоящая Калински? Кто настоящая Зоя, а? Старый мешок, который любит мучить людей, или эта красивая женщина, которая хотела бы убить меня прямо сейчас?»


Ее прекрасное лицо расслабилось. Палец нажал на спусковой крючок. Она улыбнулась. «Спасибо, что рассказали мне об охотниках на тигров. Я не знала. Мальчик поскользнул туда. Но это не имеет значения. Я все спланировала».


Он пристально посмотрел на нее. «Не могли бы вы случайно узнать, верны ли данные в вашем досье о моей сексуальной жизни? Как вы говорите, нам предстоит долгий путь. Вы могли бы держать пистолет у меня в голове, знаете ли. ничего больше, это будет новый опыт ».


На мгновение воцарилась тишина. Дождь хлестнул в окно. Сеульский экспресс теперь мчался быстро, прорезая узкие проходы и туннели, свист завывал, как призраки корейских мертвецов, похороненных на вершинах своих серых гор цвета хаки.


Что-то очень странное блеснуло в ее зеленых глазах. Красный рот поджался, когда она осмотрела его. У Ника Картера было ощущение, что его обследуют, оценивают, рассматривают как раба на блоке. Он знал, что она рассматривала его как возможное орудие удовольствия. В конце концов, у дамы были свои слабости! Слабое место. Одного было достаточно. Это позволит ему приблизиться к ней. Даже русские не могли заявить, что открыли метод любовных ласк на расстоянии.


В ее голосе был намек на возбуждение, когда она сказала: «Я имела это в виду с самого начала. Я сказала вам - я некоторое время буду женщиной. Моему правительству это не понравится - но тогда они никогда не будут знаю. Ты им не скажешь! " Пистолет двигался в ее руке.


Улыбка Киллмастера была слегка натянутой. Это немного повредило его рот. «Так вот и все? Ты собираешься использовать меня, наслаждаться мной, а потом убить меня?» Но он был доволен. Если он сможет подобраться к ней так близко, он сможет забрать ее, пистолет и все такое. Он мог бы даже получить от этого удовольствие.


«Тебе кажется странным, что я должен использовать тебя для своего удовольствия? Разве ты не использовал много женщин для своего?»


Он кивнул. «У меня это есть. Но я всегда пытался дать им что-то взамен. Возможно, не любовь - я мало знаю об этом - но, по крайней мере, привязанность. Товарищеские отношения. Я верю во взаимное удовольствие».


«Значит, ты дурак! Само удовольствие превыше всего. Я покажу тебе, что я имею в виду - я буду использовать тебя для своего удовольствия точно так же, как, - на мгновение подумала она, - точно так же, как нацистский офицер использовал наших русских крестьянских девушек для своего удовольствия ". Значит, он знал по крайней мере одну причину, по которой она была так морально изуродована.


Медленно, очень осторожно Ник напряг мышцы ног. Может, ему все-таки придется отказаться от этого пистолета. Но он подождал - посмотрел, что случилось. В данный момент шансы против него были сто к одному.


В его голосе не было заметно напряжения. «А потом? Ты меня убьешь?»


«Я убью тебя. Как ты, несомненно, знаешь, мои приказы заключались в том, чтобы убить тебя в Германии. Из-за тебя я там очень плохо выглядела, Ник. В моем файле есть пятно, которое можно удалить только после твоей смерти. Не расстраивайся из-за этого - ты неплохо заработал свои деньги, Картер. Намного дольше, чем большинство агентов твоего уровня. Ты знаешь опасности этой профессии не хуже меня.


Ник встал. Очень медленно. Держать руки на виду и подальше от тела. Он напряг свои гладкие мускулы, его руки чесались в этом белом горле, но понимал, что еще не время.


«Да», - признал он. «У меня был долгий пробег. Итак, теперь мы занимаемся любовью. Думаю, мне это понравится. Но есть только одна вещь ...»


"Что это?"


Ник усмехнулся ей. «Как нам сделать это, заняться любовью, не подойдя достаточно близко, чтобы убить тебя? Я сделаю это, знаешь ли, если ты дашь мне шанс. Ты это понял?»


«У меня есть. Подойди в угол и постой немного. Смотри в стену».


Беса в Нике Картере никогда нельзя было полностью подавить. Теперь, когда смерть стояла у его локтя, он мог усмехнуться и сказать: «Не говори мне, что ты изобрела способ делать это на большом расстоянии!»

Теперь можешь развернуться. Будь очень осторожен. Я буду стрелять в тот момент, когда ты не подчинишься команде ".


Ник отвернулся от стены. Она сидела на диване. Ее юбка была вздернута высоко. Черная резинка пояса для чулок создавала две темные дорожки на ее твердых пухлых бедрах. Ее крепкие ноги были широко расставлены.


Пистолет ткнул в Ника, как обреченный палец.


«Вы встанете на четвереньки и подползете ко мне. Сейчас! Немедленно. Если вы не решитесь, я убью вас. Это ваш выбор - умереть прямо сейчас или умереть потом. Двигайся!»


Ник Картер упал на четвереньки. Он почувствовал, как пот начинает выступать на нем. Он знал, что должен быть бледным. Мышцы челюсти болели. И все же он боролся с гневом. Еще нет - еще нет. Подыгрывать. Шансы все еще были слишком велики.


Он пополз туда, где она ждала.


Теперь ее голос был неустойчивым. Блеск в ее зеленых глазах был горячим. "Есть определенный способ занятия любовью, о котором я слышала, что я видела фотографии, но никогда не испытывала. Мы не делаем таких вещей в моей стране! Но я понимаю, что вы, американцы, будучи, конечно, декадентскими и дегенеративными любите заниматься любовью таким образом. Теперь вы будете заниматься со мной такой любовью. Немедленно ». Маленький пистолет предостерегающе двинулся. «Ни в коем случае не встанешь с колен - и никогда не поднимешь руки. Одно неверное движение, и я убью тебя сразу».


Теперь он был перед ней, не сводя глаз. Он не хотел, чтобы она видела в них ярость. Она поймет и сразу убьет его. И он понял - что она на самом деле делала! Это был не только физический акт, но и символический. Ее больная, извращенная психика будет получать удовольствие от физического акта, но ее настоящее удовольствие будет заключаться в том, чтобы заставить его выполнить это! Заставьте его ползать и совершить унизительный поступок. Это был бы действительно сладкий триумф. Это сделало его рабом. Это была проекция того, ради чего она работала и на что надеялась - сдачи и уничижения порядочных людей перед железным сапогом тоталитарных орд.


Ник Картер опустился перед ней на колени. Голос его звучал униженно. «Мне это понравится, - сказал он. Он казался спокойным. Она не поймет, что он имел в виду. Пока не поздно.


Он коснулся ее лодыжек. «Разрешено ли это? Мне нужна поддержка».


«Только там. Только там. Не выше. И не смотри вверх. Я приставил пистолет к твоей голове. Теперь начинай». Голос ее был хриплым от напряжения, от огромного волнения.


Тогда он знал, кем была настоящая Зоя Калински. Зверь! Это не имело значения. Теперь ничего не имело значения, кроме как убить ее. Он почувствовал холодное дуло пистолета на макушке. Его руки медленно, очень медленно сомкнулись на ее лодыжках. Ее охватила судорожная дрожь.


Ник выступил с выпущенной яростью гигантской стальной пружины. Поднимаясь, он ударил ее по подбородку. Пистолет выстрелил, и он почувствовал, как огонь по его голове, длинный ожог раскаленной добела кочерги мучил его. Но она упустила свой первый выстрел, и он знал, что выиграл.


Он снова ударил ее по лицу головой, почувствовал хруст ломающейся кости. Теперь он выпрямился, раскачивая ее за лодыжки, поворачиваясь на месте и раскачивая ее тело так же легко, как метатель молота вращает свой молот. Пистолет вылетел из ее руки и врезался в окно, разбив его.


Киллмастер вошла точно в центр купе и продолжала раскачивать ее. Теперь ее тело было на уровне его плеч, юбка высоко поднялась до середины. Она кричала - кричала - кричала.


Он намеревался выбить ей мозги об острый угол ванны, немного выступавший в комнате. Теперь, когда он сделал один шаг, который мог подвести его достаточно близко, чтобы убить ее следующим ударом, купе взбесилось. Он превратился в кусок ада, прежде чем он стал адом - когда царил хаос. Все, что было небезопасно: Ник, женщина, мебель, подушки от дивана, все взлетело в воздух и врезалось в переднюю стенку купе.


Ник ударил черепом по стене и почувствовал новую боль. Он чувствовал кровь на лице и не обращал на нее внимания. Что, черт возьми, происходило? Женщина, неподвижная, тяжело перевернула его ноги. У лампы разбилась колба, а шнур намотался на его шею, как змея.


Он с трудом поднялся на ноги. Раздался еще один грохот, скрежет, и длинный поезд наконец остановился. Сеульский экспресс остановился. Вдруг. Очень неожиданно!


Киллмастер начал действовать так, как мог, только когда фишки действительно упали. Конечно, это была баррикада. Рельсы были перекрыты. Ее туз в игре. У русских были свои партизаны, скорее бандиты, работающие в горах. Они были здесь, чтобы забрать Беннета и вдову.


Он взял ее за горло и держал так легко, как если бы она была куклой. Она была

в сознании, ее лицо залито кровью.


Ник удержал ее от себя, уронил и в этот момент забыл о ней. Отныне это будет крысиная гонка через ад. Он должен был начать сейчас и продолжать, и никогда не оглядываться назад. Был хаос, неразбериха и ад, которому нужно было заплатить - и у него, возможно, просто появился шанс.


Он выбил дверь ванной и достал оружие. С помощью стилета в левой руке и люгера в правой он отстрелял замок на двери купе и жестоко пнул его. Он распахнулся, откололся один шарнир. Как обезумевший бульдозер Ник Картер вылетел в коридор.


## Глава 11


Ник повернулся налево, когда он вылетел из купе. Котосы были двумя вагонами сзади. Массивный головорез с плоскими плечами в конце вагона как раз поднимался на ноги с ошеломленным выражением лица на его плоском лице. Ник выстрелил ему в голову. В этот момент свинец прошел по коридору и отскочил от металла, кружась вокруг него, как разъяренные пчелы. Ник повернулся, когда он вошел в вестибюль. Еще двое ее мужчин бросились за ним по коридору. Он упал на одно колено, «люгер» был продолжением его острой руки. Прицелился внимательно, двумя выстрелами убил. Не время тратить боеприпасы. У него было только два запасных обоймы.


Он бросился через следующих вагон так быстро, как только мог. Теперь из дверей купе выскакивали головы, и Ник во весь голос кричал: «Бандиты - бандиты! Оставайтесь в своих купе! Все оставайтесь в своих купе!» Это могло бы помочь держать проходы в чистоте и, конечно, добавило бы путаницы.


Когда он пробежал через следующий вестибюль и вошел в машину, где прятались Котосы, он увидел, что это будет узкая штука. Четыре или пять грубоватых типов просто просыпались в машину с другого конца. «Крестьянам», поднявшимся на борт в Пусан-Джу, не потребовалось много времени, чтобы договориться о сделке. Они были здесь, чтобы защитить Котос - Желтую Вдову и Беннета!


У ведущего был пистолет-пулемет Томми. Он увидел Ника и поднял оружие, провожая по коридору. Ник упал на бок и упал на живот, чувствуя себя холодным и голым. Прикрытия не было! Он пролил поток огня по коридору - если этот ублюдок произведет еще одну очередь из пистолета Томми, он будет приготовлен. Человек с автоматом сейчас бежал к Нику, но вместо того, чтобы наугад обрызгать карету, он потратил время, прицеливаясь. Это была его ошибка. Ник выстрелил ему в живот, и он тяжело упал вперед, растягиваясь и блокируя узкий проход. Пулемет скользнул почти к протянутым рукам Ника. Он еще дважды выстрелил из «Люгера», увидел, как остальные повернулись и снова побежали в вестибюль. У них были только пистолеты, и они знали, что их ждет.


Ник поднял пистолет-пулемет Томми, перешагнул через все еще дергающийся труп и короткими заикающимися очередями послал по коридору адский огонь. Один из удаляющихся мужчин закричал и покачнулся боком в вестибюле. Остальные побежали обратно в следующий вагон и захлопнули за собой дверь.


Он выиграл минуту или две. Ник побежал в купе Б. Не время для формальностей. Он выстрелил в замок и выбил дверь ногой. Все время, пока действовал, он думал - об изменении планов. Не убивайте Беннета или вдову сразу. Может они понадобятся для заложников!


Окно купе было открыто. Ее лицо обрамляло площадь на фоне проливного дождя. Ник получил свой единственный взгляд на печально известную Желтую Вдову. Это лицо преследовало его мечты. Бледно-желтая плоть туго натягивалась на кости, рот был узким и тонким, но намекал на чувственность прошлого. Глаза узкие и широко расставленные, угольно-черные, бросающие вызов ему, даже когда она отпустила подоконник и выскочила. Он поймал трепет темной одежды; затем она исчезла.


Ник побежал к окну, в два прыжка обошел маленький отсек, вложил в ножны стилет и заткнул «люгер» за пояс. Он перекинул ногу через подоконник и упал на шпалы рельсового пути рядом с поездом. Он мгновенно промок насквозь, насквозь промокший, ливень обрушился на его голову и плечи. Он держал автомат Томми наготове и глядел на головку поезда. Их нет. Он мог видеть несколько рассеянных огней, и до него доносились звуки периодической стрельбы. Фары автомобилей первого класса отбрасывали узкие желтые пятна на мокрый мрак.


Он развернулся. Чертов дурак! Они бы не пошли туда! Вдова знала, куда надо бежать. Они сбегут назад, туда, где она посадила своих крестьян в вагоны третьего класса. Ник побежал по узкому, опасно наклонному плечу. Здесь он круто обрушился в канаву. Пока он бежал, вокруг него с шумом свистели шальные пули... .


Он их видел. Вдова держала за руку худощавую человеческую фигуру и тащила его по коварной опоре. Ник увеличил темп, поднял пистолет Томми и приготовился к стрельбе. В худшем случае, если они будут выглядеть так, будто сбегают, ему придется убить их обоих. По крайней мере, убедиться в смерти Беннетта!


Где-то в темноте, сразу за убегающей парой, открылась дверь, и в ночи вырвался белый свет. По ступенькам машины, из вестибюля, вырисовывались силуэты фигур на свету. Это была военный вагон охотников на тигров! Они пили, и все были вооружены, а поезд атаковали проклятые бандиты, и все они хотели повеселиться.


Маленькая картина разыгралась всего за микросекунду. Офицер РК, пошатываясь, с бутылкой в одной руке и автоматом в другой, качнулся от машины. Он увидел Вдову и Беннета, когда они столкнулись с полосой света. Ник Картер, находившийся ярдах в двадцати позади, ничего не мог делать, кроме как смотреть. Он увидел, как американский офицер с криком выскочил из машины и слишком поздно направился в сторону офицера РК. Пистолет Томми в руке офицера РК выпустил короткую вспышку пламени, и Вдова упала.


Ник, все время набирая обороты, услышал, как Беннетт что-то кричал. Мужчина резко повернул налево и спустился с насыпи, потеряв равновесие и соскользнув головой сначала во мрак и из ауры света.


Ник Картер свернул налево и соскользнул с берега. Гравий и песок понесли его на дно миниатюрной лавиной. Последний взгляд на свет показал конец сцены - офицер янки выхватил у корейца пистолет Томми и сразил его сокрушительным ударом. Вдова была смятой темной фигурой у подножия машины.


Ник упал в глубокую канаву, окаймляющую насыпь внизу. Здесь, вдали от поезда, было совершенно темно, и безжалостно хлестал дождь. Он был по колено в воде. Он стоял совершенно неподвижно и слушал, Беннетт, должно быть, был в нескольких ярдах от него. Сердце Ника екнуло при мысли о потере этого человека сейчас.


Что-то шевельнулось в затянутой дождем ночи, капля чего-то более темного, чем другие тени. Ник напрягся, прислушиваясь, напрягая каждый нерв. Мужчина шел к нему по той же канаве. Вот он - плеск и всасывание ног, входящих и выходящих из грязи и воды. Ник присел в канаве и стал ждать. Беннетт шел к нему. Сверху послышалась длинная неистовая очередь выстрелов, смешанная с криками и проклятиями. Ника натянуто ухмыльнулась, когда он узнал несколько избранных американизмов - охотники на тигров всерьез вмешались. Противный сюрприз для обеих групп партизан - ни Вдова, ни полковник Калински не могли рассчитывать на такое количество недружественных орудий.


Беннет уже почти добрался до него. Ник стоял как статуя, почти не дыша, быстро обдумывая возможности. Его приказ состоял в том, чтобы убить Беннета. Возможно, не так много слов, но это подразумевалось. Пуля в мягких тканях мозга.


Тем не менее, это был вопрос точной идентификации. В этом бизнесе вы ничего не воспринимаете как должное. Он думал, что сейчас к нему приближается Раймонд Ли Беннетт - он был уверен, что это был Беннет, - но он должен был быть уверен, без тени сомнения. Улыбка Ника была резкой под слепящим дождем. Так что спроси у маленького чудака! В упор! Прямо из буквальной тьмы ночи - реакция была верной.


Теперь он мог слышать хныканье, животное, похожее на собачью боль. Хныканье, хриплый визг и бормотание. Он понял, что человек полз по канаве на четвереньках, продвигаясь очень медленно. И бормотание, стоны, жалобы! Киллмастер тогда знал, что ему нечего бояться существа в канаве, а также знал, что у него появился совершенно новый набор проблем.


Было время. Мягко, разговорным тоном Ник сказал: «Это вы, мистер Беннет?»


Брызги прекратились. Тишину нарушает только крик дождя. Беннетт слушал. Ник снова заговорил. «Это ты, Беннет? Говори. Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь тебе».


Когда он закончил говорить, из поезда раздалась новая очередь. Человек, который припал на четвереньках в канаве, как животное, сказал дрожащим голосом: «Это ты, Джейн? Помоги мне, Джейн. Пожалуйста, помоги мне! Мне так холодно».


Джейн? Джейн - Ник на мгновение задумался, и оно пришло. Джейн Беннетт! Так звали жену - женщину, которую он убил топором. Ник громко вздохнул. Это было все, что ему было нужно - наконец найти Беннета, найти его далеко за поворотом и блуждающим по стране кукушек. Но это решило одну проблему - он не собирался казнить сумасшедшего.


"Я не Джейн, - мягко сказал он Беннетту. - Но она послала меня помочь тебе. Я прошел долгий путь, чтобы помочь вам, мистер Беннет. Так что нам лучше начать. Мне тоже холодно и хочется есть. Чем раньше мы начнем, тем скорее мы сможем что-нибудь поесть, и нам станет хорошо и тепло. Ладно?"


Беннетт был теперь у ног Ника, все еще стоя на четвереньках. Он протянул руку и потянул за промокшие брюки Ника. «Боюсь. Ты не заставишь меня вернуться туда, ладно? Назад, где весь шум - я боюсь этих плохих людей. Они хотят причинить мне боль».


"Нет. Мы не вернемся туда". Ник поднял мужчину на ноги. Он быстро провел опытными руками по хрупкой дрожащей фигуре, не ожидая найти оружия. Он этого не сделал. Интересно, когда Беннет перешел черту? Должно быть, прошло какое-то время с той ночи на Ладенштрассе, когда он посетил Хельгу - и он, должно быть, был адским бременем для Желтой Вдовы. Теперь она лежала там, у рельсов, в мокрой связке вообще ничего не было, и у Картера были проблемы.


Первым делом - убирайтесь оттуда к черту!


Он выбросил пистолет Томми, засунул люгер обратно в плечевой зажим и снял ремень. Беннетт послушно стоял, не говоря ни слова, пока Ник продевал свой собственный ремень через ремень Беннета и делал петлю и короткий шнурок. «Давай, - сказал ему Ник. «Мы должны уйти отсюда».


Над головой просвистела шальная пуля, и Беннетт снова захныкал. «Может, он и зашел довольно далеко, - подумал Ник, - но он знает, что пули причинят ему боль».


Ник начал подниматься по противоположной стороне насыпи, таща за собой Беннета. Человек пришел достаточно охотно, как собака на поводке. Ник достиг вершины, вытащил Беннета на уровень с собой и начал спуск с другой стороны. На данный момент имело значение только одно - расстояние между ними и поездом было как можно больше. Найдите убежище, безопасное место, а затем все обдумайте.


Киллмастер пробирался вниз по дальней стороне насыпи. Он потерял равновесие и упал, увлекая за собой Беннета. Падение было добрых пятнадцать футов, на крутом склоне, и когда он плеснул в грязь и воду, запах подсказал Нику, где он - на рисовом поле, лицом вниз в дерьме. Он вытер грязь с лица, прочистил глаза и выругался с большим чувством. Беннетт сидел тихо, по пояс в грязной воде.


«Я испытываю сильное искушение, - сказал Ник сквозь зубы, - убить тебя сейчас и покончить с этим».


«Не делай мне больно», - сказал Беннетт в детском хныканье. «Не делай мне больно. Джейн не понравится, если ты сделаешь мне больно. Где Джейн? Я хочу Джейн». И Раймонд Ли Беннетт там, в корейских дебрях, промокший от дождя и зловонный, заплакал.


Ник Картер покорно пожал плечами. Он дернул за пояс. «Давай. Давай выберемся из этого дерьма».


Корейские рисовые поля обычно делятся на ячейки, каждая ячейка отделена от других высокими дамбами. Переплетение тропинок проходит по вершинам дамб, позволяя каждому крестьянину добраться до своего рисового поля и обработать его. В полной темноте это похоже на попытку выбраться из лабиринта. После четвертого или пятого погружения в ил Ник отдал бы свою душу за фонарик - и использовал бы его, как бы ни рисковал.


К настоящему времени опасность, исходящая от поезда, либо со стороны партизан, либо со стороны пьяных солдат, была минимальной. Ник продолжал уверенно держаться подальше от звука стрельбы и криков. Однажды он остановился на дамбе и оглянулся. Поезд все еще был остановлен - вероятно, они убили инженера и пожарного - и все, что он мог разобрать, это длинная линия прямоугольных желтых дыр, пробитых в ночи. На его глазах один из желтых прямоугольников исчез в красном цветке. Он услышал глухой треск гранаты. Теперь они действительно приступили к делу. Имея в виду устроить себе настоящий бал. Утром придется заплатить адом. Район будет кишеть американскими и корейскими войсками и корейской полицией. К тому времени партизаны уже скрылись бы в своих горах, и он, Ник и его тошнотворный пленник благополучно ушли на землю. Это была горячая надежда.


Ему потребовалось около часа, чтобы выбраться из рисового поля. Дождь внезапно прекратился, как в Корее, и небо прояснилось с поразительной быстротой. Рогатая луна, словно искупая, пыталась пролить немного света сквозь густую облачность. Это было немного, но помогло.


Они вышли из рисового поля на узкую дорогу, изрезанную столетиями проезжающих по ней телег с быками. Даже джипу было бы тяжело. Ник не знал Корею близко, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что, свернув с проторенной дороги, можно легко потеряться. Они не зря называли Корею землей «драконьей спины» - это, южная центральная часть, представляла собой бесконечную череду долин и гор.


Все это на данный момент идеально подходило Картеру.


. Он хотел заблудиться, настолько потеряться, что никто не мог найти его, пока он не был к этому готов. Он намеревался следовать по извилистой дороге, ведущей вверх, таща Беннета за собой на кожаном ремне. Мужчина подошел достаточно послушно, без каких-либо жалоб, кроме его хныканья по Джейн, но, тем не менее, Ник был готов к любым признакам неприятностей. Беннетт мог притворяться.


Шли часа два, всегда лезли. Беннетт перестал хныкать и напевал себе под нос, как ребенок, играющий в своей кроватке. Ник заговорил только для того, чтобы дать команду. Беннетт несколько раз падал и не вставал, пока не отдохнул. После прошлой осени он вообще отказывался вставать, идти дальше. Ник снова обыскал его, на этот раз очень тщательно, и снова ничего не нашел. Он закинул хрупкое тело себе на плечи в переноске пожарного и продолжил путь. Дождь начался снова, но теперь более мягким, холодным серебряным занавесом, заслонившим пятно луны; Ник выругался на ровный ритм своих шагов и пошел дальше.


Ближе к рассвету, все еще неся Беннетта, который заснул, он прошел через крошечную пушку, группу крытых соломой хижин из глины. Дворняга вышла понюхать его, но, что удивительно, не залаяла. Ник остановился у городского колодца и бросил спящего Беннета в грязь. Ник потянулся и потер больную спину. На мгновение у него возникло искушение найти старосту деревни, и выяснить, где они. Взять немного еды и место для сна.


Он отказался от этого. Пусть лежат спящие деревни. В нем было беспокойство из-за партизан, напавших на поезд. У них было бы логово где-нибудь в этих горах. Люди в деревнях, будь то из желания или страха, часто помогали бандитам. Лучше уж ладить. Он осторожно ударил лежащего Беннета ногой в бок. "Давай, ты. Поход!"


Беннетт ловко вскочил и сказал достаточно ясно: «Конечно. Куда мы идем?»


Очевидно, у этого человека были периоды, когда его ум был относительно ясным. Ник не был психиатром и не исследовал чудо. Он указал на дорогу. «Туда. Ты идешь передо мной. Мы постараемся найти место, чтобы спастись от этого дождя».


Беннетт уставился на деревню. «Почему не здесь? Хижин много».


"Иди!"


Беннетт пошел. Когда они вышли из деревни, он закинул руки на голову, как военнопленный. «Я буду держать руки поднятыми», - сказал он через плечо. «Таким образом, тебе не придется бояться, что я попытаюсь прыгнуть на тебя. Знаешь, я смогу. Я могу убить тебя одним ударом дзюдо. Я сильный - ужасно сильный».


«Конечно», - согласился Ник. «Я буду очень осторожен. Просто продолжай идти».


Они оставили поселок. Дорога еще больше сузилась, превратившись в простую тропинку, всегда восходящую. Она вилась между рваными зарослями бамбука и лиственницы. Дождь снова прекратился, и на восточном горизонте появилась слабая цветная полоса. Они пошли дальше. Кабан пересек тропу в сотне ярдов впереди них, остановился, уловил их запах, пристально посмотрел близорукими глазами, прежде чем фыркнуть и снова нырнуть в бамбук.


Тропа уходила в долину, пролегала несколько сотен ярдов вдоль ручья, затем поднималась по спирали вверх на следующую гору. С каждой минутой страна становилась все более суровой и разрушенной. Со стороны горы кровоточили огромные раны из красной глины, многочисленные уступы скал и неровные выступы. Некоторые из скал были; покрытые красным лишайником, и чахлые деревья опасно цеплялись из щелей.


Киллмастер с кислым весельем заметил, что Беннетт все еще держит руки вверху. Этот человек уже давно не разговаривает, но, похоже, твердо намерен сохранить свой статус военнопленного.


Ник сказал: «Можешь опустить руки, Беннетт. В этом нет необходимости».


Беннетт послушно опустил руки. «Спасибо. Полагаю, вы собираетесь соблюдать традицию?»


"Что вы имеете в виду?"


Мужчина рассмеялся, и Ник не смог сдержать дрожь. Это был звук крыс, бегающих по соломе. Теперь этот человек мог быть достаточно ясным, но он несомненно был сумасшедшим. «Психо», - сказал Хоук. Хоук был прав.


«Это обычное дело, - сказал Беннет, - когда один шпион ловит другого и собирается убить его, предлагать ему сигарету и стакан вина до того, как будет выпущена смертельная пуля. Вы, конечно, собираетесь соблюдать этот обычай?»


«Конечно, - сказал Ник. «Как только мы найдем немного вина и сухих сигарет. Продолжайте идти».


Через несколько секунд Беннет снова заговорил. "Это Китай?"


«Да. Мы недалеко от Пекина. Мы будем там через несколько минут».


«Я рад, - сказал Беннетт. «Эта женщина, эта милая женщина, все время говорила, что мы собираемся в Китай. Она сказала, что я буду почетным гостем, что я получу ключ от города. Как вы думаете, она сказала правду.


Она была хороша, эта леди. Она сделала мне хорошее - заставила меня чувствовать себя хорошо ».


"Держу пари." Киллмастер почти мог вызвать сочувствие к Желтой Вдове. Должно быть, ей пришлось нелегко с этим орехом. Тем не менее, даже с психом на буксире ей удавалось уклоняться от сети до последнего момента. Ник неохотно снял шляпу перед вдовой. Она была хороша.


Должно быть, она использовала секс, чтобы держать Беннета в подчинении. Секс, смешанный с уловками и, возможно, даже с некоторой силой. У парня еще хватило ума бояться пистолета. Она везла его обратно в Китай, вместо того чтобы просто убить, в надежде, что врачи в Пекине смогут вывести его из этого состояния. Что кладезь информации, которую он нес в этом уродливом, теперь уже больном мозгу, все еще может быть исследован. Ник подумал, знала ли полковник Калински о безумии Беннета. Возможно нет.


Беннетт остановился так внезапно, что Ник чуть не врезался в него. Теперь было достаточно светло, чтобы он мог различить черты лица мужчины - грязное, покрытое щетиной лицо было рельефной картой старых шрамов от прыщей. Лошадиная морда с отвисшей пастью и длинной челюстью. Лысый паштет с бахромой из сухих волос. Ник потянулся, чтобы сорвать повязку, теперь промокшую и грязную, с левого глаза мужчины. Даже в тусклом свете он сиял синим, налитым кровью. Правый глаз был коричневым. Контактные линзы.


Беннетт улыбнулся Нику. «Прежде чем вы меня убьете, сэр, я хотел бы показать вам несколько фотографий моей жены. Разрешено ли это? Если возможно, я хотел бы, чтобы меня застрелили с ее изображением над сердцем. Я бы хотел умереть с моей кровью на ее лице. . Вы разрешите это? " В его голосе было беспокойство, когда он вытянул тощую шею, глядя на AXEman. Он порылся в кармане пальто и вытащил пачку мокрых, скомканных, склеенных снимков. Он передал их Нику. "Видишь! Разве она не была красивой?"


Ник сделал снимки. Юмор бедного ублюдка. Он пролистал пачку снимков, а Беннет с тревогой наблюдал за ним. Это были снимки Polaroid. На некоторых была изображена толстая обнаженная женщина, принятая в непристойных позах. В других он узнал Хельгу или женщину, которая называла себя Хельгой, с Ладенштрассе в Кельне. Ник узнал кровать, на которой были сделаны фотографии.


«Очень хорошо», - сказал Ник. Он собирался передать фотографии Беннетту, который, казалось, потерял интерес и отошел в нескольких футах от него, когда заметил единственный снимок керамического тигра. Тигр, который, должно быть, был на каминной полке в секретной комнате в Лорел. Теперь Ник мог узнать каминную полку на снимке. Тигр, которого каким-то образом разбили в отеле «Дом». Ник увез эти части с собой в Вашингтон, и эксперты снова собрали их воедино - это была ценная часть. Корейский. Династия Ван. 14 век. Маленькая керамика была хорошо известна ученым. Но не хватало половины. Там были, и Нику показали фотографию оригинала, сражаются два тигра. Половина исчезла. Другой тигр. Теперь, на влажном корейском рассвете, Ник Картер потер помятую усталую голову и уставился на Раймонда Ли Беннета. Как этот человек получил половину шедевра и что это значило для него, теперь, возможно, никогда не будет выяснено. Пока он был сумасшедшим, Беннет, вероятно, не смог бы придумать ответа; если он восстановит рассудок, его придется убить.


Так кого волновало, что означает паршивый тигр? Ник смотрел. Беннетт идет немного по тропинке к кусту сосны. Почему бы просто не застрелить человека здесь и сейчас и покончить с этим? Ник вынул люгер из обоймы, нашел намокший носовой платок и начал его протирать. Он осмотрел оружие. Пахло рисовыми полями, но, похоже, не подавилось.


Ник Картер сунул «люгер» обратно в кобуру. Зачем обманывать себя? Он не мог убить сумасшедшего.


Беннетт закричал. Он повернулся и побежал обратно к Нику. «Там внизу мертвец! В деревьях. Он сидит там, пронзенный копьем!»


И Раймонд Ли Беннет снова заплакал.


## Глава 12


Ник снова снял свой пояс и провел им перед локтями Беннета, затем отдернул ему руки и связал их веревкой палача. Он подтолкнул Беннета. "Покажи мне."


Беннетт, все еще плача, пошел по тропинке к кусту сосны. Здесь направо вела куда более слабая тропа. Беннет остановился на разнесении дорожек. Он кивнул в сторону сосновой рощи. «Внутри! Не заставляйте меня снова смотреть - пожалуйста, не заставляйте меня смотреть!»


«Ладно, черт возьми, но я не собираюсь заставлять тебя бродить вокруг». Ник прижал мужчину к дереву сосны и затянул повязку палача, на этот раз обернув ремень вокруг саженца. Затем он пошел по расходящейся дорожке.


Заколотый человек был мертв уже некоторое время. The; птицы были на нем. Глаза и плоть вокруг них были выклеваны.


Ник с Люгером в руке подошел поближе. Сосны здесь поредели и уступили место редкому бамбуку, растущему вплоть до скалы.


Ник приблизился к трупу на шесть футов и остановился. Прокол был формой смерти, которую он никогда раньше не видел. Не красивое зрелище и не лучший путь. Он знал, что корейцы - непостоянный народ. Они могли быть добрыми и полезными - а они были самыми грубыми из жителей Востока.


У мужчины были отрезаны руки и помещены на небольшом расстоянии от него. Таким образом, он не мог оттолкнуться от заостренного бамбукового столба высотой около четырех футов, который был вбит в землю. Его раздели догола. Затем его подняли - потребовалось бы по крайней мере четыре человека, чтобы удержать кричащее безумное существо - и с огромной силой посадили на заостренный столб. Смертельный столб должен был попасть в кишечник, и после длительного периода страданий, в течение которого человек, крича, ходил вокруг кола внутри него, достигал сердца и убивал. Наконец-то милость.


Киллмастер невольно скривился от отвращения. Даже его крепкий живот был на грани бунта. Что сделал этот человек, чтобы заслужить такую смерть? И почему это уединенное место казни? В этой глухой горной глубинке? Должна быть причина...


Что-то шевелилось и хлопало на краю небольшой поляны, где пронзенный человек висел на своем коле, его голова была под гротескным углом, потому что острие проткнуло его шею сбоку. Ник быстро подошел, Люгер насторожился, и поднял движущийся предмет. Это был лист бумаги, тонкий картон, мокрый от дождя и мягкий. Он видел дырки, пробитые для шпагата, хотя шпагат теперь отсутствовал, и он знал, что он был на шее мужчины.


Слова были нацарапаны на картоне красными мазками, настолько выцветшими, что он едва мог их различить: Кейсацу-ину. Полицейская собака! Написано на японском языке. Ниже было другое слово, по-корейски собака. Ках!


Ник отбросил газету и снова посмотрел на пронзенного человека. Полицейский шпион. Оставил там как предупреждение. А может, больше - напугать простых крестьян уезда? Держать их на расстоянии?


Он бросил взгляд на Беннета. Мужчина терпеливо стоял, опустив глаза, и быстро разговаривал сам с собой. Ник пожал плечами и повернулся назад, мимо мертвеца, и начал исследовать бамбук, ведущий к скале. Беннет был на последнем издыхании. Он не мог идти дальше. Сам Ник был не совсем свежим. Его предчувствие росло, и он решил поехать вместе с ним. Этот труп на столбе должен был держать злоумышленников подальше от чего-то и ...


Вот оно. Не было предпринято никаких особых усилий, чтобы скрыть маленькое отверстие в скале. Бандиты, партизаны и т. Д. Должны быть уверены в себе. Вероятно, им не нужно было сильно беспокоиться, если они окупились - корейская провинциальная полиция была заведомо коррумпирована.


Бамбуковая ширма была импровизирована путем связывания стеблей тонкими веточками. Ник отшвырнул ее и вошел в узкую трещину в скале. Он прошел по диагонали на дюжину футов через утес, затем расширился. Он остановился в проходе и осмотрел длинную узкую долину, заканчивающуюся более высокими скалами. Это было похоже на коробчатый каньон, тупик. Это был единственный выход или вход. Это был рай - или ловушка.


Левый склон долины был менее крутым, чем дальний, и сильно зарос бамбуком. Ник увидел на краю бамбука большую хижину из неизбежной грязи и соломы. Он отошел немного назад в отверстие в скале и стал смотреть. В хижине и вокруг ничего не двигалось. Глаза Киллмастера блуждали вверх и вниз по долине, ничего не упуская. Недалеко от того места, где он сейчас стоял, ярдов в сотне, на склоне склона находилась нагромождение камней, грубая крепость из валунов. Это было примерно на полпути к хижине. Ник глянул вдоль протянутой руки - с тех камней можно было закрыть это отверстие смертельным огнем. «Если бы тебе было чем прикрыть это», - подумал он иронично. Люгер и стилет не годятся.


Решил его далекий гул самолета. Он без надежды осмотрел серые облака, но идея пришла. Этот самолет находился за много миль, но могли быть и другие. Дождь прекратился, и небо могло внезапно проясниться, выглянуло солнце. Так было в Корее.


Он вернулся за Беннетом, думая, что у него должен быть хотя бы час милости. Он держал пари, что партизаны, напавшие на поезд, по крайней мере, некоторые из них, пришли именно отсюда. Они вернутся. Если бы Ник мог это устроить, они бы получили горячий прием. Больше он не думал в данный момент. Ему нужно было где-нибудь спуститься на землю, прижаться спиной к стене, и это было самое хорошее место. Многое зависело от того, что он нашел в этой хижине.


Проходя мимо пронзенного человека, он подумал, что сможет испытать

то же самое, если партизаны возьмут его живым. Маловероятно, что они причинят вред сумасшедшему. В конце концов, Беннетт может оказаться лучшим в этой сделке.


Беннет все еще бормотал себе под нос, когда Ник освободил его от деревца и толкнул по тропинке. Мужчина был на настоящем говорящем ягуаре. Теперь он двигался медленно, отрывисто и неохотно. Он был в почти кататоническом состоянии. Ник прочитал достаточно, чтобы знать, чего ожидать - чередующиеся периоды ступора и активности, лепета и бессвязности, прерываемые периодическими периодами ясности мысли. Он поспешил с мужчиной по тропинке и через скалу. На горизонте маячило множество больших «если», и Беннетт был лишь одним из них.


Ник поставил за собой бамбуковую ширму. Нет смысла предупреждать их слишком рано. Если бы он мог застать их врасплох и достаточно наказать их несколькими первыми очередями, они могли бы просто оставить его в покое. Если бы он нашел тайник с оружием, на который рассчитывал - если ... если ... если ...


Хижина была удручающе бесплодной. Большой для своего типа, он имел утоптанный земляной пол. В углу стояла большая глиняная кувшин для воды, наполовину полная. Ржавая жестяная чашка с надписью «Сделано в Японии» плавала в воде. Он и Беннетт выпили. Он нашел моток соломенной веревки в углу и заставил Беннета лечь, а затем связал ему ноги. Все это время мужчина болтал снова и снова ...


«Я хочу своего тигренка», - сказал он. «Мой тигренок - я хочу его. Дай мне это. Это мой тигр. Мне его подарили давным-давно, только тогда это были два тигра, и человек сказал, подожди, и когда-нибудь они придут и сравнятся с тиграми, и они заплатят мне. и я любил своего тигра, и этот человек никогда не приходил - он вообще никогда не приходил, и я так долго ждал, и я слушал, и слушал, и я ждал, но они так и не пришли, и мне так и не заплатили, что они мне так много должны ... "


Ник, слушая только половиной уха, пожалел, что у него нет магнитофона. Если бы вы могли замедлить болтовню мужчины и проигрывать ее снова и снова, вы могли бы кое-что извлечь из этого. К примеру, укус тигра приближался. Эта вещь была своего рода талисманом, подаренным Беннету, когда его завербовал какой-то проницательный Русский, который знал, с какими чудаками он имеет дело. Встретимся в полночь на кладбище! Принеси свою половинку тигра! Сопоставьте их и начните строить планы! Такого рода вещи - бедный мозг Беннета был мешаниной из всех тысяч плохих книг и отвлекающих телепрограмм, которые он видел и в которые верил на протяжении многих лет.


Прямо посередине хижины стояла большая жаровня. Ник взял кусок древесного угля, он все еще был слегка теплым. Над головой шумели и скользили по соломе огромные норвежские крысы. Беннетт что-то бормотал в своем углу. Ник стоял, оглядывая бесплодную хижину, и выругался. Здесь должно быть что-то! Их наниматели хорошо снабжали партизан. Пока - ничего. Крысы. Немного воды. Мангал. Сумасшедший. Ник с отвращением пнул жаровню ногой.


"Я не собирался убивать Джейн, на самом деле я этого не делал, но тогда она была такой скучной, такой толстой, уродливой и такой скучной, и они никогда не связались со мной, как обещали, и отправили красивых девушек, как они обещали, и я мое собственное маленькое местечко, где я мог сидеть и притворяться, и все было хорошо, но ты не можешь все время притворяться, и я фотографировал Джейн, и она больше этого не делала, и я знаю, что это неправильно, но я убил ее и ждал, и они так и не связались со мной ... "


Жаровня перевернулась на бок. Ник Картер уставился на земляной пол под ним. Выглядело это немного иначе, как-то тревожно. Он упал на колени и начал счищать землю. Почти сразу он вонзился в палец длинной занозой. Доски. Доски. Под землей.


Он поднял три доски за столько же минут. Когда он убрал последнюю, слабый луч солнца пробился сквозь окно. Это было ясно.


Дыра была большой. Ник спрыгнул в нее и встал плечом к полу. Он начал вытаскивать лакомства. Пулеметы российского производства. Много патронов в обоймах, барабанах и патронташах. Гранаты изготовлены в Германии, вероятно, захвачены во время Второй мировой войны и бережно хранятся. Полдюжины огромных револьверов все еще обернуты коричневой бумагой и космолином. Большой запас риса и сушеной рыбы, уложенные как растопка. Пара глиняных кувшинов с женьшеневой выпивкой, настоящий поп-череп, около 175 доказательств. Ник взял прочный пояс, вздрогнул и вздрогнул, затем почувствовал, как огонь пронизывает его. Именно то, что нужно войскам.


В дальнем углу дыры был тайник с бензином - дюжина канистр с маркировкой армии США. Ник Картер начал работать быстро. Три медведя сейчас будут дома. Его ухмылка была натянутой. Это были бы очень больные медведи - а их было бы больше трех. Поторопись, мальчик!


"Итак, я смотрел и слушал, и вы знаете, я никогда ничего не забываю, и они сказали мне, что заплатят мне много

и я мог иметь всех девушек, которых хотел, и я никогда не видел девушек, кроме толстой старой Джейн, и я действительно пытался попасть в ЦРУ, и они смеялись, и ФБР смеялись, и все они смеялись и говорили, что я слишком слаб, и я не могу ' Я проходил тесты, и они всегда смеялись, и армия сказала, что я должен оставаться дома и быть чертовски крутыми, и о, как мне нравятся красивые мягкие девушки с их мягкостью, грудью и бедрами, и душить их, чтобы они не смеялись надо мной ... . "


У Ника было все, что ему было нужно, из дыры. Он вынес две канистры с бензином из хижины. Он выровнял их с каменной крепостью, поместив их прямо под выступом соломенной крыши. Он открыл одну из канистр и пролил бензин на солому и вниз по стене хижины. Он оставил там банки и вернулся в хижину.


«Он так и не вернулся, он дал мне тигренка, а потом он больше не вернулся с девочками, которых собирался привести, он никогда не возвращался ...»


Ник заставил Беннета проглотить немного ликера с женьшенем. «Выпей, приятель. Может быть, ты принесешь пользу. Ты не можешь быть хуже, чем ты».


Беннетт выплюнул ликер. "Я не могу, это ужасно Я не могу пить кровь, было столько крови, ты знаешь, когда я вытащил топор из ее головы Я попытался остановить это Я вставил топор обратно, но это не остановило это было похоже на реку я не мог ... "


Плоть Ника Картера ползла. На мгновение ему захотелось заткнуть рот мужчине. Нет. Беннетт может стать ясным и пролить что-нибудь стоящее. А пока продолжай!


Он поднял человека, все еще связанного по рукам и ногам, и побежал к нагромождению валунов на склоне. Он прижал его к огромной скале и побежал обратно в хижину. В яме лежали мешки из мешковины, и он наполнил один рисом, сушеной рыбой и кувшинами корейской выпивки. В другой мешок он бросил все боеприпасы, которые мог унести, стараясь не включать трассирующие снаряды и зажигательные вещества. Он взял с собой четыре пулемета. Он бросил взгляд на кувшин с водой, но забыл о нем. К полудню, наверное, снова будет лить. Вода была наименьшей из его забот.


Тщательно проверив канистры еще раз - они были неотъемлемой частью недоделанного плана, который он вынашивал - он поплелся обратно в каменный форт.


Он как раз вовремя. Он едва успел зарядить пулеметы, осторожно вставляя трассирующий снаряд каждые десять и зажигательный каждые пятнадцать, когда он выглянул из-за камней и увидел первого партизана, выходящего из проема в скале.


## Глава 13


Киллмастер навел автомат над скалой и выпустил прицельную очередь. Осколки камней взорвались высоко и справа. Партизаны были так поражены, так удивлены, что он убил лидера прежде, чем успел нырнуть обратно в укрытие. В небольшой долине снова воцарилась тишина.


Ник изучал труп. Мужчина упал у входа в скалу и лежал неподвижно. Даже на расстоянии Ник мог различить резиновые туфли, грязные белые брюки и рваную полевую куртку. Мужчина носил тяжелые кожаные ленты, скрещенные на груди. Под рукой лежала винтовка. Ник вздохнул немного легче. Да, они были партизанами. Бандитами. Но через эту брешь могла пройти корейская полиция - он рискнул выстрелить, прежде чем посмотреть. Необходимый шанс. Он не мог позволить им закрепиться в долине.


Он послал длинную струю свинца у входа в скалу, прицелившись трассером и пролив смертоносный огонь по проходу. Он продолжал его, короткими очередями, чтобы пулемет не нагрелся, пока не разрядил барабан. Он вставил свежий барабан и стал ждать. Это была одна сбитая с толку группа бандитов. Отрезана от домашней базы.


"Раньше я мечтал о большом инструменте, и я причинял им вред, и они все кричали, бегали и причиняли себе боль, и мне это нравилось, и это был большой инструмент и лучший инструмент в мире, и мама, мне очень жаль Я убил тебя, но ты была слишком толстой, и тебе не стоило смеяться надо мной ... "


Ник бросил взгляд на человека, лежащего в укрытии у большого камня. Глаза Беннета были закрыты. Из рта потекла струйка слюны.


У входа в скалу снова появилось движение. Появился грязный белый носовой платок, подвешенный на конце бамбукового шеста. Ник натянуто улыбнулся. Они хотели перемирия. Пока им потребовалось время, чтобы подвести счет. Они должны знать, что он не был полицией. Он оглянулся через плечо вверх по склону позади него. Он был уязвим в этом направлении - это был единственный способ добраться до него - но им потребовалось много времени, чтобы обойти вокруг и взобраться на стену долины.


Голос окликнул его со скалы. "Тунсунь - тонсунь!" Примерно это означало эй ты! Последовала долгая волна корейского языка.


Ник сложил ладони и закричал в ответ. "Корейский талке нет!


Английский. Говорить на английском!"


Далее последовали корейские. Ник мог разобрать слово «джипо», повторяющееся снова и снова. Жилой дом. Они хотели попасть в свой дом. Да уж. Он готов поспорить, что они это сделали. У них, вероятно, почти закончились патроны после налета на поезд.


Он снова крикнул в ответ. «Английский! Я не говорю по-корейски. Только английский!» Внезапно подумав, он добавил: «Эйго… эйго…» с японского на английский. Большинство корейцев старше двадцати лет говорили по-японски.


Это сделало это. После еще одного долгого молчания у входа в утес осторожно появился человек. Он покачивал платком взад и вперед. Ник крикнул: «Хорошо, я не буду стрелять. Чего ты хочешь?»


«Хотите наш дом - много вещей в доме, джипо, нам нужно. Кого вы сюда приехали, заберите дом? Что хотите? Нам все равно, вам не больно. Давайте пойдем домой за вещами. Нет? Да?»


Ник взглянул на небо. Солнце все еще светило сквозь тонкие облака, но на юге темнело. Скоро дождь. Потом он снова услышал жужжание далекого самолета. Он видел это. Комар в небе далеко на западе. Должно быть где-то рядом с железной дорогой. Он смотрел самолет. Если он подойдет ближе, чуть ближе, он рискнет. Снимайте работы. Идите ва-банк.


Переговорщик партизан потерял терпение. Ник знал, что его приятели кружили, чтобы попасть в следующую долину и напасть на его сзади. Многие из них погибнут таким образом, и они это знали. Если бы этого сумасшедшего большого носа можно было уговорить сдаться, это избавило бы от лишних хлопот и крови ...


Самолет был ближе. Летит низко, падает и поднимается, следуя изрезанной контурной карте Кореи. Ищете что-то? Кто то? Ник напряг глаза - это был какой-то легкий самолет. Самолет-разведчик.


"Что скажешь, сумасшедший дурак англичанин?" Теперь бандит дошел до пены. «Ты отпустил нас на джипо, черт возьми! Ты угрюмый сукин сын, или мы хорошо порежем шею!


«Перемирие окончено», - крикнул Ник. Он выстрелил в обрыв прямо над динамиком. Летела каменная пыль. Мужчина нырнул обратно в отверстие в скале. Мгновение спустя он снова высунул голову и крикнул: «Грубый сукин сын!» «Этот парень, - подумал Ник, - связан с солдатами».


Он крикнул в ответ. "Харабачье ты!" Его корейский был скудным и плохим, но он подумал, что это означает что-то вроде вашего достопочтенного дедушки. В стране поклонения предкам это было смертельным оскорблением.


Самолет был теперь ближе, и его нынешняя линия полета должна была провести его над долиной. Ник послал еще одну струю свинца в обрыв, просто чтобы удержать их, затем посмотрел на две канистры, которые он так осторожно поставил рядом с хижиной. Солома промокла от дождя, но нижняя сторона могла быть достаточно сухой, чтобы ее покрыть. Пилоту должно быть достаточно дыма и пламени. Если он пропустил сигнал и пролетел мимо - что ж, Ник предпочел не думать об этом.


Он послал короткую очередь по канистрам. Из дыр в металле хлынул бензин, но огня пока не было. Зажигательный или трассирующий, черт возьми! Он послал еще одну очередь в банки, на этот раз длинную. Красный трассер попал в банки, и они взорвались со свистом пламени и задымили стену хижины. Относительно сухая нижняя часть соломы задралась, и столб черного дыма начал расти.


Ник Картер повернулся, чтобы послать еще одну длинную очередь огня по утесу. Пулемет нагрелся и заклинило. Он отбросил его и поднял еще один.


Позади него Раймонд Ли Беннетт все еще бормотал: «Я хочу, чтобы мой тигренок отдал его мне и сказал, чтобы он оставил его себе, но они так и не пришли, но пришли люди и застрелили его, и он сломал все эти части, и они дрались, и она не хотела» Не дай мне оставить моего тигренка, чтобы он никогда не пришел сейчас, потому что я потерял тигра, а она милая женщина, но она должна позволить мне оставить моего тигра ... "


Маленький самолет заметил облако дыма и начал искать. Двигатель работал грубо, время от времени пропадал. У него был сильный кашель. Ник Картер следил за приближающимся движением самолета с чем-то вроде трепета - этого не могло быть! Но как-то так и было. Это был Aeronca 65 TL! Двадцать шесть лет. Держится вместе со скрепками. Черепахи нашли его!


Человек из AX настолько забылся, что встал и помахал рукой. Огонь со скалы перелетел и завизжал вокруг него, и он снова нырнул в укрытие. Он послал свинцовое копье в обрыв, и стрельба прекратилась, когда они нырнули назад.


Самолет пролетел над гребнем позади Ника. В крошечной хижине он различил двух мужчин. Это будут Джимми Ким и его партнер Пок. Из-за гребня раздался грохот стрелкового оружия, и Ник увидел, как отлетели обломки крыла. Партизаны пробрались за этот гребень быстрее, чем он думал, - если бы не самолет, они бы теперь держали его в анфиладе. Как бы то ни было, ситуация была намного лучше

- партизаны ожидали, что самолет вызовет помощь по рации.


Киллмастер обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как они совершают вылазку со скалы. Они не сдавались так легко. Он направил пистолет-пулемет Томми к камням и убил кричащих людей, как металлических уток в тире. Он убил четырех, а остальные повернулись и побежали. Ник не думал, что они попытаются снова.


«Аэронка» развернулся и снова спускался по гребню. Двигатель заворчал и закашлял струями черного дыма. Он был очень низким, изгородь прыгала, едва касаясь верхушек деревьев на гребне. Ник наблюдал со смесью восхищения и опасения. Летучие черепахи были парочкой чудаков!


Пок, должно быть, летал на драндулете, потому что Джимми Ким сильно наклонился на бок и стрелял в деревья из пистолета Томми. Они были так близко, что Ник увидел выражение дьявольского веселья на лице Джимми. Пок стрелял из автомата сбоку, одной рукой стрелял, а другой летал по ящику.


Когда они скользили над головой, Джимми Ким посмотрел на Ника и взмахнул пистолетом Томми в знак приветствия. Он крикнул что-то, что было потеряно из-за ветра, стрельбы и взрыва двигателя, пока Пок стрелял им на высоту. Но Ким ухмылялась, и Ник понял, что ситуация хорошо контролируется.


Примерно еще на одну минуту. Он смотрел, как самолет развернулся и пошел на новый обстрел - двигатель закашлялся, выпустил черный дым, снова закашлялся и замер.


Внезапная тишина произвела странный оглушающий эффект. В ушах Ника звенело. Стрельбы не было. Утес был тихим, и с гребня позади него не доносилось ни звука. Единственным звуком в тишине был визг, свистящий свист воздуха вокруг маленького самолета, когда он приближался.


У них был шанс. Ровный шанс. Ник выскочил из укрытия за скалами, с пистолетом Томми в каждой руке, и приготовился прикрыть и утес, и гребень. Это все, что он мог сделать. Накройте их и дождитесь крушения.


Пок перенес маленькое судно в дальний конец долины, за пылающую хижину. Он ловил ветер, снижая скорость полета, пытаясь втянуть его в долину. Пок летел с ней, держась за сиденье.


Он миновал горящую хижину и спустилась по длинной плоской горке. Ходовая часть сложилась и взорвалась, теперь уже спичка. Самолет потерял половину крыла из-за валуна, повернул боком и продолжил скольжение, один раз перевернулся, снова поднялся вертикально и потерял другое крыло. Она пробила длинную борозду в дне долины. Она остановилась в пятидесяти футах от обрыва.


Ник побежал к самолету, прежде чем он остановился. Пок и Джимми Ким сидели бы утками для партизан в проеме утеса - если бы они были еще живы. Ник бежал зигзагом, держа в каждой руке по пистолету Томми, поочередно стреляя очередями по скале. При этом не было точности - нужно было держать пулемет, чтобы поразить что-нибудь из него, - но это позволяло вести эффективный огонь.


Ответного огня не было. Ник прекратил огонь и с большой осторожностью, не сводя глаз с утеса, укрылся тем укрытием, которое смог найти за зазубренным куском хвостовой части. Он был примерно в двадцати футах от того, что осталось от главной каюты.


Он кричал: «Эй! Ким - Пок! С вами люди в порядке?» Это был, как он позже признал, довольно глупый вопрос. Но в данный момент у него было много мыслей.


Медленно, как будто поднимаясь в лифте, голова Джимми Кима показалась в разбитом окне кабины. Его улыбка была широкой. Из пореза на голове у него текла легкая кровь.


Джимми Ким сказал: «Привет, папа! Рад снова тебя видеть. И почему с нами не все в порядке? Почему небольшая авиакатастрофа должна нас беспокоить?» Он стал лезть в окно. «Теперь можешь положить эти пистолеты», - сказал он Нику. «Твои друзья взлетели. Уже близко. Высоко следуя за высокими горами».


Ник уронил один пистолет Томми, оставил другой. Он пошел к самолету. «Я думал, что они могут», - сказал он. «Они достаточно умны - они знали, что вы попросите помощи по радио».


Джимми Ким потянулся, чтобы помочь своему партнеру выйти из самолета. Пок был крошечным даже для корейца, но его улыбка была такой же широкой, как у Джимми Кима. Он спрыгнул на землю. Ник не видел на нем ни царапины.


Джимми Ким засмеялся. «Ты слышишь это, Пок? Он думает, что мы просили о помощи по радио».


«Мне очень жаль, - сказал Пок. «Радио не работает около месяца. Никаких проклятых деталей, которые нужно починить». Его английский был ломаным.


Ник Картер не смог сдержать смеха. «Ну, пока эти ублюдки не знали, что он сломан! Тот же результат». И он продолжал смеяться. Приятно было смеяться теперь, когда все было почти закончено. «Это было приземление», - сказал он им. «Я видел лучше - но это сработало».


Зубы Джимми Кима сверкнули. "Как Орвилл сказал Уилбуру, любая площадка, с которой ты уходишь, - это хорошо.

Где Беннетт? "


Ник кивнул в сторону скал. «Вон там. Я связал его».


Он видел замешательство в глазах Джимми Кима, когда они встретились с его. «Я не выполнил первоначальный план», - объяснил Ник. «Я не мог - Беннет сошел с ума! Он совсем ушел. Он лепечет, как ребенок».


Ким кивнул. «Я знал, что что-то пошло не так, когда я не нашел его среди пострадавших в поезде. Вскоре, когда мы услышали об атаке на поезд, мы с Поком полетели в Тачон. Мы были там, когда подошел поезд, и я проверил. для тебя тоже."


Ник передал свой «Томми» Поку. «На всякий случай присмотри за щелью в скале».


Он и Джимми Ким направились к каменной крепости. "Вы действительно не ожидали найти меня среди жертв?"


Джимми покачал головой. "Нет. Не совсем. Я действительно ожидал найти тело Беннета. Это была бы хорошим прикрытием, эта бандитская атака. Это поднимает все виды ада. В этих горах будут копы, корейцы и янки - и эти охотники на тигров. тоже участвуют в этом. Они все были пьяны, когда попали в Тэджон. Пьяные и злые - они сказали мне, что партизанская охота будет намного веселее, чем охота на тигров. Так что, если Беннетт жив, похоже, что мы » У тебя все еще проблемы, а? Что ты собираешься с ним делать, папа? "


Ник сказал, что не имеет ни малейшего представления. В тот момент это было слишком правдой. Что делать с сумасшедшим мышонком, который пытался быть тигром?


«Я не мог заставить себя убить сумасшедшего», - сказал он Джимми Киму. «Я просто не знаю - может, мне придется попытаться переправить его обратно в Штаты и передать психоаналитикам». Вот что сделали бы китайцы или русские ».


Теперь они были у скалы. Джимми Ким указал на мягкую соломенную веревку, лежащую возле камня. «Похоже, проблема академическая, папа. Ты сказал, что связал его?»


«Черт возьми, я ...» Ник не стал дальше.


Пронзительный крик смертельного ужаса раздался с холма над ними. Ник и Ким повернулись и нырнули вверх в густой растущий бамбук. Крик не повторился.


Именно Джимми Ким нашел то, что осталось от Раймонда Ли Беннета. Они разошлись и расчесывали бамбук на расстоянии нескольких десятков футов друг от друга. У Ника теперь был только «Люгер», и он был настороже и немного нервничал - если эти партизаны оставили позади одного или двух снайперов? Но выстрела не было - только крик.


«Сюда, - сказал Джимми Ким. «Я получил его. Святой Будда! Ты никогда не поверишь этому!»


Ник нашел его стоящим над телом. Беннетт лежал в разливающейся лужице собственной крови. Его лицо было оторвано. Не осталось ничего, кроме красной маски из кровоточащей ткани и сине-белой кости. Часть горла тоже исчезла, и Джимми Ким сказал: «Он истек кровью».


Ник Картер пристально посмотрел на жалкий труп. Он знал. Интуитивно он знал. Но тем не менее он спросил. "Тигр?"


«Да. Не двигайся и не издавай никаких звуков. Он все еще где-то где-то, но я сомневаюсь, что он нападет на нас сейчас. Беннетт, должно быть, врезался в него - возможно, упал. здесь была стрельба ".


«Моя вина», - сказал Ник. «Я должен был лучше поработать с этими узлами. Должно быть, он вернулся в этот мир какое-то время».


«Забудь об этом», - сказала Ким. «Это лучше всего - решает для нас много проблем. Но все равно меня пугает - этот бедный глупый маленький парень идет весь этот путь, чтобы встретить единственного тигра, который за десять лет забрался так далеко на юг. Это немного странно , любить тигра!"


Ник ничего не сказал. Он смотрел на высокий растущий бамбук. Возможно, это была всего лишь иллюзия, нервы - он никогда не был уверен, - но ему показалось, что на мгновение он увидел тигра. Безмолвная масса желтовато-коричневого золота сливалась с бамбуком. Пара янтарных глаз наблюдала за ним. Потом его не стало - если вообще было. Бамбук качнулся, сдвинулся? Ветра не было.


Ник отложил «люгер» и наклонился, чтобы взять мертвеца за плечи. «Давай, Ким. Давай вернем его. Мы похороним его в долине. Я предоставлю тебе разобраться с Поком - мы все должны забыть, что когда-либо видели Беннета!»


Пок был христианином, о чем Ник не знал, поэтому он сделал крест из бамбука и поместил его в изголовье неглубокой могилы. Ник, с большой усталостью, охватившей его теперь, когда действие закончилось, смотрел, как они хоронили маленького человека. Он подумал, что сто лет врачей-черепов потребовалось бы, чтобы выяснить все причуды, которые в сумме были у Раймонда Ли Беннета. Теперь у них не будет шанса. И он, Киллмастер, не хотел об этом думать. Все, о чем он хотел думать, это о некоторых удобствах для создания, которые временами делали эту жизнь невыносимой. Он почувствовал сильное желание уйти, уйти


кроме мокрого потрепанного костюма, бесформенных туфель, грязного, зудящего нижнего белья. Его борода тоже чесалась.


«Пошли», - сказал он им. «Давайте уходим отсюда».


Внезапно снова пошел дождь, хлестнув ведрами, как это бывает в сезон дождей в Корее.


Ник Картер поднял воротник и продолжил, пытаясь придумать несколько вариантов лжи для военных и корейской полиции.


===================================


===================================


===================================


7. Красная гвардия.


Ник Картер


Killmaster


Красная гвардия


Посвящается служащим секретных служб Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


Тонкий ночной туман, ползущий из залива, тихий, зловещий и мягкий, как кошачьи рывки, накрывал глухой белой пеленой осколок старого и нового Китая, лежащий в Сан-Франциско. Был пасмурный октябрьский день со свинцовыми тучами и кратковременным дождем, а ночь наступила рано. Китайский квартал, видимый сквозь фильтр из сырой марли, представлял собой залитую неоновым светом сцену, на которой неясные фигуры спешили с таинственными поручениями.


В эту ночь постороннему человеку было бы легко заблудиться в Чайнатауне. Но если бы он решил молча стоять на углу, окутанный туманом и прислушиваясь, он узнал бы, где находится, по диалектам прохожих - Пекин, Кантон, Шанхай, Гонконг - и, прежде всего, по промахам. - скольжение китайской обуви по мокрому асфальту. Этот звук, это шипение обуви исходило от старого; Новое поколение китайского квартала прошло с раскачивающимися мини-юбками и ревом транзисторов, стуком на высоких каблуках и стуком обутых в железо ковбойских сапог по бетону.


На окраине Чайнатауна, на Буш-стрит недалеко от Стоктона, был небольшой книжный магазин с двумя неоновыми вывесками цвета крови. Одна табличка на английском языке гласила: «Купленные и проданные книги - старые и новые - инкунабулы». Неоновая вывеска высветила то же сообщение китайскими иероглифами.


Сунь Ят, владелец книжного магазина, был в его задней комнате с чашкой черного дракона чай - оолонг в кантонском - и рифление на страницах своего последнего порнографического клада. Это было забавно, но и весьма возбуждающе, и Сунь Ят начинал чувствовать потребность в женщине. Он подумал, что примет еще одну таблетку опиума, прежде чем разыскать женщину. Еще одна таблетка. Это, как он знал по опыту, притупило бы его чувства - но не удовольствие - и позволило бы проститутке стимулировать его хотя бы в течение часа без какого-либо оттока его жизненной жидкости. Сунь Ят пил чай и улыбался, погруженный в задумчивость, листая страницы этого редкого экземпляра Чин Пин Мэй. Для большего развлечения и поскольку у него был аналитический склад ума, он попытался вычислить, на что он был бы способен, если бы принял всего одну таблетку опиума. Предположим, он принял две таблетки?


Сунь Ят покачал головой и улыбнулся своим фантазиям, но все еще пытался выработать соотношение, частное и, как он полагал, закон убывающей отдачи. Тот факт, что вы приняли две таблетки опиума, не обязательно означает, что вы станете вдвое эффективнее и многограннее. Нисколько. Должен быть фактор Х, неизвестное, где-то спрятано в ...


Зазвонил колокол над входом. Сунь Ят вздохнул и поставил книгу рядом со своей чашкой и блюдцем, стараясь не смять и не испачкать постаревшие страницы до цвета очень старой слоновой кости. Книга стоила как минимум две тысячи, и у него уже был активный покупатель. И все же он терпеть не мог расставаться с книгой. Его контрабандным путем вывезли из Китая через Гонконг за большие деньги. Только эротические принты, сделанные мастером, стоили целое состояние.


Выйдя из задней комнаты, Сунь Ят взглянул на настенные часы. Десять минут девятого. Ему следовало бы запереть магазин десять минут назад, если бы он не был так поглощен Чин Пинг Мэй. Он поправил галстук, проталкиваясь сквозь зеленые шторы, ведущие в магазин, гадая, кто же мог быть его поздними покупателями. Так поздно ночью он никогда особо не занимался бизнесом. На самом деле его немного раздражало звякание колокольчика. На самом деле ему не были нужны клиенты - он управлял книжным магазином в качестве прикрытия, имея другие и лучшие источники дохода - и он ненавидел посетителя

который зря потратил его время и ничего не купил. Теперь он подумал, что он быстро избавится от этих незваных гостей. Затем он звонил Су-Су и просил ее прийти. Шесть тысяч толчков - хммм? Возможно ли такое на самом деле?


Перед магазином стояли двое мужчин. Оба были крупными мужчинами, оба в темных плащах и темных шляпах, оба были белыми. Один мужчина стоял у стойки и ждал, когда подойдет Сунь Ят. Другой мужчина смотрел на решетку с книгами в мягких обложках возле входной двери.


Сунь Ят, довольно красивый невысокий мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками, не был глупцом. Если бы он не был на Девятом Эротическом Облаке, его обычно острый ум был загроможден радостями наступающего вечера, он мог бы почувствовать опасность раньше, чем он. Он мог бы даже спастись. Он хранил револьвер 38-го калибра в ящике под прилавком вместе с мелочью и марками.


Сунь Ят повернулся к большому мужчине через прилавок. На хорошем английском с почти без акцента он сказал: «Да, сэр? Чем я могу вам помочь сегодня вечером?»


Мужчина в плаще положил две огромные руки на стеклянную стойку и склонился над ней. Он был недавно побрит, и маленький китаец попал в струю лосьона. В этот момент ему стало совсем не нравиться ситуация. У большого человека были маленькие голубые глаза, очень бледно-голубые и холодные, как снег. Хуже всего было полное отсутствие выражения в глазах - они были похожи на два синих зеркала, сияющих на Сунь Ят.


Не отрывая взгляда от Сунь Ята, здоровяк сказал: «Хорошо, Нат?»


Другой мужчина, больше не просматривая полку с книгами в мягкой обложке, смотрел в окно на туманную улицу. Он кивнул. "Хорошо."


Инстинкт предупредил Сунь Ята - слишком поздно. Большая рука мужчины перекинулась через прилавок и одним движением мощных мускулов вцепилась в рубашку и галстук Сунь Ята. Его протащили наполовину через прилавок. Большой человек сказал; «Дыхание дракона кислое».


Так вот оно что! Если бы Сунь Ят вообще мог дышать, он бы вздохнул с облегчением. Они были просто посланниками этих двух большоносых хулиганов. Но почему они так странно себя вели? Так грубо? Как будто что-то пошло не так - как будто кто-то знал!


Маленький китаец отважно пинал и боролся. Ему удалось ахнуть: «Но когда дракон любит, его дыхание сладкое!» Теперь, конечно, этот огромный круглый глаз отпустит его. Этот безумный фарс закончится. И он собирался жаловаться. Горько жалуйтесь. С ним, Сунь Ят, нельзя было так обращаться!


Большая рука переместилась к его горлу и сжалась там. Его глаза теперь вылезали. Здоровяк сказал: «Ты Сунь Ят?»


Маленький человечек, безуспешно хватая руку за горло, отчаянно кивнул. Он не мог дышать. В комнате темнело, она кружилась, покачивалась и была заполнена туманом.


Призрак улыбки дрогнул на толстых губах. «Ты уверен, что ты Сунь Ят? Я бы не хотел ошибиться».


Сунь Ят снова кивнул. В своем последнем видении он осознал, что другой мужчина задернул жалюзи на двери и окнах. Он уловил вспышку знака ЗАКРЫТО, когда мужчина повесил его на дверь.


Человек, который задернул жалюзи, теперь запер входную дверь. Он повернулся и подошел к стойке. «Хорошо», - пробормотал он. "Давай покончим с этим!"


Человек, душивший Сунь Ята, немного ослабил хватку. Он снова мог дышать. Мужчина перетащил его через прилавок, как пачку белья, и держал прямо за воротник пальто. Сунь Ят, задыхаясь, плача от боли и ярости, держался обеими руками за горло. Его голос, сухой и глухой, как последний визг уже мертвого существа, вырвался из его разбитого горла: «Т… ты сумасшедший… что ты делаешь… Я не для такого рода… Я…»


Другой мужчина сильно ударил Сунь Ята в пах. Маленький китаец широко раскрыл рот в беззвучном крике, агония была настолько сильной, такой невыносимой, что он не мог ее высказать. Его боль заполнила магазин.


Здоровяк обвил Сунь Ята за спину руками и держал его прямо. Другой мужчина снова ударил его ногой. «Хорошо», - проворчал он. «Отпусти его. Давай покончим с этим и убираемся отсюда».


Тот, кто держал Сунь Ята, отпустил его. Китаец упал на пол, его худощавое тело изогнулось в вомбовидное положение, а руки царапали его пах. Его рот был открыт. Из него лились пена, слюна и звуки, в которых не было ничего человеческого.


Человек, который пнул, залез под плащ и вытащил два топора. Это были топоры-клещи старого образца, с шипами на одном конце и острыми как бритва на другом, с короткой утяжеленной ручкой, обеспечивающей надлежащий баланс для метания.


Он протянул большому мужчине один из топоров. Мужчина воспринял это с некоторой неохотой. «Эта часть мне не нравится», - проворчал он. "Слишком уж грязно. Почему мы не можем сделать это так, как мы делаем это раньше?

Восток? Пара пуль, бочка с цементом, может, немного бензина? В этом дерьме нет смысла ".


Другой мужчина склонился над стонущим китайцем, подняв топор. «Давай», - прохрипел он. «Ты в этом так же много, как и я. У тебя есть плащ, не так ли? Он получит большую часть крови. И нам чертовски хорошо платят - так что пошли! Они хотят, чтобы он выглядел как убийство бандой - ладно, это будет похоже на убийство бандой! "


"Я считаю," сказал более крупный мужчина. Он поднял топор и злобно ударил его концом шипа вперед. Он пробил хрупкий череп Сунь Ята и глубоко проник в мозг. Другой мужчина нанес резкий удар по горлу маленького человечка.


Сунь Ят, блуждающий в аду боли, видел, как топорики вспыхивают и вспыхивают в ярком электрическом свете, и в самую последнюю секунду знал, кто его убивает. И почему. Они нашли его.


Его мозг, даже со сталью, работал еще микросекунду. Он подумал о девушке, прекрасной китаянке, с которой он разговаривал в тот же вечер. Значит, она его предала? Нет, он так не думал. Эта девушка была натуральной. Сунь Ят надеялась, что ей каким-то образом удастся прервать свой след, чтобы с ней этого не случилось. Но она была натуралкой. Она была тем, кем себя называла. Он поставил на это свою жизнь. И проиграл.


Оба мужчины были в тонких резиновых перчатках телесного цвета. Они не сняли их, бросив топоры на пол рядом с изуродованным телом. Более крупный мужчина снова ворчал. «Нам нужно оставить оружие, чтобы его нашли полицейские, а? Почему бы нам просто не оставить и наши отпечатки пальцев, чтобы упростить задачу быкам?»


Другой, тот, кого звали Нат, с отвращением посмотрел на своего собеседника. Он был из Чикаго, и ему ничего не нравился убийца из Нью-Йорка. Даже бруклинский акцент действовал на его не слишком чувствительные нервы.


"Почему бы тебе не перестать скулить?" - прорычал он. «Мы делаем свою работу, мы делаем ее правильно! Так, как они хотят, чтобы это делалось. Тебе следует попробовать немного поработать с Чи, приятель. Самая большая вещь, которую я задавался вопросом с тех пор, как мы взяли эту работу - почему ты все еще жив? Теперь разрежьте дерьмо, и давайте очистимся и взорвем ".


Они прошли в заднюю комнату и нашли ванную. Они вымыли руки в резиновых перчатках и смочили полотенца в горячей воде, чтобы почистить обувь и штанины. Когда они закончили, каждый осмотрел друг друга на предмет пятен крови.


Наконец человек из Чикаго остался доволен. «Хорошо, - сказал он. "Давайте уходить"


Осторожно избегая кровавого беспорядка, в котором был Сунь Ят, они подошли к входной двери. Житель Нью-Йорка выключил свет. Человек из Чикаго сказал: «Оставь ночник, глупый! Бродяга или вор увидят здесь темноту, он придет искать. До сих пор мы не делали ошибок, так что давай не будем начинать. Это Суббота - если повезет, они не найдут его до утра понедельника. Может, и не тогда. К тому времени нас уже давно не будет.


Единственный тусклый ночник теперь горел, слабый желтый отблеск в полумраке, окутавшем магазинчик и труп. С улицы не доносилось ни звука. Одиночная муха, продлевающая октябрьскую жизнь, слетела с потолка и засветилась кровью возле головы Сунь Ята.


Мужчина из Чикаго открыл входную дверь и выглянул наружу. В комнату просочился усик белого тумана. Мужчина из Чикаго проверил замок и кивнул другому. «Хорошо, Нью-Йорк. Я пойду налево, ты пойду направо. Мы никогда не встречались, помнишь?


Он придержал дверь, чтобы мужчина из Нью-Йорка мог проскользнуть внутрь, затем снова проверил замок и закрыл дверь. Не говоря ни слова, мужчина из Нью-Йорка повернул направо и зашагал прочь в туман. Мужчина из Чикаго повернул налево, опустил поля шляпы и прижался к воротнику плаща. Он медленно шел сквозь клубящийся серый дым, пытаясь сориентироваться. Это не должно быть слишком сложно - все, что ему нужно было сделать, это пройти дальше в Чайнатаун, найти Грант-авеню и вернуться туда, где она пересекала Маркет-стрит. Оттуда он будет знать свой путь.


Он прошел мимо крупного полицейского в блестящем черном плаще от дождя. Полицейский проверял двери в блоке и бегло взглянул на него. Они были возле уличного фонаря, его аура и янтарь, и радуга отражались в тумане. Мужчина из Чикаго кивнул и вежливо сказал: «Добрый вечер, офицер. Мерзкая ночь».


Полицейский пробормотал неразборчивый ответ. Убийца двинулась дальше, закуривая сигарету красивой кожаной и серебряной зажигалкой, его тонкий рот улыбался в короткой вспышке огня.


Он вышел на Грант-авеню и повернул на юг. Здесь туман был более тонким, разбавленным пламенем неоновых трубок, скрученных в китайские иероглифы. Из дверного проема пробормотала ему тощая, косоглазая шлюха. На ней были туфли на высоких каблуках и чонсам, она дрожала под ветхой курткой из японской норки. Он покачал головой и пошел дальше.

Она ждала его в Чикаго, и он все приберег для нее. Образ Рути мелькнул в его мозгу на мгновение - Рути голая на кровати, нетерпеливо ожидающая, уставившаяся на него и влажная губами, как она это делала. Его чресла зашевелились от образа и мыслей, и он увеличил темп. Работа закончилась - теперь удовольствие. Он вылетал около восьми утра и возвращался в КМ. Никакого пота. Без проблем. Ни один член аэропорта не заставил его приехать; никто не заставит его выйти. Это было здорово в отсутствии записи. Это сделало это так просто. Он всегда был очень осторожен, очень осторожен, и это окупилось. Десять тысяч за одну только эту работу - десять больших за то, что зарубить старого китайца топором.


На мгновение, когда чикагский убийца шел под уличным фонарем, его длинное лицо само напоминало топор - умный, беспощадный топор.


Забавно, подумал он, свернув на Маркет-стрит, что они настаивали на топориках. Сделайте это похожим на убийство щипцами, гласило напечатанное руководство. Его ухмылка была жесткой. Любой тупой сукин сын знал, что во Фриско не было убийств с помощью щипцов уже тридцать лет, а может, и больше. Щипцы были такими же мертвыми, как и Пурпурная банда.


Так кого это волновало? Кого это заботило десять тысяч долларов? А кто задавал вопросы? Не этот мальчик. Он был слишком умен для этого. Он решил проехать остаток пути до отеля и сошел с тротуара, чтобы поймать такси. Нет, подумал он снова, когда подъехало такси, ты, черт возьми, не задавал вопросов о такой работе. Когда он вернулся в пахнущую кожей кабину и сказал водителю, куда его отвезти, еще одна слабая улыбка коснулась его холодного рта. Одно это не было - работа в Коза Ностре! Техники были совершенно разными. Коза Ностра обычно пыталась скрыть свои убийства, пыталась закопать останки там, где их никогда не могли найти, даже содержала некоторые очень секретные «кладбища» по всей стране.


Но они, его нынешние наниматели, хотели огласки этого убийства. Они хотели, чтобы старый китаец был рядом с топориками. «Они пытались, - подумал он, - где-то кому-то передать сообщение. На короткое мгновение человек из Чикаго задумался, кого они пытались достичь и что это за послание; потом он забыл об этом.


«Лучше бы ему забыть об этом», - мрачно сказал он себе, когда такси подъезжало к его отелю. Потому что он не был болваном, этот парень, и он знал то, о чем глупый нью-йоркский панк даже не догадывался - он знал, кто его наниматели! Он служил в пехоте в Корее и убил многих из них. Ирония этого поразила его, когда он расплатился за такси. Тогда он убивал их - теперь он работал на них. Он пожал плечами. Это была жизнь. И он будет жить до тех пор, пока они не будут знать, что он знает.


Вторая глава.


Ник Картер, ведущий киллмастер AX, чувствовал, как вечер ускользает от него, скатывается в руины и хаос, и одному Богу известно, каким Он был, как одинокий человек на тонущем корабле, онемело стоящий на мостике, пока вода неуклонно поднималась вверх. поглотить его. Но не совсем один. Она была там. Она была мила, мила и крошечна, и пахла просто восхитительно. У нее были золотистые волосы и рот, похожий на мокрый раздавленный бутон розы, и знающие, очень знающие серые глаза. Ее звали Дебби Хант, и она ушла из школы Sweet Briar, чтобы провести выходные в Нью-Йорке. Она сказала, что ей двадцать один год, и Ник знал, что она солгала. Он дал ей восемнадцать - самое большее девятнадцать.


Ник только что вернулся с задания в Израиле - это оказалось кровавое месиво, с гораздо большим, чем обычно, количеством убийств - и он хотел неделю или около того отдыха и расслабления, прежде чем Хок сможет придумать новый способ. засунуть голову Ника в другую петлю. Это не должно было быть.


Сначала пришло письмо, а за ним телеграмма. Оба были от очень старого друга Ника, Мередит Хант, который был джентльменом-фермером из Индианы и очень гордился своими свиньями - польскими китайцами - и своей дочерью, хотя и не обязательно в таком порядке. И телеграмма, и письмо умоляли Ника позаботиться о Дебби во время ее первой поездки в Город грехов. Ник, между строк, мог заметить прекрасную руку миссис Хант, которую он помнил как когда-то самой красивой девушкой в Индианаполисе. Она хотела, чтобы о ее возлюбленной дочери заботился мужчина с хорошей репутацией. Когда Ник прочитал письмо и телеграмму в энный раз, отчаянно ища выход, ему пришло в голову, что Мередит не полностью доверился Фейт, своей жене. Конечно, не до той степени, чтобы рассказать ей о тех выходных в Виллидж. Даже сейчас Ник мог только думать об этом!


Ханты, конечно, понятия не имели о настоящей работе Ника. Для них он был просто старым другом, у которого было достаточно денег, чтобы жить в Нью-Йорке, в пентхаусе, но при этом, казалось, никогда не работать. Это было не совсем так

Важно то, что он был хорошим парнем, которому можно было доверять. С ним их ягненок будет в безопасности. Никому из них и в голову не могло прийти, что Ник Картер может быть в опасности с их ягненком.


У Ника было время кое-что подготовить. Он зарезервировал для девушки комнату в Барбизоне для женщин и телеграфировал Дебби в Sweet Briar об этом. Он сказал в телеграмме, что свяжется с ней в отеле.


Она даже не пошла в отель. В тот вечер, чуть позже шести, прекрасным мягким октябрьским вечером, когда полная луна пронзила Эмпайр-стейт-билдинг, раздался стук в дверь. Пок, корейский прислуга Ника, ответил на это. Ник разваливался на диване в кабинете, на его большой груди балансировал наполовину полный колокольчик Реми Мартин, курил сигарету и смотрел в потолок. На самом деле он с немалым беспокойством думал о дочери Ханта. Почему он был выбран для этой чести ради Пита? Он, из всех людей. Ему даже пришлось прервать свидание с Люсией, милым баскским существом, которое пело в Chez Madrid и которое прямо сейчас и, возможно, никогда больше не было в точке плавления. Ник сделал еще глоток бренди и мягко выругался. Старые друзья могут быть головной болью! Он подумал, что эта Дебби, вероятно, толстая, с коленками и пятнистой кожей. Или она была тощей, с очками в оправе и умной. Независимо от того. Она была ребенком, еще ребенком, и им обоим предстояло чертовски скучное время. Он выпил еще бренди и снова выругался. Конечно, он не стал бы кайфом, но теперь ему лучше выпить. После вечеринки, чем бы она ни обернулась, ему, вероятно, придется отвести ее в молочный бар.


Пок вошел в кабинет. Он был с Ником уже некоторое время, ходил в школу, и его английский значительно улучшился. Он изобразил аккуратную фигурку в своих темных брюках и накрахмаленном белом пиджаке, но как только он заговорил, Ник понял, что что-то не так. Ник очень хорошо понял настроение Пока. Когда он пошел на мягкий восточный, формальный, очень таинственный Восток, это было потому, что он чего-то не одобрял.


Пок теперь принял этот тон. Ник растерялся. В последнее время он был хорошим мальчиком и, насколько он знал, неплохо относился к Поку.


«Молоденькая девушка, чтобы увидеть тебя», - сказал Пок. «Очень молодая девушка. Очень красивая. Она сказала, что ее ждут, и она останется здесь». Пок скрестил одетые в белое руки и сжал свои эпикантические складки, пока его глаза не превратились в обсидиановые щели, сверкающие на Нике. Идеальная картина, подумал Ник, терпеливого и неодобрительного сервитора.


«Я не знаю никаких молодых девушек», - сказал Ник, чертовски хорошо зная, кто это был, кто это должен был быть. Он проверил «Барбизон» полчаса назад и узнал, что мисс Дебби Хант еще не приехала.


«Она тебя знает», - сказал Пок. Выражение его лица было непостижимым. «Она сказала, старый друг семьи. Очень настойчивый».


Ник спустил ноги с дивана. «Все в порядке. Но она не должна была сюда приходить. Я снял для нее комнату в отеле. Но пошли ее, Пок. И Пок…»


Мальчик повернулся к двери, ожидая. "Да, сэр?"


«На что она похожа? Толстая? Худая? Прыщи?» С таким же успехом можно знать худшее.


На мгновение Рок растаял. Он усмехнулся и очертил в воздухе бутылку из-под кокса. «Это номер один. Самый милый. Также самый молодой! Слишком молод для тебя, сар. Для меня, да. Для тебя, нет!»


Нику пришло в голову, что в последнее время Пок развил склонность к предвзятым суждениям - мальчик автоматически пришел к выводу, что любая женщина, приходившая в пентхаус, была там по причинам секса. Агент AX признал, что вряд ли можно винить мальчика за это. Обычно так и было. Но Киллмастер знал своих жителей Востока, знал также, что было время пошутить и время немного щелкнуть кнутом. В последнее время Пок стал немного выше себя. Для Ника это было просто вопросом дисциплины - ты был либо номером один, либо нет.


Теперь он нахмурился и заговорил очень тихо. «Вот и все, Пок. Когда мне понадобится ваш комментарий по поводу моих личных дел, я попрошу его. А теперь проведите девушку внутрь».


Его лицо превратилось в маску с молоком, мальчик поклонился, немного зашипел и вышел из комнаты. Он получил сообщение. Уголок рта Ника Картера дернулся в ухмылке. Пок был хорошим ребенком. Просто то и дело ему требовались твёрдые поводья.


Пок вернулся с девушкой. Он сказал: "Мисси Хант, маста!" Он исчез. Парфянский выстрел не прошел даром Нику. Последнее слово было за Поком.


Девушка прошла на полпути в кабинет и остановилась, оглядываясь. Ник попытался не смотреть, когда он подошел и протянул руку. Она была крошечной и чрезвычайно красивой. И ребенок. Его большая рука сжимала ее маленькую, и ему казалось, что он прикоснулся к цветку. Он уловил запах ее запаха - это не было детским!


Дебби Хант

успокоила его руку. Она прижалась к нему. Она подошла к нему ближе и посмотрела ему в глаза. Ее собственные глаза были серыми с прозрачными белыми роговицами. Они были огромными, как блюдца, на пикантном треугольном лице. Ее золотая шапка была коротко острижена, в чем Ник смутно узнал прическу Твигги.


Она все еще держала Ника за руку. Теперь она слегка надавила на него и отступила, ее огромные глаза все еще были прикованы к нему. «Надеюсь, вы не против, чтобы я приехала сюда, мистер Картер. Я ненавижу и презираю отели. Особенно те, которые вы выбрали, мистер Картер. Я проверила у некоторых девочек в школе - Барбизон - ужасное место, мистер Картер. Картер. На самом деле грустно. Я действительно не могла там оставаться, понимаете? Sweet Briar - это школа для девочек, мистер Картер, на случай, если вы не знали! Дебби приложила ухоженный палец к своему тонкому горлу. «У меня здесь девушки, мистер Картер, весь день и каждый день. Я приехал в Нью-Йорк, чтобы повеселиться».


Ник Картер чувствовал, абсурдно чувствовал, что он стоит с яйцом на лице. Он сознавал, что в одной руке у него был колокольчик с изображением Реми Мартина, а в другой - сигарета, что он смотрел и, вероятно, выглядел чертовски глупо, делая это.


Последовало короткое молчание, которое девушка разрешила, подойдя к кожаному креслу и упав в него. «Я довольно разбита», - сказала она ему. «У меня была адская суматоха, когда я уходила из школы. Я хочу выпить и выкурить сигарету, пожалуйста».


Дебби Хант скрестила ноги с нейлоновой полоской. На ней была мини-юбка и длинные бежевые чулки, которые все еще были недостаточно длинными. Ник мельком ознакомился с рантом чулка и подвязкой, прежде чем она натянула короткую юбку, как бы скрывая ее. Ее ноги были тонкими, почти тонкими, но идеально соответствовали остальной части ее стройного тела.


Она увидела, что он смотрит на ее ноги, и улыбнулась. Зубы были маленькими и белыми. Она сказала: «Не очень хорошие ноги, да? Я знаю - я слишком худая. Надеюсь, однажды поправлюсь. Но, пожалуйста, не смотрите, мистер Картер. Мне нравятся пожилые мужчины, но я ненавижу старых грязных». мужчины. Надеюсь, ты им не станешь, потому что я думаю, ты мне уже нравишься ".


Ник прочистил горло. Он чувствовал себя немного глупо, как чужой в собственном доме, и это начинало его сердить. Он нахмурился, глядя на девушку. «Родители разрешают тебе пить? И курить?»


Улыбка, которую она ему подарила, была лучезарной и полной жалости. Ее рот был лишь немного шире для короткого прямого носа, но это спасало ее лицо от простой красоты, помогало придать безупречный молодой лоск и характер. Она подалась вперед на своем стуле. «Конечно, мистер Картер. Мне двадцать один, вы знаете. У меня есть Мартини каждый вечер с папой и мамой, когда я дома, и я курю, когда хочу. Действительно!»


Ник получил сообщение. «Действительно» не было подтверждением истины. Это было восклицание, почти эпитет.


Ник Картер сдался. Он пошел в бар за другим коньячным бокалом, думая, что если ей двадцать один, то он агент КГБ.


Он дал ей выпить и одну из своих длинных сигарет с золотым наконечником. Она глубоко вдохнула, выпустила дым через свои дерзкие ноздри и с благодарностью потерла стеклянный бокал между маленькими руками, принюхиваясь к нему. Она сбросила свою норковую куртку и бросила ее рядом со своим креслом, обнажив грудь, которая по сравнению с остальной частью ее тела была удивительно большой и твердой.


Дебби поймала его взгляд и угадала его мысли. Она улыбнулась и похлопала себя по груди. "Это действительно все я", - сказала она. «Не бюстгальтер».


К настоящему времени агент ТОПОР был достаточно раздражен, чтобы бороться с огнем огнем, искренностью - искренностью. Он был не в себе и знал это. У него было самое зловещее предчувствие, что все это будет хаос - и он чувствовал, что настоящая борьба будет происходить внутри него, - и все же он не собирался позволять этому хорошенькому писку просто войти и взять верх. Он не хотел, чтобы она была здесь. Ей здесь не место. И если бы у него вообще были мозги, он бы позвонил Поку и ...


Дебби была контратакой. Она снова заставила его потерять равновесие. Она посмотрела на него этими огромными глазами через край бренди и сказала: «Теперь вы сердитесь на меня, мистер Картер. Почему? Потому что я говорю откровенно? Потому что мне не стыдно за свое тело? "


Тогда ответ пришел к Нику Картеру. Как справиться с этой маленькой хитрой сукой. «Что ей действительно нужно, - подумал он, - так это хороший ремень, нанесенный на эти аккуратные ягодицы. Но он не был ее отцом! Он также не был студенческим мальчиком с комариным задом, длинными волосами и прыщами.


У него был ответ. Она хотела быть такой проклятой взрослой, чтобы потом так относиться к ней! Она скоро отступит.


Его взгляд был холодным, когда он сказал: «Я не сержусь, мисс Хант. Мне кажется, это было весело. По какой-то причине вы, кажется, думаете, что каждый взгляд, каждый мой жест связан с вашим телом. Это не так, Мисс Хант. Очень красивое тело,

Я уверен, но мне это не интересно. Уходите и вырастайте, мисс Хант. Вернись через десять лет. Тогда, может быть, мне будет интересно ".


Дебби откинулась на спинку стула. Она снова скрестила ноги и на этот раз не стала укладывать мини-юбку. Она откинулась назад, погладила рюмку с бренди и улыбнулась ему. «Я не буду ждать десять лет, мистер Картер. К тому времени я выйду замуж и у меня будут дети. Но давайте будем друзьями, не так ли? Мне очень жаль. Я знаю, что было грубо ворваться к вам, как это, но я просто не мог вынести мысли об этом отеле! А что касается того, как я говорю - вам просто придется простить это, или все равно не заметить. Это просто я. Такой, какой я есть. Думаю, да много думаю о сексе и слишком много о нем говорю. Я тоже ничего не могу с собой поделать. Я думаю, что секс - это самая драгоценная и вкусная вещь во всем мире. И мы, девочки, чертовски мало получаем его в Sweet Briar - кроме лесбиянок, и я их ненавижу! "


Ник знал, что его рот был открыт. Он поднес к ней колокольчик с бренди и глотнул. За свою карьеру лицензированного убийцы он много раз подвергался нападениям. Теперь он чувствовал себя измученным, как если бы опытный враг положил резиновую дубинку или кастет ему на шею. Он взглянул на часы. Она пробыла в комнате десять минут, а разговор уже полностью вышел из-под контроля.


Дебби свернулась калачиком в большом кресле, ее стройные ноги были под ней, а мини-юбка высоко доходила до бедер. Ее улыбка была насмешливой. «Вы хотите, чтобы я поехала, мистер Картер? Есть много других отелей, кроме« Барбизона ». Мы всегда можем придумать какую-нибудь историю для папы и матери».


Это сделало это. Мередит и Фейт Хант ожидали, что он позаботится об их ребенке. Она была умной маленькой девчонкой - что бы это ни было - и что-то вроде сопляка, и говорила слишком много и слишком много, но он не мог позволить ей бегать в одиночку по джунглям Нью-Йорка. Неизвестно, где она окажется - вполне возможно, что она умрет в Ист-Ривер или на пустыре в Квинсе. Может, вечеринка с марихуаной в Деревне.


Ник чуть не застонал. В любом случае, к черту Мередит и Фейт. Они не могли иметь ни малейшего представления, какой на самом деле была их дочь. Мередит, в особенности, не могли знать. Это был грубоватый персонаж, бывший офицер торгового флота, который в расцвете сил снес большинство баров на побережье Северной Африки. Ник хорошо знал, что он был приверженцем школы для детей и школьных навесов. Но что-то здесь пошло не так. Ник вздохнул, закурил новую сигарету и посмотрел на девушку. Он полагал, что нельзя винить Хантов. Сегодня это происходило со всеми родителями. Это был 1967 год, когда мир вседозволенности и подростков захватывали. Только не его мир!


Он старался не смотреть на нее. «Оставайся здесь, - сказал он. «Я попрошу Пок подготовить вашу комнату. Полагаю, у вас есть чемоданы? Багаж?»


Дебби извивалась в большом кресле. «Два огромных. Я имею в виду чемоданы. В вашем фойе».


Она снова показала тонкую ногу, и Ник отвел глаза. Он подошел к камину над камином и взял маленький белый конверт. «Тогда тебе лучше начать готовиться. У меня есть билеты на концерт сегодня вечером в маленьком Карнеги-холле. Концерт на фортепиано».


Дебби издала какой-то сдавленный звук. "Что?"


Ник пристально посмотрел на нее. «Концерт на фортепиано. Герман Гросс. Прекрасный молодой пианист. Позже, если вы будете вести себя прилично, я могу отвести вас на 21».


Дебби встала и поправила юбку. Она был на добрых шесть дюймов выше ее колен. «Другое дело, - сказал Ник. «Надень сегодня платье, настоящее платье. Полагаю, оно у тебя есть?»


Она кивнула. «У меня есть. Я имею в виду вечернее платье. Но оно тоже мини. Извини».


Она подошла к нему и погладила его по щеке маленькой рукой. Он прикинул, что она была не выше пяти футов роста. Она стояла лишь немного выше его груди. Он снова осознал очень взрослые, очень женские, очень сексуальные духи. Дебби снова погладила его по щеке - ему нужно было побриться - и посмотрела на него своими огромными глазами.


«Мне очень жаль», - мягко сказала она. «Мне очень жаль, что я такая негодяйка. Я постараюсь не быть такой. Я думаю, ты мне нравишься, Ник. Я могу тебя так называть? Папа всегда так». Когда он резко кивнул, она продолжила. «Ты мне нравишься, Ник. И ты не грязный старик. Теперь я в этом уверена. Ты просто пожилой человек, и это нормально. Мне, нам, не придется беспокоиться о сексе, не так ли? Мы можем быть хорошими друзьями и поговорить. Мы прекрасно проведем время. Расскажем друг другу разные вещи ". Она провела мягкими пальцами по его щеке. «Это будет похоже на разговор с дядей или старшим братом. Мы можем быть честными друг с другом!»


Что-то не так с картиной, которую она рисовала. Ник знал это и возмущался, но он не мог сделать или сказать ни черта, не разрушив образ, который только что начал создавать. Дядя! Брат! Он обнаружил, что желает с полной нелогичностью , чтобы она была на несколько лет старше и не была дочерью друзей.

Он покажет ей что-нибудь о пожилых мужчинах! Это - эта юная Иезавель.


Дебби отвернулась от него. Она улыбнулась и сделала пируэт на одном пальце ноги. На ней были потертые коричневые балетки. «Есть одна вещь», - сказала она ему. «Я имею в виду, о сегодняшнем вечере. Я имею в виду, о концерте. Я действительно получаю достаточно музыки в Sweet Briar, Ник, дорогой. Мой минор - это музыка. Я бы предпочла заняться чем-нибудь другим, если ты не против».


Он посмотрел на нее с подозрением. "Чем именно?"


Она не смотрела на него, когда она кружила вокруг большого кабинета, танцуя для него, делая пируэт, ее короткая юбка вспыхивала, обнажая края черных трусиков. «Я никогда не была на вечеринке с ЛСД», - сказала она. «Не могли бы мы, Ник? Пожалуйста, не могли бы вы найти ее?»


Он взревел. "Что!"


Дебби перестала танцевать и уставилась на него. "Я думаю, мы не можем, а?"


«Вы угадали. Мы идем на концерт».


Пок подошел к двери, и его лицо превратилось в мягкую маску скрытой боли. Он не смотрел прямо на Ника, который уже забыл о дисциплинарном инциденте, но вспомнил его сейчас. Он хмуро посмотрел на мальчика. «Покажи Деб… мисс Хант в ее комнату. Убедитесь, что там много полотенец и мочалок, знаете ли».


Пок покачал головой, вышел из комнаты и стал ждать в коридоре девушку.


Дебби посмотрела ему вслед. «Он милый. Милый. Он мне нравится».


«Так и есть», - мрачно сказал Ник. «Я бы хотел, чтобы он оставался таким. Руки прочь, Дебби. Пок не для экспериментов».


«Тебе не о чем беспокоиться». Она протанцевала мимо него к двери. «Я никогда не сплю со слугами - только с хозяевами. То есть с молодыми хозяевами».


Ник Картер сказал: «Сегодня вечером в программе сольного концерта есть что-то, что может быть очень кстати - молодой человек будет играть сюиту из Kindertotenlieder. Это идея».


Дебби показала ему свой маленький красный язычок. «Детская музыка смерти? Очень похоронно, Ник! Но тебе не придется меня убивать - концерт, вероятно, сделает это. Я умру от скуки!»


* * *


Было уже за полночь, и он потерял контроль над вечером и Дебби. Они пошли на концерт фортепиано - Дебби в белом мини-платье и украшенных золотом чулках - и продлился ровно пятнадцать минут. Она достаточно терпеливо ждала несколько «Этюдов до минор» Шопена, затем внезапно наклонилась к Нику и прижалась влажным маленьким ртом к его уху.


«Это воняет. Я хочу пойти. Прямо сейчас».


«Оставайся», - мрачно сказал он. "И молчи".


Ее рот все еще был у его уха. Вдруг она провела острым теплым языком ему в ухо. Она хихикнула. «Мы идем. Если вы этого не сделаете, я устрою сцену. Я буду кричать. Я назову вас грязным стариком и закричу, что вы пытаетесь меня пощупать!»


Ник почувствовал, что напрягся. Он не сомневался, что она выполнит свою угрозу. Перед тем, как они покинули пентхаус, он напоил ее коньяком, и это было ошибкой. Выпивку она держала замечательно для ребенка, но была не совсем трезвой. И он тоже не был, если на то пошло. После того, как она вышла из кабинета, он быстро выпил несколько напитков.


Теперь он сказал: «Останьтесь, пока он не сыграет Kindertotenlieder. Может быть, это вдохновит меня, позвольте мне сбросить оковы запрета. Мы устроим им настоящее шоу!» На мгновение он позволил себе помечтать - он натягивал эту мини-юбку, стягивал с нее трусики и вышибал дурь из этой розовой попки.


Дебби натягивала норковую куртку. «Уходишь или остаешься, старый Ники? Ты мне действительно не нужен, ты же знаешь.


Он боялся именно этого. Он снова сдался. Либо так, либо остановить ее мускулами, схватить и удержать в ящике силой. Само по себе это было бы достаточно просто, но это могло просто вызвать небольшое беспокойство, должно было показаться немного странным окружающим меломанам. Как бы то ни было, толстая вдова - с настоящим лорнетом, да поможет ему Бог! - подозрительно поглядывала из соседней ложи. Наверное, думал, что он был Гумберт Гумберт с маленькой Лолитой.


Ник встал. «Хорошо», - устало сказал он ей. «Ты выиграла. Но я напишу твоему отцу и расскажу ему обо всем этом».


Вдовствующая дама посмотрела на них и зашипела: «Шшшшш!»


Ник вытащил Дебби из зала в коридор. Она погладила его по щеке, а затем поцеловала влажными розовыми губами. «Спасибо, старый Ники. Я погибала. И ты тоже не напишешь папе. Ты можешь быть грязным стариком, но я не думаю, что ты испорченный голубь».


Конечно, она была права. Он не собирался писать ее родителям.


Ник достал свой легкий Burberry из гардероба - он был в черном галстуке - и они оказались в ярком свете 57-й улицы.

Мелкий туманный дождь только начинал затемнять тротуар. Дебби вцепилась ему в руку и посмотрела ему в лицо, ее глаза были почти такими же большими, как залитая дождем луна, нависшая над Гудзоном. Она в экстазе сжала его руку. "Это больше похоже на это! Куда мы идем?"


Он со злобой сказал: «Прямо по улице, Русская Чайная. Вам понравится. Старушки и эмигранты. Мы можем даже натолкнуться на моего кузена, эрцгерцога Петроградского.


На Дебби были золотые туфли на высоком каблуке. Теперь она попыталась вкопать их в цемент. «Как черт возьми, дорогая Ники. Я впервые в Нью-Йорке. Вероятно, это будет мой последний визит, если ты сообщишь моим людям». Она попыталась оторваться от него. «Может быть, я сама добьюсь большего успеха. У меня есть деньги, и я большая девочка. Иди домой, Никки, дорогая, и не волнуйся. Со мной все будет в порядке». Она подняла руку, в которой сжимала крохотную золотую сетчатую сумочку. "Такси!"


Ник Картер пожал большими плечами и сел с ней в такси. Пусть будет так. Теперь он знал, как с этим справиться. Он подумал, что сейчас она почти наполовину взорвана. Так что он подыгрывал, водил ее в какие-нибудь безобидные места и напоил по-настоящему. Тогда с ней будет достаточно легко справиться. По утрам у нее будет чертовски похмелье. Он улыбнулся. Эта мысль понравилась ему.


Он направил таксиста к Джеку Делейни в Виллидж. Спускаясь по Седьмой авеню, Дебби уткнулась в него носом. «Поцелуй», - прошептала она. «Поцелуй для Дебби».


Он видел, как таксист смотрит на них в зеркало. «Наверное, думает, что я педофил». Ник попытался избежать рта Дебби, но отказался. Это было проще, чем бороться с ней. Он поцеловал ее.


Дебби обвила тонкими руками его шею и прижалась губами к его. Она сунула язык ему в рот и умело двигала им. Большой агент AX попытался отодвинуться, но затем отказался и терпел. Он признал, что «страдать» - не совсем правильный глагол. Последний цензор в его мозгу - все остальные исчезли - неодобрительно посмотрел и спросил, что из всего этого выйдет? В тот момент Ник не мог сказать - ему это нравилось. И на лбу у него выступила тонкая роса пота.


Наконец девушка отстранилась. Она вздохнула. «Ты очень хорошо целуешься - для пожилого человека».


Ник начал оправляться от шока, вызванного такой ароматной молочной кожей. Тем не менее, он бы очень не хотел сейчас проверять свой пульс тонометром. Это - начинало по-другому проникать в его кожу. Напои ее быстро. Отведи ее домой, в постель, в безопасное место!


«Приятно это знать», - сказал он ей с холодностью, которой не чувствовал. «Как вы думаете, у меня может остаться несколько хороших лет?»


Дебби не смеялась и не хихикала. Она погладила его по щеке и наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза. «Знаешь, это на самом деле ничего не значило. Я имею в виду поцелуй только что. Я имею в виду, что это не было приглашением или чем-то в этом роде, я не ожидаю, что ты что-нибудь с этим сделаешь позже».


Он кивнул и прикурил для них обоих. «Я знаю. Я не буду предполагать». Он намеревался разыграть это невозмутимо, пока не наберется в ней достаточно спиртного, чтобы вырубить ее.


Она отошла немного от него и затянулась сигаретой. «Просто я никогда раньше не целовалась с мужчиной постарше. С человек с, ну, с настоящим опытом». Она взглянула на него. «Ты целуешься так, как будто у тебя большой опыт».


Ник признался, что есть немного.


Одно из окон кабины было открыто, впуская поток холодного влажного воздуха. Дебби натянула воротник норковой куртки на шею. «Знаешь, у меня действительно не было большого опыта, Никки».


Самым сухим тоном, который он смог , Ник сказал, что, учитывая ее возраст, в этом нет ничего удивительного.


«Я солгала тебе насчет своего возраста», - сказала она ему. «Мне действительно восемнадцать. Мне не будет девятнадцати до января. Но, конечно, ты знал - ты должен был знать. В конце концов, ты мой крестный отец!»


Крестный отец! Ник почувствовал себя так, словно кто-то ударил его кулаком по плоскому мышечному животу. Значит, он был ее крестным отцом! Он совершенно забыл об этом. Это никогда не приходило ему в голову. Крестный отец! И он позволил, позволил, даже наслаждался таким поцелуем. Это было ... это было чертовски близко к инцесту!


«Я не девственница, - сказала Дебби. «Ральф и я - Ральф Форбс, он мой парень дома в Индианаполисе, тот, за которого я собираюсь выйти замуж - мы с ним обсудили это, и мы решили, что до тех пор, пока мы уверены, что собираемся пожениться и что мы любим друг друга, ну, знаешь. Мы занимаемся этим уже пару лет. Конечно, мама и папа умерли бы, если бы узнали, и ... "


Тогда они были на Шеридан-сквер, и яркие драки в баре Джека Дилейни были для него как благословенный маяк. Ник вытащил Дебби из такси и заплатил мужчине. Таксист,

Маленький ирландец с русской внешностью, подмигнул Нику и пробормотал что-то насчет «молодой причуды». Ник чуть не ударил его.


Когда Дебби уселась на табурет, толстый бармен удивленно взглянул на нее, затем посмотрел на Ника, но не задал вопросов. Нику он просто сказал: «Добрый вечер. Похоже, тебе нужно выпить!»


Ник Картер кивнул. «Мой друг, ты можешь повторить это снова! А еще лучше - не трать время на это, просто дай мне выпить».


"А юная леди?"


Ник снова кивнул. «Дайте ей выпить. Дайте ей все, что она хочет. Я знаю, что она не выглядит, но поверьте мне на слово. Она совершеннолетняя. Поверьте мне, она совершеннолетняя!»


Бармен был занят смешиванием напитков. "Если ты так говоришь."


Дебби смотрела по сторонам. Она взяла в баре одну из открыток. Ник хорошо знал, что «Делейни» - это туристическое место, и очень многие приезжие заполняли открытки, и бар отправлял их по почте. Еда была отличной, великолепный пианист, но это было не место для молодого поколения.


Дебби уронила открытку на стойку и поморщилась. «Это должно быть ужасно крепкий напиток, Картер».


Ник подтолкнул к ней стакан. «Это так. Настоящий коктейль. Вот. Выпей. Ну, возьми пару здесь, а потом пойдем куда-нибудь и поедим».


Дебби выпила, затем покосилась на него. «Ты пытаешься меня напоить, грязный старик? Так ты можешь воспользоваться мной?» «Она меняет настроение, - подумал он, - так же быстро, как хамелеон меняет цвет».


Ник улыбнулся ей. «В том-то и дело, девочка. Этот поцелуй заставил меня загореться. Так что выпей. Может, мы не будем есть. Мы вернемся в пентхаус и займемся безумной любовью. Ты хочешь знать о пожилых мужчинах? я покажу вам ".


Ее серые глаза огромны по краю стекла. Он заметил в них след сомнения. "Ты бы не стал, правда. А ты бы?"


Ник допил и заказал им обоим еще. Он не смотрел на нее. «Почему бы и нет? У кого больше права, чем у крестного отца? А вы такая светская молодая женщина - я уверена, что ничто из того, что я могу сделать или сказать, не шокирует вас».


Сомнение все еще оставалось в ее глазах. «Ты сейчас просто пытаешься поставить меня на место. Ты пытаешься меня напугать, Картер».


Он сделал свою ухмылку немного волчьей. «Как мы попали в этот эпизод с« Картером »? Вы не очень уважаете своих старших».


Дебби провела пальцем по стойке. «Потому что я хочу, вот и все. В любом случае я перестала думать о тебе как о пожилом человеке. В любом случае, я не думаю, что ты намного старше. Я тоже не думаю о тебе как о крестном отце, или как друге моих родителей. Я просто думаю о тебе как о тебе - большом красивом куске мужчины ». Дебби наклонилась к нему ближе и прошептала. "Ты понимаешь меня, Картер?"


Ник вздохнул с облегчением. Выпивка наконец-то подействовала, она начала доходить до нее. Он начал думать, что она была единственным подростком в мире с таким гонором.


Пианист был великолепен. Он не нравился Дебби. Ник отвел ее на задний двор Питера. Она съела огромный бифштекс, выпила еще три порции и все еще стояла на ногах. Она настояла на том, чтобы пройти под дождем по Пятой авеню к Арке. Оказавшись в парке, она хотела пойти на восток, казалось, инстинктивно понимая, в чем проблема, но Ник направил ее на запад. Несмотря на это, он потерял ориентацию в лабиринте Деревни, и они оказались в лесбийском баре на Третьей улице. На мгновение он был застигнут врасплох. Дебби настояла на том, чтобы выпить еще - теперь она шла неуверенно, и ему приходилось поддерживать ее, - поэтому они вошли в небольшой бар. Он был забрызган свечами и пах сильным дезинфицирующим средством. Где-то в темноте застонал музыкальный автомат. Как только его глаза привыкли, Ник разглядел крошечный танцпол и пары, которые шаркали по нему Батчей и папоротников, шептались и ласкали, или молча танцевали таз к тазу.


Ник хотел было встать, чтобы уйти, но было уже поздно. Сбоку от будки вырисовывался буч. Она проигнорировала Ника и посмотрела на Дебби. "Хочешь танцевать, милая?"


«Нет», - отрезал Ник. "Отвали!"


«Конечно, я буду танцевать», - сказала Дебби. Она встала, покачиваясь. Ее глаза сияли в свете свечи. Она показала язык Нику. «Вы ужасно грубый человек! Я хочу потанцевать с этой милой дамой».


Он смотрел, как ее вели обратно на крошечный танцпол. Леди! Ник закурил и потер лоб. Между его глазами начиналась боль. Ад! Неужели ребенок никогда не потеряет сознание?


Ник повернулся на своем стуле, чтобы не спускать глаз с танцпола и Дебби. Может, она была недостаточно пьяна, чтобы потерять сознание, но на все остальное она была способна. Когда он заметил ее, она танцевала достаточно нормально, старомодно, в два шага, с достаточным расстоянием между ее стройным телом и толстым телом голландца. Ник смотрел и ругался

Эд все подростки. И признал, что никогда не предназначался для няньки!


В баре было четыре или пять мафиози, и они наблюдали за ним. Он сделал вид, что не замечает их. Большинство из них были настоящими бандитами, и носили джинсы и кожаные куртки поверх спортивных или спортивных рубашек. Один был полностью одет в мужской костюм, рубашку и галстук, с короткой стрижкой.


«Если бы не дряблая грудь, - подумал Ник, - он мог бы быть в баре у портового грузчика». Он избегал их взглядов. Он не хотел проблем с ними . Они были крепкими и обычно носили ножи или бритвы. Тот факт, что он мог убить их всех за несколько минут голыми руками, ничего не менял. Надо было присматривать за Дебби. Довольно маленькая, маленькая, чокнутая, маленькая Дебби. Ник подавил гнев и отвращение - отчасти отвращение к собственной амбивалентности по отношению к ребенку? - и заставил себя дождаться окончания записи. Он не хотел неприятностей, никаких сцен, но они уезжали после этого танца!


С некоторым удивлением он понял, что сам он не совсем трезвый. Сама мысль подействовала отрезвляюще. На мгновение он попытался представить слова Хоука, всю его реакцию, когда он услышал, что его мальчик номер один был вовлечен в драку в странном заведении! Он не мог этого представить. Даже Хоук, который мог и действительно справлялся со всем, не нашел бы для этого слов.


Музыка остановилась. Дебби вернулась. Ник, неся ее норковую куртку, швырнул банкноту в «Формику» и крепко взял девушку за руку. Он повел ее к двери. - запротестовала Дебби, пытаясь оторвать от него руку. "Я не пила, Картер!"


«Это только половина дела», - сказал он ей. «Тебе этого не хватает. Тебя бармены называют« Восемьдесят шесть ». Тебе хватило. Много. Слишком много. Мы идем домой. А сейчас!»


Такси остановилось, он запер ее, дал таксисту инструкции и принялся одевать ее в куртку. Пока он это делал, она упала на него с открытым ртом, закрытыми глазами, мягко дыша и заснула.


Дебби спала, положив голову ему на плечо. Такси остановилось по сигналу в свете уличного фонаря, и Ник пристально посмотрел на нее. Ее маленький красный рот все еще был открыт, из угла текла блестящая струйка влаги. Он положил палец ей под подбородок и осторожно закрыл ей рот. Она пошевелилась и что-то пробормотала. Он снова почувствовал странную, почти пугающую двойственность; желание ее молодой плоти в сочетании с защитной нежностью. Какая безумная ситуация! Киллмастер, долгое время существовавший со Смертью по имени, не мог припомнить более запутанного и слегка пугающего вечера. Не было внешнего врага, чтобы ударить. Только он сам.


Таксист подошел к Пятой и повернул на север. Когда они подошли к 46-й улице и пентхаусу, Ник изучал лицо на своем плече. Теперь она немного надулась, ее губы шевелились, время от времени показывая кончик розового языка. Он почувствовал запах чистой девушки через более тяжелые духи для взрослых. Его мозг, опираясь на весь выпитый коньяк, начал делать несколько фантастических трюков. Он думал о Дебби как о идеальной маленькой упаковке американского девичества. Сотня фунтов сладкой, безупречной девичьей плоти, еще не испорченной ни беспокойством, ни временем. Сочная слива, мягкая, как бархат, и такая готовая - слишком уж готовая - к срыванию. Возможно, она не была девственницей - если бы она только пыталась шокировать его? - но в любом случае это не имело значения. Ребенком она еще была. Чувственный ребенок, возможно, но с ее чувственностью глубиной до нервных окончаний этой прекрасной кожи. Ничего не зная, ничего не подозревая о настоящей и дикой природе этой вещи, называемой Жизнью, в которую она споткнулась и в которую она должна пробиться.


Его разум принял еще один странный оборот. Он побывал во многих странах, убил много мужчин, занимался любовью со многими женщинами. Он много знал о богатстве и высокомерии, бедности и гордости, ревности, жажде власти, жестокости и безумии. И смерть. Он был знатоком Смерти. Уже много лет Смерть, если она была женщиной, была его любовницей. Если Смерть была мужчиной - он не утверждал, что знает, - то они были почти друзьями.


И все же теперь, глядя на спящую девушку - как легко в этот момент смахнуть норковую куртку и мини-юбку, раскрашенный рот и заменить их свитером, помятой твидовой юбкой, потертыми седельными оксфордами - теперь пристально глядя на нее Ник Картер обнаружил, что трудно думать о Смерти. Смерть пока отступила; этот юноша, эта бесстрашная и ничего не знающая прекрасная девушка оттолкнула Смерть. Сейчас. И все же где-то в городе он слышал смех.


«Вот и мы, приятель». Таксист смотрел на него в ответ, грубо выводя Ника из задумчивости.


"Конечно." он нащупал в кармане деньги и передал их мужчине. Он осторожно потряс Дебби. Она пробормотала и прижалась к нему. Хорошо. Он'

будет нести ее. В квартире был боковой вход и частный лифт в его пентхаус.


Водитель вышел, чтобы придержать дверь, а Ник подхватил ее на руки и пересек тротуар. Мужчина пожелал спокойной ночи приятным голосом, и Ник ответил.


В фойе и на кухне горел свет. Дверь Пока была закрыта. Электрические часы на кухне показывали четверть третьего. Он отнес девушку в гостевую комнату и уложил ее на кровать, стянул мини-юбку до упора - недалеко - и накрыл одеялом. Он включил тусклый ночник, чтобы она не проснулась в темноте и не испугалась.


Ник выключил свет на кухне и в холле, пошел в свою огромную спальню и закрыл дверь. Он выкурил последнюю сигарету, раздеваясь, аккуратно разложив одежду на стуле по своей привычке. Теперь его мысли ожесточились - больше никаких фантазий - и он подумал, что завтра он позвонит очень старой подруге и попросит ее о помощи. Какое-то время он и Луиза были прекрасными товарищами по постели, и когда взаимное желание угасло, произошло чудо - они остались друзьями. Он знал, что Луиза будет рада помочь с Дебби. Больше не будет этого безнадзорного бизнеса! Ник кисло улыбнулся, отбрасывая одеяло. Дебби не понравится Луиза, вероятно, сочтет ее вмешивающейся «пожилой» женщиной. Это тоже должно быть.


Он катался голым между прохладными, пахнущими чистыми простынями. Теперь он был холодным трезвым и более чем немного усталым. Он заснул, все еще пытаясь придумать, как можно разумно отсутствовать завтра. Пусть Луиза возьмет на себя управление ребенком. Остался только один день. Затем она уйдет обратно в Сладкий Вереск, и останется только дразнящее воспоминание. Честно говоря, здесь, в темной комнате, наедине с собой и какими бы то ни было богами, Нику пришлось признать соблазнительный момент. Такой сладкий, такой молодой, такой податливый - сто фунтов восхитительной эссенции, которую невозможно купить и никогда не вернуть. Молодость, и… Он спал.


Не долго. Его инстинкт и долгие тренировки сразу же разбудили его при ее первом прикосновении. Даже это было неудачей и, при других обстоятельствах, могло убить его. Ей удалось открыть дверь, пройти через комнату и лечь в кровать до того, как он заметил ее присутствие. Во всем виновата выпивка. На этот раз это не было бы смертельным.


Он лежал неподвижно, чувствуя тепло ее молодого тела на своей спине. Она была голая. Он чувствовал кончики ее упругих грудей на своей плоти, прямо между лопатками. Он вздрогнул, его плоть содрогнулась, и он не смог сдержаться. Также он не мог контролировать ту по существу мужскую часть себя, которая могла только жаждать и испытывать удовлетворение. Теперь она наполняла спальню беззвучным криком: «Чего ты ждешь, дурак?


Он не посмел повернуться к ней лицом.


Она прижала свои маленькие зубки к его уху и прикусила. «Ники, дорогой? Давай. Я знаю, что ты проснулся». Она все еще была пьяна.


Он стиснул зубы и зажмурился. «Возвращайся в свою комнату, Дебби! Прямо сейчас. Это приказ!»


Она хихикнула и укусила его за ухо. «Я не подчиняюсь приказам. Не сейчас. Мне этого достаточно в школе. Давай, сейчас. Пожалуйста? Перевернись и относись ко мне хорошо».


Ник сунул в рот уголок подушки. Почему, он никогда не знал. «Избавься от этого, - сказал он, - пока я не выбью тебя из себя».


Дебби поцеловала его в шею. Ее рот был мягким и влажным, и он чувствовал запах алкоголя в ее дыхании. Она без предупреждения потянулась к нему и схватила его своей маленькой рукой. Она ахнула: «Боже мой!»


Ник отдернул ее руку и взял ее за запястье. Он немного надавил. Она наполовину кричала. "Ооооо - ты делаешь мне больно, Ники!"


Он хотел смеяться и плакать. Все это было чертовски нелепо - и так соблазнительно. И так опасно.


Он ослабил хватку на ее запястье. Дебби начала лизать его ухо языком.


Она смеялась. «Я не буду. Пока ты не перевернешься. Пожалуйста, Ники. Пожалуйста? Все в порядке, ты знаешь. Я легла в твою кровать - ты не пытался залезть в мою. Я хочу! Я очень хочу Я решил, что мне все-таки нравятся грязные старики - особенно этот грязный старик ». Она укусила его за ухо.


Ник Картер громко застонал. «Я должен это сделать», - сказал он ей. «Я действительно должен преподать тебе урок. Я должен разорвать тебя на части!»


Ник потянулся к прикроватной лампе и включил ее. Он выскользнул из постели и направился к шкафу, не оглядываясь на кровать. Он накинул халат, пристегнул его ремнем и повернулся лицом к кровати.


Дебби смотрела на него, моргая своими огромными глазами против света. Она была обнаженной на простыне, тонкие ноги

выпуклые, упругие груди с розовыми шипами, голое пятно золота проступало между ее ног.


Ник подошел к кровати. «Хорошо, Дебби! Теперь ты получишь это. Я не твой отец, или твой крестный, или твой дядя, и хороший пожилой человек! Я тоже не мальчик Ральфи! Или Ники. Я просто злой человек. А ты маленькая шлюха-подросток, которой нужен урок. Теперь ты его получишь! "


Она высунула язык и рассмеялась. Затем она увидела его взгляд, взвизгнула от внезапного ужаса и попыталась слезть с кровати. Он поймал ее за лодыжку своей большой рукой и высоко поднял, повесив над кроватью, как прикованного ягненка на конвейерной ленте, идущий на бойню. Она вскрикнула.


Своей свободной открытой рукой он ударил ее по ягодицам изо всех сил. Ее крик оборвался воплем настоящей боли. Его рука оставила ярко-красный отпечаток на кремовой коже.


Он удерживал ее вверх так же легко, как акушер держит ребенка, и бил ее снова и снова. Пока ее прекрасная маленькая задница не превратилась в массу злых ран. Она рыдала, плакала и умоляла. Ник продолжал бить ее открытой ладонью. Всего раз десять. Закончив, он перебросил ее через плечо, как мешок с картошкой, и отнес обратно в комнату для гостей. Он швырнул ее на кровать, где она зарылась мокрым лицом в подушку и начала кричать: «Я ненавижу тебя… я х… ненавижу тебя… тебя!»


Он закрыл дверь и оставил ее, не говоря ни слова.


По коридору из-под двери Пока просачивался осколок света. Ник остановился снаружи и сказал: «Все в порядке, Пок. Ничего, что тебя беспокоит. Возвращайся в постель».


«Да, сар». Через мгновение свет погас.


Ник вернулся в свою спальню, снова лег в кровать и выключил свет, зная, что не уснет. Он чувствовал запах ее аромата на постельном белье.


Он был прав в том, что не спал. Через час он бросил это дело и включил свет. Почти пять часов. Он вошел в кабинет покурить и выпить. Он первым делом позвонит Луизе и попросит ее прийти и выручить его. Он не мог просто выбросить Дебби на улицу. Весь этот беспорядочный эпизод постепенно стирался в памяти, как это делали другие дела, и со временем ...


Позади Ника Картера, в одном углу кабинета, находился триптих китайской ширмы, изящно вырезанной и покрытой лаком. За ширмой находился небольшой столик на тумбочке под узким зеркалом. На столике стоял красный телефон.


Теперь телефон тихо зажужжал. Опять таки. И опять. Он зажужжал три раза, прежде чем Ник Картер встал, затушил сигарету в пепельнице и пошел отвечать. Конечно, это будет Хоук. Либо Хоук, либо его секретарша Делия Стоукс. В этот час, без четверти пятого, скорее всего, это Хоук. Это означало только одно. Киллмастер возвращался к работе.


Он снял трубку и осторожно, потому что он уже снова работал, сказал: «Да?» Он говорил нейтральным тоном, в котором никто не мог с уверенностью сказать, что это голос Ника Картера. Это была обычная мера предосторожности, то, что он делал неосознанно, но именно рутина и меры предосторожности поддерживали жизнь агента.


Резкий голос Дэвида Хока странным образом успокаивал AXEman. Здесь он снова был в своей стихии, на безопасной почве; разговор, вызов, который он собирался услышать, могли привести только к опасностям, которые он знал и понимал.


Хоук сказал ему карабкаться. Ник нажал кнопку на основании красного телефона. «Карабкаюсь, сэр».


«Я только что вернулся с ночного заседания Объединенного разведывательного комитета», - сказал Хоук. «Завтра будет еще один. Начнется в час дня в Стейт. Я хочу, чтобы ты был там. Я думаю, это будет твой голубь, мальчик, и это будет сложно. Может быть, невозможно. должен увидеть. В любом случае будьте в Штате в час дня. Я имею в виду, конечно, сегодня. Понятно? "


«Понятно, сэр. Я буду там».


«Вам лучше. О, да, еще одно - вы были награждены Золотым крестом первого класса за эту работу в Израиле. Что вы хотите, чтобы я с этим делала?»


"Вы действительно хотите, чтобы я сказал вам, сэр?"


Его босс усмехнулся, что было необычно для него. "Тебе лучше не делать этого. Мне придется отдать тебя под военный трибунал. Так что я запру его с остальными - ты получишь их всех, когда выйдешь на пенсию. Это то, чего стоит ждать, сынок. Когда ты станешь старым" и серые, и пенсионеры, вы можете ходить на балы и носить все свои украшения - тринадцать по последнему счету. Получается четырнадцать ».


«Сейчас я чувствую себя старым, усталым и серым», - сказал Ник.


"Что, черт возьми, ты несешь?" - потребовал ответа Хоук. "Вы в форме?"


Киллмастер взглянул на себя через длинное трюмо, на широкие плечи, мускулистое горло, плоский живот и узкую талию, на длинные твердые ноги. Даже когда не работал или не ходил на специальные курсы, он делал

специальные упражнения, плавание, гольф, теннис и два часа в день гандбол или сквош в NYAC.


«Я в хорошей форме», - сказал он своему боссу. «Но временами я чувствую, что немного поправляюсь. Надеюсь, с этой работой сможет справиться пожилой мужчина?»


Был долгая пауза. Хоук был подозрительным. Ник Картер был единственным агентом, который мог безнаказанно дергать себя за ногу, и то не всегда, но Ник делал это достаточно часто, чтобы старик насторожился.


Наконец Хоук сказал: «Я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь, и я не хочу знать. Но эта работа определенно не для старика. Если бы это было, ради Бога, я бы сделал это я сам! Я думаю, нам придется отправить тебя в Китай. Спокойной ночи, Ник ".


Третья глава.


Хоук встретил Ника Картера в национальном аэропорту Вашингтона на черном «кадиллаке» с водителем. Шофер был высоким массивным мужчиной с наплечной кобурой, которая виднелась из-под плохо сидящей куртки. Ник заметил это.


«Не наш», - едко сказал Хоук. «Он из ЦРУ. Заседание JIC перенесено на Лэнгли. Мы идем туда сейчас. С тех пор, как я разговаривал с вами сегодня утром, многое произошло - некоторые хорошие события, некоторые плохие, все это сложное. Я постараюсь вы войдете в курс, прежде чем мы доберемся до Лэнгли - по крайней мере, звездные события, так что я буду говорить, а вы слушаете.


"Хорошо." Ник скрестил свои длинные ноги, закурил сигарету с золотым наконечником и посмотрел в лицо своего начальника. Хоук выглядел изможденным, с темно-коричневыми кругами под глазами. На нем был твид цвета соли и перца, который выглядел спящим, рубашка не была свежей и громкий галстук с плохо завязанным узлом. Теперь он снял потрепанную шляпу с напуском и устало потер кожу головы. Его редеющие волосы, как заметил Киллмастер, из серых стали белыми. Ястребу давно не хватило пенсионного возраста. Ник подумал, сможет ли он вести себя так, как Хоук, когда достигнет возраста этого человека. Если? Не беспокоиться. Ник бросил пепел на пол кадиллака и подумал, что у него очень мало шансов, что ему когда-нибудь придется беспокоиться о старении.


Ястреб говорил с незажженной сигарой во рту. «Вы знали китайскую девушку в Гонконге? Фань Су? Вы работали с ней над перевозкой старого китайского генерала из Китая в Гонконг?» [1]


«Да. Я хорошо ее помню. Фань Су не было ее молочным именем. Я никогда не знал ее настоящего имени». Он вряд ли забудет девушку, которая назвала себя Фань Су. После миссии, которая была тяжелой и кровавой, они провели вместе несколько дней. В постели и на улице это было чудесно.


Хоук кивнул. «И было что-то в организации под названием Undertong? В организации, которую она пыталась создать, - в китайском подпольном движении?»


«Было. Я думаю, это было довольно безнадежно. В то время у нее было всего несколько кадров, и ЧиКомсы уже ликвидировали некоторых из них. Я не знаю, что из этого вышло. Наверное, немного. Китай, вероятно, единственная страна в мире, где невозможно создать какое-либо настоящее подполье. Слишком много факторов против этого. Чан Кай ши годами пытался, но ничего не добился ».


Хоук бросил на него слегка злобный взгляд. Сухая сигара хрустнула между вставными зубами. «Вы начинаете походить на одного из тех экспертов по Китаю из Государства! Это можно сделать - это невозможно. Этим утром у Мао не шевельнулся кишечник, поэтому нам всем придется пересмотреть свое мышление. Иногда Я думаю, они используют ладан и куриные внутренности! "


Ник смотрел в окно, стараясь не улыбнуться. Итак, Хоук был в одном из таких настроений! Он выбросил сигарету в окно. Теперь они собирались в Джорджтауне.


«У меня для вас новости, - сказал Хоук. «Твоя Фань Су хочнт связаться с тобой. Она хочет тебя. Я не могу сейчас вдаваться в подробности, но суть в том, что в Китае все изменилось. Это восстание Красной гвардии начинает иметь неприятные последствия во многих отношениях, и эта девушка утверждает, что ее организация, этот Андертонг, с большим успехом проникал в гвардию. У нее есть брат, который состоит в Красной гвардии, фанатик. Или он был им. Теперь он увидел свет и помогает ей вербовать людей для Андертонга. Она получила длинное послание ко мне с вероятностью один на миллион - я объясню все это позже - и она думает, что сейчас, прямо сейчас, самое время начать организацию настоящего, жизнеспособного подполье в Китае. Это одна из вещей, о которой мы собираемся поговорить на этом заседании Объединенного разведывательного комитета. Только одна из них. Есть еще много чего ».


На «Джорджтаун-пайк» у них было добрых восемьдесят. Ник Картер молчал, пытаясь переварить то, что только что услышал. Наконец он задал вопрос, который его больше всего беспокоил. Стеклянная перегородка была закрыта, а кнопка домофона выключена.


«Как, черт возьми, Фан Су вообще удалось связаться с тобой?»


Хоук пожал худыми плечами, больше похожий на чучело, чем когда-либо.

«Удача, случайность, чудо - назовите это любым из них. Она использовала старый код ЦРУ, который был отменен, скомпрометирован в течение многих лет. Как она его получила, Бог знает - все, что они скажут мне, это то, что они оставили несколько агентов, Китайцы, разбросанные по стране в пятидесятых. Они дали им этот старый код, охранный канал и несколько потрепанных старых передатчиков ». Его тонкий рот шевельнулся в почти улыбке. «Хрусталь устанавливается, я не сомневаюсь. Но у нее не было проблем с передачей. Она в этой стране. Прямо сейчас».


Киллмастер выпрямился. "Фань Су здесь?"


«Не в Вашингтоне», - сказал Хоук. «Я думаю, что в настоящее время в Сан-Франциско. Сейчас дела обстоят немного нестабильно. Конечно, - добавил он задумчиво, - она может быть уже мертва. Вероятность около пятидесяти на пятьдесят. Я потерял связь. Вчера в Сан-Франциско. Человек по имени Сунь Ят. Бегал в книжный магазин в китайском квартале, и ЧиКомсы тоже использовали его.


Ястреб переломил сигару надвое, с отвращением посмотрел на концы, затем выбросил их в окно. «Черт возьми», - сказал он с чувством. «Мне потребовалось три года, чтобы подготовить Сунь Ята. Он, конечно, был двойник, но на нашей стороне. Он продавал очень высококлассные грязные книги, и я оказал небольшое давление, удерживая местных полицейских подальше от него. Он сделал копии всей почты китайских агентов и оставил их для меня в другом месте, в китайской аптеке ».


Хоук вздохнул и снял целлофан со свежей сигары. «С этого момента он не будет мне очень полезен. Кто-то изрубил его топориками прошлой ночью - если бы его подруга не пошла искать его, я бы все равно этого не узнал. Когда я разговаривал с Сан-Франциско - у нас там есть человек, обвиненный в убийстве - он сказал, что убийцы пытались сделать это похожим на убийство с помощью щипцов. Наверное, двое из них - иногородние, привлеченные для работы, я полагаю - и они ушли оставив топорики позади. Не слишком тонко, правда? Не для ЧиКомов ».


Ник Картер еще раз осознал, как мало он знает обо всей операции AX. Конечно, так должно было быть. Агент, даже такой высокопоставленный человек, как он сам, мог знать только то, что ему нужно для выполнения своей работы. Таким образом, если его поймают и будут пытать, он не сможет причинить вреда организации в целом. Только Хоук - один - сохранил полную картину в своем старом хитром мозгу.


«Не тонко, - согласился он теперь, - но по делу. АХ - ТОПОР - топоры. Они просто хотели, чтобы вы знали, что они знают. А как насчет вашей другой капли? В аптеке? Они еще не попали туда?»


Хоук покачал головой. «Не то, чтобы я слышал. Я держу пальцы скрещенными. Естественно, я не могу, чтобы за ним наблюдали или защищали, потому что это взорвало бы все. в аптеке, а не через Сунь Ята. Я этого совсем не понимаю. Может, ты узнаешь, когда увидишь ее ».


"Я собираюсь увидеть ее?"


Хоук высморкался в чистый носовой платок и убрал платок. «Эта мерзкая простуда. Не могу избавиться от нее. Да, по крайней мере, я надеюсь, что вы ее увидите. Я сказал, что вероятность того, что она еще жива, составляет пятьдесят на пятьдесят. Как только эта встреча закончится, вы садитесь на самолет в Сан-Франциско ".


Теперь они были в Вирджинии. Ник видел вдалеке Потомак, сверкающий холодной октябрьской синевой.


Он снова повернулся к Хоуку. «Фань Су отправила вам сообщение в старом коде ЦРУ? Это меня немного озадачило, сэр. Как вы его прочитали?»


«Я не знал. Мы не знали. У нас не было ни одной чертовой подсказки. Я дал ее Brain Boys, и они тоже ничего не могли с ней поделать - пока один из них, который раньше работал на ЦРУ, прежде чем он пришел к нам, думал, что он знал это много лет назад. Это было немного, но это было все, что у нас было. Поэтому я поспешил в Лэнгли. Им пришлось выкопать старую кодовую машину из хранилищ, чтобы расшифровать это ". Хоук нахмурился. "И чертовски снисходительно об этом тоже!" Его хмурый взгляд превратился в хмурый взгляд, и Ник отвернулся, чтобы скрыть ухмылку. Хоук всегда враждовал с ЦРУ. Не из-за отсутствия взаимного уважения или сотрудничества. Это был вопрос стажа и денег, и у ЦРУ их было гораздо больше, чем у AX. Хоук всегда боролся со своим бюджетом.


Теперь старик, казалось, уловил мысль Ника. «Я сказал, что это сложная вещь, помните. Часть сделки состоит в том, что ЦРУ заинтересовано, очень определенно заинтересовано в строительстве подполья в Китае. Только они не думают, что это возможно. Они не хотят тратить зря много денег и усилий, а также агентов на провал. Но есть и другой аспект - у них есть небольшая грязная работа, которую они хотят выполнить в Китае! Если мы подыграем им и сделаем это за них, то, возможно, они потратят немного денег, чтобы помочь нам запустить подполье ».


* * *


Ник Картер слегка пропустил «маленькую грязную работу». Это было обычным делом. Жизнь в AX была всего лишь одной маленькой грязной работой после другой.


Он тут же ткнул пальцем в заблуждение. «Но ЦРУ хочет подполье, а не нас. Это не наша работа».


Глаза Хоука были подобны кремню, а его улыбка была холодной. «Мммм - нет. Это не совсем так, сынок. Я хочу подполья в Китае почти так же, как и они, но по разным причинам. Они хотят его в основном для информации - я хочу - ну, ты понимаешь».


Ник Картер понял. Когда Хоук выглядел так, он мог заставить даже Киллмастера немного похолодать. Хоук хотел подполье в Китае с единственной и неумолимой целью подавить лидеров оппозиции в полном смысле этого слова. Снижение для Хоука означало именно это. Шесть футов вниз.


«Кадиллак» притормозил и свернул с бульвара мимо знака с надписью «BPR». Бюро автомобильных дорог общего пользования. Ник слабо улыбнулся. До недавнего времени на табличке было написано: Центральное разведывательное управление. Какой-то мозг, наконец, нашел способ его уничтожить.


Их проверили через калитку и они поехали по длинной извилистой дороге к массивному серо-белому зданию с двумя короткими U-образными крыльями. Район был густо засажен деревьями, некоторые деревья уже были без листвы, но многие все еще сияли яркими красками октябрьского цвета.


«Эта встреча JIC, - сказал Хоук, - будет продолжением вчерашних крысиных бегов. Вы просто сторонний наблюдатель, помните. Вам, конечно, придется отвечать на прямые вопросы, но в противном случае держитесь подальше от этого. Я знаю, как обращаться с этими ослами. У них у всех больше денег, чем у нас, но у нас есть все необходимое, чтобы делать их грязную работу ». Он с диким щелчком испортил еще одну сигару. «Все будет проклято quid pro quo!»


Ник Картер довольствовался ролью наблюдателя. Он был в Лэнгли только однажды и никогда не присутствовал на заседании Объединенного комитета по разведке. Вырабатывать политику, спорить о приоритетах и деньгах было не в его компетенции. Время от времени приходила мысль, что однажды, естественным ходом событий, Хок уйдет, и его место займет Ник. Он старался не думать об этом.


Они прошли через гладкую процедуру снятия отпечатков пальцев и фотографирования - теперь все это автоматизировано - и вооруженный охранник провел их в большую комнату на верхнем этаже правого крыла. Он был без окон и с кондиционером. Небольшая группа мужчин ждала вокруг U-образного стола. Стул во рту U был свободен, и Хоук направился прямо к нему. Тогда Ник понял, что Хоук председательствовал на собрании. Старик об этом не упомянул.


Хоук не представил Ника. Казалось, что это никому не показалось странным. Все они были этой породы, это собрание, и чем меньше они знали друг о друге, тем лучше. Ник сел на стул у стены, держа под рукой пепельницу, и стал смотреть.


Он знал большинство мужчин в лицо. С некоторыми он обменивался случайным словом. Все были агентами, либо заместителями директора, либо кем-то в этом роде, своих соответствующих служб. Только Хоук, как председатель, был лидером в своем питомнике.


Ник Картер закурил и проверил их: CIC, ФБР, военно-морская разведка, армейская разведка, военно-воздушная разведка, казначейство, секретная служба и ЦРУ. ДД последнего был невысоким, рыжеволосым, хитроумным человечком с умными холодными глазами. Он не терял времени зря. Как только Хоук призвал собрание к порядку, сотрудник ЦРУ встал.


«Все здесь были ознакомлены с проблемами, сэр. Я позволил себе эту вольность, пока мы ждали вас».


Ник увидел, как его шеф напрягся. Они опоздали минут на десять. Но Хоук просто кивнул.


«И, - продолжил сотрудник ЦРУ, - я совещался с самим директором с тех пор, как мы расстались вчера вечером». Он улыбнулся из-за стола. «Скорее, сегодня утром. Не знаю, как вы, другие люди, но мне пришлось чертовски много объяснять, что нужно делать дома!» Раздался приглушенный смех, к которому присоединились все, кроме Хока. Он просто снова кивнул, поседевший и измученный, с вялыми складками вокруг рта. Сотрудник ЦРУ, вопиющий контраст с Хоуком, был одет в свежевыглаженный костюм и чистую накрахмаленную белую рубашку. Он выглядел вымытым и побритым. У него, подумал Ник, будет квартира прямо здесь, в доме. У AX не было такой роскоши.


ДД ЦРУ перестал возиться. Он взял длинный указатель, подошел к карте на стене и снял ее. Не глядя на Хоука, ища разрешения, он выключил верхний свет. В комнате было темно, если не считать света на карте. Сотрудник ЦРУ поднял указатель и остановил его в обведенном синим мелком круге на карте.


«Тибет», - сказал сотрудник ЦРУ. Указатель переместился и остановился на красной мелкой точке. «Долина Чумби. На севере у нас есть Китай или Тибет, сейчас то же самое; на западе Сикким, на востоке Бутана, на юге Индии. Китайские красные, господа, строят пятисотмильный туннель. комплекс вне Тибета

и на юг в сторону Индии. Наша лучшая информация на данный момент говорит, что она заполнена примерно наполовину ".


«Мы знаем об этом все», - сказала армейская разведка. «Мы экстраполировали и спланировали это с индийским генеральным штабом. Когда они закончат этот туннель, ЧиКомсы смогут быстро направить войска через него. Они могут проехать на юг через Сикким, повернуть на восток и пересечь север Индии, чтобы отрезать Нью-Дели. Дели. Прямо там у них будет весь рис, чай, джут и масло из Ассам Нефа и Нагаленда. Мы очень внимательно следим за ублюдками ».


«Хватит потеть, - сказал представитель разведки ВВС. Он был очень молод для своего положения и звания. Теперь он был в штатском, но Ник знал, что на нем две звезды.


«Без пота», - продолжил представитель ВВС. «К черту их туннель. Мы бросаем туда несколько палок, а у них нет туннеля. Мы совершили не менее двадцати пролетов с U2 в этом районе. Да, джентльмены, мы все еще используем их. Дело в том, что мы можем взорвать их туннель в ад в любой момент, когда захотим ".


«Конечно, сможем», - резко сказал Хоук. «Мы тоже можем вступить в войну с Китаем. И если бы вы летали, мальчики добились своего. Но сейчас дело не в этом». Хоук пристально посмотрел на человека из ЦРУ. «В чем смысл, Чарльз? Вы не упомянули об этом туннельном бизнесе раньше. Почему сейчас?» Хоук жестом обвел стол. «Все, кого это касается, знают об этом и строят планы соответственно. Итак?»


Лицо человека из ЦРУ стало более заметным. Он позволил карте с грохотом скатиться и включил верхний свет. Он вернулся на свое место за столом. Он указал на что-то на столе перед ним. Раньше на это никто не обращал внимания. Он был похож на пенал, из тех, что используют школьники. Сотрудник ЦРУ взял коробку и уронил ее на стол. Он ударил по дереву с глухим тяжелым стуком, и стол слегка задрожал.


«Ведите», - сказал сотрудник ЦРУ. «Внутри несколько унций грязи из Тибета, из долины Чумби. Короче говоря, джентльмены, из рытье туннелей! Грязь радиоактивна! Не так опасно - свинец - просто дополнительная мера предосторожности - но он определенно и свежий, радиоактивный. Доказательств распада пока нет. Одному из наших агентов в Тибете удалось доставить его нашим людям в Непале. Он был доставлен прошлой ночью ».


На мгновение за U-образным столом воцарилась тишина. Ник не отрывал глаз от сцены. Сотрудник ФБР хотел было встать, чтобы что-то сказать, но Хоук махнул ему рукой. «Продолжайте», - сказал он человеку из ЦРУ. «Дайте нам остальное».


Сотрудник ЦРУ кивнул. Он посмотрел на ВВС. «Ваши U2 хороши, очень хороши. Но наши спутники лучше. НАСА отлично поработало для нас - Бог знает, как они это делают, но они это делают - и им удалось повернуть один из наших спутников так, чтобы он пересекает территорию, о которой идет речь, по дюжине раз в день. Он посылает обратно непрерывный поток высококачественных фотографий. ЧиКомсы, господа, строят что-то помимо туннеля. Туннель, конечно, важен, но они используют его как прикрытие для чего-то еще. Мы думаем, что они строят бомбу. Одну бомбу! "


Вокруг стола мгновенно загудело. Хоук стукнул кулаком по дереву. «Успокойтесь, пожалуйста. Продолжай, Чарльз. Почему китайцы делают только одну бомбу? Под бомбой, я полагаю, вы имеете в виду ядерное устройство?»


"Да." Сотрудник ЦРУ ткнул пальцем в плоскую свинцовую коробку перед ним. «У нас есть подозрения - не очень, но только запах - того, что происходит в Тибете в течение некоторого времени. Мы начали уделять пристальное внимание, конечно, в ту минуту, когда они начали рыть туннель. С тех пор мы» Мы вложили в компьютеры несколько сотен всяких всяких лишних вещей. Конечный результат, короче говоря, состоит в том, что ЧиКомы способны, даже при проведении своих обычных атомных исследований в провинции Синьцзян, создать по крайней мере еще одну бомбу в другом месте. Мы думаю, что Тибет, использующий туннель в качестве укрытия, находится где-то в другом месте. Мы думаем, что они пытаются построить самую большую бомбу, которую когда-либо знал мир - водородную бомбу. Бомба чертовски крупнее, и мощнее, чем мы или русские когда-либо взрывали! "


И ВВС, и армейская разведка встали и посмотрели на Хоука, ожидая разрешения. Старик кивнул Армии. Сотрудник ЦРУ, еще больше похожий на лису, стоял, ожидая вопросов. Он чертовски уверен в себе, подумал Ник Картер.


Армеец прочистил горло. Он также был в штатском - все они были - но Ник почти видел, как сверкают три звезды.


«Я признаю, - сказал Армеец, как будто эти слова причинили ему боль, - что у вас, кажется, больше и лучше интеллекта, чем у нас. Но вы, ребята, все равно делаете много ошибок. Я думаю, что вы сделать его сейчас. О, ваш грубый интеллект, вероятно, достаточно прямолинеен, но я думаю, что ваша интерпретация неверна. Я сам не любитель этой игры. У меня есть большинство основных, основных знаний, что у вас есть.

Не говоря уже о радиоактивной грязи в свинцовом ящике и спутниковых снимках. Вам приходило в голову, что ChiComs могли провести еще один из своих блефов? Знаешь, они довольно милые. Все это могло быть блефом, бумажной бомбой, чтобы увести нас от настоящих вещей в Синьцзяне. Возможно, это даже уловка - заставить нас бомбить их туннель - дать им веский повод для войны и отправки войск в Северный Вьетнам.


«И вдобавок ко всему - мои эксперты говорят мне, что ЧиКомы просто не способны сейчас сделать водородную бомбу. Даже маленькую, не говоря уже о той чудовищной бомбе, о которой вы говорите! И наконец, что немаловажно, Зачем им напрягать свои кишки, использовать все до последней капли своих ресурсов, чтобы создать эту монструозную бомбу? Просто имея ее, они ничего не получат! Им придется взорвать ее, чтобы доказать, что она работает - и когда они это сделают, они '' вернутся туда, откуда они начали, с пустым арсеналом. Без бомбы. Что они получат? "


Мысли Киллмастера мчались впереди армейца. У него уже был ответ, и теперь он ожидал, что ЦРУ нападет. Но хитрый человечек только тихо кивнул, потер пальцем заостренный подбородок и дождался кивка Хоука. Оно пришло.


Сотрудник ЦРУ уставился через стол на Армейца. Затем: «Чтобы понять это так, как я понимаю, сэр, вам придется провести несколько дней, разговаривая с нашим отделом в материковом Китае. К сожалению, я не думаю, что это осуществимо или возможно. Но я убежден, что создание такой бомбы, массивная водородная бомба, а не бумажная бомба, а затем взорвать ее в пустыне, как вы могли бы сказать, полностью соответствует китайскому характеру ". Он остановился, сделал глоток воды из замороженного графина рядом с собой, затем посмотрел вверх и вниз на стол.


«Подумайте внимательно, джентльмены. В последнее время ЧиКомы потеряли много лица. Мы все знаем, что это лицо - вопрос жизни и смерти на Востоке. Им нужно новое лицо. Поэтому они взрывают этого монстра, большего, чем все мы». сделали, или русские сделали, и через несколько часов весь мир узнает об этом. Они не могут скрыть этого, даже если они попытаются, и они не хотят скрывать это. В этом вся идея. каждый узнает, сколько это мегатонн - и заголовки кричат по всему миру. Китайцы сделали бомбу больше, чем мы или Советы можем сделать!


"Они сопровождают это пропагандистским шквалом, даже большим, чем сама бомба. У них есть еще много бомб там, откуда та взялась! Мы знаем, что это ложь, конечно, но многие маленькие, нейтральные, незаинтересованные - и напуганные - люди этого не узнают! Поверьте мне, джентльмены, если ЧиКомы сумеют осуществить это, они заработают свои деньги на пропаганде и лицо. Мы должны убедиться, что этого не произойдет. Мы здесь в ЦРУ ... - его взгляд метнулся на Хоука, а затем мимо старика на Ника Картера, - мы намерены увидеть, что этого не происходит. Мы и ... э ... некоторые другие объединенные службы. Для тех из вас, кто не имеет прямого отношения к в этом вопросе, но кого следует держать в курсе в соответствии с последней директивой президента, кодовое название этой операции будет Prop B. Мне вряд ли нужно говорить вам, что это означает пропагандистскую бомбу ". Сотрудник ЦРУ сел.


Хоук потер глаза. «Остальное в основном обычное дело, джентльмены. Я предлагаю отложить это на другой раз. Если вы все такие же умные, как я, вы поймете, почему. Постель. Одна, могу добавить. добавлю - кровать, одна! "


На фоне всеобщего хихиканья встреча прервалась. Хоук жестом попросил Ника остаться на своем месте. Ник кивнул и посмотрел на заместителя директора ЦРУ. Лисичка подождал, пока все остальные разойдутся, затем подошел к двери, открывающейся слева от конференц-зала. Он погрозил им пальцем. «Хорошо, Дэвид. Давай выпьем и поговорим немного о индейке».


Ник и Хоук последовали за ним в небольшой, роскошно обставленный личный кабинет. Сотрудник ЦРУ нажал кнопку на своем домофоне и заговорил в него. «Глэдис, держи все для меня до дальнейшего уведомления. Никаких звонков, кроме директора».


Женский голос, холодный и безличный, сказал: «Да, мистер Доннеллен».


Сотрудник ЦРУ зашел в бар в углу и начал вытаскивать бутылки и стаканы. Хоук опустился в удобное кожаное кресло и жестом приказал Нику сделать то же самое. Хоук криво натянул галстук и расстегнул воротник. Он подмигнул Нику.


«Теперь, - сказал он сотруднику ЦРУ, - мы можем перейти к медным гвоздям. Немного поторговаться. И я мог бы предупредить тебя, Чарльз, что одним из моих предков был Дэвид Харум».


Сотрудник ЦРУ протянул Нику стакан. «Он по-прежнему похож на лиса, - подумал Ник, - но теперь стал заметно более дружелюбным». Жесткое, а чопорный отношение исчезло. Мужчина посмотрел на Ника Картера серо-зелеными глазами, затем протянул руку. "Вы Картер?"


Ник пожал руку. "Да." Рука другого человека

был маленькой, но сухой и твердой.


Сотрудник ЦРУ повернулся и улыбнулся Хоуку. «Я думаю, что мы можем вести дела, старый пират. Тебе нужна эта установка в Китае так же, как и мне, иначе ты бы не послал своего главного человека».


Лицо Хоука было бесстрастным. "Я посылаю его?"


Сотрудник ЦРУ сделал глоток из стакана. «Забудь об этом, Дэвид. Я не хочу знать».


«Что ж, я хочу кое-что знать». Хоук наклонился вперед на своем стуле и уставился на рыжеволосого человека. Он указал на дверь, ведущую в конференц-зал.


«Сколько из этого было безмозглым Маккоем, а сколько - с пиджином?» Хоук отбыл свое время на Востоке, и он выбрал точную фразу для блефа и 4-флеша. Он также знал - и должен был - что любое правительственное учреждение временами должно было выступать в роли прикрытия, притворяться, будто знает, что делает, оправдывать свое существование, даже когда они не знали своего хвоста со второй базы. Хоук, по его мудрости, не думал, что сейчас это так, но он должен был быть уверен.


Заместитель директора ЦРУ подошел к своему столу, неся свой напиток. Ник подумал, что внезапно он выглядел таким же усталым, как Хоук.


«Это правда, - сказал сотрудник ЦРУ. «Никакого дерьма. Эти ублюдки строят этого монстра, и они собираются запустить его и напугать весь мир, если мы их не остановим». Его взгляд метнулся с Хоука на Ника, затем снова на старика.


«Судя по тому, что вы мне сказали, вы думаете, что сможете доставить Картера в Китай. Это чертовски сложная работа сама по себе. И вы знаете, как я и Директор относимся к подземному делу. Мы не думаем это можно сделать, и мы не будем рисковать, что кто-то из наших людей попробует это. Но если вы захотите попробовать, мы окажем вам стопроцентную поддержку, все, кроме персонала. Взамен вы… - он посмотрел прямо на Ника - «найди эту проклятую бомбу и взорви ее прежде, чем они смогут! Шансы против тебя примерно семьсот миллионов к одному». Он натянуто улыбнулся. «Это наши последние данные о населении Китая, но я не шучу».


Хоук смотрел в потолок. Он сказал: «Несколько дней назад я прочитал кое-что в газете - это произошло в Англии. Четыре человека играли в бридж, и у всех были идеальные руки. У каждого было по тринадцать карт одной масти. Два дня спустя то же самое произошло в Австралия. Я поискал это. Шансы на это где-то в октиллионах ".


Нику пришлось рассмеяться. «Я не могу сказать, что мне нравятся шансы, сэр, но вы подчеркиваете свою точку зрения. Есть шанс».


Хоук указал на него пальцем. «Иди. Делай все, что нужно, и встретимся со мной в офисе через два часа. Я хочу, чтобы ты был сегодня в Сан-Франциско».


Когда Ник ушел, в офисе воцарилась тишина. Сотрудник ЦРУ освежил напитки. Затем он сказал: «Так это Ник Картер. Знаешь, Дэвид, на самом деле встреча с ним заставляет меня чувствовать себя немного странно».


"Как так?"


Рыжий пожал плечами. "Это немного сложно выразить словами. Трепет, может быть, из-за того, что я слышал о нем. Это все равно что узнать, что Супермен действительно существует. И все же он не совсем похож на роль - я имею в виду все это полировка и хорошая одежда поверх мускулов. Мозг под стрижкой. Он ... ну, он больше похож на Фи Бета Каппу из Лиги плюща, который считает профессиональный футбол хорошей игрой для детей. Боже, я не знаю! Но он определенно производит впечатление ".


Хоук кивнул. Его тон был сухим. «Я знаю. Особенно с дамами. У меня там временами бывают проблемы».


«Я понимаю, как бы вы это сделали. Но Дэвид…» - сотрудник ЦРУ на мгновение уставился на пожилого человека. «Вы действительно собираетесь отправить его туда? Вы знаете - мы знаем, только между нами - что у него нет шансов».


Улыбка Хоука была загадочной. «Не беспокойся об этом. Он знает и пользуется шансом. Ник Картер попадал в ад и выходил из него больше раз, чем ты за годы».


Четвертая глава.


Когда Ник Картер вышел из самолета в Сан-Франциско, он арендовал машину в доме номер два и поехал в небольшой отель на Пауэлл-стрит. К тому времени, как он принял душ и сменил рубашку, было уже после девяти вечера. Туман, который, как сообщил ему портье, был не так страшен, как накануне вечером, серыми лентами висел и окутывал уличные фонари. Из бухты доносился мучительный стон рогов, на который время от времени отвечал хриплый звук приближающегося парохода.


На худом лице Киллмастера заиграла легкая улыбка, когда он открыл фальшивое дно своего чемодана и вынул люгер и стилет, поясную кобуру типа ФБР и замшевые ножны для рук. Теперь он официально был в командировке. Его жалованье за работу в опасных условиях - Экс назвал это деньгами за опасные условия - началось, когда он сел в самолет в Вашингтоне. С этого момента, пока миссия не будет завершена, или провалена, или он не будет мертв, он

получил тройную зарплату. В случае его смерти деньги переходили его наследникам. В случае Ника, поскольку у него не было наследников, деньги должны были пойти в специальный фонд для набора и обучения многообещающих молодых людей для AX. Хок придумал и учредил этот фонд.


Когда Ник поправлял замшевые ножны на правом предплечье и пару раз вставлял стилет в ладонь, он думал, что ни он, ни Хоук не оказывают детям никакой услуги. Насколько лучше использовать деньги, чтобы дать им ученую степень в области инженерии, юриспруденции или доктора! Единственной проблемой был мир - ему по-прежнему нужны были мужчины, которые выполняли черную и грязную работу в темных переулках.


Он взял свою машину на стоянке отеля и поехал в Чайнатаун. Был вечер воскресенья, улицы были относительно тихими и свободными от машин.


На самом деле он был на двух миссиях. Опора B для ЦРУ и исследовательская работа для Хока и AX. Его босс по какой-то произвольной причине, известной только ему самому, назвал вторую миссию Желтой Венерой. Его предпоследние слова перед тем, как Ник покинул маленький офис на Дюпон-Серкл, дали легкий ключ к его размышлениям.


«Рано или поздно, - сказал он с полуулыбкой, - тебе придется спуститься на землю для выполнения этой миссии. Спрячься и расслабься. Желтая Венера может оказаться« именем удачи », как мы, китайцы, всегда говорим. . А поскольку мы не знаем, что это, черт возьми, означает, то нет никаких шансов, что они это сделают! " Хоук давно знал о склонности Киллмастера к постели как средству расслабления, и, хотя он сам был сдержанным пожилым джентльменом - женат на одной и той же женщине в течение сорока лет, - теперь он ограничился случайными саркастическими замечаниями. Он, конечно, знал, что постельные игры Ника никогда не мешали его работе, а часто помогали ей.


Последние слова Хоука были обычными: «До свидания, сынок. Удачи. Увидимся, когда увижу тебя».


Это была долгая, трудная и ужасно опасная миссия. Как долго и насколько опасно, Киллмастер в данный момент не мог знать. Возможно, это было к лучшему. Тем временем он вспомнил старую китайскую пословицу: «Самое длинное путешествие начинается с первого шага».


Ник припарковал машину в переулке рядом с Грант-авеню. Теперь он был в Чайнатауне. Ему было приказано найти аптеку «Тысяча лотосов» китайского типа и попросить сделать акупунктуру для лечения бурсита в правом плече. Эта традиционная терапия называлась «Чун-и» и заключалась в том, чтобы вонзать в пациента несколько длинных острых игл. Альтернативное лечение называлось прижигание, при котором полынь и ладан сжигали на коже над пораженным участком.


Киллмастер не был готов ни к одному из этих видов лечения. Фармацевт, или «доктор», работал специалистом по ТОПОРу, хорошо оплачиваемый, и пересылал почту Чиккома из книжного магазина убитого Сунь Ята. Ник не знал имени этого человека. У него будет подпись, и, если все пойдет хорошо, он отведет Ника к Фань Су или приведет ее к себе.


Всегда был шанс, что «Тысячу лотосов» тоже взорвут. Ник мог попасть в ловушку. Теперь он мрачно улыбнулся, взглянув на номера улиц. Он получал тройную зарплату, не так ли?


Аптека «Тысяча лотосов» была грязной маленькой лавкой с узким фасадом, зажатой между магазином армии и флота и салоном красоты «Вон Тон». Оба они были закрыты ставнями и были темными. В витрине аптеки светился тусклый свет. Буквенный знак на китайском языке рекламировал эликсир, состоящий из жаб, змеиной кожи, роз и человеческой плаценты.


«Нет, спасибо», - сказал себе Ник. «Я буду придерживаться Геритола». Он заметил галлоновый кувшин с широким горлом, в котором плавал зародыш идеальной формы. Ник Картер улыбнулся и толкнул дверь магазина. Его встретил запах, который он хорошо помнил: травы и гниющие кости тигра, полынь, ладан и зеленый лук. Магазин был пуст. Колокола над дверью не было. В тусклом свете виднелась деревянная стойка и стопки витрин. Единственная дверь в задней части магазина была закрыта.


Где-то тикали часы. Он не мог этого видеть, и тиканье только подчеркивало тишину. Ник слегка хлопнул ладонью по стойке. "Кто-нибудь поблизости?"


В задней части магазина раздался звук. Он смотрел, как дверь медленно открылась. Там стоял китаец или кореец - слишком большой для японца - в накрахмаленной белой куртке и круглой белой хирургической фуражке. Он сделал три шага в комнату и остановился, глядя на Ника прищуренными глазами. Это был крепко сложенный мужчина с лунным лицом цвета старой кожи и угрюмым ртом. Он слегка поклонился. "Да, пожалуйста?" Его английский был хорош.


Киллмастер слегка согнул правый локоть, чтобы при необходимости выбросить стилет, и медленно подошел к человеку. Было что-то в этом месте, что просто не пахло, и это не было ни одним из ужасных лекарств, которые они вводили


«Меня зовут Хант», - сказал он. «Джерри Хант. У меня бурсит правого плеча. Я хочу пройти курс лечения Чун-и». Выбирая себе имя для прикрытия в Сан-Франциско, он не задумываясь выбрал имя Дебби. Позже он задавался вопросом, есть ли в этом что-нибудь фрейдистское.


Китаец снова поклонился. На этот раз он улыбнулся. «Это очень необычно, сэр. В октябре обычно поражается левое плечо».


Агент AX вздохнул немного свободнее. Отзыв был правильный. Он подошел ближе к мужчине. «Где она? Я хочу покончить с этим».


«Были осложнения». Китайцы вернулись в тыл. «Вернуться сюда будет безопаснее. Если вы снимете пальто и рубашку, пожалуйста? Будет лучше, если я действительно лечу вас, на случай, если кто-то войдет. Я остаюсь открытым допоздна, а клиенты приходят в любое время . "


Нику Картеру это не понравилось. Нисколько. Но он последовал за мужчиной в заднюю комнату. Какого черта - парень знал отзыв. Но в нем была нервозность. В его работе вечная бдительность была ценой, которую вы заплатили за жизнь.


Дверь за ними закрылась. "Какие осложнения?" - потребовал ответа Ник. "Где она? Что-то пошло не так?"


Китаец указал на длинный узкий стол в центре комнаты. У него был мягкий подголовник. Над ним горела мощная лампочка в большом зеленом стеклянном плафоне.


«Если вы снимете пальто и рубашку и лягте на стол, пожалуйста. Думаю, будет лучше. По правде говоря, мистер Хант, я не знаю, где именно эта дама. Она думала, что так лучше всего. Все, что я знаю, это то, что она остановилась в мотеле на окраине города. Она звонила час назад. Она перезвонит через полчаса ». Он указал на старинный стол на колесиках в углу комнаты. Было закрыто. На столе был телефон.


Китаец снова указал на стол. «Пожалуйста, сэр. Так лучше. Меня не должны подозревать. Я не хочу умереть от топоров, как это сделал Сунь Ят».


Казалось, что это не поможет. Ник Картер начал снимать пальто. "Вы знаете об этом, а?" «Естественно, - подумал он. Это было бы в газетах.


Мужчина работал за узкой цинковой скамейкой напротив одной из стен комнаты. Он крутил дюжину длинных игл в высокой стеклянной банке, вероятно, содержащей спирт. Он стоял спиной к Нику. Затем AXEman увидел зеркало над скамейкой. Мужчина наблюдал за ним.


«Об этом знает весь китайский квартал», - сказал мужчина. «Я не против сказать вам, что я очень напуган, мистер Хант. Если бы не деньги, я бы все бросил. Это становится очень опасным». Это был первый раз, когда его английский упал.


«Мы очень хорошо платим», - холодно сказал Ник. Он не чувствовал сочувствия. Этот человек был куплен и оплачен, и он знал о рисках. Взгляд Ника снова скользнул по телефону, желая, чтобы он зазвонил. Это не так.


Нет смысла пытаться скрыть свое оружие. Китаец повернулся, его лицо было мягким и равнодушным, когда Ник вынул «люгер» из поясной кобуры и сунул его в левый карман брюк. Это был старый полицейский трюк. Стилет он оставил в ножнах. Он был заблокирован, если только он не согнул локоть определенным образом.


Теперь он был обнажен по пояс. Китаец, улыбаясь, подошел к нему с пригоршней иголок. Они были длиннее спиц, с острием меньше, чем у подкожных.


Ник нахмурился. «Неужели мы должны зайти так далеко? Вставить эти штуки в меня?»


Мужчина кивнул. «Я думаю, это лучше всего, сэр. Сделайте так, чтобы все выглядело реальным. Очень мало боли».


Киллмастеру, который мог и выдержал большую боль при исполнении служебных обязанностей, все еще не нравилось это. Но он кивнул. Он снова взглянул на телефон. Кольцо, черт тебя побери. Звенеть!


Китайцы подняли иглы. Они блестели в ярком свете. Острые глаза AXEman отметили небольшое изменение цвета, небольшой коричневатый осадок вокруг кончика каждой иглы. Он предположил, что это лекарства.


Мужчина положил связку игл на стол. Он выбрал одну и поднял ее. «Это иглы янь», - сказал он. "Естественно, поскольку вы мужчина. Вы понимаете процедуру, сэр?"


"Довольно." Ник хмыкнул. «Продолжай, если нужно».


"Конечно." Мужчина положил руку Ника на правое плечо и сжал его плоть. Он поднял иглу.


В этот момент входная дверь магазина с грохотом распахнулась. Мужчина или это могла быть женщина что-то пронзительно причитали по-китайски. Раздался еще один грохот и звон разбитого стекла, а затем скользящий удар падающего тела. За этим последовала череда проклятий на кантонском диалекте, некоторые из которых Ник мог понять. Кто бы это ни был, был хорош и пьян,

и хотел немного тигрового бальзама.


Китаец по-прежнему парил над Ником, игла была наготове. Его грязные карие глаза сверкнули на Ника. Ник отошел на стол и усмехнулся. «Лучше иди избавься от него. Он привлечет внимание».


На мгновение мужчина заколебался, нерешительно. У Ника внезапно возникла идея, что больше всего на свете этот человек хотел воткнуть иглу в плоть Ника. Он отошел подальше.


Мужчина развернулся на каблуках. Он пошел к цинковому счетчику, чтобы положить иглы, затем передумал и взял их с собой. Это привлекло внимание Ника. Зачем брать с собой иглы?


Теперь AXEman работал на инстинкте. Что-то пошло не так. Он соскользнул со стола и на цыпочках быстро подошел к двери, которая только что закрылась за китайцем.


Он приоткрыл дверь и выглянул. Очень старый китаец в брюках и спортивной рубашке с грязными цветами валялся над стойкой, поддерживая себя одной рукой, и грозил кулаком человеку в белом халате. Ник поморщился. Старик был сильно пьян, если он когда-либо видел! Китайцы, как правило, трезвая раса, но когда они все же пьют, они делают это с той полнотой, с которой не могут сравниться даже ирландцы.


Старый китаец перестал трясти кулаком и указал на что-то на одной из полок. Он все еще ругался и кричал на кантонском диалекте. Его колени снова дернулись, и он начал медленное скольжение к полу, сочясь по передней стороне стойки. Другой китаец теперь тоже ругался, и он подошел к стойке с твердым намерением выбросить дедушку.


Ник быстро подошел к цинковой скамейке. Он взял банку, в которой были иглы, и понюхал ее. Алкоголь. В этом нет ничего плохого. Затем он увидел рюмку, обычный стакан для виски, задвинутый за ретортами, и стойку с пробирками. Он был наполовину заполнен густой коричневой жидкостью. Ник понюхал его.


Кураре! Южноамериканский яд для стрел, вызвавший паралич и остановивший дыхание человека. Вы умерли медленно и мучительно из-за нехватки воздуха.


Он поставил рюмку и осмотрел стены комнаты, напряженно и быстро думая, ища другой выход. В магазине старый китаец, казалось, раскладывал чертовски хреновину - он не хотел уходить без тигрового бальзама. Ник благословил его и всех его предков за развлечение.


Другого выхода не было. Он предпочел бы уйти тихо, без драки, которая могла бы привести к осложнениям, но этого не произошло. Он вытащил «люгер» из кармана брюк и сунул стилет в правую руку. «Они были чертовски уверены в себе», - холодно подумал он; Использование кураре было старым гамбитом, старым и хорошо известным ядом, почти клише, которое слишком легко обнаружить. Для них это не имело значения. Это почти сработало! Ник почувствовал, как по его глазам выступил пот. Это было чертовски близко.


Он увидел крошечную дырочку в стене. Круглый, темный, размером с палец. Он на слепой интуиции сунул палец в отверстие и потянул. Маленькая дверь, искусно закрашенная, распахнулась, открыв комнату, которая была немногим больше, чем большой шкаф. С потолка свисала тускло-желтая 15-ваттная лампа.


Ник не входил в комнату. Ему не пришлось. Тело мужчины было обнаженным и окровавленным, некоторые его части отсутствовали. Он был китаец и умер совсем недавно. Напротив тела в углу лежало что-то похожее на старуху. Она была толстой и бесформенной, на ней был косо сползший серый парик. Ее жестоко связали проволокой и заткнули рот. Из-за кляпа пара темно-карих глаз яростно моргала Нику в отчаянном оптическом коде. Это была Фань Су.


Он услышал, как хлопнула входная дверь и как она запиралась. Он поднял руку к девушке, закрыл потайную дверь и помчался к столу. Он сунул шпильку обратно в ножны, а люгер в карман брюк. Должен был быть еще один из них - по крайней мере, один. Прячась где-то поблизости, жду. Он не мог убить этого ублюдка и не мог дать ему шанс закричать. Это нужно сделать быстро и бесшумно. Тогда они будут только на полпути к выходу из леса.


Он вернулся к столу, расслабленный и улыбающийся, когда мужчина вошел в комнату. «Старик был довольно загружен», - подшучивал Ник. Он снова усмехнулся. "Он думает, что у вас здесь салон?"


Китаец немного восстановил самообладание. Ник увидел, что он слегка вспотел. «Старый дурак», - сказал он. «Его жена больна, и он пожелал лекарства. Как я уже говорил, сэр, у меня всегда есть клиенты. Мне очень жаль, что задержка».


Ник вздохнул и многозначительно посмотрел на телефон на столе. «Неважно. Она еще не звонила. Я никуда не пойду, пока она не позвонит».


Мужчина отвернулся от цинковой скамейки, на которой он делал то, что его тело скрывало от Ника. Проверяю, подумал AXEman; он оставил все В

в точности так, как он нашел.


Китаец подошел к столу, единственная игла в его руке блестела. «Теперь мы можем продолжить, сэр». Его угрюмый рот дернулся в улыбке, и он сказал: «Как вы выразились - вы никуда не денетесь!»


Он ущипнул Ника за правое плечо. Ник перекатился вправо. Он поймал правое запястье мужчины левой рукой и сильно надавил. Его правая рука стальным когтем сомкнулась на горле человека, подавляя любой крик. Ник откатился влево от стола, изогнув китайца. Мужчина не уронил иглу. Теперь он начал яростно сопротивляться. Он был проворным и сильным. Они с глухим стуком ударились об пол, и мужчина попытался вывернуться из-под Ника, пытаясь ввести иглу вверх и в плоть AXEman.


Постепенно большая сила Киллмастера начала сказываться. Он почувствовал, как разрываются голосовые связки мужчины, и еще сильнее сжал правую руку. Глаза китайца теперь вылезали из его головы. Ник ловко повернул правое запястье мужчины, увеличивая давление до тех пор, пока острие иглы не было нацелено на правый глаз человека. Затем он попытался уронить иглу, но его рука была безжизненной, безо всяких ощущений раздавленной ужасной хваткой Ника. Пальцы действительно расслабились, и на секунду игла соскользнула, но Ник переместил руку с запястья на пальцы и продолжал давить. Ник услышал звук ломающейся ветки, когда один из пальцев коснулся.


Они лежали лицом к лицу на полу, кряхтя, корчась и вздыбивая крендель из вспотевшей плоти. Яркий свет над столом был как прожектор на маслянистой китайской маске под Ником. Медленно, без сожаления Ник начал проталкивать иглу в глаз мужчины. Взгляд мужчины скользнул с лица Ника на иглу. Он попытался закричать, звук потерялся в разбитом горле. Непрозрачные глаза смотрели на приближение иглы с ужасающим очарованием. Мужчина попытался покачать головой - нет-нет-нет - и из его рта потекла длинная слюна.


Теперь глаза умоляли Ника Картера. Этот мягкий убийца просил пощады, пощады. Киллмастер зарычал, и из глубины его горла прозвучал волчий звук, и воткнул длинную острую иглу в правый глаз человека вглубь его мозга. Были задыхающиеся судороги, татуировка ступней на полу, и все.


Ник откатился от тела и встал. Он подошел к двери, ведущей в переднюю часть магазина, и запер ее. Он надел рубашку и пальто и выключил яркий свет над столом. При выключенном свете он увидел слабую желтую точку на скрытой двери. Он перебил Люгер, но держал стилет наготове в правой руке. Тогда и только тогда он направился в маленькую потайную комнату. Перед тем как войти, он целую минуту стоял, прислушиваясь. Выключение верхнего света могло быть ошибкой, но он должен был воспользоваться этим шансом.


Наконец он снова вошел в секретную комнату. Ничего не изменилось. Киллмастер перешагнул через мертвого человека, даже не взглянув на него - он, конечно, был бы настоящим китайским доктором - и опустился на колени рядом с Фань Су. В ее глазах, огромных коричневых овалах над кляпом, появилась искра надежды. Он отрезал кляп стилетом, но она все равно молчала. Он исследовал пальцами. Ублюдки заткнули ей рот ватой. Он вытащил это. Ее крик был сухим. «Ник! О, Ник, милый! Ты пришел!»


«Говори тише, - приказал он. «Поговори, пока я работаю над этим проводом. Их еще есть?»


«По крайней мере, двое. Я видел двоих. Оба китайца, с пистолетами».


Он работал над ее лодыжками. Проволока глубоко вонзилась в нежную плоть. У него не было кусачков, плоскогубцев, только стилет. Он начал пиление острым как бритва лезвием, стараясь не порезать ее плоть. Первая прядь проволоки отделилась.


"Вы знаете, где они?" Теперь он работал над второй прядью проволоки. Он разрезал, и она раздвинула лодыжки и подавила стон, когда кровообращение вернулось. «Я не уверен. Может быть, по соседству. Это какой-то магазин военных товаров. Из этой комнаты в нее ведет смежная дверь». Фань Су кивнула налево.


Ник взглянул на стену. В тусклом свете не было видно дверей. Он вытащил «люгер» из кобуры и положил его на пол рядом с собой. Итак, у них были пистолеты Томми! Если они решат приехать на расследование сейчас, все станет немного жарко.


Он снял проволоку с ее запястий, и она начала их натирать. Он отбросил серый парик. Ее коротко остриженная голова, гладкая, темная и мальчишеская в тусклом свете, внезапно стала родной и знакомой. На мгновение он вспомнил дикие и нежные ночи Гонконга, но потом отбросил эту мысль.


Он поднял ее на ноги, и она вздрогнула и прижалась к нему для поддержки. Ник рассмеялся и сорвал с нее платье, похожее на палатку. Он

поцеловал ее в ухо. «Из тебя бабушка не очень убедительна, даже в этой одежде. И что это, черт возьми?»


Под платьем, но поверх аккуратного обтягивающего брючного костюма, на ней был огромный надутый бюстгальтер. Ник воткнул стилет в одну из огромных резиновых грудей. Ssssssssshhhhhhhh!


Даже реальная опасность их ситуации не могли удержать Фань Су от хихиканья. «Ты дурак, Ник! Но они действительно немного помогли. Я должна была что-то сделать. Я была ужасно а и слишком много людей знают меня в этой стране».


Он протянул ей стилет. «Вот. На всякий случай. А теперь покажи мне эту дверь в стене. Очень тихо. Не прикасайся к стене».


Теперь девочка снова хорошо двигалась. Она на цыпочках подошла к стене и вытянула продолговатый палец. «Примерно здесь. Она скользит и очень плотно подогнана». Она шептала.


Ник двинулся к стене незаметно, как большая кошка. Он наступил на что-то мягкое и мягкое и взглянул вниз. Он насткпил на руку мертвеца. Он видел, как девушка смотрела вниз с ужасом и отвращением. Он обнял ее тонкую руку своей большой лапой и не слишком нежно потряс ее. Она попыталась улыбнуться, но кивнула. С ней все будет в порядке.


Ник встал на колени у стены и провел по ней пальцами. Он почувствовал тонкую трещину. Это была хорошая дверь. Он вспомнил, что в магазине Army & Navy было темно, когда он проходил мимо него. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему нравилось. Даже если бы они могли попасть туда, не начав перестрелку, они были бы как два слепых быка в посудной лавке. Он отказался от этого.


Он приложил ухо к мягкому благоухающему уху Фань Су и начал давать инструкции.


"Я выхожу тем же путем, каким вошел. Один из них, вероятно, сейчас там, но другой наверняка прикрывает фронт, либо прямо по соседству, либо через улицу дорогая. Они могут позволить себе немного пошуметь; мы не можем. Они могут позволить себе аресты - они все равно не будут разговаривать - но мы, черт возьми, не можем. Это провалило бы всю миссию, прежде чем мы начнем .


«Я выхожу через парадную дверь и пытаюсь отвлечься. А теперь поймите - вы выключите свет, как только я уйду. Сохраняйте тишину и держитесь одной стороны от двери. Если кто-то из них придет здесь, отпусти его, не пытайся его остановить - если он не включит свет и не увидит тебя. Тогда тебе придется использовать стилет.


«Подождите одну минуту после того, как услышите начало стрельбы. Сосчитайте до шестидесяти с первого выстрела. Если никто не войдет через эту дверь, вы включаете свет, находите его и выходите. Идите на улицу - это будет для вас. правильно - и попытайтесь выпустить себя через парадную дверь. Будьте осторожны, там нет никого из них с вами. И не силуэте себя на фоне этого света! Выключите его. Когда вы окажетесь там, должно быть достаточно света с улицы, чтобы вы могли увидеть, что вы делаете. Когда я выйду и начну драку, я уведу их прочь по улице, направо. Когда вы уйдете, поверните налево и бегите, как черт! Я тебя догоню. Если ты столкнешься с чем-то, с чем не справишься, например с полицией, тебе просто придется играть на слух. У тебя, конечно, есть прикрытие? "


Она кивнула. «Да. Думаю, я могу обмануть полицию».


Ник обнял ее стройные плечи большой рукой и осторожно сжал. «Хорошо. Если мы разойдемся, встретимся в моем отеле». Он дал ей название отеля на Пауэлл-стрит. «Не сиди в вестибюле. Попроси их разрешить тебе остаться в моей комнате. Все будет хорошо. Это такой отель».


Она кивнула и скользнула прохладными губами по его щеке. «Будь очень осторожен, Ник. Я только что нашел тебя - я не хочу снова потерять тебя так скоро».


Киллмастер слегка похлопал ее по спине. «Не волнуйся, дорогая. Эти люди любители. Они уже сильно напортачили - по крайней мере, - и я думаю, их удача на исходе!» Он снова похлопал ее. «До скорой встречи. Не забудьте сосчитать до шестидесяти». Он ушел.


Ник вернулся в комнату - на мгновение осколок слабого света открывал тело человека, которого он только что убил - и закрыл дверь. Свет через отверстие для пальца погас. Фань Су подчинялся приказам.


Он отпер дверь внешнего магазина и пролез через нее на четвереньках. Теперь здесь не было света. Ник пополз к парадному входу, «люгер» застрял у него за поясом. Он добрался до входной двери и приподнялся, чтобы выглянуть через полупрозрачное стекло. На улице было темно, если бы не свет от единственного уличного фонаря в тридцати футах справа от него. Никто не прошел. Ничего не двигалось. В очереди маленьких магазинчиков через улицу было темно, если не считать случайных ночников. Где они были?


Один из них был в дверном проеме через улицу, и теперь он ошибся. Он повернулся спиной

, но Киллмастер заметил крошечное мерцание зажигалки, когда мужчина закурил сигарету. Губы AXEman скривились от профессионального презрения. Однажды в засаде он простоял пять часов без движения, его дыхание контролировалось Йогой, пока враг в отчаянии не сдался и не подошел к нему. И умер. В этом вся разница.


Итак, теперь он знал. Там был по крайней мере один из них. Он нащупал дверную ручку, нашел ее и замок и щелкнул дверью на дюйм. Теперь на другой стороне улицы не было света. Мужчина держал сигарету в ладони.


Киллмастер не засчитал уличный фонарь справа от него - он упрекнул себя за то, что забыл подробности, - а это означало, что наводчик должен был по крайней мере один хороший выстрел в него. Ничего не поделаешь.


«Люгер» был в его правой руке. Ник потрясающе пнул дверь. Она разбилась и разбилась о стекло витрины. Звук походил на бомбу на тихой улице. Переднее окно, звенящими осколками, упало на тротуар. Ник вошел за дверь, пригнувшись.


Он прошел десять футов, прежде чем выстрелил Томми через улицу. Стрельба наводчика была плохой; он был застигнут врасплох и не попадал в зигзагообразно, бегущую фигуру AXEman. Свинец стучал по тротуару по пятам Ника.


Ник произвел три быстрых выстрела по всему телу в дверном проеме, когда он направился к высокой баррикаде из мусорных баков на тротуаре прямо впереди. Еще больше пуль забрызгали тротуар, отлетели от железных перил, отрикошетили в пронзительный крик от старых кирпичных фасадов. Ник нырнул в убежище пирамиды из мусорных баков, нашел дыру и начал стрелять в алое пламя очереди, доносившееся из дверного проема. Как всегда, у него была пара запасных магазинов, но они не играли роли. Он не сможет их использовать. С этим нужно было быстро справиться. Это уже звучало как Битва за Время - через несколько минут вокруг будут роиться копы. Он втиснул «люгер» в отверстие между мусорными баками, придерживая его обеими руками, и тщательно прицелился в дверной проем. Он следил за дверью магазина «Армия и флот» долю секунды, ничего не увидел, а затем начал стрелять в тамошнего наводчика.


На него хлынуло еще больше свинца. Человек был в отчаянии, зная, как Ник, о полиции и времени, и пулеметный свинец въевался в бидоны непрерывным, зондирующим потоком вверх, вниз и поперек. Грохот был ужасным, поскольку тяжеловесные банки поглотили свинцовый дождь.


Ник теперь осторожно отстреливался, тщательно прицелился, выстрелил, а потом бросил взгляд на дверь магазина Army & Navy. Он произвел выстрел. Магазин уже почти закончился.


Он увидел, как стройная фигура Фань Су выскочила из передней части магазина и повернула налево, как будто ад зевнул позади нее. Пулеметчик через дорогу на мгновение смутился; затем он послал град свинца вслед убегающей девушке. Он вышел из укрытия в дверном проеме в своем беспокойстве и замешательстве, и Ник осторожно прицелился по пятнистой тени. Ник Картер не особо любил молящихся, но теперь пробормотал что-то маленькое. И нажал на курок Люгера.


Тень качнулась и растянулась к сточной канаве. Во внезапно наступившей тишине Ник услышал лязг пистолета Томми, проносящегося по тротуару. Тогда он вскочил и помчался за девушкой. Проходя мимо двери магазина Army & Navy, он увидел еще одну темную фигуру, лежащую у входа. Значит, там был другой ублюдок. Фань Су и стилет позаботились о нем. Хорошая девочка!


Теперь вокруг загорелся свет. Вдалеке послышался зловещий вой сирены. «Самое время, - подумал Киллмастер, - чтобы окончательно убежать».


Фань Су ждала его у входа в узкий переулок в полутора кварталах вниз по улице. Он почти скучал по ней. Она зашипела на него, когда он пролетел мимо. Свет зажегся прямо над ее головой, в стороне от переулка, и он увидел ее, измученную и потрясенную, прислонившуюся к стене. Ее прекрасное лицо было напряженным, а в глазах было дикое выражение. Не говоря ни слова, она протянула стилет.


«Это… это все в крови! Я убила его сзади».


Ник выхватил у нее оружие. У входа в переулок был крошечный край мертвой травы. Он погрузил стилет в мягкую, влажную от тумана землю, чтобы очистить ее, затем схватил ее и потащил по переулку.


«Беги», - яростно скомандовал он. «Беги! Этот проклятый переулок должен куда-то выходить».


Она вцепилась ему в руку, пока они неслись по переулку. Ник вложил стилет в ножны, вложил в кобуру «Люгер» и подумал, что это довольно хороший переулок. Прекрасный и красивый переулок. Это произошло как раз вовремя. Он оглянулся назад, как раз вовремя, чтобы увидеть, как полицейская машина пересекает аллею и ее свет мигает.

Они будут обыскивать окрестности в считанные минуты.


Там было четыре трупа, которые ему не пришлось бы объяснять.


## Глава 5


Киллмастер решил прервать след тут же. Он даже не вернулся к арендованной машине. Он и Фань Су вышли из переулка в половине квартала из круглосуточной стоянки такси. Они сели на такси до Ферри-билдинг, затем на другое - до Марка. На третьем такси они доехали до низкого бара на Кирни-стрит, которым Ник пользовался раньше. Ник отпустил такси в квартале от бара, и они подождали, пока оно не исчезнет, прежде чем войти.


Они выпили пару напитков, немного еды и немного прибрались в туалетных комнатах. На Фань Су было немного крови, но она сумела смыть большую ее часть. Костюм Ника после хорошей чистки выглядел достаточно презентабельно. Позже они сели на другое такси до отдаленной автобусной станции и сели на опоздавший автобус до Лос-Анджелеса. Автобусная остановка находилась в торговом центре, и Ник купил каждому по дешевому пластиковому плащу. Его деньги начали заканчиваться.


Автобус был заполнен только наполовину, и они нашли пару сидений в стороне от остальных, где можно было поговорить. Фань Су, ее стройное тело близко к нему, ее голова на его плече, рассказала ему о нескольких вопросах, которые его озадачивали.


Когда она решила, что AX и Ник Картер - единственные, кто может или будет помогать ей продолжать с Undertong, она решила приехать в Штаты, чтобы лично умолять. Она наткнулась на старый код ЦРУ, но не могла его использовать, не могла попасть в ЦРУ. ЦРУ использовало ее и Андертонг в своих целях - Ник хорошо помнил дело о контрабанде беглого красного генерала из Китая - но ЦРУ не верило в то, что в Китае можно создать жизнеспособное подполье.


Фань Су никогда не забывала Ника Картера. Именно он и AX спасли ЦРУ и Андертонг и вывезли генерала из Китая через Гонконг. Но и у нее не было возможности связаться с Ником. Они попрощались после той недели вместе, никогда не ожидая увидеть друг друга снова. Теперь это чудо!


«У меня есть брат», - сказала она ему сейчас. «На самом деле сводный брат. Его зовут По-Чой - это не его молочное имя, не больше, чем мое имя Фань Су, но сойдет - и долгое время он был в Красной гвардии. Он все еще там, но он очень разочаровался в красных, и мне удалось завербовать его в Undertong. Это было непросто, я работала над ним долгое время. Он очень серьезный и искренний человек, Ник. Гораздо моложе чем я. "


Ник улыбнулся ей в темном автобусе. К этому времени они были далеко к югу от Сан-Франциско, быстро ехали по прибрежному шоссе. «Хорошо, бабушка. Продолжай».


Она сжала его руку. "Понимаете, это было немного проблемой. Когда По-Чой, наконец, решил перебраться в Ундертонг, он прошел весь путь. Мне было ужасно трудно заставить его остаться в Красной гвардии - он был командиром что очень ценно для нас, для Андертонга. Я наконец убедила его, и он вернулся в Пекин, но теперь работал на нашу сторону. И это было чудо - в Пекине он нанял файлового клерка в офисе Йи Линга! "


Фань Су сделала паузу, и Ник понял, что это было сделано для драматического эффекта, но имя для него ничего не значило. Он ей так сказал.


Он видел ее улыбку. «Может, и нет, но этот Йи Лин очень заинтересован в тебе. Он очень высокий офицер в их контрразведке, и у него есть специальное дело, дорогой. Досье Картера. Есть постоянное вознаграждение в размере ста тысяч долларов. За Вашу голову."


"Я польщен." Он тоже был немного раздосадован. Он задавался вопросом, знал ли Хоук о досье Картера и награде и все равно отправлял его в Китай. Наверное. Для его начальника работа была работой, и нужно было использовать лучший, самый острый инструмент.


"По-Чой также узнал через клерка о книжном магазине в Сан-Франциско, который красные использовали в качестве почты. Магазин, принадлежавший человеку по имени Сунь Ят. В то время, о котором я говорю, он уже находился под подозрением в был двойником - это было чуть больше двух недель назад ".


«Они были правы», - мрачно сказал Ник. «Он работал на нас, косвенно и через еще пять точек. Теперь он мертв!»


Слабая дрожь пробежала по ее стройному телу. «Я знаю. Я читала об этом. Я… я, должна была быть в его магазине примерно за час до того, как это произошло. Я поехал прямо в Чайнатаун из аэропорта. Я рискнула, но я была в отчаянии. Мне нужно было попасть внутрь. прикоснись к тебе, Ник! У меня был старый код ЦРУ, понимаешь. Я играла в азартную игру, что, если я смогу передать твоим людям сообщение в этом старом коде, в конечном итоге оно будет расшифровано, и ты свяжешься со мной ».


Его восхищение было неподдельным. «Вы, конечно, игрок. Но настоящий игрок - или был Сунь Ят.

я вообще этого не понимаю. Он действительно рассказывал вам о второй точке, доктор иглоукалывания? Подал сигнал опознавания? Он был пьян, сумасшедший или что? "


«Он был напуган до смерти», - сказала она. «Но он также был под опиумом. Я чувствовал его запах. Но я не думаю, что он сказал бы мне хоть слово - он бы выгнал меня или убил! И я, должно быть, действовала, и выглядело довольно искренне. Наконец он дал мне адрес врача и сигнал - Лун хуо. Драконий огонь. Но я должен был говорить на Пиа Хуа, на китайском. Потом он вытолкнул меня за дверь. Должно быть, его убили тогда, а не спустя долгое время, судя по истории в газетах ".


Киллмастер молча кивнул. Иногда так было в его профессии: час, минута, доля секунды имели значение.


«Я пошла прямо к врачу иглоукалывателю», - продолжила она. «Он все еще был открыт. Поскольку у меня был пароль, он не был слишком обеспокоен. Я дал ему закодированное сообщение - оно уже было записано - и он сказал, что оно будет в Вашингтоне на следующее утро. Я должна была вернуться в следующее полдень, поздно. Я сделала это, и, ну, вы знаете, что произошло. Когда я вошел, двое из них ждали по обе стороны двери. У меня не было шанса. Они отвели меня обратно в ту маленькую комнату и показали, что было слева от доктора - я так и не узнал его имени - и, конечно, они вымучили из него все. Они знали, что я послала сообщение в Вашингтон и что кто-то, вероятно, свяжется со мной. Так что они ждали вас очень терпеливо ».


«Я вошел прямо в это, - сказал Ник. Теперь он задумался о кураре на иглах. Неужели это был кураре? Теперь он так не думал. На самом деле он не был токсикологом. Они использовали бы наркотик, чтобы вырубить его, а не убить. Его бы не убили, пока не выжали бы все сведения.


«Доктор умер легко», - сказал он теперь. «Он тоже выдал им мой опознавательный знак. Бедный ублюдок».


Фань Су прижалась к нему еще ближе. "Они делают ужасные вещи. Мы делаем ужасные вещи. Мы все такие безумные, такие безумные, Ник, что временами даже самые ужасные и иррациональные действия кажутся правильными и разумными. И жить со смертью так постоянно, всегда знать, что мы всего в нескольких шагах от этого, интересно, как кто-то из нас остается в здравом уме? Если да! Я не всегда уверена в себе ».


«Только один ответ на это», - сказал Киллмастер. «Скажите себе, что вы ведете кровавую борьбу за выживание - тогда не думайте об этом больше». Затем, потому что он хотел поднять ей настроение и потому что он помнил, он сказал: «И поднимите настроение - это звучит как первый год курса философии в Беннингтоне».


Фань Су погладила его по щеке. «Вы вспомнили, что я ходила в школу в этой стране? Даже в колледж!»


«Я очень мало о тебе забыл, - сказал он. Тогда он начал вспоминать другие вещи, но выбросил их из головы. Не сейчас, еще нет.


Что-то его беспокоило, и теперь он знал, что это было.


«Вы знали, что Сунь Ят подозревался, был помечен. Ваш контакт в Пекине сказал вам об этом. Вы могли бы предупредить его. Почему вы этого не сделали?»


Прошло немного времени, прежде чем она ответила. Когда она это сделала, это было со вздохом. «Я знаю. Я подумала об этом. Потом я вспомнила, что он был двойным агентом - и ты знаешь, что никогда нельзя по-настоящему доверять двойнику. Я решила ничего не говорить. Позволить им убить его, если они так и собирались. не считала это потерей одного из наших, Ник, а как убийство одного из них! "


Это была сторона ее характера, кремневая сторона, которую он раньше не видел. Некоторое время он думал об этом. Когда он снова посмотрел на нее, она спала у него на плече.


Когда они приехали в Лос-Анджелес, Ник позвонил с автобусной станции. Они ждали в кофейне около часа. По истечении этого времени такси Blue Star остановилось у тротуара и остановилось там с горящей табличкой Off Duty.


Ник подмигнул Фань Су, которая пила третью чашку кофе. "Прямо как в Нью-Йорке".


«Я не понимаю».


«Не беспокойтесь об этом - это шутка». Он подошел к такси. Водителем был угрюмый молодой человек с щетиной на подбородке в клетчатой спортивной рубашке. Он нахмурился, когда Ник подошел. «Вы не умеете читать, мистер? Знак говорит, что я не работаю».


Ник усмехнулся. «Я умею читать. Но мы с женой всегда хотели увидеть нефтяные скважины на Сигнал-Хилл. Я тройной самосвал».


Водитель кивнул. «Я Уэллс, сэр. Вашингтон предупредил нас, что вы, возможно, зайдете с визитом. Это срочно, сэр? Вам нужна дымовая завеса?»


Ник Картер покачал головой. «Ничего страшного. Я чист. Но мне понадобится безопасный дом на пару дней».


Человек, назвавший себя Уэллсом, не моргнул. "Да, сэр.

У нас здесь есть два номера. Один из них сейчас пуст ".


«Мне нужны деньги, - сказал Ник. «И одежду для нас обоих, и прямой безопасный путь в Вашингтон».


«Это обычная процедура, сэр. Уже установлена. Больше ничего, сэр?»


«Не сейчас».


Водитель молчал, пока Ник не заплатил ему. Они остановились у подножия холма Ангелов в секции Банкер-Хилл. Со своей сдачей мужчина вручил Нику ключ. «Поднимитесь на машине, сэр. В половине квартала справа от вас вы найдете Ormsby Arms, новый жилой дом. Верхний этаж - все наши. Вы будете 9С. Там будет два телефона. Один на местный. депо здесь, одно в Вашингтон. Они отмечены - но вы все это узнаете, сэр. "


Ник улыбнулся и дал ему чаевые. Стандартная процедура. Все шарады должны быть сыграны насквозь. «Да», - тихо сказал он. «Я буду знать об этом».


Водитель снял кепку. «Спасибо, сэр. Позвоните нам, если вам что-нибудь понадобится. Все что угодно».


Ник подмигнул ему. «Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу, сынок». Он помог Фань Су выйти из такси, и они направились к маленькому фуникулеру. Одна из оранжевых машин собиралась уехать на минутное путешествие вверх по 33-градусной отметке.


В машине был только один пассажир - негр. Ник, с легкостью и осторожностью долгой практики, оглядел человека.


Фань Су смотрела в окно. «Этот город сильно изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Это было очень давно. Тогда все это было районом трущоб».


AXEman молча кивнул. Да. Все изменилось. И все же все осталось по-прежнему. Особенно смерть. Она всегда была рядом - ходила на цыпочках позади тебя.


Когда они вышли из машины на вершине холма, она сказала с грустным смехом: «Я бедняк, Ник. Ни одежды, ни денег, ничего. Все, что у меня есть, это то, в чем я стою».


Они начали направо. «Это история моей жизни», - сказал он ей. «Я оставил достаточно одежды и белья по всему миру, чтобы открыть галантерейный магазин. Не беспокойтесь об этом. Сейчас вы гость дяди Сэма. Вы знаете, какой он щедрый».


Она цеплялась за его руку и смотрела ему в лицо, ее темно-карие глаза умоляли. Под ними были темные круги от усталости.


«О, Ник! Ты собираешься помочь мне, нам? Помогите нам начать настоящее подполье в Китае? Так у нас будет шанс - по крайней мере, надежда?»


Он огляделся. Никого не было рядом. «Не сейчас», - сказал он. «Позже. Я расскажу вам все позже».


9-C представляла собой изысканно обставленную трех с половиной комнатную квартиру. Из окна Ник мог видеть заснеженные горы Сан-Габриэль. Пока Фань Су приняла первый душ - они оба были грязными - он быстро осмотрел.


Было два огромных туалета. В одном был полный запас женской одежды разных размеров; Другой был наполнен мужской одеждой, всем, от шляп до обуви. На отдельной полке находился ящик с патронами для ручного оружия: 9 мм для Люгера; Colt.45; другие типы от американского Мендосы до российского Токарева. Были и сапы, и удары, и траншейные ножи. Запасные кобуры. Ручные фонари и батарейки. Картонная коробка с различными «жучками» и прочими электронными уловками. В углу была груда багажа, начиная от «Гладстоунов» и заканчивая легкими костюмами и атташе со стальной подкладкой. Ник воспринял все это тихим свистом признательности. Он большую часть времени работал за пределами Штатов и не привык к такой роскоши. Он должен был признать, что логистика была на высоте.


В одной бледно-зеленой стене стоял небольшой сейф. Ник открыл его комбинацией, которую знал каждый топ-агент AX. Внутреннее пространство сейфа было намного больше, чем указывал маленький стальной круг. Внутри были аккуратные стопки денег разных типов и достоинств. На внутренней стороне двери сейфа было прикреплено напечатанное уведомление: Пожалуйста, подпишите количество взятой валюты и дату. Там была факсимильная подпись с резиновым штампом: DH. Дэвид Хок.


Ник улыбнулся. Он задавался вопросом, сколько раз и каким образом подпись его шефа была взята в пользу бюрократии?


Поверх денег лежал длинный листок бумаги. Он выглядел как бланк для стирки, за исключением того, что он был выстлан и промаркирован для обозначения типов и количества валюты. Ник какое-то время изучал его. Подпись была одна - N7. Сумма составила полмиллиона лир. Ник отбросил его и закрыл сейф. Бланк был датирован неделей ранее.


Киллмастер был N3, код, который он редко использовал, так как работал так близко с Хоуком. Код N был просто еще одним обозначением звания Киллмастера, и он знал и держал в секрете, что N1 и N2 мертвы. Он вошел в полностью укомплектованную кухню, думая, что это сделало бы N7 теперь N5 - если бы этот человек был еще жив. Записка была подписана неделю назад.


Он оглядел безупречную маленькую кухню

без особого интереса, гадая, умеет ли Фань Су готовить. Если бы она этого не сделала, она была бы очень странной китаянкой. На раковине стоял телефон без набора номера с карточкой, на которой было написано: «Для обслуживания и парковщика».


Ник вернулся в гостиную и смешал себе тяжелый скотч из консоли в углу. Он слышал, как все еще идет душ, и в уголках его рта появилась мягкая улыбка. На данный момент он был доволен. Это был безопасный дом, и он мог подвести - что каждый агент должен делать время от времени, иначе сойдет с ума - а в ближайшем будущем оставались только отдых, планирование и Фань Су. Нежная Фан Су. Страстная Фан Су. Бессмысленная Фань Су. Фань Су из тридцати шести небесных фокусов!


Выпив в руке, теперь слегка нахмурившись, он подошел к низкому столику у окна с картинкой. На столе лежали два телефона, красный и синий. Красный телефон был помечен буквой W, синий - L. Ник потянулся к красному инструменту, затем отдернул руку. К черту! Он заработал короткую передышку в безопасности и расслаблении. Желтая Венера была не такой уж важной. Китай был там давно. Китай все еще был бы там, когда он, и Ястреб, и Фань Су - и Мао, и его клика, и все остальные, которые теперь жили, дышали, убивали и занимались сексом, - когда все они были костяной пылью, просачивающейся в землю.


Беговая дорожка времени.


Ник пошел в спальню и начал раздеваться, взяв халат из мужского туалета. Он сидел на кровати, курил сигарету и допивал напиток, когда Фань Су вошел в комнату. Ее влажные темные волосы, которые были короче, чем в Гонконге, придавали ей сияющий, фокальный вид. Она взяла с собой халат, но на ней его не было. У нее было большое полотенце, обернутое вокруг ее стройной середины. Он подумал, что она слишком худая.


Она упала ему на колени и уставилась на него, полузакрыв глаза. «Ник. О, Ник! Woti shinkan!» Мягкий диалект южного Китая. Мое сердце!


Ник смотрел на нее сверху вниз, чувствуя только нежность. Он мог заметить на ее лице в форме сердца разрушительные последствия ее работы, опасности, с которыми она жила днем и ночью, и на мгновение он почувствовал печаль вместо желания. Необычное настроение с ним, и оно скоро пройдет.


Он легко поцеловал ее. «И мое сердце тоже, Фань Су». Он провел губами по ее прямому носику и улыбнулся.


Она вздрогнула напротив него. Она прошептала: "Мы действительно в безопасности?"


«Мы действительно в безопасности». Безопасность на этом этаже и вокруг здания будет очень надежной. Вы бы никогда их не увидели, если бы не было проблем.


"И у нас будет немного времени - друг для друга?"


«Немного. Не слишком много, но немного. Для нас - и для разговоров, планирования. Нам еще многое предстоит решить».


Фань Су пожал плечами, ее гладкая шкура скользнула, словно бархат, по его собственной плоти. «Это все может подождать». Она немного отодвинулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Он увидел озорство в темных глазах. «Если мы собираемся провести это время вместе, мне очень жаль, что я потеряла свои вещи. Я несла с собой Нефритовый ящик тысячи радостей - просто потому, что я думал, что могу увидеть тебя».


Он нахмурился. «Это плохо. Но, может быть, мы найдем другой». Он хотел подняться. «Я позвоню Буллоку прямо сейчас - немедленно доставьте, пожалуйста, одну Нефритовую шкатулку тысячи радостей! Прямо сейчас, сэр».


Она засмеялась и оттолкнула его. «Дурак! Иди и искупайся, и скорее возвращайся. Нам придется обойтись без нефритового ящика».


У двери спальни он оглянулся. Она была обнаженной на кровати, полотенце упало. Ее глаза были закрыты.


«Я никогда не нуждался в коробке, Фань Су. Ты это знаешь».


Она кивнула, не открывая глаз, но в ее голосе была странная нотка напряжения. «Я действительно знаю! Вы, как старые говорят, похожи на тысячу сумасшедших козлов. Но, тем не менее, я бы хотел, чтобы у меня было это - то, что я чувствую сейчас, я заставлю вас нуждаться в этом. Идите. Поторопитесь!»


Пока Ник намыливал свое большое, тощее, жилистое тело - не говоря уже о его шутке с Ястребом: он был в отличной форме, не имея ни грамма жира, - он подумал о нефритовой шкатулке и громко рассмеялся. Он знал все о нефритовой шкатулке, но никогда не использовал и не нуждался в ней задолго до того, как встретил Фань Су. Нельзя долго бродить по Востоку и не знать.


У Фань Су, несмотря на ее высокую степень вестернизации, случались странные моменты истинно восточного распутства. Она настояла, чтобы он использовал нефритовый ящик хотя бы раз. Он хотел доставить ей удовольствие. Использовал серебряную застежку, красный порошок и серное кольцо, одну таблетку опиума и, временами, шелковые ножны с шипами. Девушка использовала единственный флакон с порошком, который находился в нефритовой коробке. Она никогда не рассказала ему, что в нем содержится, только скажет, что рецепту много тысяч лет, и это увеличивало ее удовольствие.


Ник вымылся, побрился, забыл об этом и вернулся в спальню. Она ждала его, подтянув колени. Она подняла к нему руки. На кантонском диалекте она сказала: «Я почти спала и мечтала - я боялась, что нефритовая палка не увидит лотос. А потом, если она придет, то это будет в последний раз. Я очень испугалась. язык был холодным! "


Ник поцеловал ее. Он был со многими восточными женщинами и он сам. сразу понял, что в данный момент она не хочет нежности. И он тоже.


Он никогда не видел ее такой неистовой, такой безудержной. Или ненасытный. Она не могла останавливать или даже замедлять движение. Через некоторое время они оба выступили в пот, их тела были скользкими, блестящими и искривленными. Фань Су снова и снова билась в конвульсиях, прижимаясь к его губам, каждый раз бормоча мягкие кантонские непристойности, которые он не всегда мог понять. Было что-то и в гигантском бамбуковом шесте, и в нефритовой палке, и в самом конце, в том, чтобы садиться на дракона.


Последнее означало Смерть.


## Глава 6


Они оставались в своей роскошной норе три дня. В это время они ели, когда им было угодно, спали, когда им было угодно, занимались любовью, когда им было угодно, - и много работали. У Киллмастера было чувство, что если бы больше мировых лидеров и шейкеров, планировщиков того, что считалось цивилизацией, только вели бы свою работу таким же образом, они все были бы намного счастливее, а планы были бы лучше и реалистичнее.


Когда он рассказал Фан Су о первом, очень предварительном плане AX - он и Хоук не разработали никаких деталей - она недоверчиво засмеялась. Они были в постели, даже она, наконец, вымоталась, а кровать была завалена бумагой, карандашами, досками с блокнотами и картами.


«Мэй ю фа цзы», - пренебрежительно сказала она. «Это невозможно». «Ни один житель Запада, ни один круглоглазый, не сможет долго ходить по Китаю, не будучи арестованным. Это было бы особенно невозможно для тебя, Ник. Ты слишком большой, у тебя неправильная борода, ты не говоришь на правильных диалектах - сотня вещей выдала бы вас ".


Ник признал, что она была права. В любом случае он знал это. Китайская безопасность была очень жесткой, встроенной системой безопасности, которой были века. Она была создан старыми императорами, помещиками и сборщиками налогов, и до сих пор работала. Это называлось пао-цзя. Фраза означала что-то вроде «гарантированной брони», и общая идея заключалась в том, что на каждые десять семей приходился староста, который, в свою очередь, отвечал перед местными властями. Это делало каждого сторожем брата - и потенциальным осведомителем. Ни один мужчина не хотел, чтобы ему отрубили голову или расстреляли из-за того, что сделал его брат. Монголы и маньчжуры добились больших успехов в этой системе, и Чи-комы не изменили ее.


«Здесь есть не только пао-цзя, - сказал Фань Су, - но сейчас все особенно опасно из-за красных гвардейцев. Они повсюду, засовывая свои носы во все. Все боятся их. Другое дело, дорогая. абсолютная физическая невозможность этого. Посмотри еще раз ". Она ткнула пальцем карту, лежащую на кровати.


«Возможно, вам удастся благополучно добраться до Шанхая и спрятать вас на несколько дней. Думаю, я смогу это сделать. Это будет достаточно опасно. Но отправиться из Шанхая по суше, через всю страну, через весь Южный Китай в долину Чумби в Тибете - это чистое безумие. Да ведь это около двух тысяч миль - шесть тысяч китайских ли! Плохие дороги или их совсем нет, поездов нечего и говорить, возможно, бандиты и, конечно, красные гвардейцы! Суровая местность тоже и с приближением зимы ". Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и впадала, как временами, переходила на французский. «Невозможно, mon petit! Они бы нас схватили, прежде чем мы отъедем от Шанхая на пятьдесят миль».


"Мы?"


Ее глаза расширились. «Вы, конечно, не думаете, что можете сделать это в одиночку? Вы должны всегда иметь кого-то с вами, потому что вам придется быть глухонемым, по крайней мере, немым, и этим кем-то буду я! Вы пришли мне на помощь, когда я позвонила, ты собираешься помочь мне построить Undertong - так чего ты ожидал? "


Хоук, как всегда, предоставил Нику Картеру карт-бланш, но Ник еще не рассказал девушке всей схемы вещей. Он объяснил, намеренно расплывчато, кое-что из сделки, которую AX заключил с ЦРУ. Он сказал ей, что должен добраться до долины Чумби, чтобы выполнить работу, в обмен на которую ЦРУ предоставит Ундертонгу огромную помощь. Если это так, отчет Ника убедил ЦРУ в том, что подполье действительно существует и его стоит поддерживать.


Он снова напомнил ей о сделке. «Сначала я должен выполнить работу на Чумби. Если я добьюсь успеха и отправлю положительный отчет об Ундертонге, тогда у тебя будет вся необходимая помощь».


Ее глаза немного ожесточились, когда она изучала его. "Тогда зачем я

Трудный путь, дорогая? Почему Шанхай и эта безумная идея о пересечении Китая? »Она снова ткнула пальцем в карту.« Я знаю, что у вас есть авиабаза в Сиккиме. Они могут подбросить вас и забрать в тот же день ".


Ник решил рассказать ей еще немного. Он и раньше доверял ей свою жизнь. Это было не так. Это была просто политика - то, чего она не знала, она не могла рассказать под пытками.


Он сказал: «Мы, конечно, это знаем. ЦРУ знает это. Я думаю, они действительно ожидают, что я пойду этим путем, а затем перейду из Китая на северо-восток, в обратном направлении. Их на самом деле не волнует, как я делай работу - просто делаю это я ».


Девушка угрюмо кивнула. «Я знаю. ЦРУ на самом деле не считает, что Undertong стоит спасать или строить. Но это так, Ник, это так! И сейчас самое время. У всего Китая нервный срыв, все меняется, и если мы сможем проникнуть красных гвардейцев достаточно глубоко, мы можем начать революцию в одночасье ».


Ник был крут. Он всегда подозрительно относился к энтузиазму и рвению. Обычно от этого погибало много людей.


«Есть еще армия, - сказал он ей, - которую Мао может использовать для проверки красногвардейцев в любое время, когда он того захочет. Пока у вас не будет армии, все, что вы можете начать, - это гражданская война. у меня много шансов на победу ".


«Это было бы началом», - сказала она. «Конечно, будет гражданская война. Мы в Ундертонге это знаем».


Она пошла в ванную. Она была обнажена, как и Ник. Когда она вернулась, он сказал: «Принесите мне виски с содовой, а? Много льда».


Он с легким удивлением заметил, что она тоже сделала себе большой глоток. Она пила больше, чем он когда-либо знал. Но он ничего не сказал. Все это было частью модели, которую он еще не понял - ее отчаянные занятия любовью, ее слезы по ночам, когда она думала, что он спит, пьянство - последнее очень незначительное, но все же более сильное, чем прежде - и ее угрюмое настроение и разговоры. смерти. Обычно это было бы ее личное дело. Теперь это было его делом. Они вместе ехали в Китай.


Он усмехнулся ей. «Хорошо. А пока давайте забудем о революции и, возможно, о гражданской войне, и сконцентрируемся на том, чтобы доставить меня из Шанхая через Китай в Тибет. Не снимая головы. Перво-наперво. Вы говорите, что можете доставить меня в Шанхай и спрятать меня. на несколько дней?" Это само по себе, если бы Undertong действительно мог это сделать, было бы признаком того, что андерграунд не был полностью на бумаге или в сознании Фань Су.


Она похлопала его по щеке и улыбнулась, но яростно сказала: «Я не хочу показаться сложной, но вы должны понять. Я могу думать только о подполье, о смелых людях, с которыми я работаю. Меня не слишком волнует ЦРУ. . "


"Или AX?"


Ее глаза пристально встретились с ним. "Или о AX". Она улыбнулась. «За исключением одного агента AX, о котором я знаю».


«Всегда лесть. А теперь о Шанхае?»


Фань Су сгладила карту между их обнаженными телами. Она указала на южную оконечность Кореи. «От Пусана до Шанхая всего около пятисот миль. У нас есть много сторонников в Корее, китайцев, которые уехали туда, чтобы спастись от красных. Иногда они присылают нам деньги и припасы. Для джонок не так уж сложно преодолеть блокаду на востоке Китайского моря - у красных не хватает там патрульных катеров. К северу от Шанхая есть пляжи, где можно безопасно высадиться ночью. К утру я могу провести вас в Шанхай и надежно спрятать. Но ненадолго, как вы понимаете. теперь в городе царит суматоха - красные гвардейцы все еще бунтуют и маршируют. Были также некоторые расстрелы и пытки, и незадолго до того, как я покинула Гонконг, я услышал о некоторых публичных казнях. Я не знаю, верить ли этому или нет, но я знаю, что мой брат, мой сводный брат, По-Чой, сейчас находится в Шанхае или недалеко от него. Он не может много заниматься вербовкой в Красную гвардию - они все еще слишком воинственны, - но он пытается организовать крестьяне по городу, чтобы войти и направить их ».


«В Шанхае были боевые действия, - сказал Ник. В то утро он подробно поговорил с Хоуком.


Она улыбнулась. «Тогда, возможно, По-Чой делает хорошую работу». Она допила свой стакан и поставила стакан рядом с кроватью. Она посмотрела на Ника. «На какое-то время, дорогая, я устал от планирования. Сделать что-нибудь еще?»


"Такие, как что?"


Фань Су надул губы. «Видишь ли. Ты устал от меня. Либо это, либо ты устал. Я знала, что должна была спасти свою Нефритовую шкатулку».


Ник пнул карту и потянулся к ней. "Я покажу тебе, кто устал!"


Позже, пока она спала, он надел халат и бродил по квартире, курил и много думал.


Он никогда не думал о пересечении южного Китая по суше. Шансы были слишком невелики для белого человека. Вы столкнулись с тем же, что и китаец в любом западном мире.

- вы выделялись бы как горилла на Таймс-сквер. Это было бы возможно, если бы у него было все время в мире, чтобы делать изысканные приготовления, и путешествовать только ночью. Но у него не было такого времени. Зима была на грани наступления, и скоро тибетские перевалы будут заблокированы снегом. Он пережил один зимний марш в Тибете, и этого было достаточно.


Тем не менее он был полон решимости сначала поехать в Шанхай, а затем в Чумби. Он должен увидеть собственными глазами, на что способен этот Андертонг. Он хотел бы сделать это в одиночку и на большой части страны. Он взглянул на кровать, где спала Фань Су: она была милой девочкой, прекрасной любовницей, храбрым бойцом, но когда дело дошло до Ундертонга Ле, ничто не оставило её равнодушной. Она была вполне способна взять его с собой в потемкинское турне, солгать о силе Андертонга. Это был ее ребенок, и она была посвящена. Ему придется понаблюдать за ней по этому поводу. Его отчет о китайском подполье должен был быть настолько правдивым и фактическим, насколько он мог это сделать. У AX, в отличие от многих сервисов, не было хорошо звучащего латинского девиза, но смысл и обязательство всегда присутствовали: «Долг прежде всего».


Фань Су сказал, что его простое присутствие в Шанхае, присутствие высокопоставленного американского агента было бы большим подъемом для подполья. Скорее всего. Также должна была быть доставлена первая символическая партия денег, оружия, печатных станков, некоторых новых небольших трансиверов, карт и кодов, электронного оборудования, боеприпасов, диполей для подавления радиолокационных сигналов - миллион и еще один предмет, который нужен подполью. Он знал, что Хок и ЦРУ знали, что это будет по своей природе рисковым капиталом. ЦРУ могло себе это позволить. Хоук был бы достаточно рад сделать первое вложение, будь он вынужден. Хоуку было так же жарко в метро, как и девушке, но по другим причинам. Хоук был реалистом и знал, что китайцы не собираются предлагать настоящую демократию в течение многих лет, если вообще когда-либо. Ему было наплевать. Хоук хотел использовать Андертонг в своих целях - а именно, чтобы отрубить некоторые из наиболее важных голов. Он называл это гидрой.


Ник пошел в. картинное окно и стоял, глядя наружу. Было уже темно. Северное полушарие большого Лос-Анджелеса сверкало, как замысловатая карта неона, кристаллов и теней. Вдалеке в секторе Голливуда мигала вывеска: «Похороны - $ 250».


Ник подумал, как, черт возьми, они могли похоронить тебя так дешево сегодня?


Он отметил, что как минимум шесть кварталов здание не просматривается ни с одной стороны. Никаких снайперов. Он провел пальцем по одной из тонких серебряных полосок, проходящих вокруг окна, что-то вроде охранной сигнализации, но это была заслонка от подслушивающих устройств, которые могли быть направлены в квартиру. Ник задернул тяжелые шторы и отвернулся. Безопасность AX была хорошей, но недостаточно хорошей. Никогда не бывает достаточно хорошо. Совершенная безопасность была идеалом, а не фактом.


Он держал руку на красном телефоне, когда спящая девушка вскрикнула. "Хай па!"


Ник прошел в спальню и остановился, глядя на нее. Ее тонкие лимонно-лимонные черты блестели от пота. Ее наполовину прикрывала простыня. Она корчилась, закручивая простыню вокруг себя, как саван, и снова закричала: «Хай па… хай па…»


Я боюсь!


Ник слегка коснулся ее влажного лба своей большой рукой. Казалось, это ее успокоило. Больше она не кричала. Он вернулся в гостиную, придвинул стул к телефонам, закурил сигарету, но не сразу взял красный телефон. Он задавался вопросом, какие проблемы у него будут с девушкой. Теперь она была натянута, как струна скрипки, почти до предела. Даже любовь не расслабляла ее должным образом, как бы она ни была обезумела. Не было хорошей еды, питья, достаточного отдыха и осознания того, что она в полной безопасности. Ник провел рукой по своим густым, коротко остриженным волосам и нахмурился, глядя на сигарету. Было еще кое-что. Должно быть. И черт возьми, он уже пару раз почти получал это. Что-то она сказала, сделала - или не сделала - с тех пор, как они были в квартире.


Затем из глубины его мозга она пришла к нему с горячим сиянием 1000-ваттной лампочки. Фань Су продавала себя, продавала это прекрасное тело, чтобы купить себе дорогу в Китай и из Китая! Ник погасил сигарету и тут же закурил другую. Он смотрел в потолок сквозь синие клубы дыма. Она, конечно, никогда ему не скажет и не признает этого, и он никогда не скажет об этом. Но это должно было быть так!


Когда он впервые встретил ее в Гонконге, она несколько раз в месяц приезжала в Китай и выезжала из него. Переход по узкому мосту через Шам Чун в образе крестьянки, несущей продукты в город. Тогда она сказала, что это не может длиться вечно, что однажды ее обязательно поймают.


Тем не менее, она все еще использовала тот же маршрут. Когда они завтра расстались, она

собирался лететь в Гонконг и вернуться в Китай. Ее прикрытие в этой поездке было прикрытием социального работника WRO - Всемирной организации помощи - и этого паспорта было достаточно для полиции Гонконга. Затем она исчезала в людных лачугах городов или среди водных людей и выходила крестьянской девушкой.


Киллмастер покачал головой. Нет. Это была только его интуиция, но он ей доверял. Фань Су поймали. И она купила свой выход, по крайней мере временно, своим телом. Если уж на то пошло, это не было чем-то новым для Китая или какой-либо части мира. В Китае это был просто еще один вариант «выжимания» - взятки, заставившей мир вращаться. Оплачено плотью.


Он задавался вопросом, насколько она скомпрометирована и с кем. Это был бы чиновник, довольно высокий, но какой чиновник? Влюбленный дурак? Развратник насытился, прежде чем он ее затащил? Какой-нибудь хитрый ублюдок, разыгрывающий двойную игру по приказу сверху?


Ник встал и начал ходить по полу. Черт! Он даже не знал, что замешан Андертонг - ее могли поймать за что-то незначительное. Как контрабанда шариковых ручек или сигарет в Китай. Иногда они были лучше денег на материке.


Независимо от того. Поймана она была. Он был уверен в этом. И она не хотела, чтобы он знал. Он покачал головой, удивляясь странностям всех женщин - опасность, да, рисковать своей красивой кожей ради дела, да. Не упустите шанс завить ваши волосы. Вызывающий, ничего не стесняющийся. Но когда дело дошло до простого физического действия, все было иначе. Он знал, что ее теперь беспокоит. Она, конечно, боялась. Нервный, напряженный, напуганный. Кого не было в этой игре?


Настоящая проблема заключалась в том, что теперь она считала себя шлюхой. Вечной шлюха. И она боялась, что он узнает.


Когда он взял красный телефон и перезвонил в Вашингтон, Ник задумался, любит ли его Фань Су - действительно ли. Ради них обоих он надеялся, что нет.


Красный телефон был автоматический. Делия Стоукс, самый закрытый из частных секретарей, немедленно ответила.


Ник сказал: «Привет, дорогая. Он здесь?»


Делия знала его голос, но в один из своих редких шуточных моментов она сказала: «Кто звонит, пожалуйста? И о чем?»


Ник Картер ухмыльнулся на своем конце линии. «Я не могу поймать тебя со спущенными трусиками? Хорошо, солдафон! Относительно Желтой опасности и Желтой Венеры. Хорошо?» Хоук, если подумать и в интересах ясности, разбил миссию на две части: Желтая Венера - Андертонг, а Шанхай и Фань Су; «Желтая опасность» была работой Чумби в ЦРУ. Теперь, ожидая, пока Хоук подключится, Ник тихонько насвистывал мелодию из старого шоу.


"Что ж?" Голос Хоука звучал устало, его голос был резче, чем обычно. В Вашингтоне было поздно, и старик почти не спал. «Что на этот раз, сынок? Надеюсь, без заминок?»


Никогда нельзя было бы сообщить Хоуку об эмоциональной проблеме, которая беспокоила Ника. Старик не понимал эмоциональных проблем. Он был способен убить миссию на месте.


Итак, Ник сказал: «У меня это довольно хорошо проработано, сэр. Позвольте мне привести его в порядок, хорошо?» Он взял со стола пачку бумаг, написанную аккуратной рукой Фань Су, пока Ник диктовал.


"Вперед, продолжай."


«Мне понадобится несколько вещей», - сказал Ник. Ему пришлось улыбнуться, продолжая. «Как подводная лодка, авианосец и самолет AX, придуманные, чтобы выглядеть как китайский коммерческий корабль. Это для начала, сэр».


Хоук не сделал саркастического замечания, которого ожидал Ник. Он только хмыкнул и сказал: «Думаю, мы справимся с этим хорошо. На самом деле, в Белом доме интерес к этому больше, чем я ожидал. Мы можем получить все, что захотим. Любое сотрудничество со стороны любой службы».


Киллмастер был немного поражен, но доволен. "Как это, сэр?"


«Вот так. Я продал ему товарный счет». Усталость покинула голос старика. Ник представил себе старого серого кота, мурлыкающего над блюдцем со сливками. Хоук добавил: «Они, конечно, попытаются закончить завтра, и их никогда не будет достаточно, но прямо сейчас вы можете мыслить масштабно. Итак?»


Ник Картер начал читать по бумагам в руке.


Через четверть часа Хоук сказал: «Я скажу тебе одну вещь, сынок. Когда ты думаешь масштабно, ты действительно думаешь масштабно. Но это нормально. Может. Сколько сейчас нескольких миллионов долларов!»


«Время должно быть точным, - сказал Ник. «Доля секунды. Мертвый враг или я мертв. Думаю, через неделю, сэр, я должен быть в Шанхае».


«Лучше ты, чем я», - сказал его босс с обычной откровенностью. «Последний отчет гласит, что город кипит. Красная гвардия и крестьяне дерутся, никто, кажется, не знает, что делает Народная Армия,

И вообще дела как в аду. Но это должно сработать для вас - их безопасность не будет такой строгой ".


Ник согласился, что это, вероятно, так.


«Чем раньше, тем лучше», - сказал ему Хоук. «ЦРУ говорит, что их любимый спутник сообщает им, что ЧиКомы готовят свой туннель к зиме. То есть прекращают работу. Может быть, через неделю или около того они выведут много личного состава и войск и оставят только небольшую команду. на зиму. Это должно помочь, мальчик ".


«Я возьму все, что смогу, сэр».


«ЦРУ также прислало мне партию новых снимков со своего спутника. Они думают, что опору B довольно хорошо заметили. Ответвление туннеля, ведущего обратно в гору, - но вы все это увидите. Я пришлю увеличенные изображения вместе с интерпретацией фотографий ".


Ник взял со стола карточку. Он сделал для себя особую заметку. «Сэр, я бы тоже хотел, чтобы вы прислали Чарльза из Makeup. У меня такое чувство, что мне понадобится самое лучшее».


"Я сделаю это." Хоук усмехнулся. "Если он сможет сделать из вас китайца, он будет лучшим!"


«Мне нужно будет проходить только ночью. И то только на несколько часов за раз. Убедитесь, что Чарльз не забудет взять с собой горб, сэр».


«Не беспокойся об этом. Чарльз знает свое дело. У тебя будет горб. А теперь повторите это с самого начала».


По прошествии получаса Хоук сказал: «Я думаю, что, может быть, у нас это есть. Конечно, все будет в порядке, но мы этого ожидаем. Но я думаю, что основные проблемы решены. Все, кроме базы возле Тибета. . Это меня беспокоит. Похоже, никто в Вашингтоне мало что знает об этом Дэн Фа. Сколько ему лет Венера сказала? "


Мастер Килла заглянул в спальню. Теперь она мирно спала. Фан Су - Венера для Хоука - дала довольно поразительный ответ на тревожную и наиболее важную проблему базового лагеря недалеко от долины Чумби. Нельзя просто бросить агента ночью на бесплодную гору и ожидать результатов. Особенно в Тибете с приближением зимы.


Он повторил Хоуку все, что сказал ему Фань Су. «Тэну больше ста лет, сэр. Насколько я понимаю, последний из старых военачальников. Раньше он бежал на юго-запад Китая, как ему заблагорассудится. Когда в двадцатые годы появился Чан Кайши, Тэн присоединился к нему на время. Позже он переключился на коммунистов. Затем он вернулся к Чангу. Я полагаю, типичная китайская сделка. Серебряные пули, знаете ли. В любом случае, как мне говорит Венера, когда ЧиКомы взяли на себя навсегда, они позволили старику уйти в отставку. Он не мог причинить им вреда, поэтому они позволили ему сохранить лицо и кое-что сделали для себя. Думаю, они следят за ним, но не слишком пристально. В конце концов, этому парню больше сотни. Так что теперь он живет в замке из глины примерно в пятидесяти милях от Чунтьене - это примерно столько же на юго-запад, сколько вы можете попасть в Китае, и все еще оставаться в Китае - и никого не беспокоит, и никто его не беспокоит. Однако… »Ник рассмеялся, зная, каким будет ответ Хока . «Венера говорит мне, что у старика все еще есть наложницы! Похоже, он очень старомоден».


К его изумлению, Хоук тоже засмеялся. «Может, он и хранит их, да, но что он с ними делает? Но неважно - эта проблема с базой беспокоит меня. Это ублюдок, хорошо. Но у нас нет альтернативы. Не в Китае. Если вы шли с другой стороны, да, но это не так. Так что похоже, что это должен быть этот Тэн. Конечно, он может выдать вас ».


«Это вряд ли, сэр. Во-первых, он дряхлый, и я сомневаюсь, что он понимает многое из того, что происходит. Во-вторых, и самое важное, что Тенг - прадед Венеры. Или что-то в этом роде. Я не знаю. Я действительно понимаю это сам, но все это связано с китайской системой предков и патриархатом. Так что Венера может претендовать на какие-то отношения) - этого и законов гостеприимства - я сказал, что он старомоден - должно хватить на несколько дней. Все, что мне нужно, чтобы организовать. Я думаю, сэр, что нам просто нужно сыграть так ».


Хоук громко вздохнул. «Я думаю, ты прав. Ты говоришь, около Чунгтиена? Подожди, сынок».


Пока его босс сверялся с картой, Ник закурил еще одну сигарету и заглянул в спальню. Она все еще спала.


Хоук вернулся на линию. "Вы все еще будете более чем в пятистах милях от Чумби!"


Киллмастер сказал, что он слишком хорошо осведомлен об этом факте.


«Ничего не поделаешь, сэр. Я не могу подойти ближе, не опрокинув миссию - а другой базы просто нет! Это должны быть старик и Чунтьене. Нам очень повезло, что это есть. Люди Сиккима вносят свой вклад и забирают и бросают нас в самый раз, я должен быть в состоянии осуществить это. Я передам ЦРУ их опору Б - по мелочам ».


Это было похоже на Хоука и Киллмастера, которые ни один не упомянули, что у них на уме - как уходить после

завершение миссии. Это время тоже должно быть долей секунды. Но работа с AX сделала вас фаталистом - вы либо сделали, либо нет.


Они поговорили еще пять минут, за это время Ник принял решение. Он действительно не собирался говорить об этом Хоуку, но теперь решил, что ему лучше.


«Это, вероятно, проблемы с заимствованием, - сказал он, - и не слишком важно сейчас, но это может помочь в будущем. Венера говорит мне, что она, и это касается всего Андертонга, не хочет быть частью Чан Кайши. Они они даже не примут от него помощи, как бы они ни были в отчаянии, так что вы можете видеть, что они серьезно настроены. Они считают Чанга реакционным фашистом, сэр, и что он продаст революцию, если вмешается в нее. Ее слова если Чан будет пытаться вернуть джинна в бутылку. Я подумал, что, возможно, вы захотите передать это другим людям ».


Был долгая пауза. Затем Хоук насмешливо рассмеялся. «Революции не будет, и мы это знаем. Но не говори Венере, что я сказал это. Я не хочу больше осложнений, чем должен иметь, и их сейчас много. Но я Я передам это в Политический отдел, чего оно стоит. Мы преодолеем эти заботы, когда придем к ним. Так что забудьте об этом - обо всем? "


"Вот и все, сэр. Значит, утром?"


Ровно в восемь. Отправьте Венеру на самолет в Гонконг, а вы переберитесь в Корею. Я буду на связи, пока вы не сядете на подводную лодку в Пусане. Пока вы не окажетесь на материковой части Китая, ситуация будет текучей. Прощай, сынок. И смотри. ".


«До свидания, сэр».


Киллмастер смешал себе виски с содовой в маленьком баре. Он вспомнил слова девушки: «Мэй ю фа цзы». Это невозможно!


Это могло быть сделано. При условии удачи, смелости и решимости это могло быть сделано. Особенно удача. Он вспомнил, как Хок звонил в Нью-Йорк два дня назад - три дня назад? - и сказал ему, что он выиграл еще одного Золотого Коса.


Ник собрал бумаги и отправил их в мусорную корзину электрического шредера. Его ухмылка была кривой. Китайцы восхищались изобретательностью и отвагой. Если он принесет это, может быть, старый Мао наградит его орденом Блестящего Нефрита. Посмертно.


Неся свой напиток, он прошел в спальню. Темные глаза смотрели на него сквозь очень легкие эпикантические складки. Фань Су была настолько круглоглазой, насколько это было возможно для восточного человека.


Ник сел на кровать и начал ей объяснять. На данный момент она не интересовалась. Она обняла его за шею мягкой рукой.


«Я мечтала о нефритовой палке», - прошептала она. «Теперь сделай это реальным».


## Глава 7


Восточный сектор того, что раньше было Международным поселением, особенно вокруг южного изгиба Уанпу и чуть ниже знаменитого Бунда, является индустриально развитой частью Шанхая. Он так и не оправился от разорения японского вторжения. Вдоль обоих берегов Сучжоу-Грека, где на сампанах обитает великая орда водных людей, все еще есть много разрушенных и разрушающихся фабрик. Эта часть Шанхая, так же как и Старый город, представляет собой беспорядок узких улочек и тропинок, гнойное тушеное мясо, которое в огромных количествах укрывает как преступников, так и бедняков. Днем полиция и даже армия передвигаются группами не менее четырех человек; ночью сектор предоставляется обитателям, которые выходят из своих нор, чтобы зарабатывать на жизнь как можно лучше. Последние не без логики известны в полиции как «ночные люди».


Киллмастер пробыл в Шанхае четыре дня. Слишком долго. Он и Фань Су, вместе с дюжиной участников Undertong, жили в вонючем, кишащем крысами подвале разрушенной хлопковой фабрики. Сначала все шло хорошо. Подводная лодка Соединенных Штатов «Снарк II» без происшествий совершила спуск из Пусана. Ник Картер, теперь переодетый в тяжелую одежду, и груз стоимостью в миллион долларов были благополучно доставлены на берег на пустынном пляже где-то в обширной аллювиальной дельте Янцзы. Пятьдесят человек, которыми командовал Фань Су, появились, как призраки, из безлунной ночи, чтобы поприветствовать его. Ник был впечатлен. Фань Су, одетая в опрятную форму девушки из Красной гвардии, была очень работоспособна; Никакого сходства с девушкой, которая недавно спала с ним в постели, полностью отсутствовало.


Через час после того, как «Снарк» затонул, Ник и девушка отправились в Шанхай на свалке. Груз исчез в дюжине грузовиков-гремучих машин. У Ника и девушки остались только два трансивера, около ста тысяч долларов золотыми кубиками - фактически размером с бульонный куб - и небольшой чемодан, в котором находился один миллион долларов в новых юанях. Эти бумажные деньги в маленьких купюрах были изысканной подделкой, и ЦРУ хотело опробовать их.


Фань Су была очень рассержена. Андертонг, - вспыхнула она, - пытается начать революцию, а не подорвать экономику страны! Киллмастер понял ее точку зрения. Он знал, что Хоука заставили включить странные деньги в груз. Где-то в южном канале Янцзы он отправил подделку на дно, улыбаясь, представляя реакцию заместителя директора и других сотрудников в Лэнгли, если бы они видели конец своего эксперимента.


Они благополучно приземлились на разрушенной хлопковой фабрике. Ник испытал приемопередатчик, хитроумно сделанный так, чтобы он напоминал транзисторный радиоприемник, который мог бы носить любой богатый или удачливый красный гвардеец. Он работал со Снарком очень недолго, и отправка и прием были равны Пятерке. Громко и ясно.


Затем удача отвернулвсь. По-Чой, сводный брат Фань Су, был схвачен во время боя с группой крестьян в южном пригороде Наньтоу. Его пытали, и он заговорил. Новые аресты производились почти ежечасно. Стенные плакаты кричали. Признание По-Чоя вызвало новое безумие в красногвардейцах. Они избивали крестьян в пригородах, а затем обратились к самому городу в безумии поджогов, грабежей, изнасилований и убийств.


Слухи о собаке-изгое ходили как блохи. В подвал постоянно приходили беженцы с рассказами о новых безобразиях: отрублены руки, уши, носы. Купца забили до смерти за то, что он не мог правильно процитировать красную книгу Мао. На площади Карла Маркса были обезглавлены люди, и красногвардейцы играли головами в футбол. Поговаривали о мобилизации Народного ополчения для сдерживания Красной гвардии. Поговаривали о привлечении крупных частей Народной армии, чтобы подавить их обоих. Были разговоры. И еще разговоры.


Киллмастер раздражался. До сих пор он не отдавал команд и никоим образом не вмешивался, хотя был главой миссии, и Фань Су это понимала. Но четырех дней было достаточно, чтобы провести в Шанхае. Он видел то, что пришел увидеть. Фань Су, несмотря на весь хаос, все устроила. А американский авианосец ждал, медленно кружа в двухстах милях в Китайском море. Пора было идти.


Он взглянул через мрачный подвал на девушку. В этот момент она разговаривала с человеком по имени Вонг Чаотянь, одним из ее главных помощников в городе. Это был худощавый человечек в футболке и черных пижамных штанах. У него не было обуви. Волосы у него были длинные и жирные, они удерживались грязной от пота тканью.


Ник смотрел, как они разговаривают. «Плохие новости», - подумал он. Хуже всего. Он мог сказать это по опущенным плечам девушки, по тому, как она схватила Вонга за руку и потрясла его. Интуиция подсказывала ему, что это была новость, которая может оказаться для кого-то опасной. Ник пожал своими большими плечами, чувствуя, как искусственный горб слегка сдвигается при этом. Он восхищался работой, которую Чарльз, макияж AX, проделал с горбом, но это было надоедливо. Но это сделало свое дело - оно уменьшило AXEman до размеров, скручивая и искажая его большое идеальное тело, так что он не выделялся. Это, а также темное пятно, наклеенный парик на его бритую кожу головы, несколько длинных тонких волосков на подбородке и верхней губе - все это позволяло ему жить как китайцу. В темноте и если никто не смотрел слишком внимательно. У него был идеальный набор бумаг, скрепленных Документами, настолько старых, грязных и потрепанных, что даже самый нетерпеливый чиновник не стал бы их просматривать.


Лучше всего было темно-желтое пятно. Оно был несмываемым и позволяло ему бриться каждый день.


«Это просто должно прекратиться», - сказал Чарльз Нику. «Какое-то время у вас будет пегий вид, сэр. И чем больше грязи вы позволите скапливаться на нем, тем лучше».


Киллмастеру удалось скопить грязь. И все, что с этим было связано. Он непрерывно чесался. Он уже начал с нетерпением ждать окончания миссии не столько как уничтожение Опоры Б, сколько долгой и роскошной ванны. Ник знал по опыту, что в миссии мелочи приобретают новое значение, например, солдат, который больше заботится о том, чтобы ноги были сухими, а не с опущенной головой.


Он почесал промежность и выругался себе под нос. Фань Су и Вонг подошли к нему. Они говорили на у, местном шанхайском диалекте, но когда они подошли к Фан Су, они перешли на английский. Она все еще держала Вонга за руку. Теперь она слегка подтолкнула его к Нику.


«Скажи ему то, что ты только что сказал мне».


Вонг, который с самого начала испугался, уставился на иностранного дьявольского горбуна. Он знал только то, что сказал ему Фань Су - что Ник был здесь, чтобы помочь Андертонгу, что он очень важен в Соединенных Штатах, где президент ежедневно спрашивает его совета, и что его слово - закон, а его гнев - смерть. Вонг знал, что где-то под всеми тряпками и грязью таится

Огненный Дракон. Теперь он слегка поклонился и коснулся кулаком своей потной тряпки.


«Они посадили По-Чоя в железную клетку, - сказал он сейчас. «Повесили его на столб на месте полицейского участка. Все приходят посмотреть. У него нет одежды, он очень холодный. Так что они отрезали ему один кусок».


Ник остался сидеть на корточках в своем гнезде из грязной соломы. Он взглянул на Фань Су. «Я понимаю основную идею, но она еще не имеет смысла. Вы хотите интерпретировать?»


Прежде чем она успела что-нибудь сказать, Вонг заговорил снова. "Верно, я говорю! Это также знак говорит. Они отрезали один кусок сегодня, один кусок томорла, один кусок через день". Вонг протянул руки и пожал истощенными плечами. "Плетти скоро, По-чой, хава, я думаю!"


Ник встал. Фань Су похлопала Вонга по плечу и слегка подтолкнула его. Она что-то сказала на Ву. Мужчина улыбнулся, подпрыгнул к Нику и оставил их.


Ник, не забыв даже тогда присесть и согнуть уродливую спину, сказал: «Хорошо, Фань Су. Что это такое?» Вспоминая их вчерашний разговор, он добавил: «Я не передумал, понимаете. Мне очень жаль По-Чоя, как ни жаль вас, но мы не можем ему помочь. может. Ничего! Было бы бессмысленно пытаться, и мы только поставили бы под угрозу миссию ».


Темные глаза неотрывно смотрели в его собственные. Сухие глаза. Это его не удивило. Она могла плакать во сне или плакать от любви, но он знал, что она никогда не заплачет при опасности. На самом деле ее твердое самообладание немного беспокоило его.


Она взяла его за руку. «Позволь мне поговорить с тобой немного, Ник. Вернемся сюда наедине. Я должна быть честна в этом».


Он шел за ней, шаркая и скользя в своих изношенных резиновых туфлях, по узкому кирпичному коридору к руинам котельной. На полу стояла ржавая вода. Рядом плыла туша кошки и где-то торжествующе пищала крыса.


Ник начал: «Это бесполезно, Фань Су. Нам нужно убираться из Шанхая. Самое позднее завтра вечером. Я не могу держать этот авианосец там вечно и…»


«Пожалуйста, дорогой! Дай мне поговорить. Выслушай меня. Я знаю, что ты главный, но я должен кое-что сделать. Я хочу, чтобы ты знал об этом».


Ник сидел на корточках в отвратительной воде, как миллиарды кули сидели на корточках на протяжении веков. «Хорошо», - сказал он смиренно. "Говори"


«По-Чой говорит, - сказала она, - но он говорит не о нас, об Андертонге. Он знает об этом месте, вероятно, знает, что мы здесь, но мы все еще свободны. Разве вы не понимаете - он дает им ложную информация. Теперь они это знают. Вот почему они повесили его в клетке и начали резать на куски. Он делает это для нас, Ник, для нас - и я должна ему помочь! Я собираюсь помочь ему ".


Он уставился на нее. «Как, ради бога? Он в железной клетке, на шесте перед зданием полиции, в окружении тысяч красных гвардейцев. Вы не можете ему помочь! И если Вонг говорит правду, а они действительно режут его. понемногу за раз, тогда он долго не продержится. Ни один человек не смог бы. Мы должны бежать, чтобы добиться этого ... "


Она покачала головой. Ее лицо было бесстрастным. «Пока я не убью его, избавлю от боли».


Это было не так плохо, как он ожидал. Он ожидал, что она потребует, чтобы он, они каким-то образом одолели десять тысяч красных гвардейцев и вытащили По-Чоя из клетки. В некотором смысле это имело смысл. Но все равно выход был невозможен. Днем, может быть, из мощной винтовки. Члены Undertong были вооружены только ножами и иногда пистолетом или револьвером. У самого Ника были только люгер и стилет.


Ник почесал - к черту всех вшей - и покачал головой. «Извини, детка, но это невозможно».


«Это можно сделать», - упрямо сказала она. «Я сделаю это. Одна, если я должна. Он моей крови, Ник, и он позволяет разрезать себя на куски за меня, за всех нас. Я должна убить его!»


Он почувствовал, что она имела в виду именно это. Совершенно верно. Киллмастер начал исследовать дело с другой стороны. Если она действительно намеревалась довести дело до конца - а она это сделала, - ему придется пойти с ней. Он не мог позволить себе потерять ее. Он нуждался в ней. Не говоря уже о чем-то личном между ними - он нуждался в ней. Желтая опасность и Желтая Венера, миссии, нуждались в ней. Веселье и игры на данный момент закончились, фишки закончились, а миссии были на первом месте.


Другое дело - По-Чой не продержится вечно! Только не с этими сукиными сыновьями, которые разрывают его по частям. Рано или поздно - чудо, которое он продержал так долго, - он сломается и расскажет им об этом месте.


«Я прошу тебя только один раз», - сказал Фань Су. «Я не буду умолять, Ник. Помоги мне. Я плохой стрелок. Никто из других не может стрелять лучше, а наше оружие плохое. Но ты можешь это сделать. Ты единственный, кто действительно сможет шанс."


Он кивнул. "Я думаю ты говоришьа

верно. И зная это - ты бы все равно попробовал, если бы я сказал нет? "


"Я должна." Встроенный китайский фатализм. Гладкая прекрасная поверхность ее была всего лишь слоем западного лака; внизу она была полностью восточной, такой же детерминистской, как и сам Будда.


Киллмастер решил. «Хорошо. Я помогу тебе. Но только если мы уберемся отсюда сегодня вечером. Не вернемся. Сможешь ли ты заняться делами двадцать четыре часа? Сможешь ли твои люди справиться с этим? И тебе лучше быть чертовски уверенным!»


Фань Су взглянула на дешевые гонконгские часы, которые она носила высоко на запястье. В такие моменты для очень бедных даже часы могли быть опасны.


«Через час стемнеет», - сказала она. "Если нам повезет, нам понадобится полчаса, чтобы добраться отсюда до Муниципального центра. Мы сделаем это - убьем По-Чоя; тогда мы сможем поймать сампан возле Вусонга. Он доставит нас на север, пока мы не встретим грузовик, который будет отвези нас на аэродром. Да, Ник, мы справимся. Мы можем быть на аэродроме в полночь ».


Он схватил ее за руку так, что ей было больно, но она не отпрянула от него. «Ты уверена, черт возьми? Как только я начну эту операцию, мы не сможем повернуть назад. Это нужно сделать правильно с первого раза».


«Ты делаешь мне больно, Ник. Пожалуйста».


Он отпустил ее, но вместо того, чтобы отойти, она расслабилась в его объятиях. «Прости, Ник, но я должна это сделать».


Ник держал ее на мгновение, но когда он заговорил, его голос был резким. «Хорошо! Тогда давайте сделаем это. Помогите мне с этим проклятым горбом».


Он снял грязную черную куртку-кули, чтобы обнажить чудовище телесного цвета. Макияж отлично поработал над этим, даже включая бородавки с растущими из них волосами. Одна ремешка телесного цвета проходила под его подмышками и застегивалась спереди. Края были так тщательно склеены и соединены, что горб выглядел так, будто вырос из его собственной плоти. Ник прятал в нем приемопередатчик.


Он поставил крошечный радиоприемник на корпус котла, вытащил длинную антенну и вставил ключ, спрятанный в базе. Трансивер работал на мощных, долговечных серебряных батареях. Он посмотрел на Фань Су.


«Вы уверены? Мне придется передавать в течение нескольких минут. И наша информация такова, что Народная армия довольно хороша в радиоперехвате. Как только я закончу, нам придется бежать. "


Она бросила ему мяч. Впервые за долгое время она улыбнулась. «В этой жизни нет ничего определенного, дорогая. Особенно в таких жизнях, как наша. Я думаю, у нас все получится, но я не знаю, что написано. Это тебе решать». Она пожала плечами со всей покорностью Востока. «Но я знаю, что должен делать».


Киллмастер нахмурился. Ключ он не трогал. Конечно, она была права. Ничего в жизни не было уверенным. Никаких гарантий. Философия временами была очень тонкой тростью. Он видел себя в железной клетке, которого забросали камнями и кричали хунвейбины. Дело Картера. Награда в сто тысяч долларов. Боже, какой хороший день у ублюдков! Они выставляли его напоказ с веревкой на шее, пытали его, резали понемногу, как они это делали сейчас с По-Чоем. А когда вся пропагандистская ценность будет вытеснена, его убьют. Как можно медленнее и мучительнее.


Однако миссия должна быть выполнена, и он не стал бы лидером в своей профессии, сдерживаясь.


Киллмастер ухмыльнулся девушке. «Хорошо, поехали». Он начал стучать по маленькому ключику, отправляя свои позывные через море туда, где его ждал авианосец.


Желтая Венера зовет Пилообразного - Желтая Венера зовет Пилообразного…


Точки и тире вернулись к нему. Давай, Желтая Венера.


## Глава 8


Крепкий горбатый кули тащил рикшу по извилистой узкой улице Желтых аистов. Шел небольшой дождь, чуть больше тумана, но на его широких плечах была накидка из соломы, и он поднял тенг, чтобы защитить своего пассажира. На улице было темно и безлюдно. Большой кули почти чуял страх за закрытыми и забитыми досками магазинами. Красная гвардия Мао превратилась в монстра - и монстр сегодня вечером ушел. Недалеко от них, там, где улица переходила в площадь Карла Маркса и растворялась в лабиринте муниципальных зданий, Зверь кричал о крови и плоти.


Позади него Фань Су сказал: «Помни - ты глухонемой. Если у нас возникнут проблемы, позволь мне говорить все».


Ник Картер на мгновение притормозил и оглянулся на нее из-под полей своей кули-шляпы. Он улыбнулся своими черными зубами и кивнул. Глухонемой. Он вряд ли забудет. Он устремился к лучу света в конце улицы. Он держал голову опущенной, а ноги его .

напоминали ноги рикши профессионала. Киллмастер и раньше это делал.


Фань Су чинно сидела в рикше, аккуратно одетая в стеганый костюм и в маленькой зеленой шапочке с красной звездой. На ней были кроссовки и неизбежная санитарная маска из белой марли, а в руке она несла красную книгу Мао - Библию красной гвардии. Между ее стройными ногами она также несла смертоносный пистолет Намбу.


Киллмастер носил «люгер» и стилет на своих обычных местах под своей мешковатой черной униформой. Теперь, когда они приближались к площади и могли слышать хриплый рев грузовиков и громкоговорителей поверх грозного гула толпы, он подумал, что это что-то вроде столкновения со слоном с рогаткой. Если им суждено выполнить свою задачу - убить По-Чоя, - это придется сделать хитростью. Не грубой силой. Она это понимала.


Слева от того места, где на площадь выходила улица Желтых аистов, виднелся изогнутый фасад большого универмага. Здесь несколько трамваев безнадежно застряли в нахлынувшей, поющей, кричащей и воющей толпе. Все доступные источники света на площади и в окружающих зданиях были включены, а с платформ грузовиков и выступающих мощные прожекторы бродили взад и вперед по небу и толпе. Два прожектора, каждый из которых светился из отдельной точки, не двигались. Они пересекли и слились в железной клетке, которая свисала со стальной балки, прикрепленной к высокому столбу перед полицейским участком.


Ник сразу понял, что, пока он не сделает свой ход, ему не о чем беспокоиться. Фань Су тоже. Около сотни тысяч фанатиков Красной гвардии кричали и кричали, толкались и толкались, ругались и смеялись, и они полностью потерялись. Просто еще один кули-рикша и аккуратная девушка-гвардеец.


Они оставили рикшу и направились к одному из остановившихся трамваев, на котором еще оставалось немного места. Ник помог девушке подняться на плечи, затем приподнялся, чтобы в первый раз оценить ситуацию. Он должен был решить, действительно ли это возможно. Когда он посмотрел на забитую площадь, на тысячи кричащих сердитых лиц, он понял, что боится. Это было хорошо. Здоровый страх, а не бравада и глупость, помогали человеку жить в своей профессии. Эта толпа была смертельным оружием. Одна ошибка, одна оговорка, один голос назло, и они разорвут вас на маленькие красные кусочки.


Он почувствовал руку Фань Су на своей руке, сильно сжимающую, дрожащую. Он не смотрел на нее. Он видел то же, что и она.


Клетка находилась в сорока футах от земли и подвешивалась на конце стального рычага, который соединялся с шестом под прямым углом. Эта клетка была хитрой и беспощадной ловушкой. Средневековый. Когда-то итальянцы очень этим пользовались. Оно было такого размера и сконструировано таким образом, что заключенный не мог ни встать, ни лечь.


Существо в клетке теперь двигалось, пока они смотрели. Одна из рук просунута через решетку. В свете прожекторов было легко заметить, что первые два пальца руки отсутствуют. Бинты были аккуратными и чистыми. Славные ублюдки!


Голова тоже была забинтована. Ник догадался, что ухо было отрезано. На мгновение толпа у подножия столба разошлась настолько, что он увидел большую стеклянную коробку, что-то вроде витрины, прикрепленную к столбу на уровне глаз. Расстояние было слишком большим, чтобы он мог видеть, что скрывается за стеклом, но он мог догадываться. Они выставляли части По-Чоя на всеобщее обозрение в качестве предупреждения.


Ник чувствовал, как девушка дрожит. Он предположил, что это была ярость, а не страх.


Снова обнаженная тварь в клетке двигалась, беспокойно вертясь, пытаясь поправить свое измученное и измученное тело. Ник не мог разобрать лицо даже в ярком свете фонарей. Он не особо хотел это видеть. Это было просто еще одно восточное лицо.


Нет. Это было нечто большее. Это было лицо человека. В этой клетке был мужчина. Человек. Мучаясь. Наследие Ника взяло верх. Он должен делать все, что мог.


У него ушло меньше минуты, чтобы разобраться в этом вопросе. Единственный возможный шанс - попасть в сам полицейский участок. Клетка находилась примерно в пятидесяти ярдах от входа в станцию и на уровне четвертого этажа. В Шанхае не было действительно высоких зданий из-за болота и ила, на которых они были построены.


Натренированный глаз Ника еще раз оглядел сцену. Это был единственный выход. Войдите в полицейский участок, войдите в один из офисов на четвертом этаже, и он выстрелит в клетку с расстояния с пятидесяти ярдов. Вот и все. Он подтолкнул Фань Су.


Они нашли выход из толпы, и он рассказал ей, как он собирается это сделать. «Впереди пожарные лестницы», - пояснил он. "Я думаю

, что сзади будут другие. Коридоры должны проходить прямо спереди назад. Если мы сможем добраться до четвертого этажа, а я попаду в офис, у нас может быть шанс. Вы можете прикрыть меня из коридора. Во всей этой толпе и азарте попасть не составит труда ».


Она сказала то, о чем они оба думали. «Да. Попасть внутрь будет легко. Даже застрелить его. Уйти потом будет сложно».


Киллмастер пожал плечами. «Одно - если эта толпа нас схватит, это будет быстрая смерть. Пошли».


Они начали пробираться через край толпы мимо киосков, где женщины продавали флаги и крошечные бюсты Мао. Повсюду были настенные плакаты. Смерть всем декадентским буржуа - Уважайте мысли Мао - Долой кровавых революционеров - Смерть всем американским бегающим собакам и черепахам ...


«Они не любят нас», - сказал Ник себе под нос.


Шаг за шагом они пробивались сквозь толпу людей к главному входу в полицейский участок. Пространство вокруг дверей и широкой лестницы оставалось свободным благодаря членам Народного ополчения, вооруженным винтовками и автоматами Томми. Они были одеты в мягкую коричневую форму и кепки с красными звездами, а на воротниках были красные петлицы. Для милиции они выглядели настороженными и дисциплинированными, и Нику это не нравилось. Пистолеты Томми вызвали у него чувство холода. Если задняя часть здания охранялась так же хорошо, как и фасад, у них были серьезные проблемы.


Фань Су зашипела на него. «Ты мой тупой кузен, который работал в городе. Теперь ты болен, и я пытаюсь помочь тебе вернуться в свою деревню. Держи голову и глаза опущенными, но не переусердствуйте. Смотри так глупо и нервно. как вы можете."


Ник в гримасе показал свои черные зубы. Последняя часть будет несложной. Он нервничал.


Они подошли к стражнику, который стоял под большим красно-золотым знаменем с серпом и молотом. Сначала он не обратил на них внимания. Он смотрел на клетку и, очевидно, не хотел, чтобы его беспокоили.


Фань Су потянула охранника за рукав. Он с досадой взглянул на нее. "Что это, товарищ?"


Девушка указала на Ника, который стоял, сгорбившись, шаркая ногами, с полуоткрытым ртом и пустыми глазами. В то же время его рука была рядом с «Люгером» - он подтянул кобуру вперед, чтобы добраться до нее быстрее, - и стилет был готов вылететь из ножен в его руку. Если бы ему пришлось их использовать, конечно, было бы уже слишком поздно, но если бы он пошел, он собирался взять с собой несколько из них.


Фань Су объясняла, что ее кузен болен и ему нужен проездной, чтобы он мог путешествовать. На самом деле ее троюродная сестра, и она немного отошла от Ника. Он был идиотом, к тому же глухонемым, и если кто-то ему не поможет, он заблудится и умрет в сточной канаве.


Охранник, казалось, разделял ее чувства к большому грязному горбуну. Он посмотрел на Ника, затем снова на девушку. «Ага, я понимаю, что вы имеете в виду, товарищ. Это нарост на лице Китая! Его следует спрятать в пещере».


Фань Су грустно улыбнулся. «Я знаю. Но он беспомощен и от моей крови, хотя и отдаленно. Я не могу позволить ему погибнуть. Так что, пожалуйста, помогите мне…»


Охранник теперь оценивающе смотрел на Фань Су, осматривая ее с головы до ног, и Киллмастер обнаружил, что надеется, что там не будет много болтовни мальчиков и девочек. Теперь он был напряженным, но в то же время расслабленным и готовым к действию. «Давай, - яростно подумал он. Покончим с.


Фань Су сунула свои бумаги охраннику. «Пожалуйста? Если бы вы могли немного поспешить для меня, я был бы благодарен. Я знаю, что вы важный человек и у вас есть свои обязанности, но у меня также есть обязанности». Она бросила на Ника презрительный взгляд. «Кроме того, он меня обижает. Я хочу избавиться от него. Он плохо пахнет».


Охранник засмеялся. «Вы говорите правду там, товарищ». Он вернул ей бумаги, не взглянув на них. «Вы не уезжаете из Шанхая? Тогда мне нужно посмотреть его документы».


Она повернулась к Нику и быстро заговорила руками. Они практиковали это, как Ник занимался дактилологией час за утомительным часом. Каждый агент AX должен был уметь говорить пальцами.


Фань Су выполняла всю процедуру с вероятностью миллион к одному, что охранник или наблюдатель знал язык жестов.


Ник кивнул и полез в мешковатые штаны в поисках бумаг. Он передал их девушке, которая передала их охраннику. Он взглянул на грязную сморщенную массу бумаги и вернул ее. «Даже они плохо пахнут. Но заходите, товарищ. Вам повезло, что товарищ капитан Чоу работает сегодня допоздна. Четвертый этаж впереди». Он указал над головой. "Прямо там".


Когда они вошли в здание, охранник окликнул девушку. «Лучше поторопитесь, товарищ, иначе вы пропустите». Он указал на

клетку. «Они собираются вскоре снова его резать. Навозная черепаха потеряет еще один плавник».


Они прошли через богато украшенный вестибюль, от которого пахло мочой. Четыре лестничных пролета вверх. Ник вступал в помещения и ненадолго останавливался на каждой площадке, чтобы взглянуть вверх и вниз по коридорам. Он был доволен. Большинство офисов было пусто, а ближе к задней части здания не горел свет. На третьем этаже послышался щелчок одинокой пишущей машинки.


Четвертый этаж. Справа от них коридор заканчивался ярким прямоугольником, выходящим на площадь. Слева от них, от лестничной клетки до другого окна, коридор был темным.


У Ника Картера в руке был «люгер». Фань Су нащупала штаны и достала маленький японский пистолет. Если их поймают крадущимися, им придется пробиваться наружу.


Ник, который всегда беспокоился о своем выходе, кивнул влево. «Проверьте это заднее окно. Поторопитесь. Я подожду здесь».


Она ушла, бегая на цыпочках. Через минуту она вернулась. «Во двор есть пожарная лестница. Очень темно».


«Есть переулок? Или переход на соседнюю улицу? Двор - это всего лишь ловушка».


«Есть переулок. Я уверена в этом. Я уже была в этом здании раньше».


Ник коснулся ее руки. «Хорошо. Подожди меня. Блуждай бесцельно. Если кто-то хочет знать, почему ты слоняешься, придерживайся той же истории - за исключением того, что меня наедине допрашивает товарищ капитан Чжоу».


Ее глаза сверкнули на него. «Я не думаю, что кто-нибудь придет. Они все там - ждут, чтобы это повторилось». Маленький Намбу двигался в ее руке. «Если они придут, я знаю, что делать».


Ник Картер теперь стоял прямо и прямо. Горб казался еще более гротескным, чем раньше. «Открой это заднее окно», - сказал он ей. «И надень ботинки, дорогая. Когда мы покинем это место, если мы выйдем из него, мы вылетим, как летучие мыши из ада!»


Он двигался стремительно. Он пошел по коридору к вспышке света и шуму толпы, гремевшему от волн прибоя. Если бы они хотели вытащить По-Чоя и снова резать его, может остаться совсем немного времени.


Это была последняя дверь справа. Яркая полоса света просачивалась в коридор, смешиваясь со светом из окна. Снаружи на мгновение загудел громкоговоритель. Толпа ревела на более глубокой ноте. Ник почувствовал, как на нем выступил пот. Если бы они стащили беднягу вниз до того, как он успел выстрелить ...


Он переложил «люгер» в левую руку, защелкнул стилет правой. Секунду он смотрел на свет под дверью. Затем он повернул ручку и вошел в комнату, полагая, что товарищ капитан Чжоу будет один. В противном случае Нику пришлось бы использовать «Люгер», и все могло бы стать очень запутанным.


Капитан Чжоу был один. Он сидел за столом и смотрел в открытое окно на клетку. Его вращающееся кресло скрипело, когда он повернулся. "Что ты хочешь ..."


Стилет задрожал у капитана в горле. Ник выключил свет и, как тигр, прыгнул к столу. Мужчина все еще издавал агонические звуки и хватал стилет на своем теле. Ник закинул мускулистую руку в затылок, нашел рукоять и развернул оружие, сделав почти полный круг.


К тому времени, как тело упало на пол, Ник стоял на коленях у окна. Он как раз вовремя. У подножия шеста двое солдат развязывали фал, пристегнутый к шипу на шесте. Клетка раскачивалась взад и вперед.


Киллмастер выругался сквозь зубы. В движущуюся цель попасть было вдвое сложнее.


Он проверил «Люгер», затем высунул дуло из подоконника окна, выбросив из головы все, кроме страдающего обнаженного существа в клетке. Двумя руками, как в уличной драке в Сан-Франциско, он попытался задействовать прицел Люгера: он спилил прицел до тех пор, пока он не стал едва заметным, чтобы не зацепиться за кожу или ткань, и теперь жаль, что он это сделал.


Клетка безумно раскачивалась, метронимическое движение, которое сбивало с толку его все усилия, чтобы привести его взгляды в соответствие. Однажды он чуть не выдавил выстрел, затем позволил пальцу расслабиться. Проклятие! Ему придется подождать. Каждая секунда, которую он ждал, увеличивала его опасность в ужасающей геометрической прогрессии.


Клетка ударилась о столб, оглушительный грохот заглушил непрерывный рев толпы. Обнаженный мужчина двигался и хватался за решетку одной рукой. Клетка начала медленно опускаться.


Сейчас же! Стрелять при искусственном освещении было непросто. Вы должны были учитывать и исправлять тенденцию стрелять слишком низко. Вести не было проблем - клетка медленно опускалась. Ник Картер глубоко вздохнул и задержал дыхание. В последнюю микросекунду он вспомнил, как в последний раз по мишеням стрелял Люгер -

немного выше и вправо. Он внес исправление.


Он нажал на курок. Он увидел, как тварь в клетке на мгновение покачнулась, затем затихла. Клетка, вращаясь на фале, развернулась так, что, наконец, Ник увидел лицо. Он видел много мертвых лиц. Этот был мертв, большая часть правой лобной доли отсутствовала. Рев толпы продолжался и продолжался. Они не слышали и не видели. Еще нет.


Киллмастер большими шагами пошел по коридору. Фань Су ждала в нескольких футах от открытого окна и пожарной лестницы. Ник махнул ей, чтобы она продолжала. Он шлепнул ее по компактным стеганым штанам сзади. "Вот и мы снова. Беги, детка, беги!"


* * *


К северу от Шанхая, недалеко от района Чапей, находится аварийный аэродром. Давным-давно не использовавшиеся здания, фонари и все ценное уже давно убрали. Асфальтированная взлетно-посадочная полоса изобилует выбоинами, и единственные близкие соседи - крестьяне, которые обрабатывают землю и занимаются своими делами. Колейная дорога ведет от аэродрома к главной автомагистрали Шанхай-Нанкин на расстоянии примерно двух миль.


Четыре старых грузовика, которые прыгали по рельсам, ехали без огней. Ник Картер и Фан Су ехали в кабине первого грузовика, и Ник задавался вопросом, как водитель грузовика, ребенок, еще не достигший подросткового возраста, может это выдержать. Он и Фань Су не возражали друг другу, потому что они оба совершили поездку в «медовом» сампане. Он был загружен зловонными бочонками с хламом, ночной почвой, собранной из Шанхая, отправили в отдаленные районы для разложения на рисовых полях. К настоящему времени и AXEman, и девушка были ароматными до такой степени, что нужно было почувствовать запах, чтобы поверить в это.


Когда они доехали до поля, грузовик двинулся по заранее намеченному плану. Это был решающий момент в операции. Отныне план зависел от дерзости и от удачи. Если смелость - значит, Желтая Венера имела право на успех.


Грузовики припарковали по два на каждом конце узкой взлетно-посадочной полосы. Водители ждали их сигнала. Их было всего шестеро, четыре водителя, Ник и девушка. Было бы глупо рисковать большим количеством немногих кадров Андертонга.


Они ждали в темноте и по большей части в тишине. Ник и девушка встали под древним деревом гинкго, веерообразные листья которого уже были испачканы морозом. Ник очень хотел закурить, даже окурки в его жестяной коробке с кули были бы вкусными, но он запретил курить.


Девочку беспокоила погода. Дождь прекратился, на луну не было и намека, а легкий слой облаков приглушал блеск центра Шанхая вдалеке. Ник улыбнулся в темноте. Сегодня вечером в этом старом городе будет жаркая пора. Прово будет рвать на себе волосы.


Он снова взглянул на облака. «Перестань волноваться», - сказал он ей. «Я не знаю, кто выполняет эту миссию, но он будет лучшим. Просто держись». Он знал, что ее нервы подскакивают. Его собственные были немного потрепаны по краям.


«Держи шляпу, Ник».


Он заслонил ее свет ручки кулиной шляпой, пока она смотрела на часы. «Пять после полуночи. Он опоздал».


«Так он ла…» Они услышали это тогда. Гул старого поршневого самолета где-то в облаках, далеко на востоке.


"Вот он!"


Они побежали к краю взлетно-посадочной полосы. Фань Су протянула Нику зажигалку. Он зажег ею пламя и трижды медленно помахал им вперед и назад.


Загорелись фары грузовика. По два на каждом конце взлетно-посадочной полосы и по краям, образуя параллелограмм для пилота над головой. Фань Су схватила Ника за руку. «Кажется, это не так уж много, не так ли? Как он может это увидеть и посадить большой самолет». Ее голос дрожал.


«Он сделает это», - сказал Киллмастер. Ему, кем бы он ни был, лучше это сделать. Красный радар уже бы его заметил. Ник подумал, есть ли у китайцев ночные истребители, достойные такого названия. Вопрос никогда не возникал. Вы всегда что-то упускали из виду!


Пилот сделал два прохода над полем и затем улетел. Звук двигателей заглох. Они ждали, время тянулось в бесконечность, как большая резинка, которая скоро должна сломаться. Ожидание… растягивание… ожидание…


Внезапный свист самолета поразил даже Ника. Он появился из ночи, как внезапный ястреб, опустив когти, и скользнул над ближайшими к ним грузовиками. В самолете не было огней. В лучах грузовика он поблескивал тусклым серебром. Он ударился и отскочил, ударился еще раз и остался стоять, стремительно подбегая к дальнему концу взлетно-посадочной полосы. Раздался визг тормозов и слабый запах выжженной резины.


«Давай, - крикнул Ник. Он взял ее за руку, и они побежали к самолету, который уже начал разворачиваться в дальнем конце. Когда они подошли, он увидел красную и золотую

китайскую надпись на серебряных сторонах: Southwest China Airlines. Это был DC3, старый и надежный тип, который широко использовался небольшими коммерческими линиями в стране. Ник знал, что это будет достоверно до мельчайших деталей. Летчики, документы, работы.


Дверь самолета открылась, когда они задыхались. Спустилась лестница. На Ника светил фонарик. "Желтая Венера?"


«Да», - отрезал он. "Пилообразный? И выключи этот проклятый свет!"


"Да сэр." Свет погас. Рука помогла им подняться на борт. Владелец руки - молодой китаец с эмблемой радиста. Он захлопнул за ними дверь. Ник сказал: «Скажи своему пилоту, чтобы он включил фары при взлете. Выбоины. Тебе повезло, что ты их пропустил».


"Да сэр." Радист покинул их. Ник опустился на удобное место рядом с девушкой. Он усмехнулся ей. «Пристегни ремень безопасности, дорогая. Правила».


Она не ответила. Она сидела очень тихо, с закрытыми глазами и сжатыми кулаками. Он молчал. Как и многие женщины, она превосходно справилась с кризисом, но когда все прошло, ей нужно было разочароваться. Он поймал себя на том, что почти желал, чтобы у нее случилась небольшая истерика. Может, пойдет ей на пользу. Он нуждался в ней как никогда раньше, чтобы спровоцировать Желтую опасность - он собирался доложить, что Желтая Венера, Андертонг, определенно заслуживает всяческой помощи - и они только сейчас вступали в по-настоящему сложную часть. Его ухмылка была жесткой. Говоря словами песни, они прошли долгий путь от Сент-Луиса. Им предстояло пройти еще очень долгий путь!


Они взлетели. Он посмотрел вниз и назад и увидел, что на грузовиках погасли огни. Он пожелал им удачи на пути к кабине.


Ник сразу узнал пилота. Его звали Дзе Шен-пэн, но почему-то звали Джонни Кул. Ник не знал почему. Этот человек был полковником националистических ВВС и живой легендой - по-своему , такой же легендой, как и сам Ник. Он был здесь уже давно, сильно поседел и был единственным человеком, который когда-либо спасался от Землетрясения Макгуна во времена CAT. Хоук выбрал лучшее.


Все трое мужчин в каюте уставились на вошедшего Ника. Он не мог их винить. Он даже не винил радиста в том, что он так громко фыркал. Он, должно быть, плохо пахнет.


Джонни Кул не узнал его, что неудивительно. Ник одарил всех своей чернозубой улыбкой и сказал: «Спасибо, джентльмены. Это было чертовски хорошо сделано. Мы начали немного волноваться».


Джонни Кул отдал самолет второму пилоту. Они с Ником сверились с пачкой карт на крошечном столе радистов. Ник сдержал улыбку, заметив, что пилот держится от него как можно дальше.


Пилот достал из нагрудного кармана лист печатной бумаги. Он взглянул на AXEman. «Для проверки, сэр, и для ясности я бы хотел пройти через это».


"Вперед, продолжайте."


"Да сэр." Если и было что-то несоответствующее в аккуратно одетом в униформу, чисто выбритому летчику-ветерану, подчиняющемся этому зловонному, грязному, злобно выглядящему кули, то он, похоже, не заметил этого или не обиделся. Джонни Кул выполнял приказы. На мгновение Нику захотелось напомнить Джонни о том, как в последний раз они вместе выпили в баре Hubie's в Гонконге. Он этого не сделал.


Джонни Кул прочитал из своего списка. «Две пачки, класс А. , сэр. Я попрошу вас расписаться за них, сэр».


Конечно. Если вы хотите, чтобы на веревке можно было повеситься, вам придется расписаться за нее.


"Я приказываю, сэр, высадить вас как можно ближе к деревне Мейнян, примерно в пятидесяти милях к югу от Чунтьене. Вокруг много пустыни - у нас не должно возникнуть проблем со спуском. Если возникнут проблемы , или вопросы, мы прикрываемся тем, что мы потеряли двигатель и вынуждены были совершить аварийную посадку. Пока что, сэр?


Ник Картер кивнул. «Придется приземлиться при дневном свете? Этот старый ящик не выдержит больше трехсот, не так ли?» Он привык к самолетам.


Палец пилота провел линию на карте. «Средь бела дня, сэр. Это нас не слишком беспокоит. Как я уже сказал, на некоторое время у нас есть хорошее прикрытие. Перед взлетом самолеты с авианосца провели антирадарный обзор, и мы падаем. диполи автоматически, когда мы идем. Велики шансы, что они вообще нас не подберут. У нас, конечно, есть дополнительные баки, которые мы выбрасываем по мере их использования. После того, как мы уйдем от вас, мы продолжим путь в Непал или Сикким, в зависимости от горючего и погоды ».


«Это здорово для тебя», - сказал AXEman немного язвительно, - «но меня больше беспокоит наше расчетное время прибытия»?


Пилот нацарапал карандашом блокнот. «Хорошо, надо противостоять встречному ветру. Я полагаю, примерно восемь часов полета. Может быть, немного меньше». Он взглянул на часы. «Мы должны высадить вас около восьми тридцати или девяти».

«Не слишком близко к Мейняну», - сказал ему Ник. «Мы хотим войти в деревню без привязки к самолету, если это вообще возможно».


Джонни Кул на мгновение посмотрел на него с сомнением, затем сказал: «Мы сделаем все, что в наших силах, сэр. Это может быть возможно. Вокруг дикая страна, с множеством долин, гор и сухих озер. , конечно. Мы будем стараться изо всех сил, сэр, но мы не сможем отклониться слишком далеко от Янцзы. Река - наш ориентир. "


"Хорошо." Ник ухмыльнулся пилоту. «Ну, теперь поспать, после того, как мы приберемся и поедим. Можно?»


Тогда Джонни Кул узнал его голос. Его глаза на мгновение блеснули, и улыбка коснулась его губ, но он только серьезно сказал: «Могу, сэр. Это все там. Они работали над этим в течение недели, как бобры. Вы хотите, чтобы я показал вам вещи ? "


«Неважно. Мы найдем то, что нам нужно. Разбуди нас за час до приземления. Я хочу уточнить у тебя в последний момент».


"Да сэр."


Когда Киллмастер вышел из каюты, наступила пауза. Джонни Кул забрал самолет у второго пилота.


Радиоприемник громко фыркнул и сказал: «Кто это, черт возьми? Должно быть VIP, Джонни, как ты с ним заговорил».


Пилот кивнул. «Большой человек. Больше, чем ты когда-либо будешь, мой друг».


Радист снова фыркнул. «Может быть, и так. Но большой человек или нет - он все равно пахнет дерьмом».


## Глава 9


Это было похоже на то, как пройти через волшебное зеркало из нового Китая в старый. Тэн Фа, старый военачальник, по-прежнему правил этим заброшенным уголком страны средневековой рукой. Никакой товарищеской чепухи, дун чжи, насчет Тэн Фа. Ему было сто лет, и смерть не страшила его. Он держался в стороне, со своими евнухами и наложницами в поясах целомудрия, а лао пайсинг, крестьяне, платили налоги ему, а не Пекину.


Фань Су объяснила все это Нику в их первую ночь в беспорядочном замке из глиняного кирпича, который стоял на холме с видом на деревню Мэйньян. Из окна их просторной комнаты он мог смотреть на восток и видеть тонкий белый отблеск на горизонте - самые первые низкие холмы Тибета. Они все еще находились в пятистах милях от своей цели, долины Чумби.


Посадка прошла удачно. Конечно, были глаза, но сейчас Киллмастер подумал, что может их не учитывать. В такой стране, где нет дорог и коммуникаций, могут пройти дни, прежде чем они будут доведены до сведения властей Чунтьене. К тому времени будет уже слишком поздно, как ни крути.


После того, как Ник и Фань Су тщательно зафиксировали место посадки - им придется использовать его снова, - прошли двадцать миль до деревни Мэйньян. Теперь они были чисты и одеты просто как путешественники. Они несли длинные палки пепла против диких собак, и были мужем и женой. Ник выбросил горб и парик, накрыв свою бритую голову чепцом из собачьей кожи. Пакеты были тяжелыми - люди AX ничего не забыли - и гарантированный смертный приговор, если их поймают.


Погода стояла свежая, далекие горы окутывались туманом, и они шли через серовато-коричневые поля рисовой стерни, обрамленные светло-желтыми и коричневыми осенними цветами. По дороге Ник все смотрел на небо; осталось недолго до первого сильного снегопада.


Тэн Фа без вопросов приветствовал их. Их прикрытие для ушей старика состояло в том, что они бежали из Китая через Тибет. Он не подавал никаких признаков недоверия - или веры. Фань Су была правнучкой очень старого друга, давно умершего, и этого было достаточно для Тэна.


Это была вторая ночь их пребывания. Когда они закончили обед - простую трапезу из жареного поросенка, яиц, капусты и вареного пшена, старик подозвал Ника. «Я хотел бы поговорить с вами, молодой человек. Наедине».


Ник через стол посмотрел на девушку. Она слегка приподняла свои стройные плечи и кивнула. Идти с ним. Юмор его. Я тоже не понимаю. Они оба играли на слух, нащупывая дорогу. Теперь у Ника были свои ориентиры, свои исправления, и еще один день должен сделать это. Тогда они смогут отправиться в путь.


Он последовал за стариком через лабиринт узких проходов. Тэн был чуть больше пяти футов ростом и прямой, как стрела. Он всегда был одет одинаково - униформа цвета хаки с высоким воротником-чокером, пояс Сэма Брауна, ряд украшений на левой груди. Он жил в мире пятьдесят лет назад. Ник подумал, следуя за шомполом, насколько старым, каким сумасшедшим был старик на самом деле. Он недостаточно видел старика, чтобы по-настоящему знать. До сих пор Тэн почти не оставлял их в покое. Ник видел, как несколько евнухов занимались своими делами

в длинных парчовых халатах. По крайней мере, Фань Су сказал, что они евнухи. Он не видел ни одной из наложниц, хотя однажды он услышал хихиканье из-за закрытого балкона, прогуливаясь по одному из нескольких дворов.


Теперь, идя за Тэном, он вспомнил замечание Ястреба: «Что он с ними делает?» Это был необыкновенный старик. Он мог просто делать то, что делали с наложницами!


Они пересекли внутренний дворик, где крохотный мостик перебегал через бассейн. Мертвые лилии плавали в воде. Было почти темно, но последний луч заката изгибался по стенам и лежал, как холодная золотая полоса на черной воде. Где-то на краю бассейна лягушка-бык выпустила басовую ноту.


Все это время Тенг молчал и провел AXEman через ворота в стене. Теперь они были в другом саду. В центре стояла прочная маленькая пагода из обожженного кирпича, выкрашенная в мертвый черный цвет. Место неприятно напомнило Нику гробницу. Тэн открыл единственную дверь, массивную дубовую дверь, и подошел к Нику, чтобы войти.


Он стоял в темноте, пока Тэн ходил зажигать свечи. По мере того как комната постепенно наполнялась мягким светом, человек из AX смотрел по сторонам с удивлением и признательностью. Комната была круглой, с мраморным полом. На одной стене висел большой свиток с изображением, в котором он узнал Дао-чи. Семнадцатый век.


На пьедестале стоял бюст, которым мог быть только Ван Сяо. Династия Мин. Ник издавал признательные звуки на кантонском диалекте, на котором они говорили.


Тэн Фа поклонился и, переключившись на английский, сказал: «Несколько вещей, которыми я дорожу». Он указал на высокий экран, стоявший в углу комнаты. «Позже, сэр, я могу показать вам свое самое большое сокровище. Но сначала я думаю, мы должны поговорить. Сядьте, пожалуйста».


Тэн сел за небольшой стол. Он открыл ящик и достал старый пистолет «Маузер». Он указал им на Ника Картера. Его искривленная старая рука была твердой, и глаза проницательно смотрели на Ника с его морщинистого пергаментного лица.


«Итак, сэр, каково ваше настоящее имя и национальность? Что вы хотите здесь? И не совершайте ошибку, которую они совершили в Пекине - я не стар и не сумасшедший. По крайней мере, не настолько, как они думают. вы с девушкой, кажется, думаете. Ну, сэр? Правда ».


Киллмастер знал, что его взяли. Ничего не оставалось, кроме как обьясниться, немного поговорить и делать все возможное. Возможно, подумал он, он нашел союзника.


Он признался, что является агентом Соединенных Штатов и говорит правду столько, сколько может. Старик слушал без перерыва, держа пистолет у Ника на животе.


Когда AXEman остановился, Тэн сказал: «Значит, вы не за аэродромом?»


Ник покачал головой. «Я не скажу вам, что мне нужно, сэр, но это не аэродром. Я ничего не знаю ни о каком аэродроме».


Тэн кивнул. «Думаю, я верю тебе. Значит, это туннель. Туннель в долине Чумби. Там происходит что-то очень загадочное».


Ник сохранял бесстрастное лицо. «Вы, кажется, очень хорошо информированы, сэр».


Пистолет сдвинулся на дюйм. «Это игра со мной. Игра старика. Это дает мне иллюзию, что пройдет еще немного времени, прежде чем я уйду к моим предкам. Но это не важно - рядом с Чунтьене есть аэродром. секретный аэродром, где готовят пилотов для Северного Вьетнама ».


Тэн взял листок бумаги со страниц книги на столе и взглянул на него. «У них есть МиГ-15 и МиГ-17, а также несколько бомбардировщиков Ил-28. Надеюсь, эти имена у меня правильные?» Он посмотрел на Ника.


Ник Картер улыбнулся и кивнул. Он был впечатлен этой интуитивной прозорливостью, ЦРУ тоже. Может, они уже знали об аэродроме. Если нет, то они вернули свои вложения. Если, конечно, он выберется.


Он сказал: «У вас они правильно звучат, сэр. Но зачем говорить мне, вражескому агенту?»


Лицо из папье-маше расплылось в слабой улыбке. "Не обязательно мой враг. Это еще предстоит выяснить. Мне не нравится правительство в Пекине, и они не заботятся обо мне. Они оставляют меня в покое, потому что считают меня безвредным и безумным. Также они знают, что я не боюсь их. Когда ты такой же старый, как я, ты ничего не боишься. То есть ничего, кроме бесчестия и потери лица ". Он переместил пистолет и взглянул на него. «Я всегда могу проследить, чтобы этого не случилось».


Прежде чем Ник успел что-то сказать, старик продолжил: «Я был бы признателен, если бы вы теперь назовете меня Генералом Тэном».


Глаза агента AX немного сузились, но он кивнул. Это было первое небольшое указание на то, что старик может быть немного за поворотом.


«Да, генерал. Конечно. Я так понимаю, что мы не враги? Вы поможете мне, если сможете?»


В последнюю минуту или около того в Тэне произошла небольшая перемена. Он сел прямо в

кресло, и в его глазах светился блеск, которого не было раньше. Паранойя? - подумал Ник. В его преклонном возрасте почти наверняка остались какие-то его следы, и это состояние приходило и уходило.


Тэн кивнул. «Я могу помочь вам. Не из благотворительности или потому, что я люблю американцев, а потому, что это тоже поможет мне. По взаимному соглашению. Вы понимаете?»


«Я понимаю, - сказал Ник. И он понял. Тэн был немного чокнутым, более чем немного опасным в плохом настроении - и просто мог оказать огромную помощь. Он подыгрывал.


Тэн положил пистолет на стол рядом с собой. Он открыл ящик, затем остановил движение и посмотрел на Ника. "Вы вооружены?"


Киллмастер сунул стилет ему в руку и протянул. «У меня тоже есть Люгер, генерал. Я мог бы убить тебя в любой момент».


Старик слабо улыбнулся. Он оттолкнул маузер пальцем. «Возможно… возможно. Я не так быстр, как был».


Он взял со стола выпуклую манильскую папку и положил перед собой. Он постучал по нему пальцем. «Мои планы. Подробно. После того, как вы сделаете свою работу, какой бы она ни была, я хочу получить ваше обещание, что вы передадите ее нужным людям в Вашингтоне. Обещайте мне это, и я помогу вам всем, что могу».


Ник пообещал. Это казалось достаточно безобидным.


Генерал Тэн склонил голову набок, как хитрая старая птица. «Вас не интересуют подробности? Вы не хотите знать мои планы?»


Ник внутренне вздрогнул, глядя на толстую папку. «Возможно, позже, генерал. Сегодня я прочту это. Это действительно не моя провинция, вы знаете. Это дело должно быть отправлено непосредственно в Генеральный штаб. Во всем таком большом, как это, я всего лишь маленькая картошка».


Тэн нахмурился, но не выглядел недовольным. «Думаю, я понимаю намеки. И вы, конечно, правы. Этот файл должен идти в самый верх. Но я очень кратко скажу вам, что я планирую».


Ник Картер вздохнул.


Генерал осторожно объяснил, что у него уже есть ядро армии. Ник снова вздохнул и притворился вниманием. Он видел «армейскую» тренировку - двадцать оборванцев. Крестьяне, которые в свободное время были «солдатами». Генерал, подумал он теперь, должно быть, находится в худшем душевном состоянии, чем кажется на первый взгляд, - поэтому Пекин не беспокоился о нем.


«У меня тоже хороший интеллект», - говорил генерал. Он постучал по бумажке на столе. «Как я только что вам доказал. Если ваша страна будет присылать мне только припасы и деньги, особенно деньги, я соберу армию и возьму под контроль эту провинцию через шесть месяцев. Я гарантирую это! Затем, после того, как я консолидируюсь, я буду захватите весь Китай. Миллионы устремятся к моему знамени ».


Ник ошибся. Он сказал: «Вы, конечно, будете работать с Чан Кайши? Я так понимаю, что когда-то вы были друзьями».


Тишина. Генерал поднял маузер и снова направил его на Ника. Его морщинистое лицо было белым, глаза выпучены. "Этот бандит!" Это был почти крик. «Никогда! Я сказал, что буду править. Я один. Генерал Тэн Фа!»


Ник сидел неподвижно. Палец старика был белым на курке пистолета. Ник улыбнулся. «Конечно, генерал. Просто я неправильно понял. Я обязательно передам ваш файл с моими лучшими рекомендациями. Но тем временем, сэр, я не могу сделать никому из нас ничего хорошего, пока не уеду из Китая».


Пистолет снова положили на стол. Шторм прошел так же внезапно, как и поднялся. Тогда Ник понял разгадку. Старик, вероятно, был достаточно рассудителен в вопросах, не связанных с его собственными амбициями.


«Налоги», - сказал генерал Тенг.


"Сэр?"


«Налоги», - повторил старик. «Я покажу им кое-что о налогах». Его вставные зубы сверкнули на Ника. «Да ведь я однажды ввел двадцать семь налогов только на соль!»


Прежде чем Ник успел что-нибудь сказать на это - что было сказать? - продолжил генерал нормальным тоном. «Мы должны немедленно вывести вас и девушку отсюда. С аэродрома, разве вы не видите? Они наверняка подумают, что вы его ищете. В этих местах слухи распространяются медленно, но они распространяются. Я не могу быть уверен в этом. даже в моем собственном доме ".


Эта мысль приходила в голову Нику раньше, а теперь она вернулась. Было более чем вероятно, что один из слуг уже разговаривал с главой деревни незнакомцев, остановившихся у генерала Тенга. Он рассчитывал на это.


Генерал Тэн раскладывал на столе потрепанную и сильно сложенную карту. Он поманил Ника. «Пойдемте. Я покажу вам, как я собираюсь вам помочь. Это карта страны вокруг долины Чумби, где роют туннель. Я хорошо это знаю, потому что я охотился там в детстве, и я кое-что знаю. об этом мало кто знает. Конечно, они не знают об этом. Посмотрите ".


Карта была старая и устаревшая, но Ник внимательно изучал свою

На картах из спутниковых снимков были собраны прекрасные образцы, так что теперь было легко визуализировать местность.


«Именно здесь, - сказал генерал, - есть еще одна долина, идущая параллельно Чумби. Они, конечно, знают об этом, но даже не заботятся о ее охране. Они думают, что она недоступна. И это так - для того, кто не знает секрета. Долина полностью окружена отвесными скалами высотой от трех до четырехсот футов. Она имеет длину около двадцати миль и милю ширину в самом широком месте. Там никто не живет. По крайней мере, так они говорят. Я совершенно уверен ".


Что-то в его тоне заставило Ника быстро взглянуть на него. Старик смотрел на карту, его палец немного дрожал, но пожелтевшей бумаги он не видел. Где он был? Ник нежно вывел его из задумчивости.


«Похоже, вы хорошо знаете долину, генерал».


Медленный кивок. «Я знаю. Или я. Я охотился там в молодости. Семьдесят пять лет назад. Я знаю, что это много времени, но лестница все равно будет там».


"Лестница, сэр?"


«Грубые лестницы, высеченные в скалах по обе стороны долины. Когда я нашел их, им должно быть столетие. А вокруг долины были пещеры, уходившие в подножие скал. Кто-то или что-то когда-то жили в этой долине ".


Киллмастер выругался себе под нос. Эта одинокая и заброшенная долина, параллельная самой узкой части реки Чумби, могла быть ответом на его молитвы. Особенно, если рассказ о лестнице был правдой. Но сколько историй старика верить? Кто-то или что-то?


«Это место, - сказал старик, - известно местными как Долина йети».


О брат! Отвратительный снеговик! Он сохранял почтительное молчание.


Генерал Тэн сказал: «Вы не смеетесь?»


Ник сказал, немного неверно цитируя Барда: «Моя философия гораздо больше, чем мечта, сэр». Старик помогал. Лучше баловать его.


Генерал Тэн кивнул. Он казался довольным. «Ах, да. Твой Шекспир. Я давно его не читал».


Он снова постучал по карте пальцем. Теперь он казался бодрым и настороженным. «Это, конечно, чушь. По крайней мере, Пекин так думает. Они даже не показывают долину на своих картах. Я не уверен. Как я уже сказал, я был там и…»


Ник Картер снова вытащил его из этого состояния. «Спасибо, сэр, за то, что показали мне это. Если мои люди могут сбросить меня в эту долину, и я смогу найти ту лестницу, о которой вы упоминаете, я буду в позиции с видом на Чумби. Там должно быть много хорошего укрытия. на ... ну, у меня есть планы и приказы ".


Генерал складывал карту. «Да. И я не буду вдаваться в подробности. Наша главная задача сейчас должна заключаться в том, чтобы вывести вас и девушку отсюда как можно скорее. Вы не можете уйти сегодня вечером, я полагаю?»


Ник взглянул на часы. Немного после семи. В Сиккиме команда AX дежурила круглосуточно. Это могло быть просто возможно. Все еще оставалась проблема вернуться в полосу пустыни, где они приземлились. Это должно быть то место. Это оказалось безопасным, это было единственное, о чем знал Ник, и теперь Джонни Кул должен был передать координаты начальнику группы AX в Сиккиме. У них почти идеальный результат на поле. Вспышки могли направить их внутрь.


Он объяснил это старику.


«У меня быстрые лошади», - сказал Тэн. «И я дам вам шесть человек, которым я могу доверять». Он напрягся, выпрямив спину, снова полный Генерал. «Вы сразу свяжетесь со своим народом!»


"Да сэр." Ник хотел отдать честь.


Он начал уходить, но генерал схватил его за руку. «Для молодого человека вы не очень любопытны». Он указал на высокий экран, закрывавший угол комнаты. «Я сказал, что покажу вам свое самое большое сокровище. Я сдержу свое слово. Приходите».


Что теперь? Ник проследовал за жесткой старой спиной по мраморному полу к экрану. У него было мало времени, чтобы подшутить над стариком - ему нужно было включить приемопередатчик и запустить механизм.


Генерал Тэн откинул часть экрана. «Я оказываю вам большую честь, сэр. Я не позволяю многим людям встречаться с моей женой».


Жена? Что-то начало ползать под кожей AXEman.


«Это Порфирия, - сказал генерал Тенг. «Моя первая и единственная любовь. Есть дураки, которые говорят, что она умерла пятьдесят лет назад, но это не так. Разве она не красива?»


Она полулежала на диване с подушкой под головой, с веером в руке. Изысканная китайская кукла с крошечными ножками, «лилийная» ножка старого Китая и аккуратно заостренный алый рот на фоне совершенно белой рисовой пудры. Ажурная шапочка венчала блестящие темные волосы. Глаза, прозрачные и темно-карие, смотрели на Ника.

Он почти поклонился и заговорил, но потом поймал себя на этом. Сначала он подумал, что это манекен. Он сделал шаг ближе, чувствуя, что генерал смотрит на него. Его кожа снова покрылась мурашками, и он почувствовал, как на нем остывает влага. Это не был манекен.


Есть дураки, которые говорят, что она умерла пятьдесят лет назад!


Это была мумия.


Ник Картер отвернулся, чувствуя, что его сейчас стошнит. Старик не обратил на него внимания. Он подошел к дивану и остановился над фигурой. Он поправил веер, маленькую кружевную шапочку, переместил ноги на подушку.


Через плечо генерал заговорил с Ником: «Я останусь с ней ненадолго. Сегодня мы не разговаривали. Идите и приготовьтесь. Через час вы будете у главных ворот. Убедитесь, что вы ушли. никаких следов твоего присутствия здесь.


Ник отвернулся, борясь с тошнотой. Он был почти у двери, когда позвал старик. «Файл! Вы должны взять его с собой. Проследите, чтобы оно как можно скорее попало в надежные руки в Вашингтоне».


"Да сэр." Он вернулся к столу и взял громоздкую папку.


Обойдя пруд с лилиями на обратном пути к главному дому, Ник вспомнил, что в пруду водятся карпы. Фань Су сказал ему, что карп дожил до преклонного возраста, и что некоторые китайцы ели пюре из зерна и кишок карпа, чтобы обеспечить себе долголетие.


Ник поморщился. Генерал Тэн переборщил. Он прожил слишком долго!


* * *


Когда он рассказал Фань Су об этом, она просто пожала плечами. «Он очень зол, - сказала она. «Я разговаривал с некоторыми из слуг. Некоторые любят его, все его боятся и все согласны, что он сумасшедший. Это не имеет значения в этой пустыне».


"Возможно, нет." Он был занят настройкой антенны для трансивера. «Дело в том, насколько мы можем доверять его информации? И действительно ли он придет с этими людьми и лошадьми, чтобы помочь нам выбраться отсюда сегодня вечером?»


Фань Су была обнаженной и собиралась натянуть костюм из плотного шерстяного нижнего белья, которое она вынула из пакетов. Ее лимонная кожа сияла в мягком свете свечи. Ник смотрел с признательностью, если не с желанием, на тонкие бока, плоский живот, хорошую упругую грудь. Он внезапно осознал, что у Хоука было своего рода предвидение, когда он назвал эту миссию Желтой Венерой. Старик никогда не видел Фань Су и, вероятно, никогда не увидит.


С момента их прибытия девушка была необычайно молчалива и мрачна. Но теперь ее глаза были мечтательными, а голос мягкий, когда она смотрела на Ника.


"Вы хотите, чтобы?"


«Я хочу», - сказал Ник. «Но нет времени. Генерал сказал час». Он воткнул ключ и начал отправлять. Девушка повернулась к нему спиной и стала одеваться.


Они успели к главным воротам. Ник нес тяжелый рюкзак со своей взрывчаткой и альпинистским снаряжением, приемопередатчик, запасы еды и воды, запасные патроны и еще десяток других вещей, которые могут понадобиться. Фань Су несла спальные мешки, дополнительную еду и боеприпасы, а также винтовки. Оружие было новым Mannlichers, с затвором, калибром 458 Magnum, и у них был оптический прицел. Вдобавок у Ника были траншейный нож, обрез для ближнего боя, люгер и стилет. Оба были в костюмах с двойной стежкой, в тяжелых рукавицах и меховых сапогах. На их головах были меховые шапки в стиле шерпа.


Пока они ждали появления генерала, Ник почувствовал на своем лице ветер из далекого Тибета. Как холодная бритва. Там, на перевале, они собирались заморозить свои ягодицы. И все же он не мог носить больше одежды - теперь он был действительно слишком громоздким, и ему нужно было лазить. По той же причине он не мог носить пулемет, что предпочел бы. Это помешает его лазанию.


Генерал не пришел. Шесть человек сидели сбоку и разговаривали между собой. Лошади были оседланы и готовы, полны духа и рвутся в путь.


Киллмастер начал волноваться. Что удержало старика? У них был очень плотный график. Самолет из Сиккима будет на посадочной площадке в 2 часа ночи. - ждать ровно десять минут, больше нет.


Генерал не пришел.


Ник подождал еще пять минут. Затем он сказал девушке: «Я пойду посмотрю, что его держит».


Он знал, где находятся покои старика, и был почти там, когда его осенила мысль. Ему не понравилась эта мысль, но ее притяжение, интуиция была настолько сильной, что он изменил курс и вернулся к своим прежним шагам. Минуя пруд с карпами и лилиями, вы попадете во двор черной пагоды. Ему пришлось ощупью пересечь корт, но дверь пагоды легко открылась для его прикосновения. Он был наполнен мягким светом, некоторые свечи горели тускло и трепетали на холодном ветру, когда он вошел.


сразу же поглядел на диван, зная, что он был прав. Генерал был мертв.


Старик лежал на диване с мумией своей жены. «Так близко к ней после смерти, - подумал Ник, - как, должно быть, он был при жизни». Пятьдесят лет назад.


Глаза генерала Тэна были открыты и смотрели в потолок. Ник закрыл их, догадываясь, что случилось. Старик лег для «разговора», как, должно быть, много раз делал прежде. На этот раз его сердце остановилось. Просто так.


Ник вернулся к воротам, гадая, что, черт возьми, он теперь будет делать.


Но все было нормально. Оказалось, что генерал вызвал в пагоду слугу и отдал приказ.


Глава небольшой группы поклонился Нику. "Мы идем, сар?"


Он не сказал им, что генерал мертв. Он достал компас, стрелка светилась в темноте, и сказал: «Теперь идем».


Самолет из Сиккна должен был приземлиться в два. Они были на последнем этапе.


Когда они отошли далеко, они с девушкой отступили. Он сказал ей, что Тэн мертв.


Фань Су не смотрела на него. Она посмотрела прямо перед собой, поверх головы своего скакуна, и сказала: «Жизнь - это всего лишь шествие к смерти».


## Глава 10


Рассвет над долиной стал ясным и холодным. Здесь они были защищены от ветра, уютно устроились в пещере с западной стороны. Шло немного снега, когда самолет сбросил их в длинную щель массивного плато. Теперь снег прекратился, оставив лишь тонкий слой сахара на серой бесплодной скале.


Фань Су свернулась в своем спальном мешке, наблюдая, как Ник изучал мозаичные карты с фонариком. Теперь он знал их наизусть. Он с удовольствием увидел, что старый генерал знал, о чем говорил. Долина, в которой они сейчас находились, была примерно параллельна узкому входу в Чумби. Согласно снимкам со спутника, в полумиле от входа в Чумби из открытого проема в твердой скале западного фасада проходила галерея. Именно в этой галерее, по крайней мере, так говорили эксперты ЦРУ и AX, развивался комплекс. Здесь ЧиКомы строили то, что ЦРУ решило назвать опорой Б… самой большой водородной бомбой в мире.


Киллмастер теперь курил один из своих золотых наконечников. В упаковке была картонная коробка и две бутылки виски. Выпивка должна была подождать, пока миссия будет завершена, но никогда еще сигарета не была такой вкусной. Он что-то напевал себе под нос, снова и снова просматривая карты, не решаясь поверить в свою удачу. Если его расчеты верны, все, что ему нужно было сделать сейчас, это подняться на двести футов вверх - прямо вверх - затем на четверть мили по пересеченной местности с хорошим укрытием. Затем еще двести или триста футов вниз - прямо вниз - и он окажется в Чумби, в нескольких сотнях ярдов от входа в галерею.


Его взгляд упал на комплект взрывчатки - небольшой аккуратный полиэтиленовый пакет. Он содержал обычный динамит, детонаторы и синхронизирующие устройства, пластиковый шар - все это для целей при возможности. Настоящее убийство было маленькой бомбой, похожей на гранату: это была миниатюрная атомная бомба. Хоук верил в борьбу атомов с атомами.


Киллмастер смотрел на комплект с большим уважением. Бомба была миниатюрной только в относительном смысле - когда она взорвется, она собиралась забрать с собой большую часть Чумби. Это была идея: они не хотели случайно взорвать бомбу ЧиКомов; все, что они хотели, - это похоронить туннель, бомбу или бомбы, ученых, техников и красноармейцев. Похоронить их под несколькими миллиардами тонн грязи и камней.


Ник оторвал взгляд от комплекта и вернулся к карте. Если бы их бомба взорвалась - если бы они были так далеко вместе с ней, что она могла бы улететь - она унесет с собой половину Тибета. Никто, не выйдет отсюда.


Девушка сказала: «Ник».


"Умм?"


"Вы заметили запах?"


Он заметил, что заметил это с самого начала, но не упомянул об этом. Она снова стала угрюмой и замкнутой, нервной, и он не хотел усугублять ситуацию. Запах был неприятный. Это было повсюду. Теперь это было здесь, в пещере.


Он не мог точно определить запах или описать его, за исключением того, что он был отвратительным и чем-то пугающим. Это был запах навоза, но не только. «Запах смерти и навоза был ближе, - подумал он, - но это не совсем его описание.


«Я чувствую это», - сказал он. «Забудь об этом. Запахи нам не повредит».


"Но что это может быть?" Ее лицо исказилось от отвращения. «Это ужасно! Как какая-то ужасная порча. И это по всей долине - вы это заметили?»


Ник это тоже заметил, и в некотором роде ему это понравилось. У него была идея, почему местные жители, в том числе китайские солдаты, избегают

это место, как чуму. Он не мог их винить. Запаха было достаточно, чтобы поверить в демонов.


Он встал, потянулся и начал собирать снаряжение. «Давай», - рявкнул он ей. «Давайте найдем эту лестницу наверх по скале - прежде чем вы начнете верить в Йети. Так что это не совсем Шангри-Ла. И что? Давайте продолжим работу. " Он был грубым и должен был быть таким. Ее настроение становилось все хуже и хуже. Теперь он подумал, что она потеряла много своего старого огня.


Она закрасила его лицо черным, а затем он занялся ее лицом. Пока она чернила любой металл, который мог блестеть и выдавать их, Ник подошел к входу в неглубокую пещеру и изучал долину в мощный бинокль. Он не думал, что эту долину можно не заметить - плато было высоким и возвышалось над перевалом Чумби на западе - но оно распласталось среди массивных каменных плит вокруг входа в пещеру.


Долина была достаточно неприступной, даже без того отвратительного запаха, который над ней стоял. Ничего больше, чем заполненная камнями брешь, выкопанная из массива. Вокруг него была мрачность лунного пейзажа, которую смягчал лишь небольшой луговой участок лишайника и чахлая трава около середины длинной щели. Ник вздохнул немного легче, когда увидел, что вертолет может приземлиться. В темноте это было сложно. Как бы то ни было, он мог установить свои ракеты, четыре из них, чтобы образовать квадрат, и направить пилота внутрь. Это произошло бы ровно в полночь - если бы это вообще произошло.


Ник начал медленно и тщательно подбирать резкость в бинокле. Отвесные скалы казались непонятными. Лучше бы там была лестница - чтобы взобраться на любую из скал, потребуются часы. Он один. Он никогда не поднимет девушку.


Он заметил несколько пещер в долине и темные пятна в основании скал. Это место было усыпано ими. Он полагал, что когда-то долину населяли первобытные люди. Археолог мог бы здесь повеселиться. Китайские ученые не сделали ставки. Может, им удастся выяснить, что вызвало запах. Ник наморщил нос. Фу! От этого запаха пахло экскрементами животных, которые отказывались разлагаться, лежали спелыми и воняющими на солнце.


Он переместил бинокль, чтобы изучить северный край. Здесь, сквозь неглубокий гребешок, через небольшое седло в скале, он мог видеть слабое мерцание пикабу на далеком высоком горизонте. Солнечный свет отражался на серебряном острие. Он знал, что это гора Макалу. Эверест был просто за гранью. В превосходном бинокле и в прозрачном воздухе он видел почти сотню миль.


На одном из ближайших горных склонов он различил крохотную деревушку, висящую, как птичье гнездо. Дым и трепет, должно быть, молитвенные флажки. Рядом с деревней в поле передвигались коричневые точки - яки пашут?


Деревня его не беспокоила. Шансов на то, что у кого-то там есть мощные бинокли, было не так уж много. По долине можно было передвигаться, не опасаясь обнаружения. Ник убрал бинокль, перевернулся на спину, уставился в небо и закурил. Дым немного помог избавиться от запаха.


Он считал, что их удача была феноменальной. Слишком хорошо! По закону средних чисел скоро что-то должно было пойти не так. А пока они были в порядке. Генерал был мертв, и его нельзя было заставить говорить. Слуг и жителей деревни, «солдат», их можно было заставить говорить, но они ничего не знали. Власти, конечно, узнают о самолетах и о двух незнакомцах, которые приехали и исчезли, но и там удача держала все в тайне. Велики были шансы, что китайцы подумают, что эти двое были из за упомянутого генералом секретного аэродрома.


Фань Су вышла из пещеры с двумя винтовками. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Ее настроение снова изменилось. Она пнула его ногой. «Мечтаешь? Это не найдет лестницу - если есть лестница».


Киллмастер отбросил сигарету и встал. Он взял у нее винтовку. «Давай посмотрим. И ты можешь немного помолиться, потому что, если старик солгал, мне придется оставить тебя здесь, пока я буду делать работу». Он указал на нависшую над ними скалу и криво добавил: «Разве ты не хороший скалолаз?»


Девушка огляделась. Ее улыбка исчезла. «Я как-нибудь взойду на скалу. Я не останусь здесь одна!»


Ник вошел в пещеру за своим альпинистским снаряжением. Они начали медленный, осторожный поиск у основания утеса, пробираясь сквозь груды огромных камней и валунов, которые могли быть разбросаны неосторожной гигантской рукой. Они миновали еще один вход в пещеру.


Позади него она сказала: «Этот запах - вы заметили? Он сильнее, когда мы приближаемся к пещере».


Ник снова вынул бинокль, внимательно осматривая скалу впереди. «Забудь об этом», - сказал он. "Наверное, просто

т плохая сантехника. Пещерные обитатели не особо нуждались в санитарии ".


Он слышал, как она бормотала - «Хай па». Я боюсь. Файл. слова, которые она произнесла во время кошмара в Лос-Анджелесе. В нем вспыхнул гнев, не столько на девушку, сколько на обстоятельства. Проклятье! Все было достаточно тяжело без этого внезапного, необъяснимого срыва девушки, которая ...


Лестница.


Вот они, начиная с расщелины, вырезанной в скале. Ник поспешил вперед. «Она здесь, детка. Ей-богу, она здесь!»


Первая слабая бороздка в камне была примерно по пояс. Ник уставился на нее. Она был неглубокой, грубо вытесанной, всего шесть дюймов шириной и дюйм глубиной, но, вне всякого сомнения, дело рук человеческих. Столетия превратили следы долота в гладкость, но они все еще были различимы.


Ник проследил их вверх. Они прошли прямо по отвесной скале около ста футов, затем двинулись вправо, чтобы избежать зависания. Он не мог видеть дальше этой точки. Он повернулся к Фань Су. «Я пойду и разведу немного. Думаю, это будет довольно легко. Для меня, в любом случае, я исправлю для тебя неровности. Ты когда-нибудь занимался скалолазанием?»


"Никогда."


«Ничего страшного», - сказал он с не совсем искренней уверенностью. «Главное - прижаться носом к скале, не смотреть вниз, а смотреть только вверх до следующего зацепа. И продолжай двигаться - не замерзай».


Фань Су смотрела на утес. «Это кажется невозможным», - сказала она. «Как сторона здания - Эмпайр Стейт. Может, я не могу этого сделать, Ник».


«Ты сделаешь это, дорогая». Он засмеялся над ней. «Я говорю о настоящем скалолазании - это практически эскалатор».


В эту первую поездку он взял только свое альпинистское снаряжение, люгер и стилет. Он перекинул через плечо толстый моток нейлоновой веревки и приставил к поясу каменный молот, на котором болтался мешочек с различными типами крючков. Меховые сапоги не подходили для лазания, но тут ничего не поделаешь.


До первого свеса идти было легко. Он посмотрел вниз. Она смотрела на него снизу вверх, не закрывая глаз от яркого света камня, и он с легким шоком осознал, что яркого света не было. Солнце ушло. Ветер казался немного пострадавшим. Возможно, их ожидает небольшая непогода. Это все, что ему нужно.


Прямо над выступом ступени превратились в царапины на камне. Ей никогда не пройти этот отрезок пути. Он вбил крюк в трещину рядом с последней полной ступенькой, обрезал веревку до приблизительного значения и начал медленно подниматься по утесу к следующей хорошей ступеньке примерно в дюжине футов выше. Это было почти настоящее, и для последнего взятия руки ему пришлось снять рукавицы и зажать их зубами, пока он искал расщелину. Когда он нашел это, его нога поскользнулась, и на секунду он повис, повиснув на кончиках пальцев. Он снова искал пальцами ног, ругаясь. Это было слишком близко.подобного


Он достиг следующей хорошей ступеньки и забил еще один крюк, страховал, завязал веревку и сбросил ее. По пути вниз он привяжет ее к нижнему крюку.


Ник был теперь примерно на полпути к отвесной скале. Ступеньки стали наклоняться, переходить поперек скалы. Какой бы примитивный человек ни вырезал их, он был достаточно умен, чтобы выбрать самый легкий путь. Он подумал, что им потребовались бы годы, чтобы преодолеть эти ступеньки своими примитивными инструментами.


Теперь идти было довольно легко. Поднимаясь, Ник начал думать наперед. Время должно было быть важным. Они должны были подойти к скале, по которой он сейчас взбирался, и пересечь четверть мили по пересеченной местности до Чумби. Он планировал сделать это как раз в сумерках, когда свет будет в их пользу. Им нужно будет достичь края Чумби, пока не стемнело. Вернуться - если они это сделают - будет легче, потому что они будут знать местность и использовать фонарики. Его не особо волновало, обнаружит ли враг его после того, как он заложил взрывчатку.


Он взглянул на небо. Это были тускло-серый облака, и крохотные снежинки танцевали на поднимающемся ветру. Ад! Ничего не оставалось делать, кроме как надеяться, что шторм утихнет, пока он не сделает свою работу.


По мере приближения к вершине он все больше чувствовал усталость. Когда он, наконец, перевалил через край, он задыхался. Даже здесь, на сравнительно небольшой высоте, тибетский воздух был разреженным. Вы не замечали этого, пока не начали сильно напрягаться. Он перевернулся на спину, тяжело дыша. Две снежинки прилипли к его лицу, тая. Прямо над ним на огромных крыльях кружил орел. Я надеюсь, подумал он с кислой усмешкой, что это не китайский орел.


Когда он снова стал нормально дышать, он, извиваясь, подошел к каменной опоре и просмотрел в бинокль. Он кивнул. Карты ЦРУ и масштабирование были чертовски точными. Дай им это.

Расстояние от того места, где он лежал, до дальнего края плоскости, где он попадал в Чумби, было примерно четверть мили. Достаточно далеко, учитывая, что они должны ползти по нему на четвереньках.


Местность постепенно уходила вниз, прочь от него. Она была неровна, очень похожей на дно долины, но с редкими участками гладкого снега. Скрытые трещины? Ник пожал плечами. Просто должно быть случайно, что Он начал работать по склону, используя все доступные укрытия, но при этом делая как можно более прямую линию.


Поднимался ветер. Он дул прямо ему в лицо с запада, и он мог слышать низкий гудящий звук, исходящий со стороны Чумби. Подул ветер, и звук прекратился. Вернулся ветер, и он снова его услышал. Наконец он определил это. Генератор. Это должно быть чудо. Он не мог и мечтать о лучшем маяке, на котором можно было бы остановиться.


Ник снова спустился со скалы. Когда он добрался до свеса, он остановился, чтобы подумать. Девушка могла встать за веревку и крюки, чтобы он помог ей. Спуститься вниз может быть сложнее. Возможно, они просто очень торопятся.


Ник нашел трещину и въехал в крюк. Он привязал к нему веревку, затем пробрался к выступу, вставил еще один кольцевой крюк и провел веревку через него. Она наблюдала за ним снизу, ее стеганое пальто было усыпано снегом.


Он бросил ей трубку. "Лови."


Когда он спустился, он застраховал конец веревки вокруг высокой каменной плиты, выступающей примерно в двадцати футах от обрыва. Он объяснил. «Поднимаясь вверх, вы сделаете это нелегко. Следуйте за мной. Спускаться должно быть легче, пока вы не доберетесь до этого выступа. Вы будете вести меня вниз. Когда вы доберетесь до выступа, вы можете освободиться и спуститься вниз. руки и ноги вокруг линии и скольжения. Хорошо? "


Она не улыбалась. «Хорошо, Ник. Если ты так скажешь. Как там наверху?»


Он сказал ей, когда они вернулись в пещеру. Она слушала, время от времени кивая, ее глаза были мрачными. Зловоние было еще хуже. Ник зажег сигарету и предложил ей одну, но она отказалась. Ее темные глаза постоянно блуждали по долине. Снег начал сгущаться.


Когда они вошли в пещеру, она сказала: «Я думаю, нас ждет шторм. Им здесь может быть очень плохо, даже в этом начале сезона».


Он достал из рюкзака сигнальные ракеты. «Я знаю. Небольшая буря - это нормально, может даже помочь нам. Я могу обойтись без метели».


Фань Су заварила горячий чай на маленькой плите. Они ели из консервных банок, а Ник выпил немного виски. Она не присоединилась к нему.


Пообедав, Ник взял свои сигнальные ракеты и направился к маленькому безлюдному месту в центре долины. Он разместил их, чтобы получился квадрат, посадочная площадка для большого вертолета, который их поднимет. Он надеялся на это. Вертолет будет прицеплен под самолетом B-52 и у него будет достаточно топлива, чтобы вернуться в Сикким. Он взглянул на небо и прислушался к нарастающему вою ветра. Снова надеясь. Многое могло пойти не так.


Когда он вернулся в пещеру, она была в спальном мешке. Он направился к себе, когда она сказала: «Ник. Пожалуйста. Пойдем со мной. Нет, я не хочу заниматься любовью. Я просто хочу быть рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты поддержал меня».


Он втиснул свое большое тело в мешок вместе с ней. Он обнял ее и прошептал: «Поспи немного. И перестань волноваться - все будет хорошо.


Она кивнула и прижалась к нему. «Я знаю - дело не в этом. Просто мне так смешно, Ник. Я напугана и не знаю почему. Это не похоже на меня - это на самом деле совсем не я. Я так нервничаю и напряжённо, что хочется кричать. Я думаю, что в основном это ужасный запах. Это… это как… "


Она замолчала. Он сказал: "Это как, детка?"


«Неважно. Ты поспи, дорогая. Ты тот, кто должен делать всю настоящую работу».


«Один из нас должен бодрствовать».


«Я буду. Я все равно не могу заснуть. Продолжай. Спи».


Они посмотрели на часы. «У нас есть триста футов лески, чтобы завязать узел», - сказал он. Через несколько мгновений он заснул. Он бы, - нежно подумала она, - сможет уснуть, если бы через час столкнулся с расстрелом. Каким он был человеком!


Фань Су погладила его лицо пальцами. Его милое лицо все еще оставалось под пятном, чернотой и щетиной. Ему очень нужно было побриться. Теперь она знала, действительно знала, что любит его. Почему она никогда не рассказывала ему так много слов? Может быть, из-за отсутствия нежности между ними? В них не было особой нежности. Но она любила его. Она всегда будет любить его.


Она вздрогнула и прижалась к нему ближе, когда запах вернулся. Густой и приторный, невыразимый.

Что этот запах значил для нее - это запах Смерти ...


* * *


Последние лучи света погасли, когда они достигли дальнего края ущелья между своей долиной и Чумби. Они совершили подъем без особых трудностей, связались вместе веревками и проползли по скалам и снегу на четверть мили.


Ник был на самом краю, вытянувшись вверх и вниз по долине внизу. Он повернул циферблат бинокля, превратив его в ночные очки, и начал тщательный поиск темной щели под ними. Гул генератора, теперь громче, доносился слева от них. Он терпеливо ждал, прикрывая лицо от ветра. Медленно снег падал мимо него в ущелье внизу. Падение было пока слабым, и ветер не слишком сильный. Если шторм продлится еще несколько часов, это сработает для них.


Все пошло. Теперь это был вопрос терпения. Он планировал подождать час или около того, не более двух часов, чтобы получить какую-нибудь подсказку снизу. Если этого не произойдет, ему все равно придется спуститься и начать поиски.


Прошел почти час. Ничего. Они лежали бок о бок на камнях, покрытые снегом, и очень мало говорили.


Потом искра в ночи. Одиночная желтая вспышка со стороны генератора звука. Кто-то открыл и закрыл дверь.


«Вот и все, - сказал он. Он прокручивал в голове карты, спутниковые снимки, как фильм. В скале будет вырезан полумесяц, сбоку автостоянка, рядом хижины Ниссена. Это был открытый участок, узкая дорога из щебня, соединяющая участки туннеля. Где-то в этом полумесяце была дверь, своего рода вход в скалы, образующие другую сторону перевала Чумби.


Триста футов нейлоновой веревки были завязаны узлами и застрахованы с помощью кольцевых крючков, забитых в скале у края. Ник поднял катушку и бросил ее в яму. Должно быть более чем достаточно. Он встал, потирая руки и топая полузамороженными ногами. В последнюю минуту он проверил себя: мешочек со взрывчаткой, люгер и стилет на своих обычных местах, траншейный нож за поясом, обрез, свисающий с шнурка на его спине. Он снял варежки и швырнул их на снег, его руки теперь защищали только тонкие внутренние перчатки. Варежки были слишком неуклюжими.


Девушка держала обе винтовки со снайперскими прицелами для ночной стрельбы. Он знал, что она не собирается сильно ударить, но если он столкнется с неприятностями на пути к выходу, она сможет отвлечь, заставить ЧиКомов подумать, что на них напали с каким то отрядом.


Ник обхватил ее подбородок своей большой рукой. «Если вам будет нужно стрелять, продолжайте двигаться вверх и вниз по ободу. Бросьте все, что сможете, дайте мне шанс вернуться на линию».


Она вцепилась ему в руку. «Ник! О, Ник…»


Он похлопал ее по щеке. «Теперь успокойся. Ты знаешь, что делать. Мы все это проработали. Сделай это. Я полагаюсь на тебя. Увидимся».


Киллмастер поднял канат, уперся ногами в обод и скрылся из виду. Он спустился на несколько футов, пока линия не оказалась над ним; Затем он позволил ногам свисать и быстро спустился вниз, используя узлы. Никаких выступов не было, и леска свободно падала на дно перевала. На ходу он считал узлы. Когда его пальцы ног ударились о твердую землю, он прошел чуть больше двухсот футов.


Он собрал лишнюю леску и свернул ее. Он достал из кармана небольшой цилиндр с резиновой присоской на одном конце. Другой конец был утоплен. Ник нажал на маленький переключатель, и в нише загорелся крошечный красный огонек. Он прижал присоску к скале, где болталась веревка. Красный свет был виден только прямо спереди. Он полез в другой карман, вынул черную металлическую коробку размером с портсигар и поднес к уху. Звук-бип-бип прозвучал громко и отчетливо, почти оглушив его. Он снова сможет найти линию. Он положил металлическую коробку обратно в карман.


Темнота была абсолютной. Он сориентировался, взглянув на обрыв, на мерцание красного света, затем повернул направо. Дорога здесь немного изогнута. Он осторожно двинулся вперед, пока не почувствовал щебень под своими ногами, под снегом. Снял перчатку и ткнул пальцем в белую пленку, чтобы убедиться. Он был в дороге.


По мере того, как он осторожно шел вперед, он реконструировал местность по картам, так как он видел ее сверху при последнем свете. Вырезанный на горе полумесяц находился ярдах в пятистах от того места, где он находился сейчас. Он сунул стилет в правую руку, а левой вытащил траншейный нож из ножен. Убийство обязательно должно быть тихим!


Он шел теперь с протянутым траншейным ножом перед ним.

Ветер в узком ущелье перевала набрал новую силу и завизжал на него. Он попал ему в лицо смесью мокрого снега и снега, которая жгла кожу.


Барьер был опущен, как и должно быть. Все время, пока они наблюдали сверху, на дороге не было движения. На шлагбауме нет охраны.


Киллмастер проделал еще сотню ярдов, затем резко остановился. Он понюхал воздух и улыбнулся. То, что он искал, ожидал. Свежий резкий запах древесного дыма. Где-то впереди стояла сторожка, и охранник грелся. Он надеялся, что есть только один мужчина. Он мог легко убить двоих, но это было сложно и всегда опасно. Всегда есть шанс, что кто-нибудь из них сможет крикнуть или выстрелить.


Дым стал гуще, ветер ударил его по лицу. Он упал на четвереньки и пополз. И теперь, благодаря тому, что его зоркие глаза были идеально приспособлены, он заметил маленькую хижину в дюжине ярдов от него. Из него вытекало слабое красноватое свечение. Окно, а там печка.


Но сколько? Он пополз к сиянию, бесшумное существо с черным лицом в снегу. Как много?


Один мужчина. Одна тень в хижине, сгорбившись над раскаленной сибли печкой. Киллмастер опустился под окно. Ветер завыл на него. Его лицо превратилось в кусок холодного мрамора, руки быстро затвердели. Этот огонь будет приятным.


Он осторожно постучал траншейным ножом в дверь. Движение в избе. Охранник крикнул сварливым голосом, молодым голосом. "Кто?" «Голос ребенка», - подумал Киллмастер. Несчастный ребенок, дежурный сегодня ночью. Он снова постучал в дверь.


Ник ударил его сзади, одной рукой заглушив его крик, другой рукой ударил по винтовке. Солдат уронил винтовку и беспомощно заерзал в хватке AXEman. Ник приставил острие стилета к горлу человека и прошептал на мягком китайском: «Тихо. Если ты будешь подчиняться и будешь молчать, я не убью тебя». Иногда приходилось лгать.


Он затащил человека внутрь. Он был прав, он был немногим больше, чем мальчик. Дрожащий мальчик смотрел расширенными глазами на этого чернолицого демона из ночи. Ник потащил его к раскаленной печи и поставил на колени, лицо его находилось в шести дюймах от алого металла. Чуть ближе. Запах раскаленных волос начал заполнять хижину.


Киллмастер держал его так же легко, как новорожденного младенца. Он задавал вопросы. Он получил ответы. Правдивые ответы, рожденные жалким ужасом.


Пришло время убить его и приступить к работе. У него была вся необходимая информация. Он не мог этого сделать. Стилет не упадет. AXEman проклял себя. Почему это не мог быть мужчина? Но ребенок, безбородый ребенок! Он не мог этого сделать.


В конце концов, он отправил мальчика в темноту, отбив карате, и связал его веревкой из катушки, подвешенной на гвозде. Может быть, слабая. Может, даже опасно. Он не мог убить ребенка.


Время было сейчас важнее, чем когда-либо. Он заткнул мальчику кляп, но кляп можно было выплюнуть, а веревки порвать.


Он подошел к тому месту, где дорога выезжала вправо, образуя полукруг. В хижинах Ниссена горели тусклые огни, и он видел силуэты грузовиков на автостоянке. Он был на полпути к кругу, приближаясь к прорубленному в скале входу, когда дверь одной из хижин Ниссена открылась. Ник застыл на камне.


В нескольких шагах от двери вышел мужчина и облегчился. Мимо себя Ник увидел огни, клубящийся в воздухе дым и кучу солдат, играющих в карточную игру. Когда человек закончил, он вернулся в хижину. Хлопнула дверь. Ник снова вздохнул и продолжил.


Он нашел ее достаточно легко: железная дверь была врезана в скалу. «Справа», - сказал мальчик. Ник пощупал и его пальцы коснулись панели. Нашли кнопку. Он нажал на нее. А теперь большой блеф.


Где-то над его головой заскрипел громкоговоритель. Это требовало его имени и бизнеса. Ник приложил рот к панели, его пальцы нашли тонкую сетку и ответили. Он сделал себя генералом Народной Армии, очень нетерпеливым и грубым генералом. Были большие неприятности. Он потребовал войти, и если эта черепаха будет медленно двигаться, будет расстреляна.


Железная дверь начала откатываться. Ник прошел через проем в прихожую прежде, чем удивленный лейтенант убрал палец с кнопки.


Чернолицый дьявол достаточно долго пугал лейтенанта. Ник попал ему в сердце стилетом. Он вытащил тело из кресла, сердце все еще билось, и затащил обратно в мрачный угол. Больше никого нет. Коридор вел из прихожей обратно в недра горы. Где-то там, где-то там, была опора Б. Он не собирался ее искать. Если железная дверь закрылась

, пока он был там, он был пропавшей уткой. У него были другие планы, планы лучше.


Ник подбежал к столу. Теперь у него была маленькая граната, адская бомба. Он вставил синхронизирующее устройство в паз, повернул его и вытащил штифт. Теперь это было смертельно. Тиканье. В двенадцать тридцать, через полчаса после того, как их подняли, эта гора взлетит на воздух и закроется навсегда. Гора и все остальное в радиусе десяти миль.


Он встал на колени и залез в ящик стола. Он приклеил тикающую гранату к дереву в дальнем углу, где никто не мог коснуться ее ногой или коленом.


Прошло пять минут. Ник быстро взглянул на кнопки на столе. Трое из них. Один для открытия, один для закрытия, один, несомненно, сигнализация. Его палец завис. Все пуговицы были черными, непонятно. Он взглянул на железную дверь. Он все еще был открыт, позволяя свету проникать в падающий снег. Если бы кто-то из солдат в хижинах увидел это и заинтересовался ...


Он не осмелился рискнуть. Он повернулся и побежал по коридору, на ходу вытаскивая вещи из мешка со взрывчаткой. Пришлось подсаживать ловушек. На бегу начал выкатывать предохранитель. Пусть найдут одну приманку, пусть найдут две, пока гранату под столом не найдут.


Коридор выходил на глубокую круглую яму, пробуренную в живой скале. И вот оно. Опора B! Огромная торпеда свисала с высокого треножника из стальных балок. Часть его была ажурной, и он видел свет, сияющий с дальней стороны. Она ещё не была готова. Отлично. После двенадцати тридцати ее вообще не будет.


Вокруг ямы располагалась галерея с железными перилами, из которой выходили коридоры. Без сомнения, в лаборатории. К дну ямы вела крутая железная лестница. Ник был соблазнен. Шар из пластика в самой вещи мог бы стать великолепной приманкой. Если бы они нашли его вовремя, они бы перестали искать, думая, что они в безопасности.


Так не пойдет. Он услышал голоса из ямы. Двое мужчин, оба в белых халатах, вышли из прохода где-то внизу и шли к огромному треноге.


У Ника был кусок пластика размером с теннисный мяч. Он скрылся в тени и задумался на микросекунду. Теперь его нервы начали гудеть. Пора выбираться - и убираться.


Он подкрался к железным перилам галереи. Мужчины стояли прямо под треногой, смотрели на торпедообразный снаряд, разговаривали и жестикулировали. Ник оглянулся через плечо. Коридор пуст, железная дверь все еще открыта. Такая удача не могла длиться долго. Что-то должно было скоро сломаться.


Он вонзил детонатор в пластик, повернул таймер, затем осторожно приклеил его к одной из опор рельса у пола. Может, они его найдут, а может, и нет. Никакого вреда, если они это сделают. Если нет - ну, пластика была установлена на то же время, что и атомная граната.


Один из мужчин под треногой поднял глаза и увидел Ника. Раздался крик, взволнованный лепет. Ник вышел на яркий свет и стоял, ужасно ухмыляясь им, его зубы сверкали, как у акулы на черном лице. Он поднял динамитную шашку, позволил им увидеть ее, затем швырнул в яму. Она не взорвется. Это не было подготовлено. Он не хотел, чтобы оно взорвалось. Это может просто отвлечь от вещи под столом.


Мужчины повернулись и убежали, крича и падая друг на друга. Они собирались нажать тревожные кнопки, и скоро. Ник побежал.


Когда он пробежал мимо железной двери, где-то внутри горы зазвонил сигнал тревоги. Ник отбросил сумку со взрывчаткой и убежал. Он отправился в путь, приставив небольшую металлическую коробку к уху, и побежал. Звуковые сигналы, сначала слабые, стали усиливаться. Он последовал за ними, скользя и скользя по снегу, и бежал так быстро, как никогда в своей жизни.


Позади него зажглись огни и завыла сирена. Ник побежал. Он забыл о преграде и врезался в нее, соскользнул, упал лицом вниз, встал и продолжил бежать. Теперь писк был сильным. Он был почти у цели.


Он замедлил шаг, тревожно ища справа от себя в поисках крошечной красной точки, которая должна была привести его к линии. Вот он, маленький маячок безопасности в ветреную ночь.


«Детка», - сказал Ник Картер по ветру. "Детка, я рада тебя видеть!"


Пять секунд нащупывания, и его пальцы коснулись линии. Он выбросил обрез, швырнул траншейный нож в сугроб. Он проверил линию. Она была хорошей и тугой, такой же, какой он ее оставил. Фань Су ждала там наверху. «Это должно успокоить ее нервы, - подумал он. Это был просто сладкий кусок пирога. Ничего подобного. Он вырвал красный свет и раздавил его ногами.


Он начал подниматься, взбираясь на руки, свесив ноги, поднимаясь по трапу, как Тарзан после Джейн.


Он был на полпути, когда услышал первый выстрел. Он узнал выстрел

из Mannlicher. Потом еще выстрел. Потом тишина.


## Глава 11


Киллмастер повис на веревке, чуть ниже края утеса, и прислушался. Ничего, кроме завывания ветра, который сейчас поднимается и бьет его взад и вперед по хрупкому нейлону. После последнего выстрела абсолютно ничего. Он перебрался через край, плюхнулся животом, перекатился на несколько шагов и подошел с «люгером» в руке. Еще ничего. Ветер принес ему снизу вой сирены; здесь были только рыдания ветра и темная пустота. Он крикнул: «Фань Су?» Ветер ответил.


Бесполезно. В этой нарастающей буре она его не услышит. Что, черт возьми, происходило? Она никогда бы не уволилась без уважительной причины.


Он решил рискнуть фонариком. Он щелкнул им, все еще лежащим на животе, на расстоянии вытянутой руки, и начертил полукруг с балкой на снегу.


Винтовка. Один из Mannlichers лежит в снегу. Он выключил свет, подполз к винтовке и поднял ее, пытаясь подавить первое прикосновение безумной паники. Проклятая винтовка погнулась! Ствол закрутился, изогнулся и образовал почти полный круг.


Ник не мог, не мог поверить в это. Но вот он, черный металл под его пальцами. Что, черт возьми, могло это сделать?


Он уронил сломанное оружие и отполз на несколько шагов. Он снова использовал свет, отбрасывая его на их след через плоскогорье. Как они пришли. Он увидел первое пятно крови, окрашивающее снег в ярко-красный цвет. Быстро засыпало новым снегом. По крайней мере, Фань Су ранила врага. Или она? Это ее кровь или его? Его? Ник боролся с безумными мыслями, которые росли в его голове. Этому должно было быть рациональное объяснение.


Он подполз к пятну крови, экономно используя фонарик. Кровавый след бежал от темной подагры, возвращаясь через плато к долине.


Старый генерал сказал: «Это место известно как Долина Йети».


Прекрати, сказал себе Киллмастер. Забудь это сейчас! Вы будете таким же сумасшедшим, как генерал.


Он встал, теперь беспечный, борясь с безумными, невыразимыми мыслями, которые начали бить его. Он сложил ладони и крикнул по ветру: «Фань Су - Фань Су…»


Ответил только ветер. Снег плюнул ему в лицо. И он увидел другую винтовку.


Ник проследил за лучом фонарика и взял винтовку. Он не был поврежден и лежала на большом расстоянии от пятна крови, как будто его бросили с огромной силой. Он проверил его, вставил патрон в патронник, убрал «Люгер». Он позволил фонарику бродить по местности. В него еще никто не стрелял. Он даже тогда не признавался себе в этом, но у него было тошнотворное чувство, что никто не собирается стрелять в него!


Он увидел след. Он наклонился над ней, кожа на его шее ползла, а позвоночник похолодел. Однажды он видел след гориллы, и это было что-то вроде этого, но не совсем. Снежный медведь? Единственный отпечаток был шириной в фут и чуть больше этой длины. Оно было под навесом валуна, иначе он бы его не нашел - ветер чистил снег, как мелкая кисть.


Используя фонарик наугад, он начал возвращаться назад по плоской равнине. То тут, то там была кровь, и то и дело появлялись эти следы, куда не доходил ветер. Ему потребовалась минута или около того, чтобы понять, куда эта штука движется - обратно к лестнице, ведущей вверх по стене долины.


Йети. Что нибудь! К настоящему времени он признал, что это не человек, по крайней мере, не совсем так. И что бы там ни было, у него была Фань Су.


Ник Картер побежал так быстро, как только мог, по пересеченной местности, луч вспышки время от времени отражал следы крови. У него было наготове ружье, а лицо его было мрачным и холодным - и он знал, что испуган как никогда раньше. За девушку и за себя. Что это было?


Он подошел к краю долины. Здесь он вставил крюк и короткую веревку, чтобы помочь девушке спуститься с обрыва. Он упал на живот и подполз к краю, направив мощный луч света на обрыв. Ничего, кроме метели. И запах! Этот гнилой запах доносится из долины. И немного крови на снегу возле крюка.


Киллмастер перебросил винтовку и перелетел через обрыв. Если бы эта штука, чем бы она ни была, напала на него сейчас, он был бы беспомощен. По мере того, как он чувствовал свой путь вниз по опасному отвесному фасаду, сплющенный, борясь, чтобы его не оторвало от поверхности, как муха со стены, он понял, что существо, должно быть, спустилось таким же образом. Неся девушку!


Снежная горилла? По Тибету ходили дикие истории о таких существах. Йети? Отвратительный Снежный человек?

Вы могли сойти с ума! Но что-то взяло девушку, свернуло стальной ствол ружья, как крендель, и спустилось по отвесной стене с грузом более ста фунтов так же легко, как в лифте. И всегда был запах - как тысячи фунтов свежего навоза!


Он подошел к выступу, где натянул веревку, чтобы Фань Су мог спускаться вниз. Это было быстрее. Он зацепился рукой и ногой за качающийся нейлон и соскользнул вниз, вытянув винтовку в одной руке и держа палец на спусковом крючке. Его ноги в меховых сапогах ударились о камень внизу, и он упал, освещая местность фонариком.


Она лежала, съежившись, на снегу в дюжине футов от края обрыва. Он подбежал к ней, освещая свет вокруг, но не увидел ничего, кроме уводящих следов. И кровь. По крайней мере, она ранила его.


Он встал на колени, зная, что он увидит, и осветил спокойное тело. Она была мертва. Ее стеганый костюм был разорван на ленточки - она, должно быть, выдержала адскую борьбу - и ее тонкие черты были сметены ударом диких когтей. Ее тонкое горло было разорвано на куски, и под рваной курткой он видел ужасные укусы на ее руках и плечах.


Ник не мог заставить себя долго смотреть на ее изуродованное лицо. Бог знал, что он насмотрелся кровавой смерти, но это было слишком даже для его стойкого сердца. Он накинул ей на лицо разорванное пальто и прижал к ветру камнями.


Он взял ружье и пошел к первому следу в полдюжине футов. Ветер здесь, в укрытии узкой долины, был не таким сильным, и он без труда мог проследовать по следу. В защищенной подветренной стороне выступающей плиты базальта он нашел первый совершенный, законченный след существа. Он опустился на колени, чтобы изучить его.


Все было наоборот. Лапа, ступня, коготь? у ней было два пальца спереди и три сзади. Он еще не очень хотел в это верить, но теперь его глаза видели это. По нему стекал ледяной пот, и в то же время он чувствовал себя таким холодным, как никогда раньше.


Он пошел по следам к входу в пещеру рядом с лестницей. Отверстие, ведущее в пещеру, было низким и узким; ему пришлось согнуться пополам, чтобы направить луч света в отверстие. Он увидел еще пятна крови и еще один размазанный отпечаток на сухом камне внутри пещеры. После этого никаких отпечатков, только кровь, ведущая через сводчатую пещеру к еще одной темной дыре на дальней стороне. Запах был почти невыносимым, вызывая тошноту у Ника, почти подавляя его желание войти сюда.


«Давай, - сказал он себе. Давай, трусливый сукин сын, давай! Возьми. Убей это. Что бы это ни было - убей!


Он вошел в пещеру на животе, экономно используя свет - батареи начали разряжаться - и пошел по кровавому следу.


Дыра на противоположной стороне пещеры вела в узкую каменную трубу, которая изгибалась и превращалась в туннель в примитивной шахте. Местами он едва мог поднять голову, а его большие плечи, увеличенные в размерах из-за набивки, которую он носил, едва проскользнули. Но пятна крови вели его. Это было где-то здесь.


Теперь запах немного изменился. Зловоние все еще было ужасным - его уже вырвало, не прекращая ползать, - но теперь запах был более свежим. Ближе и сильнее. И почему-то бесконечно больше зла.


Киллмастер впервые начал понимать, с чем он столкнулся, когда труба привела его в другую пещеру. Кровавый след пересек пол этой пещеры и исчез в другой дыре, в другом проходе на дальней стороне. Проклятые пещеры были связаны!


Он лежал тяжело дыша и в поту, время от времени трясясь от страха и ярости, и смотрел на снег, который ветер уносит мимо входа. Они бы полетели в такую погоду? Может ли B52 успешно сбросить вертолет в такую бурю?


В этот момент Нику было наплевать. Он пересек пещеру, плюхнулся на живот, проверил винтовку и втиснулся в трубку. Когда-нибудь это пришлось прекратить. Бороться. Или, возможно, умереть. Может быть, он даже сейчас истекал кровью.


Это превратилось в кошмар. Сон с привидениями гулей, в котором он гнался за кровью и запахом через бесконечные каменистые трубы и коридоры, но так и не догнал. Однажды он увидел перед собой красный отблеск в темноте. Глаза уставились в чернила. Свет почти исчез, и он не мог видеть то, что принадлежало глазам - только неуклюжее существо в тени. Он выстрелил и знал, что промахнулся, даже когда эхо ударило в его уши. Существо двинулось дальше, вне его поля зрения. Остался только запах, этот ужасный, вызывающий рвоту запах. Ник Картер пополз дальше, фонарик лишь слабо мерцал желтым.


Он начал понимать, что существо могло думать, по крайней мере, до некоторой степени. Оно было ранено, и источник боли был связан с ружьем в руке Ника; так же

Или об этом предупредили вспышка и звук винтовки. Он больше никогда его не видел, и запах начал постепенно ослабевать.


Когда он наконец добрался до другой открытой пещеры, он был ошеломлен, увидев валяющееся там снаряжение. Это была их пещера, та, в которой они прятались весь день. Сзади вела каменная яма, прикрытая камнями, поэтому он не заметил ее раньше. В любом случае он не исследовал пещеру.


Ник Картер взглянул на часы. Было без четверти двенадцать!.


Он остановился в пещере ровно настолько, чтобы заменить батарейки в фонарике; затем он направился к ракетам посреди долины. Ему пришлось сгибаться и пробиваться против ветра, но снега стало меньше. Он зажег сигнальные ракеты, видел, как они всплескивают алыми факелами в ночи, обрисовывая площадку для вертолета. Если они вообще пришли. Ему было все равно - если они не придут, не смогут спуститься, он знал, что собирается делать. Охотиться на тварь снова - охотиться, пока один из них не умрет.


Он вернулся туда, где лежал Фань Су. Снег наполовину покрыл ее тело. Он не смотрел в лицо, просто поднял ее и понес обратно к кроваво-красным вспышкам. Затем он подождал, глядя на кружащийся шторм.


Большой вертолет с двумя крыльями, раскачиваемый ветром, вылетел из облаков в 12:13 на носу. Опоздал на тринадцать минут.


Ник подбежал к вертолету, когда дверь осторожно открылась. Они не светили.


Кто-то сказал: "Желтая Венера?"


"Да." Он протянул тело девушки. «Накройте ее одеялом».


Киллмастер остался в хвосте большого вертолета с девушкой. Сержант вернулся к лейтенанту, который пилотировал вертолет.


«Он говорит, чтобы быстрее уходили, - сказал сержант своему начальнику. «Он говорит, что весь ад вырвется сюда через несколько минут».


Лейтенант кивнул. Через мгновение сержант сказал: «Я смог хорошенько взглянуть на лицо этого парня сзади. Он выглядит так, как будто он уже прошел через ад. Я никогда не видел ничего подобного. Не знаю - может быть, с ним все плохо! Должно быть плохо. Он не позволял мне видеть лицо. В эти дни они дают нам милые работы! "


Лейтенант только снова кивнул. Он был мрачен. Полет до Сиккима обещал быть долгим и трудным, и они только что собирались сделать это на своем топливе. Он сосредоточился на своих заботах.


Внезапно большой вертолет накренился, качнулся и наклонился, упал и начал кувыркаться на бок. Пилот исправил это. Сержант смотрел на растущую красно-желтую вспышку пламени внизу и далеко позади них. Еще больше взрывов сотрясло вертолет, как терьер трясет крысу.


"Иисус!" сказал сержант. «Парень не шутил».


Ник Картер наблюдал, как взрыв прорвался из под земли и замерцал на горизонте. Вертолет упал, как лифт. Он потянулся, чтобы погладить закрытое лицо.


«Прости, дорогая. По крайней мере, мы устроили тебе чертовски погребальный костер».


* * *


Примечания


1


См. Ник Картер - Пламя дракона. =====================================


=====================================


=====================================


8. Храм страха.


Ник Картер

Храм Страха


Посвящается людям секретных служб Соединенных Штатов Америки


## Глава 1


Это был первый раз, когда Ник Картер устал от секса.

Он не думал, что это возможно. Особенно в полдень в апреле, когда сок движется по деревьям и людям, и звук кукушки, по крайней мере, образно говоря, заглушает агонию Вашингтонского движения.

И все же эта безвкусная дама за кафедрой делала секс утомительным. Ник чуть глубже устроился своим худым телом в неудобном стуле для учебы, уставился на носки своих английских туфель ручной работы и постарался не слушать. Это было непросто. У доктора Мюриал Милхолланд был легкий, но проницательный голос. Ник никогда, насколько он помнил, не занимался любовью с девушкой по имени Мюриал. Пишется с "а". Он украдкой взглянул на мимеографический план на подлокотнике своего стула. Ага. Пишется с "а". Как сигару? А дама, говорящая, была сексуальна, как сигара ...

«Русские, конечно, какое-то время открывали секс-школы совместно со своими шпионскими учреждениями. Китайцы, насколько нам известно, еще не подражали им, возможно потому, что они считают русских, а также нас самих в Запад, декадентский народ. Как бы то ни было, однако, русские действительно используют секс, как гетеросексуальный, так и гомосексуальный, как самое важное оружие в своих шпионских операциях. Это просто оружие, и оно очень хорошо зарекомендовало себя. Они изобрели и внедрили новые техники, благодаря которым Мали Хан выглядит подростком-любителем.

"Двумя наиболее важными фактическими источниками информации, полученной с помощью секса, являются, если говорить о времени, информация, полученная путем оговорок во время возбуждающей прелюдии и в убаюкивающих, апатичных и очень неожиданных моментах сразу после оргазма. Взяв основные фигуры Кинси и соединив их с данными Сайкса в его важной работе «Отношение прелюдии к успешному соитию, ведущему к двойному оргазму», мы обнаружим, что средняя прелюдия составляет чуть менее пятнадцати минут, а среднее время до активного коитуса составляет около три минуты, а среднее время или продолжительность последствий сексуальной эйфории чуть больше пяти минут. Теперь давайте соберем баланс и обнаружим, что в среднем сексуальном контакте между людьми, в котором хотя бы один из участников является агентом, ищущим информацию у партнера - есть период примерно девятнадцать минут и пять секунд, в течение которого участник, которого мы будем называть «ищущим», наиболее врасплох, и в течение в котором преимущество и возможность - все на стороне «ищущего». "

Глаза Ника Картера давно закрылись. Он слышал царапание мелом на доске, постукивание указателя, но не смотрел. Он не посмел. Он не думал, что сможет больше вынести разочарование. Он всегда думал, что секс - это весело! В любом случае, проклятый Ястреб. Старик, должно быть, наконец теряет хватку, как бы маловероятно это ни казалось. Ник держал глаза плотно закрытыми и нахмурился, заглушая гул «учения» и шорох, кашель, царапание и откашливание горла своих товарищей по страданиям, посещающих этот так называемый семинар по сексу как оружию. Их было много - сотрудники ЦРУ, ФБР, CIC, T-men, Army, Navy и Air. Также было, и это стало источником глубокого изумления для AXEman, высокопоставленного чиновника почтового отделения! Ник немного знал этого человека, точно знал, что он делал в ЗП, и его недоумение только усилилось. Неужели враг придумал уловку, чтобы использовать почту в сексуальных целях? Простая похоть? В последнем случае офицер полиции был бы очень разочарован. Ник задремал, все глубже погружаясь в собственные мысли ...

Дэвид Хоук, его босс в AX, подбросил ему эту идею тем утром в грязном маленьком офисе в Дюпон-Серкл. Ник, только что вернувшийся после недельного отдыха на своей ферме в Индиане, лениво валялся в единственном жестком кресле в комнате, роняя пепел на линолеум Хоука и прислушиваясь к стуку пишущей машинки Делии Стоукс из приемной. Ник Картер чувствовал себя очень хорошо. Он провел большую часть недели, рубя, распиливая и цепляя дрова на ферме, немного выпивая и немного повесив роман со старой подругой из Индианы. Теперь он был одет в легкий твидовый костюм, щеголял сдержанно дерзким галстуком «Сулка» и чувствовал свой овес. Он был готов к действию.

Ястреб сказал: «Я отправляю тебя в секс-школу, мальчик».

Ник бросил сигарету и уставился на своего босса. "К чему вы меня отправляете?"

Ястреб закрутил сухую незажженную сигару в тонкогубом рту и повторил: «Я отправляю тебя в секс-школу. Они называют это семинаром по сексуальному« что-ты-ма-называешь-это », что-то в этом роде, но мы назову это школой. Будьте там в два часа дня. Я не знаю номер комнаты, но она где-то в подвале старого здания Казначейства. Я уверен, что вы найдете это нормально. Если нет , спросите охранника. О, да, лекцию читает доктор Мюриал Милхолланд. Мне говорят, что она очень хороша.

Ник посмотрел на свою упавшую сигарету, все еще тлеющую на линолеуме. Он был слишком ошеломлен, чтобы дотянуться до ноги и раздавить ее. Наконец, слабо, все, что он мог вызвать, было… «Вы что, шутите, сэр?»

Его начальник посмотрел на него взглядом василиска и хрустел вставными зубами вокруг сигары. «Шучу? Ни в коей мере, сынок, я вообще-то чувствую, что поступил неправильно, не послав тебя раньше. Ты не хуже меня знаешь, что суть этого дела в том, чтобы не отставать от другого парня. в AX это должно быть больше, чем это. Мы должны опережать другого парня - или мы мертвы. Русские в последнее время делают очень интересные вещи с сексом ».

«Готов поспорить, - пробормотал Ник. Старик не шутил. Ник знал о настроении Хоука, и это было серьезно. Где-то в нем есть только суп со злобной иглой: Хоук мог сыграть это довольно невозмутимо, когда захотел.

Ник попробовал другой прием. «У меня еще впереди неделя отпуска».

Хоук выглядел невинным. «Конечно. Я это знаю. Итак? Пара часов в день никоим образом не помешает вашему отпуску. Будьте там. И обратите внимание. Вы можете чему-то научиться».

Ник открыл рот. Прежде чем он смог заговорить, Хок сказал: «Это приказ, Ник».

Ник закрыл рот, потом сказал: «Да, сэр!»

Хоук откинулся в своем скрипучем вращающемся кресле. Он уставился в потолок и прикусил сигару. Ник пристально посмотрел на него. Старый хитрый ублюдок что-то затеял! Но что? Хоук никогда ничего тебе не говорил, пока не был готов.

Ястреб почесал свою тощую, с заштрихованной крестовиной шею старого фермера, затем взглянул на своего мальчика номер один. На этот раз в его щебневых тонах был намек на доброту, а в морозных глазах блеснул блеск.

«Мы все из нас». - сентенциозно сказал он: «Придется не отставать от лаймов, мой мальчик. Если мы этого не сделаем, мы останемся позади, и в нашей работе здесь, в AX, это обычно фатально. Вы знаете это. Я знаю это. Все наши враги знаю это. Я люблю тебя, как отца, Ник, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я хочу, чтобы ты оставался внимательным, не отставал от новейших методов, не позволял паутине собираться и ... "

Ник встал. Он поднял руку. «Пожалуйста, сэр. Вы бы не хотели, чтобы меня вырвало на этот красивый линолеум. Я пойду сейчас. С вашего разрешения?»

Хоук кивнул. «С моего благословения, сынок. Только не забудьте прийти на тот семинар сегодня днем. Это все еще приказ».

Ник зашатался к двери. «Да, сэр. Приказ, сэр. Идите в секс-школу, сэр. Снова в детский сад».

"Ник!"

Он остановился у двери и оглянулся. Улыбка Хоука неуловимо изменилась - с доброй на загадочную. "Да, старая масса?"

«Эта школа, семинар, рассчитана на восемь часов. Четыре дня. Два часа каждый день. В то же время. Сегодня понедельник, верно?»

«Это было, когда я вошел. Сейчас я не совсем уверен. С тех пор, как я вошел в эту дверь, многое произошло».

«Сегодня понедельник. Я хочу, чтобы вы пришли сюда в пятницу утром, ровно в девять, готовые к работе. Нам предстоит очень интересное дело. Это может быть крутой парень, настоящий убийца».

Ник Картер впился взглядом в своего босса. «Я рада это слышать. После посещения дневной сексуальной школы это должно быть приятно. До свидания, сэр».

«До свидания, Николас», - ласково сказал Хоук.

Когда Ник проходил через приемную, Делия Стоукс оторвалась от своего стола. «До свидания, Ник. Приятно провести время в школе».

Он махнул ей рукой. «Я… я сделаю! И я тоже кладу ваучер на деньги за молоко».

Закрыв за собой дверь, он услышал, как она взорвалась приглушенным смехом.

Дэвид Хоук в тихом и темном маленьком офисе рисовал в одноразовом блокноте и взглянул на старые часы Western Union. Было почти одиннадцать. Limeys должны были сдаться в половине первого. Хоук кинул пережеванную сигару в корзину для мусора и снял целлофан с новой. Он подумал о сцене, которую только что разыграл с Ником. Это было легкое развлечение - ему нравилось время от времени подшучивать над своим шафером - и это также гарантировало, что Картер будет рядом, когда понадобится. У Ника, особенно когда он был в отпуске, был способ раствориться в воздухе, если только ему не был дан особый приказ не делать этого. Теперь он получил приказ. Он будет там в пятницу утром, готовый к работе. И дело было действительно мрачным ...

* * *

"Мистер Картер!"

Кто-то звонил ему? Ник пошевелился. И где, черт возьми, он был?

«Мистер Картер! Проснитесь, пожалуйста!»

Ник резко проснулся, сдерживая непроизвольное желание дотянуться до люгера или стилета. Он увидел грязный пол, свои туфли, пару тонких щиколоток под юбкой-миди. Кто-то касался его, тряс его за плечо. Он, черт возьми, заснул!

Она стояла очень близко к нему и источала мыло, воду и здоровую женскую плоть. Она, вероятно, носила плотное льняное белье и сама гладила его. И все же эти лодыжки! Даже в подвал нейлон по выгодной цене.

Ник встал и одарил ее своей самой лучшей улыбкой, рассчитанной на очарование, той, которая очаровала тысячи желающих женщин по всему миру.

«Мне очень жаль, - сказал он. Он имел в виду это. Он был грубым и легкомысленным и был совсем не джентльменом. А теперь, чтобы усугубить ущерб ему приходилось изо всех сил сдерживать зевок.

Ему удалось сдержать это, но он не обманул доктора Мюриал Милхолланд. Она отступила назад и посмотрела на него сквозь толстые очки в роговой оправе.

"Неужели моя лекция была такой скучной, мистер Картер?"

Он огляделся, и его настоящее смущение росло. А Ника Картера было трудно смутить. Он выставил себя дураком и, случайно, ее. Бедная, безобидная старая дева, которая, вероятно, должна была зарабатывать себе на жизнь и единственная вина которой заключалась в ее способности сделать жизненно важный предмет скучным, как вода из канавы.

Они были одни. Комната была пустынна. Боже мой! Он храпел в классе? Так или иначе, он должен был исправить это. Докажи ей, что он не совсем хам.

«Мне очень жаль», - сказал он ей снова. «Мне искренне жаль, доктор Милхолланд. Я не знаю, что, черт возьми, случилось. Но это была не ваша лекция. Я нашел это самым интересным и…»

"Так много, как вы слышали?" Она смотрела на него с предположениями через тяжелые очки. Она постучала сложенным листом - списком класса, в котором она, должно быть, отметила его имя - против зубов, которые были на удивление белыми и ровными. Ее рот был немного широким, но хорошо сформированным, и на губах она не красила.

Ник снова попытался ухмыльнуться. Он чувствовал себя конской задницей, чтобы кончить все лошадиные задницы. Он кивнул. «Насколько я слышал, - робко признал он. "Я не могу этого понять, доктор Милхолланд. Я действительно не могу. У меня действительно была поздняя ночь, и сейчас весна, и я впервые за долгое время вернулась в школу, но все это не так. извините. Это было в высшей степени грубым и грубым с моей стороны. Я могу только попросить вас снисходительно, доктор ". Тогда он перестал улыбаться и улыбнулся, ему действительно хотелось улыбнуться, и сказал: «Я не всегда такой дурак, и я бы хотел, чтобы ты позволил мне доказать тебе это».

Чистое вдохновение, импульс, который возник в его голове из ниоткуда.

Ее белый лоб нахмурился. Ее кожа была чистой и молочно-белой, а волосы черные, как смола, зачесаны в шиньон, туго зачесаны назад и собраны в пучок на затылке на тонкой шее.

"Докажите мне это, мистер Картер? Как?"

«Выйдя со мной выпить. Прямо сейчас? А потом поужинать? А потом, ну, что-нибудь, что ты хочешь сделать».

Она не колебалась, пока он думал, что она может. С легким намеком на улыбку она согласилась, снова обнажив прекрасные зубы, но добавила: «Я не совсем понимаю, как выпивка и ужин с вами докажут, что мои лекции не скучны».

Ник рассмеялся. «Не в этом дело, доктор. Я пытаюсь доказать, что я не наркоман».

Она впервые засмеялась. Небольшое усилие, но смех.

Ник Картер взял ее за руку. «Пойдемте, доктор Милхолланд? Я знаю небольшое место под открытым небом возле торгового центра, где мартини не из этого мира».

Ко второму мартини они установили своего рода взаимопонимание, и оба чувствовали себя более комфортно. Ник думал, что на это подействуют мартини. Чаще всего так и было. Странный факт был. он искренне интересовался этим безвкусным доктором Мюриал Милхолланд. Однажды она сняла очки, чтобы почистить их, и ее глаза были широко расставленными серыми крапинками с зелеными и янтарными пятнами. Ее нос был обычным, с маленькими веснушками, но скулы были достаточно высокими, чтобы сгладить плоскость лица и придать лицу треугольный оттенок. Он подумал, что это простое лицо, но определенно интересное. Ник Картер был экспертом, знатоком красивых женщин, и эта, с небольшим уходом и некоторыми модными советами, могла бы быть…

«Нет. Ник. Нет. Совсем не то, о чем ты думаешь».

Он смотрел на нее с недоумением. "О чем я думал, Мюриал?" После первого мартини появились первые имена.

Серые глаза, плывущие за толстыми линзами, изучали его поверх обода бокала для мартини.

«Что я на самом деле не такой безвкусный, как кажется. Как я выгляжу. Но я такой. Уверяю вас, что я такой. Во всем так же. Я настоящая Обычная Джейн, Ник, так что просто прими это решение. . "

Он покачал головой. «Я до сих пор в это не верю. Готов поспорить, что все это маскировка. Вы, вероятно, делаете это, чтобы мужчины не нападали на вас».

Она возилась с оливками в мартини. Он задавался вопросом, привыкла ли она к выпивке, может, алкоголь до нее не доходит. Она выглядела достаточно трезвой.

«Знаешь, - сказала она, - это довольно банально, Ник. Как в фильмах, и в пьесах, и в телешоу, где неуклюжая дева всегда снимает очки и превращается в золотую девушку. Метаморфозы. Гусеница в позолоченную бабочку. Нет, Ник. Мне очень жаль. Сильнее, чем ты думаешь. Я думаю, мне бы это понравилось. Но это не так. Я просто неуклюжий доктор философии, специализирующийся на сексологии. Я работаю на Правительство и я читаю скучные лекции. Может быть, важные лекции, но скучные. Верно, Ник? "

Тогда он понял, что джин начинает доходить до нее. Он не был уверен, что ему это нравится, потому что он искренне наслаждался собой. У Ника Картера, главного убийцы AX, прекрасных дам было пруд пруди. Вчера была одна; наверное, завтра будет еще одна. Эта девушка, женщина, эта Мюриал была другой. Небольшая дрожь, небольшой шок узнавания двигался в его мозгу. Он начал стареть?

"Не так ли, Ник?"

"Разве ты не что, Мюриал?"

«Читаю скучные лекции».

Ник Картер закурил одну из своих сигарет с золотым наконечником - Мюриал не курила - и огляделась. Маленькое кафе на тротуаре было переполнено. Поздний апрельский день, мягкий, импрессионистский, как у Моне, переходил в прозрачные сумерки. Вишневые деревья вдоль торгового центра сияли яркими красками.

Ник указал сигаретой на вишневые деревья. «Ты меня поймала, дорогая. Вишневые деревья и Вашингтон - как я могу солгать? Черт, да, твои лекции скучны! Но это не так. Ни в коей мере. И помните - я не могу в этих обстоятельствах лгать."

Мюриал сняла толстые очки и положила их на крошечный столик. Она положила свою маленькую руку на его большую и улыбнулась. «Возможно, это не покажется вам большим комплиментом, - сказала она, - но для меня это чертовски большой комплимент. Чертовски большой комплимент. Черт? Я это сказала?»

"Ты это сделала."

Мюриал хихикнула. «Я не присягала годами. Или развлекался годами, как сегодня днем. Вы хороший человек, мистер Ник Картер. Очень хороший человек».

«И ты немного загружена», - сказал Ник. «Тебе лучше отказаться от выпивки, если мы собираемся заняться городом сегодня вечером. Я не хочу, чтобы тебе приходилось таскать тебя по ночным клубам и обратно».

Мюриал протирала очки салфеткой. «Знаете, мне действительно нужны эти проклятые штуки. Я не вижу и на ярд без них». Она надела очки. "Могу я еще выпить, Ник?"

Он встал и положил деньги на стол. «Нет. Не сейчас. Давай отвезем тебя домой и переоденемся в вечернее платье, которым ты хвасталась».

«Я не хвасталась. У меня есть одно. Только одно. И я не носила его девять месяцев. Мне оно не было нужно. До сегодняшнего вечера».

Она жила в квартире сразу за границей Мэриленда. В такси она положила голову ему на плечо и была не очень разговорчива. Казалось, она глубоко задумалась. Ник не пытался ее поцеловать, и она, похоже, этого не ожидала.

Ее квартира была маленькой, но богато обставленной со вкусом и в дорогом районе. Он счел, что в деньгах у нее не было недостатка.

Через мгновение она оставила его в гостиной и исчезла. Он только что закурил, хмурясь и задумываясь - ненавидя себя из-за них, - но было еще три сессии этого чертовски глупого семинара, и ему было приказано присутствовать, и это могло быть просто напряженным и неловким. Во что, черт возьми, он влез?

Он поднял глаза. Она стояла в дверях, голая. И он был прав. Под скромной одеждой все это время скрывалось это великолепное белое тело с тонкой талией и мягкими изгибами с высокой грудью.

Она улыбнулась ему. Он заметил, что она накрасилась губной помадой. И не только во рту; она накрасила и свои маленькие соски.

«Я решила», - сказала она. «К черту вечернее платье! Мне оно тоже сегодня не понадобится. Я никогда не любила ночные клубы».

Ник, не сводя с нее глаз, погасил сигарету и снял куртку.

Она подошла к нему, волнуясь, не столько шагая, сколько скользя по снятой одежде. Она остановилась примерно в шести футах от него.

"Тебе я так нравлюсь, Ник?"

Он не мог понять, почему у него так пересохло в горле. Не то чтобы он был подростком, у которого была первая женщина. Это был Ник Картер! Лучший работник AX. Профессиональный агент, лицензированный убийца врагов своей страны, ветеран тысячи будуарных схваток.

Она положила руки на тонкие бедра и изящно сделала перед ним пируэт. Свет от единственной лампы мерцал по внутренней стороне ее бедер. Плоть была из полупрозрачного мрамора.

"Ты действительно так нравишься, Ник?"

«Я так люблю тебя». Он начал снимать одежду.

«Ты уверен? Некоторым мужчинам не нравятся обнаженные женщины. Я могу надеть чулки, если хочешь. Черные чулки? Пояс с подвязками? Лифчик?»

Он пнул последнюю туфлю через гостиную. Он никогда в жизни не был более подготовлен, и ему ничего не нужно было, кроме как слить свою плоть с плотью этой безвкусной маленькой учительницы секса, которая в конце концов внезапно превратилась в золотую девочку.

Он потянулся к ней. Она с нетерпением вошла в его объятия, ее рот искал его, ее язык рассекал его собственный. Ее тело было холодным и пылающим, и оно дрожало по всей его длине.

Через мгновение она отстранилась достаточно, чтобы прошептать. «Готова поспорить, мистер Картер, что вы не заснете во время этой лекции!»

Он попытался поднять ее, отнести в спальню.

«Нет, - сказала доктор Мюриал Милхолланд. «Не в спальне. Прямо здесь, на полу».


## Глава 2


Ровно в одиннадцать тридцать Делия Стоукс проводила двух англичан в кабинет Хока. Хоук ожидал, что Сесил Обри придет вовремя. Они были старыми знакомыми, и он знал, что крупный британец ни на что не опаздывает. Обри был широкоплечим мужчиной лет шестидесяти, и только сейчас на нем начинали проявляться следы небольшого живота. Он по-прежнему будет сильным человеком в бою.

Сесил Обри был руководителем британской МИ-6, этой знаменитой контрразведывательной организации, к которой Хоук имел большое профессиональное уважение.

Тот факт, что он лично пришел в темные покои AX как бы прося милостыню, убедил Хоука - если бы он еще не подозревал - в том, что этот вопрос имеет первостепенное значение. По крайней мере, для британцев Хоук был готов немного хитро поторговать лошадьми.

Если Обри и чувствовал какое-то удивление по поводу тесноты покоев Хока, он это хорошо скрывал. Хоук знал, что он не живет в великолепии Уайтхолла или Лэнгли, и ему было все равно. Его бюджет был ограничен, и он предпочитал вкладывать каждый рабочий доллар в реальные операции и позволять фасаду разрушиться, если это необходимо. Дело в том, что в данный момент у AX были не только финансовые проблемы. Произошла волна неудач, как это иногда случалось, и Хоук потерял трех главных агентов за месяц. Мертвыми. Перерезанное горло в Стамбуле; нож в спину в Париже; один найден в гавани Гонконга, настолько раздутый и съеденный рыбами, что причину смерти установить было трудно. На данный момент у Хоука осталось всего два Киллмастера. Номер Пять, молодой человек, которым он не хотел рисковать в тяжелой миссии, и Ник Картер. Лучшие Мужчины. В этой предстоящей миссии ему нужно было использовать Ника. Это была одна из причин, по которой он отправил его в эту сумасшедшую школу, чтобы держать его поблизости.

Удобства были кратковременными. Сесил Обри представил своего компаньона как Генри Теренс. Теренс, как выяснилось, был сотрудником МИ-5, который работал в тесном контакте с Обри и МИ-6. Это был худощавый мужчина с суровым шотландским лицом и тиком в левом глазу. Он выкурил ароматную трубку, от которой Хоук действительно закурил сигару в целях самозащиты.

Хоук рассказывал Обри о его предстоящем рыцарстве. Одна из вещей, которые удивили Ника Картера в его боссе, заключалась в том, что старик прочитал список наград.

Обри неловко рассмеялся и отмахнулся. «Неприятная неприятность, знаете ли. Скорее помещает одного вместе с Битлз. Но вряд ли можно отказаться. В любом случае, Дэвид, я летал через Атлантику не для того, чтобы говорить о каком-то кровавом рыцарстве».

Хоук выпустил голубой дым в потолок. Он действительно не любил курить сигары.

«Я не думаю, что ты это сделал, Сесил. Ты чего-то хочешь от меня. От AX. Ты всегда хочешь. Это означает, что у тебя проблемы. Расскажи мне об этом, и мы посмотрим, что можно сделать».

Делия Стоукс принесла Теренсу еще один стул. Он сел в углу, примостился, как ворона, на скале, и ничего не сказал.

«Это Ричард Филстон, - сказал Сесил Обри. «У нас есть веские основания полагать, что он наконец-то уезжает из России. Мы хотим его, Дэвид. Как мы хотим его! И это может быть нашим единственным шансом».

Даже Хоук был потрясен. Он знал, что когда появился Обри, шляпа в руке, это было что-то большое - но такое большое! Ричард Филстон! Вторая его мысль заключалась в том, что англичане готовы отдать довольно много за помощь в получении Филстона. Тем не менее, его лицо оставалось безмятежным. Ни одна морщина не выдавала его волнения.

«Это, должно быть, неправда», - сказал он. «Может быть, по какой-то причине этот предатель. Филстон никогда не выйдет из России. Этот человек не идиот, Сесил. Мы оба это знаем. Мы должны это делать. Он обманывал всех нас тридцать лет».

Из-за угла Теренс проворчал проклятие шотландца глубоко в горле. Хок мог посочувствовать. Ричард Филстон заставил янки выглядеть довольно глупо - какое-то время он фактически служил начальником британской разведки в Вашингтоне, успешно вытаскивая сведения из ФБР и ЦРУ, - но он заставил своих собственных людей, англичан, выглядеть как абсолютные дебилы. Однажды его даже заподозрили, судили, оправдали, и он немедленно вернулся к шпионажу в пользу русских.

Да. Хоук понимал, насколько сильно британцы хотели Ричарда Филстона.

Обри покачал головой. «Нет, Дэвид. Я не думаю, что это неправда или подстава. Потому что у нас есть еще кое-что, что можно сделать - между Кремлем и Пекином ведется какая-то сделка. Что-то очень, очень большое! В этом мы уверены. На данный момент у нас в Кремле очень хороший человек, он во всех отношениях лучше, чем когда-либо был Пеньковский. Он никогда не ошибался и теперь говорит нам, что Кремль и Пекин готовят что то важное. это могло бы, черт возьми, сорвать крышку. Но для этого им, русским, придется использовать своего агента. Кого еще, кроме Филстона? "

Дэвид Хок снял целлофан с новой сигары. Он пристально наблюдал за Обри, его собственное иссохшее лицо было бесстрастным, как чучело.

Он сказал: «Но ваш большой человек в Кремле не знает, что планируют китайцы и русские? И все?»

Обри выглядел немного несчастным. «Да. Вот и все. Но мы знаем где. Япония».

Хоук улыбнулся. «У вас хорошие связи в Японии. Я знаю это. Почему они не могут с этим справиться?»

Сесил Обри встал со стула и начал ходить по узкой комнате. В данный момент он до абсурда напомнил Хоуку характерного актера, сыгравшего Ватсона в «Холмсе» Бэзила Рэтбоуна. Ястреб никогда не мог вспомнить имя этого человека. И все же он не недооценивал Сесила Обри. Никогда. Мужчина был хорош. Может быть, даже не хуже самого Хоука.

Обри остановился и возвышался над столом Хоука. «По хорошей причине, - взорвался он, - что Филстон есть Филстон! Он изучал

мой отдел в течение многих лет, мужик! Он знает каждый код или знал. Неважно. Это не вопрос кодексов или подобной чепухи. Но он знает наши уловки, наши методы организации, наше MO - черт возьми, он знает о нас все. Он даже знает многих наших мужчин, по крайней мере, старожилов. И, осмелюсь предположить, он постоянно обновляет досье - Кремль, должно быть, заставляет его зарабатывать на жизнь - и поэтому он тоже знает многих наших новых людей. Нет, Дэвид. Мы не можем этого сделать. Ему нужен посторонний, другой человек. Вы нам поможете? "

Хоук долго изучал своего старого друга. В конце концов он сказал: «Вы знаете об AX, Сесил. Официально вы не должны знать, но знаете. И вы приходите ко мне. К AX. Вы хотите, чтобы Филстон убили?»

Теренс нарушил молчание достаточно долго, чтобы зарычать. «Да, дружище. Именно этого мы и хотим».

Обри не обратил внимания на своего подчиненного. Он снова сел и закурил сигарету пальцами, которые, как с некоторым удивлением заметил Хоук, слегка дрожали. Он был озадачен. Потребовалось многое, чтобы вывести Обри из себя. Именно тогда Хоук впервые отчетливо услышал щелканье шестеренок внутри колес - к которому он прислушивался.

Обри направил сигарету, как дымящуюся палочку. «Для наших ушей, Дэвид. В этой комнате и только для наших шести ушей - да, я хочу убить Ричарда Филстона».

Что-то шевельнулось в глубине мозга Хоука. Что-то, что цеплялось за тень и не вылетало на свет. Давным-давно шепотом? Слух? История в прессе? Шутка о мужской комнате? Что за черт? Он не мог вызвать его. Поэтому он отодвинул его обратно, чтобы оставить его в подсознании. Он появится, когда будет готов.

Между тем он выразил словами то, что было так очевидно. «Вы хотите, чтобы он умер, Сесил. Но ваше правительство, Силы, они этого не делают? Они хотят, чтобы он был живым. Они хотят, чтобы его поймали и отправили обратно в Англию, чтобы он предстал перед судом и был повешен надлежащим образом. Разве это не так. , Сесил? "

Обри прямо встретил взгляд Хоука. «Да, Дэвид. Вот и все. Премьер-министр - дело зашло так высоко - соглашается с тем, что Филстон должен быть взят, если возможно, и доставлен в Англию для предания суду. Решение об этом было принято довольно давно. Я был назначен руководителем. До сих пор, С Филстоном в безопасности в России нечего было контролировать. Но теперь, клянусь Богом, он выходит, или мы думаем, что он есть, и я хочу достать его. Боже, Дэвид, как я это хочу! "

"Мертвым?"

«Да. Убитым. Премьер-министр, парламент, даже некоторые из моих начальников, не такие профессионалы, как мы, Дэвид. Они думают, что просто поймать такого скользкого человека, как Филстон, и вернуть его в Англию. Будет слишком много осложнений, слишком много шансов на промах, слишком много возможностей для того, чтобы он снова сбежал. Он не одинок, знаете ли. Русские не просто будут стоять в стороне и позволят нам арестовать его и вернуть его в Англию. Они убьют его первыми! Он слишком много о них знает, он попытается заключить сделку, и они это знают. Нет, Дэвид. Это должно быть прямое убийство, и ты единственный, к кому я могу обратиться ".

Хоук сказал это больше для того, чтобы очистить воздух, чтобы это было сказано, чем потому, что ему было не все равно. Он запустил AX. И почему бы этой неуловимой мысли, этой тени, прячущейся в его мозгу, не выйти на свет? Неужели это было настолько скандально, что пришлось похоронить себя?

Он сказал: «Если я согласен с этим, Сесил, это определенно должно остаться между нами троими. Один намек на то, что я использую AX, чтобы сделать чужую грязную работу, и Конгресс будет требовать мою голову на блюде. и даже получить ее, если они смогут это доказать. "

"Ты сделаешь это, Дэвид?"

Хоук уставился на своего старого друга. «Я правда еще не знаю. Что это будет для меня? Для AX? Наши гонорары за подобные вещи очень высоки, Сесил. Будет очень высокая оплата за услугу - очень большая. Вы это понимаете? "

Обри снова выглядел несчастным. Несчастным, но решительный. «Я понимаю это. Я ожидал этого, Дэвид. Я не любитель, друг. Я рассчитываю заплатить».

Хоук достал новую сигару из коробки на столе. Он пока не смотрел на Обри. Он поймал себя на том, что искренне надеется, что отладочная бригада - они каждые два дня тщательно осматривали штаб-квартиру AX - выполнила свою работу хорошо, потому что, если Обри выполнит свои условия, Хоук решил взять на себя эту работу. Делать за них грязную работу МИ-6. Это будет миссия на убийство, и ее, вероятно, не так сложно выполнить, как представлял Обри. Не для Ника Картера. Но Обри придется заплатить свою цену.

«Сесил, - мягко сказал Хоук, - я думаю, что, возможно, мы сможем заключить сделку. Но мне нужно имя того человека, который у вас есть в Кремле. Обещаю, что не буду пытаться с ним связаться, но Мне нужно знать его имя. И я хочу равную, полную долю всего, что он посылает. Другими словами, Сесил, ваш человек в Кремле также будет моим человеком в Кремле! Вы согласны с этим? "

В своем углу Теренс издал сдавленный звук. Казалось, он проглотил трубку.

В маленьком офисе было тихо. Часы Western Union тикали со звоном тигра. Хоук ждал. Он знал, что переживает Сесил Обри.

Высокопоставленный агент, человек, о котором никто не подозревал в кремлевских высших кругах, стоил больше, чем все золото и драгоценности в мире.

Всей платины. Всего урана. Чтобы установить такой контакт, чтобы он оставался плодотворным и неуязвимым, потребовались годы кропотливой работы и вся удача. Так оно и было, на первый взгляд. невозможно. Но однажды это было сделано. Пеньковский. Пока, наконец, он не поскользнулся, и его не застрелили. Теперь Обри говорил - и Хоук ему поверил, - что у МИ-6 в Кремле есть еще один Пеньковский. Так случилось, что Хок знал, что Соединенные Штаты не в курсе. ЦРУ пыталось это сделать годами, но так и не добилось. Хоук терпеливо ждал. Это была настоящая сделка. Он не мог поверить в то, что Обри согласится.

Обри чуть не задохнулся, но он выговорил слова. «Хорошо, Дэвид. Это сделка. Ты ведешь жесткую сделку, чувак».

Теренс относился к Хоуку с чем-то очень похожим на трепет и, безусловно, уважение. Теренс был шотландец, который знал другого шотландца, по крайней мере, по склонности, если не по крови, когда увидел его.

«Вы понимаете, - сказал Обри, - что мне нужно иметь неопровержимые доказательства того, что Ричард Филстон мертв».

Улыбка Хоука была сухой. «Я думаю, это можно устроить, Сесил. Хотя я вряд ли смогу убить его на Таймс-сквер, даже если бы мы смогли доставить его туда. Как насчет того, чтобы отправить его уши, аккуратно заправленные, в ваш офис в Лондоне?»

«Серьезно, Дэвид».

Хоук кивнул. "Сделать фотографии?"

«Если они хорошие. Я бы предпочел, если возможно, отпечатки пальцев. Так будет абсолютная уверенность».

Хоук снова кивнул. Ник Картер не в первый раз привозит домой такие сувениры.

Сесил Обри указал на тихого человека в углу. «Хорошо, Теренс. Теперь ты можешь взять на себя ответственность. Объясни, что у нас есть на данный момент и почему мы думаем, что Филстон туда едет».

Хоуку он сказал: «Теренс из МИ5, как я уже сказал, и он занимается поверхностными аспектами этой пекинско-кремлевской проблемы. Я говорю поверхностными, потому что мы думаем, что это прикрытие, прикрытие для чего-то большего. Теренс ...»

Шотландец вынул трубку из больших коричневых зубов. «Это так, как говорит мистер Обри, сэр. На данный момент у нас есть небольшая часть информации, но мы уверены, что русские посылают Филстона, чтобы помочь китайцам организовать гигантскую кампанию саботажа по всей Японии. Особенно в Токио. Там они планируют устроить массовое отключение электроэнергии, такое же, как у вас не так давно было в Нью-Йорке. Чикомы планируют сыграть всемогущую силу, понимаете, и либо остановить, либо сжечь все в Японии. По большей части. Во всяком случае. Одна история, которая у нас была, заключается в том, что Пекин настаивает на том, чтобы Филстон возглавил «работу или сделку». Вот почему он должен уехать из России и… »

Вмешался Сесил Обри. «Есть еще одна история - Москва настаивает, чтобы Филстон отвечал за саботаж, чтобы не допустить провала. Они не очень доверяют китайцам в эффективности. Это еще одна причина, по которой Филстон придется рискнуть шеей и выйти ".

Хоук переводил взгляд с одного человека на другого. «Что-то мне подсказывает, что вы не купитесь ни на одну из историй».

«Нет», - сказал Обри. «Мы этого не делаем. По крайней мере, я не знаю. Эта работа не достаточно велика для Филстона! Саботаж, да. Сжигание Токио и все такое будет иметь огромное влияние и станет удачей для Чикомов. Я согласен. Но на самом деле это не направление работы Филстона. И не только оно недостаточно большое, недостаточно важное, чтобы выманить его из России - я знаю кое-что о Ричарде Филстоне, о чем мало кто знает. Я знал его, Помните, работал с ним в МИ-6, когда он был на пике карьеры. Тогда я был просто помощником, но я ничего не забыл об этом проклятом ублюдке. Он был убийцей! Экспертом ».

«Будь я проклят, - сказал Хоук. «Живи и учись. Я этого не знал. Я всегда считал Филстона своего рода обычным шпионом. Чертовски действенным, смертоносным, но в полосатых штанах».

«Вовсе нет», - мрачно сказал Обри. «Он спланировал множество убийств. И их тоже хорошо осуществил. Вот почему я уверен, что если он, наконец, уезжает из России, то это для чего-то более важного, чем саботаж. Даже большой саботаж. У меня есть чувство, Дэвид, и ты должен знать, что это значит. Ты в этом бизнесе дольше, чем я ».

Сесил Обри подошел к своему стулу и опустился на него. «Продолжай, Теренс. Твой мяч. Я буду держать рот на замке».

Теренс перезарядил трубку. К облегчению Хоука, он «не зажег ее. Теренс сказал:« Дело в том, что Чикомы не делали всю свою грязную работу, сэр. На самом деле, не очень много. Они занимаются планированием, но заставляют других выполнять по-настоящему грязную и кровавую работу. Конечно, они используют террор ».

Хоук, должно быть, выглядел озадаченным, потому что Теренс на мгновение остановился, нахмурился и продолжил. «Вы знаете об Эта, сэр? Некоторые называют их Буракумины. Это самый низший состав в Японии, неприкасаемые. Изгои. Их более двух миллионов, и очень немногие, даже японцы, знают, что Правительство Японии держит их в гетто и скрывает от туристов. Дело в том, что правительство до сих пор пыталось игнорировать эту проблему. Официальная политика - fure-noi - не трогайте это. большинство Eta находятся на государственной помощи. Это серьезная проблема,

По сути, китайцы используют это в максимальной степени. Недовольное меньшинство, подобное этой, было бы глупо не делать этого ».

Все это было знакомо Хоуку. В последнее время о гетто много говорили в новостях. И коммунисты того или иного толка немного эксплуатировали меньшинства в Штатах.

«Это прекрасная установка для Chicoms», - признал он. «Саботаж, в особенности, проводился под видом беспорядков. Это классический прием - коммунисты планируют его и позволяют этой группе Эта, осуществлять всю вину. Но разве это не японцы? Как и во всей остальной стране? Я имею в виду, если не будет проблемы с цветом, такой как у нас, и ... "

В конце концов, Сесил Обри не мог держать свой большой рот на замке. Он перебил.

«Они японцы. На сто процентов. Это действительно вопрос традиционных кастовых предрассудков, Дэвид, и у нас нет времени на антропологические отклонения. Но тот факт, что эта - японцы, выглядят и разговаривают, как и все остальные, помогает им. Шикам невероятно. Эта может пойти куда угодно и делать что угодно. В этом нет проблем. Многие из них «проходят», как вы говорите здесь, в Штатах. Дело в том, что очень немногие китайские агенты, хорошо организованные, могут контролировать огромное количество Это и использовать их в своих целях. В основном саботаж и убийства. Теперь, с этим большим… "

- вмешался Хоук. - Ты говоришь, Чикомы контролируют Эта с помощью ужаса?

«Да. Среди прочего, они используют машину. Что-то вроде устройства, усовершенствованной версии старой« Смерти тысячи порезов ». Это называется Кровавый Будда. Любой человек Эта, который не подчиняется им или предает их, помещается в машину. и…"

Но на этот раз Хоук не обратил на это слишком пристального внимания. Это только что пришло к нему. Из тумана лет. Ричард Филстон был чертовски ловеласом. Теперь Хоук вспомнил об этом. В то время это хорошо замалчивали.

Филстон забрал у себя молодую жену Сесила Обри, а затем бросил ее. Через несколько недель она покончила жизнь самоубийством.

Его старый друг, Сесил Обри, использовал Ястреба и AX, чтобы уладить частную вендетту!


## Глава 3


Было несколько минут восьмого утра. Ник Картер покинул квартиру Мюриал Милхолланд час назад, не обращая внимания на любопытные взгляды молочника и газетчика, и поехал обратно в свой номер в отеле «Мэйфлауэр». Для него он был немного лучше. Он и Мюриал перешли на бренди, и в перерывах между занятиями любовью - они в конце концов перешли в спальню - он выпил довольно много. Ник никогда не напивался и обладал способностями Фальстафа; у него никогда не было похмелья. Тем не менее, в то утро он чувствовал себя немного нечетко.

Вспоминая позже, он также был виноват в том, что доктор Мюриал Милхолланд его более чем немного смутила. Обычная Джейн с роскошным телом, которая была таким демоном в постели. Он оставил ее тихонько храпеть, оставаясь привлекательной в утреннем свете, и, покидая квартиру, он знал, что вернется. Ник не мог этого понять. Она просто не в его вкусе! И все же ... и все же ...

Он медленно, задумчиво брился, наполовину задаваясь вопросом, каково было бы быть женатым на умной, зрелой женщине, которая к тому же была экспертом в сексе, не только на кафедре, но и на ней, когда зазвенел дверной звонок. . На Нике был только халат.

Он взглянул на большую кровать, когда шел через спальню, чтобы открыть дверь. Он действительно подумал о «Люгере», «Вильгельмине» и о «Хьюго» - стилете, спрятанном в застежке-молнии на матрасе. Пока они отдыхали. Ник не любил гулять по Вашингтону с тяжелым грузом. И Хок этого не одобрял. Иногда Ник действительно носил с собой маленькую «Беретту Кугар», 0,380-й калибр, в которой с близкого расстояния хватало сил. Последние два дня, из-за того, что ремонтировали плечевую скобу, он даже ее не носил.

Снова раздался дверной зуммер. Настойчивый. Ник заколебался, взглянул на кровать, на которой был спрятан «люгер», а потом подумал, к черту его. В восемь утра в обычный вторник? Как бы то ни было, он мог позаботиться о себе, у него была цепь безопасности, и он знал, как подойти к двери. Вероятно, это был всего лишь Хоук, отправивший массу информационных материалов специальным посыльным. Старик делал это изредка.

Жужжание - жужжание - жужжание

Ник подошел к двери сбоку, вплотную к стене. Любой, кто стреляет через дверь, его не заметит.

Жужжание - жужжание - жужжание - зз - гудение

«Хорошо», - воскликнул он с внезапным раздражением. «Хорошо. Кто это?»

Тишина.

Затем: «Киотские девушки-скауты. Вы покупаете печенье, заранее?»

"ВОЗ?" Его слух всегда был острым. Но он мог поклясться ...

«Девочки-скауты из Японии. Здесь на Фестивале вишни. Покупайте печенье. Вы покупаете, заранее?»

Ник Картер покачал головой, чтобы прояснить это. Хорошо. Он выпил столько бренди! Но в этом он должен был убедиться сам. Цепь была защелкнута. Он приоткрыл дверь, держась в стороне, и осторожно выглянул в коридор. "Девочки-скауты?"

«Ага. Есть в продаже очень хорошее печенье. Вы покупаете?»

Она поклонилась.

Ещё три поклонились. Ник чуть не поклонился. Потому что, черт возьми, они были девочками-скаутами. Японские девушки-скауты.

Их четверо. Такие красивые, как будто они сошли из шелковой картинки. Скромные. Фигурные маленькие японские куклы в униформе девочек-скаутов, с дерзкими тарзанками на гладких темных головах, в мини-юбках и носках до колен. Четыре пары светящихся косых глаз с нетерпением наблюдали за ним. Четыре пары идеальных зубов сверкнули перед ним старым восточным афоризмом. Купите наши куки. Они были милы, как помет крапчатых щенков.

Ник Картер рассмеялся. Он ничего не мог с собой поделать. Подождите, пока он не расскажет об этом Хоуку - или он должен рассказать старику? Ник Картер, главный человек в AX, сам Киллмастер, очень настороже и осторожно подбирается к двери, чтобы противостоять - кучке девочек-скаутов, продающих печенье. Ник сделал галантную попытку перестать смеяться, сохранить невозмутимое лицо, но это было уже слишком. Он снова рассмеялся.

Девушка, которая говорила - она стояла ближе всего к двери и несла стопку коробок с кулинарией, которую она держала подбородком, уставилась на AXman в недоумении. Остальные три девушки, несшие коробки с печеньем, тоже смотрели с вежливым изумлением.

Девушка сказала: «Мы не понимаем, сэр. Мы делаем что-нибудь смешное? Если да, то мы одни. Не пошутить пришли - приходите продавать печенье за наш проезд в Японию. Вы покупаете, заранее. Помогите очень. Мы очень любим ваши Соединенные Штаты, были здесь на Cherry Festival, но теперь с большим сожалением должны вернуться в нашу страну. Вы покупаете печенье? "

Он снова был грубым. Как он был с Мюриалом Милхолландом. Ник вытер глаза рукавом халата и снял цепочку. «Мне очень жаль, девочки. Очень жаль. Это не вы. Это я. Это одно из моих сумасшедших утра».

Он искал японское слово, постукивая пальцем по виску. «Кичигай. Это я. Кичигай!»

Девочки посмотрели друг на друга, затем снова на него. Никто из них не заговорил. Ник толкнул дверь. «Все в порядке, обещаю. Я безвреден. Заходите. Принесите печенье. Я куплю их все. Сколько они стоят?» Он дал Хоуку дюжину коробок. Пусть старик подумает над этим.

"Коробка за одну доллар".

«Это достаточно дешево». Он отступил, когда они вошли, принося с собой хрупкий запах цветущей вишни. Он подумал, что им всего около четырнадцати или пятнадцати. Милые. Все они хорошо развиты для подростков, их маленькие груди и ягодицы подпрыгивают под безупречно зеленой униформой. Юбки, подумал он, наблюдая, как они складывают печенье на кофейный столик, казались маленькими миниатюрными для девочек-скаутов. Но, может быть, в Японии ...

Они были милыми. Как и маленький пистолет Намбу, внезапно появившийся в руке говорившей девушки. Она направила его прямо на плоский твердый живот Ника Картера.

«Поднимите руки, пожалуйста. Стойте совершенно неподвижно. Я не хочу причинить вам вред. Като - дверь!»

Одна из девушек скользила вокруг Ника, держась от него подальше. Дверь тихонько закрылась, замок щелкнул, предохранитель скользнул в паз.

«Ну и действительно обманутый», - подумал Ник. Взято. Его профессиональное восхищение было неподдельным. Это была мастерская работа.

«Мато - закрой все шторы. Сато - обыщи остальную часть квартиры. Особенно спальню. У него здесь может быть дама».

«Не сегодня утром», - сказал Ник. «Но все равно спасибо за комплимент».

Намбу подмигнул ему. Это был злой глаз. «Сядь», - холодно сказала главнвя. «Сядьте, пожалуйста, и храните молчание, пока вам не прикажут говорить. И не пытайтесь делать никакие уловки, мистер Ник Картер. Я знаю о вас все. Многое о вас».

Ник подошел к указанному стулу. «Даже из-за моего ненасытного аппетита к печеньям от девочек-скаутов - в восемь часов утра?»

«Я сказала тихо! Вам будет разрешено говорить сколько угодно - после того, как вы услышите, что я хочу сказать».

Ник сел. Он себе под нос пробормотал: «Банзай!» Он скрестил длинные ноги, понял, что халат зияет, и поспешно его застегнул. Девушка с пистолетом заметила это и слабо улыбнулась. «Нам не нужна ложная скромность, мистер Картер. На самом деле мы не девушки-скауты».

«Если бы мне разрешили говорить - я бы сказал, что это начало меня понимать».

"Тихо!"

Он заткнулся. Он задумчиво кивнул в сторону пачки сигарет и зажигалки на ближайшем таборе.

"Нет!"

Он молча смотрел. Это была самая эффективная маленькая группа. Дверь снова проверили, портьеры, комнату залил свет. Като вернулась и сообщила, что черного хода нет. И это, подумал Ник с некоторой горечью, должно было обеспечить дополнительную безопасность. Ну, всех их не победить. Но если он выберется из этого живым, его самая большая проблема будет в том, чтобы держать его в тайне. Ника Картера забрала кучка девочек-скаутов в его собственной квартире!

Теперь все было тихо. Девушка с Намбу сидела напротив Ника на диване, а остальные трое чинно сидели рядом. Все серьезно смотрели на него. Четыре школьницы. Это был очень странный Микадо.

Ник сказал: "Чай, кто-нибудь?"

Она не сказала

ему молчать, и она не стреляла в него. Она скрестила ноги, обнажив бахрому розовых трусиков под мини-юбкой. Ее ноги, все ноги - теперь, когда он это действительно заметил - были немного более развитыми и стройными, чем те, которые обычно встречаются у девочек-скаутов. Он подозревал, что на них тоже были довольно узкие бюстгальтеры.

«Я Тонака», - сказала девушка с пистолетом Намбу.

Он серьезно кивнул. "Довольный."

«А это, - указала она на остальных, -…»

«Я знаю. Мато, Сато и Като. Сестры из цветущей сакуры. Рад познакомиться с вами, девочки».

Все трое улыбнулись. Като хихикнула.

Тонака нахмурился. «Мне нравится шутить, мистер Картер. Я бы хотел, чтобы вы этого не делали. Это очень серьезный вопрос».

Ник это знал. Он мог сказать это по тому, как она держала маленький пистолет. Самый профессиональный. Но ему нужно время. Иногда у Badinage есть время. Он пытался вычислить углы. Кто они? Что они от него хотели? Он не был в Японии больше года и, насколько он знал, был чист. Что тогда? Он продолжал рисовать заготовки.

«Я знаю», - сказал он ей. «Я знаю, что это серьезно. Поверьте, я знаю. Просто у меня такая храбрость перед лицом верной смерти, и ...»

Девушка по имени Тонака сплюнула как дикая кошка. Ее глаза сузились, и она была совсем некрасивой. Она указала намбу на него как обвиняющий палец.

«Пожалуйста, помалкивай снова! Я пришла не для того, чтобы пошутить».

Ник вздохнул. Снова завалил. Он задавался вопросом, что случилось?

Тонака пошарила в кармане своей блузки «Девушка-скаут». Это скрывало то, что ТОПОР мог видеть, теперь он мог видеть, была очень хорошо развитая левая грудь.

Она повернула в него предмет, похожий на монету: «Вы узнаете это, мистер Картер?»

Он сделал. Мгновенно. Ему следует. Он сделал это в Лондоне. Сделал его опытный рабочий в магазине сувениров в Ист-Энде. Он отдал его человеку, который спас ему жизнь в переулке в том же Ист-Энде. Картер был очень близок к тому, чтобы погибнуть в ту ночь в Лаймхаусе.

Он поднял тяжелый медальон в руке. Он был из золота, размером со старинный серебряный доллар, с нефритовой вставкой. Нефрит превратился в буквы, образуя свиток под крошечным зеленым топориком. ТОПОР.

Буквы были: Esto Perpetua. Пусть будет вечно. Это была его дружба с Кунидзо Мату, его старым другом и давним учителем дзюдо-карате. Ник нахмурился, глядя на медальон. Это было очень давно. Кунидзо давно вернулся в Японию. Теперь он будет стариком.

Тонака пристально смотрела на него. Намбу делал то же самое.

Ник подбросил медальон и поймал его. "Где ты это взяла?"

"Мой отец дал мне это".

"Кунидзо Мату - твой отец?"

«Да, мистер Картер. Он часто говорил о вас. С детства я слышал имя великого Ника Картера. Теперь я прихожу к вам, чтобы попросить о помощи. Вернее, мой отец посылает за помощью. очень верит и доверяет вам. Он уверен, что вы придете нам на помощь ».

Внезапно ему понадобилась сигарета. Очень в этом нуждался. Девушка разрешила ему закурить. Остальные трое, теперь торжественные, как совы, смотрели на него немигающими темными глазами.

Ник сказал: «Я в долгу перед твоим отцом. И мы были друзьями. Конечно, я помогу. Я сделаю все, что смогу. Но как? Когда? Твой отец в Штатах?»

«Он в Японии. В Токио. Сейчас он стар, болен и не может путешествовать. Вот почему вы должны немедленно отправиться с нами».

Он закрыл глаза и прищурился от дыма, пытаясь уловить эту вещь в своей голове. Призраки из прошлого могут сбивать с толку. Но долг есть долг. Он был обязан своей жизнью Кунидзо Мату. Ему придется сделать все, что он может. Но сначала…

«Хорошо, Тонака. Но обо всем по порядку. По одному. Первое, что ты можешь сделать, это убрать пистолет. Если ты дочь Кунидзо, тебе он не нужен…»

Она держала пистолет при нем. «Я думаю, может быть, да, мистер Картер. Посмотрим. Я отложу это, когда у меня будет ваше обещание приехать в Японию, чтобы помочь моему отцу. И Японии».

«Но я уже сказал тебе! Я помогу. Это торжественное обещание. А теперь давай перестанем играть в копов и грабителей. Убери пистолет и расскажи мне все, что случилось с твоим отцом. сделай это, как только смогу. Я ... "

Пистолет остался у него на животе. Тонака снова выглядела некрасиво. И очень нетерпеливый.

«Вы все еще не понимаете, мистер Картер. Вы едете в Японию сейчас. В эту минуту - или, по крайней мере, очень скоро. Проблемы моего отца не заставят себя ждать. Нет времени для каналов или официальных лиц, чтобы совещаться по поводу различных услуг посоветуйтесь о шагах, которые необходимо предпринять. Вы видите, что я кое-что понимаю в этих вопросах. Мой отец тоже. Он давно работает в секретной службе моей страны и знает, что волокита везде одинакова. Вот почему он дал мне медальон и велел найти тебя. Попросить тебя прийти немедленно. Я намерена это сделать ».

Маленький Намбу снова подмигнул Нику. Он начал уставать от флирта. Нечестивость в том, что она имела в виду именно это. Она имела в виду каждое проклятое слово! В настоящее время!

У Ника возникла мысль. У него и Хока был голосовой

код, который они иногда использовали. Может быть, он сможет предупредить старика. Тогда они смогут взять этих японских скаутов под контроль, заставить их говорить и осмыслить, и начать работу, чтобы помочь его другу. Ник глубоко вздохнул. Ему просто нужно было признаться Хоуку, что его схватила банда чокнутых девочек-скаутов, и попросить своих соотечественников в AX вытащить его из этого. Может, они не смогли этого сделать. Может понадобиться ЦРУ. Или ФБР. Может быть, Армия, Флот и Морская пехота. Он просто не знал ...

Он сказал: «Хорошо, Тонака. Делай по-твоему. Немедленно. Как только я смогу одеться и упаковать чемодан. И позвонить по телефону».

«Никаких телефонных звонков».

Впервые он подумал о том, чтобы забрать у нее пистолет. Это становилось смешно. Киллмастер должен уметь отобрать оружие у девушки-скаута! Вот в чем проблема - она не девочка-скаут. Ни одна из них не была. Потому что теперь все остальные, Като, Сато и Мато, залезли под эти обрезанные юбки и достали пистолеты Намбу. Все настойчиво указывали на Картера.

«Как зовут ваш отряд, девочки? Ангелы смерти?»

Тонака нацелил на него пистолет. «Мой отец сказал мне, что у вас будет много уловок, мистер Картер. Он уверен, что вы сдержите свое обещание и свою дружбу с ним, но предупредил меня, что вы будете настаивать на том, чтобы делать это по-своему. Это не может быть сделано. Это должно быть сделано по-нашему - в полной секретности ".

«Но это может быть», - сказал Ник. «У меня в распоряжении великая организация. Многие из них, если они мне понадобятся. Я не знал, что Кунизо был на вашей секретной службе - мои поздравления ему за хорошо хранимый секрет - но тогда он определенно должен знать цену организации и сотрудничества. Они могут выполнять работу тысячи человек - и безопасность не проблема и ... "

Пистолет остановил его. «Вы очень красноречивы, мистер Картер ... И очень ошибаетесь. Мой отец, естественно, понимает все эти вещи, и это именно то, чего он не хочет. Или в чем он нуждается. Что касается каналов - вы, как и я, знаете, что вы всегда под наблюдением, даже если это регулярно, как и ваша организация. Вы не можете сделать ни единого шага без того, чтобы кто-то заметил и передал его. Нет, мистер Картер. Никаких телефонных звонков. Никакой официальной помощи. Это работа для одного человека, Друг, которому можно доверять, и который будет делать то, что просит мой отец, не задавая лишних вопросов. Ты идеальный мужчина для того, что должно быть сделано - и ты обязан жизнью моему отцу. Могу я вернуть медальон, пожалуйста. "

Он бросил ей медальон. «Хорошо», - признал он. «Вы кажетесь решительными, и у вас есть оружие. У всех вас есть оружие. Похоже, я еду с вами в Японию. Прямо сейчас. Я бросаю все, вот так и улетаю. Вы, конечно, понимаете, что если я просто исчезну, через несколько часов будет всемирное оповещение? "

Тонака позволила себе крошечную улыбку. Он заметил, что она была почти красивой, когда улыбалась. «Мы побеспокоимся об этом позже, мистер Картер».

«А как насчет паспортов? Таможни?»

«Нет проблем, мистер Картер. Наши паспорта в полном порядке. Я уверен, что у вас много паспортов - заверил мой отец. Что у вас будет. У вас наверняка есть дипломатический паспорт, которого для этого хватит. возражения? "

«Проезд? Есть такие вещи, как билеты и бронь».

«Обо всем позаботились, мистер Картер. Все устроено. Мы будем в Токио через несколько часов».

Он начинал верить в это. На самом деле в это верю. У них, вероятно, был космический корабль, ожидающий на Молле. О брат! Хоуку это понравится. Предстоит большая миссия - Ник знал знаки - и Хоук держал его наготове, пока вещь не созрела, а теперь это. Было также второстепенное дело леди, Мюриэль Милхолланд. У него было свидание с ней сегодня вечером. Самое меньшее, что мог сделать джентльмен, - это позвонить и ...

Ник умоляюще посмотрел на Тонаку. «Всего один телефонный звонок? Даме? Я не хочу, чтобы она встала».

Маленький Намбу был непреклонен. "Нет."

НИК КАРТЕР УДАЛЯЕТСЯ - ПОТОМКА ЗАСТРОЖЕНА…

Тонака встала. Като, Мато и Сато встали. Все маленькие пушки моргнули на Ника Картера.

«Теперь мы, - сказал Тонака, - пойдем в спальню, мистер Картер».

Ник моргнул. "А?"

«В спальню, пожалуйста. Немедленно!»

Ник встал и затянул вокруг себя халат. "Если ты так говоришь."

«Поднимите руки, пожалуйста».

Он немного устал от Дикого Запада. «Послушай, Тонака! Я сотрудничаю. Я друг твоего отца, и я помогу, даже если мне не нравится, как мы ведем дела. Но давайте избавимся от всего этого безумия…»

«Руки вверх! Держи их высоко в воздухе! Маршируй в спальню».

Он пошел. Руки высоко в воздухе. Тонака последовала за ним в комнату, держась на профессиональном расстоянии. Сзади вошли Като, Мато и Сато.

Он представил себе еще один заголовок: "Картер изнасилован девочками-скаутами ..."

Тонака подвинула пистолет к кровати. «Пожалуйста, ложитесь на кровать, мистер Картер. Снимите халат. Вы лягте лицом вверх».

Ник смотрел. Слова, которые он сказал Хоуку только вчера, вернулись, и он повторил их. "Ты наверное шутишь!"

Никакой улыбки на бледно-лимонно-коричневых лицах.

раскосые глаза все внимательно смотрят на него и его большое тело.

«Без шуток, мистер Картер. На кровать. Немедленно!» Пистолет двигался в ее маленькой руке. Ее палец на спусковом крючке был белым вокруг сустава. Ник впервые за все эти забавы и игры понял, что она пристрелит его, если он не сделает в точности то, что ему сказали. Точно.

Он уронил халат. Като прошипела. Мато мрачно улыбнулся. Сато хихикнула. Тонака злобно взглянул на них, и они вернулись к делу. Но в ее собственных темных глазах было одобрение, когда они ненадолго скользили вверх и вниз по его стройным двести фунтов. Она кивнула. «Великолепное тело, мистер Картер. Как сказал мой отец, так и будет. Он хорошо помнит, как многому он научил вас и как подготовил вас. Возможно, в другой раз, но сейчас это не важно. На кровати. Лицом вверх. . "

Ник Картер был смущен и смущен. Он не был лжецом, особенно самому себе, и признал это. Было что-то неестественное, даже немного непристойное в том, чтобы лежать полностью открытыми для проницательных глаз четырех девочек-скаутов. Четыре пары эпикантоидных глаз, которые ничего не пропустили.

Единственное, за что он был благодарен - это была совсем не сексуальная ситуация, и ему не грозила физическая реакция. Он внутренне вздрогнул. Медленный подъем к вершине перед всеми этими глазами. Это было немыслимо. Сато захихикал бы.

Ник пристально смотрел на Тонаку. Она держала пистолет у него на животе, теперь полностью обнаженным, и ее рот дернулся в начальной улыбке. Она успешно сопротивлялась.

«Я только сожалею, - сказал Ник Картер, - что у меня есть только одно достоинство для моей страны».

Подавленное веселье Като. Тонака впился в нее взглядом. Тишина. Тонака сердито посмотрела на Ника. "Вы, мистер Картер, дурак!"

"Sans doute".

Под левой ягодицей он чувствовал твердый металл застежки -молнии матраса. В нем лежал «Люгер», этот мерзкий хотрод, урезанный 9-миллиметровый пистолет убийства. Также на шпильке. Жаждущий Хьюго. Острие иглы смерти. Ник вздохнул и забыл об этом. Он, наверное, мог добраться до них, и что? Что тогда? Убить четырех маленьких девочек-скаутов из Японии? И почему он продолжал думать о них как о девушках-скаутах? Униформа была подлинной, но это все. Это были четыре маньяка из какой-то токийской академии йо-йо. И он был посередине. Улыбайтесь и страдайте.

Тонака была. срочные заказы. «Като - посмотри на кухню. Сато, в туалете. Мато - а, вот и все. Эти галстуки будут как раз то».

У Мато было несколько лучших и самых дорогих галстуков Ника, в том числе и Сулка, который он носил только однажды. Он сел в знак протеста. «Эй! Если тебе нужно использовать галстуки, используйте старые. Я просто ...»

Тонака быстро ударил его пистолетом по лбу. Она была быстрой. Входил и выходил, прежде чем он успел схватить пистолет.

«Ложись», - резко сказала она. - «Тихо. Больше никаких разговоров. Мы должны продолжить нашу работу. Уже было слишком много глупостей - наш самолет улетает через час».

Ник поднял голову. «Я согласен насчет глупости. Я…»

Еще один удар по лбу. Он угрюмо лежал, когда его привязывали к столбикам кровати. Они очень хорошо завязывали узлы. Он мог бы разорвать оковы в любой момент, но опять же с какой целью? Это было частью всей этой безумной сделки - он обнаруживал, что все больше и больше не хочет причинять им вред. И поскольку он уже был так глубоко в Гуфивилле, у него появилось настоящее любопытство узнать, чем они занимаются.

Это была картина, которую он хотел унести в могилу. Ник Картер связал свои галстуки, распростертый на кровати, обнаженная мать, открытая темным взглядам четырех маленьких девушек с Востока. В голове у него промелькнул отрывок из любимой старинной песни: они мне никогда не поверят.

Он с трудом мог поверить в то, что увидел потом. Перья. Четыре длинных красных пера вылезли откуда-то из-под мини-юбок.

Тонака и Като сидели по одну сторону кровати, Мато и Сато - по другую. «Если они все подойдут достаточно близко, - подумал Ник, - я смогу порвать эти узы, разбить их дурацкие головочки и…

Тонака уронила перо и отступила назад, намбу вернувшись на свой плоский живот. Снова проявился профессионализм. Она коротко кивнула Сато. "Заткни ему рот".

«Теперь посмотри сюда, - сказал Ник Картер. «Я… гули… ммм… фуммм…» Чистый носовой платок и еще один галстук сделали свое дело.

«Старт», - сказал Тонака. «Като, возьми его ноги. Мато, займись его подмышками. Сато - гениталии».

Тонака отступила еще на несколько шагов и приставила пистолет к Нику. Она позволила себе улыбнуться. «Мне очень жаль, мистер Картер, что мы должны сделать это - так. Я знаю, что это недостойно и нелепо».

Ник энергично кивнул. «Хммммммфж… гууууууууууу…»

«Постарайтесь выдержать, мистер Картер. Это не займет много времени. Мы собираемся накормить вас наркотиками. Видите ли, одно из свойств этого наркотика заключается в том, что он поддерживает и расширяет настроение человека, которому его дают. мы хотим, чтобы вы были счастливы, мистер Картер. Мы хотим, чтобы вы смеялись всю дорогу до Японии! "

Он с самого начала знал, что в этом безумии есть метод. Окончательное изменение восприятия

Они все равно убили бы его, если бы он сопротивлялся. Этот парень Тонака был достаточно сумасшедшим, чтобы сделать это. И вот теперь точка сопротивления была преодолена. Эти перья! Это была старая китайская пытка, и он никогда не осознавал, насколько она эффективна. Это была самая сладкая агония на свете.

Сато очень нежно водил пером по своей груди. Ник содрогнулся. Мато усердно работал над подмышками. Ооооооооо ...

Като использовал длинный опытный удар по подошвам его ног. Пальцы на ногах Ника начали сгибаться и сводиться судорогой. Он не мог, черт возьми, больше этого выносить. Как бы то ни было, он достаточно долго подыгрывал этому чокнутому квартету. В любую секунду ему просто придется - ахххоооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо ...

Ее время было идеальным. Он был отвлечен ровно настолько, чтобы она смогла заняться настоящим делом. Игла. Длинная сияющая игла. Ник увидел это, а потом не увидел. Потому что он был вонзился в относительно мягкие ткани его правой ягодицы.

Игла вошла глубоко. Глубже. Тонака смотрела на него, вставляя поршень до упора. Она улыбнулась. Ник выгнулся, смеялся, смеялся и смеялся.

Наркотик поразил его сильно, почти мгновенно. Его кровоток подхватил его и устремился к его мозговым и моторным центрам.

Теперь они перестали его щекотать. Тонака улыбнулся и нежно похлопала его по лицу. Она убрала маленький пистолет.

«Вот, - сказала она. «Как ты себя чувствуешь сейчас? Все счастливы?»

Ник Картер улыбнулся. «Лучше никогда в жизни». Он засмеялся… «Вы знаете что-то - мне хочется выпить. Например, выпить много. Что вы скажете, девочки?

Тонака захлопала в ладоши. «Какая она скромная и милая, - подумал Ник. Как мило. Он хотел сделать ее счастливой. Он сделает все, что она захочет - все, что угодно.

«Думаю, это будет отличное развлечение», - сказал Тонака. "Не так ли, девочки?"

Като, Сато и Мато думали, что это будет великолепно. Они хлопали в ладоши и хихикали, и все, каждый, настаивали на поцелуе Ника. Затем они отступили, хихикая, улыбаясь и разговаривая. Тонака не целовал его.

«Тебе лучше одеться, Ник. Быстрее. Ты же знаешь, нам нужно ехать в Японию».

Ник сел, пока они развязывали его. Он посмеялся. «Конечно. Я забыл. Япония. Но ты уверен, что действительно хочешь поехать, Тонака? Мы могли бы хорошо повеселиться прямо здесь, в Вашингтоне».

Тонака подошла к нему вплотную. Она наклонилась и поцеловала его, надолго прижавшись губами к его губам. Она погладила его по щеке. «Конечно, я хочу поехать в Японию, Ник, дорогая. Поторопись. Мы поможем тебе одеться и собрать вещи. Просто скажи нам, где все».

Он чувствовал себя королем, сидя обнаженным на кровати и глядя, как они снуют вокруг. Япония будет очень веселой. Давно, слишком долго у него не было такого настоящего отпуска. Без всякой ответственности. Бесплатно как воздух. Он мог бы даже послать Хоуку открытку. А может и нет. К черту Хока.

Тонака рылась в ящике комода. "Где твой дипломатический паспорт, Ник, дорогой?"

«В шкафу, дорогая, в подкладке шляпной коробки Нокса. Давай поторопимся! Япония ждет».

А потом внезапно ему снова захотелось этого напитка. Хотел этого хуже, чем когда-либо в своей жизни хотел выпить. Он схватил пару белых боксеров у Сато, укладывающего чемодан, прошел в гостиную и взял бутылку виски из переносного бара.


## Глава 4


Очень редко Хоук вызывал Ника для консультации по поводу решения на высшем уровне. Киллмастеру не платили за принятие решений на высшем уровне. Ему платили за их выполнение - что он обычно делал с хитростью тигра и его яростью, когда это было необходимо. Хоук с уважением относился к способностям Ника как к агенту, а при необходимости и к убийце. Картер сегодня был чуть ли не лучшим в мире; главный человек в этом горьком, темном, кровавом и часто таинственном закоулке, где выполнялись решения, где директивы, наконец, превращались в пули и ножи, яды и веревки. И смерть.

У Хоука была очень плохая ночь. Он почти не спал, что очень необычно для него. В три часа ночи он обнаружил, что расхаживает по своей немного унылой гостиной в Джорджтауне и задается вопросом, имеет ли он право вовлекать Ника в это решение. На самом деле это была не нагрузка Ника. Это был Хок. Хоук был главой AX. Хоуку платили - недостаточно - за то, чтобы он принимал решения и нести бремя ошибок. На его сутулых плечах семидесяти с лишним лет лежало бремя, и он действительно не имел права переложить часть этого бремени на другую.

Почему бы просто не решить, играть в игру Сесила Обри или нет? По общему признанию, это была плохая игра, но Хоук играл хуже. И выигрыш был непостижимым - собственный человек в Кремле. Хоук, с профессиональной точки зрения, был жадным человеком. Тоже безжалостный. Со временем - хотя теперь он продолжал размышлять на расстоянии - он понял, что как бы то ни было, он найдет средства,

чтобы постепенно все больше и больше отвлечь кремлевского человека от Обри. Но это все было в будущем.

Имел ли он право привлечь Ника Картера, который никогда в своей жизни не убивал человека, за исключением своей страны и при исполнении своего присяжного долга? Потому что фактическое убийство должен был совершить Ник Картер.

Это был сложный моральный вопрос. Скользкий. У него был миллион аспектов, и можно было рационализировать и придумать практически любой ответ, какой захотите.

Дэвид Хок не привык к сложным моральным вопросам. Сорок лет он вел смертельную борьбу и подавил сотни врагов себя и своей страны. По мнению Хоука, это одно и то же. Его враги и враги его страны были одним и тем же.

На первый взгляд это было достаточно просто. Он и весь западный мир будут в большей безопасности и будут лучше спать с мертвым Ричардом Филстоном. Филстон был ярым предателем, причинившим неограниченный ущерб. С этим действительно не было споров.

Итак, в три часа ночи Хоук налил себе очень слабого напитка и спорил с этим.

Обри шел против приказа. Он признал это в офисе Хока, хотя и привел веские причины для того, чтобы пойти против его приказов. Его начальство требовало, чтобы Филстон был арестован и предстал перед надлежащим судом и, как предполагалось, казнью.

Сесил Обри, хотя дикие лошади не оттащили бы его от него, боялся, что Филстон каким-то образом развяжет узел палача. Обри думал о своей мертвой молодой жене не меньше, чем о своем долге. Его не волновало, что предатель будет наказан в открытом суде. Он только хотел смерти Ричарда Филстона как можно более коротким, быстрым и уродливым способом. Чтобы сделать это и получить помощь AX в отомщении, Обри был готов дать один из самых ценных активов своей страны - неожиданный источник в Кремле.

Хоук слегка пригубил свой напиток и закинул свой выцветший халат на шею, которая с каждым днем становилась все тоньше. Он взглянул на старинные часы на камине. Почти четыре. Он пообещал себе принять решение еще до того, как приехал в тот день в офис. Обещал и Сесил Обри.

Обри был прав в одном, - признал Хоук, шагая. AX, почти любая служба янки, справилась с этим лучше, чем британцы. Филстон знал бы каждый шаг и ловушку, которые MI6 когда-либо использовала или мечтала использовать. У AX может быть шанс. Конечно, если он использовал Ника Картера. Если Ник не мог этого сделать, этого не могло быть.

Мог ли он использовать Ника в частной вендетте для другого человека? Проблема не пыталась исчезнуть или разрешиться сама собой. Она все еще была там, когда Хоук, наконец, снова нашел подушку. Выпивка немного помогла, и он заснул беспокойным сном при первом взгляде птиц в форзиции за окном.

Сесил Обри и человек из MIS, Теренс, должны были снова появиться во вторник в офисе Хока в одиннадцать - Хок был в офисе в четверть девятого. Делии Стоукс еще не было. Хоук повесил свой легкий плащ - на улице начинал моросить дождь - и пошел прямо к телефону, и позвонил Ника в квартиру Мэйфлауэр.

Хоук принял решение, когда ехал в офис из Джорджтауна. Он знал, что немного потакает и немного перекладывает бремя, но теперь он мог делать это с довольно чистой совестью. Расскажите Нику все факты в присутствии англичан и позвольте Нику принять собственное решение. Это было лучшее, что мог сделать Хоук, учитывая его жадность и искушение. Он был бы честен. Он поклялся в этом себе. Если Ник откажется от миссии, это будет концом. Пусть Сесил Обри поищет палача где-нибудь еще.

Ник не ответил. Хоук выругался и повесил трубку. Он снял свою первую за утро сигару и сунул ее в рот. Он снова попытался добраться до квартиры Ника, позволяя звонку продолжаться. Нет ответа.

Хоук снова положил трубку и уставился на нее. «Снова трахается», - подумал он. Застрял. В сене с красивой куклой, и он доложит, когда станет чертовски хорошим и готовым. Хоук нахмурился, потом чуть не улыбнулся. Нельзя винить мальчика за то, что он пожинал бутоны роз, пока мог. Бог знал, что это длилось недолго. Не достаточно долго. Прошло много времени с тех пор, как он мог пожинать бутоны роз. Ах, золотые девчонки и парни должны рассыпаться в прах ...

К черту это! Когда Ник не ответил с третьей попытки, Хоук вышел посмотреть бортовой журнал на столе Делии. Дежурный по ночам должен был держать его в курсе. Хоук провел пальцем по списку аккуратно написанных записей. Картер, как и все высшие топ-менеджеры, был на связи двадцать четыре часа в сутки и должен был звонить и проверять каждые двенадцать часов. И оставить адрес или номер телефона, по которому с ними можно будет связаться.

Палец Хоука остановился на входе: N3 - 2204 час. - 914-528-6177… Это был префикс Мэриленда. Хоук нацарапал номер на листе бумаги и вернулся в свой кабинет. Он набрал номер.

После долгой серии звонков женщина сказала: «Алло?» Она звучала как сон и похмелье.

Хоук врезался прямо в него. Вытащим Ромео из мешка.

«Позвольте мне поговорить с мистером Картером, пожалуйста».

Долгая пауза. Затем холодно: «С кем ты хотел поговорить?»

Хоук яростно закусил сигару. «Картер. Ник Картер! Это очень важно. Срочно. Он там?»

Больше тишины. Потом он услышал ее зевок. Ее голос был все еще холоден, когда она сказала: «Мне очень жаль. Мистер Картер уехал некоторое время назад. Я действительно не знаю, когда. Но как, черт возьми, ты получил этот номер? Я…»

«Извините, леди». Хоук снова повесил трубку. Черт! Он сел, поставил ноги на стол и уставился на желчно-красные стены. Часы Western Union тикали в защиту Ника Картера. Он не опоздал на звонок. Осталось еще около сорока с лишним минут. Хоук выругался себе под нос и не мог понять собственного беспокойства.

Через несколько минут вошла Делия Стоукс. Ястреб, маскируя свое беспокойство - для чего он не мог привести веских причин - заставил ее звонить в «Мэйфлауэр» каждые десять минут. Он перешел на другую линию и начал осторожно наводить справки. Ник Картер, как хорошо знал Хок, был свингером, и круг его знакомых был длинным и католическим. Он может быть в турецкой бане с сенатором, завтракать с женой и / или дочерью какого-нибудь дипломатического представителя - или он может быть в Гоут-Хилле.

Время прошло безрезультатно. Хоук продолжал поглядывать на настенные часы. Он обещал Обри сегодня решение, черт возьми, мальчик! Теперь он официально опаздывал на звонок. Не то чтобы Хоуку было наплевать на подобную мелочу - но он хотел уладить этот роман, так или иначе, и он не мог сделать это без Ника. Он, как никогда, был полон решимости, чтобы за Ником было последнее слово в убийстве или не убийстве Ричарда Филстона.

В десять часов одиннадцать к нему в кабинет вошла Делия Стоукс с озадаченным выражением лица. Хоук как раз выбросил наполовину пережеванную сигару. Он увидел ее выражение и сказал: «Что?»

Делия пожала плечами. «Я не знаю, что именно, сэр. Но я этому не верю - и вы не поверите».

Хоук нахмурился. "Испытай меня."

Делия прочистила горло. "Наконец-то я добрался до капитана звона на« Мэйфлауэр ». Мне было трудно его найти, а потом он не захотел разговаривать - ему нравится Ник и, я полагаю, он пытался его защитить - но я наконец кое-что утащил Ник ушел из отеля сегодня утром немного позже девяти. Он был пьян. Сильно пьян. И - это та часть, в которую вы не поверите - он был с четырьмя девушками-скаутами ".

Сигара опустилась. Хоук уставился на нее. "Он был с кем?"

«Я сказал вам - он был с четырьмя девушками-скаутами. Японскими девушками-скаутами. Он был так пьян, что скаутам, японским девушкам-скаутам, пришлось помочь ему пройти через холл».

Хоук только моргнул. Три раза. Потом он сказал: «Кто у нас есть на месте?»

«Есть Том Эймс. И…»

«Подойдет Эймс. Пошлите его на« Мэйфлауэр »прямо сейчас. Подтвердите или опровергните рассказ капитана. Замолчите это, Делия, и начните обычную процедуру поиска пропавших без вести оперативников. Вот и все. О, когда Сесил Обри и Появился Теренс, позволь им войти. "

"Да сэр." Она вышла и закрыла дверь. Делия знала, когда оставить Дэвида Хока наедине с его горькими мыслями.

Том Эймс был хорошим человеком. Осторожно, тщательно, ничего не упуская. Был час, когда он доложил Хоуку. Тем временем Хоук снова остановил Обри - и держал провода горячими. Пока ничего.

Эймс сидел в том же жестком кресле, на котором вчера утром сидел Ник Картер. Эймс был довольно грустным человеком с лицом, напоминавшим Хоуку одинокую ищейку.

«Это правда насчет девочек-скаутов, сэр. Их было четверо. Девочки-скауты из Японии. Они продавали печенье в отеле. Обычно это запрещено, но помощник менеджера пропустил их. Хорошие соседские отношения и все такое. это. И они продали печенье. Я ... "

Хоук еле сдержался. «Откажитесь от печенья, Эймс. Придерживайтесь Картера. Он ушел с этими девочками-скаутами? Его видели идущим с ними через вестибюль? Он был пьян?»

Эймс сглотнул. «Ну да, сэр. Его определенно заметили, сэр. Он трижды падал, проходя через вестибюль. Ему должны были помочь, э-э, девушки-скауты. Мистер Картер пел, танцевал, сэр, и кричал. немного. Также похоже, что у него было много печенья, извините, сэр, но я так понял - у него было много печенья, и он пытался продать их в холле ".

Хоук закрыл глаза. Эта профессия с каждым днем становилась все чокнутой. "Продолжать."

«Вот и все, сэр. Вот что произошло. Хорошо подтверждено. Я получил показания от капитана , помощника менеджера, двух горничных и мистера и миссис Мередит Хант, которые только что регистрировались из Индианаполиса. Я…»

Хоук поднял слегка дрожащую руку. - И это тоже пропустите. Куда делись Картер и его… его окружение после этого? Полагаю, они не взлетели на воздушном шаре или что-то подобное?

Эймс сунул пачку показаний обратно во внутренний карман.

«Нет, сэр. Они взяли такси».

Хоук открыл глаза и смотрел выжидающе. "Хорошо?"


«Ничего, сэр. Обычная рутина ничего не дала. Менеджер отедя наблюдал, как девушки-скауты помогали мистеру Картеру сесть в такси, но он не заметил ничего особенного в водителе и не подумал получить номер машины. Я разговаривал с другими водителями, конечно. Не повезло. В то время там было только одно другое такси, и водитель дремал. Однако он это заметил, потому что мистер Картер был так много шума и, ну, было немного необычно видеть девочек-скаутов в пьяном виде ".

Хоук вздохнул. "Немного, да. Итак?"

«Это было странное такси, сэр. Этот человек сказал, что никогда раньше не видел его в ряду. Он плохо разглядел водителя».

"Как хорошо," сказал Хоук. «Вероятно, это был Японский Песочный Человек».

"Сэр?"

Хоук махнул рукой. «Ничего. Хорошо, Эймс. На этом пока все. Готовьтесь к новым заказам».

Эймс ушел. Хоук сидел и смотрел на темно-синие стены. На первый взгляд Ник Картер в настоящее время вносит свой вклад в преступность несовершеннолетних. Четверо несовершеннолетних. Девочки-скауты!

Хоук потянулся к телефону, намереваясь выпустить специальный AX APB, затем отдернул руку. Нет. Пусть он немного поварится *. Посмотри, что случилось.

В одном он был уверен. Это было прямо противоположно тому, как это выглядело. Эти девушки-скауты каким-то образом способствовали поступкам Ника Картера.


## Глава 5


Маленький человечек с молотком был беспощаден. Он был гномом, в грязной коричневой мантии и размахивал молотком. Гонг был вдвое больше маленького человечка, но у маленького человека были большие мускулы, и он имел в виду дело. Он снова и снова ударил молотком по звучащей меди - боингг - боингг - боингг - боинггг…

Забавная вещь. Гонг менял форму. Она начинала походить на голову Ника Картера.

BOINGGGGGG - BOINGGGGGGG

Ник открыл глаза и как можно быстрее закрыл их. Снова зазвонил гонг. Он открыл глаза, и гонг остановился. Он лежал на полу на футоне, накинув одеяло. Возле его головы стоял белый эмалированный горшок. Предвидение с чьей-то стороны. Ник поднял голову над горшком, и ему стало плохо. Очень болен. Долгое время. Когда его вырвало, он лег на подушку пола и попытался сфокусировать потолок. Это был обычный потолок. Постепенно он перестал кружиться и успокоился. Он начал слышать музыку. Неистовая, далекая, топчущая гоу-гоу музыка. Это было, подумал он, когда его голова прояснилась, не столько в звуке, сколько в вибрации.

Дверь открылась, и вошла Тонака. Никакой формы девочек-скаутов. На ней был коричневый замшевый пиджак поверх белой шелковой блузки - очевидно, без бюстгальтера под ней - и узкие черные брюки, любовно облегавшие ее стройные ноги. Она была слегка накрашена, помада и немного румян, а ее блестящие черные волосы были уложены на макушке с притворной небрежностью. Ник признал, что она была настоящим блюдом.

Тонака тихо ему улыбнулся. «Добрый вечер, Ник. Как ты себя чувствуешь?»

Он нежно коснулся своей головы пальцами. Он не упал.

«Я просто мог бы так жить», - сказал он. «Нет, спасибо».

Она смеялась. «Мне очень жаль, Ник. Я правда. Но это казалось« единственным способом исполнить желания моего отца. Препарат, который мы тебе дали, - он не только делает человека чрезвычайно послушным. Он также вызывает у него огромную жажду, желание ». , на алкоголь. Ты действительно был совсем пьян еще до того, как мы посадили тебя в самолет ".

Он уставился на нее. Теперь все было ясно. Он осторожно потер шею сзади. «Я знаю, что это глупый вопрос - но где я?»

Ее улыбка исчезла. «В Токио, конечно».

«Конечно. Где еще. Где ужасный секс втроем - Мато, Като и Сато?»

«У них есть своя работа. Они делают это. Я сомневаюсь, что вы их снова увидите».

«Думаю, я выдержу это», - пробормотал он.

Тонака опустился на футон рядом с ним. Она провела рукой по его лбу и погладила по волосам. Ее рука была прохладной, как ручей Фудзи. Ее мягкий рот коснулся его, затем она отстранилась.

"Сейчас для нас нет времени, но я скажу это. Я обещаю. Если вы поможете моему отцу, как я знаю, вы это сделаете, и если мы оба переживем это, я сделаю все, чтобы компенсировать вам то, что я сделала. Что-нибудь! Это понятно, Ник? "

Он чувствовал себя намного лучше. Он сдержал порыв прижать ее стройное тело к себе. Он кивнул. «Понятно, Тонака. Я буду держать тебя за это обещание. А теперь - где твой отец?»

Она встала и отошла от него. «Он живет в районе Санья. Вы это знаете?»

Он кивнул. Один из худших районов трущоб в Токио. Но он не понял. Что делал старый Кунидзо Мату в таком месте?

Тонака угадала его мысль. Она прикуривала сигарету. Она небрежно закинула спичку на татами.

«Я сказал вам, что мой отец умирает. У него рак. Он вернулся, чтобы умереть со своим народом, Этой. Вы знали, что это Буракумины?»

Он покачал головой. "Я понятия не имел. Это имеет значение?"

Он считал ее красивой. Красавица исчезла, когда она нахмурилась. «Он думал, что это имеет значение. Он давно покинул свой народ и перестал быть сторонником Эта.

поскольку он стар и умирает, он хочет загладить свою вину ». Она яростно пожала плечами.« Возможно, еще не слишком поздно - это определенно время для этого. Но он вам все это объяснит. Тогда посмотрим - теперь я думаю, тебе лучше принять ванну и привести себя в порядок. Это поможет твоей болезни. У нас мало времени. Несколько часов до утра ".

Ник встал. Его обуви не было, но в остальном он был полностью одет. Костюм Сэвил-Роу уже никогда не будет прежним. Он действительно чувствовал себя грязным и зарос щетиной. Он знал, как должен выглядеть его язык, и не хотел смотреть себе в глаза. Во рту ощущался отчетливый привкус перегара.

«Ванна может просто спасти мою жизнь», - признал он.

Она указала на его мятый костюм. «Тебе все равно придется переодеться. От этого придется избавиться. Все устроено. У нас есть для тебя другая одежда. Бумаги. Совершенно новое прикрытие. Моя организация, конечно, разобралась с этим».

«Отец, кажется, был очень занят. А кто такие« мы »? "

Она бросила ему японскую фразу, которую он не понял. Ее длинные темные глаза сузились. «Это означает воинствующие женщины из Эта. Это то, что мы - жены, дочери, матери. Наши мужчины не будут сражаться, или их очень мало, поэтому женщины должны. Но он вам все об этом расскажет». Я пошлю девушку насчет твоей ванны ".

«Подожди минутку, Тонака». Он снова слышал музыку. Музыка и вибрации очень слабые.

«Где мы? Где в Токио?»

Она бросила пепел на татами. «На Гиндзе. Скорее, под ней. Это одно из немногих наших безопасных укрытий. Мы находимся в подвальном помещении под кабаре Electric Palace. Это музыка, которую вы слышите . Уже почти полночь. Теперь я действительно должна идти, Ник. Все, что ты хочешь ... "

«Сигареты, бутылка хорошего пива и знать, где ты взяла свой английский. Я давно не слышал« prease »».

Она не могла сдержать улыбку. Это снова сделало ее красивой. «Рэдклифф. Класс 63 года. Отец не хотел, чтобы его дочь стала этой, понимаете. Только я настояла. Но он вам и об этом расскажет. Я пришлю вещи. И бассу. девочку. До скорой встречи, Ник ".

Она закрыла за собой дверь. Ник, который ничем не отличался от других, сел на корточки по восточной моде и начал обдумывать это. В Вашингтоне, конечно, было бы адски пришлось платить. Хоук будет готовить камеру пыток. Он решил разыграть карты, как они выпали, по крайней мере, на время. Он не мог связаться с Хоуком сразу, не сказать старику, что его странствующий мальчик забрел в Токио. Нет. Пусть босс получит апоплексический удар. Ястреб был крепкой, жилистой старой птицей, и это его бы не убило.

Тем временем Ник увидит Кунизо Мату и узнает, в чем дело. Выплатит свой долг старику, уладит весь этот адский беспредел. Тогда будет достаточно времени, чтобы позвонить Хоуку и попытаться объяснить.

В дверь постучали.

«Охари насаи». К счастью, пока он находился в Шанхае, он говорил на этом языке.

Она была средних лет с ровным безмятежным лицом. На ней были геты из соломы и домашнее платье в клетку. Она несла поднос с бутылкой виски и пачкой сигарет. На руке она несла огромное пушистое полотенце. Она одарила Ник алюминиевой зубастой улыбкой.

«Конбанва, Картер-сан. Вот тебе кое-что. Бассу готов. Вы идете хубба-хубба?»

Ник улыбнулся ей. «Не хубба-хубба. Сначала выпей. Сначала покури. Тогда, может быть, я не умру и смогу насладиться бассу. О намаэ ва?»

Сверкали алюминиевые зубы. «Я Сьюзи».

Он взял с подноса бутылку виски и поморщился. Старый белый кит! О том, что можно ожидать от места под названием Электрический дворец.

«Сюзи, а? . Ты принесешь стакан?»

«Нет травы».

. Он открутил крышку бутылки. Вещь плохо пахла. Но ему нужен был один глоток, всего один, чтобы вытащить его и приступить к этой - какой бы там ни было миссии. Он протянул бутылку и поклонился Сюзи. «Ваше здоровье, красавица. Гокенко во шуку симасу!» - И мой тоже, - пробормотал он себе под нос. Он внезапно осознал, что веселье и игры подошли к концу. Отныне игра будет оставаться навсегда, а все шарики останется у победителя.

Сьюзи хихикнула, потом нахмурилась. «Бассу готов. Горячо. Приходи быстро или будь холодным». И она многозначительно хлопнула большим полотенцем в воздухе.

Было бесполезно объяснять Сюзи, что он может вытереть себе спину. Сюзи была боссом. Она затолкала его в дымящийся резервуар и взялась за дело, дав ему бассу по-своему, а не по его. Она ничего не упустила.

Тонака ждала, когда он вернулся в маленькую комнату. На коврике у кровати лежала куча одежды. Ник с отвращением посмотрел на одежду. "Кем я должен быть? Бродяга?"

«В некотором смысле да». Она протянула ему потрепанный бумажник. Он содержал толстую пачку свежих новых иен и огромное количество карточек, большинство из которых были потрепаны. Ник поспешно пробежался по ним.

«Вас зовут Пит Фремонт», - объяснила Тонака. "Я полагаю, что вы в каком-то смысле бездельник. Вы внештатный газетчик и писатель, и алкоголик.

Вы жили на восточном пляже много лет. Время от времени вы продаете рассказ или статью в Штатах, и когда приходит чек, вы впадаете в запой. Вот где сейчас настоящий Пит Фремонт - в запое. Так что вам не о чем беспокоиться. Не будет вас двоих бегать по Японии. Теперь тебе лучше одеться. "

Она протянула ему пару шорт и голубую рубашку, дешевую и новую, все еще в целлофановых пакетах. «Я попросил одну из девушек купить их. Вещи Пита довольно грязные. Он не очень хорошо о себе заботится».

Ник скинул короткий халат, который дала ему Сюзи, и надел шорты. Тонака бесстрастно наблюдала. Он вспомнил, что она все это видела раньше. Никаких секретов от этого ребенка.

«Значит, действительно есть Пит Фремонт, а? И вы гарантируете, что он не будет распространяться, пока я буду работать? Это нормально, но есть и другой аспект. Каждый в Токио должен знать такого персонажа».

Она прикуривала сигарету. «Уберечь его от глаз не составит труда. Он мертвецки пьян. Он будет оставаться таким несколько дней, пока у него есть деньги. Он все равно никуда не может пойти - это его единственная одежда».

Ник остановился, вытаскивая булавки из новой рубашки. «Вы имеете в виду, что украли у парня одежду? Его единственную одежду?»

Тонака пожала плечами. «Почему бы и нет? Они нам нужны. Он этого не делает. Пит - милый парень, он знает о нас, о девушках Эта, и он помогает нам время от времени. Но он безнадежно пьет. Ему не нужна никакая одежда. У него есть его бутылка и его девушка, и это все, о чем он заботится. Торопитесь, Ник. Я хочу вам кое-что показать ».

«Да, мем сахиб».

Он осторожно поднял костюм. Когда-то это был хороший костюм. Его сделали в Гонконге - Ник знал портного - очень давно. Он вошел в это, заметив очень характерный запах пота и возраста. Он отлично подошел. «Твой друг Пит - крупный мужчина».

"Теперь остальное".

Ник надел туфли с потрескавшимися каблуками и потертостями. Галстук был оборван и в пятнах. Плащ, который она передала ему, в ледниковый период принадлежал Abercrombie и Fitch. Он был грязный, без ремня.

«Этот парень, - пробормотал Ник, надевая плащ, - настоящий алкаш. Боже, как он переносит свой запах?»

Тонака не улыбнулась. «Я знаю. Бедный Пит. Но когда тебя уволили UP, AP, Hong Kong Times и Singapore Times, а также Асахи, Йомиури и Осака, я думаю, тебе уже все равно. Здесь . шляпа."

Ник смотрел на это с трепетом. Это был шедевр. Это было ново, когда мир был молод. Грязная, помятая, рваная, в пятнах пота и бесформенная, она все еще красовалась потрепанным алым перышком в заляпанной солью полосе. Последний жест неповиновения, последний вызов судьбе.

«Я хотел бы встретиться с этим Питом Фремонтом, когда все закончится», - сказал он девушке. «Он должен быть ходячим примером закона выживания». Что-то Ник неплохо разбирался в себе.

«Может быть», - коротко согласилась она. «Встаньте там и позвольте мне взглянуть на вас. Хммммм - на расстоянии вы сойдетесь за Пита. Не близко, потому что вы на него не похожи. Это не очень важно. Его документы важны, как ваше прикрытие и сомневаюсь, что ты встретишь кого-нибудь, кто хорошо знает Пита. Отец говорит, что не узнают. Помни, это весь его план. Я только выполняю свои инструкции.

Ник прищурился, глядя на нее. "Тебе не очень нравится твой старик, не так ли?"

Ее лицо стало жестким, как маска кабуки. «Я уважаю своего отца. Мне не нужно его любить. Приходите сейчас. Есть кое-что, что вы должны увидеть. Я сохранил это до последнего, потому что ... потому что я хочу, чтобы вы покинули это место в надлежащем настроении. И дальше твоя охрана ".

«Я знаю», - сказал Ник, следуя за ней к двери. «Ты отличный маленький психолог».

Она провела его по коридору к пролету узкой лестницы. Где-то над его головой все еще доносилась музыка. Имитация Битлз. Клайд-сан и его Четыре шелковых червя. Ник Картер молчаливо неодобрительно покачал головой, следуя за Тонакой вниз по лестнице. Модная музыка оставила его равнодушным. Он ни в коем случае не был старым джентльменом, но и не таким молодым. Никто не был таким молодым!

Они спускались и падали. Стало холоднее, и он услышал струйку воды. Тонака теперь использовала небольшой фонарик.

«Сколько подвалов у этого места?»

«Многие. Эта часть Токио очень старая. Мы прямо под тем, что раньше было старой серебряной литейной. Джин. Они использовали эти подземелья для хранения слитков и монет».

Они достигли дна, затем прошли поперечным коридором в темную кабину. Девушка щелкнула выключателем, и тусклая желтая лампочка осветила потолок. Она указала на тело на обычном столе в центре комнаты.

«Отец хотел, чтобы вы это увидели. Во-первых. Перед тем, как совершить безвозвратное обязательство». Она протянула ему фонарик. «Вот. Посмотри внимательно. Это то, что случится с нами, если мы проиграем».

Ник взял фонарик. «Я думал, что я был предан».

«Не совсем. Отец говорит, что нет. Если на этом этапе вы захотите отступить, мы должны отправить вас следующим самолетом обратно в Штаты».

Картер нахмурился, затем кисло усмехнулся.

Старый Кунизо знал, что он собирался делать. Он знал, что Картер мог быть чем угодно, но цыпленок не был одним из них.

Он направил луч фонарика на тело и внимательно осмотрел его. Он был достаточно знаком с трупами и смертью, чтобы сразу понять, что этот человек умер в мучительной агонии.

Тело принадлежало японцу средних лет.. Глаза были закрыты. Ник осмотрел множество мелких ран, покрывших мужчину от шеи до щиколоток. Их должно быть тысяча! Маленькие, кровянистые, зияющие рты во плоти. Ни одного достаточно глубокого, чтобы убить себя. Ни одного в жизненно важном месте. Но сложите их все вместе, и человек будет медленно истекать кровью до смерти. На это уйдут часы. И будет ужас, шок ...

Тонака стояла далеко в тени крошечной желтой лампочки. К нему донесся дуновение ее сигареты, резкое и резкое в холодном смертоносном запахе комнаты.

Она сказала: «Видишь тату?»

Он смотрел на это. Это его озадачило. Маленькая синяя фигурка Будды - с воткнутыми в нее ножами. Он был на левой руке, внутри, выше локтя.

«Я это вижу», - сказал Ник. "Что это означает?"

«Общество Кровавого Будды. Его звали Саданага. Он был Эта, Буракумин. Как я - и мой отец. Как и миллионы нас. Но китайцы, Чикомы, заставили его присоединиться к Обществу и работать на них. Но Саданага был храбрым человеком - он восстал и тоже работал на нас. Он сообщил о Чикомах ».

Тонака откинула светящийся окурок. «Они узнали. Вы видите результат. И именно с этим, мистер Картер, вы столкнетесь, если поможете нам. И это только часть».

Ник отступил и снова провел фонариком по телу. На него зияли немые маленькие раны. Он выключил свет и снова повернулся к девушке. «Похоже, смерть от тысячи порезов - но я думал, что это случилось с Ронинами».

«Китайцы вернули его. В обновленный, в современной форме. Вы увидите. У моего отца есть модель машины, которую они используют, чтобы наказывать любого, кто бросает им вызов. Пойдемте. Здесь холодно».

Они вернулись в маленькую комнату, где проснулся Ник. Музыка все еще звучала, бренчала и вибрировала. Он как-то потерял свои наручные часы.

Это было, сказал ему Тонака, четверть второго.

«Я не хочу спать, - сказал он. «С таким же успехом я мог бы уйти прямо сейчас и пойти к твоему отцу. Позвони и скажи ему, что я уже в пути».

«У него нет телефона. Это неразумно. Но я пришлю ему сообщение вовремя. Возможно, вы правы - в такие часы легче передвигаться по Токио. Но подождите - если вы собираетесь сейчас, я должен дать Ты это. Я знаю, что это не то, к чему ты привык, - вспоминает мой отец, - но это все, что у нас есть. Оружие трудно достать для нас, Эта ».

Она подошла к небольшому шкафчику в углу комнаты и встала перед ним на колени. Брюки облегали гладкую линию бедер и ягодиц, ограничивая тугую плоть.

Она вернулась с тяжелым пистолетом, который блестел черным маслянистым блеском. Она передала ему его вместе с двумя запасными обоймами. «Он очень тяжелый. Я не могла использовать его сама. Он был спрятан со времен оккупации. Думаю, он в хорошем состоянии. Полагаю, какой-то ЯНКИ обменял его на сигареты и пиво или девушку».

Это был старый кольт .45, 1911 года. Ник давно не стрелял из него, но он был знаком с ним. Оружие было заведомо неточным на расстоянии более пятидесяти ярдов, но в пределах этого диапазона оно могло остановить быка. Фактически, он был разработан, чтобы остановить бесчинства на Филиппинах.

Он отпустил полную обойму и проверил предохранительные устройства, затем перекинул патроны на подушку кровати. Они лежали толстые, тупые и смертоносные, медь переливалась на свету. Ник проверил пружины магазина во всех зажимах. Они подойдут. Точно так же, как и старый 45-й калибр - конечно, это была не Вильгельмина, но и другого пистолета не было. И он мог бы покончить со стилетом «Хьюго», который прижимался к его правой руке в замшевых пружинных ножнах, но этого не было. Ему пришлось использовать подручные средства. Он засунул кольт за пояс и застегнул поверх него плащ. Он вздулся, но не слишком сильно.

Тонака внимательно наблюдала за ним. Он почувствовал ее одобрение в ее темных глазах. На самом деле девушка была настроена более оптимистично. Она знала профессионала, когда видела его.

Она протянула ему небольшой кожаный брелок для ключей. «На стоянке позади универмага San-ai стоит Datsun. Вы его знаете?»

"Я знаю это." Это было трубчатое здание недалеко от Гиндзы, похожее на массивную ракету на своей площадке.

«Хорошо. Вот номер лицензии». Она протянула ему листок бумаги. «За машиной можно следить. Я так не думаю, но может быть. Тебе просто нужно воспользоваться этим шансом. Ты знаешь, как выбраться в район Санья?»

«Думаю, да. Езжайте по автостраде до Шава Дори, затем съезжайте и пройдите до бейсбольного стадиона. Срезайте прямо на Мэйдзи Дори, и это должно привести меня куда-нибудь к мосту Намидабаши. Верно?»

Она подошла к нему ближе. "Совершенно верно.

Ты хорошо знаешь Токио ".

«Не так хорошо, как следовало бы, но я могу разобрать. Это как Нью-Йорк - они все сносят и строят заново».

Тонака был теперь ближе, почти касаясь его. Ее улыбка была грустной. «Не в районе Санья - это все еще трущобы. Вам, вероятно, придется оставить машину возле моста и зайти внутрь. Улиц не так много».

"Я знаю." Он видел трущобы по всему миру. Видел их и нюхал - навоз, гадость и человеческий мусор. Собаки, которые ели собственные экскременты. Младенцы, у которых никогда не будет шанса, и старики, ожидающие смерти без достоинства. Кунидзо Мату, который был Эта, Буракумин, должен очень сильно относиться к своему народу, чтобы вернуться в такое место, как Санья, чтобы умереть.

Она была в его руках. Она прижалась своим стройным телом к его большому твердому телу. Он был удивлен, увидев слезы, блестящие в длинных миндалевидных глазах.

«Тогда иди», - сказала она ему. «Бог с тобой. Я сделал все, что мог, во всех деталях повиновался моему благородному отцу. Вы передадите ему мое — моё почтение?»

Ник нежно обнимал ее. Она дрожала, и от ее волос чувствовался легкий запах сандалового дерева.

"Только ваше почтение? Не вашу любовь?"

Она не смотрела на него. Она покачала головой. «Нет. Так же, как я говорю. Но не думай об этом - это между моим отцом и мной. Ты и я - мы разные». Она немного отодвинулась от него. «У меня есть обещание, Ник. Я надеюсь, что ты заставишь меня сделать это».

"Я сделаю."

Он поцеловал ее. Ее рот был ароматным, мягким, влажным и податливым, как бутон розы. Как он и подозревал, на ней не было бюстгальтера, и он почувствовал, как ее груди прижимаются к себе. На мгновение они слились плечом к колену, и ее дрожь усилилась, а дыхание стало грубым. Затем она оттолкнула его. «Нет! Нельзя. Вот и все - проходите, я покажу вам, как покинуть это место. Не трудитесь запоминать это - вы не вернетесь сюда».

Когда они выходили из комнаты, его осенило. "Как насчет этого тела?"

«Это наша забота. Это не первое, от чего мы избавляемся - когда придет время, мы бросим его в гавань».

Через пять минут Ник Картер почувствовал легкое прикосновение апрельского дождя к лицу. На самом деле, едва ли больше, чем туман, и после тесноты подвала он был прохладным и успокаивающим. В воздухе чувствовался намек на холодок, и он застегнул старый плащ на шее.

Тонака привела его в переулок. Темное мутное небо над головой отражало отблески неоновых огней Гиндзы в половине квартала. Было поздно, но улица все еще раскачивалась. На ходу Ник почувствовал два запаха, которые он ассоциировал с Токио - горячую лапшу и свежезлитый бетон. Справа от него было заброшенное плоское пространство, на котором выкапывали новый подвал. Бетонный запах был сильнее. Журавли в яме походили на спящих аистов под дождем.

Он вышел на переулок и повернул обратно к самой Гиндзе. Он вышел в квартале от театра «Ничигеки». Он остановился в углу и закурил сигарету, глубоко затянувшись, позволяя своим глазам блуждать и замечать неистовую сцену. Около трех часов утра Гиндза немного остыла, но еще не замерла. Транспортный поток поредел, но скопился. люди по-прежнему текли вверх и вниз по этой фантастической улице. Продавцы лапши по-прежнему трубили. Из тысяч баров лилась нахальная музыка. Где-то тихо зазвенел самисэн. Мимо пролетел опоздавший трамвай. Над всем этим, как если бы небо сочилось разноцветными ручейками, омывало яркий прибой неона. Токио. Наглый, дебоширный, ублюдок Запада. Порожден изнасилованием достойной девушки Востока.

Мимо прошел рикша, кули устало бежал с опущенной головой. Моряк-янки и милая японка были в крепких объятиях. Ник улыбнулся. Вы больше такого не видели. Рикши. Они были такими же старомодными, как сабо или кимона и оби. Молодая Япония была модной - и хиппи было много.

Высоко справа, прямо под облаками, мигал предупредительный световой сигнал на Токийской башне в парке Сиба. На противоположной стороне улицы яркий неоновый свет филиала Chase Manhattan сказал ему на японском и английском языках, что у него есть друг. Улыбка Ника была немного кислой. Он сомневался, что С-М сильно поможет в его нынешней ситуации. Он закурил новую сигарету и пошел. Его периферийное зрение было превосходным, и он увидел двух аккуратных маленьких полицейских, в синей форме и в белых перчатках, подходящих слева от него. Они шли медленно, размахивая дубинками и разговаривая друг с другом, довольно небрежно и безобидно, но рисковать было бессмысленно.

Ник отошел на пару кварталов, не отрываясь от своего следа. Ничего. Он внезапно почувствовал себя очень голодным и остановился у ярко освещенного бара темпуры и съел огромное блюдо из овощей и креветок, обжаренных в кляре. Он оставил иены на каменной перекладине и вышел. Никто не обращал на него ни малейшего внимания.

Он вышел из Гиндзы, пошел по переулку и зашел на стоянку Сан-ай с тыла. Натриевые лампы бросали сине-зеленую дымку на дюжину автомобилей.

Вот. Черный «Дацун» был там, где сказал Тонака. Он проверил права, скрутил бумагу, чтобы найти еще одну сигарету, затем сел и уехал со стоянки. Ни огней, ни тени идущей за ним машины. Пока он, казалось, был в порядке.

Когда он сел, тяжелый .45 вонзился ему в пах. Он положил его на сиденье рядом с собой.

Он ехал осторожно, соблюдая 32-километровый предел скорости, пока не выехал на новую скоростную автомагистраль и направился на север. Затем он поднял скорость до 50 километров в час, что было еще в пределах ночи. Он подчинялся всем дорожным знакам и сигналам. Дождь усилился, и он почти доверху поднял окно водителя. Когда в маленькой машине стало душно, он почувствовал запах пота и грязи от костюма Пита Фремонта. В этот час было мало сумасшедшего движения в Токио, и он не видел полицейских машин. Он был благодарен. Если копы остановят его, даже для обычной проверки, это будет немного сложно - выглядеть и пахнуть так, как он. И объяснение было бы сложно с пистолетом .45 калибра. Ник знал токийскую полицию по прошлому опыту. Они были жесткими и эффективными - они также были известны тем, что бросали человека в каменный мешок и легко забывали его на несколько дней.

Он миновал парк Уэно слева от него. Недалеко сейчас стадион Бейсубоору. Он решил оставить машину на стоянке у станции Минова на линии Джобан и пройти в район Санья через мост Намидабаши - в старину здесь казнили преступников.

Маленькая пригородная станция была темной и пустынной в нытье дождливой ночи. На стоянке была одна машина - старый драндулет без шин. Ник запер «дацун», снова проверил пистолет 45-го калибра и сунул его за пояс. Он спустил потрепанную шляпу, поднял воротник и поплелся под темный дождь. Где-то устало выла собака - крик одиночества и отчаяния в тот пустынный час до утра. Ник двинулся дальше. Тонака дал ему фонарик, и он время от времени использовал его. Уличные знаки были случайными, часто отсутствовали, но он имел общее представление о том, где находится. и его чувство направления было острым.

Перейдя мост Намидабаши, он оказался в самом Санье. Слабый ветерок с реки Сумида нес промышленную вонь от окружающих ее фабрик. Еще один тяжелый и едкий запах висел в сыром воздухе - запах старой засохшей крови и гниющих кишок. Бойни. В Санье их было много, и он вспомнил, что очень многие из эта, буракуминов, были заняты убийством животных и снятием с них шкуры. Одна из немногих отвратительных вакансий, доступных им как классу.

Он подошел к углу. Он должен быть сейчас рядом. Здесь был ряд ночлежек. Бумажный знак, защищенный от непогоды и освещенный масляным фонарем, предлагал кровать за 20 иен. Пять центов.

Он был единственным человеком, в этом запустении. Серый дождь мягко шипел и брызгал на его старинный плащ. Ник решил, что он должен быть примерно в квартале от места назначения. Это мало что значило, потому что теперь ему пришлось признать, что он заблудился. Если только Тонака не установил контакт, начальник, как она и обещала.

"Картер-сан?"

Вздох, шепот, воображаемый звук над плачем дождя? Ник напрягся, положил руку на холодный приклад 45-го калибра и огляделся. Ничего. Ни один. Никто.

"Картер-сан?"

Голос стал повыше, пронзительным, с ветром. Ник заговорил в ночи. «Да. Я Картер-сан. Ты где?»

«Сюда, Картер-сан, между зданиями. Подойди к тому, у которого есть лампа».

Ник вытащил кольт из-за пояса и снял его с предохранителя. Он подошел к тому месту, где за бумажной вывеской горела масляная лампа.

«Здесь, Картер-сан. Посмотри вниз. Под тобой».

Между зданиями было узкое пространство с тремя ступенями, ведущими вниз. У подножия ступеней под соломенным дождевиком сидел мужчина.

Ник остановился наверху лестницы. "Могу я использовать свет?"

«Только на одну секунду, Картер-сан. Это опасно».

«Откуда вы знаете, что я Картер-сан?» - прошептал Ник.

Он не мог видеть, как пожали плечами старые плечи под циновкой, но догадался. "Это шанс, которым я пользуюсь, но она сказала, что вы придете. И, если вы Картер-сан, я должен направить вас к Кунизо Мату. Если вы не Картер-сан, то вы один из них, и вы будете убивать меня."

«Я Картер-сан. Где Кунидзо Мату?»

Он на мгновение направил свет на лестницу. Яркие глаза-бусинки отражали блеск. Клочок седых волос, древнее лицо, опаленное временем и проблемами. Он присел под циновкой, как само Время. У него не было двадцати иен на кровать. Но он жил, он говорил, он помогал своему народу.

Ник погасил свет. "Где?"

«Спуститься по лестнице мимо меня и прямо обратно по коридору. Насколько это возможно. Остерегайтесь собак. Они спят здесь, и они дикие и голодные. В конце этого прохода есть еще один проход. направо - пройдите как можно дальше. Это большой дом, больше, чем вы думаете, и за дверью горит красный свет. Иди, Картер-сан.

Ник вытащил хрустящую банкноту из грязного бумажника Пита Фремонта. Он положил

это под циновкой, когда он проходил. «Спасибо, папа-сан. Вот деньги. Твоим старым костям будет легче лежать в постели».

«Аригато, Картер-сан».

"Иташимашите!"

Ник осторожно прошел по коридору, касаясь пальцами ветхих домов по обе стороны. Запах был ужасен, и он шагнул в липкую грязь. Он случайно пнул собаку, но существо только заскулило и уползло.

Он повернул и продолжил путь, по его расчетам, полквартала. Хижины смыкались с обеих сторон, груды олова, бумаги и старые упаковочные ящики - все, что можно было спасти или украсть и использовать для создания дома. Время от времени он видел тусклый свет или слышал детский плач. Дождь оплакивал жителей, батаю бураку, тряпки и костоломы жизни. Худой кот плюнул в Ника и убежал в ночь.

Он увидел это тогда. Тусклый красный свет за бумажной дверью. Виден только в том случае, если вы его искали. Он кисло улыбнулся и мимолетно подумал о своей юности в городке на Среднем Западе, где девушки с фабрики «Настоящий шелк» на самом деле держали в окнах красные лампочки.

Дождь, внезапно уловленный ветром, ударил татуировкой по бумажной двери. Ник слегка постучал. Он отступил на шаг, шаг вправо, кольт готовился бросить свинец в ночь. Странное чувство фантазии, нереальности, преследовавшее его с тех пор, как он был накачан наркотиками, теперь исчезло. Теперь он был AXEman. Он был Киллмастером. И он работал.

Бумажная дверца с легким вздохом отодвинулась, и ее заняла огромная тусклая фигура.

"Ник?"

Это был голос Кунидзо Мату, но это не так. Не тот голос, каким его запомнил Ник за много лет. Это был старый голос, больной голос, и он повторял: «Ник?»

«Да, Кунизо. Ник Картер. Я понимаю, что ты хотел меня видеть».

Учитывая все обстоятельства, подумал Ник, это, вероятно, преуменьшение века.


## Глава 6


Дом тускло освещали бумажные фонарики. «Дело не в том, что я следую старым обычаям, - сказал Кунидзо Мату, ведя его во внутреннюю комнату. «Плохое освещение является преимуществом в этом районе. Особенно сейчас, когда я объявил свою собственную маленькую войну китайским коммунистам. Моя дочь рассказывала вам об этом?»

"Немного", сказал Ник. «Не слишком много. Она сказала, что ты все прояснишь. Я бы хотел, чтобы ты это сделал. Меня много что озадачивает».

Комната была хорошо пропорциональна, обставлена в японском стиле. Соломенные циновки, низкий столик на татами, цветы на стене из рисовой бумаги, мягкие подушки вокруг стола. На столе стояли маленькие чашки и бутылка саки.

Мату указал на подушку. «Тебе придется сесть на пол, мой старый друг. Но сначала - ты принес мой медальон? Я очень ценю его и хочу, чтобы он был со мной, когда я умру». Это была простая констатация факта без сентиментальности.

Ник выудил медальон из кармана и протянул ему. Если бы не Тонака, он бы об этом забыл. Она сказала ему: «Старик попросит об этом».

Мату взял золотой и нефритовый диск и убрал его в ящик стола. Он опустился напротив Ника через стол и потянулся за бутылкой саки. «Мы не будем церемониться, мой старый друг, но есть время, чтобы немного выпить, чтобы вспомнить все вчерашние дни. Было хорошо, что вы пришли».

Ник улыбнулся. «У меня был очень небольшой выбор, Кунизо. Она рассказывала тебе, как она и ее подруги-скауты привели меня сюда?»

«Она сказала мне. Она очень послушная дочь, но на самом деле я не хотел, чтобы она впадала в такие крайности. Возможно, я был немного чрезмерно увлечен своими инструкциями. Я просто надеялся, что она сможет убедить вас». Он налил саки в чашки из яичной скорлупы.

Ник Картер пожал плечами. «Она убедила меня. Забудь об этом. Кунизо. Я бы все равно приехал, как только понял серьезность вопроса. Просто у меня могут возникнуть небольшие проблемы с объяснением вещей моему боссу».

"Дэвид Хок?" Мату протянул ему чашку саки.

"Ты знаешь что?"

Мату кивнул и выпил саки. Он все еще был сложен как сумоист, но теперь старость закутала его в дряблую мантию, а черты лица были слишком резкими. Его глаза были глубоко посажены, с огромными мешками под ними, и они горели от лихорадки и от чего-то еще, что пожирало его.

Он снова кивнул. «Я всегда знал гораздо больше, чем ты подозревал, Ник. О тебе и AX. Ты знал меня как друга, как своего учителя карате и дзюдо. Я работал на Japanese Intelligence».

«Так мне сказала Тонака».

«Да. Я сказал ей это наконец. Чего она не могла сказать вам, потому что она не знает - очень немногие знают, - так это того, что я был двойным агентом все эти годы. Я также работал на британцев.

Ник потягивал саки. Он не был особенно удивлен, хотя для него это было новостью. Он не сводил глаз с короткого шведского пулемета «К», который принес Мату - он лежал на столе - и ничего не сказал. Мату проехал с ним много тысяч миль, чтобы поговорить. Когда он будет готов, он сделает это. Ник ждал.

Мату еще не был готов приступить к рассмотрению дел. Он уставился на бутылку саки. Дождь играл на крыше металлическим рэгтаймом. Кто-то кашлянул где-то в доме. Ник

наклонил ухо и посмотрел на большого человека.

«Слуга. Хороший мальчик. Мы можем ему доверять».

Ник снова наполнил чашку саки и закурил. Мату отказался. «Мой врач этого не разрешает. Он лжец и говорит, что я буду жить долго». Он похлопал себя по своему огромному животу. «Я знаю лучше. Этот рак ест меня заживо. Моя дочь упомянула об этом?»

"Что-то из этого". Врач был лжецом. Киллмастер знал смерть, когда она была написана на лице человека.

Кунизо Мату вздохнул. «Я даю себе шесть месяцев. У меня не так много времени, чтобы делать то, что я хотел бы. Жалко. Но тогда, я полагаю, так всегда бывает - кто-то тормозит, откладывает и откладывает, а затем однажды Смерть наступит и время ушло. Я ... "

Нежно, очень нежно Ник подтолкнул его. "Я кое-что понимаю, Кунизо. Кое-что нет. О твоих людях и о том, как ты вернулся к ним, Буракуминам, и о том, что у тебя и твоей дочери не все в порядке. Я знаю, что ты пытаешься исправляет, прежде чем ты умрешь. Тебе все мое сочувствие, Кунизо, и ты знаешь, что в нашей профессии сочувствие дается нелегко и трудно найти. Но мы всегда были честны и прямолинейны друг с другом - ты должен перейти к делу Кунидзо! Что тебе от меня нужно? "

Мату тяжело вздохнул. От него пахло странным запахом, и Ник подумал, что это настоящий запах рака. Он читал, что некоторые из них действительно воняли.

«Вы правы, - сказал Мату. «Как и в старые времена - вы обычно были правы. Так что слушайте внимательно. Я сказал вам, что я был двойным агентом, работающим как на нашу разведку, так и на британскую MI5. Ну, в MI5 я познакомился с человеком по имени Сесил Обри. Тогда он был всего лишь младшим офицером. Теперь он рыцарь или скоро им станет ... Сэр Сесил Обри! Теперь, даже после всех этих лет, у меня все еще много контактов. Я поддерживал их в хорошем состоянии, вы мог бы сказать. Для старика, Ник, для умирающего, я очень хорошо знаю, что происходит в мире. В нашем мире. Подполье шпионажа. Несколько месяцев назад ... "

Кунидзо Мату в течение получаса твердо говорил. Ник Картер внимательно слушал, лишь время от времени перебивая, чтобы задать вопрос. В основном он пил саки, курил одну сигарету за другой и ласкал шведский пулемет К. Это была изящная машина.

Кунидзо Мату сказал: «Видишь ли, старый друг, это сложный вопрос. У меня больше нет официальных связей, поэтому я организовал женщин Эта и делаю все, что в моих силах. Временами это расстраивает. Особенно сейчас, когда мы столкнулись с двойным заговором. Я уверен, что Ричард Филстон приехал в Токио не только для того, чтобы организовать диверсионную кампанию и отключение электроэнергии. Дело не только в этом. Гораздо больше. Мое скромное мнение, что русские собираются как-то обмануть китайцев, обмануть их и бросить в суп ».

Улыбка Ника была жесткой. «Старинный китайский рецепт утиного супа - сначала поймай утку!»

Он стал вдвойне насторожен при первом упоминании имени Ричарда Филстона. Поймать Филстона, даже убить его, было бы удачным ходом века. Трудно было поверить, что этот человек покинет безопасную Россию только для того, чтобы наблюдать за диверсионной уловкой, какой бы масштабной она ни была. Кунизо был прав в этом. Это должно быть что-то другое.

Он снова наполнил свою чашку саки. «Вы уверены, что Филстон в Токио? Сейчас?»

Тучное тело вздрогнуло, когда старик пожал своими большими плечами. «Насколько можно позитивно вести себя в этом бизнесе. Да. Он здесь. Я выследил его, а потом потерял. Он знает все уловки. Я считаю, что даже Джонни Чоу, лидер местных китайских агентов. , в данный момент не знает, где находится Филстон. И они должны работать в тесном сотрудничестве ».

- Значит, у Филстона есть свои люди. Своя собственная организация, не считая Чикомов?

Опять пожимание плечами. «Я полагаю, что да. Небольшая группа. Она должна быть небольшой, чтобы избежать внимания. Филстон будет действовать самостоятельно. У него не будет никакой связи с российским посольством здесь. Если его поймают за этим - что бы он ни делал - они отрекутся от него ".

Ник на мгновение задумался. «Их место по-прежнему на Адзабу Мамиана, 1?»

«То же самое. Но смотреть их посольство бесполезно. Уже несколько дней мои девочки несут круглосуточную вахту. Ничего».

Входная дверь начала открываться. Медленно. По дюйму за раз. Канавки были хорошо смазаны, дверь не издавала ни звука.

«Итак, вот вы где», - сказал Кунизо Мату. «Я могу справиться с заговором о саботаже. Я могу собрать доказательства и в последний момент передать их полиции. Они будут меня слушать, потому что, хотя я больше не действую, я все же могу оказать определенное давление. Но Я ничего не могу поделать с Ричардом Филстоном, и он представляет реальную опасность. Эта игра слишком велика для меня. Вот почему я послал за вами, почему я послал медальон, почему я спрашиваю сейчас то, что, как я думал, я никогда не спрошу. Что вы заплатить долг ".

Он внезапно перегнулся через столик к Нику. «Долг / никогда не требовал, заметьте! Это ты, Ник, всегда настаивал на том, что ты должен мне за свою жизнь».

"Это правда. Я не люблю долги. Я заплачу их, если смогу. Вы хотите, чтобы я нашел Ричарда Филстона и убил его? "


Глаза Мату загорелись. «Меня не волнует, что вы с ним сделаете. Убейте его. Передайте его нашей полиции, заберите обратно в Штаты. Отдайте его британцам. Для меня это все едино».

Теперь входная дверь была открыта. Проливной дождь намочил циновку в холле. Мужчина медленно двинулся во внутреннюю комнату. Пистолет у него в руке тускло блеснул.

«МИ5 знает, что Филстон находится в Токио, - сказал Мату. «Я позаботился об этом. Я говорил об этом Сесилю Обри минуту назад. Он знает. Он будет знать, что делать».

Ник не был особенно доволен. «Это означает, что я могу работать на всех британских агентов. ЦРУ тоже, если он официально обратится к нам за помощью. Все может запутаться. Я люблю работать в одиночку, насколько это возможно».

Мужчина был уже на полпути по коридору. Осторожно, он снял предохранитель с пистолета.

Ник Картер встал и потянулся. Он внезапно устал до костей. «Хорошо, Кунизо. Мы оставим это как есть. Я постараюсь найти Филстона. Когда я уйду отсюда, я буду один. Чтобы он не слишком запутался, я забуду о этот Джонни Чоу, китайцах и заговоре с саботажем. Вы справитесь с этим углом. Я сосредоточусь на Филстоне. Когда я его получу, если я его получу, тогда я решу, что с ним делать. Хорошо? "

Мату тоже поднялся. Он кивнул, и его подбородки задрожали. «Как ты говоришь, Ник. Хорошо. Думаю, лучше всего сконцентрироваться и сузить круг вопросов. Но теперь я должен тебе кое-что показать. Тонака позволила тебе увидеть тело в том месте, где тебя впервые увезли?»

Человек в холле, стоя в темноте, мог видеть тусклые силуэты двух мужчин во внутренней комнате. Они только что встали из-за стола.

Ник сказал: «Она это сделала. Джентльмен, имя Саданага. Должен зайти в гавань в любое время».

Мату подошел к небольшому лакированному шкафчику в углу. Он с кряхтением наклонился, его большой живот покачнулся. «Твоя память как никогда хороша, Ник. Но его имя не имеет значения. Даже его смерть. Он не первый и не будет последним. Но я рад, что ты видел его тело. Это и это , послужит объяснением того, насколько жестко ведет игру Джонни Чоу и его китайцы ».

Он положил маленького Будду на стол. Он был из бронзы высотой около фута. Мату прикоснулся к нему, и передняя половина распахнулась на мелких петлях. Свет блеснул на множестве крошечных лезвий, вставленных внутри статуи.

«Они называют это Кровавым Буддой», - сказал Мату. «Старая идея, доведенная до наших дней. И не совсем восточная, понимаете, потому что это версия Iron Maiden, использовавшаяся в Европе в средневековые времена. Они помещают жертву в Будду и закрывают ее на нем. конечно, действительно тысяча ножей, но какое это имеет значение? Он истекает кровью очень медленно, потому что лезвия расположены очень хитро, и ни один из них не пронзает слишком глубоко и не касается жизненно важного места. Не очень приятная смерть ».

Дверь в комнату открылась на первый дюйм.

Фотография была у Ника. «Чикомы заставляют людей Эта вступить в Общество Кровавого Будды?»

"Да." Мату печально покачал головой. "Некоторые из эта противостоят им. Не многие. Эта, Буракумины, составляют меньшинство, и у них не так много способов дать отпор. Чикомы используют рабочие места, политическое давление, деньги - но в основном террор. Они очень умны. Они заставляют мужчин присоединиться к Обществу терроризмом, угрозами их женам и детям. Затем, если мужчины отступят, если они снова обретут мужественность и попытаются дать отпор - вы увидите, что произойдет ». Он указал на маленького смертоносного Будду на столе. «Так что я обратился к женщинам, и с некоторым успехом, потому что Chicoms еще не выяснили, как обращаться с женщинами. Я сделал эту модель, чтобы показать женщинам, что с ними случится, если их поймают».

Ник ослабил кольт 45-го калибра за поясом, который вонзился ему в живот. «Это ты беспокоишься, Кунидзо. Но я понимаю, что ты имеешь в виду - Чикомы вырубят Токио и сожгут его дотла, и обвинят в этом твоих людей, Эта».

Дверь за ними была теперь наполовину открыта.

"Печальная правда, Ник, что многие из моих людей действительно бунтуют. Они грабят и жгут в знак протеста против бедности и дискриминации. Они - естественный инструмент для Чикомов. Я пытаюсь их урезонить, но у меня нет большой успех. Мои люди очень ожесточенные ".

Ник натянул старый плащ. «Да. Но это твоя проблема, Кунизо. Моя - найти Ричарда Филстона. Так что я пойду на работу, и чем скорее, тем лучше. Одно, подумал - это может мне помочь. Как ты думаешь, что Филстон на самом деле задумал? «Его настоящая причина быть в Токио? Это может дать мне отправную точку».

Тишина. Дверь за ними перестала двигаться.

Мату сказал: «Это всего лишь предположение, Ник. Сумасшедшее. Ты должен это понять. Смейся, если хочешь, но я думаю, что Филстон находится в Токио, чтобы…»

В тишине позади них злобно кашлянул пистолет. Это был старомодный Люгер с глушителем и с относительно низкой начальной скоростью пули. Жестокая 9-миллиметровая пуля оторвала большую часть лица Кунидзо Мату. Его голова дернулась назад. Его тело, нагруженное жиром, не двигалось.

Затем он упал вперед, разбив столик на осколки, пролив кровь на тотами, раздавив модель Будды.

К тому времени Ник Картер ударился о колоду и катился вправо. Он приподнялся с кольтом в руке. Он увидел неясную фигуру, расплывчатую тень, удаляющуюся от двери. Ник выстрелил из приседа.

BLA M-BLAM-BLA M-BLAM

Кольт ревел в тишине как каноник. Тень исчезла, и Ник услышал шаги, стучащие по хали. Он пошел за звуком.

Тень как раз выходила за дверь. БЛАМ-БЛАМ. Тяжелый 45-й калибр пробуждал эхо. И окрестности. Картер знал, что у него есть всего несколько минут, может быть, секунд, чтобы выбраться оттуда к черту. Он не оглядывался на своего старого друга. Теперь все кончено.

Он выбежал под дождь и первый фальшивый намек на рассвет. Было достаточно света, чтобы увидеть, как убийца свернул налево по тому пути, по которому они с Ником пришли. Вероятно, это был единственный путь туда и обратно. Ник бросился за ним. Больше он не стрелял. Это было бессмысленно, и у него уже было мучительное чувство неудачи. Ублюдок собирался сбежать.

Когда он добрался до поворота, никого не было видно. Ник побежал по узкому проходу, который вел обратно к ночлежкам, поскользнулся и скользил в грязи под ногами. Теперь вокруг него звучали голоса. Младенцы плачут. Женщины расспрашивают. Мужчины двигаются и удивляются.

На лестнице старый нищий все еще прятался под ковриком от дождя. Ник коснулся его плеча. «Папа-сан! Вы видели…»

Старик упал, как сломанная кукла. Уродливая рана на его горле смотрела на Ника молчаливым и укоряющим ртом. Коврик под ним был залит красным. В одной узловатой руке он все еще сжимал хрустящую купюру, которую дал ему Ник.

«Извини, папа-сан». Ник вскочил по ступенькам. Несмотря на дождь, с каждой минутой становилось все светлее. Он должен был уйти оттуда. Быстро! Нет никакого смысла торчать здесь. Убийца ускользнул, растворившись в лабиринте трущоб, а Кунидзо Мату был мертв, рак обманули. Возьми это оттуда.

Полицейские машины выехали на улицу с противоположных сторон, две из них аккуратно преградили путь к побегу. Два прожектора остановили его, как моль на пробке.

"Томаринасай!"

Ник остановился. Пахло подставой, и он был в центре всего этого. Кто-то воспользовался телефоном, и время было удачным. Он уронил кольт и сбросил его с лестницы. Если бы он смог привлечь их внимание, был шанс, что они этого не увидят. Или найди мертвого нищего. Подумай быстрее, Картер! Он действительно быстро подумал и приступил к делу. Он поднял руки и медленно пошел к ближайшей полицейской машине. Он может сойти с рук. Он выпил ровно столько саки, чтобы почувствовать запах.

Он прошел между двумя машинами. Теперь они были остановлены, двигатели тихонько урчали, огни турелей горели вокруг и вокруг. Ник моргнул в свете фар. Он нахмурился, сумел немного покачнуться. Теперь он был Питом Фремонтом, и ему лучше не забывать об этом. Если они бросят его в чихалку, ему конец. Ястреб в клетке кроликов не ловит.

«Что, черт возьми, все это? Что происходит? Люди бьют по всему дому, копы останавливают меня! Какого черта вообще?» Пит Фремонт злился и злился еще больше.

Полицейский вышел из каждой машины и вошел в ванну света. Оба были маленькими и аккуратными. У обоих были пистолеты Намбу, большие, и они были нацелены на Ника. Пит.

Лейтенант посмотрел на большого американца и слегка поклонился. Лейтенант! Он записал это. Лейтенанты обычно не ездили на маршевых машинах.

"О намаэ ва?

«Пит Фремонт. Могу я сейчас положить руки, офицер?» Тяжело от сарказма.

Другой коп, крепко сложенный человечек с зубастыми зубами, быстро обыскал Ника. Он кивнул лейтенанту. Ник позволил своему дыханию саки вылиться в лицо копу и увидел, как он вздрогнул.

«Хорошо, - сказал лейтенант. «Руки вниз. Кокусеки ва?»

Ник немного покачнулся. «Америка-джин». Он сказал это гордо, торжествующе, как будто собирался спеть «Усеянное звездами знамя».

Он икнул. «Америкэн-джин, ей-богу, и не забывай этого. Если вы, обезьяны, думаете, что собираетесь меня пнуть…»

Лейтенант выглядел скучающим. Пьяные янки для него не в новинку. Он протянул руку. «Бумаги, пожалуйста».

Ник Картер передал бумажник Пита Фремонта и немного помолился.

Лейтенант рылся в бумажнике, держа его перед одной из фар. Другой коп теперь стоял в стороне от света, держа пистолет на Нике. Они знали свое дело, эти токийские копы.

Лейтенант бросил взгляд на Ника. "Токио но джусхо ва?"

Христос! Его адрес в Токио? Адрес Пита Фремонта в Токио. Он понятия не имел. Все, что он мог, - это лгать и надеяться. Его мозг щелкнул, как компьютер, и он придумал что-то, что могло бы сработать.

«Я не живу в Токио», - сказал он. «Я в Японии по делам. Зашел вчера вечером. Я живу в Сеуле. Корее». Он лихорадочно ломал голову в поисках адреса в Сеуле. Было! Дом Салли Су.

"Где в Сеуле?"

Лейтенант подошел ближе, внимательно осмотрел его с головы до ног, судя по его одежде и запаху. Его полуулыбка была высокомерной. Кого ты пытаешься обмануть, саки-голова?

«19 Донджадон, Чонгку». Ник ухмыльнулся и выдохнул саки на лейтенанта. «Посмотри, Бастер. Ты поймешь, что я говорю правду». Он позволил стону закрасться в его голос: «Слушайте, что все это значит? Я ничего не сделал. Я просто пришел сюда, чтобы увидеть девушку. Потом, когда я уходил, началась стрельба. А теперь вы, ребята…»

Лейтенант смотрел на него с легким недоумением. Ник воспрянул духом. Коп собирался купить эту историю. Слава богу, он избавился от Кольта. Но у него все равно могут быть проблемы, если они начнут шнырять.

"Ты пил?" Это был риторический вопрос.

Ник покачнулся и снова икнул. «Да. Я немного выпил. Я всегда пью, когда я с моей девушкой. Что насчет этого?»

«Вы слышали стрельбу? ? Где?»

Ник пожал плечами. «Я не знаю точно, где. Можете поспорить, что я не пошел расследовать! Все, что я знаю, это то, что я просто выходил из дома своей девушки, занимаясь своими делами, и внезапно бац - бац!» Он остановился и подозрительно посмотрел на лейтенанта. «Эй! Почему вы, люди, добрались сюда так быстро? Вы ожидали неприятностей, а?»

Лейтенант нахмурился. «Я задаю вопросы, мистер Фремонт. Но мы действительно получили сообщение о беспорядках здесь. Как вы понимаете, этот район не из лучших». Он снова оглядел Ника, отмечая потрепанный костюм, мятую шляпу и плащ. Выражение его лица подтвердило его мнение, что мистер Пит Фремонт принадлежал к этому району. Телефонный звонок на самом деле был анонимным и скудным. Через полчаса в районе Санья, возле ночлежки, будут проблемы. Проблемы со стрельбой. Звонивший был законопослушным японцем и решил, что полиция должна знать. Вот и все - и щелчок мягко замененного телефона.

Лейтенант почесал подбородок и огляделся. Свет рос. Беспорядок лачуг и лачуг тянулся на милю во всех направлениях. Это был лабиринт, и он знал, что ничего в нем не найдет. У него не было достаточно людей для надлежащего поиска, даже если бы он знал, что искал. А полиция, когда они вообще отваживались в джунгли Саньи, ходила четверками и пятерками. Он посмотрел на большого пьяного американца. Фремонт? Пит Фремонт? Это имя было смутно знакомым, но он не мог определить его. Имело ли это значение? Янки явно разорялись на пляже, и таких, как он, было много в Токио и любом большом городе на Востоке. Он жил с какой-то шлюхой Саней. И что? Это не было нарушением закона.

Ник терпеливо ждал. Это было время держать язык за зубами. Он следил за мыслями лейтенанта. Офицер собирался его отпустить.

Лейтенант собирался вернуть бумажник Нику, когда в одной из машин зазвонило радио. Кто-то тихо позвал лейтенанта. Он отвернулся, все еще с бумажником в руке. «Минутку, пожалуйста». Токийские копы всегда вежливы. Ник выругался себе под нос. Становилось чертовски светло! Они собирались заметить мертвого нищего, и тогда все наверняка поразило бы поклонников.

Лейтенант вернулся. Нику стало немного не по себе, когда он узнал выражение на лице мужчины. Он видел это раньше. Кот знает, где водится симпатичная толстая канарейка.

Лейтенант снова открыл бумажник. "Вы говорите, что вас зовут Пит Фремонт?"

Ник выглядел озадаченным. В то же время он сделал небольшой шаг ближе к лейтенанту. Что-то пошло не так. Совершенно неправильно. Он начал строить новый план.

Он указал на бумажник и с негодованием сказал: «Да, Пит Фремонт. Ради всего святого. Слушай, что это такое! Старая третья степень? Это не сработает. Я знаю свои права. или отпусти меня. И если ты предъявишь мне обвинение, я сразу дам трубку американскому послу и ... "

Лейтенант улыбнулся и прыгнул. «Я уверен, что посол будет рад получить известие от вас, сэр. Думаю, вам придется поехать с нами на вокзал. Похоже, произошла очень любопытная путаница. В его квартире нашли мертвым мужчину. . Мужчина, которого также зовут Пит Фремонт, и который был определен как Пит Фремонт своей подругой. "

Ник попытался взорваться. Он придвинулся еще на несколько дюймов ближе к мужчине.

«И что? Я не говорил, что я единственный Пит Фремонт в мире. Это просто ошибка».

Маленький лейтенант на этот раз не поклонился. Он очень вежливо наклонил голову и сказал: «Я уверен, что это так. Но вы, пожалуйста, проводите нас до вокзала, пока мы не решим этот вопрос». Он указал на другого копа, который все еще прикрывал Ника намбу.

Ник Картер быстрым плавным движением подошел к лейтенанту. Коп, хоть и был удивлен, но был хорошо обучен и принял защитную позу дзюдо, расслабившись и ожидая, когда Ник бросится на него. Кунизо Мату научил этому Ника год назад.

Ник остановился. Он предложил свою правую руку как

приманку, и когда полицейский попытался сжать его запястье для броска через плечо, Ник убрал руку и резко ударил влево в солнечное сплетение мужчины. Он должен был подойти поближе, прежде чем другие копы начнут стрелять.

Ошеломленный лейтенант резко упал вперед, Ник поймал его и двинулся за ним со скоростью, равной удару сердца. Он получил полный нельсон и поднял человека с земли. Он весил не больше 120–130 фунтов. Широко расставив ноги, чтобы мужчина не смог ударить его ногой в пах, Ник попятился к ступеням, ведущим в проход за ночлежками. Теперь это был единственный выход. Маленький полицейский болтался перед ним - эффективный пуленепробиваемый щит.

Теперь трое полицейских против него. Прожекторы были слабыми лучами мертвого света на рассвете.

Ник осторожно попятился к ступенькам. «Держитесь подальше», - предупредил он их. "Ты бросишься на меня, и я сломаю ему шею!"

Лейтенант попытался ударить его ногой, и Ник немного надавил. Кости на тонкой шее лейтенанта с треском щелкнули. Он застонал и перестал пинаться.

«С ним все в порядке, - сказал им Ник, - я еще не причинил ему вреда. Давайте оставим это так».

Где, черт возьми, был этот первый шаг?

Трое полицейских перестали следовать за ним. Один из них побежал к машине и начал быстро говорить в радиомикрофон. Звонок о помощи. Ник не возражал. Он не планировал быть рядом.

Его нога коснулась первой ступеньки. Хорошо. Теперь, если он не делал ошибок, у него был шанс.

Он хмуро посмотрел на копов. Они держались на расстоянии.

«Я беру его с собой», - сказал Ник. «Вниз по этому коридору позади меня. Попытайся следовать за мной, и он получит травму. Оставайся здесь, как хорошие маленькие полицейские, и с ним все будет в порядке. На твоё усмотрение. Сайонара!»

Он спустился по ступенькам. Внизу он был вне поля зрения копов. Он чувствовал тело старого нищего у своих ног. Он внезапно надавил, наклонил голову лейтенанта вперед и ударил его по шее ударами карате. Его большой палец был жестко вытянут, и он почувствовал легкий шок, когда лезвие из мозолистой плоти его руки врезалось в тощую шею. Он уронил человека.

Кольт частично лежал под мертвым нищим. Ник поднял его - приклад был липкий от крови старика - и побежал по коридору. Он держал Кольт в правой руке, выступая вперед. Никто в этом районе не собирался мешать человеку, несущему пушку.

Теперь это было вопросом секунд. Он не выходил из джунглей Саньи, он входил, и полиции его уже не найти. Хижины были сплошь из бумаги, дерева или олова, хрупкие противопожарные ловушки, и нужно было просто проложить себе дорогу бульдозером.

Он снова повернул направо и побежал к дому Мату. Он вбежал в парадную дверь, все еще открытую, и продолжил путь через внутреннюю комнату. Кунизо лежал в своей крови. Ник продолжал идти.

Он пробил бумажную дверь. Из-под коврика на полу в испуге выглянуло смуглое лицо. Слуга. Слишком напуган, чтобы вставать и исследовать. Ник продолжал идти.

Он положил руки перед лицом и пробил стену. Бумага и хрупкое дерево сорваны с легкой жалобой. Ник начал чувствовать себя танком.

Он пересек небольшой открытый двор, заваленный хламом. Была еще одна стена из дерева и бумаги. Он погрузился в нее, оставив очертания своего большого тела в зияющем вырезе. Комната была пуста. Он врезался вперед, через другую стену, в другую комнату - или это был другой дом - и мужчина и женщина в изумлении уставились на кровать на полу. Между ними лежал ребенок.

Ник коснулся своей шляпы пальцем. "Сожалею." Он побежал.

Он пробежал шесть домов, отогнал трех собак в сторону и застал одну пару в совокуплении, прежде чем выбрался на узкую извилистую улочку, которая куда-то вела. Это его устраивало. Где-то подальше от копов, которые бродили и ругались за его спиной. Его след был достаточно очевиден, но полицейские были вежливы и величественны и должны были делать все по-японски. Они никогда его не поймают.

Через час он пересек мост Намидабаши и приближался к станции Минова, где он оставил «Дацун» на стоянке. Станция была переполнена первыми работниками. На стоянке было много машин, а у касс уже выстраивались очереди.

Ник не пошел прямо на территорию вокзала. Через дорогу уже был открыт небольшой буфет, и он ел кокакора, желая, чтобы это было что-то посильнее. Это была суровая ночь.

Он мог видеть вершину «Дацуна». Никто не выглядел особенно заинтересованным в этом. Он задержался на кока-коле и позволил своим глазам блуждать по толпе, просеивая и оценивая. Никаких копов. Он мог поклясться в этом.

Не то чтобы это значило, что он еще не был в этом. Дом бесплатно. Он признал, что копы будут меньше всего его беспокоить. Копы были довольно предсказуемы. С копами он справился.

Кто-то знал, что он в Токио. Кто-то последовал за ним к Кунизо, несмотря на все его меры предосторожности. Кто-то убил Кунизо и подставил Ника. Это могло быть случайностью, случайностью. Они могли бы захотеть дать копам, что угодно, прекратить погоню и вопросы.

Они могли бы. Он так не думал.

Или кто-то последовал за ним в Сано? Было ли это подстроено с самого начала? Или, если не подстава, откуда кто-то знал, что он будет в доме Кунизо? Ник мог придумать ответ на этот вопрос, и он ему не понравился. От этого ему стало немного плохо. Он полюбил Тонаку.

Он направился к стоянке. Он не собирался ничего решать, ломая себе голову над пригородным баром с колой. Ему нужно было пойти на работу. Кунизо был мертв, и на данный момент у него не было контактов. Где-то в токийском стоге сена была иголка по имени Ричард Филстон, и Нику придется его найти. Быстро.

Он подошел к «Дацун» и посмотрел вниз. Прохожие сочувственно зашипели. Ник проигнорировал их. Все четыре шины были изрезаны до ленточек.

Подошел поезд. Ник направился к кассе, потянувшись за набедренным карманом. Значит, у него не было машины! Он мог сесть на поезд до парка Уэно и пересесть на поезд до центра Токио. Вообще-то было лучше. Человек в машине был ограничен, был хорошей целью, и за ним было легко следить.

Его рука вышла из кармана пустой. Кошелька у него не было. Кошелек Пита Фремонта. Это было у маленького полицейского.


## Глава 7


Тропа, похожая на лося-быка на роликовых коньках, несущегося через сад.

По мнению Хоука, это подходящее описание следа, оставленного Ником Картером. Он был один в своем офисе, Обри и Теренс только что ушли, и после того, как он закончил просматривать пачку желтых бумажек, он поговорил по внутренней связи с Делией Стоукс.

«Отмените красный APB для Ника, Делия. Сделайте его желтым. Все наготове, чтобы предложить любую помощь, если он попросит об этом, но не вмешиваться. Его нельзя узнавать, следить за ним или сообщать о нем. Абсолютно Никакого вмешательства, если он не попросит помощи.

"Понятно, сэр."

"Верно. Убери это немедленно".

Хоук выключил интерком и откинулся назад, снимая сигару, не глядя на нее. Он играл на догадках. Ник Картер кое-что понял - Бог мог знать, а Хок определенно не знал - и решил держаться подальше от этого. Пусть Ник решит все по-своему. Если кто-то в мире и мог позаботиться о себе, так это Киллмастер.

Хоук поднял одну из бумажек и снова изучил ее. Его тонкий рот, который часто напоминал Нику волчью пасть, скривился в сухой улыбке. Эймс хорошо выполнил свою работу. Все это было здесь - до международного аэропорта Токио.

Ник в сопровождении четырех японских девочек-скаутов сел в самолет Northwest Airlines в Вашингтоне. Он был в веселом настроении и настоял на том, чтобы поцеловать стюардессу и пожать руку капитану. Никогда он не был по-настоящему неприятным, или лишь слегка, и только когда он настоял на танцах в проходе, второго капитана вызвали, чтобы успокоить его. Позже он заказал шампанское для всех пассажиров самолета. Он вел других пассажиров в песне, заявляя, что он дитя цветов и что любовь - его дело.

На самом деле девочкам-скаутам удалось довольно хорошо контролировать его, и экипаж, опрошенный Эймсом на большом расстоянии, признал, что полет был ярким и необычным. Не то чтобы они захотели повторить это снова.

Они без всякого сопротивления высыпали Ника в Tokyo International и наблюдали, как девушки-скауты увозят его на таможню. Кроме того, они не знали.

Эймс, все еще разговаривая по телефону, установил, что Ник и девочки-скауты сели в такси и растворились в безумной чаще токийских машин. Вот и все.

И все же это было еще не все. Хоук повернулся к другому желтому тонкому листу с его собственными записями.

Сесил Обри, немного неохотно, наконец признал, что его совет о Ричарде Филстоне исходил от Кунидзо Мату, учителя карате на пенсии, живущего сейчас в Токио. Обри не знал, где именно в Токио.

Мату много лет жил в Лондоне и работал в MI5.

«Мы всегда подозревали, что он двойник», - сказал Обри. «Мы думали, что он тоже работал на Jap Intelligence, но нам так и не удалось это доказать. В настоящий момент нам было все равно. Наши, ээ, интересы не расходились, и он хорошо поработал для нас».

Хоук достал несколько старых файлов и начал поиски. Его память была почти идеальной, но он любил подтверждать.

Ник Картер знал Кунизо Мату в Лондоне и фактически использовал его на нескольких работах. Из бесплодных отчетов больше нечего было почерпнуть. У Ника Картера был способ вести личные дела именно так - личные.

И все же - Хоук вздохнул и отодвинул стопку бумаг. Он уставился на часы Western Union. Это была коварная профессия, и очень редко левая рука знала, что делает правая.

Эймс обыскал квартиру и нашел в матрасе люгер Ника и стилет на шпильке. «Это было странно, - признал Хоук. Он должен чувствовать себя голым без них.

Но девушки-скауты! Как, черт возьми, они попали в дело? Хоук начал смеяться, что он делал очень редко. Постепенно он потерял контроль и беспомощно сел в кресло, глаза его слезились, и он смеялся, пока его грудные мускулы не начали сокращаться от боли.

Делия Стоукс сначала не поверила. Она заглянула в дверь. Конечно же. Старик сидел там и смеялся как чокнутый.


## Глава 8


Все бывает впервые. Это был первый раз, когда Ник попрошайничал. Он хорошо выбрал свою жертву - хорошо одетого мужчину средних лет с дорогим на вид портфелем. Он скинул пятьдесят иен с человека, который осмотрел Ника с ног до головы, наморщил нос и полез в карман. Передавая записку Картеру, он слегка поклонился и наклонил свой черный Хомбург.

Ник поклонился в ответ. «Аригато, кандай на-сен».

«Ёрошии десу». Мужчина отвернулся.

Ник вышел на вокзале Токио и пошел на запад, в сторону дворца. Невероятный токийский трафик уже превратился в извивающуюся массу такси, грузовиков, лязгающих трамваев и частных автомобилей. Мимо промелькнул мотоциклист в аварийном шлеме с девушкой, цеплявшейся за заднее сиденье. Каминариёку. Грозовая порода.

Что теперь, Картер? Ни бумаг, ни денег. Разыскивается для допроса в полиции. Пора было ненадолго спуститься под землю - если ему было куда идти. Он сомневался, что возвращение в Электрический дворец принесет ему много пользы. В любом случае, это не так рано.

Он почувствовал, как такси останавливается рядом с ним, и его рука скользнула под плащ к кольту за поясом. "Sssttttt - Картер-сан! Сюда!"

Это была Като, одна из трех странных сестер. Ник быстро огляделся. Это было совершенно обычное такси и, похоже, не было никаких последователей. Он вошел. Может, он займёт несколько иен.

Като забилась в своем углу. Она небрежно улыбнулась ему и прочитала команду водителю. Такси полетело, как обычно токийские такси, с визгом шин и водителем, не боящимся, что кто то осмелится ему помешать.

«Сюрприз», - сказал Ник. «Я не ожидал увидеть тебя снова, Като. Ты Като?»

Она кивнула. «Для меня большая честь снова видеть вас, Картер-сан. Но я не ищу этого. Много проблем. Тонака пропала».

В его брюхе повернулся противный червь. Он ждал этого.

«Она не ответила на звонок. Мы с Сато пошли к ней в квартиру, и там произошла драка - все разорвано на части. И она ушла».

Ник кивнул в сторону водителя.

«Он в порядке. Один из нас».

"Как вы думаете, что случилось с Тонакой?"

Она безучастно пожала плечами. «Кто может сказать? Но я боюсь - все мы. Тонака была нашим лидером. Возможно, она у Джонни Чоу. Если так, он будет пытать ее и заставит привести их к своему отцу. Кунидзо Мату. Чикомы хотят убить его, потому что он выступает против них ".

Он не сказал ей, что Мату мертв. Но он начал понимать, почему Мату был мертв и почему он почти попал в ловушку.

Ник похлопал ее по руке. «Я сделаю все, что в моих силах. Но мне нужны деньги и место, где можно спрятаться на несколько часов, пока я не составлю план. Вы можете это устроить?»

«Да. Мы идем туда сейчас. В дом гейш в Шимбаси. Мато и Сато тоже будут там. Как только они не найдут тебя».

Он задумался над этим. Она увидела его смущение и слабо улыбнулась. «Мы все тебя искали. Сато, Мато и я. Все в разных такси. Мы ходим по всем станциям и смотрим. Тонака нам мало что рассказывала - просто, что ты ходил к ее отцу. Лучше, ты Видишь ли, каждый из нас не слишком много знает о том, что делают другие. Но когда Тонака отсутствует, мы знаем, что должны найти тебя для помощи. Так что мы получаем такси и начинаем искать. Это все, что мы знаем, и это сработало. Я нашла тебя."

Ник изучал ее, пока она говорила. Это была не девочка-скаут из Вашингтона, а гейша! Он должен был догадаться.

На данный момент в ней не было ничего гейши, кроме сложной прически. Он подумал, что она работала в ту ночь и рано утром. Гейши соблюдали странные часы, продиктованные прихотями их различных покровителей. Теперь ее лицо все еще сияло от холодного крема, которым она удалила меловой макияж. На ней был коричневый пуловер, мини-юбка и крошечные черные корейские ботинки.

Ник подумал, насколько безопасным будет дом гейш. Но это все, что у него было. Он закурил последнюю сигарету и начал задавать вопросы. Он не собирался говорить ей больше, чем должен. Это было лучше всего, как она сама сказала.

«Об этом Пите Фремонте, Като. Тонака сказал мне, что ты взял его одежду? Эту одежду?»

«Это правда. Это была мелочь». Она явно была озадачена.

"Где был Фремонт, когда вы это сделали?"

«В постели. Спал. Мы так думали».

«Так и думала? Спал он или нет?» Что-то здесь довольно подозрительное.

Като серьезно посмотрела на него. На одном блестящем переднем зубе было пятно помады.

«Я говорю, так и думали. Мы берем его одежду. Полегче, потому что его девушки тогда не было. Позже мы узнаем, что Пит мертв. Он умер во сне».

Христос! Ник медленно сосчитал до пяти.

"Тогда что ты сделала?"

Она снова пожала плечами. «Что можно сделать? Нам нужна одежда для тебя. Мы берем. Мы знаем, что Пит умер от виски, он пьет, пьет все время, и что его никто не убивает. Мы уходим. Потом мы возвращаемся и забираем тело и скрыть это, чтобы полиция не узнала ".

Он очень мягко сказал: «Они узнали, Като».

он быстро объяснил свою встречу с полицией, не упомянув тот факт, что Кунидзо Мату также был мертв

Като не выглядела очень впечатленной. «Да. Мне очень жаль. Но я знаю, что случилось, я думаю. Мы уходим, чтобы отвезти одежду к Тонаке. Пришла его девушка. Она нашла Пита мертвым от алкоголя и позвонила в полицию. Они приходят. Потом все уезжают. зная, что там были полиция и девушка, мы берем тело и прячем его. Окей? "

Ник откинулся назад. «Полагаю, хорошо», - слабо сказал он. Это должно быть сделано. Это было странно, но, по крайней мере, объясняло дело. И это могло бы ему помочь - токийские копы потеряли тело, и они могли бы немного смутиться. Они могут решить преуменьшить значение этого, какое-то время замолчать, по крайней мере, пока не найдут тело или не откажутся от него. Это означало, что его описание не будет в газетах, на радио и телевидении. Еще нет. Так что его прикрытие в роли Пита Фремонта все еще было хорошим - до определенного момента. С кошельком было бы лучше, но этого не было навсегда.

Они миновали отель Shiba Park Hotel и повернули направо в сторону храма Хикава. Это был район жилых домов, в котором кое-где стояли виллы, окруженные садом. Это был один из лучших районов гейш, где этика была жесткой, а поведение - сдержанным. Прошли те времена, когда девочкам приходилось жить в атмосфере мидзу шобай, за гранью бледности. Сравнения всегда были оскорбительными - в данном случае особенно, - но Ник всегда считал гейш наравне с девушками по вызову из Нью-Йорка самого высокого класса. С гейшами намного лучше по уму и талантам.

Такси свернуло на подъездную дорожку, которая вела обратно через сады, мимо бассейна и миниатюрного моста. Ник плотнее притянул к себе вонючий плащ. Такой бомж, как он, собирался немного выделяться в высококлассном доме гейши.

Като похлопала его по колену. «Мы пойдем в уединенное место. Скоро приедут Мато и Сато, и мы сможем поговорить. Строить планы. Мы должны, потому что, если ты не поможешь сейчас, не сможешь помочь, это будет очень плохо для всех девочек Эта».

Такси остановилось под портье. Дом был большим и блочным, в западном стиле, из камня и кирпича. Като заплатила водителю и затащила Ника внутрь и наверх, в тихую гостиную, обставленную по-шведски.

Като села на стул, стянула мини-юбку и посмотрела на Ника. В данный момент он угощал себя скромным напитком из небольшого бара в углу.

"Вы хотите принять ванну, Картер-сан?"

Ник поднял скотч и посмотрел сквозь янтарь. Прекрасный цвет. «Бассу будет номером один. У меня есть время?» Он нашел пачку американских сигарет и вскрыл ее. Жизнь шла вверх.

Като взглянула на часы на своем тонком запястье. «Думаю, что да. Много времени. Мато и Сато говорят, что если они не найдут тебя, они отправятся в Электрический дворец и посмотрят, нет ли там сообщения».

"Сообщение от кого?"

Тонкие плечи двигались под свитером. «Кто знает? Может быть, ты. Может, даже Тонака. Если она у Джонни Чоу, может быть, он даст нам знать, чтобы напугать нас».

"Может быть и так."

Он потягивал виски и смотрел на нее. Она нервничала. Очень. На ней была одна нить небольшого жемчуга, и она продолжала грызть их, смазывая их губной помадой. Она продолжала ерзать в кресле, скрещивая и перекрещивая ноги, и он увидел вспышку коротких белых штанов.

"Картер-сан?"

"Да уж?"

Она жевала ноготь мизинца. «Мне нравится у тебя кое-что спросить. Йо'у, не сердись?»

Ник усмехнулся. «Вероятно, нет. Я не могу этого обещать, Като. Что это?»

Колебания. Потом; «Я тебе нравлюсь, Картер-сан? Думаешь, я хорошенькая?»

Он сделал. Она была. Очень хорошенькая. Как милая маленькая кукла лимонного цвета. Он ей так сказал.

Като снова посмотрела на часы. «Я очень смела, Картер-сан. Но мне все равно. Ты мне нравишься уже давно - с тех пор, как мы пытаемся продать тебе печенье. Ты очень нравишься. Сейчас у нас есть время, мужчины не приходят до вечера, а Мато и Сато еще нет. Я хочу принять с тобой ванну, а затем заняться любовью. Ты хочешь? "

Он был искренне тронут. И знал, что его уважают. В первое мгновение он не хотел ее, а затем, в следующее мгновение, он понял, что хочет. Почему бы и нет? В конце концов, это было все, о чем идет речь. Любовь и смерть.

Она неправильно поняла его колебания. Она подошла к нему и легонько провела пальцами по его лицу. Глаза у нее были длинные и темно-карие, полные янтарных искр.

«Вы понимаете, - мягко сказала она, - что это не бизнес. Я сейчас не гейша. Я даю. Вы берете. Вы подойдете?»

Он понимал, что ее нужды очень велики. Она была напугана и на мгновение осталась одна. Ей нужен был комфорт, и она это понимала.

Он поцеловал ее. «Я возьму», - сказал он. «Но сначала я возьму бассу».

Она отвела его в ванную. Мгновение спустя она присоединилась к нему в душе, и они намылили и вытирали друг друга во всех красивых и уединенных местах. От нее пахло лилией, а грудь у нее была как у молодой девушки.

Она отвела его в соседнюю спальню с настоящей американской кроватью. Она заставила его растянуться на спине. Она поцеловала его и прошептала: «Замолчи, Картер-сан. Я делаю все, что нужно.

«Не совсем все», - сказал Ник Картер.

Они тихо сидели в передней комнате, курили и смотрели друг на друга с удовлетворенной любовью, когда дверь распахнулась и вошли Мато и Сато. Они бежали. Сато плакал. Мато нес пакет, завернутый в коричневую бумагу. Она протянула его Нику.

«Это приходит в Electric Palace. Для вас. С запиской. Мы… прочитали записку. Я… я…» Она отвернулась и заплакала, задыхаясь, макияж стекал по ее гладким щекам.

Ник положил сверток на стул и взял записку из распечатанного конверта.

Пит Фремонт - у нас есть Тонака. Доказательства в коробке. Если не хочешь, чтобы она потеряла другое, сразу же приходи в клуб Electric Palace. Подожди снаружи, на тротуаре. Наденьте плащ.

Подписи не было, только круглый трафарет деревянной отбивной, сделанный красными чернилами. Ник показал его Като.

«Джонни Чоу».

Он ловкими большими пальцами вырвал шнур из свертка. Три девушки замерли, теперь молча, ошеломленные, ожидая нового ужаса. Сато перестала плакать и зажала рот пальцами.

Киллмастер подозревал, что все будет очень плохо. Это было еще хуже.

Внутри коробочки на ватной подушечке лежал окровавленный кусок округлой плоти с неповрежденными соском и аурой. Женская грудь. Нож был очень острым, и использовался он очень умело.


## Глава 9


Киллмастер редко бывал в более холодной и кровавой ярости. Он отдал девушкам короткие приказы ледяным голосом, затем покинул дом гейш и подошел к Шимбаси дори. Его пальцы ласкали холодный приклад кольта. В настоящий момент хотел бы. вылил обойму в живот Джонни Чоу со всем удовольствием на свете. Если ему действительно прислали грудь Тонаки - три девушки были в этом уверены, потому что именно так играл Джонни Чоу - тогда Ник намеревался взыскать с этого ублюдка такое же количество мяса. Его живот скрутило от того, что он только что увидел. Этот Джонни Чоу должен быть садистом, чтобы покончить со всеми садистами - даже для Чиком.

Такси не было видно, поэтому он продолжал идти, разъедая расстояние злобными шагами. Не было и речи о том, чтобы не поехать. Еще может быть шанс спасти Тонаку. Раны заживали, даже самые сильные, и были такие вещи, как искусственная грудь. Не очень привлекательное решение, но лучше, чем смерть. Он думал, что для молодой и красивой девушки все, почти все, будет лучше смерти.

Такси все еще нет. Он повернул налево и направился к Гиндза-дори. От того места, где он был сейчас, до клуба «Электрический дворец» было примерно полторы мили. Като дала ему точный адрес. По дороге он начал разбираться в этом в уме. Крутой, опытный, хитрый и расчетливый ум профессионального агента высшего уровня.

Вызвали Пита Фремонта, а не Ника Картера. Это означало, что Тонака, даже в агонии пыток, сумела прикрыть его. Ей пришлось дать им что-то, имя, и поэтому она дала им имя Пит Фремонт. Тем не менее она знала, что Фремонт умер от алкоголизма. Все три девушки, Като, Мато и Сато, поклялись в этом. Тонака знала, что Фремонт мертв, когда отдала ему одежду этого человека.

Джонни Чоу не знал, что Фремонт мертв! Очевидно. Это означало, что он не знал Пита Фремонта или знал его лишь немного, возможно, по репутации. Знал ли он Фремонта в лицо, скоро выяснится, когда они встретятся лицом к лицу. Ник снова прикоснулся к кольту на своем поясе. Он с нетерпением ждал этого.

Такси пока нет. Он сделал паузу, чтобы закурить. Движение было тяжелым. Мимо проехала полицейская машина, не обратив на него ни малейшего внимания. Неудивительно. Токио был вторым по величине городом в мире, и если копы будут сидеть на трупе Фремонта до тех пор, пока они снова не найдут тело, им потребуется немного времени, чтобы собраться.

Куда делись чертовы такси? Это было так же плохо, как в дождливую ночь в Нью-Йорке.

Далеко вниз по Гиндзе, еще в миле отсюда, виднелась сверкающая конструкция бункера универмага Сан-ай. Ник перевел кольт в более удобное положение и снова пошел дальше. Он не стал проверять свой откат, потому что теперь ему было наплевать. Джонни Чоу, должно быть, был уверен, что он придет.

Он вспомнил, как Тонака говорил, что Пит Фремонт иногда помогал девочкам Эта, когда был достаточно трезв. Скорее всего, Джонни Чоу знал это, даже если он не знал Фремонта лично. Чоу, должно быть, хочет заключить какую-то сделку. Пит Фремонт, хотя и был бездельником и алкоголиком, все же был в некотором роде газетчиком и мог иметь связи.

Или Джонни Чоу, возможно, просто захочет заполучить Фремонта - дать ему такое же лечение, какое он дал Кунизо Мату. Это могло быть так просто. Фремонт был врагом, он помогал Эта, а Джонни Чоу использовал девушку как приманку, чтобы избавиться от Фремонта.

Ник пожал большими плечами и пошел дальше. Одно он знал точно - Тонака его прикрыла. Его личность как Ника Картера,- AXEman все еще была безопасной.

, За ним выходил мертвец.

Он не заметил черный «мерседес», пока не стало слишком поздно. Он вылетел из дорожного водоворота и остановился рядом с ним. Два аккуратно одетых японца выскочили и пошли рядом с Ником, по одному с обеих сторон. «Мерседес» пополз за ними.

На мгновение Ник подумал, что это могут быть детективы. Он сразу отказался от этой идеи. Оба мужчины были в легких пальто и держали правые руки в карманах. Более высокий из них в толстых очках толкнул Картера с пистолетом в кармане. Он улыбнулся.

"Аната но онамаэ ва?"

Классные руки. Он знал, что теперь они не копы. Ему предложили прокатиться в истинном чикагском стиле. Он осторожно держал руки подальше от пояса.

"Фремонт. Пит Фремонт. Что до тебя?"

Мужчины обменялись взглядами. Тот, кто в очках, кивнул и сказал: «Благодарю вас. Мы хотели быть уверены, что это правильный человек. Пожалуйста, сядьте в машину».

Ник нахмурился. "Что, если я этого не сделаю?"

Другой мужчина, невысокий и мускулистый, не улыбался. Он ткнул Ника скрытым пистолетом. «Было бы очень прискорбно. Мы убьем тебя».

Улица была переполнена. Люди толкались и суетились вокруг них. Никто не обращал на них ни малейшего внимания. Так было совершено множество профессиональных убийств. Они расстреляют его и уедут на «Мерседесе», и никто ничего не увидит.

Невысокий мужчина толкнул его к обочине. «В машине. Вы идете тихо, и вам никто не причинит вреда.

Ник пожал плечами. «Так что я приду тихо». Он сел в машину, готовый поймать их в незащищенный момент, но шанс не представился. Коротышка последовал за ним, но не слишком близко. Высокий обошел и забрался с другой стороны. Они зажали его, и в поле зрения показались пистолеты. Намбу. В эти дни он часто видел намбу.

«Мерседес» отъехал от обочины и снова ловко вошел в движение. На шофере была шоферная ливрея и темная фуражка. Он ездил так, как будто знал свое дело.

Ник заставил себя расслабиться. Его шанс придет. «К чему такая спешка? Я ехал в Электрический дворец. Почему Джонни Чоу так нетерпелив?»

Высокий мужчина обыскивал Ника. При названии Чоу он зашипел и уставился на своего товарища, который пожал плечами.

"Шизуки ни!"

Ник заткнись. Значит, они не были от Джонни Чоу. Кто же тогда, черт возьми?

Обыскавший его человек нашел кольт и вытащил его из-за пояса. Он показал его своему товарищу, который холодно посмотрел на Ника. Мужчина спрятал кольт под пальто.

Под его спокойствием Ник Картер был в ярости и тревоге. Он не знал, кто они такие, куда и зачем его везут. Это было неожиданное развитие событий, которого невозможно предвидеть. Но когда он не появился в Electric Palace, Джонни Чоу вернулся к работе над Тонакой. Его охватило разочарование. На данный момент он был беспомощен, как младенец. Он не мог ничего сделать.

Ехали долго. Они не пытались скрыть свой пункт назначения, каким бы он ни был. Водитель никогда не говорил. Двое мужчин пристально наблюдали за Ником, пистолеты едва скрывали их пальто.

«Мерседес» проехал мимо Токийской башни, ненадолго повернул на восток к Сакураде, а затем резко повернул направо на Мэйдзи дори. Дождь прекратился, и слабое солнышко пробивалось сквозь низкие серые облака. Они хорошо проводили время даже в загруженном и шумном движении. Водитель был гением.

Они обогнули парк Арисугава, и через несколько мгновений Ник заметил слева станцию Сибуя. Прямо впереди лежала Олимпийская деревня, а чуть к северо-востоку - Национальный стадион.

За садом Синдзюку они резко повернули налево мимо святилища Мэйдзи. Теперь они въезжали в пригород, и страна открывалась. Узкие переулки вели в разные стороны, и Ник время от времени видел большие дома, стоящие далеко от дороги за аккуратно остриженными изгородями и небольшими садами из сливы и вишни.

Они свернули с главной дороги и свернули налево на полосу с черным верхом. Через милю они свернули на другую, более узкую улочку, которая закончилась высокими железными воротами, окруженными каменными колоннами, покрытыми лишайником. Мемориальная доска на одной из колонн гласила: Msumpto. Это ничего не значило для AXEman.

Невысокий мужчина вышел и нажал кнопку на одной из колонн. Через мгновение ворота распахнулись. Они ехали по извилистой дороге, вымощенной щебнем, окаймленной парком. Ник заметил движение слева от себя и наблюдал, как небольшое стадо крошечных белохвостых оленей возится между приземистыми деревьями в форме зонтика. Они обогнули ряд еще не цветущих пионов, и в поле зрения появился дом. Он был огромен и тихо говорил о деньгах. Старые деньги.

Дорога вилась в виде полумесяца перед широкой лестницей, ведущей на террасу. Справа и слева играли фонтаны, а в стороне находился большой бассейн, еще не заполненный на лето.

Ник посмотрел на высокого человека. "Митсубиси-сан ждет меня?"

Мужчина ткнул его пистолетом. "Выходи. Никаких разговоров".

Короче человек подумал, что это было довольно забавно.


Он посмотрел на Ника и усмехнулся. «Мицубиси-сан? Ха-ха».

Центральный блок дома был огромен, построен из обработанного камня, в котором все еще сверкали слюда и прожилки кварца. Два нижних крыла располагались под углом назад от основного блока, параллельно балюстраде террасы, кое-где усеянной огромными урнами в форме амфор.

Они провели Ника через арочные двери в огромное фойе, выложенное мозаикой. Невысокий мужчина постучал в дверь, открывающуюся направо. Изнутри британский голос, высокий от гнусности высших классов, сказал: «Приходите».

Высокий мужчина сунул свой намбу в поясницу Ника и ткнул. Ник пошел. Теперь он очень хотел. Филстон. Ричард Филстон! Так должно было быть.

Они остановились прямо за дверью. Комната была огромной, похожей на библиотеку-кабинет с полуобложенными панелями стенами и темным потолком. По стенам маршировали батальоны книг. В дальнем углу стола горел единственный светильник. В тени, в тени сидел мужчина.

Мужчина сказал: «Вы двое, можете идти. Подождите у двери. Не хотите ли выпить, мистер Фремонт?»

Двое японских боевиков ушли. За ними масляно щелкнула большая дверь. Возле стола стояла старомодная тележка с чаем, нагруженная бутылками, сифонами и большим термосом. Ник подошел к нему. «Играй до конца», - сказал он себе. Вспомните Пита Фремонта. Будь Питом Фремонтом.

Когда он потянулся за бутылкой виски, он сказал: «Кто ты? И что, черт возьми, ты имеешь в виду, когда меня так схватили с улицы! Разве ты не знаешь, что я могу подать на тебя в суд?»

Человек за столом хрипло усмехнулся. «Подать в суд на меня, мистер Фремонт? Серьезно! У вас, американцев, странное чувство юмора. Я узнал об этом в Вашингтоне много лет назад. Один стаканчик, мистер Фремонт! Один. Мы будем совершенно откровенны, и, как видите, я знай свою ошибку. Я собираюсь предложить тебе шанс заработать много денег, но чтобы заработать его, ты должен оставаться абсолютно трезвым ».

Пит. Фремонт - это был Ник Картер, который был мертв, и Фремонт, который выжил - Пит Фремонт бросил лед в высокий стакан и, опрокинув бутылку виски, налил много и вызывающе. Он пропил его, затем подошел к кожаному креслу возле стола и сел. Он расстегнул грязный плащ - он хотел, чтобы Филстон увидел потрепанный костюм, - и не снял старинную шляпу.

«Хорошо», - прорычал он. «Итак, вы знаете, что я алкоголик. Итак? Кто вы и что вы хотите от меня?» Он пьян. «И убери этот проклятый свет из моих глаз. Это старый трюк».

Мужчина наклонил лампу в сторону. Теперь между ними образовалась полутень.

«Меня зовут Ричард Филстон, - сказал мужчина. "Возможно, вы слышали обо мне?"

Фремонт коротко кивнул. «Я слышал о тебе».

«Да», - мягко сказал мужчина. «Я полагаю, я скорее, эээ ... печально известен».

Пит снова кивнул. «Это ваше слово, а не мое».

«Совершенно верно. Но теперь к делу, мистер Фремонт. Совершенно откровенно, как я уже сказал. Мы оба знаем, кто мы, и я не вижу причин оградить друг друга или щадить чувства друг друга. Вы согласны?»

Пит нахмурился. «Я согласен. Так прекратите проклятое ограждение и переходите к делу. Сколько денег? И что мне нужно сделать, чтобы их заработать?»

Отойдя от яркого света, он увидел человека за столом. Костюм был из легкого перчаточно-соленого твида безупречного кроя, теперь немного поношенного. Ни один московский портной никогда не повторил бы его.

«Я говорю о пятидесяти тысячах американских долларов», - сказал мужчина. «Половина сейчас - если вы согласны с моими условиями».

«Продолжай говорить, - сказал Пит. «Мне нравятся твои слова».

Рубашка была в голубую полоску с воротником-стойкой. Галстук завязывался маленьким узлом. Королевская морская пехота. Человек, который играл Пита Фремонта, пробежался по файлам в уме: Филстон. Когда-то он служил в Королевской морской пехоте. Это было сразу после того, как он приехал из Кембриджа.

Человек за столом вынул сигарету из изысканной перегородчатой коробки. Пит отказался и нащупал смятую пачку «Пэлл Мэлл». Дым по спирали поднимался вверх к кессонному потолку.

«Перво-наперво, - сказал мужчина. "Вы помните человека по имени Пол Якоби?"

"Да." И он это сделал. Ник Картер сделал. Иногда часы, дни работы над фотографиями и файлами окупались. Пол Якоби. Голландский коммунист. Незначительный агент. Известно, что какое-то время работал в Малайе и Индонезии. Выпал из поля зрения. Последний раз сообщалось в Японии.

Пит Фремонт ждал, пока мужчина возьмет на себя ведущую роль. Как Якоби вписался в это.

Филстон открыл ящик. Там было. шорох бумаги. «Три года назад Пол Якоби пытался завербовать вас. Он предложил вам работу, работая на нас. Вы отказались. Почему?»

Пит нахмурился и выпил. «Тогда я не был готов».

«Однако вы никогда не сообщали о Якоби, никогда никому не говорили, что он русский агент. Почему?»

«Это не мое чертово беспокойство. Может, я не хотел играть с Якоби, но это не означало, что я должен был сдать его. Все, что я хотел, все, что я хочу сейчас, - это оставить одного, чтобы напиться." Он резко рассмеялся. «Это не так просто, как вы думаете».

Тишина. Он мог видеть лицо Филстона сейчас.

Мягкая красота, размытая шестьюдесятью годами . Намек на подбородок, тупой нос, широко расставленные глаза, лишенные цвета в полумраке. Рот был предателем - свободный, немного влажный, шепот женственности. Вялый рот слишком терпимого бисексуала. Файлы щелкали в мозгу AXEman. Филстон был убийцей женщин. Убийца людей тоже во многих отношениях.

Филстон сказал: "Вы не видели Пола Джейкоби в последнее время?"

"Нет."

Намек на улыбку. «Это понятно. Его больше нет с нами. В Москве произошла авария. Жаль».

Пит Фремонт пил. "Да. Жаль. Давай забудем о Якоби. Что ты хочешь, чтобы я сделал за пятьдесят тысяч?"

Ричард Филстон задавал собственный темп. Он погасил сигарету и потянулся за другой. «Ты не стал бы работать на нас в то время, когда отказал Якоби. Теперь ты будешь работать на меня, как ты говоришь. Могу я спросить, почему это изменение взглядов? Я представляю тех же клиентов, что и Якоби. Как вы должны знать ".

Филстон наклонился вперед, и Пит внимательно посмотрел ему в глаза. Бледные, размытые серые.

Пит Фремонт сказал: «Послушай, Филстон! Мне наплевать, кто победит. Ни черта! И все изменилось с тех пор, как« Я знал Якоби. С тех пор ушло много виски. Я старше. Я брокер. Сейчас на моем счету около двухсот иен. Вот ответ на ваш вопрос? "

«Хммм - в некоторой степени да. Хорошо». Бумага снова зашуршала. "Вы были газетчиком в Штатах?"

Это был шанс проявить немного смелости, и Ник Картер позволил Питу ухватиться за него. Он взорвался неприятным смехом. Он позволил своим рукам немного дрожать и с тоской посмотрел на бутылку виски.

«Господи Боже, мужик! Тебе нужны ссылки? Хорошо. Я могу назвать тебе имена, но сомневаюсь, что ты услышишь что-нибудь хорошее».

Филстон не улыбнулся. «Да. Я понимаю». Он сверился с газетой. «Одно время вы работали на Chicago Tribune. Также в New York Mirror и St. Louis Post-Dispatch, среди прочих. Вы также работали на Associated Press и Hearst International Service. Вас уволили со всех этих должностей за употребление алкоголя. ? "

Пит рассмеялся. Он попытался подправить звук легким безумием. «Вы пропустили несколько. Новости Индианаполиса и несколько газет по стране». Он вспомнил слова Тонаки и продолжил: «Есть также« Гонконг Таймс »и« Сингапур Таймс ». Здесь, в Японии, есть Асахи, Осака и еще несколько. Вы называете газету Филстон, и меня, вероятно, уволили из нее. "

«Хммм. Именно так. Но у вас все еще есть связи, друзья, среди газетчиков?»

Куда направлялся этот ублюдок? В конце туннеля по-прежнему нет света.

«Я бы не стал называть их друзьями», - сказал Пит. «Может быть, знакомых. У алкоголика нет друзей. Но я знаю нескольких парней, у которых я все еще могу занять доллар, когда я достаточно отчаялся».

«И вы все еще можете создать историю? Большая история? Предположим, вам дали историю века, действительно потрясающую сенсацию, как я полагаю, вы, ребята, называете ее, и она была эксклюзивной для вас. Только вы! устроить так, чтобы такая история сразу же получила полное всемирное освещение? "

Они начали к этому подходить.

Пит Фремонт откинул потрепанную шляпу и уставился на Филстона: "Я мог бы это сделать, да. Но это должно быть подлинным. Полностью подтвержденным. Вы предлагаете мне такую историю?"

"Я могу", сказал Филстон. «Я просто могу. И если я это сделаю, Фремонт, это будет полностью подтверждено. Не беспокойтесь об этом!» Высокий, хриплый смех истеблишмента был какой-то частной шуткой. Пит ждал.

Тишина. Филстон переместился в своем вращающемся кресле и уставился в потолок. Он погладил хорошо ухоженную руку по серебристо-седым волосам. Это было сутью. Сукин сын уже собирался принять решение.

Пока он ждал, AXEman размышлял о капризах, перерывах и случайностях своей профессии. Например, время. Те девушки, которые схватили настоящее тело Пита Фремонта и прятали его в те несколько мгновений, когда копы и подруга Пита были вне сцены. Это шанс один на миллион. И теперь факт смерти Фремонта висел над его головой, как меч. В ту минуту, когда Филстон или Джонни Чоу узнал правду, в деле был фальшивый Пит Фремонт. Джонни Чоу? Он начал думать по-новому. Может, для Тонаки это был выход…

Решение. Ричард Филстон открыл другой ящик. Он обошел стол. В руках у него была толстая пачка зеленых банкнот. Он бросил деньги Питу на колени. В этом жесте было презрение, которое Филстон не скрывал. Он стоял рядом, слегка покачиваясь на каблуках. Под твидовым жакетом на нем был тонкий коричневый свитер, не скрывавший небольшого брюшка.

«Я решил довериться тебе, Фремонт. На самом деле у меня нет выбора, но, возможно, это не такой уж и большой риск. По моему опыту, каждый мужчина в первую очередь заботится о себе. Мы все эгоисты. Пятьдесят тысяч долларов доставят вас далеко от Японии. Это означает новое начало, мой друг, новую жизнь. Вы достигли дна - мы оба это знаем - и я могу помочь»

Не думаю, что вы откажетесь от этого шанса выбраться из канавы. Я разумный человек, логичный человек, и я думаю, что вы тоже. Это абсолютно твой последний шанс. Я думаю, вы это понимаете. Вы можете сказать, что я играю в азартные игры. Ставка на то, что вы будете выполнять работу эффективно и останетесь трезвыми, пока она не будет сделана ".

Большой мужчина в кресле держал глаза прикрытыми. Он пропустил сквозь пальцы четкие ноты и заметил жадность. Он кивнул. «За такие деньги я могу оставаться трезвым. Вы можете в это поверить, Филстон. За такие деньги вы даже можете мне доверять».

Филстон сделал несколько шагов. В его походке было что-то изящное, изысканное. AXEman задавался вопросом, действительно ли этот парень странный. В его словах не было никаких доказательств. Только намеки.

«Это не совсем вопрос доверия, - сказал Филстон. - Я уверен, вы понимаете. Во-первых, если вы не выполните задание к моему полному удовлетворению, вам не заплатят оставшуюся часть пятидесяти тысяч долларов. . Будет промежуток времени, естественно. Если все получится - то тебе заплатят ».

Пит Фремонт нахмурился. «Похоже, я тот, кто должен тебе доверять».

"В некотором смысле, да. Я мог бы также указать на кое-что еще - если вы предадите меня или каким-либо образом попытаетесь обмануть вас, вы наверняка будете убиты. КГБ меня очень уважает. Вы наверняка слышали об их длинных руках. ?"

"Я знаю." Мрачно. «Если я не выполню задание, они меня убьют».

Филстон посмотрел на него своими вымытыми серыми глазами. «Да. Рано или поздно они убьют тебя».

Пит потянулся за бутылкой виски. «Хорошо, хорошо! Могу я еще выпить?»

«Нет. Ты сейчас у меня на службе. Не пей, пока работа не будет выполнена».

Он откинулся на спинку стула. «Верно. Я забыл. Ты только что купил меня».

Филстон вернулся за стол и сел. "Вы уже сожалеете о сделке?"

«Нет. Я сказал тебе, черт возьми, мне все равно, кто победит. У меня больше нет страны. Нет верности. Ты только что получил меня! А теперь предположим, что мы сократим переговоры, и вы скажете мне, что Я должен сделать."

«Я сказал вам. Я хочу, чтобы вы поместили статью в мировую прессу. Эксклюзивная история. Самая большая история, которая когда-либо была у вас или любого другого газетчика».

"Третья мировая война?"

Филстон не улыбнулся. Он достал новую сигарету из пачки перегородчатой ткани. «Возможно. Я так не думаю. Я…»

Пит Фремонт ждал, нахмурившись. Этот ублюдок едва сдержался, чтобы сказать это. По-прежнему теребя ногу в холодной воде. Не решается взять на себя обязательство по достижении точки невозврата.

«Предстоит проработать множество деталей», - сказал он. "Много предыстории, которую ты должен понять. Я ..."

Фремонт встал и зарычал в неистовой ярости человека, который жаждал выпить. Он хлопнул пачкой денег по ладони. «Я хочу эти деньги, черт возьми. Я заработаю их. Но даже за эти деньги я не пойду на что-нибудь слепое. Что это?»

«Императора Японии собираются убить. Ваша задача - убедить, что в этом обвинят китайцев».


## Глава 10


Киллмастер не особо удивился. Пит Фремонт был, и он должен был это показать. Пришлось показать удивление, смятение и недоверие. Он сделал паузу, поднося ко рту сигарету, и позволил себе отвиснуть челюсти.

«Иисус Христос! Ты, должно быть, не в своем уме».

Ричард Филстон, теперь, когда он наконец это сказал, наслаждался испугом, который он вызвал.

«Вовсе нет. Как раз наоборот. Наш план, план, над которым мы работали в течение нескольких месяцев, - это суть логики и здравомыслия. Китайцы - наши враги. Рано или поздно, если их не предупредить, они начнут войну с Россией. Западу это понравится. Они будут сидеть сложа руки и извлекать из этого выгоду. Только этого не произойдет. Вот почему я нахожусь в Японии, подвергая себя огромному личному риску ».

Фрагменты файла Филстона блеснули в сознании AXEman, как монтаж. Специалист по убийствам!

Пит Фремонт придумал выражение трепета, смешанного с сохраняющимся сомнением. «Я думаю, ты действительно серьезно, клянусь Богом. И ты собираешься убить его!»

«Это не ваше дело. Вы не будете присутствовать, и никакая ответственность или обвинение не будет на вашей голове».

Пит кисло рассмеялся. «Давай, Филстон! Я в этом замешан. На данный момент я замешан. Если меня поймают, у меня не будет головы. Они отрежут ее, как капусту. , но даже такой пьяный, как я, хочет сохранить голову ».

«Уверяю вас, - сухо сказал Филстон, - что вы не будете замешаны. Или не обязательно, если вы используете свою голову, чтобы держать ее на плечах. В конце концов, я ожидаю, что вы проявите некоторую изобретательность за пятьдесят тысяч долларов».

Ник Картер позволил Питу Фремонту сидеть угрюмым и неубедительным, в то время как он позволил своему собственному разуму свободно и быстро двигаться. Он впервые услышал тиканье высоких часов в углу комнаты. Телефон на столе Филстона был вдвое больше обычного. Он ненавидел их обоих. Время и современные коммуникации неумолимо работали против него. Пусть Филстон узнает, что настоящий Фремонт мертв, а он, Ник Картер, такой же мертвый.

Никогда не сомневался в этом. Эти двое головорезов за дверью были убийцами. У Филстона несомненно был пистолет в столе. На его лбу выступил легкий пот, и он выудил грязный носовой платок. Это могло легко выйти из-под контроля. Он должен был подстегнуть Филстона, оказать давление на его собственный план и убраться отсюда к черту. Но не слишком быстро. Не стоит проявлять слишком много беспокойства.

«Вы понимаете, - шелковисто сказал Филстон, - что вы не можете отступить сейчас. Вы слишком много знаете. Любые ваши колебания просто означают, что я должен убить вас».

«Я не отступаю, черт побери. Я пытаюсь привыкнуть к этой идее. Господи! Убить Императора. Сделать так, чтобы вину за это возложили на китайцев. Это не совсем игра в приседания, понимаете . И ты можешь бежать потом. Я не смогу. Я должен остаться и попотеть. Я не могу дать такую большую ложь, если я сбегу в Нижнюю Саксонию ».

«Саксония? Не думаю, что я…»

«Не важно. Дай мне шанс разобраться. Когда же это убийство произойдет?»

«Завтра вечером. Будут бунты и массовые саботажи. Большой саботаж. В Токио будет отключено электричество, как и в многих других крупных городах. Это прикрытие, как вы понимаете. Император сейчас находится в резиденции во Дворце."

Пит медленно кивнул. «Я начинаю понимать. Вы работаете с китайцами - до определенного момента. По поводу саботажа. Но они ничего не знают об убийстве. Верно?»

«Вряд ли, - сказал Филстон. «Это не было бы большим переворотом, если бы они это сделали. Я объяснил это - Москва и Пекин находятся в состоянии войны. Это акт войны. Чистая логика. Мы намерены причинить китайцам столько неприятностей, что они не смогут беспокоить нас годами ".

Время почти подошло. Пришло время оказать давление. Пора выбраться оттуда и добраться до Джонни Чоу. Реакция Филстона была важна. Может, жизнь или смерть важны.

Еще нет. Еще не совсем.

Пит закурил еще одну сигарету. «Мне придется устроить эту штуку», - сказал он человеку за столом. «Ты это понимаешь? Я имею в виду, что я не могу после этого просто броситься в холод и крикнуть, что у меня сенсация. Они не стали бы меня слушать. Как ты знаешь, моя репутация не так хороша. точка - как я собираюсь доказать эту историю? Подтвердить и задокументировать ее? Надеюсь, вы подумали об этом ».

«Дорогой мой! Мы не любители. Послезавтра, как можно раньше, вы отправитесь в отделение Гиндза Chase Manhattan. У вас будет ключ от сейфа. В нем вы найдете всю документацию которая вам понадобятся. Планы, заказы, подписи, платежные квитанции, все. Они подтвердят вашу историю. Именно эти бумаги вы покажете своим друзьям по телеграфным службам и в газетах. Уверяю вас, они абсолютно безупречны. Никто не усомнится в вашей истории, прочитав их ».

Филстон усмехнулся. «Возможно даже, что некоторые китайцы, выступающие против Мао, поверят в это».

Пит заерзал в кресле. «Это другое дело - за моей шкурой придут Чикомы. Они узнают, что я лгу. Они попытаются меня убить».

«Да», - согласился Филстон. «Я полагаю, что так и будет. Боюсь, я должен позволить тебе беспокоиться об этом. Но ты выжил так долго, несмотря ни на что, и теперь у тебя есть двадцать пять тысяч долларов наличными. Я думаю, ты справишься».

«Когда и как я получу остальные двадцать пять тысяч, если я их выполню это?»

«Они будет переведены на счет в Гонконге - когда мы будем удовлетворены вашей работой. Я уверен, что это станет для вас стимулом».

На столе Филстона зазвонил телефон. AXEman сунул руку в плащ, забыв на мгновение, что Кольта больше нет. Он выругался себе под нос. У него ничего не было. Ничего, кроме его мускулов и его мозга.

Филстон говорил в инструмент. «Да… да. Он у меня. Он сейчас здесь. Я как раз собирался тебе позвонить».

Картер слушал, глядя на свои потрепанные изношенные туфли. Кому позвонить? Возможно ли, что ...

Голос Филстона стал резким. Он хмурился. «Послушай, Джонни, я отдаю приказы! И в этот момент ты им не подчиняешься, звоня мне. Не делай этого снова. Нет, я понятия не имел, что это было так важно, так срочно для тебя. в любом случае я закончил с ним и пошлю его с собой. Обычное место. Очень хорошо. Что? Да, я дал ему все его инструкции и, что более важно, я ему заплатил ».

В телефоне раздалась яростная ругань. Филстон нахмурился.

«Это все, Джей! Ты знаешь свою работу - он должен находиться под постоянным наблюдением, пока это дело не будет выполнено. Я считаю тебя ответственным. Да, все идет по графику и в соответствии с планом. Повесь трубку. Нет. не буду на связи, пока это дело не закончится. Ты делаешь свою работу, а я сделаю свою ». Филстон с грохотом положил трубку.

Пит Фремонт закурил сигарету и стал ждать. Джонни? Джонни Чоу? Он начал надеяться. Если бы это сработало, ему не пришлось бы использовать свой собственный наполовину полный план. Он осторожно наблюдал за Филстоном. Если прикрытие Фремонта было взорвано, дела пошли плохо.

Если ему нужно было уйти, он хотел взять с собой Филстона.

Ричард Филстон посмотрел на него. "Фремонт?"

AXEman снова вздохнул. "Да уж?"

"Вы знаете или слышали о человеке по имени Джонни Чоу?"

Пит кивнул. «Я слышал о нем. Никогда не встречал его. Говорят, что он главный для местных Chicoms. Я не знаю, насколько это правда».

Филстон обошел стол. Не слишком близко к большому мужчине. Пухлым указательным пальцем он почесал подбородок.

«Слушай внимательно, Фремонт. С этого момента ты будешь ходить по лезвию бритвы. Это Чоу только что говорил по телефону. Он хочет тебя. Причина, по которой он хочет тебя, состоит в том, что он и я некоторое время назад решили использовать тебя. как газетчика, чтобы подбросить рассказ ".

Пит пристально посмотрел на него. Оно начало желеобразно.

Он кивнул. «Конечно. Но не рассказ? Этот Джонни Чоу хочет, чтобы я подбросил еще одну историю?»

«Точно. Чоу хочет, чтобы ты создал историю, обвиняющую Эта во всем, что должно произойти. Я согласился с этим, естественно. Тебе придется взять Эта оттуда и сыграть так».

«Понятно. Вот почему меня схватили с улицы - сначала надо было поговорить со мной».

"Снова верно. Никаких реальных трудностей - я могу скрыть это, сказав, как я уже сказал, что я лично хотел дать вам инструкции. Чоу, естественно, не будет знать, какие инструкции. Он не должен быть подозрительным, или не более чем обычно . Мы на самом деле не доверяем друг другу, и у каждого из нас есть свои отдельные организации. Передавая вас ему, я немного успокою его. Я намеревался сделать это в любом случае. У меня мало мужчин, и я не могу приставить их смотреть на тебя ".

Пит кисло усмехнулся. "Вы чувствуете, что должны смотреть за мной?"

Филстон вернулся к своему столу. «Не будь дураком, Фремонт. Вы сидите на одной из величайших историй этого века, у вас есть двадцать пять тысяч долларов моих денег, и вы еще не сделали свою работу. Конечно, ты не ожидал, что я позволю тебе бегать бесплатно? "

Филстон нажал кнопку на своем столе. "У тебя не должно быть никаких проблем. Все, что тебе действительно нужно сделать, это оставаться трезвым и держать язык за зубами. И поскольку Чоу думает, что тебя наняли, чтобы создать историю об Эта, ты можешь приступить к ее созданию, как ты говоришь, просто как обычно. Единственная разница в том, что Чоу не будет знать, какую историю вы напишете, пока не станет слишком поздно. Через минуту кто-нибудь будет здесь - есть ли последние вопросы? "

«Да. Очень большой. Если я буду находиться под постоянным наблюдением, как мне уйти от Чоу и его мальчиков, чтобы опубликовать эту историю? Как только он узнает, что Император убит, он убьет меня. . Это будет первое, что он сделает. "

Филстон снова погладил подбородок. "Я знаю, что это трудность. Вы, конечно, должны сильно зависеть от себя, но я помогу всем, что смогу. Я посылаю человека с вами. Один человек - это все, что я могу сделать, и все, что Чоу будет Я был вынужден настаивать на том, чтобы поддерживать связь.

«Завтра вас отвезут на место беспорядков на территории Дворца. Дмитрий пойдет с вами, якобы, чтобы помочь вас охранять. На самом деле, в момент, наиболее подходящий вам, он поможет вам уйти. Вам двоим придется работать вместе. Дмитрий хороший человек, очень крутой и целеустремленный, и ему удастся освободить вас на несколько мгновений. После этого вы будете сами по себе ».

В дверь постучали. "Пойдем," сказал Филстон.

Вошедший мужчина был парнем из профессиональной баскетбольной команды. AXEman посчитал его рост - добрых шесть футов восемь дюймов. Он был худым, как планка, а его длинный череп был зеркально лысым. У него были акромегалические черты лица и маленькие темные глаза, а костюм висел на нем, как плохо сидящая палатка. Рукава его пиджака были слишком короткими и обнажали грязные манжеты.

«Это Дмитрий, - сказал Филстон. «Он будет следить за тобой и за тобой в меру своих возможностей. Не позволяй его внешности вводить тебя в заблуждение, Фремонт. Он очень быстр и совсем не глуп».

Высокое чучело тупо уставилось на Ника и кивнуло. Он и Филстон прошли в дальний угол комнаты и коротко посовещались. Дмитрий продолжал кивать и повторять: «Да… Да…»

Дмитрий подошел к двери и стал ждать. Филстон протянул руку человеку, которого считал Питом Фремонтом. «Удачи. Я не увижу вас снова. Конечно, нет, если все пойдет по плану. Но я свяжусь с вами, и, если вы доставите товар, как вы, янки, говорите, вам заплатят, как обещали. Просто имейте это в виду. , Фремонт. Еще двадцать пять тысяч в Гонконге. До свидания.

Это было похоже на рукопожатие банки с червями. «До свидания», - сказал Пит Фремонт. Картер подумал: «Увидимся, сукин сын!»

Ему удалось задеть Дмитрия, когда они выходили за дверь. Под левым плечом находился наплечный зажим, тяжелого оружия.

Двое японских боевиков ждали в фойе. Дмитрий что-то зарычал на них, и они кивнули. Все вышли и сели в черный «мерседес». Солнце пробилось сквозь облачность, и лужайка заиграла новой зеленью. В парном воздухе стоял тонкий запах цветущей сакуры.

Какая-то комическая оперная страна, думал Ник Картер, когда он забрался на заднее сиденье с гигантом.

Сто миллионов человек на территории меньше Калифорнии. Чертовски живописно. Бумажные зонтики и мотоциклы. Наблюдатели за луной и убийцы. Слушатели насекомых и бунтовщики. Гейши и гоу-гоу девушки. Все это было бомбой, которая шипела на коротком фитиле, а он сидел на ней.

Впереди ехали высокий японец с шофером. Невысокий японец сидел на спинке откидного сиденья и смотрел на Ника. Дмитрий наблюдал за Ником из своего угла. «Мерседес» свернул налево и направился обратно в центр Токио. Ник снова откинулся на подушки и попытался со всем разобраться.

Он снова подумал о Тонаке, и это было неприятно. Конечно, еще может быть шанс, что он что-то сможет сделать. Его передали Джонни Чоу, пусть даже немного поздно. Это было то, чего хотел Чоу - теперь Ник знал почему, - и должно быть возможно спасти девушку от дальнейших пыток. Ник нахмурился, глядя в пол машины. Он выплатит этот долг, когда придет время.

Он получил один огромный прорыв. Он был бенефициаром недоверия между Чикомами и Филстоном. Они были непростыми союзниками, их связь была ошибочной, и ее можно было использовать в дальнейшем.

Они оба думали, что имеют дело с Питом Фремонтом, благодаря чутью и мозгу Тонаки. Никто действительно не мог выдержать пытки очень долго, даже если их применял эксперт, но Тонака закричала и дала им ложные сведения.

Тогда Киллмастеру пришла в голову мысль, и он проклял свою глупость. Он беспокоился о том, что Джонни Чоу знает Фремонта в лицо. Он этого не сделал. Он не мог - иначе Тонака никогда бы не дала бы ему это имя. Так что его прикрытие с Чоу не разорвалось. Он мог играть, насколько это было возможно, так, как указал Филстон, все время высматривая способ спасти девушку.

Она бы имела это в виду, когда выкрикивала его имя. Он был ее единственной надеждой, и она знала это. Теперь она будет надеяться. Кровотечение и рыдания в какой-то дыре и ожидание, когда он подойдет и вытащит ее.

Его кишки немного болели. Он был беспомощен. Никакого оружия. Смотрел каждую минуту. Тонака цеплялась за хрупкий тростник. Киллмастер никогда не чувствовал себя ниже этого.

«Мерседес» обогнул Центральный оптовый рынок и направился к дамбе, ведущей к Цукисими и верфям. Слабое солнце скрылось за медной дымкой, нависшей над гаванью. Воздух, просачивающийся в машину, источал наглую промышленную вонь. Дюжина грузовых судов стояла на якоре в бухте. Они миновали сухой док, на котором маячил скелет супертанкера. Ник уловил вспышку имени - Наесс Мару.

«Мерседес» проехал мимо места, где самосвалы опрокидывали мусор в воду. Токио всегда строил новые земли.

Они свернули на другую дамбу, которая вела к кромке воды. Здесь, немного обособленно, находился старый гниющий склад. «Конец путешествия, - подумал Ник. Вот где у них Тонака. Хороший штаб был выбран хитроумно. Прямо посреди всей производственной суеты, на которую никто не обращает внимания. У них будет веская причина приходить и уходить.

Машина въехала через обшарпанные ворота, которые были открыты. Шофер продолжал пересекать двор, заваленный ржавыми бочками с маслом. Он остановил «мерседес» рядом с погрузочной площадкой.

Дмитрий открыл дверь сбоку и выбрался наружу. Коротышка японец показал Нику свой Намбу. «Вы также выходите».

Ник вышел. «Мерседес» развернулся и выехал за ворота. Одна рука Дмитрия была под курткой. Он кивнул в сторону небольшой деревянной лестницы в дальнем конце пристани. «Мы идем туда. Ты первый. Не пробуй бежать». Его английский был плохим, со славянским плохим обращением с гласными.

Бегство пока было у него далеко не в голове. Теперь у него было одно намерение, и только одно. Доберитесь до девушки и спасти ее от ножа. Каким-то образом. Во всяком случае. Коварством или силой.

Они поднялись по лестнице, Дмитрий немного откинулся назад и держал руку в куртке.

Слева дверь вела в крошечный обшарпанный офис, ныне заброшенный. В офисе их ждал мужчина. Он пристально посмотрел на Ника.

"Вы Пит Фремонт?"

"Да. Где Тонака?"

Мужчина не ответил ему. Он обошел Ника, вытащил из-за пояса пистолет «Вальтер» и выстрелил Дмитрию в голову. Это был хороший профессиональный выстрел в голову.

Гигант медленно рушился, как сносимый небоскреб. Казалось, он рассыпался на куски. Потом он оказался на расколотом полу офиса, и кровь текла из его разбитой головы в трещину.

Убийца направил вальтер на Ника. «Теперь можешь перестать лгать», - сказал он. «Я знаю, кто ты. Ты Ник Картер. Ты из АХ. Я Джонни Чоу».

Он был высоким для японца, слишком светлокожим, и Ник догадывался о китайской крови. Чоу был одет по образцу хиппи - узкие брюки чинос, психоделическая рубашка, которая висела снаружи, нить любовных бусинок на шее.

Джонни Чоу не шутил. Или блефовад. Он знал. Ник сказал: «Хорошо.

. А где теперь Тонака? "

«Вальтер» двинулся. «Через дверь прямо за тобой. Двигайся очень медленно».

Они пошли по замусоренному коридору, освещенному открытыми окнами в крыше. Агент AX автоматически отметил их как возможный выход.

Джонни Чоу с помощью медной ручки толкнул простую дверь. Комната была на удивление хорошо обставлена. Девушка сидела на диване, скрестив стройные ноги. На ней был красный разрез почти до бедра, а темные волосы были собраны на макушке. Она была сильно накрашена, и белые зубы блестели за спиной алого, когда она улыбалась Нику.

«Привет, Картер-сан. Я думал, ты никогда не доберешься сюда. Я скучала по тебе».

Ник Картер бесстрастно посмотрел на нее. Он не улыбнулся. Наконец он сказал: «Привет, Тонака».

Бывали времена, сказал он себе, когда он был не очень умен.


## Глава 11


Джонни Чоу закрыл дверь и прислонился к ней, а вальтер все еще прикрывал Ника.

Тонака посмотрела мимо Ника на Чоу. "Русский?"

«В офисе. Я убил его. Никакого пота».

Тонака нахмурился. "Вы оставили тело там?"

Пожатие плечами. «В настоящее время. Я…»

«Ты идиот. Возьми несколько человек и немедленно убери его. Положи его вместе с остальными вниз до темноты. Подожди - надень наручники Картеру и отдай мне пистолет».

Тонака раздвинула ноги и встала. Вспыхнули трусики. На этот раз красные. В Вашингтоне, под формой девочек-скаутов, они были розовыми. Со времен Вашингтона многое изменилось.

Она обошла Ника, держась подальше, и отобрала у Джонни Чоу пистолет. «Положи свои руки позади себя, Ник».

Ник повиновался, напрягая мускулы запястья, расширяя вены и артерии как мог. Вы никогда не знали. Может пригодиться десятая часть дюйма.

Манжеты застыли на месте. Чоу толкнул его. «Вон там, на том стуле в углу».

Ник подошел к стулу и сел, скованные руками за спину. Он держал голову опущенной, его глаза были прикрыты. Тонака пребывала в эйфории, от торжества кружилась голова. Он знал знаки. Она собиралась поговорить. Он был готов слушать. Больше он ничего не мог сделать. Во рту у него был кислый уксус.

Джонни Чоу вышел и закрыл дверь. Тонака запер его. Она вернулась к дивану и села, снова скрестив ноги. Она положила «вальтер» себе на колени, глядя на него темными глазами.

Она торжествующе улыбнулась ему. «Почему бы тебе не признать это, Ник? Ты совершенно удивлен. Шокирован. Тебе это и не снилось».

Он проверял наручники. Просто была небольшая игра. Недостаточно, чтобы помочь ему сейчас. Но они не облегали его большие костлявые запястья.

«Ты права», - признал он. «Ты обманула меня, Тонака. Обманула меня хорошо. Эта мысль действительно пришла мне в голову сразу после того, как твой отец был убит, но я никогда не возвращался к ней. Я слишком много думал о Кунидзо и мало о тебе. Я временами глуп ".

«Да. Ты был очень глуп. Или, может быть, нет. Как ты мог догадаться? Для меня все встало на свои места - все так хорошо подошло. Даже мой отец послал меня за тобой. Это была замечательная удача для меня. нас."

«Ваш отец был довольно умным парнем. Я удивлен, что он не понял».

Ее улыбка исчезла. «Я не рада тому, что случилось с моим отцом. Но так и должно быть. Он доставлял слишком много неприятностей. Мы очень хорошо организовали мужчин Эта - Общество Кровавого Будды держит их в узде, - но женщины Эта Другое дело. Они выходили из-под контроля. Даже я, притворившись их лидером, не могла справиться с этим. Отец начинал обходить меня стороной и работать напрямую с некоторыми другими женщинами. Его пришлось убить, я сожалею об этом ".

Ник изучал ее прищуренными глазами. "Могу я теперь выкурить сигарету?"

«Нет. Я не собираюсь подходить к тебе так близко». Ее улыбка снова появилась. «Это еще одна вещь, о которой я сожалею, что я никогда не смогу сдержать данное обещание. Думаю, это было бы хорошо».

Он кивнул. "Это могло бы в этом". Пока не было ни малейшего намека на то, что она или Чоу что-нибудь знали о заговоре Филстона с целью убить Императора. Он держал в руках козырь; в данный момент он понятия не имел, как в нее играть и нужно ли вообще играть в нее.

Тонака снова скрестила ноги. Чонсам приподнялся, обнажив изгиб ее ягодиц.

«Прежде чем Джонни Чоу вернется, мне лучше предупредить тебя, Ник. Не зли его. Он, я думаю, немного сумасшедший. И он садист. Ты получил посылку?»

Он уставился на нее. «Я понял. Я думал, что это твое». Он перевел взгляд на ее полные груди. «Очевидно, это не так».

Она не смотрела на него. Он почувствовал в ней беспокойство. "Нет. Это было ... мерзко. Но я не могла этого предотвратить. Я могу контролировать Джонни только до определенной степени. У него есть это ... эта страсть к жестокости. Иногда мне приходится позволять ему делать то, что он хочет. После этого он послушен и с ним легко на какое-то время. Это - плоть, которую он прислал, была от девушки Эта, которую мы должны были убить ».

Он кивнул. - Значит, это место - место убийства?

«Да. И пыток. Мне это не нравится, но это необходимо».

"Это очень удобно. Рядом с гаванью

Ее улыбка была усталой из-за макияжа. «Вальтер» повис в руке. Она снова подняла его, держа его обеими руками. «Да. Но мы на войне, и на войне надо творить ужасные вещи. Но хватит об этом. Мы должны поговорить о тебе, Ник Картер. Я хочу благополучно доставить тебя в Пекин. Вот почему я предупреждаю тебя о Джонни».

Его тон был сардоническим. «Пекин, а? Я был там пару раз. Инкогнито, конечно. Мне не нравится это место. Скучно. Очень скучно».

«Сомневаюсь, что на этот раз тебе будет скучно. Они готовят настоящий прием для тебя. И для меня. Если ты не угадаешь, Ник, я Хай-Вай».

Он снова проверил наручники. Если представится шанс, ему придется сломать руку.

Хай-Вай Тио Пу. Китайская разведка.

«Это только что пришло мне в голову», - сказал он. "Какое звание и имя, Тонака?" Она сказала ему.

Она удивила его. «Я полковник. Меня зовут по-китайски Мэй Фой. Это одна из причин, по которой мне пришлось так отдалиться от отца - у него все еще было много контактов, и рано или поздно он узнал бы об этом. Поэтому мне пришлось притвориться ненавидеть его за то, что он покинул свой народ, Эту, когда был молод. Он был Эта. Как и я. Но он ушел, он забыл свой народ и служил империалистическому истеблишменту. Пока он не стал старым и больным. Затем он попытался загладить вину! "

Ник не сопротивлялся усмешке. «Пока ты оставалась с Эта? Верна своему народу - чтобы ты могла проникнуть в него и предать его. Использовать их. Уничтожать их».

Она не ответила на насмешку. «Вы, конечно, не поймете. Мои люди никогда не станут ничем, пока они не восстанут и не захватят Японию. Я веду их в этом направлении».

Подводя их к резне. Если Филстону удастся убить Императора и возложить вину на китайцев, Буракумины окажутся ближайшим козлом отпущения. Разъяренные японцы, возможно, не смогут добраться до Пекина - они могут и будут убивать каждого мужчину, женщину и ребенка Эта, которых смогут найти. Отрубить им голову, выпотрошить, повесить, застрелить. Если это случится, район Саньи действительно станет склепом.

Какое-то время агент AX боролся с совестью и рассудительностью. Если он расскажет им о заговоре Филстона, они могут поверить ему достаточно, чтобы привлечь к этому человеку дополнительное внимание. Или они могут ему совсем не поверить. Они могут как-то это испортить. А Филстон, если бы он заподозрил, что его заподозрили, просто отменил бы свои планы и дождался новой возможности. Ник держал рот на замке и опустил глаза, глядя, как крошечные красные туфли на высоком каблуке качаются на ноге Тонаки. Свет блеснул на ее голом коричневом бедре.

В дверь постучали. Тонака признал Джонни Чоу. «О русском позаботятся. Как поживает наш друг? Великий Ник Картер! Мастер убийств! Человек, который заставляет всех бедных маленьких шпионов дрожать, когда они слышат его имя».

Чоу подошел к стулу и остановился, сердито глядя на Ника Картера. Его темные волосы были густыми и спутанными, низко падая на шею. Его густые брови образовали черную косую черту над носом. Его зубы были большими и белоснежными, с щелью посередине. Он плюнул на AXEman и сильно ударил его по лицу.

«Как ты себя чувствуешь, дешевый убийца? Как тебе нравится, когда тебя принимают?»

Ник прищурился от нового удара. Он чувствовал вкус крови из порезанной губы. Он видел, как Тонака предупреждающе покачала головой. Она была права. Чоу был маниакальным убийцей, охваченным ненавистью, и сейчас не время подстрекать его. Ник молчал.

Чоу снова ударил его, потом снова и снова. «В чем дело, здоровяк? Нечего сказать?»

Тонака сказал: «Этого будет достаточно, Джонни».

Он замахнулся на нее, рыча. "Кто сказал, что этого будет достаточно!"

«Я говорю это. И я командую здесь. Пекин хочет, чтобы он был живым и в хорошей форме. Труп или калека не принесут им особой пользы».

Ник с интересом наблюдал. Ссора в семье. Тонака слегка повернула вальтер, так что он накрыл Джонни Чоу так же, как и Ника. Наступила минута молчания.

Чоу издал последний рык. «Я говорю, пошли вы и Пекин тоже. Вы знаете, сколько наших товарищей по всему миру убил этот ублюдок?»

«Он заплатит за это. Со временем. Но сначала Пекин хочет, чтобы его допросили - и думайте, что это будет ему приятно! Так что давай, Джонни. Успокойся. Это должно быть сделано надлежащим образом. У нас есть приказы, и они должны выполняться ".

«Хорошо. Хорошо! Но я знаю, что бы я сделал с этим вонючим ублюдком, будь у меня мой путь. Я бы отрезал ему яйца и заставил его съесть…»

Его недовольство стихло. Он подошел к дивану и угрюмо ссутулился, его полный красный рот надулся, как у ребенка.

Ник почувствовал, как холод пробегает по его спине. Тонака был прав. Джонни Чоу был садистом и маньяком-убийцей. Ему было интересно, что китайский аппарат его пока терпел. Такие люди, как Чоу, могли быть обузой, а китайцы были совсем не дураками. Но у этого была и другая сторона - Чоу будет абсолютно надежным и безжалостным убийцей. Этот факт, вероятно, аннулировал его грехи.

Джонни Чоу выпрямился на диване. Он усмехнулся, показав зубы.

«По крайней мере, мы можем заставить этого сукиного сына смотреть, как мы работаем с девушкой. Мужчина только что привел ее. Это не повредит ему, и это может даже убедить его в чем-то - например, может быть, что с ним всё кончено».

Он повернулся и посмотрел на Тонаку. «И бесполезно пытаться меня остановить! Я делаю большую часть работы в этой паршивой операции, и я собираюсь получить от нее удовольствие».

Ник, пристально наблюдавший за Тонакой, увидел, как она сдалась. Она медленно кивнула. «Хорошо. Джонни. Если хочешь. Но будь очень осторожен - он хитрый и скользкий, как угорь».

"Ха!" Чоу подошел к Нику и снова ударил его по лицу. «Я надеюсь, что он действительно пробует уловки. Это все, что мне нужно - предлог, чтобы убить его. Хороший повод - тогда я могу сказать Пекину запустить воздушного змея».

Он поднял Ника на ноги, и подтолкнул к двери. «Идите, мистер Киллмастер. Вас ждет угощение. Я собираюсь показать вам, что происходит с людьми, которые не согласны с нами».

Он выхватил вальтер у Тонаки. Она кротко сдалась и не смотрела Нику в глаза. У него появилось неприятное предчувствие. Девушка? Только что привезли? Он вспомнил приказы, которые отдавал девочкам в доме гейш. Мато, Сато и Като. Бог! Если что-то пошло не так, он был виноват. Его вина…

Джонни Чоу толкнул его по длинному коридору, а затем по извилистой лестнице, гниющей и скрипящей, в грязный подвал, где при их приближении сметались крысы. Тонака последовала за ними, и Ник почувствовал сопротивление в ее шаге. «Ей действительно не нравятся неприятности», - с горечью подумал он. Однако она делает это, потому что предана своему нечестивому коммунистическому делу. Он никогда их не поймет. Все, что он мог сделать, это бороться с ними.

Они пошли по другому коридору, узкому и воняющему человеческими фекалиями. Вдоль него стояли двери, в каждой из которых было высоко расположено крошечное окно с решеткой. Он скорее почувствовал, чем услышал движение за дверью. Это была их тюрьма, их место казни. Откуда-то снаружи, проникая даже в эти мрачные глубины, в гавани донеслось глубокое мычание буксира. Так близко к соленой свободе моря - и так далеко.

Внезапно он понял с абсолютной ясностью, что он собирается увидеть.

Коридор заканчивался другой дверью. Его охранял грубо одетый японец в резиновых туфлях. У него на плече висел старый чикагский пистолет «Томми». AXEman, каким бы озабоченным он ни был, все же заметил круглые глаза и тяжелую щетину. Айну. Волосатые люди Хоккайдо, аборигены, а вовсе не японцы. Chicoms забрасывали широкую сеть в Японии.

Мужчина с поклоном отошел в сторону. Джонни Чоу открыл дверь и толкнул Ника в яркий свет, исходящий от единственной 350-ваттной лампочки. После полумрака его глаза взбунтовались, и он на мгновение моргнул. Постепенно он различил лицо женщины, заключенной в сияющего Будды из нержавеющей стали. У Будды не было головы, и из его усеченной шеи, раскинувшегося и безвольного, с закрытыми глазами, из носа и рта текла кровь, выступало бледное лицо женщины.

Като!


## Глава 12


Джонни Чоу оттолкнул Ника в сторону, затем закрыл и запер дверь. Он подошел к сияющему Будде. Ник выплеснул свой гнев единственным способом, которым он мог - он натянул наручники, пока не почувствовал, что кожа лопается.

Тонака шептала. «Мне очень жаль, Ник. Ничего не поделаешь. Я забыла кое-что важное, и мне пришлось вернуться в свою квартиру. Като была там. Я не знаю почему. Со мной был Джонни Чоу, и она его видела. Мы должны были забрать ее тогда - я больше ничего не могла сделать ».

Он был дикарем. «Значит, тебе пришлось забрать ее. Тебе нужно ее мучить?»

Она закусила губу и кивнула Джонни Чоу. «Он знает. Я сказала тебе - именно так он получает свое удовольствие. Я действительно пыталась, Ник, я действительно пыталась. Я хотела убить ее быстро и безболезненно».

«Ты ангел милосердия».

Чоу сказал: «Как тебе это, большой Киллмастер? Она сейчас не так хорошо выглядит, да? Не так хорошо, как тогда, когда ты оттрахал ее сегодня утром, держу пари».

Это, конечно, было бы частью извращения этого человека. Интимные вопросы задавали под пытками. Ник мог представить себе ухмылку и безумие ...

Он все же знал о риске. все угрозы мира не могли помешать ему сказать это. Не сказать этого было не в его характере. Он должен был это сказать.

Он сказал это спокойно и холодно, с его голоса стекала ледяная корочка. «Ты жалкий, мерзкий, извращенный сукин сын, Чоу. Убивать тебя - одно из величайших удовольствий в моей жизни».

Тонака мягко прошипела. «Нет! Не…»

Если Джонни Чоу слышал эти слова, он был слишком поглощен, чтобы обращать на них внимание. Его удовольствие было очевидным. Он запустил руку в густые черные волосы Като и запрокинул ее голову. Ее лицо было бескровным, таким же белым, как если бы она была накрашена гейшей. Ее бледный язык высунулся из окровавленного рта. Чоу начал бить ее, приводя себя в ярость.

«Она притворяется, маленькая сучка. Она еще не умерла».

Ник всем сердцем желал ее смерти. Это все, что он мог сделать. Он наблюдал за медленной струйкой крови, теперь уже вялой, в изогнутом желобе, построенном вокруг основания Будды.

;. Машина получила удачное название - Кровавый Будда.

Это его вина. Он отправил Като в квартиру Тонаки ждать. Он хотел, чтобы она вышла из дома гейш, который он считал небезопасным, и он хотел, чтобы она не мешала и держала рядом телефон на случай, если она ему понадобится. Черт возьми! Он в ярости скрутил наручники. Боль пронзила его запястья и предплечья. Он послал Като прямо в ловушку. Это не была его вина, в любом реалистическом смысле, но бремя лежало на его сердце, как камень.

Джонни Чоу перестал бить потерявшую сознание девушку. Он нахмурился. «Может, она уже мертва», - с сомнением сказал он. «Ни у одной из этих маленьких шлюх нет силы».

В этот момент Като открыла глаза. Она умирала. Она была до последней капли крови. И все же она посмотрела через комнату и увидела Ника. Каким-то образом, возможно, с той ясностью, которая, как говорят, наступает незадолго до смерти, она узнала его. Она попыталась улыбнуться с жалким усилием. Ее шепот, призрак голоса, разнесся по комнате.

«Мне очень жаль, Ник. Я… так… прости…»

Ник Картер не смотрел на Чоу. Теперь он снова был в здравом уме и не хотел, чтобы мужчина читал то, что было у него в глазах. Этот человек был чудовищем. Тонака был прав. Если у него когда-нибудь будет шанс нанести ответный удар, он должен действовать хладнокровно. Очень круто. А пока он должен был это терпеть.

Джонни Гоу оттолкнул Като от себя диким движением, которое сломало шею. Треск был отчетливо слышен в комнате. Ник увидел, как Тонака вздрогнула. Она теряла самообладание? Возможный угол есть.

Чоу уставился на мертвую девушку. Голос у него был жалобный, как у маленького мальчика, сломавшего любимую игрушку. «Она умерла слишком рано. Почему? Она не имела на это права». Он засмеялся, как крысиный писк в ночи.

«Есть еще ты, большой AXEman. Бьюсь об заклад, ты продержишься долгое время в Будде».

«Нет», - сказала Тонака. «Определенно нет, Джонни. Давай, давай убираемся отсюда. У нас много дел».

Мгновение он вызывающе смотрел на нее глазами, такими же плоскими и смертоносными, как у кобры. Он убрал длинные волосы с глаз. Он сделал петлю из бусинок и повесил ее перед собой. Он посмотрел на «Вальтер» в руке.

«У меня есть пистолет», - сказал он. «Это делает меня боссом. Honcho! Я могу делать все, что хочу».

Тонака засмеялся. Это была хорошая попытка, но Ник услышал, как напряжение разматывается, как пружина.

«Джонни, Джонни! Что это? Ты ведешь себя как дурак, а я знаю, что это не так. Ты хочешь, чтобы нас всех убили? Ты знаешь, что произойдет, если мы не подчинимся приказам. Давай, Джонни. Будь хороший мальчик и послушай маму-сан. "

Она уговаривала его, как младенца. Ник слушал. Его жизнь была на грани.

Тонака подошла вплотную к Джонни Чоу. Она положила руку ему на плечо и наклонилась к его уху. Прошептала она. AXEman мог представить, о чем она говорила. Она подкупала его своим телом. Он задавался вопросом, сколько раз она это делала.

Джонни Чоу улыбнулся. Он вытер окровавленные руки о штаны из ткани чинос. "Вы будете? Вы действительно обещаете?"

"Я буду я обещаю." Она ласково провела рукой по его груди. «Как только мы его благополучно уберем. Хорошо?»

Он ухмыльнулся, показывая пробелы в своих белых зубах. «Хорошо. Давай сделаем это. Вот - возьми пистолет и прикрывай меня».

Тонака взяла «вальтер» и отошла в сторону. Под густым макияжем ее лицо было бесстрастным, непонятным, как маска Но. Она направила пистолет на Ника.

Ник не смог устоять. «Вы платите довольно высокую цену», - сказал он. «Спать с такой мерзостью».

Джонни Чоу ударил его кулаком по лицу. Ник пошатнулся и упал на одно колено. Чоу ударил его ногой в висок, и на мгновение вокруг агента ТОПОРа закружилась тьма. Он покачнулся на коленях, потеряв равновесие из-за скованных за спиной наручников, и покачал головой, чтобы избавиться от этого. В его мозгу вспыхнули огни, как магниевые вспышки.

"Больше не надо!" - отрезала Тонака. "Ты хочешь, чтобы я сдержал свое обещание, Джонни?"

«Хорошо! Он не ранен». Чоу схватил Ника за воротник и поднял на ноги.

Они отвели его обратно наверх, в маленькую пустую комнату рядом с офисом. У него была металлическая дверь с тяжелой железной решеткой снаружи. В комнате не было ничего, кроме грязного постельного белья возле трубы, которая тянулась от пола до потолка. Высоко на стене, возле трубы, было окно с решеткой, без стекла и слишком маленькое, чтобы карлик мог проскользнуть через него.

Джонни Чоу подтолкнул Ника к кровати. «Отель первого класса, здоровяк. Обойди на другую сторону и прикрой его, Тонака, пока я переключаю наручники».

Девушка послушалась. «Ты останешься здесь, Картер, пока завтра вечером не закончатся дела. Затем мы отвезем тебя в море и посадим на борт китайского грузового судна. Через три дня ты будешь в Пекине. Они будут очень счастливы. видеть вас - сейчас готовят прием ».

Чоу достал из кармана ключ и расстегнул наручники. Киллмастеру захотелось попробовать это. Но Тонака была в десяти футах от него, у противоположной стены, и вальтер лежал на его животе. Бесполезно хватать Чоу и использовать его как щит. Она убьет их обоих. Так он отказался

покончить жизнь самоубийством и наблюдал, как Чоу защелкнул один из наручников на вертикальной трубе.

«Это должно удержать даже великого мастера убийств», - усмехнулся Чоу. «Если только у него в кармане нет волшебного набора - а я не думаю, что у него есть». Он сильно ударил Ника по лицу. «Садись, ублюдок, и молчи. Ты приготовила иглу, Тонака?»

Ник соскользнул в сидячее положение, его правое запястье было вытянуто и соединено с трубкой. Тонака протянула Джонни Чоу блестящую иглу для подкожных инъекций. Одной рукой он толкнул Ника вниз и воткнул иглу ему в шею, чуть выше воротника. Он пытался причинить боль, и он это сделал. Игла ощущалась как кинжал, когда Чоу протаранил поршень.

Тонака сказал: «Просто что-нибудь, чтобы вы ненадолго уснули. Молчи. Это не повредит вам».

Джонни Чоу выдернул иглу. «Я бы хотел причинить ему боль. Если бы я поступил по-своему…»

«Нет, - резко сказала девушка. «Это все, что нам нужно сделать сейчас. Он останется. Давай, Джонни».

Увидев, что Чоу все еще колеблется, глядя на Ника сверху вниз, она прибавила ласковым тоном. «Пожалуйста. Джонни. Ты знаешь, что я обещала - не будет времени, если мы не поторопимся».

Чоу на прощание пнул Ника под ребро. «Сайонара, здоровяк. Я буду думать о тебе, пока буду трахать ее. Это самое близкое, что ты когда-либо сможешь сделать снова».

Металлическая дверь закрылась. Он услышал, как тяжелая штанга упала на место. Он был один, с наркотиком, действующим в его венах, который собирался вырубить его в любую секунду - как долго он понятия не имел.

Ник с трудом поднялся на ноги. Он уже был немного одурманен, кружился голова, но это могло быть из-за побоев. Он бросил взгляд на крошечное окошко высоко над ним и отклонил его. Здесь пусто. Нигде ничего. Вообще ничего. Труба, наручники, грязный постельный коврик.

Свободной левой рукой он полез из порванного кармана плаща в карман куртки. Ему остались спички и сигареты. И пачка денег. Джонни Чоу быстро обыскал его, почти небрежно, и он ощупал деньги, потрогал их, а затем, очевидно, забыл. Он не сказал об этом Тонаке. Ник вспомнил - это было сделано умно. У Чоу должны быть свои планы на эти деньги.

Что за дело? Двадцать пять тысяч долларов теперь не пошли ему на пользу. Ключ от наручников не купишь.

Теперь он чувствовал, как на него действует наркотик. Он раскачивался, а его голова была похожа на воздушный шар, пытающийся взлететь в свободном полете. Он боролся с этим, пытаясь глубоко дышать, пот заливал его глаза.

Он держался на ногах исключительно волей. Он стоял как можно дальше от трубы, вытянув правую руку. Он откинулся в сторону, используя свои двести фунтов, его большой палец был сложен на ладони правой руки, сжимая мышцы и кости. В каждой сделке есть уловки, и он знал, что иногда можно вырваться из наручников. Хитрость заключалась в том, чтобы между манжетой и костями оставался небольшой зазор, небольшой люфт. Плоть не имела значения. Его можно было оторвать.

У него был небольшой допуск, но его недостаточно. Это не сработало. Он резко дернулся. Боль и кровь. Это все. Манжета соскользнула вниз и зафиксировалась у основания его большого пальца. Если бы ему было чем его смазать ...

Теперь его голова превратилась в воздушный шар. Воздушный шар с нарисованным на нем лицом. Он полетел с его плеч и улетел в небо на длинной длинной веревке.


## Глава 13


Он проснулся в полной темноте. У него сильно болела голова, а на теле был один огромный синяк. Его разорванное правое запястье пульсировало от острой боли. Через крошечное окошко над головой время от времени доносились звуки гавани.

Четверть часа он пролежал в темноте и пытался собрать воедино свои беспорядочные мысли, чтобы соединить кусочки мозаики в четкую картину реальности. Он снова проверил манжету и трубку. Ничего не изменилось. По-прежнему в ловушке, беспомощный, неподвижный. Ему казалось, что он долгое время был без сознания. Его жажда была живой, цепляясь за горло.

С болью он встал на колени. Он вынул спички из кармана пиджака и после двух неудач сумел сохранить одну из бумажных спичек светящейся. У него были посетители.

Рядом с ним на полу стоял поднос. На нем что-то было. Что-то прикрытое салфеткой. Спичка сгорела. Он зажег еще одну и, все еще стоя на коленях, потянулся к подносу. Тонака мог подумать принести ему воды. Он схватил салфетку.

Ее глаза были открыты и смотрели на него. Крохотный свет спички отражался в мертвых зрачках. Голова Като лежала на боку на тарелке. Темные волосы беспорядочно сбрасывались до отрезанной шеи.

Джонни Чоу получает удовольствие.

Ник Картер без стыда болел. Его рвало на пол возле подноса, его рвало и изрыгало, пока он не опустел. Пусто от всего, кроме ненависти. В зловонной темноте его профессионализм не был упущен, и он хотел только найти Джонни Чоу и убить его как можно более болезненно.

Через некоторое время он зажег еще одну спичку. Он накрывал голову салфеткой, когда его рука коснулась волос.


Сложная прическа гейши превратилась в обломки, разбросанная и развалившаяся, покрытая маслом. Масло!

Спичка погасла. Ник глубоко погрузил руку в густую кучу волос и принялся поправлять ее. Голова повернулась от его прикосновения, чуть не упала и покатилась за пределы его досягаемости. Он придвинул поднос ближе и заклинил его ногами. Когда его левая рука была покрыта маслом для волос, он перенес его на правое запястье, растирая им вверх, вниз и вокруг внутренней стороны стальной манжеты. Он проделал это раз десять, затем отодвинул поднос и выпрямился.

Он сделал дюжину глубоких вдохов. Воздух, просачивающийся через окно, был окутан дымом верфи. Кто-то вышел из коридора за пределы комнаты, и он прислушался. Спустя время звуки сложились в узор. Охранник в коридоре. Охранник в резиновых туфлях шел по своему посту. Мужчина расхаживал взад и вперед по коридору.

Он двигался так далек слева от него, как он мог, потянув устойчиво против наручников, которая связывала его к трубе. Пот выступил на нем, когда он вложил в это усилие каждую унцию своей огромной силы. Манжета соскользнула с его смазанной руки, скользнула еще немного, а затем застряла на его больших суставах. Киллмастер снова напрягся. Теперь агония. Не хорошо. Это не сработало.

Отлично. Он признал, что это будет означать сломанные кости. Так что покончим с этим.

Он подошел как можно ближе к трубе, натягивая манжету вверх по трубе, пока она не оказалась на уровне его плеч. Его запястье, рука и наручники были покрыты кровавым маслом для волос. Он должен уметь это делать. Все, что ему было нужно, это разрешение.

Киллмастер сделал один глубокий вдох, задержал дыхание и бросился прочь от трубы. Вся ненависть и ярость, кипевшие в нем, ушли в выпад. Когда-то он был всеамериканским полузащитником, и люди до сих пор с трепетом отзывались о том, как он разбивал противоположные линии. То, как он сейчас взорвался.

Боль была кратковременной и ужасной. Сталь проделала жестокие борозды на его теле, и он почувствовал, как раскалываются кости. Он качнулся к стене возле двери, цепляясь за поддержку, его правая рука была свисающим кровавым обломком сбоку. Он был свободен.

Свободнен? По-прежнему оставались металлическая дверь и тяжелая перекладина. Теперь это будет хитрость. Мужество и грубая сила привели его так далеко, как только могли.

Ник прислонился к стене, тяжело дыша и внимательно прислушиваясь. Охранник в коридоре все еще скользил вверх и вниз, резиновые туфли шипели о грубые доски.

Он стоял в темноте и взвешивал решение. У него был только один шанс. Если он его заткнет, все потеряно.

Ник взглянул в окно. Тьма. Но в какой день? Какая ночь? Спал ли он круглосуточно и больше? У него было такое предчувствие. Если так, то это была ночь, установленная для беспорядков и саботажа. Это означало, что Тонаки и Джонни Чоу не будет. Они будут где-то в центре Токио, занятые своими убийственными планами. А Филстон? Филстон будет улыбаться своей эпицентарной улыбкой высшего сословия и готовиться убить Императора Японии.

AXEman осознал внезапную отчаянную необходимость. Если его мнение было правильным, может быть, уже слишком поздно. В любом случае нельзя было терять время - и он должен поставить все на один бросок кости. Теперь это была чистая авантюра. Если Чоу и Тонака все еще были рядом, он был бы мертв. У них были мозги и оружие, и его уловки не обманули бы.

Он зажег спичку, отметив, что у него осталось только три. Этого должно хватить. Он перетащил коврик возле двери, встал на него и начал рвать его на куски левой рукой. Его правая была бесполезна.

Когда из тонкой подкладки набралось достаточно хлопка, он сунул ее в кучу возле щели под дверью. Недостаточно. Он вытащил из подушки еще ваты. Затем, чтобы сберечь свои спички на случай, если это не загорится сразу, он полез в карман за деньгами, намереваясь скрутить банкноту и использовать ее. Денег не было. Спичка погасла.

Ник мягко выругался. Джонни Чоу взял деньги, когда проскользнул внутрь, положив голову Като на поднос.

Осталось три спички. На нем выступил новый пот, и он не мог удержаться от дрожи в пальцах, когда осторожно зажег еще одну спичку и поднес ее к хлопку. Крошечное пламя вспыхнуло, заколебалось, чуть не погасло, снова загорелось и начало расти. Дым начал клубиться вверх.

Ник вылез из старого плаща и начал выдувать дым, направляя его под дверь. Теперь хлопок пылал. Если это не сработает, он просто может убить себя удушьем. Это было легко сделать. Он затаил дыхание и продолжал размахивать плащом. сметая дым под дверью. Этого было достаточно. Ник начал кричать во весь голос. «Огонь! Огонь! Помогите - помогите - Огонь! Помогите мне - не дайте мне сгореть. Огонь!»

Теперь он узнает.

Он стоял в стороне от двери, прижавшись к стене сбоку. Дверь открылась наружу.

Вата теперь весело пылала, и комната наполнялась едким дымом. Ему не нужно было симулировать кашель. Он снова закричал: «Огонь! Помогите - тасукете!

Тасукетель Привет - Привет! "Охранник бежал по коридору. Ник испустил вопль ужаса. «Тасукетел»

Тяжелая штанга с грохотом упала. Дверь приоткрылась на несколько дюймов. Вышел дым. Ник засунул бесполезную правую руку в карман пиджака, чтобы она не мешала. Теперь он зарычал в горло и ударил своими большими плечами в дверь. Он был подобен массивной пружине, которую слишком долго свернули и наконец выпустили.

Дверь с грохотом хлопнула наружу, отбросив охранника назад и потеряв равновесие. Это были айны, которых он видел раньше. Перед ним был наготове пистолет «Томми», и когда Ник нырнул под него, мужчина рефлекторно выдавил очередь. Пламя опалило лицо AXEman. Он вложил все, что у него было, в короткий удар левой рукой в живот мужчины. Он прижал его к стене, ударил его коленом в пах и по лицу. Охранник издал булькающий стон и начал падать. Ник ударил его рукой по адамовому яблоку и снова ударил его. Зубы сломаны, из разрушенного рта человека хлынула кровь. Он выпустил пистолет Томми. Ник схватил его, прежде чем он упал на пол.

Охранник был еще в полусознании, пьяно прислонившись к стене. Ник выбил ему ногу и он рухнул.

Пулемет был тяжелым даже для Ника с его единственной здоровой рукой, и ему потребовалась секунда, чтобы сбалансировать его. Охранник попытался встать. Ник ударил его ногой по лицу.

Он встал над человеком и приставил дуло пистолета Томми на расстоянии дюйма от его головы. Охранник все еще был в достаточном сознании, чтобы смотреть сквозь дуло и ствол на обойму, где тяжелые 45-го калибра ждали со смертельным терпением, чтобы разорвать его на части.

«Где Джонни Чоу? Где девушка? Одна секунда, и я убью тебя!»

Охранник в этом не сомневался. Он держался очень тихо и бормотал слова кровавой пеной.

«Они идут Тойо - идут в Тойо! Идут устраивать беспорядки, пожары, клянусь. Я говорю - не убивайте!»

Тойо должно означать центральный Токио. Центр города. Он угадал правильно. Он отсутствовал более суток.

Он поставил ногу мужчине на грудь. «Кто еще здесь? Другие мужчины? Здесь? Они не оставили тебя охранять меня одного?»

«Один человек. Только один человек. А теперь спит в офисе, клянусь». Через все это? Ник ударил охранника по черепу прикладом пистолета Томми. Он повернулся и побежал по коридору к офису, где Джонни Чоу застрелил русского Дмитрия.

Из двери офиса вырвался поток пламени, и пуля с неприятным звуком пролетела мимо левого уха Ника. Спит, черт! Ублюдок проснулся и отрезал Ника от двора. Не было времени исследовать, пытаться найти другой выход.

Блам-БЛАМ…

Пуля пролетела слишком близко. Пуля пробила стену рядом с ним. Ник повернулся, погасил единственный тусклый свет в коридоре и побежал обратно к лестнице, ведущей в темницы. Он перепрыгнул через тело стражника без сознания и продолжил бежать.

Теперь тишина. Тишина и тьма. Человек в офисе загружался и ждал.

Ник Картер перестал бежать. Он упал на живот и пополз, пока не смог взглянуть вверх и увидеть, почти не видя, более светлый прямоугольник открытого окна в крыше над ним. Налетел прохладный воздух, и он увидел звезду, единственную тусклую звезду, сияющую в центре площади. Он попытался вспомнить, насколько высоко были окна в крыше. Он заметил их вчера, когда они привели его. Он не мог вспомнить и знал, что это не имело значения. В любом случае он должен был попробовать.

Он швырнул пистолет Томми в окно в крыше. Он ударялся, подпрыгивал и создавал адский шум. Мужчина в офисе услышал это и снова открыл огонь, проливая свинец по узкому коридору. Ник обнял пол. Одна из пуль проткнула его волосы, не задевая кожу головы. Он тихо выдохнул. Христос! Это было близко.

Человек в офисе опустошил свой магазин. Снова тишина. Ник встал, напряг ноги и прыгнул, дотянувшись здоровой левой рукой. Его пальцы сомкнулись на комингсе люка в крыше, и он на мгновение повис, покачиваясь, затем начал подтягиваться. Сухожилия его руки трескались и жаловались. Он горько ухмыльнулся в темноте. Все эти тысячи подтягиваний на одной руке теперь окупались.

Он уперся локтем в комингс и вывесил ноги. Он был на крыше склада. Вокруг него верфи были тихими и пустынными, но кое-где горели огни на складах и в доках. Один особенно яркий свет сверкал, как созвездие, на вершине журавля.

Блэкаута пока нет. Небо над Токио сияло неоновым светом. На вершине Токийской телебашни мигало красное предупреждение, и далеко на юге над международным аэропортом светились прожекторы. Примерно в двух милях к западу находился Императорский дворец. Где был Ричард Филстон в этот момент?

Он нашел пистолет Томми и прижал его к сгибу здоровой руки. Затем, мягко побежал как мужчина перебегает товарные вагоны, он прошел вдоль склада. Теперь он мог видеть достаточно хорошо,

через каждое окно в крыше, когда он подошел к нему.

После последнего окна в крыше здание расширилось, и он понял, что находится над офисом и около погрузочной платформы. Он шел на цыпочках, почти не издавая звука на гудронном покрытии. Единственный тусклый свет сиял на штандарте во дворе, где ржавые бочки с маслом двигались, как шарообразные призраки. Что-то около ворот поймало свет и отразило его, и он увидел, что это джип. Покрашен в черный цвет. Его сердце подпрыгнуло, и он почувствовал начало настоящей надежды. Еще может быть шанс остановить Филстона. Джип означал путь в город. Но сначала он должен был перейти двор. Это будет нелегко. Единственный фонарь давал достаточно света, чтобы этот ублюдок в офисе мог его увидеть. Он не посмел попытаться погасить свет. Можно также отправить его визитную карточку.

Не было времени на размышления. Ему просто нужно было вырваться вперед и рискнуть. Он побежал по пристройке крыши, закрывающей погрузочную площадку, пытаясь уйти как можно дальше от офиса. Он добрался до конца крыши и посмотрел вниз. Прямо под ним стояла стопка бочек с маслом. Они выглядели шаткими.

Ник перекинул через плечо автомат Томми и, проклиная бесполезную правую руку, осторожно перебрался через край крыши. Его пальцы вцепились в желоб. Он начал провисать и отрываться. Его пальцы ног коснулись бочек с маслом. Ник облегченно вздохнул - желоб вырвался у него в руке, и весь его вес лег на барабаны. Стоковая труба опасно раскачивалась, проседала, прогнулась посередине и рухнула с шумом работающей котельной фабрики.

Агенту AX повезло, что его не убили на месте. Как бы то ни было, он потерял много сил, прежде чем ему удалось вырваться и побежать к джипу. Теперь ничего другого. Это была единственная возможность оказаться в городе. Он неуклюже бежал, хромая, потому что наполовину заполненный барабан повредил ему лодыжку. Пистолет Томми он держал на боку, прикладом к животу, а дуло нацелено на погрузочную платформу возле двери офиса. Интересно, сколько пуль у него осталось в обойме?

Человек в офисе не был трусом. Он выбежал из офиса, заметил Ника, зигзагообразно бежавшего по двору, и выпустил пулю пистолета. Грязь поднялась вокруг ног Ника, и пуля поцеловала его. Он бежал, не стреляя в ответ, теперь по-настоящему беспокоясь о обойме. Он должен был это проверить.

Стрелок покинул погрузочную площадку и побежал к джипу, пытаясь отрезать Ника. Он продолжал стрелять по Нику на бегу, но его огонь был беспорядочным и далеким.

Ник все еще не стрелял в ответ, пока они почти не встретились у джипа. Стрельба была в упор. Мужчина развернулся и на этот раз прицелился, держа пистолет двумя руками, чтобы удерживать его. Ник упал на одно колено, положил пистолет Томми на колено и выпустил обойму.

Большинство пуль попали мужчине в живот и отбросили его назад, чтобы перекинуть через капот джипа. Его пистолет с грохотом упал на землю.

Ник уронил автомат Томми и побежал к джипу. Мужчина был мертв, у него вырвалось кишки. Ник стащил его с джипа и стал рыться в карманах. Он нашел три запасных обоймы и охотничий нож с четырехдюймовым лезвием. Его улыбка была холодной. Это было больше похоже на это. Пистолет Томми не был тем оружием, которое можно было возить по Токио.

Он поднял пистолет мертвеца. Старый Браунинг .380 - у этих Чиком был странный ассортимент оружия. Собирается в Китае и вывозится контрабандой в разные страны. Настоящей проблемой были бы патроны, но, похоже, они как-то ее решали.

Он сунул браунинг за пояс, охотничий нож в карман куртки и залез в джип. Ключи были в замке зажигания. Он крутил, заклинило стартер, и старый автомобиль ожил с сокрушительным ревом выхлопных газов. Глушителя не было!

Ворота были открыты.

Он направился к дамбе. Токио сиял в туманной ночи, как огромная переливающаяся безделушка. Блэкаута пока нет. Какого черта это было время?

Он дошел до конца дороги и нашел ответ. Часы в окне показали: 9.33. За часами был телефонный киоск. Киллмастер поколебался, затем нажал на тормоз, выскочил из джипа и побежал к киоску. Он действительно не хотел этого делать - он хотел довести дело до конца и навести порядок сам. Но лучше ему этого не делать. Слишком рискованно. Дело зашло слишком далеко. Ему придется позвонить в американское посольство и попросить о помощи. Какое-то время он ломал голову, пытаясь вспомнить код распознавания недели, получил его и вошел в будку.

На его имя не было монеты.

Ник уставился на телефон в ярости и разочаровании. Проклятье! К тому времени, как он сумеет объяснить японскому оператору, уговорить ее доставить его в посольство, будет уже слишком поздно. Возможно, было уже слишком поздно.

В этот момент свет в киоске погас. Повсюду вокруг него, вверх и вниз по улице, в лавках, лавках, домах и тавернах погас свет.

Ник поднял трубку и застыл на секунду.


Слишком поздно. Он снова был сам по себе. Он побежал обратно к джипу.

Великий город лежал в темноте, если не считать центрального пятна света возле вокзала Токио. Ник включил фары джипа и со всех ног поехал к этому одинокому образцу сияния во мраке. Вокзал Токио должен иметь собственный источник энергии. Что-то связанное с поездками, которые входили и выходили.

Когда он ехал, опираясь на резкий квакающий рог джипа - так как люди уже начали выходить на улицы - он увидел, что затемнение было не таким полным, как он предполагал. Центрального Токио не было, за исключением вокзала, но по периметру города все еще были пятна света. Речь шла об отдельных трансформаторах и подстанциях, и люди Джонни Чоу не могли вырубить их всех сразу. На это потребуется время.

Одно из пятен на горизонте мигнуло и погасло. Они приближались к этому!

Он попал в поток машин и вынужден был снизить скорость. Многие водители остановились и ждали, что же произойдет. Застрявший электрический трамвай заблокировал перекресток. Ник обогнул его и продолжал медленно вести джип сквозь толпу.

Свечи и лампы мерцали в домах, как большие светлячки. Он прошел мимо группы смеющихся детей на углу. Для них это был настоящий бал.

На Гиндзу дори он повернул налево. Он мог повернуть направо на Сотобори-дори, пройти пару кварталов, а затем повернуть на север по улице, которая приведет его прямо к территории дворца. Он знал там афишу, которая вела к мосту через ров. Место, конечно, кишело копами и военными, но это было нормально. Ему просто нужно было найти кого-то с достаточным авторитетом, заставить их выслушать его и увести Императора в укрытие и безопасность.

Он въехал в Сотобори. Прямо впереди, за тем местом, где он намеревался повернуть на север, располагалось просторное здание американского посольства. Киллмастер был очень соблазнен. Ему нужна была помощь! Эта штука становилась для него слишком большой. Но это были считанные секунды, драгоценные секунды, и он не мог позволить себе потерять даже одну секунду. Когда он толкал джип, из-за угла кричали шины, снова загорелся свет в посольстве. Аварийный генератор. Тогда ему пришло в голову, что во Дворце также будут аварийные генераторы, которые будут использовать их, и Филстон, должно быть, знал об этом. Ник пожал большими плечами и сильно нажал на газ, пытаясь протолкнуть его сквозь половицы. Просто иди туда. Во время.

Теперь он слышал угрюмый ропот толпы. Противно. Он и раньше слышал толпы, и они всегда немного пугали его, как ничто другое. Толпа непредсказуема, сумасшедший зверь, способный на все.

Он услышал стрельбу. Рваная россыпь выстрелов в темноте, прямо впереди. Огонь, грубый и свирепый, окрасил черноту. Он подошел к перекрестку. Теперь до дворца было всего три квартала. На боку лежала горящая полицейская машина. Он взорвался, и пылающие осколки полетели вверх и вниз, как миниатюрные ракеты. Толпа отступила, крича и бегая в укрытие. Дальше по улице дорогу преграждали еще три полицейские машины, их движущиеся прожектора играли над скопившейся толпой. Позади них рядом с гидрантом двигалась пожарная машина, и Ник мельком увидел водомет.

По улице прошла тонкая полоса полицейских. На них были шлемы для спецназа, дубинки и пистолеты. Позади них еще несколько полицейских стреляли слезоточивым газом над линией и в толпу. Ник услышал, как газовые снаряды разбиваются и рассеиваются с типичным влажным thuuckk-thuuckk. По толпе витал запах лакриминаторов. Мужчины и женщины задыхались и кашляли, когда подействовал газ. Отступление стало переходить в бегство. Ник, беспомощный, повернул джип к обочине и стал ждать. Толпа налетела на джип, как море на мыс, и обошла его.

Ник встал в джипе. Глядя через толпу, за преследующую полицию и высокую стену, он мог видеть огни во дворце и на его территории. Они использовали генераторы. Это должно было усложнить работу Филстону. Или это было? Беспокойство преследовало AXEman. Филстон знал бы о генераторах и не учел бы их. Как он ожидал попасть к Императору?

Затем он увидел позади себя Джонни Чоу. Мужчина стоял на крыше машины и кричал на проходящую мимо толпу. Один из прожекторов полицейской машины подхватил его и удерживал в полосе света. Чоу продолжал размахивать руками и хрипеть, и постепенно поток толпы стал замедляться. Теперь они слушали. Они перестали бежать.

Тонака, стоявшая у правого крыла машины, была освещена прожектором. На ней было черное, брюки, свитер, волосы были собраны в косынку. Она смотрела на визжащего Джонни Чоу, ее глаза сузились, она чувствовала странное самообладание, не обращая внимания на толпу, которая толкалась и толкалась вокруг машины.

Было невозможно услышать, что говорил Джонни Чоу. Его рот открылся, и слова вышли, и он продолжал указывать вокруг себя.

Они снова слушали. Из полицейских рядов раздался пронзительный свист, и ряды полицейских начали отступать. «Ошибка, - подумал Ник. Надо было держать их дальше. Но полицейских было намного меньше, и они перестраховывались.

Он видел мужчин в противогазах, по крайней мере сотню из них. Они кружили вокруг машины, где проповедовал Чоу, и у всех было какое-то оружие - дубинки, мечи, пистолеты и ножи. Ник поймал вспышку пистолета Стена. Это было ядро, настоящие нарушители спокойствия, и с оружием и противогазами они должны были провести толпу через полицейские линии на территорию Дворца.

Джонни Чоу все еще кричал и указывал на дворец. Тонака смотрела снизу с бесстрастным лицом. Люди в противогазах начали формировать грубый фронт, переходя в ряды.

Киллмастер огляделся. Джип попал в пресс толпы, и он смотрел через море сердитых лиц туда, где в центре внимания все еще находился Джонни Чоу. Полиция проявляла сдержанность, но ублюдка они хорошо разглядывали.

Ник вытащил браунинг из-за пояса. Он бросил взгляд вниз. Никто из тысячи не обращал на него ни малейшего внимания. Он был человеком-невидимкой. Джонни Чоу был в восторге. Наконец-то он оказался в центре внимания. Киллмастер коротко улыбнулся. У него больше никогда не будет такого шанса.

Это должно быть быстро. Эта толпа была способна на все. Они разорвут его на кровавые куски.

Он предположил (он находится на расстоянии около тридцати ярдов. Тридцать ярдов из странного оружия, из которого он никогда не стрелял.

В центре внимания полиции по-прежнему был Джонни Чоу. Он носил свою популярность как нимб, не боясь, упивался этим, плюясь и выкрикивая свою ненависть. Шеренги вооруженных людей в противогазах образовали клин и двинулись к линиям полиции.

Ник Картер поднял Браунинг и выровнял его. Он сделал быстрый глубокий вдох, выдохнул половину и трижды нажал на курок.

Он едва мог слышать выстрелы из-за шума толпы. Он видел, как Джонни Чоу крутанулся на крыше машины, схватился за грудь и упал. Ник выпрыгнул из джипа как можно дальше в толпу. Он спустился в извивающуюся массу толкающихся тел, ударил здоровой рукой, пробив пространство, и начал пробираться к краю толпы. Только один человек пытался его остановить. Ник воткнул в него дюйм охотничьего ножа и пошел дальше.

Он пробрался в частичное укрытие живой изгороди в начале дворцовой лужайки, когда уловил «новую ноту толпы». Он прятался в изгороди, растрепанный и окровавленный, и смотрел, как толпа снова атакует полицию. В фургоне находились вооруженные люди во главе с Тонакой. Она взмахнула маленьким китайским флагом - теперь все ее прикрытие исчезло - и с криком побежала во главе изодранной, беспорядочной волны.

Из полиции раздались выстрелы. Никто не упал. Они все еще вели огонь поверх голов. Толпа, снова восторженная, бездумная, двинулась вперед за острием вооруженных людей, твердым ядром. Грохот был ужасным и кровожадным, маниакальный великан кричал о своей жажде убийства.

Тонкая полоса полицейских разошлась, и вышли всадники. Конная полиция, по крайней мере, две сотни из них, поехали к толпе черни. Они использовали сабли и имели в виду рубить толпу. Терпению полиции пришел конец. Ник знал почему - это сделал китайский флаг.

Лошади врезались в толпу. Люди пошатнулись и пошли вниз. Начались крики. Сабли поднимались и опускались, ловя искры от прожекторов и метая их, как окровавленные пылинки.

Ник был достаточно близко, чтобы ясно это видеть. Тонака повернулся и попытался убежать в сторону, чтобы избежать атаки. Она споткнулась о мужчину, который уже был внизу. Лошадь встала на дыбы и нырнула, напуганная, как люди, почти сбив всадника. Тонака была на полпути и снова спасалась бегством, когда стальное копыто опустилось и раздробило ее череп.

Ник побежал к стене дворца, которая стояла за лужайкой, окаймленной живой изгородью. Сейчас не время для афиши. Он был похож на бездельника, на самого бунтаря, и его никогда не пустили.

Стена была древняя и покрытая мхом, покрытая лишайником, с множеством пальцев и опор для ног. Даже с одной рукой ему не составило труда преодолеть это. Он спрыгнул на территорию и побежал к огню возле рва. К одному из постоянных мостов вела подъездная дорога с асфальтовым покрытием, и была устроена баррикада. За баррикадой стояли машины, вокруг толпились люди, тихо кричали голоса военных и полицейских.

Японский солдат воткнул ему в лицо карабин.

«Томодачи», - прошипел Ник. «Томодачи - друг! Отведи меня к командиру-сану. Хубба! Хаяи!»

Солдат указал на группу мужчин возле одной из машин. Он подтолкнул Ника к ним карабином. Киллмастер подумал: «Это будет самое сложное - выглядеть так, как я. Он, вероятно, тоже говорил не слишком хорошо. Он был нервным, напряженным, избитым и почти побежденным. Но он должен был заставить их понять, что настоящие

неприятности только начинались. Каким-то образом ему пришлось это сделать ...

Солдат сказал: «Положите руки на голову, пожалуйста». Он поговорил с одним из мужчин в группе. К Ника обратилось полдюжины любопытных лиц. Он узнал одного из них. Билл Талбот. Атташе посольства. Слава Богу!

До этого Ник не знал, насколько сильно пострадал его голос от полученных им побоев. Он каркал, как ворон.

«Билл! Билл Талбот. Иди сюда. Это Картер. Ник Картер!»

Мужчина медленно подошел к нему. В его взгляде не было узнавания.

«Кто? Кто ты, приятель? Откуда ты знаешь мое имя?»

Ник боролся за контроль. Теперь бесполезно взрывать его. Он глубоко вздохнул. «Просто послушай меня, Билл. Кто купит мою лаванду?»

Глаза мужчины сузились. Он подошел ближе и посмотрел на Ника. «Лаванда отсутствует в этом году», - сказал он. «Я хочу моллюски и мидии. Милый Иисус, это правда ты, Ник?»

«Это так. А теперь слушай и не перебивай. Некогда…»

Он рассказал свою историю. Солдат отступил на несколько шагов, но держал карабин наведенным на Ника. Группа мужчин у машины молча смотрела на них.

Киллмастер закончил. «Возьми это сейчас», - сказал он. «Быстро это делает. Филстон, должно быть, где-то на территории».

Билл Талбот нахмурился. «Тебя дезинформировали, Ник. Императора здесь нет. Не было уже неделю. Он уединяется. Медитирует. Сатори. Он в своем личном храме недалеко от Фудзиёсиды».

Ричард Филстон обманул их всех.

Ник Картер покачнулся, но тут же спохватился. Вы сделали то, что должны были сделать.

«Хорошо», - прохрипел он. «Принеси мне быструю машину. Хубба! Еще может быть шанс. Фудзиёсида всего в тридцати милях, а самолет не годится. Я пойду вперед. Ты организовывай дела здесь. Они знают тебя, и они будут слушать. Позвони Фудзиёсиде. и…"

«Не могу. Линии связи пропали. Черт побери, почти все пропало, Ник, ты выглядишь как труп - ты не думаешь, что мне лучше…»

«Я думаю, тебе лучше достать мне эту машину», - мрачно сказал Ник. «Прямо в эту проклятую минуту».


## Глава 14


Большой посольский Линкольн скучал всю ночь, направляясь на юго-запад по дороге, которая подходила для коротких участков и в большинстве случаев была плохой. Когда он будет закончен, это будет супер-шоссе - теперь это была масса объездных дорог. Он прошел три, прежде чем оказался в десяти милях от Токио.

Тем не менее, это, вероятно, был кратчайший путь к маленькому святилищу в Фудзиёсиде, где Император в этот момент находился в глубокой медитации, созерцая космические тайны и, без сомнения, стремясь познать непознаваемое. Последнее было японской чертой.

Нику Картеру, сгорбившемуся за рулем «Линкольна» и державшему на спидометре максимальное число, не убивая себя, казалось весьма вероятным, что Императору удастся проникнуть в загадки загробной жизни. Ричард Филстон имел фору, достаточно времени, и до сих пор ему удавалось красиво заманить Ника и Чикомов к дворцу.

Это напугало Ника. Как глупо с его стороны не проверить. Даже не подумать проверить. Филстон случайно обронил, что император находится в резиденции во дворце - следовательно! Он принял это без вопросов. С Джонни Чоу и Тонакой вопрос не возник, так как они ничего не знали о заговоре с целью убийства Императора. Киллмастера, не имеющего доступа к газетам, радио или телевидению, легко обманули. «Это было, - подумал он теперь, когда подошел к очередному объездному знаку», - для Филстона это было обычным делом. Это не имело бы никакого значения для работы, которую взял на себя Пит Фремонт, а Филстон подстраховывался от любой смены взглядов, предательства или нарушения своих планов в последнюю минуту. Так красиво просто - отправить публику в один театр, а поставить свою пьесу в другом. Ни аплодисментов, ни вмешательства, ни свидетелей.

Он замедлил скорость «Линкольна», когда шел через деревню, где свечи оставляли в темноте тысячу шафрановых точек в горошек. Они были здесь на токийском электричестве, а оно все еще отсутствовало. За деревней продолжался объезд, грязный, пропитанный недавними дождями, который лучше подходил для телег с волами, чем для работы, которую он вел с низкой посадкой. Он нажал на педаль газа и покатил на ней по прилипшей к ней грязи. Если он увязнет, это будет конец.

Правая рука Ника по-прежнему была бесполезно засунута в карман пиджака. Браунинг и охотничий нож были рядом с ним на сиденье. Его левая рука и рука, онемевшие до костей от выдергивания большого рулевого колеса, опустились до постоянной неумолимой боли.

Билл Талбот что-то кричал Нику, когда тот уезжал в «линкольне». Кое-что о вертолетах. Это может сработать. Возможно нет. К тому времени, когда они наладили дела, что со всем хаосом в Токио и всем было выбито, и к тому времени, когда они смогли выбраться на аэродромы, было уже слишком поздно. И они не знали, что искать. Он знал Филстона в лицо. Они этого не сделали.

Вертолет, влетевший в безмятежный храм, отпугнет Филстона. Киллмастер этого не хотел. Не сейчас. Не после того, как он зашел так далеко. Спасение Императора было номером один, но заполучить Ричарда Филстона раз и навсегда было очень близко. Этот человек сделал слишком много вреда в мире.

Он подошел к развилке дорог. Он пропустил знак, нажал на тормоза и попятился, чтобы поймать знак в своих фарах. Все, что ему нужно, это заблудиться. На табличке слева говорилось, что Фиджиёсида, и ему приходилось доверять этому.

Дорога была теперь хороша для участка, и он разогнал «линкольн» до девяноста. Он опустил окно и позволил себе почуствовать дуновение влажного ветра. Теперь он чувствовал себя лучше, начал приходить в себя, и у него появился вторая волна резервной силы. Он проехал через другую деревню, прежде чем понял, что она есть там, и подумал, что услышал позади себя неистовый свист. Он ухмыльнулся. Это был бы один возмущенный коп.

Ему предстоял резкий левый поворот. За ним был узкий сводчатый мост для одной машины. Ник вовремя увидел поворот, нажал на тормоза, и машина вошла в долгий скользящий правый занос с визгом шин. Колесо хлестнуло его, пытаясь оторваться от онемевших пальцев. Он вырвал ее из заноса, загнал в поворот с мучительным криком пружин и ударов и повредил правое заднее крыло, когда он только что врезался в мост.

За мостом дорога снова превратилась в ад. Он сделал крутой поворот на S и двинулся параллельно электрической железной дороге Фудзисанроку. Он миновал большую красную машину, темную и беспомощную, стоящую на рельсах, и тут же заметил тусклую вспышку людей, машущих ему руками. Сегодня вечером многие люди окажутся в затруднительном положении.

До святыни меньше десяти миль. Дорога ухудшилась, и ему пришлось снизить скорость. Он заставил себя успокоиться, борясь с раздражением и нетерпением, которые его грызли. Он не был восточным человеком, и каждый нерв требовал немедленных и окончательных действий, но плохой путь был фактом, с которым нужно было столкнуться с терпением. Чтобы успокоить свой разум, он позволил себе вспомнить запутанный путь, по которому шел. Или, скорее, путь, по которому его протолкнули.

Это было похоже на огромный запутанный лабиринт, в котором рыщут четыре смутные фигуры, каждая из которых преследует свои собственные планы. Черная симфония контрапункта и двойного креста.

Тонака - она была двойственной. Она любила своего отца. И все же она была чистым коммунистом и, в конце концов, подставила Ника на смерть одновременно с отцом. Должно быть, так оно и было, только убийца все испортил и первым убил Кунидзо Мату, дав Нику шанс. Копы могли быть случайным совпадением, но он все равно так не думал. Наверное, Джонни. Чоу организовал убийство вопреки здравому смыслу Тонаки и позвонил в полицию в качестве второстепенной меры. Когда это не сработало, Тонака заявила о себе и решила вернуть Ника в сеть. Она могла бы ждать приказов из Пекина. А работать с таким маньяком, как Чоу, никогда не могло быть легко. Таким образом, фальшивое похищение и грудь отправлены ему вместе с запиской. Это означало, что за ним следили все время, и он ни разу не заметил хвоста. Ник поморщился и почти остановился, чтобы увидеть гигантскую дырочку. Это случилось. Не часто, но было. Иногда вам везло, и ошибка не убивала вас.

Ричард Филстон был так хорош, как Ник всегда слышал. Его идея заключалась бы в том, чтобы использовать Пита Фремонта для того, чтобы рассказать об этой истории в мировой прессе. В то время они, должно быть, планировали использовать настоящего Пита Фремонта. Может, он бы это сделал. Возможно, Ник, сыгравший роль Пита, сказал правду, когда сказал, что много виски ушло за это время. Но если Пит был готов продать, Кунизо Мату не знал об этом - и когда он решил использовать Пита в качестве прикрытия для Ника, он попал прямо в их руки.

Ник покачал головой. Это была самая запутанная паутина, из которой он когда-либо пробивался. Он умирал без сигареты, но без шансов. Он сделал еще один объезд и начал огибать болото, которое, должно быть, когда-то было рисовым полем. Они положили бревна и засыпали их гравием. С рисовых полей за болотом ветерок приносил запах гниющих человеческих фекалий.

Филстон наблюдал за китайцами, вероятно, из обычной меры предосторожности, и его люди без проблем подобрали Ника. Филстон подумал, что он Пит Фремонт, и Тонака ничего ему не сказала. Она и Джонни Чоу, должно быть, получили серьезный заряд - вырвав Ника Картера прямо из-под носа Филстона. Киллмастер! Кого так же ненавидели русские и так же важны для них, как сам Филстон для Запада.

Тем временем Филстон тоже получил свое дело. Он использовал человека, которого считал Питом Фремонтом - со знанием и разрешением Чикомов - чтобы настроить их для реальной выгоды. Чтобы опорочить китайцев бременем убийства Императора Японии.

Фигуры в лабиринте; каждый имел в виду свой план, каждый пытался понять, как обмануть другого. Используя террор, используя деньги, перемещая маленьких людей, как пешек на большой доске.

Теперь дорога была асфальтирована, и он ступил на нее. Однажды он был в Фудзиёсиде - прогулка с девушкой и саки для удовольствия - и теперь он был за это благодарен. Святилище было закрыто в тот день, но Ник вспомнил

читая карту в путеводителе, и теперь он попытался вспомнить ее. Когда он сконцентрировался, он мог вспомнить почти все, и теперь он сконцентрировался.

Святилище было прямо впереди. Может, полмили. Ник выключил фары и притормозил. У него еще может быть шанс; он не мог знать, но если он и знал, то не должен был сейчас облажаться.

Переулок вёл налево. Они шли этим путем в тот раз, и он узнал это. Дорожка огибала территорию на востоке. Это была древняя стена, низкая и осыпающаяся, которая не доставила бы проблем даже однорукому человеку. Или Ричарду Филстону.

Переулок был грязным, чуть больше двух колеи. Ник проехал на «линкольне» несколько сотен футов и заглушил двигатель. Болезненно, натянуто, тихонько выругавшись, он вышел, не издав ни звука. Он сунул охотничий нож в левый карман куртки и, неловко поработав левой рукой, вставил в «браунинг» новую обойму.

Теперь он рассеялся, и полумесяц пытался плыть сквозь облака. Он давал ровно столько света, что он мог нащупать путь вниз с переулка, в канаву и вверх по другой стороне. Он медленно прошел по мокрой траве, уже высокой, к старой стене. Там он остановился и прислушался,

Он находился во мраке гигантского глицинии. Где-то в зеленой клетке сонно пискнула птица. Рядом несколько синиц запели свою ритмичную песню. Сильный аромат пионов оттенял слабый ветерок. Ник положил здоровую руку на низкую стену и перепрыгнул.

Конечно, будут охранники. Может быть, полиция, может быть, военные, но их будет немного, и они будут менее чем бдительны. Среднестатистический японец не мог думать, что Императору может быть причинен вред. Им это просто не пришло бы в голову. Нет, если только Талбот сотворил чудо в Токио и каким-то образом выжил.

Тишина, тихая тьма опровергли это. Ник по-прежнему оставался один.

Он оставался под большой глицинией на минуту, пытаясь визуализировать карту местности, какой он видел ее однажды. Он пришел с востока - это означало, что маленькая святыня, цисай, куда разрешалось ходить только Императору, находилась где-то слева от него. Большой храм с изогнутыми ториями над главным входом находился прямо перед ним. Да, это должно быть правильно. Главные ворота находились на западной стороне территории, а он входил с востока.

Он начал следовать за стеной слева от него, двигаясь осторожно и немного наклоняясь по ходу. Дерн был упругим и влажным, и он не издал ни звука. И Филстон тоже.

Тогда Ника Картера впервые поразило то, что, если он опоздает, войдет в маленькое святилище и обнаружит Императора с ножом в спине или пулей в голове, АХ и Картер будут в одном адском месте. Это могло быть чертовски грязно, и лучше бы этого не случилось. Ястребу нужно было надеть смирительную рубашку. Ник пожал плечами и чуть не улыбнулся. Он часами не думал о старике.

Снова показалась луна, и он увидел справа сверкание черной воды. Озеро с карпами. Рыба проживет дольше, чем он. Он продолжал, теперь уже медленнее, внимательный к звуку и свету.

Он вышел на усыпанную гравием тропу, ведущую в правильном направлении. Было слишком шумно, и через мгновение он оставил его и пошел по обочине. Он выудил из кармана охотничий нож и сунул его в зубы. В патроннике Браунинга были патроны, и предохранитель был отключен. Он был готов как никогда.

Дорожка вилась через рощу из гигантских кленов и деревьев кеаки, соединенных толстыми лозами, образуя естественную беседку. Сразу за ней была небольшая пагода, черепица которой отражала слабый отблеск луны. Рядом стояла выкрашенная в белый цвет железная скамья. Возле скамьи, несомненно, лежало тело мужчины. Латунные пуговицы блестели. Маленькое тело в синей форме.

Полицейскому было перерезано горло, и трава под ним была окрашена в черный цвет. Тело все еще было теплым. Не так давно. Киллмастер пробежал теперь на цыпочках по открытой лужайке и вокруг рощи цветущих деревьев, пока не увидел вдали слабый свет. Маленькая святыня.

Свет был очень тусклым, тусклым, как блуждающий огонек. Он предположил, что это будет над алтарем, и это будет единственный источник света. Вряд ли это был свет. А где-то в темноте могло быть другое тело. Ник побежал быстрее.

Две мощеные узкие дорожки сходились у входа в маленькую святыню. Ник мягко побежал по траве к вершине треугольника, образованного дорожками. Здесь густой кустарник отделял его от двери алтаря. Из двери на тротуар сочился свет, полосатый янтарный свет. Без звука. Никакого движения. AXEman почувствовал приступ тошноты. Он опоздал. В этом маленьком здании была смерть. У него было чувство, и он знал, что это не ложь.

Он пробирался сквозь кусты, теперь не беспокоясь о шуме. Смерть пришла и ушла. Дверь алтаря была полуоткрыта. Он вошел. Они лежали на полпути между дверью и алтарем.


Одни из них двинулись и застонали, когда Ник вошел.

Это были двое японцев, которые схватили его с улицы. Коротышка был мертв. Высокий все еще был жив. Он лежал на животе, и его очки лежали поблизости, отбрасывая двойные отражения крошечной лампы, светящейся над алтарем.

Поверьте, Филстон не оставит свидетелей. И все же что-то пошло не так. Ник перевернул высокого японца и встал рядом с ним на колени. В мужчину дважды выстрелили, в живот и голову, и он просто умирал. Это означало, что Филстон использовал глушитель.

Ник приблизился лицом к умирающему. "Где Филстон?"

Японец был предателем, он продался русским - или, возможно, пожизненным коммунистом и верным ему в конце концов - но он умирал от ужасной боли и понятия не имел, кто его допрашивал. Или почему. Но его увядающий мозг услышал вопрос и дал ответ.

«Иди в ... к большому святилищу. Ошибка - Императора здесь нет. Смена - он - иди в большое святилище. Я ...» Он умер.

Киллмастер выбежал за дверь и побежал, свернув по мощеной дороге налево. Может быть время. Христос всемогущий - может быть, еще есть время!

Какая причуда побудила Императора использовать в эту ночь большую святыню, а не маленькую, он не знал. Или забота. Это дало ему последний шанс. Это расстроило бы и Филстона, который работал по тщательно продуманному графику.

Это не настолько расстроило хладнокровного ублюдка, что он упустил шанс избавиться от двух своих сообщников. Филстон теперь будет один. Наедине с Императором, и все было именно так, как он планировал.

Ник вышел на широкую выложенную плиткой дорожку, окаймленную пионами. В стороне от дороги находился еще один бассейн, а за ним - длинный бесплодный сад с черными скалами, изгибающимися гротесками. Теперь луна стала ярче, настолько яркой, что Ник вовремя увидел тело священника, чтобы перепрыгнуть через него. Он мельком взглянул в глаза, в окровавленной коричневой мантии. Филстон был таким.

Филстон его не видел. Он был занят своим делом и шагал, шагая, как кошка, примерно в пятидесяти ярдах от Ника. На нем была накидка, коричневая одежда священника, и его бритая голова отражала лунный свет. Сукин сын все продумал.

Киллмастер подошел ближе к стене, под аркадой, окружавшей святыню. Здесь были скамейки, и он петлял между ними, держа Филстона в поле зрения, сохраняя между ними одинаковое расстояние. И принимаю решение. Убить Филстона или взять его. Это не было соревнованием. Убить его. Сейчас. Подойдите к нему и убейте его здесь и сейчас. Один выстрел сделает это. Затем возвращайся в «Линкольн» и убирайся оттуда к черту.

Филстон повернулся налево и исчез.

Ник Картер резко прибавил скорости. Он все еще мог проиграть эту битву. Эта мысль казалась ему холодной сталью. После того, как этот человек убил Императора, не было бы большого удовольствия убить Филстона.

Он пришел в себя увидя где Филстон свернул. Мужчина был теперь всего в тридцати ярдах от него и крадучись шел по длинному коридору. Он двигался медленно и на цыпочках. В конце коридора была единственная дверь. Он приведет к одному из больших святилищ, и там будет Император.

Слабый свет исходил от двери в конце коридора, на фоне которой вырисовывался силуэт Филстона. Хороший выстрел. Ник поднял «браунинг» и тщательно прицелился Филстону в спину. Он не хотел рисковать выстрелом в голову в неопределенном свете, и он всегда мог прикончить этого человека позже. Он держал пистолет на расстоянии вытянутой руки, внимательно прицелился и выжал выстрел. Браунинг глухо щелкнул. Плохой патрон. Шанс миллион к одному, и старые безжизненные боеприпасы дали большой ноль.

Филстон был в дверях, и времени больше не было. Он не мог вовремя перезарядить пистолет одной рукой. Ник побежал.

Он был у двери. Комната за ней была просторной. Единственное пламя вспыхнуло над алтарем. Перед ним, скрестив ноги, сидел человек, опустив голову, погруженный в собственные мысли и не подозревающий, что Смерть преследует его.

Филстон все еще не видел и не слышал Ника Картера. Он на цыпочках пересекал комнату, пистолет в его руке был удлинен и заглушен из-за навинченного на дуло глушителя. Ник беззвучно поставил браунинг на пол и взял охотничий нож. из кармана. Он отдал бы что угодно за этот маленький стилет. У него был только охотничий нож. И около двух секунд.

Филстон был уже на середине комнаты. Если человек перед алтарем что-нибудь слышал, если он знал, что было с ним в комнате, он не подавал никакого знака. Его голова была опущена на грудь, и он глубоко дышал.

Филстон поднял пистолет.

Ник Картер мягко позвал: «Филстон!»

Филстон изящно повернулся. Удивление, злоба, ярость смешались с его слишком чувствительным верхним женственным лицом. На этот раз не было насмешек. Его бритая голова искрилась в свете факела. Его глаза кобры расширились.

"Фремонт!" Он выстрелил.

Ник сделал шаг в сторону, повернулся, чтобы представлять узкую цель, и метнул нож. Он не мог, не мог больше ждать. .

Пистолет загремел по каменному полу. Филстон уставился на нож в своем сердце. Он посмотрел на Ника, затем снова на нож и упал. В предсмертном рефлексе его рука потянулась к пистолету. Ник пнул его подальше.

Маленький человечек перед алтарем поднялся. Он постоял на мгновение, спокойно переводя взгляд с Ника Картера на труп на полу. Филстон не сильно истекал кровью.

Ник поклонился. Он говорил кратко. Мужчина слушал без перерыва.

На мужчине был только светло-коричневый халат, свободно облегающий его тонкую талию. Волосы у него были густые, темные, с эброссом и с проседью на висках. Его ноги были босиком. У него были аккуратно подстриженные усы.

Когда Ник закончил говорить, человечек достал из кармана халата пару очков в серебряной оправе и надел их. Некоторое время он смотрел на Ника, затем на тело Ричарда Филстона. Затем, тихонько прошипев, он повернулся к Нику и очень низко поклонился.

«Аригато».

Ник очень низко поклонился. У него болела спина, но он это сделал.

«Сделай иташимашите».

Император сказал: «Вы можете идти, как вы предлагаете. Вы, конечно, правы. Это должно храниться в секрете. Я думаю, я могу это устроить. Вы предоставите все мне, пожалуйста».

Ник снова поклонился. «Тогда я пойду. У нас очень мало времени».

«Минутку, пожалуйста», - он снял с шеи золотой солнечный луч, украшенный драгоценными камнями, и протянул его Нику на золотой цепочке.

«Вы примете это, пожалуйста. Я желаю этого».

Ник забрал медаль. Золото и драгоценности сверкали в слабом свете. "Спасибо."

Тогда он увидел камеру и вспомнил, что этот человек был известным жучком с затвором. Камера лежала на маленьком столике в углу комнаты и, должно быть, была принесена с собой по рассеянности. Ник подошел к столу и взял камеру. В розетке был флеш-куб.

Ник снова поклонился. «Могу я использовать это. Запись, как вы понимаете. Это важно».

Маленький человечек глубоко поклонился. «Конечно. Но я предлагаю поспешить. Мне кажется, я слышу самолет сейчас».

Это был вертолет, но Ник этого не сказал. Он оседлал Филстона и сфотографировал мертвое лицо. Еще один раз для уверенности, затем он снова поклонился.

«Мне придется оставить камеру».

«Конечно. Итаскимашите. А теперь - сайонара!»

"Сайонара!"

Они поклонились друг другу.

Он добрался до «Линкольна», когда первый вертолет прилетел и завис над землей. Посадочные огни - полосы бело-голубого сияния - дымились в сыром ночном воздухе.

Киллмастер включил передачу «Линкольна» и начал выезжать с переулка.


## Глава 15


Хоук сказал ровно в девять, в пятницу утром.

Ник Картер опоздал на две минуты. Он не чувствовал себя плохо по этому поводу. Учитывая все, он подумал, что имеет право на пару минут отдыха. Он был здесь. Спасибо International Dateline.

На нем был один из его более новых костюмов, легкая весенняя фланелевая ткань, и его правая рука была в гипсе почти до локтя. Полоски клея образовали узор в виде крестиков-ноликов на его худом лице. Он все еще сильно хромал, когда вошел в приемную. Делия Стоукс сидела за пишущей машинкой.

Она посмотрела на него с головы до ног и лучезарно улыбнулась. «Я так рада, Ник. Мы немного волновались».

«Я и сам какое-то время немного волновался. Они там?»

«Да. С половины прошлого - ждут тебя».

«Хммм, ты знаешь, сказал ли им что-нибудь Хоук?»

«Он этого не сделал. Ждет тебя. На данный момент известно только нам троим».

Ник поправил галстук. «Спасибо, дорогая. Напомни мне, чтобы я купил тебе выпить после. Небольшое празднование».

Делия улыбнулась. «Да ты думаешь, тебе следует проводить время с женщиной постарше. В конце концов, я больше не девочка-скаут».

«Прекрати, Делия. Еще одна такая трещина, и ты взорвешь меня».

В интеркоме послышался нетерпеливый хрип. «Делия! Впустите Ника, пожалуйста».

Делия покачала головой. «У него уши как у кошки».

«Встроенный гидролокатор». Он вошел во внутренний кабинет.

У Хоука во рту была сигара. Целлофан все еще был на нем. Это означало, что он был взволнован и старался этого не показывать. Он долго разговаривал с Хоуком по телефону, и старик настоял на том, чтобы разыграть эту небольшую сцену. Ник этого не понимал, за исключением того, что Хоук пытался произвести какой-то драматический эффект. Но с какой целью?

Хоук познакомил его с Сесилом Обри и человеком по имени Теренс, мрачным долговязым шотландцем, который просто кивнул и затянул непристойную трубку.

Были принесены дополнительные стулья. Когда все сели, Хоук сказал: «Хорошо, Сесил. Скажи ему, что хочешь».

Ник слушал с растущим изумлением и недоумением. Хоук избегал его взгляда. Что задумал старый дьявол?

Сесил Обри быстро прошел через это. Оказалось, что он хотел, чтобы Ник поехал в Японию и сделал то, что Ник только что был в Японии и сделал.

В конце Обри сказал: «Ричард Филстон чрезвычайно опасен. Я предлагаю вам убить его на месте, а не пытаться схватить».

Ник взглянул на Хоука. Старик невинно смотрел в потолок.

Ник вынул глянцевую фотографию из внутреннего кармана.

и вручил его большому англичанину. "Это ваш человек Филстон?"

Сесил Обри уставился на мертвое лицо, на бритую голову. Его рот открылся, и его челюсть отвисла.

«Будь я проклят! Похож - но без волос это немного сложно - я не уверен».

Шотландец подошел посмотреть. Один быстрый взгляд. Он похлопал своего начальника по плечу, затем кивнул Хоуку.

«Это Филстон. В этом нет никаких сомнений. Не знаю, как ты это сделал, дружище, но мои поздравления».

Он тихо добавил Обри: «Это Ричард Филстон, Сесил, и вы это знаете».

Сесил Обри положил фотографию на стол Хоука. «Да. Это Дик Филстон. Я долго этого ждал».

Хоук пристально посмотрел на Ника. «На данный момент все будет в порядке, Ник. Увидимся после обеда».

Обри поднял руку. «Но подождите - я хочу услышать некоторые подробности. Это потрясающе и…»

«Позже», - сказал Хоук. «Позже, Сесил, после того, как мы обсудим наш очень частный бизнес».

Обри нахмурился. Закашлялся. Затем: «О, да. Конечно, Дэвид. Тебе не о чем беспокоиться. Я держу свое слово». У двери Ник оглянулся. Он никогда раньше не видел Хоука именно в таком свете. Внезапно его начальник стал похож на старого хитрого кота - кота, с размазанным по усам кремом.


=======================================


=======================================


=======================================


9. Черная смерть.


Ник Картер


Черная смерть


ПОРТРЕТ ШПИОНА


Шесть футов с лишним сжатой силы , а в голове у него есть ещё что-то кроме костей. У него почти феноменальная память; знание многих местностей, людей, вражеского оружия и техники. Он не просто любит секс, он ему очень нравится. Он предпочитает любить женщин, с которыми ложится спать. Он унаследовал мантию Джеймса Бонда из книг покойного Яна Флеминга. Он агент шпионажа номер один в Америке, и он смешивает тайну, хаос и любовь в равных дозах. Он выступает за контрразведку самого высокого уровня.

Кодовое имя Killmaster, его настоящее имя - Ник Картер.


## Глава 1


Только слабая, едва различимая дрожь отдаленного поезда метро - звук, который я скорее воображал, чем слышал, - удерживал меня в голове в Нью-Йорке. Мои кишки и мое сердце были в темном тропическом лесу где-то на Гаити, где угрюмо бормотали барабаны, наступала ночь и где происходило то, чего не могло быть.

Я пил из чашки, которую передали перед церемонией, как и девушка рядом со мной, и сотрудник ЦРУ, Стив Беннетт, и все остальные в небольшой аудитории - и я знал, что был под наркотиками. Только мягко, но с наркотиками. Я этого ожидал. Это было не так уж плохо, и когда вещество начало поражать меня, я назвал его мескалином или пейотом. Может быть, псилоцибин. У меня было не так много времени, чтобы понять это. В церкви вуду дела идут довольно быстро, даже если она находится в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена.

В большой темной комнате барабан смягчился, превратившись в клубок вибрации. Барабанщик был в темноте. Кто-то стал с регулярным тихим лязгом стучать шипом по подкове. Воздух был зловонным и горячим, и я давно вспотел. Рука девушки была классной. Крутой и с длинными пальцами. Она продолжала гладить пальцами мою ладонь снова и снова, и ее рука оставалась прохладной - почти холодной - пока я вспотел.

Я посмотрел через девушку на Беннета, сотрудника ЦРУ. Я с трудом мог его разобрать, сидя на подушке на полу и глядя на алтарь, на который папалы только что подняли руку. Барабан остановился. Звон гвоздей о подковы стих. Папалы стояли, освещенные единственной узкой полосой туманного голубого света. Он снова поднял руку, и шепот прекратился. Дыхание остановилось. Парень был хорош. Вся эта проклятая установка была хороша и, насколько я знал, аутентичной. Я не так уж много знаю о вуду. Моя вина, конечно. Я должен был увлечься вуду. Когда Хоук позвонил из Вашингтона и сказал мне связаться с ЦРУ, у меня, должно быть, было как минимум полтора часа, чтобы освежиться.

Девушка сжала мою руку своей прохладной. Она наклонилась ко мне, и ее губы коснулись моего уха.

«Вот оно», - прошептала она. «Большая сцена. К чему они строили всю ночь. Вы никогда в жизни не видели ничего подобного! »

Я сжал ее руку своей большой потной. Ее звали Лида Бонавентура, и она была гаитянкой. Я знал о ней кое-что, чего она не знала, я знал. Среди своего народа и гаитянского подполья она была известна как Черный лебедь. Она выглядела соответствующим образом. Красиво и изящно, как лебедь - и опасно, если подойти слишком близко.

Папалы произнес: «Dans nom tout Dieux et tout Mystfere».

Что-то вроде во имя Богов и Тайн. Его французский был слишком хорошим, слишком чистым, чтобы быть гаитянским креольским, поэтому я решил, что он выбрал местный продукт. Говорят, в Нью-Йорке можно найти все на свете, и они правы!

Синий свет погас, и на мгновение воцарилась полная темнота. Девушка погладила мою руку своими длинными прохладными пальцами. Стив Беннетт прошептал мне в темноте: «Что, черт возьми, они добавили в этот напиток, Ник? Я начинаю верить всему этому ".

«Расслабься и наслаждайся», - мягко сказал я. «Это было бесплатно и, в нашем случае, легально. Не смотрите в зубы поездке с подарками ».

Он хмыкнул на меня, но прежде чем он смог ответить, загорелся еще один свет. Это была тонкая полоса кровавого тумана, просачивающаяся сзади и над нами, и в ней мамалои сидели, скрестив ноги, перед алтарем. Она была одна, на полпути между алтарем и замысловатым вевером, нарисованным на полу кукурузной мукой. Она была черная, худощавая и двигалась, как будто сделанная из проволоки. Ее голова была закутана в красный платок, на ней было платье, похожее на мешок, а короткие желтые зубы были зажаты вокруг короткой трубки. Она была одним из самых хороших актеров. Я мог понять, как Стив Беннет начал в это верить.

Мамалои - ее представили как Маман Дениз - втянула ее щеки, и ее лицо было похоже на черный череп.

Она издала шипящий звук, и я почувствовал змею в комнате.

Из кармана платья она вынула два маленьких пузырька и, наклонившись вперед, вылила их на обезглавленных цыплят, лежавших внутри вевера. Красный член и черный член. Раньше папалы скручивали головы и крутили их, и в результате на моем костюме за 300 долларов была куриная кровь.

Флакон с маслом и флакон с вином. Мамалои медленно выливали их на обезглавленных петухов. Она повела руками так, чтобы масло и вино смешались и образовали узор на кукурузе вевера..


Когда пузырьки опустели, она выбросила их и запрокинула голову, чтобы посмотреть вверх. Она медленно подняла обе руки. Одинокий барабан задрожал во мраке тихо ... мягко ...

«Дамбалла», - сказал мамалой. «О, Боже Дамбалла! Великий, жестокий, любящий и карающий Бог, Дамбалла! Разрешите и благословите то, что мы делаем, потому что мы делаем это от вашего имени, Дамбалла, и для вас. Дамбалла - Дамбалла! »

Барабан прибавил темп. Свет снова погас. Тьма. Девушка погладила меня по руке. Сотрудник ЦРУ пробормотал что-то, чего я не расслышал. Шепот двигался вокруг меня, как миазматический ветерок. Я вспотел.

Снова свет. Более широкий свет, на этот раз бледно-зеленоватый, осветил девушку и черную козу. Мамалои не было.

Девушка была очень молода. В подростковом и брачном возрасте. Очень черный и очень красивый. На ней была единственная одежда - короткая белая рубашка, которая облегала ее тело и прикрывала, но не скрывала. Ее ноги были босиком. У нее были длинные миндалевидные глаза, теперь они стали узкими, когда она начала медленно танцевать вокруг козы. Барабан начал набирать ритм. Быстрее и немного быстрее.

Коза не была привязана. Он тихо стоял в центре веера и смотрел, как девушка танцует вокруг него. Это была большая коза с блестящими изогнутыми рогами. Он был хорошо расчесан и причесан, а на шерсть были перевязаны синие и красные ленты. Он наблюдал за кружащейся девушкой. Глаза козла в мягком, горячем, зеленом свете были большими, круглыми и сияющими золотыми. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на девушку.

Девушка протанцевала обратно в темноту, и когда она снова вышла на свет, у нее что-то было во рту. Веточка зелени. Листья. Она упала на колени и медленно поползла к козе. Животное стояло неподвижно, глядя на нее своими желтыми глазами.

Я немного сместил позицию, чтобы облегчить Люгеру, где он врезался в меня. Я сжал пальцы в манжете, чтобы нащупать кончик замшевого чехла, на котором была шпилька, на моем правом предплечье. Ощущения обоих видов оружия обнадеживали. Что-то только что затронуло мой инстинкт, и я начал немного нервничать.

Черная девочка подползла к козе. Животное впервые двинулось с места. Он сделал шаг к девушке и издал звук. Человеческий звук.

Коза плакала и стонала, как ребенок.

- пробормотал Стив Беннетт. У меня по позвоночнику был ледяной стержень. Я знал, что наполовину накачан наркотиками и что все это было обманом, но все же наполовину напуган. И нервничаю. У меня такое чувство.

Девушка начала блеять, как коза, нежно, жалобно, умоляя что-то от животного, которое теперь было более человечным, чем она. Она ползла на четвереньках, пока не оказалась лицом к лицу с козой. Они смотрели друг на друга, глаза девушки были темными и узкими, а глаза козла сияли золотом в темноте. У девушки во рту была веточка из листьев и веточек. Она наклонилась все ближе, ближе, и ее рот коснулся губ козы. Животное взяло листья изо рта и принялось медленно жевать, все время наблюдая за девушкой.

Теперь тишина. Девушка медленно попятилась, встала на колени и отбросила свое тело назад. Она снова начала тихонько блеять, козлиные звуки. Я смотрел в темноту позади нее, пытаясь разглядеть формы мамалоев и папалоев. Это был чертовски хороший чревовещание, и мне стало интересно, кто из них это делал.

Девушка раскачивалась взад и вперед, все еще издавая блеяние. Коза плакала как младенец. Девушка сделала быстрое движение, и белая сорочка спустилась с ее плеч и сползла до талии. Ее тело было намазанным маслом, темным и блестящим, а груди были маленькими, твердыми и острыми. Она раскачивалась взад и вперед, глядя на козу и тихонько блеяла, и стала гладить пальцами свои жесткие соски. Теперь по ней струился пот. Я тоже.

Барабан снова приглушил, едва слышное биение в темноте. Девушка пошевелилась, белая сорочка исчезла, и она была обнажена. Она встала и подняла руки. Она сделала шаг к козе и начала медленно покачиваться своим телом, скручивая и растирая таз, поглаживая себя, почти упав на колени гибким движением, а затем поднялась с дрожащим толчком наружу. Коза двинулась к ней, теперь молча, с блестящими золотыми глазами. Коза опустила голову, потрясла ею и стала лапать пол.

Девушка танцевала вбок вокруг козы, так что она должна была повернуться, чтобы следовать за ней, и в темноте вокруг меня раздался длинный и шепотливый вздох, когда мы все увидели размер и силу - символ грубой силы - козий фаллос.

Девушка медленно опустилась на колени, широко расставив ноги и согнувшись назад. Теперь она молчала, как и коза. Девушка смотрела вверх, ее глаза закатились. Ее пальцы скользили по груди.

Коза двинулась к ней. Рядом со мной кто-то тихо застонал.

Лида Бонавентура взяла мою руку. Она переместила руку в более частные районы.

Загорелся свет, белый и ослепляющий, а затем началась стрельба.


## Глава 2


Их было трое. Все они были в лыжных масках и несли

пулеметы, и в их сердцах были резня и убийства. Они вошли в единственную заднюю дверь и тихо разошлись, и теперь их было по одному с каждой стороны большой комнаты и по одному сзади.


Пулеметы прыгали в их руках, когда они короткими очередями били толпу. Эти ублюдки не были привередливы - они действовали по принципу дробовика. Убейте всех в поле зрения, и вы обязательно получите тех, кого преследовали.

Это было хорошо спланировано, потому что парень справа получил мамалои и папалои с первой очереди. Когда папалоев взорвали, он издал кричащий вопль, который я услышал даже сквозь вой ружей.

«Тонтон Макуте!» Богимен! Папа Док вторгся в Нью-Йорк.

Любая битва бывает беспокойной и запутанной, и эта не стала исключением. Подо мной была Лида Бонавентура, пыталаясь защитить ее, вторым выстрелом из «Люгера» я попал в стрелка справа. Мой первый выстрел был высок, потому что Лида хватала меня за руку и что-то кричала на меня.

Это привлекло ко мне внимание стрелка слева, он попытался за меня и вместо этого попал в Стива Беннета. Беннетт стоял на коленях, наводил револьвер на предплечье и стрелял, и выстрел отрубил ему большую часть головы. Я попал в еще троих из «люгера», и призрак выронил свой пулемет, схватился за живот и упал на колени.

Это оставило человека позади, он потерял голову и начал пятиться к двери, беспорядочно стреляя в кричащую, окровавленную толпу. Я пытался за него, но ничего не вышло, потому что четверо парней и женщина в понятном ужасе и панике бросились на него, крича и царапая его. Я не мог стрелять, и он убил двоих мужчин, прежде чем повернулся и выбежал за дверь. Я не собирался его преследовать. Он больше не был моим делом; Лида Бонавентура была, и она была единственным контактом, с которым я имел дело на этой работе, и примерно через одну минуту десять тысяч копов скопились над помещением. Без этого я мог бы обойтись. AX на стороне ангелов, по крайней мере, в большинстве случаев, но у нас есть постоянный приказ никогда не связываться с местной полицией, если этого можно избежать. Мальчики в синем, кажется, никогда не понимают точку зрения AX .

Лида тянула меня за руку и кричала на меня. У нее был! красивые зубы, и она показала их все, когда она потянула меня и кричала: «Сюда, Ник! Под алтарем! Выход есть.

Она не хотела копов больше, чем я. Никто из нас не мог сделать другому ничего хорошего в мешке. Мы побежали к алтарю, переступая через тела и поскользнувшись в крови. Я подумал, что Ватерлоо должно было выглядеть примерно так на следующее утро.

Некогда было считать убитых и раненых, даже если бы я хотел, и некогда было им помочь. Черной девушки не было видно. Проклятый козел тихо стоял в стороне, жевал ветки и листья и созерцал бойню спокойными золотыми глазами. Барабанщик повалился на свой барабан, все еще дергаясь, и оба mamaloi и papaloi были мертвы в своей крови.

За алтарем был открытый люк. Там была лестница и далеко внизу слабый проблеск желтого света. Лида отпустила меня и спустила свои стройные длинные ноги на лестницу. «Давай», - выдохнула она. "Быстрее быстрее! Полиция будет здесь в любую секунду ».

Она была так права! Я сунул «люгер» обратно в кобуру на поясе и пошел за ней. Мне посчастливилось найти выход, и я знал это. Если есть что-то, что Хоук ненавидит, так это арест одного из своих агентов и необходимость отвечать на множество вопросов. Или не отвечать на них, что может привести к осложнениям.

Лестница заканчивалась длинным коридором. Он был тускло освещен, а по верху проходили обмотанные асбестом паровые трубы. Я снова почувствовал дрожь отдаленного поезда метро. Я подумал, что это будет Broadway IRT.

Лида Бонавентура похлопала меня по руке и мрачно улыбнулась мне своими чудесными зубами и сказала: «Давай, Ник! Бежать!"

Она повернула направо и побежала. ее длинные ноги сверкали в фактурных чулках под мини-юбкой. Я пошел за ним. По мере того как мы бежали, гул метро становился все громче.

Говорят, всегда можно узнать что-то новое, и сегодня вечером я узнал. Я узнал, что очень многие здания в Нью-Йорке связаны далеко под землей дверями, ведущими из одного подвала в другой и из одного подвала в другой. Если у вас есть ключи от этих дверей или вы можете сделать так, чтобы они оставались незапертыми, вы можете пройти адски долгий путь под землей. Как мы это сделали сейчас. Пока живу, у меня нет желания видеть другую котельную. Там были туннели, крысы, сырые пустынные места, мусоросжигательные печи, прачечные и складские помещения с грудами тлеющих сундуков.

Мы видели одного парня. Один. Худощавый смуглый мужчина, жевал окурок сигары и смотрел, как мы пробегаем мимо.

Лида заговорила с ним. «Закройте за нами, Хосе! Вы ничего не видели ».

Я подумал, что этот ребенок посторонний. Он знает, о чем она. Теперь все, что мне нужно было сделать, это выяснить, что она собиралась, и принять это оттуда. Единственное, чего я не мог сделать - доверять ей. Не больше, чем той козе вон там.


Прошло около получаса до того, как мы подошли к поверхности. Все это время мы бежали или быстро шли, и Лида не сказала больше пары слов. Типа: «Торопитесь!»

Я знал, что сейчас нам не грозит большая опасность быть арестованными, и я начал задаваться вопросом, из-за чего она так вспотела. Я решил, что пока мы в достаточной безопасности. Она этого не сделала. Она продолжала бежать и подзывать меня, и у нее выступил пот, блестевший на ее коже с молоком. На ней были какие-то дорогие духи, смешанные с ее потом. Пару раз, когда мы замедляли ход и сближались, я вспомнил, как она коснулась меня там, незадолго до того, как обрушилась крыша. Я подумал, что что-то, возможно, можно было бы с этим поделать. Но сейчас было не время для шалости. . Мы бы увидели.

Нашим последним подвалом был большой жилой дом на 79-й и Вест-Энд-авеню. Неплохо, если учесть, что мы начали на 84-й улице в Амстердаме, в том, что когда-то было ирландским баром, принадлежавшим джентльмену по имени Тулан, а теперь это штаб-квартира HIUS. Гаитяне в США.

Лифт был опущен, и где-то я мог видеть огни и слышать быстрое наложение испанского языка. Лида провела меня вокруг открытого лифта и поднялась по лестнице в вестибюль, такой же тихий, темный и почти такой же большой, как собор. Ее высокие каблуки цеплялись за черно-белую плитку, когда мы прошли через стеклянную дверь и вышли на Вест-Энд. Это была приятная ночь, мягкая и теплая в середине апреля, необычная для города в это время года.

Мы пошли к углу на 79-й. Было чуть больше одиннадцати, и было много машин. Множество пустых такси курсирует по Вест-Энду. Я перебрался между Лидой и обочиной и взял ее за руку. Она улыбнулась мне, а затем рассмеялась.

«Не беспокойся, Ник. Я не собираюсь убегать ».

Я кивнул. «Я знаю это, Лида. Я не позволю тебе сбежать. Что мы собираемся сделать, ты и я, - это съездить куда-нибудь и приятно поговорить о многих вещах. Это моя работа, да и вообще я очень любопытный человек. Особенно сейчас, после той стрельбы там. Так?"

Я одарил ее своей лучшей улыбкой. «Мы делаем это простым или сложным путем?»

Остановились на углу. Я крепко держал ее за руку. Слева от нас пламя и какофония верхнего Бродвея подавляли ночь, сдерживая темноту. Вокруг нас кишели люди. Тротуар задрожал, когда поезд с грохотом остановился на станции 79-й улицы. Под жестким взглядом уличных фонарей, в размытых неоновых тонах, мы изучали друг друга. Она смотрела на меня, ее глаза немного сузились, ее прямой носик подергивался, а лоб нахмурился, и я мог видеть, как много она думала.

Я не настаивал. Я дал ей много времени. Мы были совершенно незнакомы, эта Лида Бонавентура и я, и в тот вечер я встретил ее впервые. В восемь часов в общественных комнатах HIUS. Встречу устроил Стив Беннет, сотрудник ЦРУ. Теперь Беннет был мертв, и я владел мячом, и в данный момент мне было интересно, что, черт возьми, с ним делать. Одно - мне пришлось держаться за Лиду Бонавентура.

Я наблюдал за ней, ожидая обмана, и ждал. Я хотел, чтобы она сделала первый шаг, дала мне повод, потому что до сих пор я исходил из предположений, и Бог, и то, что маленький Хоук и Стив Беннетт смогли мне сказать.

Она коснулась моей руки. «Давай, Ник. Пойдем к реке. К тому времени, как мы доберемся до Риверсайд Драйв, я уже определюсь с тобой. Так или другой. Я обещаю."

Мы пересекли Вест-Энд и медленно двинулись в сторону Драйв. Я держал ее за локоть кривой рукой. Она двигалась медленно. Я подошел к ее шагу и сказал: «В чем проблема, Лида? На мой взгляд, ты должен мне доверять. Кому еще можно доверять? Вы только что видели, что там произошло. Папа Дювалье готов помочь вашим людям. Вы только что видели, какова длина его руки. Что вы еще хотите? Без помощи, моей помощи у вас и вашей организации не было бы молитвы. Мы хотим помочь. О, я признаю, что это для того, чтобы заточить наш собственный топор, но это все равно помогает. ЦРУ вам помогало. Но теперь они скованы и больше не могут вам помочь, и нас вызвали. Стив Беннетт мертв там, с оторванной головой из-за вас и вашего снаряжения. Я мог умереть из-за тебя. Так почему же тупица, застенчивость? Вы хотите или не хотите поехать на Гаити и привести доктора Ромеру Вальдес?

Она резко остановилась, прижалась ко мне и огляделась, откуда мы пришли. Там не было никого, кроме пожилой пары, вышедшей на прогулку, и бездомной кошки.

«Не надо, - сказала она. «Не говори об этом! Не здесь."

Она была очень близко ко мне, и ее глаза были темно-карими и теперь были наполнены неподдельным ужасом. Я чувствовал себя придурком. Этот ребенок был напуган до смерти и старался этого не показывать. Я тоже хорошо поработал. Но я был нетерпеливым. Я нежно сжал ее руку. "Тогда все в порядке. Давай сойдем с улицы и поговорим. Ты хочешь подойти ко мне? Или в любое другое место, куда можно пойти и почувствовать себя в безопасности? Дело в том, что приступим. Мне пришло в голову, что там, где она раньше была в такой мучительной спешке, теперь она много тормозила. Она бросила на меня последний долгий взгляд и вроде вздохнул. "Да. Полагаю, мне придется тебе доверять. Просто так много поставлено на карту - столько денег, столько жизней и столько планирования. Я не могу позволить себе ошибиться. Мне только жаль, что мне не пришлось принимать это решение ». Тогда я как бы подсказал ей, подтолкнул ее. Я сам начинал чувствовать себя немного голым, стоя на 79-й улице. Я сказал: «Вы ведь должны принимать решения, не так ли? Разве вы не хозяйка? Тот, кого называют Черным лебедем? Я еще раз толкнул ее. Я рассмеялся, но не в шутку, и сказал: «Мы не знали одного, что вы женщина, которая не может принять решение!» Тогда меня осенила мысль, и я добавил: «Но тебе лучше наверстать это и побыстрее, иначе я все вымою и оставлю тебя здесь одну. Самостоятельно. Если тебе не нужна моя помощь, я не буду навязывать ее тебе. Прощай, Черный лебедь ». Я уронил ее руку и отвернулся. Конечно, я бы не стал доводить дело до конца, но попробовать стоило. Мне нужно было что-то сделать, чтобы сбить ее с толку, и настоящая проблема заключалась в том, что у меня не было полномочий арестовывать или удерживать ее. Технически, если бы я взял ее под стражу и держал, меня могли бы изнасиловать за похищение. Я не хотел этого делать, пока не пришлось. Это сработало. Она пришла за мной небольшим бегом. «Нет! Не оставляй меня в покое. Я поговорю с тобой. «Хорошая девочка. Где? Я бы предпочел не идти к себе домой, если смогу ». «Нет. У меня есть место. Лодка. Вон там, на 79-й улице. Мы можем пойти туда прямо сейчас. Только я не хочу оставаться в Тазике, Ник. Если бы тонтон-макуты смогли найти церковь вуду, они могли бы найти лодку. Если мы потеряем лодку, мы потеряем все! Вот почему я… я не решался доверять тебе, Ник. Морская Ведьма - наше дело! Я, мы вложили в нее все. Ты умеешь управлять лодкой? » Я снова взял ее за руку и повел вниз к Риверсайд-драйв. Ниже Драйв движение по Вест-сайд-хайвею непрерывно перемещалось туда-сюда. За шоссе Гудзон мерцал в свете и тени, широкий и тихий, омраченный только вереницей барж, тянущих вверх по течению. Огни освещали берег Джерси, а на 96-й улице мигал знак «Спрай». «Я могу управлять лодкой», - сказал я ей. Мы прошли мимо телефонного киоска, и я подавил желание позвонить Хоуку, рассказать ему, в каком я беспорядке, и попросить у него приказов. У меня было ощущение, что Лида Бонавентура права. Чем раньше мы сойдем с улицы, сядем на лодку и перевернем лодку, тем в большей безопасности я почувствую себя. Мне тоже было любопытно. Беннет ничего не сказал о лодке. ЦРУ ничего не говорило о лодке. Хоук ничего не сказал о лодке. И вот тут внезапно появилась лодка, и она вела себя так, словно она стоила миллион долларов. Я подумал, что, может быть, это так.


## Глава 3


Морская ведьма была шхуной, длмной 57 футов, и она была живой куклой. Морской экспресс-крейсер стоимостью около 150 000 долларов. Когда девушка сказала «лодку», я не знал, чего ожидать - может быть, от лодки до шхуны - но я не был готов к гладкой блестящей красоте, которая качнулась на двойном якоре в ста футах от конца стыковки. . Мы поехали к ней на металлической лодке, на корме которой синей краской было написано «Морская ведьма». На нас никто не обращал внимания. Бассейн был довольно переполнен: пара плавучих домов, пришвартованных у берега, и обычное множество небольших судов, подпрыгивающих, как утки на приливе. Там была выкрашенная в черный цвет шхуна, настоящая красота, без огней, и стальной кеч, где они устраивали вечеринку. Музыка была очень веселой, и, судя по смеху и крику, они собирались провести из нее ночь. Лида Бонавентура тихо сидела на корме, пока я греб. Она молчала, пока я не обогнул нос черной шхуны. Прямо впереди «Морская ведьма» осторожно дернула носовой и кормовой якоря: «Ее настоящее имя Туссен», - сказала она. «Но, конечно, мы не могли ее так называть. Понимаете, это будет мертвая распродажа. Теперь она была спокойнее, бросила жребий и решила довериться мне, и я впервые заметил мягкие культурные тона, отсутствие протяжности, почти слишком совершенную дикцию, которая указала, что английский, возможно, не был ее родным языком. На этом этапе я мало знал о ней, но я знал, что она была гаитянской мулаткой, происходящей из одной из старых и элитных семей, которые папа Док Дювалье выгнал, когда пришел к власти. Я полагал, что тогда она была бы ребенком, потому что сейчас ей не могло быть больше 25. Достаточно стар, чтобы ненавидеть. Достаточно взрослый, чтобы знать, что такое двойной или тройной крест. Я должен был наблюдать за ней. И работать с ней. Это были мои приказы. Мы подошли к большому крейсеру, и она поднялся по лестнице. Я привязал лодку к трапу и пошел за ней. Ключи звякнули, и я занялся разблокировкой кают.

"Не будем тратить зря свое время, - сказала она. «Ни минуты. Давай переместим ее, Ник. Вы знаете какое-нибудь безопасное место, куда мы можем отвезти ее? По крайней мере, на сегодня?

Она снова казалась напуганной, и я решил подыграть. Может, она действительно знала, о чем говорила. В любом случае я знал, что никуда не уйду и не заставлю ее говорить по-настоящему, пока давление не исчезнет и она не расслабится. Затем, если бы я мог влить ей несколько напитков, я мог бы начать разбираться в этом беспорядке.

«Хорошо, - сказал я. «Мы переместим ее. Просто дайте мне несколько минут, чтобы осмотреть ее, а? Вы не просто сядете на борт чужого корабля и взлетите в следующую минуту ».

Мы прошли рубку в каюту владельца. Она задернула занавески на иллюминаторах и включила мягкое непрямое освещение, затем повернулась и посмотрела на меня сияющим коричневым взглядом. «Ты сказал, что умеешь управлять лодкой, Ник». Обвинительный.

"Я делаю. Я бывал на лодках, то и дело, большую часть своей жизни. Мне все еще нужно осмотреть ее, прежде чем вытащить ее. Просто позволь мне разобраться с этим по-своему, а? И давайте прямо скажем: я капитан, а вы - команда. Я отдаю приказы, а вы подчиняетесь. Понял?"

Она нахмурилась, затем улыбнулась и сказала: «Понятно, капитан. По правде говоря, я ничего не знаю о лодках, поэтому мне приходится полагаться на вас ».

«Мне было интересно об этом», - сказал я ей. «Если бы вы знали что-нибудь о лодках».

Она грациозно прошла через ковровое покрытие от стены до стены к крошечному бару. «Я не просто признал это. Я ... я планировал, что кто-то другой будет управлять ею вместо меня.

Я снял куртку и шляпу и бросил их в кресло. На столе, поверх стопки карт, стояла синяя яхтенная фуражка. Кепка имела мягкий верх, легко формировалась и несла два скрещенных золотых якоря. Я надел его, и он мне идеально подошел. Кепка для плейбоя, не рабочая одежда, но сойдет. Я закатал рукава. У меня уже была куриная кровь на лондонском костюме, и я подумал, что немного морской краски и моторной смазки никому не повредит.

Лида издавала чокнутые звуки в баре. Она остановилась и посмотрела на «люгер» в поясной кобуре и на стилет в замшевых ножнах на моей правой руке. Она открыла рот и облизнула губы розовым язычком.

«Полагаю, я была дурой, - сказала она мне. - Я имею в виду, чтобы не доверять тебе. Вы убили двоих из них сегодня вечером! Ты ... ты бы не сделал этого, если бы не был на моей стороне, если бы ты не был тем, кем себя называешь.

Я показал ей свои верительные грамоты. Я редко ношу с собой верительные грамоты, которые мог бы признать непрофессионал, но сегодня я имел. Беннетт представил меня как Ника Картера. Хок хотел этого. Это не была работа под прикрытием - он даже не был уверен, что есть работа, - и я должен был играть ее полностью. По крайней мере, до тех пор, пока дело не разовьется и картина не прояснится.

Дела развивались, да, но пока особых разъяснений не было.

Лида смешала мартини. Теперь она налила две и погрозила мне пальцем. «С разрешения капитана, сэр, можно нам выпить перед тем, как пойти на работу? Вы что-то знаете, мистер Картер? В этой кепке ты похож на пирата.

Я подошел к бару и взял холодный стакан. Я отпил. Она сделала хороший мартини.

«Один стаканчик», - сказал я ей. «Затем вы меняетесь на что-то другое, и мы приступаем к работе. И вы можете иметь в виду, что - вы только что сказали - я пират, когда мне нужно быть. Надеюсь, мне не придется заставлять тебя ходить по доске, Лида. Ради нас обоих.

Она подняла мне бокал. В этом жесте был намек на насмешку. Желтые пятна зашевелились и зашевелились в карих глазах, когда она улыбнулась. "Да сэр!"

Она внезапно наклонилась вперед и легко поцеловала меня в губы. Я ждал этого шанса, и теперь я быстро залез под ее мини-юбку, мои пальцы только коснулись ее внутренней части бедра, и выхватил маленький пистолет из кобуры с подвязками, которую она носила высоко и около ее промежности. Я заметил это, когда она поднималась по лестнице.

Я держал игрушку на ладони. Это была «Беретта 25 калибра» с затыльником из слоновой кости. Я усмехнулся ей. «Теперь, когда ты решил довериться мне, Лида, тебе это не понадобится. Вы позволяете мне беспокоиться об оружии, а?

Она спокойно посмотрела на меня через край своего бокала, но ее рот напрягся, а в глазах закрутились желтые искры.

«Конечно, Ник. Ты капитан, дорогая.

Капитан, дорогой, сказал: «Хорошо. А теперь допей этот напиток и переоденься во что-нибудь, над чем ты можешь работать. Я собираюсь осмотреться. Я вернусь через десять минут, и мы переместим эту громадину.

Я вернулся посмотреть на двигатели. Дизели Twin V8, Cummins и я оценили около 380 лошадиных сил. Она должна идти со скоростью около 22 узлов, с максимальной скоростью 25 или около того.

Я продолжал проверять, используя фонарик, который нашел на ящике для снастей возле двигателей. Работа должна была быть быстрой, но я знал, что ищу, и был довольно тщательным. Ее ширина составляла 16 футов, а общая длина - 57 футов. Дубовые рамы под красное дерево на бронзе. Отделка надстройки из красного дерева и лакированного тика. Она несла 620 галлонов топлива и 150 галлонов воды. Вы можете пройти долгий путь на таком их большом количестве


Рубка была забита ящиками, длинными и плоскими, и мне было интересно, что это за орудия. У меня не было времени, чтобы узнать это сейчас, и меня это действительно не интересовало. Позже я мог бы быть - если бы эти пистолеты были использованы во время вторжения в Гаити. Это была лишь одна из приятных маленьких заданий, которые дал мне Хоук - остановить вторжение на Гаити, если и когда оно окажется неизбежным. Старик не дал мне никаких предложений, как мне это сделать. Просто сделай это. Это были приказы.

Я развернул лодку и бросил ее на буксир. Я решил выскользнуть из якоря, вместо того, чтобы дурачиться с ними из-за того, что у меня было так мало рук, поэтому теперь я скользнул за кормовую веревку и позволил ей поворачиваться, как она хотела. Я вернулся к двигателям, завел их, и они начали тихо мурлыкать на нейтрали. Я нашел выключатели и включил ей ходовые огни. У нее было двойное управление, но я решил провести ее вверх по течению от флайбриджа. Я мог бы лучше обмануть ее оттуда, и я все еще немного нервничал; Странная лодка похожа на странную женщину - пока вы не познакомитесь, все может случиться, а движение и каналы Гудзона - не то, с чем можно дурачиться.

Лида Бонавентура подошла ко мне сзади, когда я изучал светящуюся приборную панель. Она переоделась в слаксы и толстый свитер, прошитый косичками, который скрывал ее большую мягкую грудь. Она поцеловала меня в ухо, и я вспомнил, как она прикоснулась ко мне в церкви вуду, и с моей стороны потребовалась некоторая концентрация, хотя я знал, что она играет в игры, и решил, что я любитель секс-игр, чтобы сказать ей пойти и снять носовой якорь. Она действительно знала достаточно, чтобы сделать это.

Минутой позже мы плыли против течения против течения, большие дизели мягко фыркали, а кильватер узкий и сливочный. Некоторое время я прислушивался к двигателям и знал, что они в хорошей форме. Я включил белый ходовой свет перед собой. Лида развалилась возле моего стула, пока я объяснял, что такое буи канала, как их обнаружить и что они означают. Она выслушала, кивнула, подошла к стулу и погладила меня по щеке своими длинными прохладными пальцами. Время от времени она говорила «да, дорогая», и «нет, дорогая», и я задавалась вопросом, насколько большим лохом она считала меня. Мы чертовски быстро добрались до любимой сцены; Мне было интересно, что она имела в виду помимо этого. Если это не угрожает текущему бизнесу, старый Баркис был готов!

«Куда мы идем, Ник?»

Я не спускал глаз с танкера, идущего вниз по течению в порт. «Примерно в сорока милях вверх по реке», - сказал я ей. «Там есть пристань, недалеко от места под названием Монтроуз. Им управляет парень по имени Том Митчелл, и мы были довольно хорошими друзьями. Мы можем полежать там какое-то время, и у нас не будет никаких вопросов ».

«Мне это нравится», - согласилась она. "Никаких вопросов не было задано."

- То есть, кроме меня.

Она похлопала меня по щеке. "Конечно, дорогая. Кроме тебя.

Я заметил буй канала и скользнул на правый борт. Прямо перед нами мост Джорджа Вашингтона представлял собой сверкающую дугу с белыми движущимися стержнями автомобильных фар, плетущими блестящий гобелен из ничего.

Я подумал, что с таким же успехом могу улучшить тихие часы, выжать из путешествия все, что в моих силах.

- Насчет того вуду, Лида. Насколько это было подлинно? Я имею в виду, действительно ли коза собиралась…

Она стояла, положив руки мне на плечи, дыша мне в ухо. Я чувствовал запах этих дорогих духов и неплохой запах засохшего женского пота на загорелой коже.

Она тихонько рассмеялась. «Да, дорогой, эта коза действительно собиралась. Это обычная часть шоу. Это один из способов собрать деньги для нашего дела. Ты и мистер Беннет, бедняга, сели бесплатно, но билеты обычно стоят сто долларов.

Теперь мы были под мостом и окунались в относительную темноту за ним. «Другими словами, - сказал я, - это было очередное грязное шоу? Как пони и женщина, или собака и женщина, или секс втроем или четверка? То, что вы видите на площади Пигаль?

Я почувствовал, как она пожала плечами. «Я полагаю, это можно было бы так назвать. Но он приносит большие деньги, мы очень тщательно проверяем людей и никогда не делаем оленей, только смешанные пары, и мы старались не переусердствовать. О вуду - некоторые из них были достаточно достоверными. Это зависит от того, что вы подразумеваете под подлинным ». Она снова засмеялась и наклонилась, чтобы покусать мое ухо. Я понял, что она не просто шутила надо мной, хотя это могло быть частью всего этого. Она была искренне возбуждена, сексуально возбуждена, и я мог это понять. Та церемония вуду, фальшивая или нет, и убийства, и кровь, и бег, и бегство в лодку по темной текущей реке с мягким апрельским воздухом - все это были мощные афродизиаки. Я сам их ощущал.

Лида снова села на комингс, наблюдая за мной в тусклом свете. Она покосилась на меня и провела пальцем по своим пухлым губам, как и раньше.

«На самом деле существует три вида вуду», - сказала она. «Настоящее вуду, которое посторонние почти никогда не увидят, и туристическое вуду, которое может увидеть каждый - и наши.


Что ты видел сегодня вечером. Фальшивый секс-вуду ».

Она вздохнула. «Это было хорошо, пока длилось. Мы заработали много денег на этом деле ».

Я вынул из кармана рубашки пачку сигарет и кинул ей. Я делаю их в Стамбуле - очень длинные и тонкие, из латакии, перике и Вирджинии, с золотым тиснением NC на фильтре - и это один из моих очень немногих предметов тщеславия.

«Зажги нас», - сказал я ей.

Я наблюдал, как она изучает золотой NC, когда она зажигает их от зажигалки на приборной панели. Она выпустила дым через свой маленький прямой нос и протянула мне мой. «Я впечатлена», - сказала она. «Поистине впечатлен. И с облегчением. Я действительно начинаю верить, что ты Ник Картер.

К этому моменту мы миновали реку Гарлем. Я вытащил ее немного ближе к середине реки. А пока река была в нашем распоряжении, если не считать вереницы барж у берега Джерси, движущихся, как призраки, против высоких выступов Палисадов.

«Тебя сложно убедить», - коротко сказал я. «Но неважно - что было в этом напитке сегодня вечером?»

«Ничего особенного. Просто немного ЛСД ».

Я кивнул. "Это приятно знать. Немного ЛСД, да? Хорошо. Я беспокоился об этом - я думал, что это может быть что-то мощное или опасное ».

Она сунула руку в свет от приборной доски. У нее были длинные, ухоженные ногти цвета крови. Она измерила микроточки на ногтях большого пальца. «Именно столько. Крошечная капуста - никому не повредит. Мы обнаружили, что это помогает иллюзии, делает ее сексуальнее, возбуждает людей. Так что, может быть, они вернутся снова и потратят еще пару сотен долларов. Просто хороший бизнес, вот и все.

"Конечно. Просто хороший бизнес ».

Она выпустила на меня дым, сузила глаза, затем зажала рот рукой и рассмеялась. «Похоже, вы не одобряете. Что ты, Ник Картер, какой-то моралист?

Она вроде как держала меня там, и мне пришлось улыбнуться. Она поняла это по выражению моего лица.

«Вы убили двоих мужчин сегодня вечером - или одного наверняка - и большинство людей скажет, что это делает вас убийцей. Или нет? "

«Это было при исполнении служебных обязанностей», - сказал я. «Я аккредитованный агент AX, который, в свою очередь, является агентством правительства Соединенных Штатов».

Казалось, не было смысла говорить ей, что я занимаю чин, занимаю высшее положение и что я убил больше мужчин, чем она за годы. Я сомневался, что она когда-либо слышала об AX, больше, чем она слышала о Нике Картере до восьми часов вечера.

Смех улетучился. Она могла менять настроение, как хамелеон меняет цвет. Она обхватила подбородок одной рукой и уставилась на меня желтым блеском в глазах.

«Я тоже при исполнении служебных обязанностей. Вы были правы - я Черный лебедь! У меня нет официального статуса, и это не имеет никакого значения. Рано или поздно я отведу свой народ обратно в Гаити, и мы вернем то, что принадлежит нам. Я лично устрою так, чтобы этого вонючего черного ублюдка, этого папа Док Дювалье, оттрахали перед его собственным дворцом в Порт-о-Пренсе! Что вы об этом думаете, мистер Картер?

Я смеялся над ней. «Это будет позже, мисс Бонавентура. Не раньше. Часть моих приказов - следить за тем, чтобы на Гаити не было вторжений. Абсолютно никакой! Дядя Сэмюэль только что пережил очень тяжелые времена в Доминиканской Республике, и он не собирается повторять это на Гаити. Дядя очень хочет тишины и покоя на Карибах, и так оно и будет. И что вы об этом думаете, мисс Бонавентура?

Она выбросила окурок за борт. Она встала, положила руки на бедра и посмотрела на меня в боевом кресле.

«Я скорее думала, что это все», - сказала она мягко, мило и разумно. «На самом деле в этом отношении нет ничего нового. Стив Беннетт сказал мне то же самое ».

«Он был так прав», - пробормотала я.

«Как вы знаете, Беннет был моим связным звеном с ЦРУ. Я не знаю, что происходит на самом деле, какая внутренняя работа, или почему вы, люди - AX? - перешли к ЦРУ, но я знаю, что Беннет и я заключили сделку. Сделка. Собираетесь ли вы выполнить эту сделку, мистер Картер?

Я уклонялся от обязательств. «Зависит от сделки. На что вы с Беннеттом согласились? Я знал, потому что Беннет кратко рассказал мне, но я хотел услышать ее версию.

Она снова была позади меня, потирая прохладными пальцами мою шею. «Я должен был отменить любую попытку вторжения, а не пытаться ее предпринять, а ЦРУ собиралось отправиться на Гаити и вызвать доктора Ромеру Вальдес. Вы знаете, что папа Док похитил его прямо в Колумбийском университете и держит его пять лет?

Я знал. Она рассказывала о том, как Беннетт рассказал мне это. И все же мне пришлось ее остановить. Я не мог брать на себя никаких твердых обязательств, пока не поговорил с Хоуком. И Хоуку, конечно же, нужно было получить разрешение от Человека.

Тем не менее, я хотел сделать ее счастливой и не дать ей заняться каким-либо обезьяньим делом, пока я разбираюсь с этим. Эти болваны много чего нагнули, когда начали стрелять.

Я сказал: Я сказал: «Думаю, мы выполним эту сделку, мисс Бонавентура.


Я говорю подумайте, потому что сейчас я не могу дать вам абсолютного обещания, но есть большие шансы, что мы попробуем вытащить для вас этого доктора Вальдеса. Но вам нужно запастись терпением. Подобная сделка требует времени, иначе мы просто взорвем себе голову, как многие ваши друзья. Вы хоть представляете, сколько попыток вторжений на Гаити было предпринято за последние десять лет? »

Я сам не знал точного числа, но их было много. Все неудачи. Папа Док был довольно жестким на своей территории.

Она массировала мне шею. «Работники», - сказала она. «Глупцы, трусы и недоумки. Кретины! С моим вторжением все было бы иначе ".

Мне понравилось ее использование сослагательного наклонения. Может, она все-таки собиралась сыграть по-моему.

Я сказал: «Так что пока оставим это так, а? Будь хорошей девочкой, наберись терпения и оставь все мне. Я посмотрю, что можно решить, и сделаю это быстро. Как сегодня вечером. Но держи нос в чистоте, дорогая. Никаких уловок и обвалов. Вы попробуете что-нибудь со мной, и я брошу вас в тюрьму, и эту лодку, и груз конфискуют так быстро, что вы не узнаете, что вас поразило. По рукам?"

Она ткнулась мне в ухо. Она засунула язык мне в ухо и немного прикусила его. «Сделка», - прошептала она. «Сказать вам всю правду, мистер Картер, сейчас меня не очень интересует вторжение на Гаити или даже доктор Вальдес. Позже я приеду снова, но я никогда не смешиваю приятное с полезным, и это работает в обоих направлениях. Сейчас меня очаровывает принцип удовольствия. Ваше удовольствие и мое удовольствие. Наше удовольствие. Я считаю, что как можно скорее мы должны доставить друг другу максимум удовольствия - столько, сколько каждый может вынести. Что вы на это скажете, мистер Картер?

Огни яхт-клуба Кротона скользнули по правому борту. До пристани Тома Митчелла было недалеко. Я запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее. Наши лица были очень близки. На мгновение у меня возникло впечатление красивой африканской маски, висящей в воздухе: темные волосы, гладко блестящие назад, от высокого бледного коричневого лба; глаза широко расставленные, длинные и темно-коричневые, с кружащимися в них желтыми булавочными колесами: нос прямой и хрупкий, а рот немного широк, пухлый и влажно-красный с зубами, блестящими, как фарфоровые зеркала. Она двинулась, чтобы прижаться ко мне своей большой нежной грудью.

"Ну, мистер Картер?"

Я кивнул ей. «Сделка», - сказал я. «В определенных пределах г-н Картер - несравненный голословщик».

Она насмешливо нахмурилась. "Без ограничений! Я не люблю ограничений. Я все делаю для тебя, а ты все для меня. По рукам?"

Мы оба засмеялись - это спонтанный взрыв, который в апрельской темноте казался диким. Я прижался лицом к ее груди. «Сделай, Лида! Я только надеюсь, что ты справишься. Я могу играть довольно грубо, когда начну.

Она наклонилась, чтобы поцеловать меня. Ее рот был горячим и влажным, она на мгновение засунула язык мне в рот, а затем убрала его.

«Я тоже», - сказала она мне. «Так что я играю грубо, здоровяк. А теперь я собираюсь смешать еще мартини. Хорошо?"

"Хорошо."

Она пошла, и я задумался. Я думал, что секс был искренним - она была страстной девушкой, она была возбуждена, и ей нужно было что-то с этим делать, - но никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Женщины рождаются, умея сосать мужчин, и Лида Бонавентура не была исключением. В любом случае это не имело значения - если бы у нее был настоящий футляр с шортами, она была бы такой же хитрой и опасной, когда я ее охладил. Может быть, даже больше, потому что секс на какое-то время исчезнет, и она сможет сосредоточиться на мошенничестве.

Что именно, я не знал, но она наверняка что-нибудь придумает. Прямо сейчас я нуждался во мне. Она боялась тонтон-макута - больше, чем показывала - и в тот момент я был ее лучшим шансом на выживание. Перестрелка в церкви вуду была довольно убедительной. Это чертовски убедило меня, и меня не так легко напугать.

Другое дело, что я знал ее секрет - я сидел прямо посреди лодки и незаконного оружия стоимостью около миллиона долларов - я еще не начал исследовать этот угол, но я знал, что они там есть - и я был единственным страховка, которую она могла получить. В общем, подумал я, какое-то время я смогу ей доверять. Как в следующие несколько часов.

Она вернулась с напитками, мы чокнулись и выпили. «Морская ведьма» обогнула мыс, и я увидел впереди тусклый свет пристани для яхт Монтроуза. Желтые огни дока показывали пару маленьких крейсеров с каютами и рыскание, ничего больше. Для настоящей торговли было еще немного рано.

Я допил и поставил стакан на палубу. «Для протокола, Лида, кому принадлежит эта лодка? А что насчет бумаг? "

Она зажигала для нас сигареты. «Там все в порядке. Она зарегистрирована на Дональда Кэмпбелла, который живет в Стэмфорде и работает на фондовой бирже. Его, конечно, не существует ».

«А где бумаги на всякий случай?»

«В ящике в каюте. Вы хотите их? »

Я покачал головой. «Нет. Не сегодня вечером, но, может быть, позже. Я знаю парня, которому принадлежит эта пристань. Здесь у нас не будет проблем ».


Она сунула мне в рот сигарету. Она провела пальцами по моему подбородку и почувствовала легкую щетину.

«Не брейся, - сказала она мне. «Мне нравится, когда у мужчин иногда бывает небольшая борода».

Я сказал, что бритье не приходило мне в голову.

«Пожалуйста, делайте все, что вам нужно, и покончите с этим», - сказала она. Она похлопала меня по щеке. «И скорее возвращайся. Лида становится немного нетерпеливой.

Нас стало двое.

## Глава 4


Я привел «Морскую ведьму» к плавучей пристани, и Лида бросила веревку парню, который вышел, чтобы поприветствовать нас. Он был худощавым ребенком с тяжелой формой прыщей и довольно короткой стрижкой. Я заглушил двигатели и пошел вперед, чтобы взять трос. Когда крейсер был хорошо привязан, я сказал Лиде оставаться на борту и держаться подальше от глаз.

«Не злоупотребляйте выпивкой, - добавил я. «У нас впереди долгая ночь».

«Да, капитан, дорогой».

Мальчик смотрел и, вероятно, имел неприятные мысли, поэтому я взял его за руку, и мы пересекли трап к главному пирсу, и я спросил: «Том Митчелл здесь?»

"Да сэр. В офисе. Обычно его нет здесь в этот час, но сегодня он задержался допоздна. Налоги или что-то в этом роде.

Я знал Тома Митчелла, когда он служил морским охранником в консульстве в Гонконге. Он был старым сержантом-артиллеристом, переведенным на дипломатическую службу, и мы разделили несколько ссор и оказали друг другу услугу. Я получил от него одно письмо с тех пор, как он отказался от участия и вложил свои сбережения в пристань для яхт.

Ребенок все еще был со мной. Я указал на маленькое кирпичное здание прямо впереди. «Это офис?»

"Да сэр."

"Благодаря. Я знаю, что мы с Томом больше не будем нуждаться в тебе. Небольшой частный бизнес. Я дал ему пятидолларовую купюру. «Это за твои проблемы. Доброй ночи."

"Спокойной ночи, сэр. Если есть еще что-нибудь, я ...

«Нет. Доброй ночи."

Дверь была приоткрыта. Том Митчелл сидел за своим столом спиной ко мне. Он стал лысеть, на шее появились толстые выпуклости. Он работал над налоговой формой шариковой ручкой, и он не выглядел счастливым.

Я постучал в дверь и стал ждать. Том повернулся на стуле и уставился на меня.

"Иисус Христос!"

«Нет, - сказал я. «Вы мне льстите, но нет. Николас Хантинг Картер во плоти приехал потратить немного денег в этой убогой гавани. И попроси об одолжении ».

«Я буду сукиным сыном!» Том вылез из кресла, бросился на меня, схватил мою руку и попытался оторвать ее. Он толстел, но по-прежнему оставался сильным. Его невзрачное ирландское лицо осветилось, как маяк, когда он подвел меня к стулу, открыл ящик и вынул бутылку Old Pile Driver. Он зашел в уборную и вернулся с двумя грязными стаканами. Это был Том Митчелл, которого я помнил. Никаких разговоров, пока не началось пьянство.

Он налил мой стакан наполовину, и я вздрогнул, взял немного и сказал: «Рад тебя видеть, Том. И я рада, что вы рады меня видеть, но давайте прямо скажем: это не будет выпивкой. Я работаю. Мне нужна небольшая помощь, в основном негативная, как будто меня здесь нет, а ты меня никогда не видел и сможешь ли ты справиться с этим ребенком? Он меня тоже никогда не видел ».

«Уэйн? Конечно. Возвращайся сразу же."

Я закурил сигарету и сделал еще глоток дешевой выпивки. Я слышал, как Том разговаривает с парнем где-то в доках. Том не знал, что я ТОПОР, но он знал, что я выполняла очень особенную работу. Я не разговаривала, и он не спрашивал, и мы оба этого хотели. Я подумал, что он думал, что я ЦРУ, и на этом не остановился.

Он вернулся в офис и закрыл за собой дверь. «Теперь все в порядке. Уэйн молчит - ему нравится эта работа, и она ему нужна, и он не хочет, чтобы ему сломали шею. Господи Иисусе, Ник, но я рад тебя видеть.

Я усмехнулся ему. «Хорошо. Теперь вырежьте это. У нас будет встреча в другой раз, когда мы сможем распустить волосы и завязать их. А теперь - кто принадлежит к тем другим ремеслам? "

Том опустился на стул и поднял свой стакан. "Местные. Я знаю их. Здесь не о чем беспокоиться, Ник. Ял принадлежит страховщику, а крейсеры, ну, как я уже сказал, местные жители. Он уставился на меня через стекло. «Тебе нужна какая-нибудь физическая помощь, Ник?» Он казался задумчивым.

Я покачал головой. «Нет. Тебе следовало остаться в корпусе, наводчик, если тебе нужна физическая часть.

"Я знаю. Но я состарился, Ник. Чертовски старый.

Я потратил десятую долю секунды на то, чтобы пожалеть старого боевого коня, затем взял телефонную трубку на его столе.

«Все, что я хочу от тебя, - это осмотрительность», - сказал я ему. «Тишина. Забудь, что я был здесь. И держите всех, подальше от этого 57-футового катера, пока я здесь. Не могу сказать, как долго это будет ".

Том Митчелл кивнул. Он полез в другой ящик и достал пистолет Colt .45 с автоматическим подзаводом образца 1911 года, настолько старый, что на стволе стерлось воронение, и он сверкал на свету как серебро.

Я набрал Оператора. Том сказал: «Вы хотите, чтобы я ушел? Я могу немного прогуляться, чтобы убедиться, что Уэйн все еще не торчит ».

Это была хорошая идея. Я не раз доверял Тому Митчеллу свою жизнь, но это было не его дело, и держать секреты в секрете - обычное дело, СОП.

Я кивнул ему. "Вы делаете это. Увидимся через несколько минут.

Девушка свела меня в офис AX в Вашингтоне. Я связался с ночным дежурным, представился, и после проверки кода ночной человек сказал мне, что Хоук летит в Нью-Йорк, чтобы увидеть меня.

«Он ушел около девяти, сэр. Он должен быть сейчас там. Он оставил слово, что, если вы позвоните сюда, он будет у вас ».

Я поблагодарил его и повесил трубку. Старик в моем пентхаусе? Всю дорогу из Вашингтона, чтобы увидеть своего мальчика номер один? Должно быть, весь ад!

Мой посыльный Пок ответил на звонок в пентхаусе. Узнав мой голос, он сказал: «Старый джентльмен здесь, чтобы увидеть вас, мисс Ник».

Мне это понравилось. Я надеялся, что Хоук меня подслушивает. Древний джентльмен!

«Хорошо», - сказал я Поку. - Одевай почтенного джентльмена, Пок.

"Да сэр. Сейчас здесь.

Ястреб напал, как тигр с болью в горле: «N3? Хорошо - помните, что нет скремблера. Это простая беседа. Clearcode. Понял?"

Я сказал, что получил. Время от времени ястреб может раздражать. Он думает, что все, но он еще в детском саду.

«Есть много Аида по поводу SB», - сказал Хоук. «Призраки прикрываются, а мы еще не всплыли. Что произошло и где мишура в крекере? »

Ад был поднят из-за убийства Стива Беннета, и AX не был связан с этим, а где была девушка?

«Я получил приз, - сказал я ему. «Игрушечный лебедь. Дело SB было прямой подстрекательством - папины мальчики пытались заставить его гордиться. Сюрприз достигнут. Я поймал двоих, и мне показалось, что нужно бегать по треку.

У меня была девушка, и я бежал как вор.

Я слышал облегчение в его голосе, когда он сказал: «Вы получили приз?»

"Да. И канонерская лодка ».

"Хммммм - безопасно?"

«Пока безопасно. Но tempus fugit, и все меняется. Что-нибудь из штаб-квартиры для меня? "

Я просил заказов.

Я получил их. За пятнадцать минут я их получил. В бункер попало много информации, из компьютеров выскочило много карточек с тех пор, как я в последний раз разговаривал с Хоуком. Я слушал с ощущением, которое обычно называют ощущением опускания кишечника.

Наконец он позволил мне кое-что сказать.

"Только я?" Я спросил. «В одиночестве в одиночестве? Может быть, сделка слишком велика, Х. Может, я не могу ее размахивать.

«Тебе нужно размахивать им», - сказал Хоук. «Больше никого нет. Призраки мертвы в теме, и мы тоже на данный момент. Ты должен делать это в одиночку ».

ЦРУ на Гаити было хорошо продублировано - я уже знал об этом - и на острове не было людей из топора, которые могли бы мне помочь. Этого я не знал. Ник Картер. Единоличная сила вторжения.

«Это может быть сложно, - сказал я. «Приз - заточка топора. Собственные представления о текущем вопросе. Ненадежно ».

«Понятно», - сказал старик. "Справиться."

Конечно. Просто так. Справиться.

Я вздохнул и согласился. Затем, поскольку мне нужно было знать, и я должен был услышать это от Хоука, я спросил: «Ultimate on V?»

Окончательное решение по доктору Ромере Вальдесу, яблоку раздора, парню, который создавал все проблемы. Персонаж, которого я должен был привезти из Гаити.

Хоук прочистил горло. «Финал - это убить или вылечить. Очищено белыми ».

Если я не смогу вытащить Вальдеса, я должен убить его. Решение, принятое Человеком.

«Темпус делает фугит», - сказал Хоук. «Без отходов. Я сделаю все, что в моих силах, на компьютерной графике. Сделайте первый выход на берег KW и возьмите новые припасы, если таковые имеются. Хорошо?"

Получите это прямо сейчас. Хоук уладит это с береговой охраной, а я должен был проверить в Ки-Уэсте новые заказы. Если есть.

«Хорошо, - сказал я. Я звучал как человек, собирающийся на свою собственную казнь. «У меня здесь ваучер», - добавил я. "Почитай это, а?"

«Подпишите его правильно, и он будет отмечен», - сказал Хоук. Сухой. Фактически. Как бухгалтер, требующий доказательства мошенничества.

«До свидания», - сказал Хоук. «Собери джигу по ходу дела. Нет плана. Нет помощи. Удачи. Доброй ночи."

«Спокойной ночи», - сказал я мертвому телефону. «И спасибо ни за что».

Собирайте пазл по мере того, как я шел. Наугад и Богом, и играй наощупь и на слух. Попасть в Гаити и вывести Вальдеса - или убить его. Следите за Лидой Бонавентура. Проследите, чтобы она не организовывала вторжение. Смотрите, чтобы никто не устроил вторжение. Остаться в живых. Оставьте Лиду Бонавентура в живых, потому что, если бы я мог вытащить наши задницы целым и невредимым, и Хок, и ЦРУ хотели провести с этой дамой долгие разговоры.

Иногда я задаюсь вопросом, не острая ли моя голова. Должны быть более простые способы заработать на жизнь, чем быть старшим мастером убийств!

Я закурил сигарету, выпил плохой выпивки Тома Митчелла, издал легкий стон и посмотрел в лицо. Похоже, старый Картер собирался пересечь бушующую магистраль, собирался сделать это в открытом море. Поднять якоря.

Я высунул голову за дверь и тихонько присвистнул. Том вышел из темноты, заправив пистолет 45-го калибра за пояс под складкой ткани. Он одарил меня тупой ирландской ухмылкой.

«Бизнес завершен?»

- Ага, - кисло сказал я. «Дело завершено, и, возможно, я тоже».

Он наблюдал за мной. «Плохо, Ник?»

Я кивнул. «Достаточно плохо, но тебе не о чем беспокоиться. Дайте мне какую-нибудь бумагу, форму, все, что у вас есть. Я оформлю вам купон.


Он покачал головой. «Не нужно этого делать, Ник. Черт возьми! Мы друзья, приятели.

Я чувствовал себя раздражительным. «Прекрати это дерьмо», - рявкнул я на него. «Это только деньги налогоплательщиков, и вы собираетесь их заработать». Затем я усмехнулся и кивнул на налоговую форму, которую он заполнял. «В любом случае вы действительно платите за это - я возвращаю вам только ваши собственные деньги».

Том вынул болт из своего черепа, вытер свой большой рот, усмехнулся в ответ и сказал: «Ну, раз уж ты так выразился».

Он дал мне одну из своих форм для выставления счетов, и я нацарапал на ней: «За оказанные услуги». 2000,00 долларов США. Я подписал его NC и поместил в C специальную завитушку, чтобы Хоук знал, что он подлинный.

Я протянул ему газету. «Для этого ты собираешься не спать всю ночь и немного патрулировать. Если кто-нибудь попытается приблизиться к крейсеру по суше или по морю, вы сделаете пару выстрелов, чтобы предупредить меня. Просто предупредите меня, понимаете? Не стреляйте в никого и не запихивайте себе задницу из-за того, что вас не касается. Ты понял?"

Том улыбнулся и кивнул. "Я понял. Я также хотел бы иметь то, что у тебя есть на этом крейсере.

Я смотрел на него. Он комично закатил глаза и сказал. «Я вышел до конца стыковки. Она пела. Я ее не видел, но голос неплохой. Похоже, она пела по-французски?

Я похлопал его по руке. «Вспомни, что случилось с любопытным котом, старый приятель. Вы просто делаете свою работу и зарабатываете эти две штуки. Никто не подходит к крейсеру. Я могу остаться здесь завтра, я не могу, но если я сделаю то же самое. Никаких шпионов. Только при дневном свете не делайте этого с топором для мяса или ружьем. Придумайте что-нибудь. Допустим, у нас на борту чума.

Он налил себе еще одну порцию старого поп-черепа. Я отказался. «У меня впереди тяжелая ночь».

«Держу пари».

«Как бы то ни было, вы женатый мужчина. Разве ты не сказал мне в том письме, что поженился?

"Да уж. Я женился." Он казался мрачным. «Ее зовут Миртл, и она сейчас весит около 300 фунтов».

«Так тебе и надо», - сказал я ему. «Тебе следовало стоять в морской пехоте».

"Да уж. Мне следует иметь. Но я же сказал тебе, Ник - я стал слишком стар.

Я пожал ему руку. «Спасибо за все, Том. Я могу увидеть тебя снова, а может и нет. Я не знаю, когда я выйду. Но спасибо. И сегодня я буду зависеть от тебя.

Он отдал мне половину салюта. «Без пота, Ник. Не беспокоиться."

Я оставила его смотреть мне вслед. Он все еще выглядел задумчивым.

В «Морской ведьме» было темно, если не считать тусклого света в каюте владельца. У нее мягко работал проигрыватель, что меня не удивило; она играла в болеро Равеля, что немного играло. Но когда я перекинул его через перила и пошел к свету и музыке, я решил, что она знает, о чем идет речь - первоначальное название Болеро было Danse Lascive, пока ханжи не заставили его изменить его.

Я тихонько прошел через рубку, спустился по трапу и остановился в дверях, глядя на нее. Эта девочка была чем-то вроде шоумена, и она умела использовать цвета.

Она растянулась на диване, в руке у нее был стакан, в пальцах дымилась синяя сигарета. На ней были длинные белые чулки и белый пояс для чулок, и все. Ее большие груди, мягкие в покое, лежали ровно и нежно вдоль грудной клетки. Ее голова покоилась на подлокотнике дивана, выгибаясь назад, показывая все это длинное горло Модильяни. Ее глаза были закрыты, но она знала, что я был там.

Не открывая глаз, она сказала: «Ты был давно».

«Достаточно времени, чтобы все уладить», - сказал я ей. - Думаю, пока у нас все в порядке. В любом случае, сегодня вечером никто нас не побеспокоит. И мы здесь ненадолго ».

Она помахала сигаретой в воздухе, как дымящейся палочкой. "Это хорошо. Это приятно знать. Теперь не будем об этом больше говорить. Мы в безопасности. Забудь это. Выпей или два, сними одежду и иди ко мне ».

Я снял кепку со стула, подошел к маленькому бару и выпил скотч, прямо. Это прозвучало как приказ, и я был не против подчиняться. Я согласился с ней, что это безопасно, по крайней мере, на несколько часов. Я бросил ее маленький стрелок в Гудзон. Не то чтобы это имело значение. В данный момент Лида думала только об одном. Когда я облегчил ее боль - настало время снова посмотреть на нее.

Я потягивал виски, раздеваясь. Я изучал ее. Белый на коричневом - приятная и захватывающая цветовая гамма.

«Очень мило», - сказал я ей. «Белый пояс для чулок и чулки на темной коже. Это еще и уловка шлюхи. Я полагаю, вы это знаете?

Она снова закрыла глаза. Она улыбнулась, выгнула шею и сказала: «Я знаю это. Капитан дорогой. Полагаю, я немного шлюха. Разве не все женщины? "

«Бьет меня», - сказал я. «Я не так уж много знаю о женщинах».

Теперь она смотрела на меня. Я был обнажен и был готов.

Лида мгновение смотрела на меня, затем испустила долгий вздох и поставила стакан. Она задушила сигарету. «Я знала это», - сказала она. «Как-то я знал это - что ты будешь так выглядеть без одежды. Иди сюда, Ник. Ради бога, иди сюда! »

Я подошел к дивану и стал рядом с ней.


Она потянулась ко мне и слегка погладила меня кончиками пальцев, а затем поцеловала меня и притянула к себе. Наши рты встретились, и ее язык был горячим, грубым и влажным, когда она ощупывала мой рот, изгибалась и корчилась подо мной.

Она была болтуном. «О, дорогой, - сказала она. «О, капитан Ник, дорогой. О, милый, милый, боже мой, дорогой. Ахххх - охххх - дорогая, дорогая, дорогая, дорогая ...

Но она не позволила мне войти в нее. Не так. Какое-то время дела шли довольно тяжело, потому что к этому времени я был похож на длинного целомудренного быка, который замечает корову. Секс взял верх, и то немногое, что у меня должно было быть, было быстро вытеснено принципом удовольствия. Во время этих приступов я обычно держу небольшую холодную часть своего мозга начеку, но сегодня вечером я не думал, что мне это нужно. Я сказал, к черту, позволь ей зажечь мою ракету и приготовился взлететь.

Лида замолчала и начала кусаться. Она вытащила из меня несколько неплохих кусков, а я ничего не почувствовал. Я оказался между ее ног коленом и попытался разделить их, но она все еще не чувствовала этого. Она отчаянно корчилась, выгибаясь и выгибаясь, и внезапно вывернулась из-под меня и перекатилась на меня.

«Я на высоте», - простонала она. «Я сейчас на высоте. Я мужчина, милый, я мужчина! "

Док Фрейд мог бы объяснить это. Мне было наплевать на меня в данный момент.

Она схватила меня и поставила там, где хотела. Ее груди стали твердыми, а соски были длиной в полдюйма. Вскоре - задолго до того, как я был готов - она начала визжать. Громкие, длинные и дрожащие крики, и если Том Митчелл слушал, он, вероятно, подумал, что я ее пытаю. Думаю, в каком-то смысле был.

Лида издала последний крик и рухнула на меня, ее груди, как тающее коричневое масло на моем лице. К этому моменту я был определенно любителем демонов и перевернул ее - ее глаза смотрели, и она была лишь наполовину в сознании - и я не обращал внимания на ее хныканье, и я взял ее крепко и надолго. Затем, наконец, я услышал чей-то стон издалека, и мне показалось забавным, что это мог быть я. Я позволил своему весу обрушиться на нее, и она обхватила мою голову руками, на мягких подушках своей груди, и напевала что-то, что вообще не имело смысла. Все, что я хотел делать, это плавать - плавать и спать.

Я так и думал. Через десять минут она снова вернулась ко мне. Казалось, теперь мы перейдем к настоящим делам вечера. Она не шутила, что все делают все со всеми. И у меня на руках был техник. Я был рядом, Бог знает, но эта девушка знала трюки, о которых я никогда не слышал.

Через пару часов я проснулся на полу возле дивана. Мой нос уткнулся в ковровое покрытие - отсутствие перспективы немного искажало рисунок роз - и я чувствовал себя так, словно меня обработали сотрудники КГБ в одном из кремлевских темниц. Мои губы были опухшими и болезненными, изнутри ссадины, и я весь был покрыт множеством маленьких укусов. Точно так, как будто меня клевал разъяренный лебедь. Это было довольно хорошее сравнение.

Она спала на диване на боку, свернувшись клубочком, закинув одну руку на лицо. С минуту я прислушивался к ее дыханию, затем собрался с силами, встал, надел шорты и фуражку - почему фуражку не знаю, - нашел фонарик и пошел искать.

Я начал с лука и вернулся обратно. «Морская ведьма» была загружена. Блин, она была заряжена! Она была лишена всех приспособлений, которые не были абсолютно необходимы для освобождения места для груза. А какой груз! Я был впечатлен. Тот, кто ее загрузил, тоже выполнил свою работу профессионально, потому что она была идеально сбалансирована, без кренов, а груз закреплен так, что он не мог сдвинуться с места.

Я не торопился. Лида спала несколько часов, и в любом случае это не имело значения - она ожидала, что я рано или поздно найду это. Я сделал приблизительный мысленный подсчет:

9 безоткатных орудий, 57 мм.

Винтовочные и ручные гранаты, по 15 ящиков, дымовые и осколочные.

Пулеметы, их около пятидесяти, от старого чикагского барабанного журнала Thompsons до современного американского, японского и шведского оружия.

20 минометов с предположительно 7000 патронами.

200 мин. Мины! Некоторые из них были противотанковыми, некоторые - старые шуминговые мины, дебаллеры, которые взорвались и разорвались вам в промежности.

Пять старых пулеметов Browning, тяжелых, с водяным охлаждением. Оттенки Первой мировой войны.

Реактивные гранаты.

14 ящиков, полных стрелкового оружия, от кольтов 45-го калибра до японских и итальянских до одного старинного револьвера Webley Naval, которому нужны колеса для его транспортировки.

Около тысячи винтовок всех марок и винтажей: Маузеры, Мис, Крагс, Спрингфилдс, Энфилдс, АК, М16, несколько и даже старый итальянский мартини. Кремневый замок меня бы не удивил, или jebel.

Патроны для всего вышеперечисленного. Патронов много. Я угадал почти миллион патронов. Здесь любитель показал, потому что боеприпасы были перемешаны во всех направлениях, и было бы чертовски сложно распутать их и подогнать боеприпасы к оружию.

Радиооборудование - какое-то современное, какое-то старое, передатчики и т. Д.

приемопередатчики и пара современных приемопередатчиков.

Рации, Вторая мировая война.

Медикаментов в изобилии.

Полевые телефоны и барабаны с проволокой, DR4 времен Второй мировой войны. Аккумуляторы, инструменты, один небольшой генератор, демонтированы.

Униформа - старая армейская лишняя с фуражками, зеленая.

Знак отличия - свежеотштампованный из блестящей латуни, обруч с вставкой в виде черного лебедя. Звезды, решетки, орлы и листья армии США. Я мог просто представить Лиду с четырьмя звездами. Это было многовато, поэтому я сел и закурил. Их было целое дело. А также рационы и немного выдержанной австралийской говядины.

Я курил и думал. Даже такая упакованная, как она была, Морская Ведьма могла унести пятнадцать-двадцать человек. Это была небольшая сила для вторжения в Гаити, хотя было опробовано меньше, а это означало, что она надеялась поднять свои основные силы после высадки. Хотел, потому что она чертовски уверена, что сейчас вторгаться не собирается. Если только это не было над моим трупом. Мне эта мысль не очень понравилась. Я выбросил сигарету из иллюминатора и вернулся в каюту, где были сосредоточены все жизненные удобства.

Лида все еще спала. Я накинул на нее легкое одеяло и принял душ в роскошной ванной комнате, отделанной плиткой. Принимая душ, я подумал, улыбнулся и рассмеялся. В этом была и забавная сторона - Морская Ведьма, как и любое безобидное прогулочное судно для богатых людей, невинно стояла на якоре в бассейне 79-й улицы. Прямо среди тысяч копов, ФБР и ЦРУ и, как я теперь знал, неизвестного числа головорезов Папа Дока. Тонтон-Макут. При себе достаточно порошка, чтобы взорвать половину Манхэттена из воды. Неудивительно, что она так сильно потела, вытаскивая оттуда крейсер.

Я вытерлась полотенцем, продолжая смеяться. Потом я перестал смеяться. Я застрял со всем этим оборудованием. Не было ни способа, ни времени его разгрузить! Мне просто нужно взять его с собой и надеяться, что я смогу уберечь ее горячие ручонки от него. Было приказано не позволять ей использовать его на Папа Доке.

Я тоже не хотел, чтобы она использовала его на мне.

## Глава 5


Я вернулся в каюту, чтобы одеться. Лида все еще спала. Просто чтобы убедиться, что я направил луч фонарика на ее лицо на пару минут, наблюдал за ее глазами и прислушивался к ее дыханию. Она не притворялась.

Одежда была незначительной проблемой. Мой костюм на Сэвил-Роу был уже испорчен - я намеревался отнести его на счет расходов, если выберусь из этого беспорядка, - но костюм не имел значения. Имело значение то, что в апреле на море будет холодно, а моя тонкая рубашка - уже в беспорядке - и пиджак здесь не годятся. Мне нужна была рабочая одежда.

Я заметил несколько свитеров OD, армейские излишки, упакованные вместе с формой, и уже собирался пойти и одеться, когда заметил большой встроенный шкаф возле двери ванной. Из любопытства и просто для того, чтобы проверить это, я взглянул.

Шкаф был забит ее одеждой. Костюмы, платья, брюки и т. Д. Аккуратно разложены на вешалках. Тогда мне пришло в голову, что Лида, должно быть, какое-то время жила на борту крейсера. Что-то вроде плавучей квартиры, и ей повезло - или Тонтон Макуте это обманули, - потому что они явно не заметили Морскую Ведьму как ее укрытие.

На полу в шкафу лежала дюжина пар обуви. Позади них, у стены, стояла пара блестящих черных шляпных коробок. Когда я увидел их, что-то зажужжало у меня в голове - я полагаю, давняя привычка и опыт - и у меня возникло ощущение, что что-то каким-то образом было не так. Лида не была из тех девушек, которые носят шляпы.

Я вытащил шляпные коробки на свет и открыл их.

Она медленно кивнула. «Я сказал тебе это вчера вечером. Я должен тебе доверять. Я не имею никакого выбора."

Я кивнул в ответ. «Ты так права, Лида. По-разному. На данный момент я - единственная ваша защита от тонтон-макута. И если я хочу обмануть вас, все, что мне нужно сделать, это отнести этот плавучий арсенал к батарее и превратить вас в таможню и береговую охрану. Тебе будет не меньше пяти лет, и люди Папа Дока будут ждать тебя, когда ты выйдешь. Они не забывают.

Она подавила зевок. - Полагаю, вы облетели всю лодку. Вы все нашли? »

Я усмехнулся ей. «Ты знал, что я буду».

"Да. Я знал ты бы. Так что ты собираешься с этим делать? "

Я думал об этом. Я еще не пришел к решению, но сказал: «Единственное, что я могу сделать, это выбросить все это оборудование за борт, как только мы выйдем в море».

Ее глаза снова сузились, но она сделала лишь легкий жест раздражения и сказала: «Все эти деньги, Ник! Мы так много работали, так долго копили, шли на такие ужасные жертвы, чтобы получить это. Я хотел бы спасти все, что могу ».

«Посмотрим», - сказал я ей. "Не обещаю. И не пытайся меня обмануть, Лида. HIUS собрал эти деньги для выкупа доктора Ромеры Вальдеса, а не для покупки оружия, чтобы вы могли преследовать Папа Док. В некотором смысле вы растратили эти деньги и направили их на свои собственные цели. Это еще один рэп против вас, если мы когда-нибудь захотим его использовать.


Этим утром она прикрыла одеялом ее грудь, мягкую и расслабленную. Я вспомнил, как они подходили твердо и твердо, когда она была взволнована. Ее улыбка была насмешливой.

«Вы никогда не сможете заставить его приклеиться», - сказала она. «Я Черный лебедь, помни! Мои собственные люди никогда не будут преследовать меня. И в любом случае этот ублюдок Дювалье никогда не собирается выкупать доктора Вальдеса. Никогда! Он дразнил нас только последние два года. Насмехается над нами и пытается поддерживать контакт, чтобы его призраки могли найти нас и уничтожить нас одного за другим. Все это я знаю давно. Так что есть несколько других. Это было мое, наше решение потратить деньги на эту лодку и оружие, пойти туда, убить папу и захватить правительство ».

Я тоже так думал. Маленькое твердое ядро, меньшинство в HIUS, возглавляемое этой девушкой, придумало чокнутую идею вторжения на Гаити. Я сомневался, что рядовые члены HIUS знали что-либо о планах. Все, что они внесли, - это деньги - деньги, которые Лида Бонавентура использовала по-своему.

Я встал со стула. «Хорошо, пока. У нас будет много времени поговорить по дороге в Гаити. Почему бы тебе не принять душ, не одеться и не приготовить нам завтрак? Я хочу плыть вниз по течению через час ».

Она отбросила одеяло и выскочила из постели, ее большие груди тряслись. На ней все еще были белые чулки и пояс с подвязками. Она подошла ко мне, взъерошила мне волосы и, смеясь, поцеловала в щеку.

«Ты действительно собираешься это сделать, Ник? Вы собираетесь за доктором Вальдесом?

«Мы идем за доктором Вальдесом», - сказал я. «Мы собираемся попытаться вывести его». Нет смысла говорить ей, что, если я не смогу вытащить Вальдеса, мне придется его убить.

Я пристально посмотрел на нее. «AX будет пытаться сдержать обещание, данное вам ЦРУ. Я буду стараться изо всех сил. Но поймите одну вещь - при первых признаках вашего обезьяньего бизнеса вся сделка сорвется. Ты понял?"

Лида наклонилась, чтобы слегка поцеловать меня. «Не будет, - пообещала она, - никаких обезьяньих дел. Я доверяю тебе, и ты доверяешь мне ».

Она слегка ударила меня и отступила. Она ударилась и потёрлась, перекатилась на меня животом и побежала в ванную. Смеющийся. Она закрыла дверь, и мгновение спустя я услышал, как начался душ.

Я прошел рубку и внимательно посмотрел на пристань для яхт. Я не хотел, чтобы кто-нибудь заметил паутину и кобуру. Том Митчелл был в дальнем конце стыковки, прислонившись к груде и поник, сигарета горела во рту. Он выглядел побитым.

Я крикнул ему: «Привет, Том!»

Он резко выпрямился и махнул мне рукой. Утро было мягким, перламутровым, над Гудзоном плыли слои влажного серого тумана.

Я постучал по кобуре. «Теперь я понял, Том. Иди домой и поспи. И спасибо. Сегодня ты мне не понадобишься - через несколько минут я уйду.

Он спустился с причала туда, где плавучая утка-абордаж вела к крейсеру. Он выглядел пухлым, толстым и старым. Он остановился и швырнул задницу в воду. "Вы взлетаете, а?"

"Да уж. Заказы. Еще раз спасибо, Том, и береги себя. Обязательно обналичьте этот ваучер ».

Он почесал лысину и устало улыбнулся мне. «Я обналичу это. Боже, Ник, я бы хотел поехать с тобой ».

Я усмехнулся ему. - Нет, Том. В любом случае ты слишком стар. Ты сам это сказал. До свидания, Том. Может быть, я увижу тебя снова, и мы его свяжем, как раньше ».

«В любое время», - сказал он. «В любое время, Ник. До свидания, приятель.

Он поднял руку, затем повернулся и пошел обратно к стыковке. Он не оглядывался. Я нырнул в кабину и осмотрел двигатель. Через минуту я услышал, как завелась машина, и я уехал. До свидания, Том.

Я довольно хорошо ее проверил, и когда вернулся в каюту, Лида уже приготовила завтрак. Бекон, яйца, тосты и еще кофе. Еще она преподнесла мне сюрприз: на ней была зеленая военная форма, маленькая кепка Кастро и на кепке, а на каждом плече у нее были по одной серебряной звезде.

Я смотрел на нее. «Так теперь ты бригадир, а? Знаешь, ты тоже какой-то псих. Если парни Папа Дока поймают тебя на этом знаке различия, тебя даже не ждут. Они тебя пристрелят из-под контроля.

Она скривилась мне. "Я знаю. Они все равно будут стрелять в меня, звезды или нет. В любом случае, когда мы сойдем на берег, я их не надену.

Я кивнул ей. «Это чертовски верно, дорогая. Помни это. Но если вы хотите играть генералом на пути вниз, мне все равно. Только не дерзай. Помните, что вы все еще в команде - и работы у вас будет много ".

Пока мы ели, я сказал ей, что мы отправимся в путь, как только завтрак закончится. Она выглядела сомнительной.

«В дневное время? Не лучше ли подождать до наступления темноты?

Я покачал головой. «Риск минимальный. Призрак не заметил Морскую Ведьму, иначе нас бы здесь не было. Ты определенно не будешь.

Она бросила на меня быстрый взгляд. "Я знаю. Я был бы мертв ».

"Да. Так что я думаю, что спуститься с ней по реке безопасно. Мы будем обнимать берег Джерси, и как только мы войдем в поток гавани, нас никто не побеспокоит ».

Был один небольшой риск, о котором я не упомянул. . Если бы «Тонтон-Макут» заметили крейсер и по какой-то своей причине прекратили свое движение и увидели, как мы идем, они имели бы довольно хорошее представление, куда мы идем.


Это может означать приемный комитет на Гаити. Я должен был рискнуть.

Я вошел в рубку, снял сетчатый пояс и кобуру и спрятал их в шкафчике. Я не хотел, чтобы меня заинтересовал полицейский катер. Я открыл радиоблок в углу рубки и проверил оборудование. Это было неплохо - телефон с корабля на берег и приемопередатчик CW. Лида вошла в рубку и встала рядом со мной, пока я осматривал вещи.

Произошла ошибка, и в трансивер был вставлен ручной ключ. Я указал на ключи. «Ты умеешь обращаться с ключом? Вы знаете International Morse?

Она покачала головой. "Я не. У нас есть… был… радиолюбитель. Хуан собирался ... какое это теперь имеет значение?

«Наверное, нет, - признал я. «Тем не менее, вы никогда не знаете. И я не могу все сделать ».

Я щелкнул переключателем на консоли, и загорелся зеленый свет. У меня ничего не было с ошибкой, но ручная клавиша, с которой я справляюсь довольно хорошо, и теперь я нажала клавишу пару раз, и из динамика раздался тонкий визг. Я надел наушники, нажал на кнопку CQ и отрегулировал нониус и громкость до тех пор, пока код не стал громким и четким, пять на пять. Я отложил ключ, повернул циферблат и послушал, как пара рывков работают друг с другом. Тогда у меня появилась идея, и я отправил CQ на станцию AX на удаленном острове у побережья Южной Каролины. Я действительно не ожидал, что смогу проехать, потому что движение было плотным, а я двигался из плохой местности, на уровне моря и отражал сигналы от Палисадов.

Но через минуту раздался гулкий и пронзительный сигнал: R - вперед, N3 — R - вперед - K—

У меня не было сообщения, но почему-то я почувствовал себя лучше, когда я услышал, как они вошли. Слабая связь с моими людьми, но связь все равно.

Я ударил по ключу. К - тестирование - К - тестирование - AR—

Ответ пришел как призрак. К - АР - Тишина.

Я выключил тумблер, отдал экипажу несколько приказов и пошел запускать двигатели. Экипаж неплохо справился с леской, и я поддержал Sea Witch во время прилива и направил ее вниз по течению по диагонали, чтобы получить некоторый запад и обнять дальний берег. Солнце зашло за горизонт и превратило плоский свинцовый цвет реки в золото и серебро. Дальние плесы были пусты, много свободной воды, но вверх по течению ползла пара буксиров, а севернее у дока Кон-Эд лежал толстый белый танкер.

Сегодня я обманывал ее из кабины, не желая выделяться больше, чем необходимо. Загорелый генерал подошел ко мне и поцеловал меня в ухо, и я сказал ей уйти.

«Провести эту шалость в гавани не будет весело и весело», - сказал я ей. «Найди, чем заняться». Интересно, как скоро она пропустит деньги и какова будет ее реакция.

«Вымой посуду», - сказал я. «Вы - команда, и мне нравится аккуратный] камбуз. И было бы неплохо, если бы вы остались под укрытием1, пока мы не выйдем в море. Нет смысла рисковать ».

Это было хорошо, исходило от меня. Рисковать? Вся эта сумасшедшая миссия была случайностью - и к тому же не большой случайностью. У меня появилось очень неприятное предчувствие по поводу этой сделки.

«Посмотри, сможешь ли ты получить морской прогноз», - сказал я ей. «И дайте мне знать».

Не то чтобы это имело значение. Мне все равно пришлось выйти в море, потому что меньшее, чем ураган, не впечатлило бы Хоука. У меня был приказ.

Лида умно отсалютовала мне и насмешливо улыбнулась. «Да, да, сэр. Это должно быть сделано ».

К этому времени она снова была прежней прекрасной. Утренние мигрени закончились, и она была полна надежд и волнения. Я бы много отдал, чтобы сейчас заглянуть в ее мозг. Это могло бы помочь, потому что у нас была долгая бычья сессия, и мне было интересно, сколько лжи она собиралась мне сказать и как я мог бы обнаружить и отбросить их. И сколько лжи мне придется ей сказать? «Не много», - подумал я. Мне бы не пришлось много лгать. Я мог просто пропустить некоторые вещи.

Лида осталась в рубке, пока я работал с «Морской ведьмой» через поток машин, под узким мостом и во внешнюю гавань. Приближался круизный лайнер, уходило пара ржавых бродяг, и у Шипсхеда я наткнулся на стаю рыбацких лодок. Никакого настоящего пота. Довольно скоро мы начали немного катиться и качать, и я почувствовал открытое море под Sea Witch. Она была хорошо загружена, ехала низко и устойчиво. Я повернул на юг, и она начала слегка покатиться по длинной плоской волнистой волне. Минут через пять я услышал звуки, доносящиеся из рубки. Тогда больше никаких звуков. Она была в ванной.

Через десять минут она высунулась из рубки. Она цеплялась за рамку и была самой зеленой темнокожей девушкой, которую я когда-либо видел.

Она сказала: «Я больна, Ник. Ооо, я так больна! "

Мне это понравилось. По-настоящему больной человек не может замышлять много озорства, и я мог сказать по одному взгляду, что у этого ребенка был очень тяжелый случай mal-de-mer.

Я кивнул, не улыбнулся и выразил ей фальшивое сочувствие.

«Ложись», - сказал я. - сказал я. «Загляни в аптечку. Я думал, что видел там таблетки сегодня утром. Если скоро тебе не станет лучше, я приду и приготовлю тебе большую миску густого тушеного мяса.

«Б - ублюдок!» Она зажала рот рукой, повернулась и побежала.

Катер береговой охраны подобрал меня прямо за Амброуз Лайт. Ее звали Экскалибур, и она вошла, закручиваясь, образовав большой кремовый круг, и я увидел, как ее офицеры наблюдают за мной через очки. Я поднял правую руку и сделал рубящее движение к своему левому запястью. Я сделал это трижды. Мгновение спустя ее поворотник ответил, бледный глаз при дневном свете: R - AR -: Получил и понял.

Экскалибур оставил меня и побежал на восток, пока не превратился в точку на горизонте. Затем она повернула на юг и стала преследовать меня по берегу.

Хоук был на высоте.


## Глава 6


Морские прогнозы на этот раз оказались верными, и хорошая погода держалась. Я заправился в Вирджиния-Бич и направился в Ки-Уэст с Экскалибуром, все еще преследующим меня. Однажды я работал с ней на приемопередатчике CW открытым кодом, и мне сказали, что она сопроводит меня до восточного конца Кубы, а затем оставит меня. Оттуда я предположил, что она прибежит в Гуантанамо. В любом случае я собирался быть один в узкой кишке между Кубой и северным побережьем Гаити.

Лида два дня была изрядно больной девочкой, потом получила морские ноги и начала приходить в норму. Немного слабый и бледный, но снова показывающий признаки Черного лебедя. Она пока не проявляла интереса к сексу, и меня это устраивало. В конце концов, мне пришлось поспать и довериться ей, и я уснул, и когда я проснулся примерно через 12 часов, она сидела в кресле на гироскопе и смотрела на меня. Будь она проклята, если бы у нее не было этого большого Уэбли в руках, обеими руками, и она указала им на меня, и он немного трясся вверх, вниз и в стороны. Это было большое тяжелое ружье, она была нервной девушкой, а я был очень, очень осторожен. Я говорил мягко, нежно и улыбнулся ей.

«Лучше подумайте, - сказал я. «Вы не можете управлять этим крейсером в одиночку. И этот катер береговой охраны знает, что я командую, и они проведут проверку, прежде чем покинуть нас. Если меня не будет рядом, они заключат тебя под стражу, и у тебя будут большие проблемы ».

Большой револьвер дрогнул, когда она направила его в меня. «Где деньги, сволочь?»

"Ах это!" Я пытался казаться tres-веселым, как будто револьвер меня нисколько не беспокоил. «Я спрятал это. Не беспокойся об этом. Это безопасно, и ты вернешь его, когда все закончится.

Она выглядела злой, встревоженной и сомнительной. «Вы не сделали ничего сумасшедшего? Как выбросить деньги за борт? »

Я медленно потянулся за пачкой сигарет, но она меня не застрелила, и я решил, что яуже на горке.

«Используйте свою голову», - сказал я. «Разве я похож на человека, который бросит за борт сто тысяч долларов?»

«Более того, - сказала она. «Почти сто пятьдесят - и нет, думаю, ты бы не стал этого делать. Выбрось это за борт. Но где это? »

Я зажег, выпустил дым в потолок и сказал: «Я не собираюсь тебе этого говорить, Лида. Просто поверь мне. Я думал, что в этом вся идея - что мы будем доверять друг другу. Если мы этого не сделаем, если мы не сможем, мы можем немедленно прекратить это дело. У нас сейчас только половина молитвы, и если мы будем сражаться друг с другом, у нас не будет никаких шансов. А теперь положи эту проклятую пушку и перестань быть дураком.

Она опустила револьвер, но ее глаза сверкнули желтыми искрами на меня. «Эти деньги - все, что у меня есть в мире. Все, что у нас есть - мои люди. Я несу за это ответственность ».

«Неправильно, - сказал я. «Я несу за это ответственность. Это деньги на вторжение, и вторжения не будет, так что сейчас они вам не нужны. Расскажу, что я сделаю - прямо перед тем, как мы отправимся в - Гаити, я покажу вам, где это. Я не отдам его тебе, но покажу, где они спрятаны. Хорошо?"

Это было нехорошо, но ей пришлось смириться с этим. Она кивнула и бросила Уэбли на ковер рядом со стулом. «Думаю, я знаю, где они, - угрюмо сказала она, - но я не могу сдвинуть эти ящики».

Я мог это понять. Я могу поднять 300 фунтов, и если бы я вспотел, убирая ящики обратно в шкафчик на форпике.

Я взял Webley и усмехнулся ей. «К чему этот мушкетон из всех пушек, которые у нас есть на борту? Вы с трудом удерживаете его ».

Она пожала плечами и не хотела смотреть на меня. «Он выглядел достаточно большим, чтобы убить тебя, и он уже был заряжен. Я… я действительно не очень разбираюсь в оружии, Ник.

Я выбросил обойму из Webley. Не большая потеря. «Не позволяйте своим войскам узнать об этом», - сказал я. «Предполагается, что лидер должен уметь делать все, что нужно войскам, и делать это лучше».

Она закрыла лицо руками и заплакала. Я смотрела, как серебристые слезы катятся по ее светлым кофейным щекам. Нервы. Напряжение. Морская болезнь, что угодно. Я легонько похлопал ее по плечу, не выражая сочувствия, потому что знал, что на самом деле она этого не хотела.

«Выкрикивайте, - сказал я. «И поверь мне, детка. Ради нас обоих.

Я подошел к флайбриджу, отключил ее от гироскопа и взял на себя мошенничество.. Слева от меня, как черное пятнышко на внутренней стороне синей чаши, Экскалибур преследовал нас.


Это было не для меня, но Хок сказал, что Ки-Уэст, а значит, и Ки-Уэст, так и должно быть. Как бы то ни было, я решил достать там топливо и воду, взяв с собой достаточно и того, и другого, чтобы доставить меня на Гаити и обратно. Назад? Я не особо рассчитывал на спину, но если бы мы это сделали, мне не хотелось бы остаться без топлива и воды где-нибудь в центре Карибского моря. Мы обогнули оконечность Флориды и направились к Ки. Я стоял на круглосуточной радиовахте с Экскалибуром, и когда я отправился на запад, она была озадачена, возникла какая-то неразбериха по поводу приказов, и она вошла в громкоговоритель, чтобы задать мне вопрос.

Я объяснил, что у меня есть заказы на Ки-Уэст, и через мгновение снова пришел сигнал, чтобы продолжить движение. Даже сигнал казался немного озадаченным и недовольным, и я знал, что чувствовал командир катера - он работал в темноте по указанию из Вашингтона, и он не знал, что, черт возьми, все это было.

Залив был мельничным прудом. Погода держалась, апрель был жаркий. Я разделся до пояса, убрал люгер и туфли на шпильке в шкафчик и начал восстанавливать свой загар. Лида привыкла носить очень короткие шорты и недоуздок. Она снова была в хорошем расположении духа и пела, занимаясь своими делами. Прямо перед Ки-Уэстом, когда у меня был крейсер на гироскопе, она внезапно схватила меня в рубке, и мы какое-то время катались по полу, и я получил еще одну настоящую работу. Это было хорошо и возбуждающе, и я не возражал против того, как она впивалась в меня зубами.

Когда все закончилось и она осталась довольна, она, как всегда, была очень крутой и деловой. К настоящему времени я довольно хорошо выяснил ее эмоциональные паттерны и только надеялся, что она не отклонится от них, когда мы действительно приступим к делу.

Я привел Морскую Ведьму у подножия Дюваль-стрит. Вместо того, чтобы пришвартоваться, я поставил самодельный якорь и взял лодку. Не желая соблазнять Лиду больше, чем необходимо, я взял с собой ключи и, на всякий случай, пару жизненно важных замков от двигателей. Лида наблюдала за этим с сардонической улыбкой.

«Взаимное доверие, а?» Ее улыбка была белой и кислой. "Кажется, это не работает в обоих направлениях, не так ли?"

Я поцеловал ее в губы и погладил ее по пояснице. «Я доверяю тебе», - солгал я. «Но я должен выполнять приказы, иначе я попаду в перевязку. Приказы не должны иметь абсолютно никаких шансов ».

«Ха».

Я удержал ее от себя и усмехнулся. «В любом случае, если твое сердце чисто, и ты не собираешься никаких обезьяньих дел, какое это имеет значение?»

Отталкиваясь в шлюпке, я сказал: «Держитесь подальше от палубы, насколько можете. Держитесь подальше от глаз. В Ки полно кубинских беженцев и бог знает кто еще - может быть, некоторые из тонтон-макутов. Мы не хотим, чтобы тебя заметили.

Она слегка помахала мне и почти бежала к рубке. Все, что мне нужно было сделать, это упомянуть Тонтон Макаут, и она испугалась. В этом было нечто большее, чем я сейчас понимал.

Я не знал, кого ищу. Сделка заключалась в том, что агент AX свяжется со мной, когда я выйду на берег из Sea Witch. Я пренебрегал лодкой и поднялся по лестнице. На мне был зеленый комбинезон, белая футболка и яхтенная фуражка, и я надеялся, что выгляжу как любой другой моряк работающий неполный рабочий день, на небольшом корабле,

Я не был готов к старику, но он был лично. Ястреб. На нем был мятый костюм из хлопчатобумажной ткани и белая рубашка с вспотевшим воротником и ужасным галстуком. На седой голове у него была надета новая панама, что он, вероятно, считал развратным.

Он подошел ко мне, протянул руку и зарычал на меня: «Привет, сынок. Рад вас видеть. Вы похожи на пирата.

Я усмехнулся ему. Он курил одну из своих дешевых сигар и выглядел как фермер, приехавший в город посмотреть достопримечательности.

Я сказал: «Все мне так говорят, сэр».

Он опустил мою руку и прищурился на палящем суровом солнце. "Да уж. Я полагаю. Давай. У нас мало времени. Я должен немедленно вернуться в Вашингтон, и нам предстоит многое изучить. Много чего произошло ».

Я пошел в ногу с ним. «Должно быть», - сказал я. «Чтобы вы пришли сюда лично».

Старик мрачно кивнул. «Жарко и становится все жарче. Просто чтобы подсказать вам, я скажу, что это может быть так же тяжело, как кубинский ракетный кризис ».

Я тихонько присвистнул. «Коварный. Очень коварно. Я думал, что все, что мне нужно сделать, это пойти и вырвать этого Вальдеса из зубов Папа Дока.

«Это тоже», - сказал Хоук. «Это тоже - но намного больше».

Он подвел меня к хардтопу Chevy и вручил ключи. ""Вы ездите. И можешь расслабиться - на всякий случай нас прикрывают трое мужчин. Наверное, пустая трата времени, потому что я думаю, что Тонтон-Макут потерял тебя и девушку на данный момент ».

«Оставьте нас молиться, - сказал я.

Он взглянул на залив, туда, где только что был виден Экскалибур, затем мрачно улыбнулся мне вставными зубами. «Как у вас дела с сопровождающими?»

"Просто хорошо. Только шкипер, кажется, не понимает, в чем дело.

Хоук коротко рассмеялся. «Он не делает. Это была спешная работа - мне пришлось перепрыгивать через каналы и идти прямо к Человеку ».

Я завел Шевроле. "Куда?"

«Просто езжай. Я скажу тебе


Я смотрел в зеркало, когда выезжал на пробку. «Форд» с двумя мужчинами выехал из обочины и последовал за нами. Когда я приблизился к светофору, красный лимузин вылетел со стоянки и пронесся впереди меня.

Я взглянул на Хоука. «Я чувствую себя в такой безопасности, босс. Знаешь, ты испортишь меня всей этой безопасностью. Я могу привыкнуть к этому ».

Он сделал кислую гримасу. «Не надо. Скоро ты будешь один. Возьми следующий переулок ».

Мы немного поигрались, пока Хоук смотрел в зеркало. Следуя его указаниям, я проехал на «шевроле» мимо музея Эрнеста Хемингуэя и через Трумэн-авеню, чтобы обогнуть Гарнизон-Байт. Было много чартерных лодок. Мы кружили и прорезали старые черепашьи краалы и в конце концов оказались перед частным домом на Грин-стрит. Хоук сказал мне подъехать к дому. Красный MG повернул перед нами за угол и остановился. «Форд» остановился в полквартале позади нас.

Хоук ворчал. «Чертова чушь, но я должен это сделать. Не думаю, что в пределах семисот миль отсюда есть головорез. Давай, Ник.

До Гаити было немногим больше семисот миль.

Просто чтобы немного подбодрить его, я сказал: «Вот что капитан« Пуэбло »думал о северных корейцах».

Он просто хмыкнул и не ответил мне.

Хоук открыл дверь, и мы вошли в большую прохладную гостиную с запахом пыли. Все шторы были опущены, шторы задернуты. Хоук вынул из внутреннего кармана пачку обертки из луковой кожи и бросил мне. Он был напечатан мелким шрифтом, с одним интервалом и насчитывал около двадцати страниц.

«Прочтите это, - сказал он. "Не сейчас. В свободное время по дороге на Гаити. Затем уничтожьте его. Как поживает субъект? »

Я сказал, что у нее все в порядке, и быстро и сжато изложил ему события, произошедшие после перестрелки в церкви вуду. Он продолжал кивать, жевать сигару и не перебивал.

Когда я закончил, он сказал: «Смотри на нее каждую минуту. Я думаю, что она и HIUS находятся на уровне, желающем избавиться от этого доктора Вальдеса, но, с другой стороны, они могут захотеть его войти. Мы знаем, что они хотят, чтобы он стал следующим президентом Гаити. То есть мулаты. Элита. Они хотят вернуть свою землю, свои плантации тростника и кофе, и для этого им нужно убить Папу Дока и заменить его этим Вальдесом. Знаешь, он тоже мулат.

Я не знал и сказал об этом. Хоук махнул рукой.

"Независимо от того. Какая разница, что доктор Вальдес еще и физик. Теоретик, но все же физик. По крайней мере, он был в Колумбии до того, как папа Док схватил его, и я не думаю, что он многое забыл за пять лет. Это что-нибудь для тебя значит, Ник?

Это было так. «Это начинает звучать немного знакомо и некрасиво», - сказал я.

"Это. Вы помните те ракеты "Сайдвиндер", которые недавно украли в Бонне? Это должно было быть отправлено в Москву? »

Я сказал, что вспомнил.

Хоук сунул в рот новую сигару. «Они так и не доехали до Москвы. Их снова украли, в пути, и они оказались на Гаити. ЦРУ повезло с этой информацией. Не так давно береговая охрана задержала кубинского беженца. Он был сотрудником кубинской разведки и был довольно хорошо застрелен, когда его взяли на борт катера. Перед смертью он убедил ребят из ЦРУ, что у Папы Док есть ракеты, созданные по образцу Сайдвиндера, и что он пытается разработать для них атомные боеголовки. Кастро знает это и вот-вот сойдет с ума. Ты видишь это?"

Я видел это. Если бы у Папа Док были ракеты и если бы он мог вооружить их ядерными боеголовками, он собирался доминировать на Карибах. Каждая маленькая банановая республика собиралась танцевать под его дудку.

А доктор Ромера Вальдес был физиком. Неудивительно, что Папа Док отказался выкупить его за миллион, собранный HIUS. Лида была права в этом.

«Вальдес был коммунистом, когда был в Колумбии, - сказал Хоук. «У ФБР и ЦРУ есть досье на него отсюда до места. Он никогда не был активистом, только розовым салоном, но он был коммунистом. Мы действительно не хотим, чтобы он вернулся в Штаты ».

Я внимательно наблюдал за ним: «Ты действительно хочешь его смерти?»

Хоук покачал головой. «Только в крайнем случае, сынок. Так говорит Человек. Вы не должны убивать его, если нет абсолютно никакой надежды вытащить его ». Он нахмурился и плюнул на пол сигару. «Я бы не стал так поступать, но Человек этого хочет, и я должен подчиняться приказам так же, как и все остальные. Но мы не можем позволить папе Доку держать его.

Я закурил. «Как вы думаете, что из того, что мы знаем, знает Лида Бонавентура?»

Старик покачал головой. «Я могу только догадываться. Во всех своих отношениях с ЦРУ она играла очень близко к жилету. Они пытались помешать друг другу, она и контакты ЦРУ, и, черт возьми, я знаю, кто вышел вперед. Тебе нужно узнать у нее как можно лучше.

«Она полностью за то, чтобы вытащить Вальдеса», - сказал я. «По крайней мере, она мне так говорит. И она должна знать, что он физик и коммунист.

Хоук кивнул. "Да. Она будет это знать. Она также знает, где именно на Гаити держат Вальдеса в плену. Не позволяйте ей обманывать вас, что она этого не делает. Она может доставить тебя прямо к нему. Вы знаете, что она Черный лебедь? »

"Я знаю.

«Я рассказал ему об оружии и униформе, а также о том, что у меня на руках был BG.

«Наверное, у нее на Гаити довольно хорошая подпольная организация, - сказал Хоук. «Она планировала использовать черных в качестве рядовых членов своей армии вторжения. У нее есть только небольшая группа мулатов ».

«Почему черные пошли на это? Когда мулаты вернутся к власти, черным будет хуже, чем при Дювалье ».

«Они еще этого не знают, - сказал Хоук. «Под Папа Доком дела обстоят так плохо, что черные готовы попробовать все. Когда они проснутся, будет уже поздно. Если она сможет осуществить вторжение.

«Она не собирается совершать никакого вторжения», - пообещал я [ему. - Хорошо, она милая и умная, но не так уж и хороша. Я держу ее под контролем. Забудьте о вторжении ».

Хоук вздохнул, откинулся назад и уставился в потолок. «Хорошо, сынок. Я доверяю тебе в этом. Но вам все равно нужно добраться до Вальдеса, вывести его из Гаити или убить его и сообщить нам, на каком этапе развития Папа Док достиг своих ракет и атомных боеголовок. Последнее, что хочет сделать Человек в мире, - это снова оккупировать Гаити. Они и так нас достаточно ненавидят, над нами все еще витает вонь доминиканцев, и сейчас плохое время для неприятностей в Карибском бассейне. В любое время неподходящее время, но сейчас это было бы убийство. У нас достаточно дел по Ближнему Востоку и Вьетнаму. Ты должен сделать нам там работу, мальчик, и тебе не будет никакой помощи. ЦРУ взорвано к черту, а у меня остался один агент в Порт-о-Пренсе. Один человек! Я бы хотел его оставить. Но если дела пойдут плохо, и вы спасетесь бегством и сможете добраться до Порт-о-Пренса, он, возможно, сможет помочь.

Он рассказал мне, как связаться с этим человеком в Порт-о-Пренсе. Он продолжал говорить еще четверть часа, по-настоящему напрягая меня, я слушал, и с каждой минутой мне становилось хуже. Что мне действительно было нужно, так это полк морской пехоты - настоящие стойкие морпехи вроде тех, что оккупировали Гаити с 1915 по 1934 год. У меня не было морской пехоты. У меня был только я. Когда я ехал на «Шевроле» обратно на Дюваль-стрит, Хок рассказал мне о Нью-Йорке.

«У ЦРУ есть много опасений по поводу потери Стива Беннета, но они прикрывают. Нью-йоркские полицейские не знают, что происходит, но они чуют крысу, и их сотрудники отдела убийств не слишком стараются. Третий головорез ушел чистым, а двое других мертвы.

«Я точно знал, что у меня есть один, - сказал я. "Я не мог быть уверен в другом".

"DOA", сказал Хоук. «Он не разговаривал в машине скорой помощи».

Хоук со мной на пирс не выходил. Мы обменялись рукопожатием, и он сказал: «Тщательно изучи точность, сынок. Это намного больше, чем у меня было время. Убедитесь, что вы его уничтожили ».

"Сделаю. До свидания, сэр.

Он показал на меня своей искривленной рукой. «До свидания, Ник. Удачи. Я буду ждать ответа от вас.

Когда я плыл на лодке обратно к Морской Ведьме, я мог только надеяться, что его ожидание не будет напрасным. Что он услышит от меня.


## Глава 7


Я пробежал старый Багамский пролив, держась подальше от кубинских вод. Фактически я продвинулся так далеко на север, что, повернув на юг, чтобы войти в Наветренный проход, я смог различить тусклое пятно города Мэтью за кормой.

«Экскалибур», как верный пес, которого учат ходить, бежал от меня левее и на пару миль назад. Как только я вошел в коридор, она вскипела, кружилась передо мной и подала знак:

Оставляя вас сейчас - свидание согласно инструкциям по вызову - до свидания и удачи -

Я чувствовал себя одиноким и холодным, когда смотрел, как она уходит. Ее офицеры и люди смотрели на нас через очки, и, чувствуя себя таким же одиноким, как и я, я не мог не усмехнуться. День, проведенный в Ки-Уэсте, Лида превратила в топлес. Она сказала, что ей нужно солнце на груди, и к черту кучу подглядывающих Томов.

«Вы эксгибиционистка, - сказал я ей, - и сводите с ума многих хороших чистоплотных американских парней с их рокеров. Онанизм осуждается в береговой охране, и вы поощряете его. В этом случае ходить без бюстгальтера, вероятно, является изменой ».

Ей было наплевать, и она так сказала. Мне было наплевать на себя, и мне приходилось смеяться каждый раз, когда я думал о том, что, должно быть, думают офицеры и солдаты катера. Особенно шкипер. Он знал, не зная подробностей, что я выполнял серьезное задание, и, должно быть, его стойкая старая душа шокировала, наблюдая, как мы играем в «Морскую ведьму». Мне было интересно, поместит ли он это в журнал или включит в свой отчет в Вашингтон, и каким будет выражение лица Ястреба, когда он прочитает отчет.

Лида подошла ко мне, и мы наблюдали, как катер I исчезает за горизонтом. Она стояла позади меня, ее груди касались моей голой плоти и касались моего уха своими влажными губами. На этот раз мы уже очень полюбили друг друга.

«Экскалибур» скрылся из виду.

«Она столкнется с Гуантанамо», - сказал я. «Дайте команде небольшой отпуск, возьмите немного припасов и вернитесь сюда, чтобы отправиться в круиз по станции. Я просто надеюсь, что мы снова увидим ее ».

«Аминь», - сказала Лида. Она Она бросила на меня острый, взволнованный взгляд

заговорщика и я почти слышал, как она кипит внутри. Мы собирались перейти к мелочам, и она была счастлива и готова.

На западе солнце падало быстро и пышно раскрашивало проход. Лаванда, золото, малиновый и сине-фиолетовый. Случайные летающие рыбы скользили в серебряном блеске. Море было спокойным, оно текло длинными, мелкими, зелеными корытами, увенчанными кружевом, и пассатный ветер из Африки равномерно обливал наши лица влажной прохладой. Другого корабля не было видно, и с приближением ночи это меня вполне устраивало. С этого момента это будет очень сложно.

Я крепко ударил ее по заднице и сказал, чтобы она приготовила ужин. Затем я заглушил двигатели, не приближаясь к ней, и включил гироскоп. Теперь у меня возник ряд проблем.

Я прочитал и запомнил точную информацию, которую дал мне Хоук, а затем уничтожил ее. Это была головная боль, больше ничего, кроме работы, проблем и опасностей, но с этим ничего не поделать. Это также значительно увеличило количество персонажей - то, без чего я мог бы обойтись, - потому что с этим супом уже слишком много поваров дурачились. Я читал о Поле Пентоне Тревелине и иногда видел его редкие и устаревшие фотографии, но теперь мне, возможно, придется встретить этого странного персонажа во плоти. Возможно, мне даже придется убить его.

П.П. Тревелин, как его обычно называли, был эксцентричным миллиардером, поселившимся на Гаити на постоянной основе. Хоук вкратце признал, что у AX не так уж много информации о P.P., а то, что у них было, устарело и не очень надежно. П.П. был загадочным человеком, отшельником и яростным фашистом, а он и Папа Док были такими же крутыми ворами, какими они, несомненно, были. П.П. заставлял Говарда Хьюза выглядеть буйным экстравертом и иметь больше денег, чем Гетти. Самой последней его фотографии было двадцать лет.

П.П. также был главой разведывательной службы Папа Дока и вложил в это деньги. Это был П. который держал доктора Ромеру Вальдеса в своем огромном поместье недалеко от руин дворца Сан-Суси и недалеко от Цитадели. Это было мое предположение, а также ЦРУ и AX, что мистер Тревелин называл много мелодий Папа Дока.

Лида тоже так думала и признала, что вытащить Вальдеса из лап P.P. будет непросто. У человека была личная армия! Это сделало меня противником двух армий - Папа Дока и П.П.

Я все еще думал об этом, когда она позвала меня пойти поесть. Я выбросил сигарету за борт и в последний раз огляделся. Солнце село, и цвета поблекли, но в тихой необъятности сумеречного моря было качество покоя и безмятежности, которые охватили и удерживали меня, тем более, что я знал, что, возможно, пройдет много времени, прежде чем я снова почувствую себя . Если когда-нибудь. Это должно было быть нелегко, и я почувствовал себя явно не в своей тарелке.

После обеда я сказал Лиде достать все наши карты и записи и подготовить их к последнему военному совету. Я пошел наверх, заглушил двигатели и поставил морской якорь на Sea Witch. Теперь было совсем темно, на востоке виднелась лишь полоска луны. Этот участок прохода был у нас, и я не включал никаких ходовых огней. После последней проверки я пробрался через заваленный хламом канистры с маслом и водой и вернулся в рубку. Лида надела недоуздок и легкий свитер, чтобы избежать небольшого холода, и внимательно просматривала таблицы и обрезанную пачку заметок.

Я закурил для нас обоих и сквозь дым взглянул на графики. «Хорошо, - сказал я. «Давай займемся этим. Я хочу сегодня вечером столкнуться с Тортугой и спрятаться, пока не рассвело. У тебя есть кто-нибудь на этом острове?

Она кивнула и нахмурилась, глядя на карту, облизав губы длинным розовым языком. «Несколько человек, да. Если ничего не произошло ».

«Вы можете связаться с ними без опасности для нас?»

Я внимательно наблюдал за ней. Мы были вместе достаточно долго, чтобы я знал, когда она лгала или даже думала о лжи. Теперь я нахмурился. «Вы бы слышали, не так ли, если бы что-нибудь случилось? Вы - Черный лебедь, хозяйка ».

Она кивнула, но бросила на меня едкий взгляд. «Я имею в виду недавно, Ник. В Нью-Йорке я бы услышал, да, но последние несколько дней мы были немного оторваны, да?

В этом она была права. За исключением того, что пару раз работал с Экскалибуром, я соблюдал строжайшее радиомолчание, и из Порт-о-Пренса не было никаких передач, указывающих на проблемы. Мы постоянно следили за Радио Гаити. Это, конечно, ни черта не значило. Папа Док - очень скрытный человек.

«Хорошо, - сказал я. «Нам придется рискнуть. На Тортуге много людей? » Это был остров у северного побережья Гаити, примерно в 20 милях от Порт-де-Пэ на материке, и старинное частное пристанище.

"Не много. Несколько рыбаков и несколько негров. Там немногое.

«Где мы можем спрятать лодку и замаскировать ее?»

Она кивнула. «Никаких проблем. Множество бухт и заливов. Тебя беспокоят воздушные патрули?

Я был чертовски обеспокоен воздушным патрулем и сказал об этом.

У Папы Док не было много военно-воздушных сил, а у меня их не было, и достаточно одного самолета, чтобы обнаружить лодку, которой не должно быть.


Затем она подняла старую и больную тему. Мы спорили об этом всю дорогу из Ки-Уэста.

«Если бы ты только позволил мне использовать радио, Ник! Я мог бы призвать своих людей на материк, и это было бы намного проще, чем делать это так, как вы хотите. Я-"

"Нет, черт побери!" Я сильно ударил ладонью по столу. Любители временами действуют мне на нервы.

«Так будет легче», - продолжил я. «Проще Папе Доку и этому П.П. Тревелин. Как мне узнать, сколько у них пеленгаторов и станций мониторинга? Об этом просит передача на материк, Лида. Они нас исправят, и все. Конец истории. Конец из нас. И больше не вспоминай об этом! "

«Да, капитан. Я не буду ". В ее улыбке была знакомая насмешка.

«Мы придерживаемся моего первоначального плана», - сказал я. «Мы лежим на Тортуге, пока вы устанавливаете контакт и отправляете его своим людям на материке. Только устно. Никаких заметок. Ваш посланник назначит встречу на материке сегодня вечером. Так оно и будет ».

«Конечно, Ник».

«Еще одно, - продолжил я, - я не хочу, чтобы кто-нибудь из твоих друзей прибыл на борт« Морской ведьмы ». Если они попробуют, мне придется их пристрелить. Получи это прямо, Лида. Потому что я сделаю это, и если перестрелка начнется слишком рано, мы приготовимся. С таким же успехом мы могли бы послать папе Доку телеграмму.

Она увидела в этом смысл и без улыбки согласилась. "Я знаю. Я особенно не хочу, чтобы черные знали, что у нас на борту, потому что вторжения быть не должно. У них ... у них могут быть собственные идеи ».

Я не мог удержаться от насмешки. В течение последних нескольких дней совместного использования лодки и постели мы достигли той свободной, легкой и удобной стадии, когда мы не возражали против острых слов или страха обидеть друг друга.

Я сказал: «Черные вас немного беспокоят, не так ли? Вы должны их использовать, потому что вас, смуглых, мало, но вы им не доверяете. Я понимаю вашу точку зрения - вы, мулаты, совершаете революцию, а затем вмешиваются черные, захватывают власть и вешают вас вместе с Папа Доком ».

Лида пожала плечами. «Если бы я вторгался, я бы беспокоился об этом, но, поскольку вторжения быть не должно, это не имеет значения. Забудь о вторжении, Ник. Я обещаю не пробовать никаких уловок.

Я подумал, что обещание стоило примерно пол гаитянского гурда. Ни копейки.

Она приложила палец к таблице, затем взяла карандаш и сделала отметку. «Именно здесь, на северо-западном побережье Тортуги, есть залив и речка. На самом деле всего лишь ручей, но он должен быть достаточно глубоким для Морской Ведьмы.

"Нет проблем. У нас есть глубиномер. Мы можем ввести ее медленно, насколько она захочет. Немного рискованно, но мы должны рискнуть ».

Я боялся зацикливаться на баре.

Она сунула карандаш в свои густые волосы и улыбнулась мне. «Все должно быть в порядке. В последний раз, когда я был здесь, я был на лодке, которая привлекает больше, чем мы, и у нас не было никаких проблем. Войдя в устье ручья, мы можем лечь на бок, и пальмы скроют нас ».

Я наблюдал за ее глазами. "Когда это было? В последний раз вы были здесь?

«Около трех месяцев назад. Я сказал тебе это однажды. Я приезжаю на Гаити, когда хочу ».

Она сказала мне, если подумать.

Я сказал: «Вы уже тогда готовили вторжение?»

Ее темные глаза были искренними и холодными. "Я был. Я уже тогда знал, что Дювалье не собирается выкупать доктора Вальдеса, что он только подыгрывает нам ».

Я кивнул. "Хорошо. Затем делаем так, как планировали. Мы используем ваших людей вторжения и маршрут вторжения, но без вторжения. Что вы собираетесь сказать своим людям? Мы должны использовать их, чтобы они не знали, что они используются ».

Лида нахмурилась и облизнула губы. "Я знаю. Это может быть немного сложно и даже опасно. Возможно, мне придется немного соврать.

Я усмехнулся ей. «Для тебя нет проблем, малыш».

Она проигнорировала это и сказала: «Я справлюсь, Ник. Я скажу им, что это последняя разведка перед фактическим вторжением. Но мне придется придумать историю, чтобы объяснить вам.

Я надел футболку и спортивную куртку, проверил люгер и туфли на шпильке. Я пристегнул ремень с кольтом 45-го калибра в старой изношенной кобуре.

«Скажи им все, что хочешь», - сказал я. «Просто убедитесь, что я знаю, что вы им говорите. Хорошо. На этом пока все. Я отведу ее в путь. Я хочу быть в этом ручье и спрятаться до восхода солнца ».

У трапа, ведущего к рубке, я оглянулся на нее. «Наденьте комбинезон и кепку, если хотите, но снимите звезду. И найдите себе оружие - ручной пистолет, с которым вы справитесь. Легкий пистолет. Если ты не справишься, я дам тебе пару уроков ».

Я вернулся к двигателям и завел их на нейтрали. Я вытащил морской якорь, который удерживал Морскую Ведьму против ветра. Когда я снова двинулся в путь, бегая без света, я подумал, был ли я умен - использовал ее установку вторжения в своих целях. Я пожал плечами. Это было лучше, чем сойти на берег и барахтаться в джунглях без каких-либо контактов.


Мне просто приходилось наблюдать за ней каждую секунду, даже ближе, чем раньше. Смотри, чтобы она меня не убила или не убила, а потом все равно инсценировать свое вторжение.

Когда солнце взошло и позолотило единственную невысокую гору на Тортуге - на карте была указана высота 1240 - Морская Ведьма уютно лежала в ручье под толстым пологом кокосовых пальм с большим количеством воды под ней. Лида, так взволнованная, что она нервничала, собралась сойти на берег и найти своих людей. На ней была зеленая униформа и фуражка, без звездочки бригадира, и в сумке на поясе у нее были маленькие «Смит и вессон» 32 калибра и несколько запасных патронов. Могу поспорить, что у нее где-то был нож. Я не видел этого и не спрашивал ее.

Незадолго до того, как она сошла на берег, я сказал ей: «Держись подальше от неприятностей. Если я услышу выстрелы, я подожду минут десять, не больше, а потом убегу. Ты понял? Десять минут."

Она засмеялась, прижалась ко мне и влажно поцеловала, засунув язык мне в рот. Она корчилась напротив меня, и она была так взволнована и разгорячена, что не прочь бы поскорее перекусить прямо здесь, на палубе. Я оттолкнул ее, будучи искушаемым.

«Иди. Возвращайся как можно скорее. Шумите, когда вернетесь, и свистните, прежде чем подойти слишком близко. Мне не хотелось бы убить тебя случайно И никого с собой не брать.

Она улыбнулась мне, быстро отсалютовала и спрыгнула через борт. Ручей здесь был настолько глубоким, что я смог направить лодку прямо в берег. Мгновение спустя она исчезла в зарослях дикого тростника. Я слушал и ничего не слышал. Я это отметил. Она двигалась в густой зарослях, как привидение.

Самое смешное, что я скучал по ней. Я привык к этой прекрасной стройной девке. Я заварил кофе, добавил в него рюмку выпивки и пошел вперед. Я выбрал три самых современных пулемета из нашего арсенала, рылся в ящике, пока не нашел нужные патроны, затем забрал пистолеты и разложил их на палубе под рукой. На лодке всегда есть чем заняться, и теперь я был занят, чтобы время шло быстрее и я не нервничал.

Примерно через час пошел дождь, большие капли размером с пулю забрызгали палубу серебром. Я взял ружья и вошел в рубку.

Настал полдень, а ее не было видно. Дождь прекратился, вернулось солнце, и в джунглях пошел пар. Я возился с двигателями. С кормы я мог видеть ручей и бухту в открытое море, и однажды прибрежная шлюпка на всех парусах пересекла залив. До меня дошел отрывок креольской песни, и шлюп исчез.

Я сидел, свесив ноги за борт, с автоматом на коленях, и смотрел, как попугаи порхают в клубке диких орхидей. Большая ящерица подошла к берегу и, взглянув на меня, решила, что не думает обо мне много, и убежала.

Барабаны заиграли. Где-то на юге и востоке, глубокий вибрирующий бас, нервный и неправильный дум-дум-дум? дум Примерно через пять минут первый барабан остановился, а другой взял ритм. Они говорили полчаса туда и обратно, а потом резко замолчали.

Мимо лодки проскользнула длинная зеленая змея с желтыми отметинами. Я посмотрел на него и издал тихий звук, он остановился и выгнул голову, чтобы посмотреть на меня.

«Туземцы сегодня беспокойны, - сказал я змее. "Отвали."

Снова пошел дождь. К трем часам дождь все еще шел, и я нервничала, как шлюха в церкви. Где, черт возьми, она была?

В десять минут третьего я услышал выстрел из пистолета. Звук был похож на 32-й калибр, легкий звук издалека. Я снял предохранитель с пулемета и побежал к укрытию рубки. Я скрылся из виду, положил дуло ружья на выступ левого борта и стал ждать.

Мертвая тишина. Тот один выстрел замял все в кустах. Даже птица не двинулась. Я всматривался в заросли куста и дикую трость и не увидел ни черта.

Она свистнула на азбуке Морзе, как мы и договорились. Два коротких, два длинных, , два длинных Два коротких . Дитти-дум-дум-дитти. Вопросительный знак. Все в порядке?

Я присвистнул К. Длинный, короткий, длинный. Дах-де-да. Заходи.

Она вышла из тростника и направилась к лодке. У нее был странный напряженный вид, а в правой руке она держала 32 калибр. Я пошел ей навстречу с автоматом на левом предплечье и пальцем на спусковом крючке.

Она сделала небольшой знак и сказала: «Теперь все в порядке. Я убила его."

Я протянул ей руку и поднял на борт. «Кого ты убила?»

Она немного вспотела, на ее загорелой коже выступали серебряные бусинки. Ее взгляд был мрачным. «Один из моих людей. По крайней мере, так я думала всего несколько минут назад. Он не повиновался приказам и последовал за мной, когда я вернулся сюда. Строго против моего приказа, Ник! Сначала я не была уверена, но он был неуклюжим, и я продолжал слышать его позади себя, я поставила ловушку, и он попал в нее ».

Я кивнул. «Что он сказал, когда ты на него набросился?»

Лида посмотрела на меня очень странно. "Сказать? Он ничего не сказал. Я его ни о чем не спрашивал. Я только что застрелила его. Его звали Томазо - один из чернокожих.


"Вы уверены, что он мертв?"

Она кивнула. "Я уверена. Я это проверила ». Она глубоко вздохнула и резко села на палубу. «Теперь, когда все кончено, я в этом не уверена. Может, ему просто было любопытно. Любопытный. Он бы знал, что я не одна ».

«А может, он работал на Папа Док», - сказал я. "Забудь это. Вы правильно сделали. Просто чтобы вы были абсолютно уверены, что он мертв.

«Прямо между глазами на расстоянии десяти футов», - холодно сказала она. "Я говорил тебе. Он умер."

Я принял это. Я немного волновался по поводу выстрела, но ничего не мог с этим поделать. Пришлось оставаться на месте до темноты.

«Дай мне сигарету, - сказала Лида, - и дай мне выпить. Мне это надо."

Я сделал это и вынес карты на палубу. Когда она допила напиток и сделала пару затяжек, я сказал: «Хорошо. Какой счет?"

Напиток ей помог. Ее руки перестали дрожать, она улыбнулась мне и сказала: «Пока все в порядке. Мужчина, один из рыбаков, едет на материк, чтобы подготовить его к сегодняшней ночи. Здесь я покажу вам карту.

Она взяла мой карандаш, некоторое время изучила карту, затем нарисовала маленький черный крестик на полпути между Порт-де-Пэ и Кап-Аитьеном.

«Мы сходим здесь на берег. Нас кто-нибудь будет ждать. Побережье пустынное, тропические леса и джунгли - на много миль нет дороги - и всего в 25 милях от суши до Сан-Суси и П.П. Поместья Тревелин. Есть несколько деревень, но единственный город любого размера - Лимбе, и мы можем обойти его и зайти с запада. К востоку от Сан-Суси есть еще один город, Милот, и у Папа Дока там много войск.

Я изучал начертания светлым карандашом на карте. «Сразу за этим городом есть главная автомагистраль? Милот.

"Да. Мои люди говорят мне, что сейчас он усиленно патрулируется. Войска и тонтон-макут повсюду.

Когда она сказала Tonton Macoute, она остановилась и посмотрела на меня, и я увидел ужас в ее глазах, как я видел это раньше. Это было самое хорошее время.

Я сказал: «Что с тобой и Тонтон Маку, Лида? Я знаю, что они грубые и жалкие ублюдки, но почему они вас так пугают? Вы, кажется, не боитесь чего-то другого, но у Tonton есть знак на вас. Как так?"

Секунд тридцать она не отвечала. Она не смотрела на меня. Затем шепотом, который я едва мог слышать, она сказала: «Они изнасиловали меня, когда я была маленькой девочкой. Мне было пятнадцать. Это было сразу после того, как к власти пришел папа Док - однажды ночью нас арестовали тонтон-макуты. Мы были коричневыми, мулатами, у нас было много земли, мы жили хорошо, и они нас ненавидели. Им нужна была наша земля и наш дом.

«В ту ночь они избили моего отца и увезли его в тюрьму. Он умер через неделю. Они заставили мою маму смотреть, как шестеро из них изнасиловали меня на полу в гостиной. Позже, много позже, я ушла от них и уехала из Гаити в Штаты. У меня были друзья из Америки, и они справились с этим за меня. Я взял с собой маму, и она умерла безумной в Бельвю. Я… у меня не было денег на частную больницу. У меня совсем не было денег ».

Она тихо плакала, вспоминая. Я промолчал. Это был первый раз, когда она когда-либо по-настоящему расстроилась из-за своей личной жизни, и я хотел это услышать. Как я хотел это услышать! Чем больше я знал о том, что заставляло ее работать, тем больше у меня шансов остаться в живых и завершить миссию.

Лида вытерла глаза рукавом пиджака и продолжала говорить. На этот раз я почувствовал, что она говорит абсолютную, а я точную правду.

«В Штатах было довольно много гаитян. Мулаты и негры, все убегают от Папа Дока. Большинство из них были бедными и неорганизованными. Было два маленьких гетто - можно так их назвать - одно в Бруклине и одно на западной стороне, недалеко от Колумбии. Мы были в Штатах на терпении, были бедны, выполняли черную работу и старались изо всех сил. Мне повезло. Я работала официанткой в баре на 113-й улице, и однажды ночью доктор Вальдес пришел с друзьями. Он услышал, как я разговариваю с другой официанткой, и сразу понял, что я гаитянин. В тот вечер он мало что сказал, но через несколько дней вернулся в бар один, и мы стали друзьями ».

«Вы знали, что Вальдес был коммунистом?»

Она рисовала карандашом на краю таблицы. Она оскалилась на меня и фыркнула. «Коммунист? Ха, Ромера Вальдес был невиновным, политически невиновным! Боже мой, он был наивен. Он даже мог видеть кое-что хорошее в Папа Доке. Ромера был салонным коммунистом, попутчиком, который не понимал, в чем дело, мягким человеком, который ненавидел прихлопнуть муху. Он приводил меня в такую ярость, что я хотел убить его, как он всегда хотел подставить другую щеку ».

Я заставил ее говорить, и я не хотел разрушать чары, но я должен был задать вопрос. «Вы любили Вальдеса?»

Она быстро кивнула, и на мгновение в ее глазах снова блеснула ртуть. Она нашла носовой платок и промокнула.

«Я была без ума от него. Мы впервые легли спать на мой 17-й день рождения, и я жила

с ним три года. Я целовала землю, по которой он шел. Он был отцом, братом и любовником в одном лице. Муж тоже, хотя мы не могли пожениться. Его жена все еще жива, где-то во Франции, а он католик.

Я закурил еще одну сигарету и промолчал. Она не закончила. Было еще кое-что, и я хотел это услышать.

«Ромера снял для меня квартирку на 115-й улице недалеко от Драйв, и я приехал в Колумбию. Я учился в школе в Париже и Швейцарии - я был дома на каникулах, когда той ночью приехал Тонтон Макуте - и я сдал специальный экзамен, и Колумбия приняла меня. К тому времени Ромера был полным профессором, и всякий раз, когда мы встречались в кампусе, нам приходилось притворяться незнакомцами. У меня, конечно, не было его ни на какие занятия - он был слишком продвинут для меня и учил только аспирантов ».

Лида допила и протянула стакан. «Еще немного, Ник, дорогой. Тогда, думаю, я немного посплю.

Когда я вернулся с напитком, она лежала на палубе с закрытыми глазами и солнцем на лице, ее большие мягкие груди ритмично двигались вверх и вниз. На мгновение мне показалось, что она спит, но она протянула руку за напитком и жадно его проглотила. Затем она снова заговорила.

«Какое-то время было весело красться, как будто я был всего лишь ребенком, и было загадочно и интригующе пройти мимо Ромеры в кампусе, меня с рукой, полной книг, просто холодно кивнуть ему и продолжить . Все время смеясь внутри и думая о том, что мы сделали в постели накануне вечером. Мы виделись почти каждую ночь и по выходным, хотя приходилось быть очень осторожными. Потом пять лет назад это случилось. В июне пять лет. За неделю до моего выпуска.

Она долго молчала. Я не давил на нее. Я взял один из автоматов и пошел вперед. Ручей был тихим, глубоким и безлюдным, птицы ярко вспыхивали в дикой тростнике, и мой друг ящерица привел с собой приятеля, чтобы увидеть незнакомцев. Все выглядело и звучало прямо в джунглях, и через минуту я вернулся к девушке и присел на корточки, положив автомат на колени. Солнце садилось на западе, и пальмы отражались в высоких темных тенях, полосивших лодку.

«Я не видела Ромеру неделю, - сказала Лида. «Он не приходил в квартиру и не звонил, и всякий раз, когда я звонил к нему домой или в офис, его не было дома. Или никто не ответил. Меня тошнило, и я боялся - боялся, что все кончено, что он устал от меня. Но у меня было слишком много гордости, чтобы пойти в его квартиру или в его офис в университетском городке и противостоять ему. Я просто мучился неделю.

«Однажды днем я увидел его в кампусе. Я только что вернулся после того, как снял кепку и платье на выпускной, я был на Бродвее, а он выходил из книжного магазина на углу 116-й улицы и Бродвея. Я помахала ему и закричала, выставив себя за дурака, и побежал к нему. Полагаю, я была в сотне футов от него. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и он выглядел ошеломленным - затем он отвернулся от меня, пересек 116-ю и спустился к метро. Очень быстрая ходьба. Я до сих пор помню, как быстро он шел, как будто не хотел меня видеть или разговаривать со мной. Я остановилась на углу и смотрел, как он исчезает, мои колени дрожали, и я думал, что мое сердце перестанет биться ».

Лида слабо улыбнулась и посмотрела на меня прищуренными глазами. «Вот как я был молод, Ник. Ромера был моей первой любовью, первым мужчиной, которого я когда-либо брала с согласия. Я думал, что мир кончился.

«Это закончилось, мир, который я знал до тех пор, но осознал лишь позже. Я вернулся в свою маленькую квартирку, заперся и заплакал. Я страдал. Я ничего не ел в течение двух дней, пил ром, напивался и болел, и я играл все пластинки, которые нам нравились вместе, и мне было очень плохо. На третий день у меня хватило смелости позвонить ему в офис. На этот раз он ответил.

Она отвернулась от меня, вытянула гибкое смуглое тело и закрыла лицо руками. «Господи Иисусе - когда я думаю об этом сейчас! Я, должно быть, напугал беднягу, и ему тоже стало плохо. Я плакал, умолял и даже думал, что угрожал ему - сказал, что расскажу всему университетскому городку, газетам, миру о нашем деле. Во всяком случае, он обещал прийти ко мне в тот же вечер. Я помню его точные слова - он совсем не походил на себя, напряженный, хриплый и нервный - и он сказал, что заболел вирусом ».

Что-то промелькнуло в моем мозгу, микросекунда интуиции, вспыхнувшая прежде, чем я успел ее уловить, тень без вещества, которая могла бы это объяснить, укол без боли и крови, который исчезает, когда начинается. Компьютер четвертого поколения поймал бы его и приколол. Я не мог.

Но я спросил: «Что именно он сказал?»

«Он сказал:« Ты ведешь себя как ребенок, Лида, и ты не должна ». Все в порядке. Я болел, много работал, и меня что-то волновало. То, о чем вы не знаете. Ничего общего с тобой. Но я

буду там сегодня вечером, и мы все обсудим и все уладим. Я буду там ровно в девять. Убедитесь, что вы одна. Я не хочу видеть никого, кроме тебя ».

Я выбросил задницу за борт. Я сказал, что настроен немного скептически.

«Вы все это помните? Точно? Дословно? Через пять лет? "

Она кивнула, не глядя на меня. "Я делаю. Как он это сказал. Каждое слово. Он так и не пришел ко мне, потому что его забрали той ночью, и я думаю, это закрепило эти слова в моей голове. Позже я понял, о чем он беспокоился и почему держался от меня подальше. Ромера писал серию статей против Папа Дока для New York Times, и он не хотел вовлекать меня. Думаю, у него было предчувствие, что Тонтон-Макуте его достанет. Но он, должно быть, ожидал, что они убьют его, а не похитят и переправят обратно в Гаити ».

Пару минут я крутил это в уме. На первый взгляд это казалось достаточно логичным, чтобы иметь смысл, но чего-то не хватало. Но схватывать было нечего, и я отмахнулся.

Лида сказала: «Я ждала и ждала. Он так и не пришел. Где-то между его квартирой - у него был дом недалеко от Барнарда - и моим домом, который он получил. Должно быть, это было легко. Ромера был таким невинным. Он даже не знал, как себя защитить ».

«Да, - подумал я. Это было бы легко. Мужчина идет по оживленному, многолюдному верхнему Бродвею прозрачной июньской ночью. Автомобиль подъехал к обочине, и пара головорезов выскочили, схватили его и затолкали в машину. Это было бы сделано гладко и качественно. Как только он сел в машину, все было кончено. Вероятно, они привели его прямо к какому-то банановому бродяге на пирсе в Бруклине или Статен-Айленде.

Солнце село, и короткие пурпурные сумерки субтропиков падали прозрачной сетью на Морскую Ведьму. Лида Бонавентура лежала с закрытыми глазами, глубоко дыша, между сном и бодрствованием, и я знал, что она закончила говорить. Независимо от того. Я знал остальную часть истории. Большая часть этого была в файлах AX, а некоторые я узнал от Стива Беннета, сотрудника ЦРУ, убитого в церкви вуду.

Я поднял ее, отнес в рубку и положил на диван. Я похлопал ее по щеке. «Немного вздремни, малыш. Недолго, потому что мы взлетаем, как только стемнеет».

Я спрятал два дополнительных пулемета в рубке, а третий взял с собой, когда пошел собирать наши рюкзаки. Я не хотел показывать свет, и пришлось спешить. Сумеречный свет, просачивающийся в порты, уже переходил в темноту.

Я смастерил два лишних армейских рюкзака и два мешка для мюзета, а также приготовил два ремня с флягами и столовыми наборами, а также пару швейцарских ножей для инструментов и циркуля. Все это барахло валялось в одном большом ящике, и, разбирая его, я вспомнил историю доктора Ромеры Вальдес, куда его уронила Лида.

Об этом писали в газетах. В особенности Times, для которой Вальдес писал статьи, сыграла большую роль. И в рубриках новостей, и на странице редакции. Чистый результат - большой ноль. Папа Док сидел и все отрицал или игнорировал, и через две или три недели история прекратилась. Никто не вышел вперед. Никто не видел похищения Вальдеса. Никто ничего не видел. Он вошел в люк и исчез в бездонном каньоне.

Не совсем. ФБР занялось этим - у нас были их материалы в наших файлах - и обнаружило, что небольшой пароход, старинный ржавый горшок, покинул Статен-Айленд на следующее утро после исчезновения Вальдеса. Это была Ла Палома, зарегистрированная в Панаме. Когда они пришли к власти, ЦРУ проследило, чтобы она принадлежала Гаити, и на этом след прекратился. Якобы Ла Палома принадлежала Банку Гаити. Папа Док.

Соединенные Штаты ничего не могли с этим поделать. Вальдес так и не стал американским гражданином. ЦРУ потребовался год, чтобы выяснить, что он содержится в темницах под дворцом. Это все, что они смогли узнать - что Вальдес жив и, по-видимому, с ним хорошо обращаются. Теперь, согласно файлам AX, этот P.P. Тревелин держал его где-то в своем имении недалеко от Сан-Суси. Это предполагало, если Вальдес работал над атомными боеголовками для ракет, которые должен был иметь Папа Док. Им потребуется пространство и уединение, чего нельзя было получить в Порт-о-Пренсе.

Я наполнил еще одну сумку с мюзетом боеприпасами и отнес их обратно в рубку. У меня было достаточно боеприпасов для небольшой войны, и я надеялся, что мне не придется их использовать. Еще у меня было по дюжине газовых, дымовых и осколочных гранат. У меня возникло искушение взять одну из безоткатных винтовок и миномет, но я посмеялся над собой и забыл об этом. Мы были бы достаточно загружены, и нам нужно было ехать быстро и далеко.

Я разбудил Лиду, и мы без света выбежали из бухты и свернули в канал между Тортугой и материком. Она села на корточки в кабине и читала карту при свете приборной доски. Мы были в нем сейчас, в водах Гаити и миновали точку невозврата, и если один из патрулей Папа Дока заметит

нас, все будет кончено.

Когда мы проезжали восточную точку Тортуги, Лида смотрела на компас. «Еще десять миль, и мы поворачиваем на юг. Таким образом, мы окажемся примерно в 15 милях от берега и от места встречи ».

Я приглушил «Морскую ведьму», мурлыкнув, и перевел мили в узлы, и когда пришло время, я повернул ее в долгий поворот на юг, а затем снизил ее скорость до ползучих пяти узлов. Луны не было, и пошел дождь. Ночь была прохладной, даже прохладной, но я немного вспотел. Когда Лида хотела курить, я запрещал. Я закрыл приборную доску.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», - сказал я. «Вы уверены, что за этим старым доком не следят? Мне кажется, что папа Док поставил бы особую охрану в таком месте - знаешь, он не дурак.

Мы направлялись в уединенное место на побережье, где компания U.S. Fruit Company когда-то содержала док и несколько зданий. Это место долго не использовалось и превращалось в руины, и Лида клялась, что использовала его несколько раз, чтобы попасть на Гаити, и никогда не сталкивалась с проблемами.

Она тихонько рассмеялась, с намеком на старые издевательства. «Что случилось, дорогая? Похоже, ты нервничаешь на службе.

«Из-за того, что я нервничала, я долгое время оставалась в живых, - сказал я. Этот ребенок был готов пойти на войну. Эта стройная смуглая девушка, которая незадолго до этого плакала.

«В этом вся прелесть», - продолжила она. «Место настолько чертовски очевидно, что Папа Док и тонтон-макут не замечают его. Им никогда не приходит в голову, что кто-нибудь осмелится его использовать. Итак, мы его используем. Умно, да?

«Удача. Я надеюсь, что так и будет ».

Мы медленно бежали к побережью, немного катясь в условиях течения в кишечнике. Я взглянул на часы и сказал: «Лучше возьми фонарик и иди вперед. Если все в порядке, мы увидим их сигнал в течение получаса ».

Она наклонилась, чтобы поцеловать меня. Ее дыхание было горячим и сладким, и пахло выпивкой. Она похлопала меня по руке. «У меня хорошее предчувствие. Все будет хорошо, Ник. Только убедитесь, что вы помните свое новое имя и не обманывайтесь. Я продал им реальный товарный счет за вас, и это было нелегко. Даппи такой же умен, как и они, и он будет очень недоволен тем, что я снова отложил вторжение. Но я справлюсь с ним, пока ты меня не пойдешь.

Нет смысла рассказывать ей, сколько ролей я сыграл за годы работы с AX.

«Я не стану вас перекладывать», - сказал я. «Идите вперед. Убедитесь, что их сигнал правильный. Абсолютно верно!"

Она снова засмеялась и начала напевать себе под нос.

Мое новое имя было Сэм Флетчер. Я использовал его, потому что знал, что настоящий Сэм Флетчер был в Африке, сражаясь за Биафранцев. Если бы он был еще жив. Флетчер был одним из последних солдат удачи старого образца. Хотя иногда он сражался за деньги, он не был наемником; когда он во что-то верил, он дрался бесплатно и даже тратил свои деньги. Время от времени он выполнял случайную работу для AX, что позволяло легко следить за ним. Я не думал, что Сэм будет возражать, если я назову его имя.

Лида немного рассказала мне об этом Дуппи, с которым мы собирались встретиться. На гаитянском диалекте, на жаргоне вуду, дуппи означает дух или призрак. Мужчина может умереть, но иногда его дуппи может вернуться из могилы. Иногда дуппи даже не уходит, а остается на земле и на самом деле; занимает место мертвеца.

Даппи, конечно, был псевдонимом. Лида не сказала бы мне его настоящее имя, даже если бы знала его. «Черные называют его Дюппи, - объяснила она, - из-за того, как он передвигается в джунглях и горах. Как привидение. Говорят, вы никогда его не слышите и не знаете, что он идет - вы просто смотрите вверх, и внезапно он появляется. Они все его боятся, черные.

Затем она засмеялась и добавила: «Это в некотором роде странно. Даппи - один из самых черных негров, которых я когда-либо видел.

Я давил еще больше, пока Морская Ведьма не поползла. Я едва догнал ее. Я направлялся прямо на юг, и где-то далеко в этом мраке находилось побережье Гаити. Я перебросил ее на гироскоп, подошел к поручню и посмотрел вперед. Я поставил на фонарик «коробку», чтобы его нельзя было видеть со сторон, только прямо впереди, и, когда я наклонился через поручень и потянулся в темноту, я подумал, подает ли Лида еще сигнал. Это была одна из опасностей. Мы должны были подать сигнал первыми. Наши двигатели были хорошо заглушены и при снижении скорости издавали тихий шепот. Мы не могли рассчитывать на то, что береговая сторона нас услышит.

Вот оно. Штифт белого света с берега. Оно блестело в ночи, быстрое и вопрошающее… -. Вопросительный знак. Что?

Свет исчез, и хотя я не видел сигнала Лиды, я знал, что она посылает:… .—.-.- Я надеялся, что она все правильно поняла. Я заставил ее достаточно попрактиковаться.

Должно быть, потому что через пару секунд береговый свет вернулся с - .-. К, ладно, заходи. Потом опять чернота.

Лида отбежала от лука, напряженная и задыхаясь от возбуждения. «Все в порядке, Ник! Они нас ждут ».

Я выключил гироскоп и указал ей на руль. "Я знаю. я видел

. Вот, возьми руль, пока я не встану на флайбридж. Я не могу отвести ее отсюда на причал. Просто подержи ее ровно минутку.

Лида дала мне точное описание дока, для которого я собирался. Он был построен для океанских судов, и он протаранил длинный, теперь уже разлагающийся, палец из глубокого гребешка бухты. У него были обычные сваи и стрингеры, но почему-то он был закрыт с боков, как старинный крытый мост. Лида настояла на том, чтобы мы могли запустить Морскую Ведьму под доком, и это было бы все равно что спрятаться в длинном деревянном туннеле. О камуфляже можно было забыть.

Я не был так уверен. И я беспокоился о том, чтобы сорвать флайбридж, когда мы вошли.

Я тихо позвал ее. "Хорошо. Я поймал ее. Идите вперед и обманите меня. Говорите тише.

Я чуть не остановил ее и прислушивался к тихому гудению двигателей, пока она медленно двигалась. Впереди меня это было как внутри бочки со смолой. В каком-то смысле хорошо, потому что, если бы я не мог видеть, патрули Папа Дока тоже не могли бы.

Я носил Люгер в поясной кобуре и стилет в ножнах на правом предплечье. Мой свитер и куртка закрывали и то, и другое. Снаружи у меня был пристегнут кольт 45-го калибра, и я сжимал пулемет у себя на коленях, пока смотрел и ждал, пока загорится световой указатель.

Они ожили, тусклые, желтоватые, почти незаметные. По одному с каждой стороны открытого конца док-станции. Все, что мне нужно было сделать, это поставить Морскую Ведьму прямо между ними.

Это было нелегко. Я почти не догнал ее, и руль не отвечал. Течение быстро приближалось к берегу, и торговый бриз, толкавший меня с востока, не сильно помогал. «Морская ведьма» продолжала падать по правому борту.

Голос Лиды вернулся ко мне шепотом. «Слева, Ник. Слева. СЛЕВА!"

Мне пришлось немного погасить двигатели, чтобы вернуть ее в левое положение. Когда я снова сбавил обороты, она сунула свой лук прямо между огнями. Они ушли. Я на секунду включил задний ход, затем заглушил двигатели, наклонился и поднял руку, чтобы нащупать просвет, если он есть. Мои пальцы коснулись осколков нижней части дока. У меня было шесть дюймов зазора.

Дверь люка открылась в доке прямо над моей головой, и белый луч света осветил меня. Глубокий голос на гаитянском креольском произнес: «Bon jou, Blanc».

Привет, белый человек.

Я сдвинул автомат, чтобы он не мог его не заметить, но держал палец подальше от спускового крючка. "Кто ты?"

Глубокий рокот смеха. Он просунул голову в отверстие, так что свет был замаскирован, и направил фонарик себе на лицо.

«Я Дуппи, белый. Вы тот человек, о котором нам рассказывала Лебедь? Человек Сэм Флетчер?

Я кивнул. «Я Флетчер».

Я не выдавал себя. Для этого у меня было слишком много практики. Но в тот момент, когда я увидел это широкое, сияющее черное лицо, эту широкую белую зубастую улыбку, я понял, кто такой Даппи. У нас была его фотография в файлах AX. Каждый AX-мужчина тратит много времени на просмотр этих файлов и запоминание, а я делаю домашнюю работу так же хорошо, как и все остальное.

На снимке он был изображен в молодости и с волосами - теперь его голова была выбрита - но это был тот же самый мужчина.

Его настоящее имя было Диас Ортега, и он был кубинцем. Когда-то он занимал высокое положение в кубинской разведке, когда они с Че Гевара были приятелем. Теперь Че был мертв, и Ортега тоже был бы мертв, если бы не убежал вовремя. Кастро выяснил, что Ортега на самом деле был в КГБ, работающим на Кремль и присматривающим за кубинцами.

Черный мужчина протянул мне массивную руку. «Давай, Флетчер. У нас нет времени терять, чувак.

Я проигнорировал руку и сказал, что сначала мне нужно кое-что сделать. Пришлось сделать «Морскую ведьму» быстрой, струнные кранцы, чтобы она не протерла дыру в обшивке и не доставила наше снаряжение на берег. Я сейчас буду рядом.

Мы перешептывались в темноте. «У меня есть люди, чтобы все это делать, Флетчер. У нас нет на это времени ».

«Мне нужно время», - сказал я. «И я сделаю это. Я не хочу, чтобы кто-нибудь поднимался на борт. Свон тоже. Она, должно быть, сказала тебе это?

«Где Свон?»

«Прямо здесь, Дуппи! Как поживаешь, большое чудовище? "

Лида протиснулась мимо меня, потянулась к моей руке и сжала ее при этом. Ее губы коснулись моего уха, когда она вздохнула: «Позволь мне справиться с ним».

Я помог ей пройти через люк на скамье подсудимых. Они прошептали, и я услышал звук поцелуя. Дюппи зарычал глубоко в горле, как животное, и я немного его уловила.

«Этот Флетчер… уже босс… о ком он думает… я…»

Раздор уже. Не радостное предзнаменование. Я стряхнул его и заставил Морскую Ведьму быстро. Вывесил крылья. Затем я вспомнил, проклял себя и вернулся, чтобы снова натянуть веревки, потому что я не допустил падения прилива. Мы прибыли во время прилива, намеренно, и я, черт возьми, чуть не дурачился, я сказал себе, Картер, взять все с собой и принимать вещи по мере их поступления. Один за раз. Не торопитесь. Рано или поздно я узнаю, что Диас Ортега, кремлевский человек, делал на Гаити, пытаясь продвигать вторжение Черного лебедя.

До этого мне приходилось держать язык за зубами, играть в карты рядом с жилетом и оставаться в живых. я должен был вытащить Ромеру Вальдеса или убить его.


Я должен был проверить ракеты и атомные боеголовки, которые должен был иметь Папа Док. Мне пришлось наблюдать за Лидой Бонавентура и убедиться, что она не организовывала вторжение. Я должен был ... о, черт с ним, подумал я, собирая все снаряжение и таща его на флайбридж. Одна из грубых шуток Ястреба, когда он перегружен работой, заключается в том, что он «так же занят, как одноногий мужчина, надрывающий задницу!»

Одно я решил, пролезая через люк. Когда и если я вернусь, я был чертовски уверен, что попрошу повышения. Я не против работы и не против опасностей, но в последнее время стало немного больше.

Я вытащил снаряжение через люк и швырнул его на палубу. Я различил движущиеся тени людей вокруг меня, и было много шепота. Никаких следов Лиды и Даппи.

Одна из теней заговорила со мной. «Свон и Даппи идут на берег, блан. Скажи, что придешь сейчас.

Пошел дождь, ветер дул мне в лицо мелким туманом. Тени вокруг меня молчали, и я слышал барабаны, звучащие далеко в глубине страны. Одна из теней вставляла люк на место. Две другие фигуры, смутно заметные, взяли рюкзаки и сумки-мюзет и пошли по старому причалу. Я им задолжал.

Рядом со мной голос сказал: «Смотри, нет ли дырок, бланк. Док очень старый и гнилой. Это точно место для перелома ноги ".

Я таскал за собой и автомат Лиды, и свой. Я медленно шел впереди, преследуемый тенью. Я пытался подавить мысли о Диасе Ортеге. Во время. Перво-наперво.

Человек рядом со мной тихо сказал: «Свон, на этот раз не говори вторжения, блан. Как это случилось? Мы готовы к вторжению уже давно, повесьте Папу Док на высокое дерево. Как так получилось, Блан?

Я сказал, что тоже не знаю. Я работал на Swan и выполнял заказы так же, как и все остальные. Спросите Свон, а не меня.

Я слышал, как он плюнул. Затем он издал всасывающий вздох и сказал: «Я думаю, мы слишком долго ждем. Сейчас точно происходит что-то грандиозное, Блан. Сейчас много войск и тонтон-макут. Они стреляют в людей, вешают и сжигают много хижин и деревень. Я слышал, что всем людям нужно покинуть землю на много миль. Знаешь, почему это так, Блан?

Я сказал, что не знаю. Я тоже не знал, но мог сделать обоснованное предположение. Если Папа Док расчищал землю на мили вокруг, значит, он нашел хорошее применение этой земле. Он чего-то хотел. Что-то срочное.

Как ракетный полигон?


## Глава 8


Мелкая морось утихла с рассветом, и огромное красное солнце взошло над Шапкой Епископа, тупой вершиной, покрытой шрамами от руин Цитадели. Я опирался на локти в плотном кустарнике и изучал сцену в мощный бинокль. Я не тратил много времени на Цитадель, это огромное гнездо, построенное королем Генрихом Кристофом, черным Наполеоном, против настоящего Наполеона, который так и не пришел. Это старая история. Прямо сейчас мы сидели в хотбоксе, где творилась новая история.

Мы были на полпути к горе на невысоком уступе. У подножия склона, на который мы недавно поднялись с бешеной, задыхающейся поспешностью, узкая каменная и грунтовая дорога огибала подножие гор. Мы едва успели укрыться до рассвета, и то только потому, что Дюппи установил стремительный и беспощадный темп.

«Нас поймают на открытом воздухе, - сказал он, - мы мертвецы. Этот ублюдок П.П. получил свой собственный вертолетный патруль ».

Теперь, расслабившись, я наблюдал, как один из вертолетов низко парил над патрульным джипом на узкой дороге. Разговор по радио. Вертолет был немецкий, один из новых 105-х, с пятью сиденьями и грузовым отсеком. Изучая его, я подумал, что, возможно, П.П. сам был в нем. Записи Хоука указывали на то, что Тревелин был человеком, который никому не доверял и любил сам следить за происходящим.

Было за чем наблюдать. В миле от дороги горела небольшая деревня. За исключением церкви французского вида, построенной из камня, лачуги и хижины были сделаны из грубого дерева и пальмовой соломы, натурального трута, а пламя и дым поднимались вверх толстой колонной, чтобы их уловил и… закрутил на запад ветер.

Тонтон Макут, одетый в гражданское и вооруженный до зубов, сопровождал колонну людей прочь от деревни. Они выглядели как беженцы из фильма о войне, за исключением того, что все они были чернокожими и у них не было большого количества вещей. Боги не дали им много времени, чтобы двинуться с места.

Я направил бинокль на деревенскую площадь и отрегулировал фокус. На площади был колодец, а рядом с ним одно большое дерево. С одной длинной толстой ветви дерева свисали четыре тела - трое мужчин и женщина. Они вяло, безжизненно свисали, головы жестоко скручены набок. Возражатели. Должно быть, они спорили с тонтон-макутом.

Я уловил запах и ощущение Лиды, когда она извивалась рядом со мной. Она взяла у меня бинокль и настроила его, затем долго смотрела на деревню. Я наблюдал, как ее спелый рот напрягся, а на ее гладком лице появились морщинки, когда она нахмурилась.

«Этот грязный сукин сын», - сказала она. «Этот ублюдок! Он за это заплатит. О, он заплатит! "

Вертолет покинул джип и полетел прочь, стремясь к высоте.


Я еще глубже прижался к густой траве и посмотрел на Лиду.

«Какой сукин сын? Папа Док или П.П.? »

"И то и другое!"

Она протянула мне очки и перевернулась на спину, глубоко вздохнув, отчего ее мягкие груди приподнялись под зеленой курткой. Она закрыла глаза.

«Оба», - повторила она. «Когда придет время. Скоро, я надеюсь."

Хлестание пистолета доносилось до нас по склону. Я надел очки на колонну и увидел человека в канаве у дороги. Его босые черные ноги топали ногами, и когда я получил четкое изображение, стоящий над ним головорез нацелил свой револьвер и разрядил его. Так медленно и осознанно, что я мог считать каждый выстрел. Черные ноги перестали двигаться.

Лида не двигалась. «Эти тонтон-макуты не дурачатся, - сказал я.

Ее веки нахмурились. «Убийцы и извращенцы, все они. Придет их время ».

Я жевал плоский диск хлеба из маниоки. Он был кислым и плесневелым, и я надеялся, что они вымыли всю синильную кислоту, но это было лучше, чем рацион древнего C. Даппи и его компания привезли с собой немного еды. Только хлеб из маниоки, немного козьего мяса и пара бутылок рома Barbancourt. Я не мог винить ром. Барбанкур - лучший в мире.

Девушка надула губы и сказала: «Дай мне сигарету, дорогой. Боже мой, какой марш! Я думал, что умру дюжину раз ».

"Не сейчас. Медленно перевернись и скрой лицо. Сюда летит вертолет ».

Я взглянул на Дюппи, который спал рядом с нами. Он лежал на животе, подперев лицо руками, а его рваная шляпа была наклонена, чтобы солнце не попадало ему в глаза. Он был в порядке.

Вертолет загрохотал над нами, очень тихо из-за звука, и мы лежали неподвижно, уткнувшись лицом в ровную траву. Краем глаза я наблюдал, как он улетает на восток, в сторону Сан-Суси и П.П. Поместья Тревелин.

Лида осторожно села. Думаешь, они нас заметили?

"Нет" Я жестко усмехнулся. «Никаких шансов. Мы бы знали, если бы были. У них должны быть пулеметы на борту взбивателя для яиц.

Она протянула тонкую коричневую руку. - Тогда выкури мне сигарету. 11 что, курить безопасно?

Я закурил две сигареты и протянул ей одну. «Пока ты не встаешь и не выпустишь кольца дыма».

Я снова взглянул на Даппи, гадая, разбудил ли его вертолет. Он не двинулся с места. Его матово-черное лицо выглядело моложе в состоянии покоя, хотя я полагал, что ему за сорок. Одно - во сне он ничуть не выглядел меньше. примерно на 6–5лет и по крайней мере весил 260 фунтов. На нем были выцветшие шорты цвета хаки и грязная рваная футболка, которая была слишком мала для его бочкообразной груди. Я знал, что погода никогда не побеспокоит этого человека. На его огромных ногах стояла пара старых армейских пижам без носков. На его толстой талии был пояс с боеприпасами, и он носил кольт 45-го калибра, похожий на тот, что был у меня. Одна из его раскинутых рук, размером с теннисную ракетку, опиралась на пистолет Томпсона с зажимом. Рядом была сумка-мюзет, полная запасных скрепок и большой кусок хлеба из маниоки.

Я расслабился и потянулся рядом с девушкой. День обещал быть долгим.

«Шепотом», - сказал я. «Как вы это сделали? Никакого вторжения? » Это была первая возможность поговорить с ней наедине.

Она лежала на животе, медленно курила и на выдохе смахивала дым.

«Никаких серьезных проблем. Еще. Я сказал Даппи, что передумал - что не хочу рисковать вторжением до тех пор, пока у нас не появится Вальдес. Что я боялся, что они убьют Вальдеса в момент начала вторжения, потому что они знают, что мы хотим сделать его президентом, и я не мог рисковать. Думаю, он мне поверил.

Ее шепот был свистящим, перехватывающим шепот, но не громче, чем щебетание насекомого рядом со мной.

«Возможно, ты прав в этом», - сказал я. «Эта мысль пришла мне в голову. Если они не смогут удержать Вальдеса, они не позволят никому забрать его - живым ».

Это была именно политика AX, тема Хоука, но с обратным поворотом.

Она затушила сигарету и свернулась в излюбленной женской позе. «Я иду спать, Ник. Я покойник. Не связывайся ни с чем с Даппи - разбуди меня, если что-нибудь случится.

Минуту спустя она заснула, тихонько дыша, то и дело тихонько посапывая. Я повернулся на спину и посмотрел на прозрачное голубое небо. Я сделал глоток теплой жестяной воды из фляги. Когда мы добрались до уступа, я был довольно сильно заторможен, но теперь я не чувствовал себя ни сонным, ни усталым. Через несколько минут я взял бинокль и пополз на восток, насколько позволяла кисть.

Епископская шапка и Цитадель были теперь слева от меня. Гора уходила в долину, где я мог видеть несколько крытых соломой хижин, а затем была еще одна покрытая зеленью гора. У подножия этой горы начинался забор. Я натренировал бинокль и сфокусировал его, и через некоторое время я смог подобрать один угол забора, блестящий серебром на солнце. Я был впечатлен. Забор был десяти футов высотой и увенчан мотками колючей проволоки. Плотно связанную стальную сетку, вставленную в бетоное

основание. Мне пришлось кисло усмехнуться. Когда вы миллиардер, вы можете позволить себе все делать правильно.

И Лида, и Даппи сказали, что забором около пяти тысяч акров. Были одни ворота. Всего одни и они круглосуточно охранялся.

Внутри забора, недалеко от полуразрушенного и разрушенного в тропиках дворца Сан-Суси, который Анри Кристоф охладил, направив ручей под полы, находился еще один современный дворец, построенный П.П. Тревелин. У этого ублюдка свое маленькое королевство! Его собственная армия и собственная авиация. И у него был доктор Ромера Вальдес.

Пока я смотрел на угол блестящего забора, мимо прошел охранник, ведя на поводке полицейскую собаку. У охранника была поясная кобура и винтовка через плечо, на нем была черная остроконечная фуражка, черная форма и высокие черные блестящие ботинки. Я сомневался, что его эмблема на фуражке была черепом и костями - расстояние было слишком велико, чтобы разобрать его, - но эта черная форма напомнила мне одно слово.

Гестапо! У меня уже была антипатия к г-ну П.П. Тревелин, и теперь я обнаружил, что мне он очень не нравится. Я профессионал и редко ненавижу, но я знал, что меня не будет сильно беспокоить, если мне придется убить Тревелина.

Дюппи устроился рядом со мной, и я знал, что черные назвали его правильно. Он действительно двигался как привидение. Никто никогда не подходил ко мне сзади - но он был. Этот огромный человек по имени Дюппи, который на самом деле был Диасом Ортегой из КГБ.

От него пахло отвратительным потом. Он смотрел на меня мутными карими глазами, белки которых имели легкий шафрановый оттенок и были испещрены красными прожилками. Через мгновение он одарил меня белой зубастой улыбкой.

«Что ты думаешь, Блан? Мы доберемся туда и вытащим Вальдеса?

Я пожал плечами и превратился в Сэма Флетчера. "Почему бы и нет? Отсюда не выглядит так сложно. С забором может возникнуть небольшая проблема, но мы сможем его взломать.

Дюппи бросил на меня чугунный взгляд. «Ага, бланк. И охранники, и собаки, и зомби ».

Я собирался что-то сказать, но забыл, что именно, и мой рот приоткрылся. Затем мне удалось сказать: «Зомби?»

Он широко улыбнулся. «Ага, бланк. Зомби. Старый П. получил их, чувак. Он усердно трудится над ними, постоянно работает, и он их хозяин, и они все делают П.П. скажи делай. Ты не веришь в зомби, блан?

Если он хотел играть в игры, со мной все было в порядке. Я усмехнулся в ответ и сказал: «Нет, Даппи. Я не верю в зомби. Что за уловка? "

Наконец он отвел от меня взгляд и порылся в кармане в поисках скомканной пачки местной сигареты «Сплендидс». Резкий дым напомнил мне китайские сигареты. Даппи выпустил дым через широкие ноздри и потянулся к биноклю.

«Я не говорю, что верю в зомби, бланк. Я тоже не говорю, что не верю в зомби. Все, что я говорю, это то, что П. заставил зомби работать на него. Тоже подлые ублюдки.

Это все, что он мог сказать о зомби. Он долго молчал, внимательно изучая местность на востоке. в очках. Наконец, не снимая очков с глаз, он снова заговорил.

«Приходи темно, бланк, мы втроем спустимся в ту долину и найдем хумфорт в джунглях. Нет никакого настоящего здания, ничего, кроме поляны, но это все равно церковь вуду. Тот, который Papa Doc и P.P. не знаю, я Тогда, может быть, ты увидишь что-то еще, чего не понимаешь ".

«У нас нет времени на эту вуду-дрянь», - сказал я. «Если мы собираемся сделать это, мы должны сделать это быстро. Очень быстро. Удача не длится вечно ».

Он отрегулировал шкалу фокусировки бинокля. «Где ты встретил Свон, блан?»

"Нью-Йорк." Не лги.

«Сколько она тебе платит?»

«Тысяча в месяц. Бонус, если я вытащу Вальдеса живым. Неплохо для головокружительного мышления.

Он пристально вглядывался в очки. «Хммм - тысяча баксов в месяц. Может, я ошибаюсь, блан. Может, мне тоже надо пойти наемником, ты думаешь?

«Это твое дело», - коротко сказал я. «Я борюсь за деньги. Я даю честную меру ».

«Я не ссорюсь, блан. Вообще не ссорюсь. Но честно, честно - получая все эти деньги, вы должны больше всего рисковать, выполнять опасную работу, а?

Я согласился на это. Мне было любопытно посмотреть, к чему все это привело.

- Ты никогда раньше не был на Гаити, блан?

У меня было несколько лет назад, но я не мог этого признать. Я сказал нет.

Дюппи положил бинокль и посмотрел на меня своими красными глазами с прожилками. - Значит, ты ничего не знаешь о Гаити, бланк. Я здесь давно. Свон, она родилась здесь. Итак, мы делаем планирование, Блан, а ты будешь жеребцом, а? Вы профессиональный боец, а мы с Лебедем - мыслители, а? Так мы и делаем, бланк.

Он пытался спровоцировать меня по какой-то своей причине.

Я не думал, что он действительно купил историю Сэма Флетчера, но даже в этом случае он не мог знать, кто я. Если только Лида ему не сказала. Я не думал, что у нее было или будет. Я сомневался, что она знала, кто такой Дуппи на самом деле.

Я также сомневался, что Дуппи знал, что я его заметил. Если бы он знал, или если бы он знал, что я был AX, он бы разобрался со мной раньше. Вынужденный вскрытие карт. Он этого не сделал, поэтому я решил, что у меня все еще есть небольшое преимущество.

так что я тоже не хотел форсировать дела. Еще нет. Я курил и играл в расслабленность и уверенность, изучал его плечи, бицепсы и туловище и знал, что если мне придется сразиться с ним в честном бою, это будет чертовски драка. Я знал много трюков, и с этим огромным персонажем мне понадобился бы каждый из них.

Когда Дюппи заговорил снова, в его голосе прозвучала легкая усмешка. Он знал, что я не буду звонить ему, и поэтому назвал меня цыпленком. Мне это понравилось. Когда началось вскрытие карт, это дало мне немного больше преимущества.

«Итак, мы делаем это, как я говорю, и, как говорит Свон, бланк. Сегодня вечером мы отправимся в долину, в джунгли, и заберем другой блан. Мужское имя Хэнк Уиллард. Полагаю, Свон тебе все о нем расскажет? Она говорит, как хунган и мамбо уже давно прячут этого белого человека? Как ему плохо, и он готов нам помочь? Она все это тебе сказала?

"Она сказала мне." Когда мы были на берегу и на полпути к горе, она сказала мне.

Дюппи бросил на меня еще один резкий взгляд. - Этот другой блан, этот Хэнк Уиллард, он наемник, как и вы. Хорошо, что вы помогли его спасти - все ваши пустые деньги должны держаться вместе.

Он отполз, и я смотрел, как он жует хлеб из маниоки, а затем снова засыпает. Он больше не смотрел на меня и не говорил.

Лида все еще спала. Я хотел спать, но не мог, поэтому снова вернулся к биноклю.

Деревня все еще тлела. Осталась только маленькая французская церковь, ее белые камни залиты солнечным светом. Группа беженцев исчезла, как и джип и «Тонтон Макут». Ни звука, ни звука вертолета. В данный момент сцена была мирной, безмятежной, безмятежная патина старой Франции, наложенная на темную Африку. Дикие кофейные и банановые деревья росли на пышных склонах и в долинах, а плоды хлебного дерева и орхидеи переплетались друг с другом. За долиной у подножия; Крутые подъемы нашей горы заросли густым лесом и джунглями, и я мог видеть, как Хэнк Уиллард мог скрываться все эти месяцы.

Дело в том, что в файлах AX был Хэнк Уиллард. Фрилансер, солдат удачи, пьяный на полставки и наемник на полную ставку. Ему под тридцать, он из маленького городка в Индиане. Один из беззаботных и причудливых мальчиков, летавших на истребителях во время корейской войны, был двойным асом и никогда не смог вернуться к гражданской жизни. Не терпел и дисциплины, поэтому после войны его быстро разлучили. С тех пор он летал по всему миру, управляя всем, что могло оторваться от земли, и работал на тех, кто ему платил. Во время последней попытки вторжения в Гаити Уиллард летал на старом B25 и пытался бомбить дворец Папа Дока в Порт-о-Пренсе.

Я не мог удержаться от улыбки, когда подумал об этом сейчас. Хэнк Уиллард не добился большого успеха. Он сбросил две бомбы, промахнулся мимо дворца на полмили, и обе бомбы оказались неразорвавшимися. Через несколько минут B25, ящик, скрепленный с помощью слюны и скотча, избавился от призрака, и Уилларду пришлось разбиться и приземлить его в джунглях. С тех пор о нем ничего не было слышно.

Папа Док и тонтон-макут окружили других захватчиков, устроили им быстрое испытание и в качестве предупреждения повесили их в разных частях страны. Их тела были подвешены, заключены в железную клетку и подвешены в цепях, и, по крайней мере, так мне сказала Лида, все еще гнили по всей стране. Папа Док назначил награду в десять тысяч долларов за Хэнка Уилларда.

Я был озадачен этим, когда снял очки, протер глаза и признался, что наконец-то смогу уснуть. Десять тысяч долларов - это соблазн! Однако Уилларда никто не продал. Поехали показать, как сильно они, должно быть, ненавидят Папа Док. И П.

Когда я засыпал, барабаны снова начали татуировать. Тихое постукивание и грохот, которые я не мог обнаружить из-за рассеянной горной акустики. Барабаны продолжали говорить, все громче и громче, угрюмая и бесконечная перкуссия, которая наконец убаюкивала меня.

Крик разбудил меня. Не человеческий звук. Долгий протяжный крик воздушного трения о гладкий, перегретый металл. Я перевернулся и упал на колени с пистолетом 45-го калибра в руке. Лида и Даппи не спали, приседали и смотрели по сторонам.

Даппи жестом показал мне вниз. На левой руке у него был наготове пистолет Тома.

Девушка, проснувшаяся от внезапного ужаса, смотрела на меня с открытым ртом. "Что во имя Христа?"

Я снова вздохнул. Она была чертовски близка к! зовет меня Ник.

Даппи был в очках и смотрел вниз по склону! позади нас склон, по которому мы трудились накануне вечером! Через мгновение он поманил нас и грубо засмеялся.

«Ничего общего с нами, Блан. Лебедь. Приходите посмотреть! Да ничего, кроме барахла.

Мы подползли к нему и по очереди взяли бинокль. Отработанная ракета разлетелась вдребезги о комок гибискуса и бессмертник пуансеттии. Белый металл, теперь зазубренный твердый мусор, валялся разбросанным, зловещий контраст с миром медленно падающих сумерек.

Я был напряжён. Я смотрел на Лиду и Даппи. Особенно на Дуппи.


Лида могла быть актрисой и позером, но я не думал, что сейчас она притворяется изумленной. Она уставилась на нас, ее рот был открыт, ее карие глаза широко раскрылись от вопроса.

«Что, черт возьми, это было? Это? Они стреляют в нас? »

Я позволил Дуппи забрать его. Наблюдая за ним.

Он искоса взглянул на меня, похлопав ее по плечу. «Папа Док и старый П.П. у них есть ракеты, Свон. Стреляйте в них с Цитадели вон там. Зомби построили себе пандусы. Уже неделю они стреляют, тренируются, и я не говорю вам раньше, потому что не хочу вас беспокоить. Думаю, у тебя сейчас слишком много беспокойств.

Лида посмотрела на меня, затем снова на Дуппи. Ее глаза сузились, и я увидел, как она начинает складывать все вместе. Она, конечно, знала, что доктор Ромера Вальдес был физиком. Но я дал ей чистый лист - она не знала о ракетах до этого момента.

Она сказала: «Вот почему они убивают людей и очищают их от земли. Ракетный полигон ».

Даппи кивнул. «Вот почему, Свон. Но нас не волнует, как я сказал. Папа Док и П.П. я думаю, они не в своем уме. Ракеты ни черта не годятся, совсем не годятся. Они летят во все стороны, эти ракеты, и все время крушат себя ».

Он указал на деревню, дымящуюся в приближающихся сумерках. «Я думаю, может быть, они попробуют поразить это ракетами - даже близко не подходите. Не обращай на нас внимания, Свон. Мы уберем Вальдеса от них, они больше не смогут стрелять ракетами ».

Лида упала на землю с ошеломленным взглядом в глазах: «Ракеты! Боже мой, ракеты! »

Даппи не смотрел на меня. Он начал собирать свое снаряжение. Он нес ее рюкзак и сумку-мюзет, а теперь начал натягивать ремни безопасности.

«Скоро темнеет», - сказал он. «Лучше приготовимся к переезду. Нас ждут в лесу. После того, как нам предстоит преодолеть много миль, чтобы к утру занять позицию ».

Наконец он посмотрел прямо на меня. "Правильно, Блан?"

Я фальшиво улыбнулся и кивнул. "Верно, Дуппи".

Я начал это понимать. Чтобы понять хотя бы часть происходящего. Это было довольно странно, но таково название игры.

Барабаны, на несколько минут заглушенные ревом ракеты, снова возобновили приглушенную пульсацию.


## Глава 9


Единственное, на что я не рассчитывал, так это на то, что Хэнк Уиллард узнает Сэма Флетчера в лицо. Может быть, мне стоило подумать об этом, потому что солдаты удачливых людей время от времени собираются вместе в барах и клубах по всему миру, но я этого не сделал.

Уиллард, тощий парень в разорванной офицерской розовой и рваной, но чистой рубашке OD, быстро все понял. Он меня не выдал. Что он действительно дал мне, так это один взгляд размытых серых глаз, который все сказал - я не Сэм Флетчер, и он знал это. И он хотел, чтобы я знал, что он это знает. Я подумал, что его закрытый рот будет мне чего-то стоить, и был прав.

Лида, Даппи и я спустились по склону горы в долину, как только стало достаточно темно. Даппи нашел тропу и повел нас вверх на следующую гору, затем мы свернули в узкое ущелье, которое вело в другое ущелье, затем еще одно. За последним оврагом была большая поляна с одной хижиной и россыпью навесов, покрытых пальмовыми листьями. В круге камней тлел небольшой огонь. Вокруг костра стояла дюжина черных и Хэнк Уиллард.

Даппи и девушка разговаривали на мягком креольском с чернокожими на незнакомом мне диалекте, хотя время от времени я ловил слова. Чернокожие готовились к церемонии вуду, по крайней мере, я так предположил, потому что возле огня лежал вевер, нарисованный в золе и кукурузной муке. С каждой стороны веера были вбиты колы. На одном столбе был череп, на другом - серебряное распятие. В вуду много христианства, хотя и не одобренного церковью.

Я оставался в тени и смотрел. Я подумал, что это все равно чушь, пустая трата времени, и сказал так, но Лида согласилась с Дуппи, что это того стоило. Позже нам может понадобиться помощь этих черных.

Была еще одна женщина, стройная черная девушка в красном ситцевом платье, с синей повязкой на промасленных волосах и красными носовыми платками, завязанными на руках. Местный хунган, старик с волосами, похожими на серую стальную шерсть, сделал на лбу девушки отметину маслом и пеплом и протянул ей что-то. Барабанщик, стоявший недалеко от меня, стал стучать своей F козьей шкурой, натянутой на полый пень. Сначала не столько постукивать, сколько потирать. Приглушенный, угрюмый, скользкий звук, который действовал мне на нервы.

Гоблинская луна, круглая и желтая, с изображением синего черепа, сияла прямо на поляну. Девушка подняла вещь, которую дал ей хунган, и я увидел, что это кукла. Очень грубо. Просто кусок тряпки на палке, лицо нарисовано на яйце, а к яйцу прилипли несколько прядей волос. Никто не должен был говорить мне, кого изображала фигурка, но кто-то все равно сказал мне. Хэнк Уиллард.

Он подкрался ко мне, сильно хромая. Он сломал ногу, когда разбил B25, и тот, кто ему ее поставил, испортил. Он закурил сигарету надулся и покосился на меня, мягко говоря.


«Они собираются помирить П.П. Тревелин ».

«Держу пари, - сказал я, - что это беспокоит старого П.П. чертовски больше ".

"Скептик, а?"

Я ничего не сказал. Он покурил некоторое время, а затем сказал: «Может быть. Я не знаю. Я не так скептичен, как был, я знаю это. Я видел чертовски странные вещи с тех пор, как прятался в этих проклятых джунглях. Но я не об этом хочу с тобой говорить.

Вот оно. Я наблюдал за девушкой, которая, как я полагал, была канцо, ученицей жреца вуду, как она напевала маленькую рваную куклу, затем плюнула на нее, подняла ее над головой и яростно трясла. Барабаны усилились.

- шептал Хэнк Уиллард. «Вы не Сэм Флетчер. Я знаю Сэма. У меня было письмо от него как раз перед тем, как я прилетел сюда обломки - Сэм направлялся в Умуохиагу в Биафре, и он хотел, чтобы я присоединился к нему. Сказал, что зарплата чертовски хорошая. Но я уже подписал контракт с какими-то сумасшедшими ублюдками, чтобы вторгнуться в это вонючее место, и держу слово, что временами я не очень умен. Никаких мозгов ».

Они передавали куклу среди негров. Каждый плюнул на это и передал другому. Лида и Даппи стояли в стороне, наблюдали и перешептывались.

«Я предполагаю, что вы из ЦРУ, - сказал Уиллард. «Вот, чтобы посмотреть на те ракеты, которые П.П. и Папа Док пытаются совершенствоваться. Я прав?"

Это был выход, и я его принял. Я уже знал, что застрял с Уиллардом, так что я мог бы использовать его как можно лучше. Может, это было не так уж плохо. Другой индеец на моей стороне может пригодиться.

Поэтому я кивнул, играя таинственную часть, и сказал: «Хорошо. Итак, вы догадались. Почему ты меня не выдал? "

«Хочешь сесть? Эта нога убивает меня, если я стою на ней слишком долго ».

Он упал на землю, и я присел рядом с ним. Кукла почти достигла Лиды и Даппи.

«Мне нужно выбраться из этой проклятой страны», - сказал Уиллард. «Мне повезло, но это не может длиться вечно. Все остальные участники вторжения мертвы, повешены, а за мою голову Папа Док получил адскую цену. Я хочу выбраться из этого места и вернуться в Гонконг, где Май Лин тратит все мои деньги. Май Линг - моя постоянная девушка. Евразийский и чертовски вкусное блюдо. Все, что я делаю здесь, это думаю о Май Линг ».

Я сказал, что меня не особо интересовала его личная жизнь или ее отсутствие. «Что ты хочешь от меня, Уиллард?»

Он закурил еще одну сигарету и зашептал между сложенными ладонями. «Я хочу выбраться из этой дыры. Вы помогаете мне, и я помогу вам. Я знаю, что у вас, ребята из ЦРУ, всегда есть способы выбраться отсюда. Возьми меня с собой, и я твой мужчина. Что-нибудь. Мне наплевать, что это такое. Я довольно хороший человек с ружьем.

Я смотрел на него. «Что заставляет вас думать, что там будет перестрелка?»

Бледно-серые глаза Уилларда на мгновение задержали мои глаза, и он усмехнулся. «Черт возьми, чувак! Вы приходите сюда нагруженный медведем, с Дуппи, которая, как я знаю, убийца, и с Черным лебедем - я тоже знаю о ней - и вы спрашиваете меня об этом! Но, полагаю, я мог ошибаться. Может, вы пришли построить дамбу для черных, а?

Я решил. «Хорошо, Уиллард. У тебя сделка. Но пойми одно - ты подчиняешься мне! »

"Конечно конечно. Но есть еще один момент ».

«Всегда есть. Какая?"

«Даже если я выберусь из этого, у меня будут небольшие проблемы с Государственным департаментом».

Это было преуменьшение.

- Я слышал, вы, сотрудники ЦРУ, кладете много порошка. Думаешь, ты сможешь исправить это для меня с помощью государства? Значит, они не заберут мой паспорт? "

Я был очень удивлен и показал это. "Вы имеете в виду, что они еще не сделали?"

Он ухмыльнулся мне, и вдруг мне понравился этот парень. У него был зуб спереди и тощая рыжая борода, и он выглядел не слишком умным американским мальчиком, который почему-то ошибся. Невинный. Что-то вроде хама, но в основном добротное. Конечно, все это было неправдой.

«Мне повезло, - сказал он. «Но на этот раз Государство наверняка пригвоздит меня к кресту. Если вы мне не поможете.

Ястреб может творить чудеса, если задумается. Я сказал: «Хорошо. Никаких обещаний, но я посмотрю, что я могу сделать.

Это все, на что у нас было время. Черная девочка принесла нам куклу, и мы оба плюнули на нее и вернули ей. Ее гладкое смуглое лицо было блестящим от пота, и она показала много белых глазных яблок, когда она смотрела на меня, я думаю, не видя меня вообще.

Она вернула куклу хунгану и протянула ему. Лида поймала мой взгляд и поманила меня в группу. Я присоединился к ним, а Уиллард ковылял рядом со мной.

Хунган вынул из кармана серебряную ложку и начал копать яму возле круга из камней. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он копает крошечную могилу.

В изголовье могилы было посажено распятие из веток. Вверх ногами. Хунган обошел рваную куклу и что-то пробормотал. Я разобрал слово - Рутибель.

Лида отошла от Дуппи и встала у моего локтя, я теперь шептала мне на ухо.

«Рутибел - демон. Один из помощников сатаны. Это действительно могущественный обих ».

Я сам был немного впечатлен, но сказал

уголком рта: «Изысканная леди. . Под впечатлением от уловок вуду.

Она сжала мою руку. «Не надо! Не говори так. Не сейчас. Не здесь."

Хэнк Уиллард сказал: «Я просто счастлив, что я не старый П.П. сегодня ночью. Даже если сукин сын миллиардер. Знаешь, это его настоящие волосы на яйце. Один из его слуг контрабандой вывез их.

Все они были какими-то чокнутыми, и в данный момент, возможно, мне было не намного лучше. Я подняла глаза и увидела на себе взгляд Дуппи. Эти покрасневшие глаза были холодными и ищущими, а его толстые губы шевелились в полусмешке. Даппи, подумал я, не особо впечатлил всей этой чушью вуду. Дюппи думает обо мне, гадая, не придется ли ему убить меня. Я знал этот взгляд. Но почему? Этого я не знал.

Хунган положил куклу в крошечную могилу и накрыл ее. Еще пассы и заклинания. Рутибел это и Рутибел то.

Девушка вернулась с горшком экскрементов. Большая тыква, разрезанная по форме миски, наполненная человеческими экскрементами. Хунган бросил все на могилу и пробормотал еще проклятие, обая. Никто не сказал ни слова. Я почувствовал внезапное безумное желание рассмеяться, но не мог, да и не хотел бы. Это было бы совершенно бессмысленно.

Барабан накатил яркую татуировку, и девушка перепрыгнула через могилу и начала танцевать вокруг нее. Я толкнул Лиду. «Разве этот барабан не опасен? Так громко?"

Она покачала головой, не глядя на меня. Она казалась очарованной танцующей черной девушкой.

«Нет. Охранники П.П. сюда ночью не зайдут. И тонтон-макуты тоже - ведь они тоже гаитяне. Они все боятся повествования. Особенно Рутибель, обеах. Здесь мы в безопасности.

Я был немного на грани, и это сказалось в моем голосе. «Хорошо», - проскрипела я. «Давай возьмем Дуппи и будем в путь. Я хочу быть за воротами P.P., когда восходит солнце. Хватит, хватит ».

Лида взяла меня за руку. Она стала его гладить. Как она погладила его той ночью в церкви вуду в Нью-Йорке. Ее холодные пальцы коснулись моей ладони.

«Еще нет», - сказала она. "Подождите немного. Просто смотрите - смотрите, как танцует девушка, и смотрите, что происходит ». В этих словах было дыхание, будто она их заставляла. Я внезапно почувствовал ее дрожь.

Какого черта! Еще одна оргия? Со временем уходит от нас.

Черная девушка каким-то образом разделилась. Она танцевала вокруг могилы, пот блестел на ее атласной плоти, ее голова была запрокинута, глаза полузакрыты, ее острые груди подпрыгивали вверх и вниз. Остальные люди сомкнулись, образуя небольшой круг. Они начали тихонько хлопать в ладоши в такт барабану.

Девушка издала звук, наполовину стон-наполовину взвизгнув, и, содрогнувшись, упала на землю возле могилы. Она лежала, распростертая и корчась, уткнувшись в таз.

Был звук, похожий на звук жеребца, приближающегося к кобыле. Дюппи прыгнул в круг, отталкивая черных своими массивными руками, и упал на девушку. Он врезался в извивающуюся черную девушку, и она закричала, а затем подошла ему навстречу и схватила его своими длинными тонкими ногами, и наблюдающие люди вздыхали, как легкий ветерок, и продолжали хлопать, пока они смотрели. Барабан начал соответствовать ударам Дуппи.

Лида укусила меня за ухо. Ее дыхание было в огне. Она потянула меня. «Давай, - сказала она. «Просто пошли! Вы. О, ты мужик! Давай."

Она повела меня обратно в кусты, упала и притянула к себе, и это не могло продолжаться и двух минут. Но что за две минуты!

Когда все закончилось и она перестала вздыхать, вздыхать, стонать и говорить, она пролежала минуту или две с закрытыми глазами. Затем она холодно посмотрела на меня и сказала холодным тихим голосом: «Ты прав. Мы не можем больше терять здесь время. Нам лучше начать.

Это была моя девочка. Сделай это и забудь. Наденьте сухие трусики и займитесь делами.

Я подумал, что если я выберусь из этого и доложу Хоуку, я оставлю этот момент в стороне. Старик все равно не поверит.


## Глава 10


До рассвета оставалось еще три часа, когда мы спустились с противоположной стороны горы. Кровавая луна, побледневшая по мере старения ночи, погрузилась в долины, и последние два часа мы провели в полной темноте. Дюппи провел нас по узкой тропе, которая извивалась и вертелась, как сумасшедшая змея, и сделал это с апломбом коренного жителя Нью-Йорка, пересекающего Таймс-сквер. Лида шла за ним, а я отставал, время от времени помогая Хэнку Уилларду. Я видел его ногу с гротескно деформированной недавно вылеченной костью. Ему дорого стоило идти в ногу со временем, но он неплохо справлялся. У него не было особого снаряжения - только одежда, в которой он стоял, и старый британский автомат Стена. У него была хозяйственная сумка, полная 9-мм патронов к ружью. Сумка для покупок была от Macy’s Herald Square. Я спросил его об этом. Во время одного из немногих перерывов, которые дал нам Дуппи, Уиллард объяснил. Если бы это можно было назвать объяснением.

Он пожал плечами и одарил меня своей сломанной зубастой ухмылкой. «Проклятый смех, не правда ли?


Компания ded with me, должно быть, занималась поставками и логистикой через Mad Magazine. Я точно знаю, что они купили базуки у торговца барахлом в Нью-Джерси. Ни одна из них не работала. Я так и не узнал, где они взяли реликвию, в которой я летел, но перед самым взлетом они вручили мне этот Стен и половину хозяйственной сумки, полной патронов. В случае, говорят мне, меня подстрелят, и мне придется пробиваться к выходу. Есть шанс, что я попробую того рома, Сэм. Эта проклятая нога меня убивает ».

Я сказал «нет» рому, помня о его деле. Когда представился случай, он был пьяным. Точно так же я мог бы использовать снимок Барбанкура.

«У Дюппи выпивка», - сказал я ему. «И Дюппи будет держать это, пока все не закончится. Достаточно времени, чтобы выпить, когда это произойдет, и когда вы уедете из Гаити. Тогда ты можешь напиться до смерти, мне все равно.

Мы не могли видеть друг друга в темноте, но я сделал голос грубее. - Я имею в виду, Уиллард. Ты запутаешь меня, и я дам тебе гнить здесь! "

«Хорошо, Сэм. Хорошо! Бесполезно париться об этом. Я просто подумала, что выпивка никому не повредит.

Он уронил его и продолжал рассказывать мне, что у B25 не было прицела для бомбы - его работодатели не могли его себе позволить - и что он сбросил бомбы по мертвому счету. Пропустить дворец и Папа Док, попасть на Железный рынок и помойку.

Он усмехнулся. - В любом случае, проклятые бомбы были пустыми. Наверное, даже не вооружились. Только Христос знает, где они их купили ».

Я хотел, чтобы Хэнк Уиллард был счастлив и предан мне. Пистолет Стена будет метать 550 выстрелов в минуту, и может наступить время, когда мне это понадобится. Я притворился, что меня интересуют его несчастья.

- Разве это не было частью твоей работы, Хэнк? Осмотреть бомбы перед тем, как взлететь в этот безумный полет?

Он посмеялся. «Я ничего не знаю о бомбах. Ради Бога, я был летчиком-истребителем. Я никогда раньше не летал на бомбардировщике. Я сказал им, что был, когда они наняли меня, потому что я был разорен и нуждался в тесте. Я тоже понял. Пять тысяч баксов, меньше того, что я должен был дать черным за то, что они прятались и кормили меня. Прямо здесь, в поясе с деньгами ».

«Это должно доставить вас в Гонконг», - сказал я.

«Твой трах с А, будет. И Май Линг. Господи, мне снится эта баба каждую ночь ».

Я вздохнул и покачал головой. Хэнк был задержан в развитии. Ребенок, все еще участвующий в корейской войне. До сих пор использую устаревший сленг того времени. В целом, я признал, мы были довольно грустной маленькой армией. Чокнутый, как Уиллард, Лида с ее мечтами о величии и мести, я пытаюсь сделать невозможное, потому что Хоук сказал сделать это.

Другое дело Дуппи. Даппи - Диас Ортега - точно знал, что делал.

Именно тогда он сказал: «Хорошо, там сзади. Вы бланшируете. Давайте переместим это, да. Надо попасть туда и спрятаться до того, как проснется солнечная кома. Или мы мертвые мужчины.

Мы сделали это. Мы остановились в клубке влажных джунглей, густых и заросших виноградной лозой. Даже Дюппи вздохнул с облегчением, бросая свое снаряжение и рюкзак Лиды. Хэнк плюхнулся на землю, застонал о ногу, и заснул. Лида тоже. Я снял свой рюкзак и сумку-мюзет, но держал автомат в руке. Дуппи сделал то же самое.

Он подошел, присел рядом со мной на корточки и сказал, что можно курить. «Пока у нас все в порядке, Блан. Мы на конце обочины, которая выдвигается с горы в долину. У нас есть дом на дереве, я покажу вам, когда он будет достаточно светлым, и мы увидим всю долину вверх и вниз. Загляните внутрь забора и много земли П.П. Даже увидеть его дом и бассейн, увидеть кварталы зомби, увидеть много всего с того старого дерева ».

Едкие испарения его «Великолепного» плыли в моих глазах. Я смахнул дым и сказал: «Вернемся к зомби, а? Что это, Дуппи? Какая настоящая подача? Если мы собираемся работать вместе и схватить этого Вальдеса, думаю, мне следует знать все, что вы знаете. Как насчет этого? »

Я ждал. Насторожен, как никогда. Я приложил все усилия, чтобы убедиться, что его Томпсон в безопасности, и теперь я ждал, когда он укусит, а его не последовало. Он молчал ни минуты. Я смотрел, как его сигарета светится в темноте.

Затем он рассмеялся глубоким рокотом баса. «Дай мне кое-что сказать, блан. Просто черт возьми. Со мной что-то случилось. Однажды я мудрый алек, как и ты, и сказал человеку-вуду, что все это много пустяков. Как ты.

«Он просто посмотрел на меня, этого человека, и сказал, иди и найди яйцо. Любое яйцо. Бери из-под курицы, хочешь. Тогда принеси мне сюда. Я смеюсь, но я это делаю. Я нашел яйцо в порядке от моего друга, и я знаю, что это яйцо только что вылупилось. Я отдаю его человеку-вуду, и он говорит, что мне нужно выпить стакан холодной воды. Холодная вода.

"Я делаю это. Затем он сказал мне положить яйцо в стакан с водой. Он не трогает яйцо. Никогда. Затем он проводит рукой по стеклу, говорит что-то вуду, смотрит на меня и говорит - а теперь разбей яйцо ». Так что я смеюсь и разбиваю яйцо.

«Это яйцо вкрутую, блан!»

Дуппи замолчал, ожидая моей реакции. История была хорошо рассказана, его глубокий голос правильно раскрашивал нюансы. Мне было интересно, как он звучал, когда он не изображал необразованного наполовину креола, наполовину черного, который он использовал со мной. Диас Ортега получил образование в Москве.

«Хорошая история», - сказал я. «И если это правда, я впечатлен. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к зомби П.П., если таковые имеются.

Он снова засмеялся. «Тебя трудно убедить, блан. Я больше не пытаюсь. Подождите, пока свет, и позвольте вам увидеть себя. Теперь старый Даппи немного поспит. Это место достаточно безопасное, но не двигайся. Может, упадешь со скалы и сломаешь себе шею.

Он звучал обнадеживающе. У меня не хватило духу сказать ему, что я не собирался падать со скалы.

Я слышал, как он успокаивался, шелестел и метался на какое-то заклинание, а потом начал слегка храпеть. Накануне вечером он не храпел. Это была всего лишь сумасшедшая догадка, но я решил ее сыграть. Я встал на четвереньки, двигаясь легко и беззвучно, а затем изобразил пару храпов и легкое тяжелое дыхание.

Даппи играл в игру десять минут. Потом он перестал храпеть, и я почувствовал, как он слушает. Я ахнул, фыркнул и распилил небольшое бревно. Я убедил его, потому что через минуту я услышал, как он удаляется, его большие задницы царапают камень. Я шел за ним, стоя на четвереньках, с особой осторожностью, двигаясь только тогда, когда он это делал. Дважды он останавливался, прислушиваясь, и я замирала. Я снова был на калише, и камешки и осколки хлестали меня.

Он сделал больше шума на каличе, и ему было легче следовать за ним. Потом он исчез. Без звука. Ничего. Я присела, неглубоко дыша через рот, и задавалась вопросом, использовал ли он вуду, чтобы вырастить крылья?

Я снова его слышал. Через меня. В воздухе. Ублюдок был на дереве!

Я вспомнил, что он сказал о домике на дереве, и начал ощупывать в темноте, недалеко от тропы. Мне повезло, и я нашел его менее чем за минуту. Дерево с толстыми стволами и гладкими стволами, к которым были прибиты деревянные поперечины для лазания. Я встал, пересчитал четыре поперечины, затем снова встал на четвереньки и пополз вперед по тропинке, чтобы хорошо рассмотреть дерево спереди.

Я как раз успел увидеть мерцающий глаз его маленького фонарика сверху. Он быстро мигал белым и быстро, заикаясь, заморгал, а затем погас, и все. ХОРОШО.

ХОРОШО. Луч направлен в сторону усадьбы П.П. Что, черт возьми, было в порядке?

У меня тогда не было времени думать об этом. Я услышал, как он спускается с дерева, и побежал обратно по тропе, все еще стоя на четвереньках. Я вернулся на свое место, снова булькал и храпел, когда он вернулся и встал, прислушиваясь, затем плюхнулся и действительно заснул. Он не храпел.

Я не сомкнул глаз. Я записал на пленку все недавние события, от первого телефонного звонка Хока до настоящего времени, и позволил им крутиться в моей голове. Я вырезал, редактировал, исправлял и экстраполировал, и в конце концов у меня получился довольно странный монтаж. Я много гадал, некоторые из образованного разнообразия, некоторые из типа выхода, и когда рассвет просачивался сквозь рощу деревьев аки, я знал примерно то, что знал раньше. Дюппи играл в какую-то собственную коварную игру. Самостоятельно. Лида об этом не знала. Хэнк Уиллард в этом не участвовал; он занимал позицию «случай-1», не имеющую отношения к ситуации. Значит, это было между мной и Дуппи. Он знал это с самого начала. Я только подозревал, но теперь я тоже это знал.

Кому он сигнализировал внутри P.P. Участок Тревелин площадью 5000 акров? Почему?

Как, черт возьми, вы смогли создать рациональную картину из таких разрозненных частей? Дуппи - Диас Ортега - был сотрудником КГБ. Commie .; П.П. и Папа Док были фашистами и ненавистниками коммунистов. В конце концов, это было похоже на старый анекдот - кто, что кому делал и кто за это платил? Я заснул на рассвете, и у меня не было никаких ответов.

Я знал одно - Дуппи до сих пор вел ведущую. Это нужно было остановить. Я должен был взять его на себя и возглавить, немного подтолкнуть его, посмотреть, не ошибется ли он.

Я проспал до полудня. Когда я встал, окоченевший и замерзший, в моем обычном отвратительном бодрствующем настроении, Даппи и Лиды не было видно. Хэнк Уиллард разогревал фляжку растворимого кофе над банкой Стерно. Я присоединился к нему и приготовил себе кофе.

Когда я сделал первый глоток горячего горького, я посмотрел на Уилларда. "Где они?"

Он кивнул вверх, затем указал худым грязным пальцем. «В доме на дереве. Полагаю, высматривал местность. Меня пригласили, но я с этой ногой ни на какие деревья не лазаю.

Прошлой ночью, в темноте, до этого дерева показалось, что расстояние составляет милю. Теперь я увидел, что до него около тридцати ярдов. Дерево представляло собой высокую, наклонную кокосовую пальму, приютившуюся в зарослях аки, хвойных и железных деревьев. Вокруг стволов рос дикий хлопок. Я поискал дом на дереве и сначала не мог его увидеть.

Хэнк почесал и усмехнулся сквозь рыжую бороду. «Говоря о местности, я помню, как однажды ...»

«Заткнись», - сказал я ему. «Слишком рано для этого дерьма». Я ошпарил рот паршивым кофе и продолжил поиски домика на дереве и, наконец, заметил его.

Милый. Очень умный. Кто-то использовал стальные тросы и талрепы, чтобы обтянуть окружающие деревья

и образовать что-то вроде ажурной зеленой клетки. И на самом деле это был вовсе не дом на дереве, а плоская платформа размером примерно 10 х 10, закрепленная на две трети высоты пальмы. Тросы и талрепы были окрашены в зеленый цвет. Это была хорошая профессиональная работа, и мне было интересно, как долго она там пробыла. И почему? Почему-то я не думал, что виноваты местные черные. Такая работа и связанное с ней планирование были немного выше их возможностей.

Я вернулся в куст, чтобы успокоиться, и пока я был в нем, я проверил Люгер, шпильки и Кольт .45. Когда я вернулся, я взял свой пистолет Томми и пошел к пальме. Хэнк Уиллард, со скучающим видом, играл скаутским ножом со сломанным лезвием. Он осторожно улыбнулся мне и промолчал. Проходя мимо, я покачал головой. Если бы не пистолет Стена рядом с ним, иллюзия была бы полной: стареющий орел-разведчик играет в кемпинге. Я снова заигрывал с мыслью, что все это было выдумкой, что эта провальная и провальная миссия на самом деле не выполнялась. Телефон звонил в любой момент, я просыпался и отвечал на звонок, и у Хоука была настоящая миссия для меня.

Когда я подошел, Лида спускалась с дерева, как милая обезьяна. Ее длинные ноги как раз подходили к поперечинам.

Я схватил ее за талию и приподнял. Она просияла и поцеловала меня. Она была взволнована.

"Я видел его. Я действительно видел его, Сэм. Ромера Вальдес. Он был в джипе под усиленной охраной ». Она указала на восток. - Думаю, его везли в Цитадель. Есть новая дорога, только что построенная. Доходит до вершины. Он должен работать в Цитадели каждый день и возвращаться сюда, к П.П., ночью.

Я обнял ее за плечи. «Вы уверены, что это был Вальдес?»

Лида посмотрела на меня. «Что заставляет вас спрашивать об этом? Это почти как если бы вы ...

Она замолчала и нахмурилась, ее нижняя губа застряла в маленьких белых зубах.

Я крепче сжал ее плечо. "Как будто я что?"

Ее гладкое смуглое лицо озадаченно сморщилось. «Я… о, я действительно не знаю. Я сейчас в замешательстве. В конце концов, я не видел Ромеры пять лет. Но ... это как будто ты читал мои мысли.

Я держал ее подальше от себя, приподнял ее подбородок кулаком и заставил ее посмотреть мне в глаза. «Вы не уверены, что человек, которого вы видели, действительно Ромера Вальдес? Разве это не так, Лида? Давай. Рассыпать."

Она кивнула, наклонив голову к длинному лебединому горлу. "Может быть. Я просто не знаю. Даппи говорит, что это Вальдес. И он должен знать - он давно шпионит отсюда. Х - он говорит, что пять лет имеют большое значение и что, возможно, Вальдес был болен, или с ним плохо обращались, даже пытали, и этим все объясняется.

"Имея в виду?" Я знал, что это не доктор Ромера Вальдес. Почему-то они использовали приманку.

Она прислонилась ко мне и положила голову мне на плечо. «Он выглядел намного старше. И как-то иначе. И то, как он сидел в джипе, такой напряженный и ни на что не оглядываясь. Однако его лицо было правильным, что я мог видеть через очки. Просто что-то вроде не так, а я не знаю, что именно. Даппи говорит, что я дурак.

«Может быть», - сказал я. «А может и нет. Вы думаете об этом некоторое время. Как наш друг Даппи сегодня утром?

Он ответил на это хриплым шепотом, спустившись с платформы из дерева. «Давай, бланк. Я показываю вам зомби ».

Я вопросительно посмотрел на Лиду. Она пожала плечами и покачала головой. «Я тоже не знаю об этом. Они действительно похожи на зомби. Я имею в виду, что они выглядят так, как я читал, как выглядят зомби. Иди посмотри, а потом скажи мне.

Я залез на дерево. Плотное черное тело Дюппи лежало на дощатой платформе. Ему в глаза ввинчивали бинокль. У его локтей была пустая банка «Кратион» с пластиковой ложкой и фляговая чашка, все еще заполненная наполовину кофе.

Он протянул бинокль, не глядя на меня. "Ты хорошо спишь, блан?"

Я утвердительно прорычал и внимательно изучил свое окружение. Хитроумно придуманная работа: мы были на вершине высокого узкого полуострова, продолжении горного уступа, сильно заросшего выступа, уходящего в широкую долину. Сеть кабелей удерживала защитный экран из деревьев вокруг пальмы и платформы, но искусная обрезка и обрезка позволили получить широкий и беспрепятственный вид на долину внизу и на востоке. Это было похоже на хитрое зеркало: мы могли видеть снаружи, но они не могли видеть внутрь. Если только они не висели на высоте 300 футов и смотрели прямо нам в глотку.

Я настроил фокусировку в бинокль. Я сказал, имея в виду: «Очень умно. Сладкий. До того дня, пока его не заметит вертолет.

Он хмыкнул. «Мы здесь, не так ли? Беспокойтесь об этом, когда придет время. А теперь, Блан, ты посмотри на ворота и скажи мне, что ты видишь.

Бинокль был превосходен, и сцена стала реальностью с глубиной и четкостью диорамы. Там была большая кирпичная сторожка, стальные и проволочные ворота и охранники в черной форме, все они были хорошо вооружены, а у некоторых были собаки. Двое в черной форме стояли рядом.

в сторожке, разговаривая и консультируясь с бумагами в блокноте, не обращая внимания на остальных. Остальные составляли полдюжины охранников и три отдельных кучки рабочих. Два охранника в группе. Рабочие были одеты в синюю джинсовую форму, брюки и куртку, а на спине каждой куртки были нанесены белые буквы по трафарету: П.П.

Я тихо выругался, и Дуппи неправильно понял и усмехнулся. «Дело, бланк? Некоторые из ваших представлений расстраиваются? "

Я проклинал П.П. Тревелин. Надменность ублюдка! Собственный лагерь для военнопленных, даже по трафарету. Они действительно так выглядели, как военнопленные. Я видел их тысячи по всему миру.

Но я никогда не видел, чтобы военнопленные двигались так, как эти мужчины. Медленные, жесткие движения, волочащие ноги. Они никогда не поворачивали головы. Они поворачивались всем телом с мучительной медлительностью, наклонив головы вперед и опустив плечи. Зомби? Я не купился на это ни минуты, но происходило что-то чертовски странное.

Я ничего не сказал, и это внесло нотку раздражения в тон Дуппи. «Ну что, блан? Что вы на это скажете? Они зомби или не так ли? "

Я был озадачен и обеспокоен, а когда я такой, я могу вести себя грубо. Я немного приставил ему шпоры. «Может, они все кататоники, Даппи. Или П.П. работает спа, и они больные артритом. В любом случае, я не вижу их глаз с такого расстояния. Разве не так вы говорите зомби - по их глазам? "

«Я видел их глаза, бланк. Вблизи. Плохо, как эти глаза на них. Без цвета. Нет, ничего. Просто белый смотрю на тебя. Мертвые глаза. Я знаю. Я видел."

Я знал, что он говорит правду. «Как ты подобрался достаточно близко, чтобы увидеть их глаза, Даппи?»

Тишина. Я прислушивался к движению, к взмаху его руки в сторону пистолета Томми на боку. Я играл с шансами на мою сторону. Gunfire испортила бы сделку, и я не думал, что он к этому готов.

Он сказал: «Немного ума, насколько я знаю, бланк». Я знаю, вот и все. Но ты не поверишь, так что забудь. Вы видите, что они там делают? "

Я видел. «Они ставят мины внутри забора. В шахматном порядке с интервалом в десять футов. Этот забор наэлектризован, Даппи?

«Я забываю». Теперь угрюмо. Затем: «Хотя мне кажется, что это не так. Reckon P.P. не думаю, что ему нужен сок, с ними охранники, собаки и мины. И зомби! »

Я начал изучать местность за забором. Широкая дорога, покрытая гравием, вела вверх по покрытым цветами и лесным склонам к большой плоской возвышенности. Я мог различить одно крыло дома, три этажа из сверкающего белого камня, перед которыми выходила широкая терраса и балюстрада из того же камня. Огромные урны, амфоры, красовались длинными усиками пышных тропических цветов. Тревелин любил цветы больше, чем людей.

Слева, отделенный от дома аккуратно огороженными садами и подстриженными кустами, находился самый большой долбаный бассейн, который я когда-либо видел. Акр прозрачной голубой воды, окруженный плиткой. Одна сторона была закрыта стеклянным навесом. Там был поплавок, высокие и низкие доски для прыжков в воду, а также различные надутые пластиковые птицы и животные. На каждом конце водоема был сверкающий белый песок, тянувшийся за все эти мили от берега, и на песке возле высокой доски лежал человек. Темноволосая белая девушка натирала его лосьоном для загара. Я покрутил винт фокусировки, чтобы лучше рассмотреть.

Даже с неизбежным ракурсом я на несколько мгновений хорошо разглядел этого ублюдка-миллиардера. Я никогда не сомневался, что это П.П. Тревелин. Он выглядел соответствующим образом. Это было приведение типов, но идеальное приведение типов.

Он лежал на спине, его руки были переплетены под головой. На нем были огромные черные очки. Длинная коричневая сигара свисала изо рта, как анус, нос - пуговица, а череп - загорелый биток с пятнами грязно-серого цвета на каждом ухе.

П.П. у него не было большой груди, но его брюшко было миниатюрной горой. Девушка помазала это. Она налила масло и растерла, и брюшко покачивалось и дрожало, как холмик с желе. Я на мгновение посмотрел в бинокль на лицо девушки. Ожидая, даже надеясь по какой-то безумной причине, найти там написанное отвращение. Даже отвращение.

Это была красивая девушка, гибкая, с длинными конечностями и, как мне показалось, развитыми ногами танцовщицы. На ней было крошечное бикини, которое позволяло ее груди разливаться, и она, должно быть, побрила лобок, иначе я мог видеть волосы. Может быть, П. так понравилось.

Девушка была настоящим зомби. Ее глаза были полузакрыты, а губы шевелились, когда она говорила, и на ее прекрасном лице не было абсолютно никакого выражения, когда она втирала масло в эту гору старых кишок. Я почувствовал к ней вспышку жалости и знал, что это незаслуженно. Она знала, о чем идет речь. Миллиардеры не растут на деревьях.

Я погрозил Дуппи пальцем. "Вот. Взглянуть. Это П.П.? » Должно быть, но я хотел подтверждения.

Я был близок к тому, чтобы полюбить Duppy тогда, как никогда раньше. Он взглянул, и его толстые губы двинулись в том, что могло быть только отвращением и ненавистью. «Этот человек», - пробормотал он. «Это сукин сын, конечно. Он только что вышел, так как я смотрел последний раз. Господи Иисусе - я удивляюсь, как эта белая девочка

Держу пари, он пахнет окопом.

Я забрал очки. «Когда у тебя есть миллиард, Даппи, это так. не имеет значения, как ты пахнешь ".

Его рот дернулся, и он холодно посмотрел на меня. Его глазные яблоки были желтушными и воспаленными от красной паутины. Он проигнорировал меня, откатился к своему ружью Томми и начал его чистить и разбирать.

Я положил очки обратно в бассейн как раз вовремя, чтобы увидеть П.П. что-то сказать девушке. Она без всякого выражения кивнула и потянула за его плавки. Затем она наклонилась над ним, ее красный рот был открыт, и через мгновение его живот начало дрожать.

Мне стало немного больно, и я не хотел больше ничего видеть, в этом был урок, и я позволил этому записаться. Абсолютная уверенность в себе. Его дом, его бассейн, его охрана, его личное пространство и его собственная девушка. П.П. Тревелину было наплевать на мастера, кто что видел! Он владел косяком. Ему принадлежал мир. Он думал.

Я изучал новую дорогу, которая извивалась по склонам, через ущелья и обрывы к Цитадели примерно в десяти милях от меня. Дорога была узкой, шириной только для джипа, из гравия и щебня, и это было чертовски удачно, и на ее строительство, должно быть, нужно было заплатить миллион. Несколько групп одетых в джинсовую одежду «зомби» все еще работали над ним, утрамбовывали и катили, а поливочная машина ползла, разбрызгивая воду, чтобы связать фундамент.

На дороге не было и следа черной формы. Охранниками здесь были Тонтон Макут, они ехали на грузовике и наблюдали за происходящим из джипов с установленными на них пулеметами 50-го калибра. Рабочие в джинсовой ткани работали с такими же жесткими и неловкими движениями, как и мужчины у ворот. Зомби? Но почему? Зачем устраивать такой фарс?

Тогда я знал. Я был немного глуп, иначе бы поймал это раньше. «Зомби» были просто еще одной мерой предосторожности, еще одним способом удержать любопытных или разгневанных черных подальше от этого места. Это была хорошая психология. Ни один простой крестьянин не приблизится к зомби на сотню миль, если сможет ему помочь.

Ракета образовала тонкую, обжигающую полосу, вылетев со стартовой аппарели на Цитадели и пролетев над долиной. Дуппи крякнул и перекатился на мою сторону. Мы проследили за пятном полированного металла, когда ракета замедлилась, дрогнула, сбилась с курса и врезалась в холм в суматохе разорванного металла, Даппи усмехнулся.

- Эти штуки не стоят и гурда. Я давно шпионил и никогда не видел, чтобы они стреляли во что-нибудь. Не понимаю, почему Свон так волнуется. Здесь нечего бояться! На то, чтобы заставить их работать ракеты, потребуются сто лет.

У меня был бинокль на Цитадели в десяти милях от меня. Цитадель гигантским прыжком прыгнула ко мне, и я увидел крошечные точки, движущиеся по крепостным стенам, и мне показалось, что я увидел стальные пандусы, блестящие на солнце. Я мог различить длинные ряды ржавых пушек и треугольные насыпи ядер. Пушка, которая ни разу не произвела выстрела.

Еще одна ракета вылетела из Цитадели и взлетела в сверкающий воздух. Он распался в воздухе, взорвавшись облаком черного дыма и металлического дождя.

Я сказал: «Тебе когда-нибудь приходило в голову, Дюппи, что, может быть, Вальдес на самом деле не пытается? Может, он тормозит, саботирует, надеясь, что что-то случится - например, мы за ним придем ».

«Нет, бланк. Я думаю, доктор Вальдес старается изо всех сил. Папа Док и П.П. позаботьтесь об этом - они не дураки. Доктор Вальдес пытается задержаться, и, я думаю, они очень быстро замучили его до смерти. Умирать долго. Беда в том, что Гаити, папа Док, еще не готов к ракетам. Все еще в джунглях, блан. Доктор он всего лишь один человек и не может этого сделать - и даже ублюдок П.П. не купишь мозги, приходя сюда ». Даппи засмеялся басом.

Я оставил очки на Цитадели. Он гнил с 1830 года и все еще оставался впечатляющим зрелищем. Он выступал из мыса Бишоп, как нос корабля, потрепанный временем и все еще неизменный. Двадцать тысяч человек погибли за тринадцать лет, которые потребовались, чтобы построить его. Стены толщиной 12 футов, триста пушек, помещения для пятнадцати тысяч »солдат. Никогда не использовался. Никогда не приходилось выдерживать нападение. В конце концов Анри Кристоф убил себя серебряной пулей, и пушка заржавела, и ветер, дождь и крысы взяли верх. Цитадель размышляла на протяжении многих лет, заброшенная и в то же время неукротимая, бросая свой тупой нос в моря тропической зелени, заглушенные облаками, порхающими с ее башен, как паруса. Жду.

Его время снова пришло. Во всем Гаити не было лучшего места для запуска ракет.

Больше ракет не было. Мои глаза заболели и слезились, я положила бинокль и посмотрела на Даппи. Он вернулся к работе над своим пулеметом, натренированными руками собирая его.

Я закурил. «Вальдес ходит в Цитадель каждое утро, возвращается сюда каждую ночь. Под усиленной охраной. Правильно, Дуппи?

Он потер свой кусок масляной тряпкой, не глядя на меня. «Правильно, Блан. Тяжелая охрана. Один джип впереди, один позади, доктор Вальдес посередине. Стража - Тонтон Макут. Богимены. Подлые ублюдки. Когда они подходят к воротам, они передают его людям П.П. "

Некоторое время я курил молча.

Дуппи сказал:

«Я знаю, что ты думаешь, Блан, но это не работает. Не пробуй Без шансов. Мы просто отстреливаем себе хвосты и даем всему миру знать, что мы здесь ». Его смех был циничным. «Тогда это не имеет для нас большого значения. Мы мертвые мужчины.

Он правильно меня читал. Или почти. Я не собирался рассказывать Дуппи, о чем я на самом деле думал.

Я внимательно следил за матовыми чертами черного дерева и сказал: «Ты думаешь, мы не сможем это сделать? Схватить Вальдеса где-нибудь на дороге между воротами и Цитаделью?

Даппи корчился, сплюнул и сердито посмотрел на меня своими красно-желтыми глазами. «Нет, бланк. Я говорил тебе! Так не получится ».

«У нас есть гранаты. У меня есть пластик. У всех четверых есть автоматическое оружие ». Я немного его травил, и мне это нравилось, и я заставил себя казаться немного высокомерным и напыщенным.

«Я думаю, что на этой дороге было бы вполне реально устроить засаду. У нас будет преимущество неожиданности. Я знаю, что нас всего четверо, но если мы все тщательно спланируем, мы сможем ...

Он не торопясь повернул пистолет Томпсона, чтобы он прикрыл меня. Одна рука, как связка черных бананов, свернулась около спускового крючка. Он не пытался скрыть это, но его зубастая улыбка была белой и любезной для разнообразия, и от нее у меня по спине пробежал лед. У меня было предчувствие, что когда Дуппи улыбнулся и выглядел дружелюбно, он был готов убить тебя.

Он еще не был к этому готов. Вы не можете заглушить пистолет Томми.

Даппи, все еще улыбаясь, сузил глаза и сказал: «Тебе нужно многому научиться, Блан. Одно дело в том, что ты здесь не хозяин. Лебединый босс. Если Свон скажет устроить засаду, я сделаю это, но Свон этого не скажет. Она не такая тупая, как ты.

Я кивнул, сопоставив его улыбку и его любезность. "Отлично. Я человек, который будет слушать. Что не так с моим планом? "

Он вздохнул и покачал своей массивной черной головой. "Шум! Что с ним хуже всего. Даже если мы гладим Вальдеса, нам все равно нужно добраться до побережья, а ты на лодке. Никогда не делай этого, бланк. Папа Док выводит свои военно-воздушные силы, его береговой патруль смотрит, его армия прочесывает джунгли. Будьте Tonton Macoute где угодно. П.П. Его черная форма преследует нас. Ни шанса, бланк, ни шанса.

Я сделал вид, что изучаю его слова. Конечно, он был прав. Это была паршивая схема, и я только что примерял ее на размер.

«Ни о чем другом, блан. Нас четверо нет. Лебедь, держись подальше от перестрелок. Нам нужен Лебедь для восстания, для вторжения.

Свон мертв, все мертвое. Нет. Мы не подвергаем Свон опасности ».

«Есть еще Хэнк Уиллард». Я хотел, чтобы Дуппи продолжал говорить.

Он сплюнул и засмеялся искренним и полным презрения смехом. «Этот тощий муравей! Что хорошего он? Все равно он покалечился. Он также напуган и просто хочет уехать из Гаити, и это не его борьба ни за что. Хэнк вообще никуда не годится, блан.

Я не был согласен с ним, но держал рот на замке.

Даппи поднял руку и начал считать по этим черным банановым пальцам. «Так что нас действительно только двое. Я и ты. Теперь впереди джипа пять Macoute, сзади - пять Macoute, в среднем джипе, а Доктор четыре Macoute. На всех джипах есть 50. У Макута такие же пистолеты-пулеметы, как и у нас. П.П. получили собак для отслеживания. Ты все еще хочешь попробовать, Блан?

Он был чертовски хорошим актером. Я тоже, когда должен быть. Я ерзала, хмыкала и немного бормотала и допускала, что, возможно, я ошибалась. Моя идея воняла.

Последовало долгое молчание. Он зажег один из своих Splendid и уставился в небо. Затем, как будто это было после размышлений, он сказал: «Как бы то ни было, вы забыли, бланк. Ты жеребец! Мы так решили, помнится. Тебе платят все деньги. Тебе нужно перелезть через забор на территорию П.П. и вывести доктора Вальдеса. Мы помогаем вам спланировать это и прикрываем вас, но это делаете вы ».

Он был так прав. Я знал это с самого начала. Я был тем, кто должен был войти и погибнуть. Потому что Дуппи этого хотел. Даппи собирался все спланировать и устроить, когда придет время. По собственным причинам. Причины, которые вытекали из приказов КГБ. Прямо из Кремля.

Солнце тёпло растопленным маслом на моем лице. Я закрыл глаза и позволил себе зависнуть на грани сна. Я не был слишком недоволен. У меня была часть головоломки, но были пробелы, большие пробелы, и только время и события могли их заполнить. Время было очень близко.

Лида подошла к платформе с обедом. Ящики и растворимый шоколад в холодной воде. Она нашла бассейн с весенним питанием и приняла ванну, но ее волосы все еще были влажными. Она устроилась между нами двумя, взяла бинокль и долго изучала долину. Мы поговорили и составили предварительные планы. Я соглашался с ними во всем, только время от времени возражая, чтобы все выглядело лучше и избежать подозрений Дуппи. У меня был свой план. Все, что мне нужно было сделать, это дождаться подходящего момента, чтобы претворить его в жизнь.

Это произошло до того, как я был к этому готов. Солнце было еще на высоте часа, когда у ворот была суета, и мы видели, как они собирают «зомби», маршируют и пересчитывают их. Лида указала на облако пыли, плывущее по дороге в Цитадель. Три джипа.


Он схватил у меня бинокль. «Сейчас они возвращают Вальдеса. Я хочу еще раз хорошенько на него взглянуть. Может, сегодня утром я ошибался ».

«Ты ошибаешься», - прорычал Дуппи. «Этот Вальдес в порядке. Определенно. Ты просто не представляешь, что делают с мужчиной пять лет тюрьмы, Свон.

Я думал, что он лжет, и мне было интересно, почему он так беспокоился. Я был уверен, что человек, которого видела Лида, был приманкой, фальшивым Вальдесом. Настоящий Вальдес был слишком драгоценен, чтобы рисковать дважды в день на длительной открытой поездке. Это было открытое искушение, приглашение ...

Скрытый стрелок принял приглашение. По долине к нам донесся треск мощной винтовки.

Лида, в глядя в бинокль на средний джип, вздрогнула, как будто пуля попала в нее. Она ахнула: «Господи! Боже мой! В него стреляли. Они застрелили Вальдеса! "

Даппи выругался и схватился за бинокль. Я мягко двинулся к задней части платформы и затем встал. Мои глаза чуть лучше, чем идеальные, и я мог видеть достаточно хорошо.

Все три джипа остановились. Тонтон Макуте бегали повсюду, злые и сбитые с толку, смотрели и указывали вверх на склон горы. Этому стрелку лучше скрыться.

Небольшая группа тонтон-макутов собрался вокруг среднего джипа. Они смотрели на что-то на земле. Двое из них стояли на коленях и работали с мужчиной. Я увидел белую панамскую шляпу, лежащую в земле сбоку. Я предполагал, что это выстрел в голову через винтовку с оптическим прицелом. Опытный стрелок. Я подошел немного ближе к деревянной лестнице, ведущей вниз по пальме.

Пришлось повернуть кран, чтобы увидеть. Один из тонтон-макутов, очевидно, офицер, выпрямился и сделал жест отвращения. Покачал головой и широко раскинул руки, и я почти услышал слово: «Морт!»

Даппи сказал: «Они убили его, Свон. Какой-то грязный ублюдок убил вашего доктора Вальдеса.

Лида была в шоке. Она забыла меня. Она цеплялась за массивный бицепс Даппи, смотрела и повторяла снова и снова: «Почему? Но почему? Зачем им убивать его? »

Пора идти. Я начал спускаться по дереву, не издавая ни звука. По дороге я услышал, как Дуппи сказал: «Неважно, кто они, Свон. Не П.П. или Папа Док - они никогда не убивают такого ценного человека, как Вальдес. Но я знаю, кто действительно хочет его смерти, Свон. ЦРУ хочет его смерти. Несомненно, эти несчастные американские ублюдки хотят, чтобы Вальдес был добрым и мертвым. Они это делают, Свон. ЦРУ сделай это! »

Я улыбнулся, когда спустился на землю. Еще один кусок головоломки на месте.

Я слышал, как Лида издала приглушенный крик ярости и боли. Я поднял свою уже упакованную сумку-мюзет и пнул дремлющего Хэнка Уилларда по ребрам. Он подошел с руганью, и я зажал ему рот рукой и шептал тридцать секунд.

Глаза Уилларда расширились, рот открылся, и он начал протестовать.

«Какого черта, Сэм? Вы хотите, чтобы меня убили. Я водитель самолета, а не придурок ...

Время было дорого. Каждая секунда была ураном. Я запустил руку в его рыжую бороду и повернулся. «Сделай это», - прошипел я. "Правильно делаешь. Вы когда-нибудь ожидали снова увидеть Штаты или свою девушку в Гонконге, вы это сделаете! Подведи меня, и я тебя убью.

Он ахнул, кивнул и стал царапать мою руку. "Ладно ладно. Но Иисус ... я ...

Я оттолкнул его. "Сделай это! Правильно! Я увижу тебя. Сможете ли вы умереть или будете вознаграждены - решать вам ».

Пора идти. Я нырнул в густой кустарник и начал спускаться по склону. Скоро стемнело, и я не думал, что Дуппи пойдет за мной. Некоторое время он будет занят Лидой.

Мир мечты Дюппи начал распадаться, а я был экспертом по сносу.


## Глава 11


Время, как сказал этот человек, имело значение. И тишина была золотой. Я вспомнил еще несколько клише, пока полз вниз по 45-градусному уклону отрога до склона осыпи, на котором он стоял. Кисть была толстой и затрудняла движение; с другой стороны, он накрывал меня сверху и снизу и не давал мне скользить и шуметь. Когда приходило время шуметь, я его делал много. Но еще нет.

Там, где кусты исчезли и образовалась осыпь, я остановился и растворился в последней густой поросли кустарника. Подо мной местность начала выравниваться, примерно двести ярдов рыхлого камня, гальки и песчаной глины. Без обложки. Я ненадолго задумался, не заминирован ли этот район, но забыл об этом. Майн или нет, мне пришлось его пересечь.

Через десять минут будет достаточно темно, чтобы попробовать. Я потратил время на подготовку гранат. У меня был шпагат, лента и все необходимое, и на это у меня ушло пять минут, у меня не было никакого Е.П. гранаты, только осколочные, и я должен был доверить им свою работу. Я проверил пистолет Томми, и 45-й калибр, и «Люгер», и стилет в замшевых пружинных ножнах. Потом было темно, и у меня не оставалось повода задерживаться. Я начал спускаться по осыпному склону к ограде за ним. Я был на полпути, когда зажегся свет, я этого боялся. У ворот уже горел свет, но теперь мощные прожекторы, спрятанные в деревьях, где я их не заметил, начали играть вверх и вниз по забору. заморозил и проклял всё.

Дуппи, должно быть, знал о скрытых огнях. Даппи о них не упоминал. Это прикинул.

Они просто возились с фарами, чувствуя себя в безопасности и не ожидая никаких неприятностей, и они скучали по мне, и через пару минут фары погасли. Я подполз к забору, опасаясь гуляющих охранников и собак, и начал закладывать гранаты.

Я вытащил штифты и приклеил пружинные рычаги вниз, завязав конец бечевки вокруг каждой полоски ленты. Я приклеил гранату к столбу забора возле базы, затем гранату посередине проволоки между двумя столбами, затем еще одну гранату у основания второго столба. Три шнура вернулись, чтобы связать в одну линию тяжелого шнура, который я осторожно расплачивал, отползая от забора.

Прошел охранник, обойдя внутреннюю часть забора. У него была собака на поводке, и он то и дело использовал фонарик, небрежно разбрасывая луч. Я сунул лицо в осколки камня и стал ждать. Если бы он заметил гранаты, мне пришлось бы взорваться и рискнуть убить себя, а также его самого.

Гранат он не заметил. Я подождал, пока его шаги не затихнут, затем снова отступил. Когда у меня был запас в семьдесят пять ярдов, я остановился, сунул голову за валун высотой в фут и приготовился идти ва-банк.

Мне потребовалась минута, чтобы задуматься, что же происходит на отроге, между Даппи, Лидой и Хэнком Уиллардом. Это было случайно, и никто не знал. Я дал распоряжение Хэнку передать девушке и Даппи. Дюппи должен был прийти в ярость, потому что я обманул его и бросился с пистолетом, и, возможно, даже развенчал его планы насчет моей смерти. Это не могло не беспокоить его. Так было и то, что я заставлял его руку - теперь он должен был идти под мою мелодию, а не на свою - и что я бросил дерьмо в вентилятор, прежде чем он был готов к этому.

Я сильно дернул за шнур. Идея заключалась в том, что шнур дергал три провода шпагата, и шпагат отрывал ленту, связывающую пружинные рычаги на гранатах.

Шнур обмяк в моей руке, напряжение исчезло. Я ждал, считал, пытаясь втиснуться в добрую землю Гаити. Пять… шесть… семь… э-

Все они срослись на короткое время. Гранаты с громким глухим ревом и распространившимися красными и желтыми цветами и дрожащими сотрясениями взорвали ночь. Осколок зашипел от осыпи рядом со мной. Я был готов.

Оба столба забора были погнуты и провисли, как переваренные спагетти. Отрезок проволоки между ними упал. Средняя граната пробила шестифутовую брешь в стальной решетке. Я протиснулся сквозь нее, попался в дикобраза из колючей проволоки, пнул и вырвался из нее и улетел, как толстозадая птица, за прикрытие деревьев. Это было в пятидесяти ярдах от меня, и я знал, что бегу через шахту, и мне было холодно и в то же время я вспотел. Я пытался бежать, не касаясь земли, зная, что это невозможно.

Картеру повезло, и я все еще был в порядке. когда я ворвался в деревья и плюхнулся как раз вовремя, чтобы первый прожектор промахнулся по мне. Я лежал, задыхался и быстро проверял, все ли у меня снаряжение осталось. Я сделал. Я подождал десять секунд - все, что я мог себе позволить, - чтобы увидеть, пройдут ли трое на шпоре. Это зависело от Дуппи, который к этому времени уже в ярости скрежетал своими большими белыми зубами.

Они начали стрелять в ворота, и я облегченно вздохнул. Лида, должно быть, говорила с ним. Я слышал, как легкое заикание пистолета Стена и более глубокий рев пистолетов «Томми» 45-го калибра врезались и вылетали ужасными спастическими очередями. Это походило на армию на гребне, и я хотел именно этого, точно так же, как я хотел отвлечься, хотел, чтобы черная униформа и тонтон-макут думали, что все идет извне. Пока я был внутри.

У ворот царила суматоха, погас свет. Кто-то закричал от боли. Скрытые прожекторы продолжали вращаться и все время пропускали меня и дыру в проводе. Я помолился, чтобы такое положение вещей продолжалось, и начал подниматься на холм к П.П. Современный дворец Тревелин. Зубец желтой луны поднялся над Цитаделью на востоке. Ко мне спускались двое мужчин.

Я присел у основания древнего красного дерева и сунул рукоять стилета в правую руку. Втроем на гребне не гаснет огонь. По красным вспышкам и звукам я знал, что они разделились и триангулировали ворота.

Медленно, беззвучно, я положил автомат Томми и сумку для мюзетта на землю рядом со мной. Двое мужчин были уже близко, разговаривая хриплым шепотом. Я немного обогнул толстый ствол дерева, так что он оказался между мной и приближающимися охранниками. Звучит по ночам, но я думал, что они были примерно в десяти футах друг от друга. Они должны пройти по обе стороны от дерева. Я рассчитывал на это. Я стал маленьким. Дело не из легких, потому что я не маленький. В тот момент я не искал проблем. Я просто хотел, чтобы они прошли мимо меня.

Это не должно было быть. Ему не повезло, и он

выбрал именно этот момент в пространстве и времени, чтобы ответить природе. К этому времени луна была достаточно яркой, чтобы он мог видеть большое красное дерево, и ему просто нужно было подойти к нему. Настоящий сукин сын.

Я находился в тени огромных корней, пробивающихся сквозь землю. Я дал ему шанс, но он этого не хотел. Он был в шести дюймах от меня, затем посмотрел вниз и увидел сумку-мюзет и пистолет Томми. У него перехватило дыхание, его последнее дыхание, потому что я обнял его за шею и стилет в его сердце сзади. Я подавил все звуки, мягко позволил ему опуститься и нырнул обратно в тень дерева. Максимум пятнадцать секунд.

Я ждал. Другой мужчина остановился и мягко позвал: «Карлос? Где ты, мужик? Что, черт возьми, ты делаешь? " Мягкий, невнятный креольский.

Я ждал.

Он начал медленно двигаться к дереву. Когда он снова заговорил, его голос казался нервным. «Карлос? Ты большой дурак, мужик. Ты играешь со мной в игры? Карлос - вылезь и ответь мне, чувак.

Он шагнул в луч лунного света, и я поднял стилет до уровня ушей и немного сзади на плече. Когда я увидел, что это, я колебался на долю секунды, и в это время он почувствовал мое присутствие и попытался поднять винтовку. На нем была джинсовая униформа, и его глаза в бледном свете лунного света были белыми. Зомби.

В его движениях не было ничего похожего на зомби. Мой стилет был на миг быстрее. Он попал ему в горло под кадыком. Я прыгнул на него и ударил кулаком по винтовке. Он развернулся. Я ударил его по виску правым кулаком, а левой рукой потянулся за рукоять шпильки. Он издавал мучительные звуки, пытался закричать и не мог, и я разорвал стилет, и его горло открылось, и горячая кровь хлынула на мою руку. Он упал на колени. Я вытащил стилет, отступил и ударил его ногой до конца.

Я снова растворился в тени и некоторое время прислушивался. Теперь они вели ответный огонь из ворот. Вскоре они будут организованы, и тогда Даппи, Лиде и Хэнку Уилларду придется выскочить и бежать. Я надеялся, что они бегут быстро, далеко и достаточно долго, но я не рассчитывал на это. К этому времени Дюппи уже сообразит, и я не знала, что он будет делать. Это знали только Бог и Дуппи, и сейчас у меня не было времени об этом беспокоиться.

Как и все хорошие казни, это было тихо. Я подошел к зомби и перевернул его ногой. Я встал на колени и внимательно посмотрел. Эти глаза?

Контактные линзы. Контактные линзы молочно-белого цвета. Это был трюк, который заставлял мгновенных зомби отпугивать робких туземцев. Тогда у меня возникла идея, и я убрал пристальные осколки стекла с его глаз. Я поднес один к луне. Со стороны пользователя это было достаточно прозрачно. Небольшая научная фальсификация дала ясную картину. Я вытер стилет о его джинсовую куртку и затащил обратно в тень.

Я работал быстро. Огонь на уступе стал редеть и становиться громче у ворот. Уходите от ворот. Люди П.П. получили подкрепление, догадались о малочисленности нападавших и начали выходить. Позже, когда они сложили все кусочки и части вместе и разобрались в дыре в заборе, они стали искать меня. Но это было позже.

Я раздел нас обоих и надел его окровавленные джинсы. Я много раз использовал контакты для маскировки, и это было не для пота, хотя я мог бы сделать это с помощью вакуумной чашки. Я размазал его кровь по своему лицу, пока не превратился в абстрактный ужас в алом, что-то вроде призрака.

Я затащил оба тела в корневой лабиринт большого дерева и снова начал подниматься по склону. Позади меня огонь начал стихать. Я услышал свист и глухой хлопок, и раскаленная белая магниевая ракета на мгновение повисла над гребнем и поплыла вниз, пронизывающий воздушный шар светящегося пламени. Я снова упал на землю.

Трое перестали стрелять. Я надеялся, что они убегают, и что Лида, по крайней мере, подчиняется моим инструкциям.

Я зафиксировал местность в своем уме. Я направился влево, двигаясь так быстро, как мог, беззвучно, и обогнул крыло дома, которое видел днем в бинокль. Он горел огнями, и я слышал, как мужчины разговаривают на террасе. П.П. и его марионетки сейчас должны быть немного расстроены. Я продолжал заходить в огороженные сады и выходил к огромному бассейну. Было темно и спокойно, зеркало восходящей луны. Я обошел его и подошел к полосе песка в дальнем конце.

Я сунул руку в рыхлый песок, еще теплый от солнца, и он был достаточно глубоким. Я закопал пистолет-пулемет, сумку-мюзет и кольт 45-го калибра, оставив себе люгер и стилет. «Люгер» и боеприпасы к нему были водонепроницаемы. Я размазал свой тайник песком, пополз к бассейну и скользнул в него без единой ряби, бесшумно, как крокодил, идущий после еды. Теперь началось ожидание. Я должен был набраться терпения, пока не утихнет самый сильный шум, и я должен был надеяться, что Лида и другие ведут людей П.П. и тонтон-макутов в погоню за дикими гусями.

Я подплыл к низкой доске и ухватился за лестницу. Вода была прозрачной, мягкой, теплой от солнца и имела лечебный эффект. Это было безумие, но мне захотелось спать!

За все часы, которые я провел в этом бассейне, прошло всего два патруля. Они никогда не включали свет в бассейне. Я услышал приближение патрулей задолго до этого, вошел под трамплин и, в последний момент, ушел под воду и рухнул на борт бассейна. Плавучесть была проблемой - я не осмеливался выдыхать и пускать пузыри - но я цеплялся за грубый необработанный бетон внизу и справлялся нормально. Я считал секунды и оставался меньше трех минут. Каждый раз, когда я совал нос над водой, я был один.

Около полуночи в большом доме начал гаснуть свет. Поворотные прожекторы погасли. Давно не было стрельбы, и я подумал, что все трое либо сбежали, либо уже мертвы. Я вышел из бассейна. Мне не было холодно, но мои руки и ноги были мягкими и морщинистыми. Я снял джинсы, отжал их и снова надел, потому что трудно двигаться тихо, когда вы капаете галлоны воды. Я бы променял свое следующее повышение зарплаты на дым и выстрел Барбанкура.

Я выкопал свое снаряжение и автомат и в последний раз проверил сумку с мюзетом, чтобы убедиться, что у меня есть все мои мерзкие маленькие безделушки. Затем я прижал пистолет Томми к локтям и начал двигаться к террасе на животе.

На террасе горел свет, над огромной дверью, забитой гвоздями. Охранник в черной форме с винтовкой шагал вдоль балюстрады. Собаки не было, и это радовало меня. Собака бы меня сразу заметила.

Я устроился между двумя миндальными деревьями и попытался разгадать это. Я должен был пройти через ту дверь, и сделать это, не поднимая тревоги. Я смотрел на охранника.

Он держался близко к балюстраде, подходя ко мне до угла, где перила образовывали L-образный угол. Там он повернулся и прошел по террасе на всю длину крыла, ускользнув на мгновение из виду там, где крыло соединялось с главным домом. Он никогда не пропадал из поля зрения больше, чем за несколько секунд до того, как вернулся. Однажды я услышал, как он разговаривал с кем-то низким тоном жалобы. Это означало, что в другой части террасы появится еще один охранник. Мне это не нравилось, но я этого ожидал и ничего не мог с этим поделать. Если бы я мог добраться до П.П. достаточно быстро, это не имело значения; если бы я не попал в П.П. достаточно быстро, это тоже не имело бы значения. Я был бы мертв.

Я изучил угол L, где балюстрада изогнулась, чтобы привести свой короткий отрезок назад к стене крыла. Прямо в углу стоял один из больших каменных кувшинов, амфора с заостренным основанием, приклеенным к постаменту. Спутанный каскад цветов и усиков свисал из кувшина над балюстрадой, как миниатюрный зеленый водопад. Я подумал пару секунд, вздохнул и решил попробовать. Единственная игра в городе. И мое время лучше быть подходящим!

Когда охранник скрылся из виду, на следующей мелодии я вбежал. Пригнувшись, я наклонился к углу L. Я добрался и оказался под тонкой занавеской из виноградных лоз и цветов, когда охранник отступил. Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание.

На этот раз он задержался на мгновение в углу, наклонился, чтобы плюнуть и бормотать себе под нос, и блеск его высоких черных сапог был в нескольких дюймах от моего лица.

Когда он двинулся обратно по балюстраде, я собрался идти. Я выбросил сумку-мюзет и пистолет Томми и нажал на пружину футляра. Стилет соскользнул мне в руку. Я подождал, пока он скрылся за крылом, затем перепрыгнул через балюстраду и проскользнул за каменный кувшин и под балдахин цветов. Я был занят одной секундой, но это была нервная секунда.

Я не смел теперь смотреть. Пришлось идти на слух. Я слышал, как твердый топот его сапог приближается все ближе и ближе. Я заставил себя расслабиться и сделать глубокий вдох. Это нужно было сделать быстро и тихо, и я не хотел его убивать. Еще.

Он остановился точно в том же месте. Все еще разговаривает сам с собой о том, что не может курить на работе. Я смотрел на его ботинки. Я был так близко, что чувствовал его запах, слышал, как он отрыгивает, улавливал запах кислой пряности из его дыхания. Когда он повернулся, я пошел за ним.

Я ударил его левой рукой по горлу, как железный прут, слегка ударил его за ухо рукоятью стилета и понес его обратно к балюстраде, через нее и вниз, в пелену зелени. Его сапоги царапали о камень, когда я тащил его через балюстраду, но это был единственный звук. Я оседлал его, приставил острие стилета к его яремной вене и стал ждать. Я не ударил его слишком сильно.

Это был белый человек с грязным лицом и щетиной. Черная фуражка не упала, и я увидел золотой щит с синими буквами - П.П. На левой руке его туники были три полосы. Я получил сержанта!

Как раз достаточно света, отраженного от каменного кувшина сквозь крошечные падающие джунгли цветов и виноградной лозы; достаточно, чтобы я увидел его лицо и

чтобы он увидел мое. Он открыл глаза и посмотрел на меня, и я воткнул стилет ему в горло на одну восьмую дюйма.

Я прошептал: «Ты хочешь жить?»

Он кивнул, его глаза были безумными, его плоть пыталась ускользнуть от лезвия.

«Отвечай на мои вопросы», - сказал я. «Это твой единственный шанс. Не говори - кивни да или нет. Понял?"

Он кивнул, его глаза закатились, пытаясь увидеть блестящую вещь, которая причиняла ему боль.

« П.П. лег спать?

Он кивнул.

Я кивнул в сторону крыла. «Он здесь спит?»

Он снова кивнул, и мне стало намного лучше. Мне бы не пришлось проходить сотню комнат в поисках этого ублюдка.

«На каком этаже он спит? Первый?"

Он покачал головой.

"Второй?"

Еще один минус.

- Тогда в-третьем?

Кивок.

"Передняя часть крыла?"

нет

"Задняя часть крыла?"

Кивок головой.

У меня было все, что я хотел, и все, на что у меня было время. Я зажал его рот рукой и воткнул стилет ему в сердце.

Он вздрогнул и подпрыгнул подо мной, его ноги немного дрожали, и я переместил свой вес назад, чтобы остановить это. Я снова воткнул стилет, затем вытер его о черную форму и накинул ему на лицо фуражку, чтобы оно не блестело. Я закинул пистолет Томми и сумку-мюзет и приготовился к работе.

Когда я пробежал по террасе на цыпочках, не было никаких признаков другого охранника. По какой-то странной причине я подумал о Крошечном Тиме и чуть не рассмеялся. Хоук много раз обвинял меня в том, что я немного чокнутый. Мой стандартный ответ таков: чтобы заниматься этой профессией, нужно быть немного чокнутым.

Большая дверь с заклепками открылась с шепотом, и на улицу вышел холодный воздух. Кондиционер, натч. Ничего, кроме самого лучшего для старого П.П. Наверное, охлаждение этого дворца не стоило ему больше миллиона.

Я находился в большом фойе с мозаичным полом, тускло освещенном золотыми лампочками свечей. Мозаичный узор представлял собой фигуру пышной черной женщины. В задней части фойе была широкая лестница с ковровым покрытием, ведущая на узкую площадку и поворачивающая направо. На лестничной площадке стояла небольшая полированная консоль с лампой Тиффани. Лампа была темной.

Я не стал задерживаться, чтобы полюбоваться декором. Я поднялся на нем ногами по лестнице, не издавая ни звука на толстом ковре, и заглянул в коридор, пересекавший лестницу, как T. Картеру сегодня повезло. По коридору шла черная униформа, но он стоял ко мне спиной и шел в другую сторону. Я свернул за поворот и добрался до второй площадки.

Но это было нехорошо. Я не мог рассчитывать на удачу. Я мог рассчитывать на охрану на каждом этаже. Я не мог задерживаться на площадке, потому что подвергался двойной опасности. Один из двух патрульных охранников обязательно увидит меня на площадке. Для них было бы естественно смотреть на лестницу каждый раз, когда они проходили.

Теперь дело шло до мелочей, но у меня был выбор. Я выбрал второго охранника, мужчину надо мной. Я подползла по лестнице, уткнулась носом в дорогой ковер и стала ждать. Это будет непросто. Один в сторону шума, и он у меня был. Я-

Я назвал себя тупым ублюдком и изменил планы за микросекунду. Я выглядел как фильм ужасов с моим окровавленным лицом и белыми глазами, и я собирался упустить свое преимущество. Я отстегнул пистолет Томми и сумку musette, расстегнул сетчатый ремень и бросил 45-й калибр на лестницу. Я выпрямился, обнялся за стену и стал ждать на верхней ступеньке, вне поля зрения никого в коридоре. Я слышал, как он приближается ко мне, его сапоги шлепают по глубокой куче. Время расскажет историю.

Мало кто слышит свист собаки. Я могу. Я подождал, пока он не отошел на четыре шага от ступеньки лестницы, затем вышел из-за угла и встретил его своим лучшим зомби-взглядом. Я волочил ноги и вылетал в коридор.

Еще один белый мужчина. Элита П.П. Лысый под черной кепкой и с вздутием живота в черной тунике. Злые глаза сузились на меня. Но не бойся меня. Точно так, как я этого хотел.

Он остановился и поднял пистолет-пулемет. «Какого черта ты здесь делаешь, зомби?» Конечно, он знал все о фальшивых зомби.

Я сделал шаг к нему и остановился, когда увидел, что его палец на спусковом крючке побелел. Я указал вверх. «Сообщение для мистера Тревелина, сэр. Важный. Сержант сказал, что я должен принести его лично.

Свет был плохим, но секунд через десять он увидит белого человека, странного белого человека, покрытого размазанной кровью. Он сделал шаг ко мне, и это помогло. И он расслабил палец на спусковом крючке пистолета-пулемета. Он нахмурился на меня.

"Ты же знаешь, что тебе сюда нельзя!"

Я кивнул и почесал в затылке. «Я знаю, сэр, но меня прислал сержант. «Важно», - сказал он. Думаю, насчет стрельбы.

Он ничего не покупал. Он взглянул на лестницу мимо меня, и я знал, что он собирался вызвать там охранника и проверить меня. Я хотел использовать стилет и не решался.

Он открыл рот. Я выбил пистолет-пулемет из его рук, молясь, чтобы ковер с глубоким ворсом поглотил звук, и как раз вовремя схватил его за горло. Он затих

как мышь, когда он чувствует кошачьи когти, вот и все. Я обхватил его горло руками, засунул большие пальцы в его живот и включил давление. Его голосовой аппарат раскололся, как яйцо, и он потерял голову и схватил мои руки, пытаясь оторвать их, вместо того, чтобы схватить свой пистолет в кобуре. К тому времени, как он подумал об этом, было уже слишком поздно.

Его глаза посмотрели на меня и начали краснеть от кровотечения. Они умоляли. Его колени расслабились. Я поднял его на расстоянии вытянутой руки перед собой и понес на несколько шагов по коридору. Я сжал его горло. Я повернулся, чтобы посмотреть на верхнюю часть лестницы.

Я проверил его дыхание, он только что вышел. Я осторожно опустил его, побежал обратно к лестнице и взял пистолет Томми, сумку для мюзет и кольт 45-го калибра. Я начал жалеть, что не убил охранника под собой, но было уже поздно. Я не собирался отступать.

Я открыл дверь возле лестницы и нашел ванную. Хорошо. Я втащил тело и спрятал его в ванне с автоматом на груди, как букет. Я посмотрел на себя в зеркало и, черт возьми, закричал, затем вышел и начал пробираться к последнему лестничному пролету. Я был на волне удачи, как настоящий стрелок, и собирался прислушаться к совету Барда и получить удачу на потопе.

Беда в том, что я все глубже уходил в лес. Я еще даже не начал.

На третьем этаже не было охраны. Я не поверил, лежал на лестнице и смотрел вверх и вниз по коридору. Что-то пошло не так. После проверки безопасности, которую я наблюдал до сих пор, это было не кошерно, что П.П. оставит пол в спальне без охраны. Так где был сукин сын?

Я не мог дождаться. Время пролетело на компьютере, как наносекунды. Я должен был уйти, чувак. Идти!

Я заметил большие двойные двери в дальнем конце коридора, и они сказали: главная спальня и личный номер! Логово Тревелин. Я легко побежал по коридору, пистолет Томми в порту и стилет в зубах. Тактика преднамеренного террора. Я хотел напугать старого П.П. и таким образом получить пару секунд преимущества. Но нет охраны? Мне это не понравилось.

Я остановился у двойных дверей и прислушался. Потом смотрел. Сначала я не мог поверить в это, но, ей-богу, это было так. Одна из дверей была открыта на пару дюймов!

Я подумал о ловушке и отклонил ее. П.П. не знал, что я был в пределах тысячи миль. И если бы это была ловушка, они бы облегчили мне задачу, тогда как я убил двух человек, чтобы добраться сюда. Четыре, если считать охранников на склоне.

Эти слова пришли мне тогда из-за дверей, и я услышал их ясно и без сомнений и не знал, что думать. Я знал, что это П.П. Тревелин, который говорил. Должно быть. Хриплый шепчущий голос, такой же измученный и иссушенный, как и сам человек. И все же в голосе была власть и хриплый злобный смех, когда он давал команду.

- Отдай ей еще раз, негр. Давай! Еще тысячу долларов, если сможешь.

## Глава 12


Я тихонько вошел в затемненную прихожую и запер за собой дверь. Замки были хорошо смазаны. П.П. а его товарищи по играм были слишком увлечены развлечениями, чтобы обращать внимание на что-нибудь еще. Двигаясь молча по короткому коридору, я услышал, как хриплый, измученный голос Тревелин снова поднялся в хитрых и презрительных увещеваниях.

«Давай, малыш. Вы можете сделать это еще за тысячу долларов! Снова передай ей это. Сделайте это пять раз подряд ».

Женский голос сказал: «Ты старый монстр, дорогая. Пожалуйста, я могу отдохнуть? Я точно зайчик-кустарник.

Я не специалист по акустике, но голос сказал: Бруклин, Хобокен, может быть, Ист-Орандж. Жеванные согласные. Невнятные гласные. Выбывать.

Мужской голос, насыщенный гаитянскими и креольскими языками, несущий оттенок образования, сказал: «Вы снова нарушаете свое обещание, мистер Тревелин. Вы сказали, что не будете использовать это слово «негр»! »

Я должен был убедиться в этом сам. До того, как Белый Кролик вылез из стены и увел меня.

Приоткрытая дверь кремового цвета была всем, что отделяло меня от академии йо-йо за ее пределами. Осторожно, очень медленно я толкнул его на пару дюймов. На меня ударила вспышка отраженного света. Зеркальный зал! Три фигуры бесконечно отражаются от потолка, стен и пола. Сквозь глазные щели я смотрел, сетчатка болела и промывалась, на грязного старика и его добровольных илотов.

П.П. сидел на стуле лицом к изножью огромной круглой кровати. Фиолетовые листы. На кровати, обнаженная, была девушка, которую я видел у бассейна. Она, которая, по команде, попыталась немного нагреть этого ублюдка. Рыжий и золотой дубленый с узкими полосками слоновой кости. Грудь тугая и опухшая, и, как я подозревал, бритый mons veneris.

Мужчина на кровати был с ней молодым, высоким и гибким. Черный. Сияющий. Угрюмый.

Старик П.П. Trevelyn - единственный владелец и владелец этого пышного бассейн и порнография Club - нацелил кинокамеру на кровати и нажал на спусковой крючок в виде револьверной рукоятки. Камера зажужжала.

Он сказал: «Давай, Бетти. Ты можешь это сделать.

Обещаю, это последний. Тогда ты можешь отдохнуть ».

Девушка надула губы, красиво скривив губы, и сказала: «Хорошо. Давай покончим с этим.

Радости секса.

Я почувствовал прилив неподдельного восхищения старым П.П. Он мог быть фашистом, но он был человеком целеустремленным. Снаружи бушевала небольшая война, у него были все основания беспокоиться о своей безопасности, но он беспечно нацелил камеру и улетел.

У Ромео были проблемы. Он был угрюм. Не в настроении. Явно ненавидел то, что делал ради денег; ненавидеть старика и белую девушку. Я мог бы использовать эту ненависть.

Этот испорченный голос снова загрохотал. «Давай, Бетти! Разбуди его. Ты знаешь что делать."

Зеркала блестели и вспыхивали, сотня девушек склонилась над темной фигурой и ...

Я насмотрелся. Я вошел в комнату и махнул им пистолетом Томми. Я говорил спокойным, строгим, сдержанным голосом.

«Не нужно паниковать, - сказал я. «Не делай резких движений. Сохраняйте спокойствие и тишину, и, возможно, с вами ничего не случится. Может быть."

Красный рот девушки, широкий для другой цели, решился закричать. Я погрозил ей дулом пистолета Томми. «Один звук - и я тебя убью».

Она мне поверила. Молодой негр лежал неподвижно и угрюмо посмотрел на меня. Он не сильно боялся. Я любил его.

П.П. сидел неподвижно, перед ним протянулась камера. Он все еще носил темные очки, и за ними шевелился хорек, когда он боролся с удивлением и возмущением. Он тоже не выглядел очень напуганным, и это мне не нравилось.

Он прохрипел на меня. «Кто ты, черт возьми, и что тебе нужно?»

Это казалось справедливым вопросом, и у меня был готов ответ. Я взял имя покойника. Не напрасно, как я надеялся.

«Стив Беннетт. Агент ЦРУ. Вы П.П. Тревелин? Пол Пентон Тревелин?

Девушка нервно засмеялась. «Он когда-нибудь, мистер! А ты, должно быть, какой-то псих. Мальчик, у тебя проблемы! "

Мы со стариком говорили одновременно. Девушке Мы оба сказали: «Заткнись».

П.П. сказал: "Я полагаю, вы охотитесь за доктором Вальдесом?"

Я кивнул. «Вы полагаете, что правы. Пойдем искать его?

Его рот действительно был похож на анус, и теперь он презрительно скривился в бледно-розовой форме. «Вы немного опоздали. Доктор Вальдес был убит сегодня днем. Убит. Я думал, что это сделали вы.

Я покачал головой. «Нет. И давайте не будем шутить. Был застрелен не Вальдес. Это был звонок. Для этой цели использовалась приманка - чтобы кто-нибудь его убил! Чтобы вы могли распространить информацию о том, что Вальдес мертв, и снять напряжение ».

Тревелин кивнул. «Так ты это знаешь, а? Я думал, ты сможешь. Я никогда особо не верил в этот план. Или в Вальдесе, если на то пошло.

Это немного сбило меня с толку, но не было времени на головоломки. Я сделал неприятное движение из пистолета Томми. «Так настоящий Вальдес жив и здоров и работает на тебя по принуждению? Так что давай - давай найдем его. Я говорю тебе в последний раз. Я наполнил свой голос угрозой и позволил пальцу сжать курок.

Это был старый пухлый сфинкс с острыми ногами в темно-синем халате. Он не двинулся с места. Его глаза насмехались надо мной за темными очками. Когда он заговорил, его голос был небрежным и бесстрашным, и я немного вспотел. Может быть, это будет не так просто.

«Из тебя не получится хорошего зомби», - сказал он. «Слишком умный. Но все еще недостаточно умный. Или ваша информация неверна. У тебя нет меня, сынок. Я тебя понял! Я паук, а ты в моей паутине. Что вы на это скажете? "

Я запомнил точные данные, которые Хоук дал мне на Ки-Уэсте. Теперь каждое слово проносилось в моей голове.

Хриплый старый голос продолжался. «Вы не можете хорошо запугать умирающего, мистер Беннетт. Я умираю. Рака горла. Я перенес уже три операции и вырезать уже нечего. Говорят, я проживу еще два месяца. Они лучшие специалисты в мире, и я им верю ».

Я принял это как истину. Принял это и начал искать способ обойти это.

Прежде чем я успел что-то сказать, девушка начала действовать. На этот раз я поставил тон голоса и интонацию. Под стрессом она вернулась в Адскую кухню.

«Почему бы тебе не взлететь, Джуниор, и не вернуться туда, где тебе место. Ты сделаешь это, и больше не будет проблем, и, может быть, мой милый старый П.П. позволит тебе жить ».

Черный мужчина усмехнулся. Смеялись. Перевернулся и зарылся лицом в подушку, его мускулистые плечи дрожали.

Все еще пытаясь обойти этот блок, я грустно улыбнулся девушке. «Ты разочаровываешь меня, дорогая. Я думал, что спасаю тебя от позора и унижения. Я намеревался вернуть тебя к твоей матери и реабилитировать. Вы знаете - снова в школу, разносят молоко и печенье в местной воскресной школе, и все такое полезное. Вы бы отказались от этого?

Она посмотрела на меня и закусила губу белыми идеальными зубами. Такой прекрасный идиот, которого я когда-либо видел. Я знал, что мне нужно делать, и немного сожалел об этом. Не слишком.

«Ты сумасшедший сукин сын», - сказала девушка. «Приходить сюда вот так и пытаться все испортить для меня». Ее голос повысился, она покраснела.


«П.П. сделает меня кинозвездой. Обещал и мой П.П. держит свое слово. А теперь почему бы тебе просто не сделать то, что я сказал, и взлететь! "

Белый Кролик уже был с нами. Я ожидал Безумного Шляпника в любой момент.

Черный мужчина смеялся. Он не мог остановиться. Он схватил уголок наволочки и засунул его в рот, но все еще не мог остановиться. Он зарылся головой в подушку и сказал: «Ага - ага - ааааааааааа -»

П.П., добрый старый дядя, заговорил с девушкой укоризненно. Доброжелательные тона пропитались слизью. «А теперь, Бетти, дорогая. Это не способ разговаривать с ЦРУ. Постарайтесь сохранять спокойствие. Все будет хорошо. Обещаю, что ...

Я сунул стилет себе в руку. Оружие блестело в зеркалах, когда я поднял его и бросил в мгновение ока. - Ты чертовски прав насчет этого, папа. Все будет хорошо ».

Стилет цеплялся за нее, как алое украшение для храбрости. Жестокая игла любила загорелую кожу под ее левой грудью. Кровавые черви текли по ее пупку. Она смотрела вниз, бедная девочка, и не верила, и когда наконец она действительно поверила, она сделала шаг, чтобы выдернуть сталь, но было слишком поздно, и она умерла с открытым красным ртом и все еще сомневаясь.

Тишина в зеркальной комнате. Я двигал дулом пистолета Томми взад и вперед между черным и стариком.

«Шок признания», - сказал я. «Природа действительности, П.П. Не такой нежный намек. Давай продолжим? Или вас не волнуют те два месяца, которые у вас остались? Подумайте обо всех грязных фотографиях, которые можно сделать за два месяца, П.П.

Черный человек откатился от прекрасного трупа. Его глаза расширились, он смотрел, и его горло было сухим колодцем без звука. Он еще не верил в это.

П.П. сделал. Передо мной сверкнули темные очки. Он скрестил руки на животе, и его шепот был шепотом убежденности и медленно нарастающего страха.

«Вы убили ее, мистер Беннетт. Ей-богу, сэр, вы убили ее при двух свидетелях! Я ... я видел это. Я собственными глазами видел, что слышал, что вы безжалостны, но это - это невероятно ».

«Тебе лучше поверить в это», - коротко сказал я. «А теперь встань со стула и отведи меня к Вальдесу. Быстро и тихо, без суеты. Ты мой заложник, и я буду держать этот пистолет Томми в твоем распоряжении на каждом этапе пути ".

«Грубый», - сказал он. «Вы такие грубые и пошлые, люди».

«Это немного другое, - признал я, - когда ты убиваешь себя. Не то же самое, что платить за то, чтобы это было сделано. А теперь иди, старый ублюдок. Терпение только что закончилось.

Он покачал головой. «Нет. Думаю, нет. Думаю, вам просто придется убить меня, мистер Беннетт.

Если он хотел блефовать, меня все устраивало. Я видел пот на его лысине. Он трещал.

Я повернул пистолет Томми в сторону черного, который все еще очарованно смотрел на мертвую девушку Бетти. «Вытащи ту шпильку», - приказал я. «Вытри его о простыню».

Он колебался. Я надломил голос на него. "Сделай это!"

Он сделал это. Он лежал со стилетом в руке, переводя взгляд с него на меня.

Я кивнул П.П. и мягко сказал: «Тебе нравится этот старый мешок кишок?»

Черный мужчина уставился на меня, его рот напрягся. П.П. нервно заерзал в кресле. Он плотнее натянул халат на свои нелепые ноги. Он имел представление о том, что его ждет.

- рявкнул я чернокожему. "Вы? Любите его? Соври, и я тебя убью.

«Н-нет, сэр. Я его не люблю ".

Я усмехнулся чернокожему. «Он любит тебя?»

Широкие глаза. Много белого цвета. «Я… я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр. Я не думаю ...

«Вот и все, - сказал я. «Не думай. Чувствовать. Просто почувствуйте. Вы знаете П.П. не любит тебя. Вы знаете, что он вас не уважает. Вы знаете, что он вас презирает, считает низшим черным животным. Называет тебя негром, не так ли?

Он глубоко вздохнул и посмотрел на П.П. Что-то промелькнуло в его глазах, и я знала, что он у меня есть.

"Да сэр. Он называет меня негром.

«Хорошо», - мягко сказал я. «Я знаю, как вы должны относиться к этому. Настоящий мужчина этого не выдержит. А ты настоящий мужчина. Я могу видеть это. Вы красивый и образованный человек, и вы устраивали грязные шоу для этого старого извращенца. Вы, должно быть, чувствуете себя грязным. Я знаю. Так что он даст тебе возможность умыться - его кровью. Возьми этот стилет и приступай к работе с ним. Хотя сначала легко. Оставь его яйца напоследок. Я смотрел П.П. уголком глаза. Он сидел неподвижно. Пот стекал с его гладкого черепа и стекал за уши.

Чернокожий посмотрел на стилет. Он посмотрел на П.П. и его рот изогнулся в неприятной улыбке. Какую дверь в мечты я открыл для него.

И все же он был разумным человеком. Он колебался. «Я не хочу умирать».

Я улыбнулся ему. «Мы все должны когда-нибудь умереть. Подумайте, что вы можете сделать с ним перед смертью. И по крайней мере, ты умрешь как мужчина. Не как животное, купленное и оплаченное, публично трахающееся ради денег и ради удовольствия от этого ужасного вонючего старого денежного мешка! »

Он все еще колебался. Я продолжал: «Может, ты и не умрешь. Я возьму тебя с собой, если ты хочешь пойти. Я не могу обещать, что ты будешь жить, но я обещаю, что если ты

умеррешь я умру с тобой. Я не оставлю тебя наедине с этим ».

Это было убедительным. Черный мужчина соскользнул с кровати и направился к П.П., стилет в его руке блестел. «Хорошо, - сказал он. "Отлично. Давай свяжем его.

П.П. Тревелин поднял руку. «Нет. В этом не будет необходимости. Я знаю, когда меня убьют. Я знаю, ты это сделаешь. И вы совершенно правы, мистер Беннет. Я блефовал. Я действительно хочу этих двух месяцев жизни. Я отведу вас к доктору Вальдесу.

Я остановил черного человека. Он остановился, неохотно, и я сказал ему бросить стилет на кровать. Он сделал.

П.П. сказал ледяным тоном его голос: «Я действительно не виню тебя, Томас. Но знаешь, чего ожидать, если тебя возьмут живым - я не прощаю такого предательства! »

Чернокожий выглядел напуганным.

«Забудь об этом», - сказал я ему. «Он просто умирает и ничего не говорит в его голове. Одеться."

Пока он торопливо одевался, я ткнул пистолет Томми в тощую шею П.П. «Подойди к этому телефону, позвони своим людям, в охрану или что-нибудь еще и объясни им факты жизни. Одно неверное движение - и ты мертв. Убедитесь, что они понимают ».

Когда он подошел к телефону, его тапочки зашуршали по ковру. Он начал поднимать его, но заколебался. «Некоторые из моих людей, рядовые, не слишком умны. Я бы не хотел, чтобы здесь была сделана ошибка ».

Я усмехнулся. «Хорошая мысль, П.П. Просто убедитесь, что нет ошибки ».

Он не взял трубку. «Могу я вам кое-что показать?»

Я кивнул. "Сделай это. Внимательно."

Он открыл шкаф и показал мне длинную шеренгу красивой формы на вешалках. - Понимаете, я генерал-лейтенант гаитянской армии. Также полковник элитной гвардии Дювалье. У меня много званий и званий ».

"Держу пари."

«Дело в том, что если бы мы втроем носили форму, это выглядело бы лучше, естественнее и меньше шансов, эээ, аварии. Я бы не хотел умереть из-за какого-нибудь безумного дурака.

Этот человек был прав. Но меня осенила мысль - у меня с собой не было пригоревшей пробки, да и времени на макияж все равно не было.

Я указал на это. «Я Уайти, помнишь? Это гаитянская армия! »

Выражение его лица было кислым. "Я знаю. Это не имеет большого значения. Время от времени мы нанимаем белых наемников, хотя Папа Док не любит этого признавать. Вы можете пройти как один. Вы будете работать быстро, а форма - это главное ».

Он был прав. Это должно было идти быстро или совсем не идти. К тому времени, когда кто-нибудь будет сомневаться в цвете моей кожи, для них будет уже слишком поздно. Я очень кратко взвесил сделку.

Это означало, что мне придется отказаться от пулемета. Было бы намного лучше. И в этом была бы определенная логика - из-за атаки, перестрелки, мы проводили проверку. Я не смог бы развеять эту иллюзию, если бы у меня в заднице был зажат пистолет Томми. Я кивнул.

"Хорошо. Прими это. Я тебе скажу, что сказать. Каждое слово. Скажешь что-нибудь еще, хоть одно лишнее слово, и я тебя убью.

Тревелин потянулся к телефону. Он посмотрел на меня, прикрыв глаза за большим темным стеклом, и в его словах был страх и покорность: «Вы солгали мне, мистер Беннет. Вы не ЦРУ. Ты из АХ!


## Глава 13


Полчаса спустя, одетые как высокопоставленные служащие гаитянской армии - одетые в оперение даже красивее, чем даже швейцары на Саттон-плейс, - мы вошли в лифт и двинулись вниз. Никакого пота. Никаких помех. П.П., по моему настоянию, отправил всех доступных охранников и офицеров к воротам, чтобы патрулировать забор и организовать преследование сил вторжения. Я внутренне усмехнулся по этому поводу. Какая-то сила вторжения! Лида, Хэнк Уиллард и Даппи.

Я умылся и достал контактные линзы. Форма плохо подходила - мне пришлось прорезать много швов стилетом - но я был образцом современного генерал-майора. В армии Папа Дока. П.П. превзошел меня, старый ублюдок.

Я шел по очень тонкой доске и знал это. Убийство девушки напугало их обоих, что было моим намерением, и я должен был действовать, прежде чем шок прошел. И до того, как Томас, черный, начал сомневаться. Я думал, что могу доверять Томасу, но я не дал ему оружия. Я оставил пистолет Томми в номере и загнал их в лифт на «Люгере».

Когда мы спускались, Тревелин снял очки, чтобы протереть их, и я впервые увидел его глаза. Маленькие, слишком близко расположенные к его носу, с хитрым птичьим темным огоньком, они не сказали мне ничего такого, чего я уже не знал. П.П. был аморальным человеком, а не аморальным. Конституционный психопат, который унаследовал состояние в миллионы, превратил его в миллиарды и стал рабом этих миллиардов. Он был искренним человеком. Он действительно верил, что его миллиарды дают ему право, бремя и долг произносить мелодии для мира. Что-то вроде обратного благородства.

Я гнал их по коридорам и подвалам, П.П. Шаркал ведущий на ногах, страдающих артритом, в большую комнату, где из туннеля выходил поворотный столик для узкоколейных путей. На столе стоял небольшой электромобиль с тремя мягкими кожаными поперечными сиденьями.

Я указал на машину Люгером. «Идет в Цитадель?»


"Да." П.П. болезненно влетел в машину и откинулся назад; со вздохом. Он не притворялся своей болью или своей дряхлостью. У старика оно как раз было. Мне было интересно, каково это - оставить все эти миллиарды позади.

Томас, теперь уже полковник - и выглядел умным и красивым в форме - взял на себя управление. Томас задумался. Не столько о его собственном положении, сколько обо мне. Томас только начинал осознавать полностью и действительно знать, что я хладнокровно убил девушку. Он должен был так думать, поскольку не мог знать настоящих причин моего убийства. И он знал, что я ТОПОР, и он знал, что это значит! Томасу было интересно, что я буду с ним делать, когда он мне больше не понадобится.

«Забери ее, - сказал я. Томас нажал на рычаг, и машина скользнула в туннель, плавно двигаясь с почти бесшумным жужжанием электродвигателя. Я сел сзади, накрыв их Люгер на коленях и скрытый из виду под бортом кепки П, надел темные очки и уставился на меня. Казалось, он немного поправился, но я чувствовал, что это было поверхностно. Осознание того, что я был AX, вселило в него глубокий внутренний страх.

Он удивил меня, когда сказал: «Я обратил внимание на то, что некоторые из туземцев время от времени накладывают на меня проклятия вуду. Вы верите в эффективность таких чар, мистер Беннет?

Я подумал, что пора нанести ему еще один шок. Все шло гладко, смазанное страхом, и я хотел, чтобы так и было и дальше.

«Меня зовут Картер», - сказал я. «Ник Картер. Томас издал горловой звук и уставился на меня. П.П. уставился на меня, и его когтистые руки дернулись, и он немного съежился в яркой форме. Когда он заговорил, его голос, изуродованный раком, дрожал.

«Ник Картер! Конечно. Я должен был догадаться об этом ».

Я усмехнулся ему. "Теперь ты знаешь. Что касается эффективности проклятий вуду - до недавнего времени я в них не верил. Теперь я знаю ».

"Ты сделаешь?"

"Конечно. Просто. Я здесь, П.П. Я есмь! »

П.П. замолчал. Он сложил руки на коленях и посмотрел на них. Томас, ошеломленный, уставился на меня глазами, которые увеличивались с каждой секундой.

Мы скулили по узким рельсам. Туннель был высоким и широким и хорошо освещался лампами, запертыми в проволоке. Пахло свежим бетоном.

Я представил «Люгер». «Как долго мы доберемся до Цитадели?»

"Полчаса езды". П.П. пожал худыми плечами. «Машины медленные. Я хотел купить новые, более быстрые, но было так много всего, что нужно сделать. Например, новую электростанцию. Моя уже не подходит, когда этот туннель построен. Но когда человек умирает, он склонен откладывать дела. Сейчас, конечно, это не так уж важно ».

«Вальдес все время остается в Цитадели? Он никогда не приходит к вам домой? Вы использовали приманку, чтобы создать иллюзию, что он отключился? И дать любому, кто хотел, хороший выстрел в него? "

Тишина, если не считать тихого завывания машины. П.П. скрутил пожелтевшие пальцы. Затем: «Да на все ваши вопросы. Я не видел Вальдеса лицом к лицу уже несколько недель. Он настаивал на том, чтобы это было так, чтобы ему разрешили работать в мире. Но вы заблуждаетесь, мистер Картер. Вальдес не хочет, чтобы его спасали. Он не покинет это место. Я уже заплатил ему десять миллионов долларов, депонированных в швейцарском банке, и еще десять миллионов придет, когда он успешно завершит свою работу. Вы можете видеть шансы против вас ».

Я улыбнулся ему. «Вальдес пойдет со мной. Или же-"

Доделывать не пришлось. П.П. кивнул и пожал плечами. - Или ты его тоже убьешь. Конечно. Я думал, это могут быть твои инструкции.

Автомобиль обогнул и подошел к хорошо освещенной площадке. Охранник в черной форме расхаживал взад и вперед с винтовкой на плече. Я спустил «люгер» из виду.

«Ни слова, ни шага от вас двоих», - сказал я. «Я справлюсь с ним. Томас, возьми сумку-мюзет. Осторожно с этим. Брось или ударишься, и мы все взлетим до небес ».

Томас кивнул и нажал на рычаг. Автомобиль заскользил к платформе. К нам подошел охранник. Я улыбнулся ему и кивнул П.П.

«Помогите мистеру Тревелину», - сказал я. "Он не очень хорошо себя чувствует".

Он не собирался подчиняться. Он был крупным и черным, в такой же темной форме, но в нем было что-то другое. Он был мрачен и встревожен, сбитый с толку нашим внезапным появлением, но это было нечто большее. Потом я понял. Это был не человек П.П.! Чей же тогда?

Я сделал единственное, что мог. Я хлестал его: «Давай, чувак. Переехать! Мы торопимся к доктору Вальдесу.

Неохотно он наклонился над машиной и протянул руку П.П. Я зашнуровал его по уху прикладом люгера. Он упал в машину. Я посмотрел на Томаса. «Свяжите его ремнем и перевязью и заткните ему рот. Торопиться."

Я подтолкнул старого П.П. с Люгером. "Пойдем, папа". Я подал ему руку. Даже с брюшком он не весил больше сотни.

П.П. посмотрел на потерявшего сознание охранника. «Я не понимаю вас, мистер Картер. Почему бы просто не убить его? »


«Я решаю, кого убить, а кого нет».

«Но девушка? Бедная Бетти? Конечно ...

«Бедная Бетти была сотрудницей КГБ», - сказал я ему. «Тупая американская коммуняшка, которая сделала то, что ей сказали». Я смотрел на его лицо. «Она сосала тебя, П.П. Бетти была Кремлем всю дорогу ». Некоторые из них были в деталях Хоука. Остальное - в некоторой степени догадки. Но в досье Дуппи, в досье Диаса Ортеги, говорилось: почти всегда работает с партнером-женщиной. Обычно американец или европеец. Обычно белый. Никогда не использует черных или русских женщин. См. Файл Беттина Смид, родившаяся в Нью-Йорке, 1939 г. Перекрестная ссылка означает, что они работали вместе раньше. Даппи подал сигнал кому-то в особняке П.П. Это не могло быть совпадением. Если бы это было так, а я ошибался, я бы зажег для нее свечу.

Рот Тревелин был открыт. Его зубы, должно быть, стоили ему тысяч. Он уставился на меня. «Вы имеете в виду, что все это время я был…?»

Я погрозил ему «люгером». "Да. Думайте об этом на ходу. Где Вальдес? »

«Вниз по этому туннелю».

Мы были под Цитаделью. Туннель был новый, и некоторые кладовые были новыми, но большая часть из них была старыми темницами и пещерами. Некоторые были хорошо освещены, некоторые - темны. В некоторых из освещенных комнат я увидел груды ящиков и ящиков и несколько длинных блестящих ракет, установленных на стальных лошадях.

П.П. продвигался вперед, волоча ноги. Томас подошел ко мне на одном уровне, так что я мог следить за ним, таща сумку-мюзет, как будто в ней были яйца. В каком-то смысле это так.

«Как далеко до Вальдеса?»

П.П. споткнулся о стену и тяжело дышал, держась за легкий кронштейн для поддержки. "Не слишком далеко. Вокруг следующего поворота. Но я не думаю, что… я не могу…

Я усмехнулся ему. «Да, можно, П.П. Мыслить позитивно. Будь как паровозик ».

Прежде чем мы обогнули поворот, мы миновали ярко освещенную пещеру, вырезанную в твердом камне горы. На входе не было охраны. Я остановил нашу маленькую вечеринку и заглянул внутрь, пряча «Люгер» за ногой.

Пещера была длинной и глубокой. Шесть длинных узких столов тянулись от конца до конца пещеры. На каждом столе была ракета. Дольше, толще, толще, чем любые ракеты, которые я видел до сих пор. Все они были выкрашены в черный цвет. Около ракет работали мужчины, полируя и ловко поправляя их - маленькими блестящими гаечными ключами.

Я смотрел П.П. Он смотрел с очень странным выражением на измученном лице. Его начало трясти. Я видел, как он сцепил руки и сжал их, чтобы пальцы не двигались.

Я издевался над ним. «Что случилось, П.П.? Было добавлено что-то новое - что-то еще, о чем вы не знали? "

Я рыбачил. Я ничего не знал. И все же не было сомнений в том, что черные ракеты каким-то образом потрясли старика.

Он покачал головой и пробормотал больше себе, чем мне. «Здесь что-то не так. То, что я совсем не понимаю.

Я слегка подтолкнул его. "Правильно. Пойдем поищем Вальдеса. Может, он объяснит.

Мы пошли дальше по туннелю. Он повернул под прямым углом и закончился большой выдолбленной пещерой. В пещере было полно столов, шкафов для документов и чертежных досок. На стенах свисали карты и пачки чертежей. В самом конце пещеры за столом сидел человек, его лицо было скруглено в падающем свете. Он смотрел, как мы приближаемся.

Я прогнал Томаса немного вперед, так что и он, и П.П. были передо мной. Я прошептал. «Делай, как я тебе говорю. Соблюдайте тишину. Я со всем справлюсь. Я немного вкрутил Люгера в позвоночник П.П. «Это доктор Ромера Вальдес?»

"Да. Это доктор Вальдес ».

В пещере нас было всего четверо. Часы я показал немного позже четырех. Скоро рассвет. Позади нас, далеко по коридору, доносился слабый звон металла о металл. [По какой-то причине моя кожа головы начала ползать.

Человек за столом легко повернулся к нам лицом. Он не поднялся, а скрестил одну длинную ногу над другой и развалился на столе, положив одну руку на полуоткрытый ящик. На нем был серый легкий костюм, белая рубашка и синий галстук, завязанный тщательно завязанным узлом, синие носки и начищенные черные туфли. Его густые волосы были с оттенком седины и сильно запломбированы. Карандашная тонкая щетина усов прикрывала длинную верхнюю губу. У него был длинный и прямой нос, острый нос, тяжелые желтые веки. Я закрывала темные глаза, когда он смотрел на нас. Я смотрю, на нем было золотое запястье, а на пальцах его правой руки было несколько золотых колец. Он выглядел в точности так, как описала его Лида Бонавентура.

Мы прошли по проходу между столами и рисованием! доски. В дюжине футов от Вальдеса я сказал: «Хорошо. Остановись прямо здесь.

Я смотрел между Томасом и П.П. у человека, сидящего за столом. Он не попытался подняться. Совершенно не двинулся с места. Просто смотрел на меня своими прикрытыми глазами. У него был определенный тип латинской мужской красоты, он немного постарел, и я увидел, как Лида могла его любить.

Что-то было не так, я знал это, и меня это беспокоило. Но я не мог его разместить. Я попробовал легкое прикосновение, но постарался позволить Вальдесу увидеть «Люгер».

«Доктор. Ромера Вальдес, я полагаю?

Он очень слегка наклонил голову. «Я доктор Вальдес. Кто вы, сэр?

Я рассказал ему, кто я такой и почему я здесь. Он слушал, ничего не выражая, его темные глаза рассматривали нас.


За этим гладким орлиным фасадом происходило много размышлений.

Я погрозил ему «люгером». «Нам лучше двигаться, доктор. У нас очень плотный график, и худшее еще впереди. Надеюсь, ты знаешь безопасный выход из Цитадели.

В его улыбке были идеальные зубы. «Я знаю, да. Но я не собираюсь идти с вами, мистер Картер. Вы, мисс Бонавентура и ваше начальство в правительстве Соединенных Штатов - все вы заблуждаетесь. Как вы выразились, у меня нет желания спасаться. Я совершенно доволен работой с мистером Тревелином и доктором Дювалье. Мне хорошо платят и хорошо обращаются. К счастью, я пришел к выводу, что мои пути, мои прежние взгляды ошибочны. Я очень боюсь, мистер Картер, что вы зря потратили свое время.

Прежде чем я смог ответить старому П.П. - вмешался. Он ерзал и тяжело дышал, как будто у него было что-то тяжелое на уме, а теперь слова хлынули из его больного горла потоком.

«Эта женщина, Вальдес! Та Бетти, которую ты подарила мне ... она ... Картер здесь говорит, что она КГБ ... объяснение ... я не могу думать ... и эти черные ракеты ... я никогда не знал о них ... Я требую, Вальдес ... Я требую ...

Привычка была слишком сильна для старика. Умирая, мучимый болью и извращением, плененный и беспомощный, он все еще считал себя богом денег и что его прихоть была законом. Он побежал к Вальдесу. Вальдес понял, что блеф безнадежен, и пошел ва-банк. Меня поймали, как сидящую утку, правда ускользнула от меня на долю секунды, которую потребовалось Вальдесу, чтобы залезть в ящик и выйти с автоматом. Слишком поздно я плюхнулся на живот, вспомнив сумку-мюзет и схватив ее, когда Томас получил разрыв в животе и сложился на мне. Умирать от предназначенных мне пуль.

Я отчаянно перевернулся, пытаясь залезть за стол, «люгер» вытянулся на расстоянии вытянутой руки и плюнул в Вальдеса. Теперь он стоял, широко расставив ноги, упираясь в стол, когда я ударил его, покачиваясь, но из пистолета-пулемета поливая из шланга. Старик поймал свинцовую муку в горле после серьезной операции, развернулся и упал на черную землю. Ярко-красная артериальная кровь хлынула изо рта.

Я нанес удар по ребрам, отчего я взвизгнул.

Я возился с сумкой musette - лучше пуля во мне, чем в ней - и лежал на полу и стрелял из люгера, пока обойма не закончилась. Пистолет-пулемет издал последний рык и замолчал.

Я нащупал еще одну обойму в «Люгер», пока смотрел, как он умирает. Он уронил пистолет-пулемет со звоном металла о камень. Он вцепился в стол и раскачивался, пытаясь удержаться на ногах. Он посмотрел на переднюю часть своего красивого серого костюма, куда я вложил четыре штуки вокруг его сердца, а затем он посмотрел на меня и попытался что-то сказать, но не смог. Его колени перекосились и не выдержали, он повернулся через стол и соскользнул на пол.

Я был весь в крови. Мой, Томас и старик. Я схватил сумку-мюзет и прыгнул к столу. Я схватил мертвого за голову и повернул ее вперед, и увидел, что шрамы за ушами и по линии челюсти слабеют.

Я слышал крики и топот бегущих ног. Я увидел железную дверь в десяти футах от стола, врезанную в стену, теперь приоткрытую и залитую бетоном, чтобы она вписывалась в стену. Отдельный вход Вальдеса. Мой выход из ловушки. Я бросился сквозь нее, как хорек в кроличью нору, захлопнул ее и бросил на место железный пруток. У меня было несколько секунд.

Узкий туннель уходил вверх. Я сбежал. В тусклом желтом свете, который мерцал, угасал, возвращался, а затем снова угас. Я бежал, спасая свою жизнь, но все же поймал ритм, когда желтые лампочки погасли и засветились. Код! Кто-то работал с передатчиком, питавшимся от того же генератора, который питал свет.

Я завернул за угол и увидел впереди пятно света на полу туннеля. Он пришел из пещеры. Я побежал на цыпочках с «Люгером» и заглянул внутрь. Это была радиорубка. У передатчика сидел мужчина в наушниках и стучал по ключу. В одном углу, где пещера была вентилируемой, чтобы уносить пары, ревел небольшой генератор.

Я был позади оператора прежде, чем он узнал, что я там. Я ударил его по черепу прикладом «Люгер», и он проснулся, я расслабил его и сел на стул. Картеру только что пришла в голову очень хитрая идея.

Я послал его открытым текстом, так что радиопеленгаторные станции Папа Дока обязательно прочтут его вслух и отчетливо. Не было времени на тонкости, и я должен был надеяться, что они поверят и не будут искать уловку. Я послал его крепким кулаком, выбив его в гаитянский рассвет:

Красный Молот к Черному Лебедю - взяли Цитадель - Вальдес и Тревелин мертвы - наши ракеты в безопасности - немедленно приступайте к вторжению, как и планировалось - все черные восстают и встретятся с вами, Гонаив - нанесите сильный удар и да здравствует свобода - Беннетт.

Отправлял дважды. С тем, что Хоук назвал моей дьявольской ухмылкой. Если бы это сработало, это была бы хорошая уловка, а Папа Док, его армия и авиация, а также Тонтон Макут превратились в одну кучку занятых ублюдков. Гонаив был идеальный город для рандеву.


Это было к юго-западу от Цитадели; Я намеревался чертовски бежать на северо-запад.

Было тихо, если бы не гудение генератора. У меня было еще немного времени. Я взял кусок пластика из сумки musette, придал ему форму и решил, что консоль передатчика - это такое же пятно, как и все остальные. Я понятия не имел, какая погода на улице, и мне приходилось угадывать и рисковать. Я использовал барометрический предохранитель.

Я работал быстро, не желая об этом думать, воткнул детонатор в предохранитель и настроил на высокое давление. Я дал себе столько маржи, сколько мог, и это было немного. Ничего не произошло, и я все еще был цел, я закрыл консоль, схватил сумку musette и потащил ее к черту. Пластик был новым, супер, изобретенным людьми AX и примерно эквивалентен десяти тоннам тротила. Я хотел быть далеко, когда он уйдет. Я действительно хотел оказаться на границе, направляясь в Штаты, но я не особо на это рассчитывал.

Я снова двинулся по туннелю. Постепенно пульсация генератора стихла. Я подошел к железной лестнице, врезанной в камень и ведущей вверх через верх туннеля. Туман окутал меня, холодный дождь коснулся моего лица, и я снова вздохнула. Я угадал точно по погоде. Этот предохранитель не сработает в детонаторе, пока не улучшится погода.

Не было ни погони, ни попытки схватить или отрезать меня, и до сих пор я был слишком занят, чтобы много об этом думать. Теперь я это сделал, и я услышал звук выстрелов, проходящих через шахту, и немного понял. Они там дрались. Кто с кем сражался, я не знал, не больше, чем я знал, почему они дерутся, но это сделало меня очень счастливым. Если они продолжат свою маленькую внутреннюю войну, возможно, я смогу незаметно исчезнуть в джунглях и направиться к побережью.

Я вздохнул. Прежде чем я смог это сделать, мне пришлось покинуть Цитадель. Мне пришлось предположить, что мой туннель заблокирован с обоих концов. Я не хотел возвращаться назад и не думал, что это будет намного полезнее для здоровья. Осталась лестница. Я начал лезть.


## Глава 14


Когда я карабкался, на меня обрушился мелкий дождь. Железные перекладины были скользкими. Вытянувшись, я увидел полоску серого света люка, тусклый луч зари. Раздался шквал выстрелов, спастический по утрам, и трескучие звуковые удары рассекали воздух.

Я остановился чуть ниже круглого отверстия. Я слушал и идентифицировал; Стук четырех или пяти автоматов, глухой грохот гранат, плеск винтовки. Мяч накалялся. Я не знал, в чем дело, и я действительно не хотел узнавать, но я знал, что должен. Мне пришлось бежать, и сейчас было самое подходящее время.

Я откинулся далеко назад на железную лестницу и, выгнувшись, открыл угловой вид и увидел длинную кучу ржавых ядер. Фрагмент дула древней пушки с плашкой. Основная артиллерийская платформа Цитадели.

Свинец прошептал надо мной. Я сказал, черт с этим, и вылез из ямы. Пригнувшись, я побежал к рушащейся стене слева от меня. Он открылся в суд. Кто-то крикнул, и я услышал знакомый голос, и передо мной пронесся свинец. Осколки камня порезали мне лицо. Я отказался от корта и стремглав нырнул в арочный каземат. Я лежал лицом в камне и пыли и думал об этом голосе. Дуппи!

Стрельба продолжалась. Я протиснулся и высунул нос из арки каземата. ВАМ - 32-фунтовое ядро ударило по камню в двух дюймах от моего лица. Я сделал, как черепаха, ругаясь. Откуда-то надо мной послышался смех Дуппи.

«Доброе утро, Картер. На этот раз ты вмешался, мой друг. Этот каземат заблокирован в дальнем конце - выхода для вас нет.

Я немного поерзал. Я крикнул. «Что случилось с твоим акцентом, Даппи? Или, раз уж мы сегодня утром играем правду, Диас Ортега? Мой мозг носился, как мышь в клетке, пытаясь найти выход.

Он засмеялся бассо. «Да, Картер. Похоже, маскарад закончился, а? Где П.П. и Вальдес? » Я позволил себе усмехнуться. «Зачем мне рассказывать тебе, Ортега?»

«Почему бы и нет, чувак? Ты скоро умрешь. Может быть, успокойте свою совесть. Эта информация не принесет вам никакой пользы в могиле.

Он был прав. "Мертв. Оба из них. Старый П.П. и фальшивый Вальдес. Второй фальшивый Вальдес - тот, который вы посадили на П.П. и Папа Док ».

Еще одно пушечное ядро рассыпало камни прямо передо мной. Летящий осколок ударил меня по лицу. Я инстинктивно отодвинулся и почувствовал укол боли в боку в том месте, где меня порезала пуля. Моя футболка была покрыта коркой от крови под грубой форменной одеждой, и я вспотел. Я начал выкручиваться из пальто. Я уходил в отставку с должности генерал-майора армии Папа Дока. Снова шквал перестрелки, потом тишина. Ортега сказал: «Значит, ты тоже об этом знаешь. Я недооценил тебя, Картер Беспечный. Конечно, я знал, что ты Ник Картер, лишь несколько часов назад. Не то чтобы сейчас это имеет значение. Ты не сможешь выбраться из своей норы, и как только мои люди уберут людей П.П. и тонтон-макутов, мы позаботимся о вас.


Все, что нам нужно сделать, это разблокировать туннель и зайти в каземат за вами. Тебе не сбежать.

Я осмотрел залитую дождем артиллерийскую платформу с ее ржавой старой пушкой и грудой тлеющих ядер. Дальше, как замерзший прибой, зеленые, покрытые туманом холмы уходили к морю. Может, в этом он был прав. Я вложил в это голову. Он довольно хорошо поймал меня в ловушку.

Я быстро думал и ни к чему не пришел. Я поверил ему насчет того, что за мной блокируют каземат. Если бы я высунул голову или попытался пересечь орудийную палубу и перебраться через парапет, я бы превратился в решето, прежде чем пройду шесть футов.

По крайней мере, я мог заставить его говорить. Так я узнал бы, где он. Мне было интересно, сколько у него людей и как ему удалось проникнуть в них с людьми П.П. и Папы Дока.

Я сложил ладони и закричал на него. Лида тебе обо мне расскажет? Да, конечно. Я вынул из сумки мюзет осколочную гранату.

«Она сделала, Картер. Дама сейчас немного разочарована и сердита на вас. Боюсь, я виноват в этом. Как вы говорите, янки, я продал ей товарный счет.

"Бьюсь об заклад, ты это сделал". Я вытащил штифт гранаты и начал извиваться к горловине каземата.

«Я убедил ее, что приманкой П.П. был настоящий Вальдес, и что вы и ЦРУ обманули ее, выставили ее за лоха, и один из вас убил его. Она поверила мне.

Настала моя очередь смеяться. «Вы немного вспотели, не так ли? Когда вы думали, что Лиде и вашему фальшивому Вальдесу, возможно, придется встретиться лицом к лицу? Это бы здорово испортило твои планы, да, Ортега?

Я перевернулся на спину с вытянутой правой рукой, граната пухлая и крепкая в кулаке.

Он посмеялся. "Я признаю это. Некоторое время я волновался. Мне нужно это ее вторжение, чтобы отвлечь папу Док. Но сейчас все в порядке. Свон возвращается к лодке, и вторжение продолжается. Я позволил ей и Папе Доку вырубить себя, а потом беру на себя.

- Но без вашего фальшивого Вальдеса в качестве подставного лица. Как это объяснить черным и мулатам? »

Он сказал мне очень гадкую вещь. Я засмеялся, выскользнул из амбразуры на своей спине и подбросил гранату, образовав длинную дугу. Когда я нырнул назад, свинец звенел вокруг меня. Ортега выкрикнул проклятие. Но у этого ублюдка хватило смелости. Он бросил гранату обратно в меня. Он взорвался в воздухе в шести футах от моей ямы, сотрясение сотрясло меня, осколки запели и проткнули каземат. Меня ничего не поразило.

Его смех был немного слабым. «Я восхищаюсь твоей смелостью, Картер. Ненавижу убивать тебя. Я действительно так делаю. Если ты сдашься, возможно, мы сможем что-нибудь придумать ».

Я сморгнул каменную пыль с глаз. «Это может быть весело, - согласился я. «Что бы мы придумали - как вместе управлять Гаити?»

Он не ответил. Я слышал, как он кому-то отдавал приказы. Стрельба сейчас поутихла, и я решил, что Ортега почти добился цели и овладел Цитаделью. Я изучал облака над далекими холмами. Они немного приподнялись. И дождь перестал. Я слушал, напрягая уши. Ничего. Пока ничего. Я потянулся за другой гранатой.

Я хотел его внимания. Хотел знать, где он был. Я сказал: «Тебе придется править без своей королевы, Ортега. Я убил ее. Это ее настоящее имя, Беттина Смид?

Тишина. Затем: «Ты убил Беттину?»

«Ты слабослышащий, Ортега. Или дело в акустике в этом месте? Я сказал, что убил ее. Пришлось разбить немного порнографии партии с П.П. сделать это. Она умерла, как дама, Ортега, в чем я сомневаюсь.

У него был скверный рот. Я не знал, насколько это грязно. Он был близок к тому, чтобы шокировать меня. Я прислушался и понял, что он подошел ближе к парапету. Я думал о том, что гранаты перегорели, но пришлось рискнуть. Я отпустил ручку и сосчитал - 1–2–3–4–5.

Я протянул руку и бросил ее.

Должно быть, он взорвался там, на уровне парапета. Ортега закричал от боли и ярости. Больше ярости, чем боли, потому что он продолжал выкрикивать приказы и проклинать меня, а я его не поняла.

После этого он перестал со мной разговаривать, хотя я пытался его заманить.

«Вы были влюблены в женщину Шмид, Ортега? Как она? Судя по тому немногому, что я видел, она знала, как обходить кровать. Все при исполнении служебных обязанностей? Что-нибудь для старого доброго КГБ? »

Я не мог его нарисовать. Теперь никакой стрельбы. Я услышал лязг и стук инструментов в дальнем конце туннеля каземата. Они открывали это. Когда они его открыли, все, что им нужно было сделать, это воткнуть в него пару автоматов и облить меня водой. Меня прикрыли спереди.

Чтобы увидеть, насколько я прикрыт, я протянул руку, быстро взмахнул ею и схватил обратно. Свинец запел в арку с трех сторон. Я выругался и отпрянул, насколько мог. Негде спрятаться, Картер.

Я тогда это слышал. Слабое жужжание комаров. Легкий самолет, корректировщик. Он спустился из облаков, чуть не оцарапал гору и с гудением направился к Цитадели. В излиянии любви я благословил Папа Дока и его радиопеленгаторы. Они были на высоте.

Ортега выкрикивал приказы надо мной. Тихий. Держись подальше от глаз


. Не стреляйте. Все должно выглядеть нормально. Он пообещал застрелить человека, который сделал разоблачительный ход.

Я усмехнулся. Он уже решил убить меня, и мне нечего было терять. Я начал выдергивать булавки и швырять гранаты так быстро, как только мог. Я выкатил их на орудийную палубу и услышал, как они хлопают и разрываются, когда самолет-корректировщик пролетел надо мной. Я видел, как пилот потянулся и заговорил в микрофон. Я выкатился из своей дыры и пустил в него обойму из «Люгера», стараясь не промахнуться. Я нырнул обратно, холодный и потный одновременно, с кашей в том месте, где раньше был мой позвоночник. Отличный шанс, но мне это сошло с рук.

Самолет-корректировщик развернулся и снова устремился к облакам. Я надеялся, что он видел достаточно. Я все надеялся следующие десять минут, пока ничего не произошло. Они прекратили работу в туннеле позади меня.

- крикнул я в тишину. «Лучше беги, Ортега! Авиация Папа Дока будет здесь с минуты на минуту. Я обещаю тебе. Я сообщил его радиопеленгаторам открытым кодом.

Ветерок пронесся по орудийной палубе и издалека принес его ответ, гнусный и полный ненависти. Я не мог его винить. Я всячески разрушал его планы.

Пришли бойцы, и я стал беспокоиться о своей заднице. Их было четыре, старые и устаревшие самолеты, но вполне достаточно для этой работы. Они спускались один за другим, с рычанием вылетая из облаков и преодолевая всю Цитадель, плескались пулеметы и грохотали пушки, и, как только первый реактивный самолет закончил свой полет и снова набрал высоту, он сбросил пару световых бомб. . Папа Док мог быть немного сбит с толку, может не знать, что происходит, но он не рисковал.

На этот раз я произнес настоящую небольшую молитву - чтобы Лида Бонавентура передумала, обдумала, сломала ногу - что угодно, лишь бы не дать ей вернуться к Морской Ведьме и начать наполовину взвинченное вторжение. Папа Док убьет ее.

Бомба попала в груду пушечных ядер, и воздух был темным и наполненным твердым свистом смерти. Я съежился в своей норе и каким-то образом выжил. В моем черепе запустился литейный завод. Я лежал, дрожал, трясся и ругался, и кровь снова начала течь по моему боку. Самолеты вернулись на следующий рейс.

Пушка и .50-е пробили, прогрызли и опустошили Цитадель. Бомба подняла одну из старых пушек и унесла ее ко мне, как зубочистку во время урагана. Я смотрел, как пара тонн древнего железа плывёт ко мне, я замер и сказал себе, что, по крайней мере, это будет быстро. Пушка берсерка промахнулась по мне и оторвала верхнюю половину арки, продолжая проходить через двенадцать футов камня и раствора.

Последний истребитель ушел, ушел и покинул дрожащие руины. А именно я. У меня было ощущение, что я Адам, единственный человек, живущий в этом опустошенном «раю». Я с трудом поднялся на ноги, и у меня хватило ума воткнуть еще одну обойму в «люгер» и вытащить последнюю гранату из сумки-мюзетта. Я был в шоке, у меня были эластичные ноги, и моя голова хотела улететь. Сначала, когда я услышал стук вертолета, я не поверил. Я смотрел на него, не в силах отреагировать, когда он влетел и, сумасшедший - сумасшедший - осел на то, что осталось от оружейной платформы. Кажется, я слегка поклонился и сказал какую-то глупость. Типа: «Добро пожаловать на мою вершину горы. Поднимите кратер от бомбы и отдохните. Не обращай на меня внимания, я всегда такой зеленый, а у тебя случайно не было смирительной рубашки?

Роторы хлопнули. Мужчина - не марсианин, а настоящий мужчина - наклонился и закричал на меня.

«Беннетт! Беннетт! Садись, чувак. Давай, давай, давай! "

«Хэнк Уиллард! Худой, грязный, рыжебородый и со сломанными зубами Хэнк. Я чуть не плакал на бегу. Я вошел. Он что-то толкнул, и взбиватель для яиц поднялся и наклонился. Крысы снова вышли из каменной кладки. Вы никогда не убьете их всех при бомбардировке.

Через оргстекло начали проноситься пули. Хэнк пригнулся и сказал: «Что за херня? Я думал, стрельба окончена.

Я вернулся из той неопределенности, в которой плыл. Я схватил его за руку и указал вниз. "Там. Там! Сделайте пас на него. Всего один проход ».

Диас Ортега стоял на холме из расколотого камня и стрелял по нам из ружья. Его голова была забинтована, его огромная черная грудь была красной от крови, а его зубы сверкали, когда он кричал.

Хэнк Уиллард покачал головой. «Нет! Безумие - достаточно одной пули, чтобы сбить нас с ног. Я не ...

Я положил пальцы на его тощую руку и сжал. Я ткнул Люгером ему в лицо. "Сделайте пас на него!"

Он кивнул и повернул руль, и мы покатились по направлению к Ортеге в долгом скольжении. Я выровнял «Люгер», удерживая его на левом предплечье, и начал отжимать обойму. Чернокожий мужчина в позе с широкими ногами стоял на своем и стрелял в меня, когда мы налетали на него. В кабине было полно металлических пчел. Я выжал свой последний выстрел. Ортега уронил винтовку, схватился за грудь, упал, встал и побежал. Я бросил последнюю гранату.


«Иисус Христос ... Иисус Христос ...» Пот струился по бороде Хэнка. Я похлопал его по руке и улыбнулся ему. Я любил его как брата. Я указал на берег. "Забрать ее."

Хэнк забрал ее. Он переместил вертолет через гору в долину и начал прыгать по деревьям. Пару раз я не думал, что у нас получится.

Последний напугал меня до чертиков, и я закричал: «Ради бога, подними ее. Я не хочу, чтобы меня убили. Я только что вылез из могилы ».

Хэнк покачал головой и показал большим пальцем через плечо. «Не могу. Они нас накроют. Эти ублюдки сносят все подряд и не задают вопросов ».

Нас преследовали двое бойцов Папы Дока.

«Пока мы остаемся на палубе, у нас все в порядке, - сказал Хэнк. «Эти истребители не могут выйти из пикирования достаточно быстро».

Мы залезли на вершину холма, и я закрыл глаза. Я отчетливо увидел птичье гнездо с тремя коричневыми яйцами.

Я, должно быть, громко застонал, потому что Хэнк обиженно посмотрел на меня. - Не будь таким критичным, Беннетт, или как там тебя зовут. У меня было всего два урока по этим проклятым вещам.

Я подавил свой ответ. Лучше не расстраивать его.

Самолеты повернули обратно. У них было мало топлива, и они вернулись к базе. Я вздохнул с облегчением и начал искать старый док и постройки для фруктов в США и молился, чтобы Лида была там и мы могли сбежать до того, как Папа Док запустил свой прибрежный патруль в действие. Я не шутил, что вертолет останется незамеченным. Папа Док был предупрежден - и как он был предупрежден - и веселье только началось.

Мы попали в берег. Я видел Тортугу, лежащую на горизонте у берега, и знал, что мы слишком далеко на западе. Я дал Хэнку направление, и мы двинулись на восток, низко пролетая над пляжами и бухтами. Время от времени, когда мы проезжали мимо, смотрело черное лицо. В нас никто не стрелял.

Зная о сильном желании, я закурил у Хани сигарету и попытался расслабиться. Если повезет, нам еще удастся.

«Где ты взял вертолет?» Я спросил.

"Украл. На заднем дворе П.П. был он и просто сидел и просил, чтобы его использовали. Это было после того, как я вернулся ».

Я вытянул окно. Этот проклятый док не мог быть далеко. "Вернулся?"

Хэнк ненадолго дал его мне. Он передал мои инструкции, и Даппи, хотя и в ярости, все же согласился на прикрытие. Когда стало слишком жарко, они отключили всех троих и отправились обратно к побережью. Потом Дуппи оставил их.

«Просто исчез», - сказал Хэнк. «В одну минуту он был там, в следующую его не было».

Я улыбнулся. Да. Дюппи - Ортега - знал, что я собираюсь снести его театр, и ему пришлось попытаться остановить меня. Он догадывался, что я доберусь до Цитадели, и пошел там ждать меня. Я заставил его руку, хорошо.

«Остались вы и девушка», - сказал я. "Что тогда?"

Хэнк искоса взглянул на меня и потянул за бороду. "Мы говорили. Она собиралась вернуться к твоей лодке, забрать своих людей и начать вторжение. Я отговорил ее от этого. Я думаю."

"Ты думаешь?" Он меня беспокоил.

«Я сказал, что вернусь, останусь и поищу тебя. Я сказал, мы должны выслушать вашу сторону, прежде чем она сделает что-нибудь роковое.

«Это была хорошая мысль, Хэнк».

«У нее уже были сомнения. Я знал, что ты не доверяешь этому Дуппи, поэтому я не поверил, и когда у нее была возможность подумать над этим, я не думаю, что она тоже. Однако сначала она была убеждена, что вы подставили этого парня Вальдеса для убийства. Парень, которого они убили на дороге. Она была в ярости, и Дуппи неплохо с ней обращался. Но позже-"

Некоторое время светило солнце. Был ясный, красивый, ясный прохладный день. Я вспомнил и посмотрел направо, туда, где Цитадель была массивным фиолетовым пятном на вершине горы.

Внезапно пятно растворилось в красных и желтых полосах. Зазубренные каменные ракеты взлетали вверх по кривой траектории, зависали в воздухе и падали вниз. Черные спички, которые могли быть только пушками, на короткую параболу исчезли в зияющей дыре на склоне горы. Столб дыма начал расти и раскачиваться на ветру. Звук и взрыв достигли нас и потрясли вертолет, как гигантский терьер, убивающий крысу. Мы опускались, поднимались и задевали верхушки высоких деревьев.

Хэнк Уиллард боролся с управлением и смотрел с трепетом. "Ради бога, что это было?"

Я долго смотрел. Цитадель все еще стояла, но уже никогда не будет прежней. «Маленькая штука под названием барометрический предохранитель», - сказал я ему. - Не волнуйся, приятель. Пусть папа Док попробует во всем разобраться.

Он покачал головой, и рыжая борода задрожала, как оборванный флаг. «Так много ерунды, чего я не понимаю», - пробормотал он. «Может, если мы выберемся отсюда, ты объяснишь, а?»

«Может быть», - сказал я. «Но не сейчас. Нет времени. Посмотри туда. У нас есть еще одна проблема ".

Мы мчались к старому причалу и гниющим хозяйственным постройкам. Морской ведьмы не было видно, и я надеялся, что это означает, что она все еще находится под доком. Это была хорошая ставка, через мгновение Лида Бонавентура выбежала из одного из зданий, подняла глаза и начала кричать.

Казалось, она рада нас видеть. Я был рад ее видеть, но сейчас мне было интересно, что, черт возьми, русская подводная лодка делает в этой части мира. Прямо у берега Папа Дока, когда она всплывала, ее черный корпус блестел на солнце, вода струилась из его выступающего острого паруса, на котором красными красными красовались серп и молот.

«Что, черт возьми, теперь?» воскликнул Хэнк. «Это превращается в ужасный кошмар!»

Я не мог с ним больше согласиться.


## Глава 15


И все же это имело смысл. Подводная лодка была катализатором, который во многом сплавлял сюжет. Позже я это увидел. На данный момент у нас были новые неприятности.

Двигатель заглох, когда Хэнк парил и сбивал ее. Последние пятьдесят футов мы преодолели на скоростном лифте. Вертолет был совершенно разбит, и мы с Хэнком выкатились из нее, проклиная синюю полосу и залечивая целый ряд новых порезов и синяков. Ничего из этого я не чувствовал. Я бегал, выкрикивал приказы и гадал, сколько у нас времени и как долго мы можем блефовать.

Потому что я не собирался так сильно заставлять Дюппи руку! Он свалил с ума и позвал своих товарищей.

Я схватил Лиду за руку и потащил за собой. Хэнк, хромая, ругался и жаловался. Мы вылетели на причал, когда на подлодке открылся люк и офицер высунул голову.

Я махал и кричал. Пусть думает, что это приемная комиссия. Туземцы были освобождены и обезумели от радости. Он помахал в ответ, и я увидел, как он возится с биноклем.

- крикнул я Лиде. «Люк - где эта проклятая штука?» Я не мог этого разобрать.

Она нашла его и подняла, и я толкнул ее перед собой. - Убери с нее реплики, Лида. Хэнк, подойди вперед и возьми одну из тех безоткатных винтовок. Получите столько патронов, сколько сможете унести. Торопитесь ».

Хэнк посмотрел на меня. "Вы имеете в виду, что мы собираемся - вы сошли с ума?"

Я ударил его ногой. "Мы. Пошевеливайся! Мы можем попасть в первую пару бросков, потому что они не знают счета. Хубба, сынок! Мы тут повесили трубку, а у папы Дока тебя ждет веревка, помнишь?

Он взлетел. Лида выбрасывала швартовные тросы. Я прыгнул в длину к кабине, запустил двигатели и грохнул ее задним ходом. Когда мы с пеной вышли из-под дока, я бросил взгляд на подлодку. На ее палубе сейчас четверо мужчин, и все они наблюдали за нами в очках. В горле немного пересохло. У нее было палубное орудие и пулеметы. Из люка вышла пара матросов с перекинутыми на груди автоматами.

Хэнк вернулся, неся безоткатный механизм и немного боеприпасов.

«В рубке», - крикнул я. «Выстреливайте из порта, когда я разворачиваюсь. Попробуй ее обшить! Не дай ей погрузиться под воду ».

Хэнк бледный. Он бросил испуганный взгляд на подлодку. «Черт возьми, чувак! Они нас поймают.

Офицер указывал и кричал, люди бросились к палубным орудиям. Я налил сок Морской Ведьме на полный газ, она взревела и подняла лук. Лида потеряла равновесие и чуть не упала за борт. Я поманил ее вместе со мной в кабину. Она еще не произнесла ни слова. Теперь она улыбнулась, потянулась к моей руке и сжала ее, все еще не говоря ни слова. Тогда все было в порядке. Мы снова стали друзьями.

Я поставил "Морскую ведьму" на длинную кривую, чтобы пересечь T носа субмарины. Стандартная военно-морская тактика. Адмирал Картер! - крикнул я Хэнку. «Стреляй, черт возьми. Используйте пробивание брони! »

Иваны не спешили стрелять из пулеметов, но палубное орудие рявкнуло на нас. Вспыхнуло пламя. Флайбридж пошел к черту. Лида взвизгнула и побежала к рубке.

Хэнк выпустил безоткатное ружье, и 0,57-мм пулемет испортил пулемет и забрызгал двух человек по палубе субмарины.

«Ниже!» Я кричал. «Ниже, черт возьми! Тащи ее.

Я видел, как патрульный катер мчится с востока, с костью в зубах, на форпике красовались черно-красные Гаити. Мое сердце замерло. Потом я подумал и закричал на Лиду. Она стреляла по подлодке из пулемета.

«Лида - возьми этот гаитянский флаг и сорви его! Поторопитесь ».

Снаряд из палубной пушки подлодки чуть не сорвал мне голову. Он разорвался далеко влево, но сотрясение воздуха скрутило мне голову и на минуту оглохло. Хэнк выстрелил в субмарину ниже ватерлинии. Взрыв пламени и дыма, и лодка немного накренилась.

«В цель», - крикнул я. «Вот и все - дай ей побольше».

Я перешел через Т и вывел Морскую Ведьму в море. Хэнк забрался еще двумя ниже ее ватерлинии. Лида прибежала и подбежала к черно-красному флагу. J помолился и помахал патрульному катеру, который теперь несся мимо нас к субмарине, и я сказал Хэнку и девушке помахать, улыбнуться, хлопать в ладоши и танцевать от радости.

Мы играем очень хорошо. Верные гаитяне приветствуют помощь. Патрульный катер купил его и продолжил движение, быстро приближаясь к субмарине и открывая огонь из лука и пулеметов. Один из истребителей Папа Дока выскочил из облаков и в долгом нытье нырнул на подлодку. Это было прекрасно. Его пушка и пулеметы пронеслись очередями по палубе подлодки, и все.


Ее люк был опущен, но она не предприняла никаких усилий, чтобы погрузиться в воду, и я подумал, что Хэнк взбесил ее внутренности с помощью .57 мм. То, что осталось от ее команды и Папа Док, скоро немного поговорит. Я знал, что было на этой подлодке, и чувствовал небольшую симпатию к русским. Не слишком. Когда вы ловите рыбу в запретных водах, вас ждут удары.

У меня был полный газ на «Морской ведьме», я пытался разогнать ее до тридцати узлов, потому что у меня было неприятное предчувствие, что мы еще не вышли из леса. Отнюдь не.

Хэнк и Лида вернулись в кабину. Хэнк нес бутылку виски. Я знал, что он пьян, но ничего не сказал. Парень заработал свою выпивку.

Лида разлила все в три стакана, и мы все выпили. Я указал на корму и сказал: «Я собирался предложить тост, но думаю, что это было бы немного преждевременно. Посмотри, увидишь ли ты то, что вижу я? "

Патрульный катер все еще стоял на горизонте, но, несомненно, он преследовал нас. Кто-то из командующих проявил любопытство.

Хэнк Уиллард сделал большой глоток, затем еще один. Он усмехнулся Лиде и мне. «Какого черта! Мы постарались. Если они поймают нас и повесят, по крайней мере, я не почувствую веревку. Он поднял бутылку. «Так вот к нам и к черту папа док. Русские тоже ».

Лида взяла меня за руку и улыбнулась. «Я… мне очень жаль, Ник. Я тебе не доверял. Я поверил лжи Дюппи и чуть не совершил сумасшедший поступок ". Она поцеловала меня в щеку. "Я прошу прощения. Я хочу, чтобы вы знали об этом - если мы все-таки не справимся. Я был неправ. Ты был во всем прав ».

Я засмеялся над ними двумя. Хэнк ласкал бутылку, как младенец, и Лида задумчиво посмотрела на меня своими длинными карими глазами, в которых кружились желтые точки.

«Вы, ребята, тоже немного преждевременны», - сказал я. «Нас еще не взяли! Вы когда-нибудь слышали о трехмильном ограничении?

Хэнк, используя бутылку как подзорную трубу, прицелился. «Я не думаю, адмирал, что они когда-либо слышали об этом».

Патрульный катер приближался к нам. Мы ничего не могли поделать. У меня была Sea Witch на полном газу, и все. Остальное было решено судьбой или как вы хотите это назвать. Одно дело - это будет долгая суровая погоня для патрульного катера. «Морская ведьма» почти соответствовала скорости, а патрульный катер едва приближался к нам. Но было рано, и я знал, что не могу рассчитывать на то, что тьма выручит нас. Чтобы снять напряжение, я решил их разговорить.

Я рассказал им, что произошло после того, как я их покинул. Время от времени я поглядывал на корму. Патрульный катер все еще полз. Она собиралась проигнорировать прибрежную границу. Я этого боялся. Мальчики Папы Дока не стали бы беспокоиться о небольшом пиратстве, Лида сжала тонкие загорелые пальцы и нахмурилась. «Каким же я был дураком! Я доверял Дюппи - вы говорите, что это Диас Ортега. Все время он был в КГБ ».

«Он был хорош», - утешила я. «Мне повезло с опознанием, потому что я делаю домашнюю работу с файлами. И он обманул П.П. И Папа Док тоже помни. Они никогда его не видели и даже не знали, что он существует, но он все равно обманул их. Он подбил им фальшивого доктора Ромеру Вальдес. Этот человек был мулатом, вероятно, кубинцем, и, должно быть, он был звонком для Вальдеса с самого начала. Они сделали его более убедительным, применив пластическую операцию. Я видел шрамы после того, как убил его ».

Хэнк сделал глоток и сказал: «Это слишком сложно для меня. Я простой налетчик, который хочет вернуться в Гонконг до того, как Май Линг отдаст мой магазин грога ». Его покрасневшие глаза скользнули по мне. «Я когда-нибудь говорил вам, что у меня был небольшой бизнес? Я тебе когда-нибудь говорил, а?

Я знал, что Хэнк не собирался вспотеть, он был пьян и невиновен », но ему не нужно было знать, что я должен был сказать Лиде. Я поставил лодку на гироскоп и сказал ему, чтобы он сидел там и смотрел на патрульный катер. Позвони мне, когда она окажется в пределах досягаемости.

Он ухмыльнулся и указал на безоткатное ружье и небольшую груду патронов калибра 57 мм. «Я выбью из них дерьмо».

Я отвел Лиду в рубку. Она смотрела, как я готовлю напитки и закуриваю сигареты. Наконец она сказала: «Ромера мертв, не так ли? Он был мертв уже давно ».

"Да. Более пяти лет, если я правильно сложу. Вы хотите все это услышать? "

Она наклонилась ко мне, ее хрупкие ноздри выдавливали дым. "Я делаю. Я должен. Я… я думаю, что разлюбил его давным-давно, но я хочу знать ».

"Вот. Это восходит к кубинскому ракетному кризису. Русские вытащили не все ракеты ». Об этом мне рассказала краткая информация о Хоуке.

«Некоторые были спрятаны в пещерах. Рядом с Манагуа, не более чем в четырнадцати милях от Гаваны. Мы знали это - по полетам самолетов-шпионов, - но не настаивали на этом. Знаете, пусть спящие собаки лежат. Но мы смотрели.

«Кто-то, я бы сказал, Дуппи, понял, как использовать эти ракеты. На Гаити. Начните фальшивую революцию, а затем захватите власть. К тому времени ракеты уже переместятся на Гаити, и у него будет туз. Но ему нужен был фронтмен, хорошая фигура.

Мужчина должен был быть гаитянином. Кого-то, кого хорошо знали и которому доверяли ».

Девушка кивнула. "Конечно. Ромера Вальдес ».

"Конечно. У Дюппи были свои люди на Гаити, и он знал, что Папа Док действительно собирался похитить Вальдеса. Может быть, Папа Док хотел ракеты - настоящий Вальдес был физиком - или, может быть, он просто хотел избавиться от Вальдеса. В любом случае он планировал схватить его, и Дуппи узнал об этом. Итак, Дюппи первым схватил Вальдеса, убил его и устроил вместо него фальшивку. Папа Док похитил человека Дуппи! Думал, что у него настоящий Вальдес.

Ее глаза заплакали, и она проглотила свой напиток. «Тогда человек, которого я увидел в тот день, тот, кто убежал от меня в метро, на самом деле был не Ромерой. Это было-"

«Да, малыш. Это было подделкой. Вы, должно быть, напугали его до смерти. Они, должно быть, знали о вас - они не упустили бы это из виду, - но они думали, что фальшивый Вальдес может проигнорировать это и бросить вас. Так не вышло. Вы тосковали по любви, и вы звонили, и угрожали, и вы изводили себя ужасно неприятно. И тебе чертовски повезло! "

Она поняла это. Она потерла рот, и ее пальцы дрожали. - Вы имеете в виду, что в ту ночь, когда он обещал прийти ко мне, он собирался…

«Он собирался убить тебя. Вы создавали слишком много проблем. Помнишь, что он сказал той ночью?

Она облизнула губы алым язычком. "Я помню. Он сказал: «Убедитесь, что вы один».

"Да. Я сказал, что тебе повезло. Он собирался убить тебя той ночью. Но головорезы Папа Дока схватили его по дороге, думая, что он настоящий Вальдес.

Лида закрыла глаза руками. «А Ромера? Человека, которого я знала и в которого была влюблена? "

Я сделал это так осторожно, как мог. - К тому времени он был мертв, Лида. Мертвый и похороненный там, где его никогда не найти. Я не собирался сообщать ей никаких подробностей, даже если бы знал их. Но я мог догадаться - бетонная куртка в реке, могила в сосновых пустошах на Лонг-Айленде, пожар в квартирах в Джерси, человека в старом вагоне, втиснутого в кусок металла размером четыре на четыре и отправленного за границу. Лучше пусть врет.

Она вытерла глаза и пошла в бар, чтобы освежить свой напиток. «Они ждали долго, Дуппи и его люди».

Я кивнул. "Да. Они очень терпеливы. И им пришлось ждать, пока остынет кубинское дело. Было много планирования. Они должны были быть уверены, что уловка сработает, что Папа Док и П.П. Тревелин принял бы фальшивого Вальдеса как настоящего.

Я усмехнулся ей. «У них, должно быть, были плохие времена. Фальшивый Вальдес не был физиком - вероятно, актером - и им приходилось запихивать его и тащить за собой. Неудивительно, что ракеты Папа Дока не сработали. Но настоящие ракеты, черные, которые я видел в той пещере, сработали бы. Они только начинали привозить их на подводных лодках и на грузовом судне по ночам, и они также будут привозить квалифицированных людей.

«Все, что нужно Дуппи, - это его революция. Он хотел, чтобы вы сделали это за него, и, пока вы с Папа Доком грызлись друг другу в глотку, он вмешивался и захватил власть. Эти люди никогда не сдаются - они не могли сделать это на Кубе, так почему бы не на Гаити! »

Вдруг она улыбнулась. «Может, все не так уж плохо, Ник. У меня все еще есть Морская Ведьма, оружие и деньги ».

Я нахмурился. «А Папа Док по-прежнему управляет Гаити. Что касается вас, он будет продолжать управлять этим. Помните, что я вам говорил - никакого обезьяньего дела. Одно неверное движение, дорогая, и ты попадешь в тюрьму.

Лида Бонавентура смеялась, улыбалась и скрещивала длинные ноги, и я видел, как фейерверк вспыхивает в ее мозгу. Я знал, что какое-то время она будет лежать на дне, но рано или поздно она сделает еще одну попытку. Я вздохнул. Пусть об этом позаботится кто-нибудь другой. Может быть, Хоук найдет мне хорошее задание в Нижней Слоббовии.

Первый снаряд прогнулся над Морской Ведьмой и разорвался далеко перед нами. Мы выбежали на палубу.

Патрульный катер неуклонно приближался. Она выстрелила снова, и на этот раз очередь была ближе.

Хэнк Уиллард шатался по палубе, пытаясь зарядить безоткатное ружье. Он махнул патроном 0,57 мм и крикнул патрульному катеру, вызывая вызов.

«Давай, сволочи. Давай и сражайся! » Он покачнулся и был почти за бортом, и я схватил его. Он уронил снаряд в воду. Я вытащил его обратно.

«Не сдавайся с корабля», - запел он. «Мы еще не начали драться. Полный вперед и вкрутить торпеды ».

Я забрал у него патроны и винтовку и повел обратно в кабину. «Успокойтесь, командир. Давайте не будем их слишком волновать. У них есть управа на нас - они могут сидеть и разорвать нас на куски ».

Я сделал все, что мог, и проиграл. Но, может быть, все было не так уж плохо. Когда папа Док услышит мою историю, он может даже отпустить нас. Дайте нам медаль или что-нибудь в этом роде. Мечтай, Картер.

Я посмотрел на гаитянский флаг, а затем на Лиду. «Лучше приготовься ударить по этой штуке".

«Ник - посмотри!»

Замечательное зрелище. Экскалибур мчался за горизонт. Я благословил Береговую охрану. Она была на станции, как и обещала. Может, она немного перевыполнила приказ, но мы

были в открытом море, и я не думал, что патрульный катер сможет что-то сделать.

Я был прав. Патрульный катер уже отклонялся, и когда она повернула назад, ее след образовал пенистый круг. Хэнк вцепился в кабину и проигнорировал нос.

Экскалибур шел позади нас, и его лампа быстро мигнула. Вы отправитесь в Штаты под нашим сопровождением.

Я бы точно стал это делать!

Я дал понять, что согласен. Я нырнул в кабину, установил новый курс и привязал ее к гироскопу. Хэнк повалялся в кресле с бутылкой в руке, сонно глядя на меня и напевая про себя.

«Вы собираетесь исправить мою задницу с Государственным департаментом, когда мы вернемся домой?»

Я усмехнулся, кивнул и похлопал его по плечу. Внезапно я почувствовал себя очень и очень хорошо.

«Я сделаю все возможное, - заверил я его. «Ты не совсем соль земли, Хэнк, но с тобой все в порядке. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поправить вашу задницу перед Государством. Просто постарайся сохранить это в будущем ».

Он помахал мне и сделал глоток. Я прошел через рубку в каюту. Дверь была заперта. Я постучал.

"Это кто?"

Какого черта? «Ник», - сказал я. «Может, ты ждешь, папу Дока?»

Она хихикнула через дверь. «Я просто хотел убедиться, что это ты. Хэнк мне нравится, но не так.

"Как что?"

Она открыла дверь. Она задрапировала все иллюминаторы, на ней была накидка, под которой были белые чулки и белый пояс для чулок.

«Закройте дверь», - мягко сказала она. "Закрой. Мы не хотим, чтобы он вмешивался ».

Конечно, нет.

Незадолго до того, как мы по-настоящему вовлеклись, я услышал, как Хэнк снова запел. «Оххххх, по дороге в Мандалай, где остановился мой маленький Май Линг…»

Я надеялся, что он не упал за борт. У меня не было настроения прекращать то, что я делал. Конец ================

================