# Над тишиною, врезанной в гранит

Маго Лина

У монумента "Мать-Родина" на Пискарёвском мемориальном кладбище. За 900 дней блокады только на этом кладбище похоронены около полумиллиона жителей города. За один день сюда, случалось, привозили 10 000 тел. Хоронили всех вместе в специально вырытых рвах. Братские могилы здесь безымянные. На мемориальных досках только четыре цифры - год захоронения.

Над тишиною, врезанной в гранит,

Не сводишь глаз с невидимой дороги,

Где он - живой, и бог его хранит.

А губы сжаты - скорбны, но не строги,


И жест - не призывающий карать,

Венком прикрыты стёртые ладони,

Натружены под бодрое "Ура!"

В привычном ожиданье лучшей доли.


Не на гранитных вынесла плечах

Ты тяжесть векового лихолетья -

Тебе, живой, любимых не встречать.

А были - дед, отец... и были дети.


Была семья, гостями полон дом,

И было счастье - бедное, но счастье,

Надежды на когда-нибудь потом...

Всё рухнуло, пропало в одночасье.


И внуков стало некому зачать,

И только год начертан на граните -

Тот год, что между прошлым и сейчас

Пролёг неодолимою границей,


Сломав отросток дерева родства

И оборвав невызревшие почки.

А муж... Ни похоронки для вдовства,

Лишь "без вести" - и понимай как хочешь.


Ждала. И ждешь. Ступни ушли в газон,

Где ни крестов, ни звезд, а только даты,

И смотришь в бесконечный горизонт,

Такая доля выпала - солдатка.


Вкатилось солнце в тучу колесом,

Луна серпом проросток дня скосила.

Не прерван род войны, потомков - сонм.

Убить войну - кому оно под силу?


Когда б могла - закрыла бы собой...

Но льется кровь широкими реками,

И чьих-то сыновей бросают в бой,

Чужие беды разводя руками.


Не обелят историю тома

Красивых слов. У братских обелисков

Не Родина скорбит, а просто мать,

Жена и дочь, оплакавшая близких.