# Трахина и Эпигоны

Яков Моисеевич Майзель

Весло и меч - 18


1. ГЕНИОХИЯ


К завоеванию Гениохии царь Колхиды Поликсен и его союзники приступили не дожидаясь весны. Благо на ее узкой приморской полосе настоящих холодов отродясь не бывало. Начали с приведения в порядок моста через пограничную реку Хоб, восстановления крепости около него на своем, колхидском, берегу, и возведения предмостного укрепления на северном, гениохском, берегу, который объявили тоже "своим". В крепости вновь возвели высокую смотровую вышку, предназначенную служить также маяком. Крепость так и называли - Акра (маяк). Строили на скорую руку - из дерева и земли. Каменные стены возводить собирались позже, когда позволят обстоятельства. Надо было спешить и укрепить все побережье Гениохии в этом году, пока северные соседи не собрались устроить новое вторжение. Планировали возобновить и добычу золота здесь, как только вода в реке станет потеплее.

Стройка близилась к завершению, когда появились гонцы от князя апсилов Скепарна и потребовали очистить предмостное укрепление на северном берегу Хоба. Это, мол, территория апсилов, а колхи пусть остаются на южном берегу. В ответ Скепарну предложили принести присягу царю Поликсену, как он присягал Персу и Ээту. За это ему пообещали вернуть пленников-апсилов, уцелевших из числа тех, кто примкнул к варварам-гипербореям, и сохранить его власть на землях апсилов.

Скепарн призадумался. Воевать ? Но добрая половина мужчин-воинов из апсилов погибла или попала в плен в Колхиде. Продолжать войну с Поликсеном один на один - верная гибель. В конце концов он действительно присягал предшественникам Поликсена на колхидском троносе. Это не слишком его тяготило. Символическая дань

и обязательство военного союза. Но Колхида ни с кем не воевала. Союз с северянами-сколотами обошелся апсилам куда дороже. Он согласился. Согласился и отказаться от претензий на колхидский тронос за себя и за своих потомков.

Но условия мира на этот раз были жестче. Поликсен пожелал возвести крепость на берегу моря в самом центре побережья апсилов - в устье реки Аалдзга (Ольховая).

Пришлось соглашаться и на это.

Новую крепость начали строить уже весной. Строили все так же - на холме ров, вал, смотровая вышка-маяк. Так как устье реки было достаточно широким и глубоким, оборудовали здесь и порт - причалы, склады, тоже окружив валом и рвом. Фасисские купцы наладились возить сюда товары для апсилов, меняя их на дары леса и озерную рыбу. Крепость и поселок при нем назвали Гюэнос (Узда) с намеком на то, что крепость предназначена держать апсилов в узде.

Вторую крепость заложили летом поблизости от северной границы апсилов, проходящей по реке Гумиста. Предполагалось использовать ее как базу для вторжения в находящуюся за Гумистой страну абасгов, если те не подчинятся добровольно.

Эту стройку охраняли спартанцы, возглавляемые Тиндаридами. Потому и крепость в их честь назвали Тиндаридой, а местные на своем языке называли ее Цхум (Близнецы).


Следующим шагом должно было стать установление контроля над абасгами. В отличие от апсилов, бывших ранее в зависимости от Колхиды, абасги всегда считали себя независимыми. Однако их участие, пусть и не добровольное, в нашествии на Колхиду давало Поликсену основания требовать от них гарантий лояльности на будущее.

Место для крепости в Абасгии выбрали у подножия горы Апсара, оставляющей лишь узкий проход между горой и морем. На вершине горы располагалась небольшая крепость абасгов, контролирующая этот проход. Добром абасги уходить отказались, и крепость пришлось брать штурмом. Стоило это немалых потерь, и в наказание пришлось сжечь все поселения абасгов в окрестностях горы. В крепости на горе поставили свой гарнизон, а приморская крепость служила портом и непосредственно перекрывала путь из северной части Гениохии в южную. Название крепости тоже дали символическое - Трахея (Горло), подразумевая, что она будет держать абасгов за горло.

Когда строительство Трахеи было закончено, Пелей счел, что теперь безопасность Колхиды от нападений с севера вполне обеспечена и можно было бы со спокойной душой возвращаться домой, но уже начался сезон бурь, и плыть морем стало слишком рискованно. Приходилось зимовать в Колхиде.

Нельзя сказать, что войско было этим сильно огорчено. Побездельничать в благодатной стране, да еще в роли спасителей от северных дикарей, было куда приятней, чем месяцами рвать жилы на веслах. Практически все в местах постоя обзавелись подружками из благодарных колхидянок и на учения, которыми Пелей пытался занять своих солдат, выходили лишь на часок-другой, благо, что и офицеры спешили поскорей покинуть службу.

Тягостное только для высокого начальства, которому не терпелось поскорей вернуться домой и заняться своими делами, ожидание подходящей погоды скрасило

лишь рождение у Поликсена сына, названного в честь деда Ээтом. По этому поводу

зиму заполнили пирами и праздниками, что послужило дополнительной наградой воителям, совершившим поход за три моря.

Так прошел для Пелея и его союзников второй год Колхидской кампании.


2. КАЛИДОН


Весной к Гераклу и Деянире нагрянули нежданные гости. Прибыли они вчетвером на двух колесницах. Трое молодых парней крепкого телосложения, один немолодой, но тоже мощный телом человек. Старшего Геракл узнал сразу. Это был товарищ его молодости Эсим, сын Автолика, учителя Геракла по борьбе, кулачному бою и всякого рода военным и иным хитростям. А Деянира узнала одного из молодых:

- Никак Диомед пожаловал ! Ну весь в отца ! - воскликнула она. - Ну, иди сюда, племянничек, дай я тебя поцелую !

Она пылко обняла юношу, прижала к своей пышной груди и сочно расцеловала его в обе щеки. Геракл и Эсим тоже обнялись.

- А это что за молодые люди вас сопровождают ? - спросил Геракл.

- Представьтесь ! - бросил Эсим.

Юноши вытянулись по стойке "смирно".

- Сфенел, сын Капанея, - отрапортовал первый.

- Наслышан о твоем отце, - кивнул Геракл. - А ты ? - обернулся он ко второму.

- Синон, сын Эсима, - гордо выпятил грудь тот.

- А, так это твой. Хорош, хорош, - одобрил хозяин.

- Они же с дороги, голодные наверное. Кормить надо, - захлопотала Деянира.

- И то верно, - согласился Геракл. - Эй, Лихас, распорядись. Коней в конюшню, помыть, напоить, накормить. Колесницы помыть, поставить во дворе. А ты, женушка, подгони служанок. Гостей помыть, посадить за стол. Ну, а главный пир - вечером.

Сообщим родне и посмотрим, кто и с чем придет.


За столом говорили в основном старшие. Молодые слушали и отвечали на вопросы.

- Как здоровье богоравного Адраста ? - задал положенный по этикету вопрос хозяин дома.

- Благодарение Олимпийцам, дедушка чувствует себя хорошо, - ответил Диомед.

- Да продлят Олимпийцы его жизнь как можно дольше, - благоговейно склонил голову Геракл. - Ведь пока он жив, Аргос и Фивы пребудут в мире.

После достопамятного разгрома аргосского войска под Фивами одним из условий мира была клятва Адраста никогда в жизни не поднимать более оружия против Фив.

В ответ Эсим поинтересовался здоровьем богоравного Ойнея. Ответила Деянира:

- Благодарение Олимпийцам, батюшка в добром здравии. Надеюсь, он захочет повидать внука.

В свою очередь она спросила:

- А как чувствует себя благородная Амфитея ?

- Благодарение Олимпийцам, с матушкой все хорошо, - ответил Эсим. - Сейчас она живет на Итаке, у Антиклеи.

Антиклея, сестра Эсима, вышла замуж за Лаэрта, царя Итаки.

- Как там Лаэрт ? Все еще ходит в походы, или угомонился уже ? - полюбопытствовал Геракл.

- Еще ходит. Говорит Одиссея учить надо. Вот выучу, сдам ему дела и больше в море ни ногой. Надоело. Собирается дома жить, выращивать фрукты и виноград.

- Вот и жил бы. Зачем еще из мальчишки пирата делать ? Без этого, что ли, прожить нельзя ? - вмешалась Деянира.

Геракл усмехнулся:

- У него все соседи такие. Островишки кругом бедные, только-только прокормиться.

В море, как на промысел, ходят, на красивую жизнь добывают. Не будет Лаэрт в море ходить, дружину кормить не на что будет. А опасаться перестанут, гляди и самого разграбят.

- Ну, а ты, Эсим ? Я думал ты с братьями на Парнасе хвосты коровам крутишь, а ты, вижу, в Аргосе поселился. Чем занимаешься ? - сменил Геракл тему.

- Тем же, чем отец в Фивах занимался. Вот, передаю молодым, чему отец нас с тобой учил. Сам Адраст меня пригласил.

- Понимаю, - помрачнел Геракл. - Готовятся, смерти Адраста ждут ?

- Мы поклялись отомстить за наших отцов ! - вылез прямодушный Сфенел.

Геракл покачал головой:

- Вы отомстите, потом дети тех, кого вы убъете, будут мстить вам. Месть порождает новую месть, и так без конца. Я вот тоже мстил. Обидчиков у меня было - по сути пальцев на одной руке хватит пересчитать. А погибли - сотни, как не тысячи. И брат мой, Ификл, погиб. Теперь, вот, думаю - оно того стоило ?

- Вся Эллада знает, что мы клялись, - вступил Диомед. - Если изменим клятве, нам будут плевать в лицо. Теперь поздно что-либо менять. Мы поклялись, и пусть Олимпийцы решают, что будет дальше.

- Пойми и ты меня. Фивы - мой родной город. Как я могу спокойно смотреть на его беду ?

- Не будет ни войны, ни беды, если Лаодамант добровольно откажется от власти. В Фивах должен править законный царь - Ферсандр, сын Полиника. Если Лаодамант уйдет, Ферсандр не станет мстить никому в Фивах.

- Лаодамант - ученик Иолая. Он толковый парень и неплохой правитель. Будет ли Ферсандр лучше ? Стоит ли из-за этого лить кровь ?

- Ферсандр наш друг ! Он всегда дрался за нас ! И мы обещали, что всегда будем драться за него ! - это опять Сфенел.

- Лаодамант не повинен в смерти ваших отцов. Войну затеяли Этеокл, Полиник и Адраст. Первых двух уже нет. Вам просто некому мстить.

- Ты прав, дядя Алкид. Мстить, может, и некому. Но мы должны драться за друга. А изменить слову мы тоже не можем, - завершил дискуссию Диомед.

- Ладно ! - махнул рукой Геракл. - Будем надеяться, что Адраст переживет меня, и мне не придется участвовать в ваших разборках.


Устроить общий пир вечером не удалось. Ойней потребовал, чтобы Диомед прибыл к нему в сопровождении Геракла и Деяниры. С остальными гостями из Аргоса он общаться не пожелал.

На ужине в самом узком кругу царь сказал:

- Я знаю, сын Тидея, что в Аргосе тебя считают калидонским наследником. Забудь об этом. Вот наследник - мой зять Алкид. Если у Деяниры будет сын, он станет наследником своего отца. Ну, а пока его нет, можешь считать себя наследником Алкида.

Помолчав он добавил:

- Эх, если бы Тидей не был таким бешеным ... .


3. АРГОС.


По возвращении из Калидона Диомед и Эсим доложили о результатах поездки царю Аргоса Адрасту. На докладе присутствовали и сын Адраста Эгиалей, его наследник, лавагет Аргоса, и внук Ферсандр, сын Полиника и дочери Адраста Аргеи. В Аргосе его считали законным царем Фив.

Первым докладывал Эсим.

- Нашей задачей было выяснить:

Первое - можем ли мы рассчитывать на помощь этолийцев в случае войны против Фив. Второе - какую позицию займет Алкид Амфитрионид. Сохранит ли он нейтралитет или выступит на помощь Фивам.

- Ну, и что вы выяснили ? - нетерпеливо перебил его Адраст.

- Алкид недвусмысленно дал понять, что мы ни в коем случае не должны воевать с Фивами. Он не сказал прямо, что будет воевать за Фивы, но можно было это заключить из его слов. Он одобрительно относится к Лаодаманту и считает, что Иолай хорошо подготовил его к роли правителя. Ну, соответственно, и на помощь Калидона рассчитывать нам не приходится.

- Ойней что сказал ?

- Со мной он даже видеться не пожелал. Только Диомеда к себе допустил.

- Ойней сказал, что его наследник теперь Геракл, - сообщил Диомед. - А если у Геракла будет сын, то он будет наследником Геракла. Так что - я вне игры.

- А что он сам тебе говорил ?

- Геракл был со мной приветлив и дружелюбен. Но о войне с Фивами заговорил первым. Сказал, что нам не следует ее начинать. Месть порождает новую месть, и так без конца - вот его слова. Думаю, что в случае войны тетка Деянира его не удержит.

- Да, у Фив есть могучий защитник, - вздохнул Эгиалей. - Надо ждать, может быть, обстоятельства переменятся.

- Некогда ждать ! - рыкнул Адраст. - Вы знаете, как пошатнулось мое здоровье в последнее время. Врачи отпускают мне год жизни, не больше. Но прежде чем умереть, я хотел бы увидеть, как горят проклятые Фивы, город-убийца ваших отцов. У меня больше нет времени, чтобы ждать, а вы уже достатояно взрослые, чтобы быть в состоянии держать меч. И, как докладывет мне наш лавагет..., - царь усмехнулся.

- Кажется, вы неплохо научились им владеть.

- Ты считаешь, что время настало ? - спросил Эгиалей. - Но ты давал клятву, не поднимать оружие против Фив, пока жив.

- Пусть Олимпийцы взыщут с меня за нарушение клятвы. Я готов принять любую кару, лишь бы отомстить этому городу за мой позор. Ну, и за ваших отцов, мальчики.

- Но действительно ли подходящее время для новой войны ? - продолжал осторожничать Эгиалей. - Силы Фив не изменились по сравнению с прошлым разом. У них все те же союзники: фокейцы и орхоменцы. Да и ополчение их Иолай в бытность свою регентом, надо полагать, подтянул. А у нас ? Кто рискнет выступить в союзе с нами ? Особенно теперь, когда Геракл здесь, а не за морями.

Он наверняка выступит на защиту родного города. И тогда нам конец.

- Значит, считаешь, что безнадежно ? - нахмурился Адраст.

- Надо победить прежде, чем Геракл успеет вмешаться, - вклинился в разговор отца с сыном Диомед.

Адраст и Эгиалей переглянулись.

- Вот об этом и подумайте, - заключил Адраст.


4. КАЛИДОН


Тревожные новости пришли с Парнаса. Дриопский царь Филант, обиженный тем, что его не выбрали на пост председателя Дельфийской амфиктионии в прошлом году, приказал брать дорожные пошлины с паломников, идущих в Дельфы через Дриопиду. Паломники, естественно, стали жаловаться в храме на небывалые прежде поборы. Жрецы потребовали у Филанта прекратить безобразие, угрожая гневом Аполлона. Филант дерзко ответил, что если жрецов беспокоят проблемы паломников, пусть лучше снизят расценки на жертвенных животных, продаваемых храмом этим самым паломникам.

Возмущенные жрецы воззвали к Мемалу, как к исполняющему обязанности председателя амфиктионии в отсутствие Пелея. Однако, поскольку Пелей забрал большую часть войска и флота в Колхиду, в распоряжении Мемала оставалось так мало сил, что их только-только хватало для обороны главных городов: Фтии и Алоса. Мемалу практически некого было послать воевать с дриопами. Надо было собирать общее ополчение всей амфиктионии, и тут, как всегда, возникла масса проблем и задержек. Воевать не хотел никто, и все члены амфиктионии наперебой приводили доводы, почему на этот раз придется обойтись без них. По всему походило, что собрать ополчение не удастся, и обнаглевший Филант и дальше будет безнаказанно творить свои художества.


Были и приятные события. Деянира вновь почувствовала себя беременной. Ойней замер в ожидании. Жрецы предсказали ему, что на этот раз будет долгожданный мальчик. А вскоре после начала мореходного сезона вернулся с далекой Ихнусы Иолай. Рассказал, что плавание было успешным, переселенцы основали два города.

Передал новости о Нораксе, его городе и колонии иберов. Теперь он хотел набрать

следующий эшелон переселенцев и забрать с собой на Ихнусу свою семью: Мегару и Липефилу. Отметили встречу, и Иолай на своем корабле поплыл дальше, в Беотию.

В целом год начался неплохо, если не считать свары между дриопами и дельфийскими жрецами, которую Геракл всерьез не принимал. Сам-то он в свое время накуролесил в дельфийском храме куда покруче, за что и был продан в рабство Омфале. Ничего, как-нибудь и эти договорятся. А пока Геракл планировал заняться строительством моста через Эвен, до которого никак руки не доходили.

Беда, как всегда, пришла неожиданно. На пиру у Ойнея мальчишка, подававший Гераклу воду для омовения рук, споткнулся и окатил ему колени. Геракл дал ему подзатыльник. Как это бывало с ним не раз, не рассчитал силу. Мальчишка пролетел через всю залу и врезался головой в стену. И не встал.

Разразился скандал, усердно разогреваемый Агрием, братом Ойнея. Непредумышленное убийство было налицо и по закону каралось изгнанием на восемь лет. Ойней из кожи лез, чтобы замять дело. Отец мальчишки отказался выступать в суде с обвинением и объявил, что прощает Геракла. В свою очередь прихвостни Агрия и его семейства вопили на всех углах, что нельзя нарушать закон, тем более для царской родни, обязанной его блюсти. Если-де сделать исключение для серийного детоубийцы, то сами боги покарают Калидон, и родители будут пачками убивать своих детей.

Чтобы покончить со всем этим Геракл заявил, что не дожидаясь суда добровольно уйдет в изгнание со всей семьей. Вопрос был только в том, куда пойти.

В это время Геракл получил отчаянное письмо от Мемала. Тот писал, что не может собрать ополчение амфиктионии против дриопов и просит Геракла взять на себя руководство этим делом. Принять участие в войне соглашается Кеик, царь Малиды, соседнего с Дриопидой небольшого царства, больше всех страдавшего от самоуправства Филанта. Если военные действия возглавит Геракл, можно надеяться, что к нему пожелают примкнуть и некоторые другие союзники.

Кеик был сыном Горгофона, брата Алкмены, матери Геракла, и Клеобеи, дочери малийского царя Кеика. Назван он был в честь деда и после гибели отца в битве с тафийскими пиратами воспитывался у деда в Трахине, столице Малиды. Таким образом, Кеик был двоюродным братом Геракла, и было естественным просить у него, как у родича, приюта.

Итак, предстоял переход из Калидона в Малиду.


5. ХАЛКИДА


Геракл со своим семейством, личной дружиной, прислугой, и обозом с имуществом выступил в поход в начале лета. Первым делом нужно было переправиться через Эвен, с мостом через который дело так и не заладилось.

Пришлось тащиться правым берегом Эвена к устью, где трудами Геракла дно было расчищено и углублено настолько, что здесь в реку на протяжении десятка стадий могли входить морские корабли, и были оборудованы причалы для них. Здесь и переправились на судах на левый берег. Переправа, погрузка и разгрузка обоза заняли весь день, и Геракл распорядился располагаться на ночлег прямо на берегу.

В часе пути от переправы находился город Халкида, но им владел Агрий, в открытую выступивший против Геракла, и рассчитывать на его гостеприимство не приходилось.

В Халкиде, конечно, переправу видели и кто переправляется через реку знали.

- Ну вот. Он сам к тебе пришел, - сказал Агрий Нессу.


***


На свадьбе Геракла и Деяниры Агрий, брат Ойнея, пребывал в отвратительном настроении. Он не без оснований надеялся, что переживет старшего брата и станет-таки царем Калидона, а потом передаст тронос кому-нибудь из своих сыновей. И вот пожалуйста. У Ойнея появляется зять-наследник, да еще какой ! Этого не пересидишь, и калидонский тронос уплывал от Агрия и его сыновей в неоглядную даль.

Когда гости принялись поздравлять Нестора, нынешнего царя Пилоса, с предстоящей

женитьбой на Эвридике, дочери аркадского басилея Климена, Агрий попытался сорвать на нем злость съехидничав:

- Видно Геракл совсем на тебя не сердится за то, что перебил всех твоих братьев ?

- Как и ты на него, хотя он лишил тебя положения наследника, - отпарировал Нестор.

- Наследнику еще дожить надо до того чтобы стать преемником, - процедил Агрий.

- Посмотрим еще, как это у него получится.

Нестор усмехнулся:

- Смотреть недостаточно. Судьбе надо помогать повернуться в нужную сторону.

- Подождем, - Агрий пожал плечами. - Глядишь - будет случай, что поможет судьбе.

- Ну-ну. Надоест ждать - обращайся. Есть у меня мастера по организации ... случаев.


Нельзя сказать, что Агрий все последующие годы сидел сложа руки. Но Геракл всегда был в окружении людей, спину его неотступно охранял вездесущий Лихас.

Напасть на Геракла мог только самоубийца, но таких безумцев в окружении Агрия не было. В конце концов он обратился к Нестору.

Нестор прислал ему Несса. После падения Иолка Несс пробрался к своему старому хозяину в Пилос вместе с уцелевшими сотоварищами из своей банды. Нестор приютил

"специалиста" до поры, до времени. И вот теперь Несс получил новое задание.


***


Готовясь к вожделенному "случаю" Несс восстановил свою банду, добавив к нескольким уцелевшим сотоварищам новонабранных и новообученных рекрутов, любителей разгульной жизни. Главным требованием к новобранцам было умение ездить верхом и хоть как-то владеть оружием. Несс не собирался вести бои в конном строю. Задачей новых членов банды было отвлечь на себя внимание, пока Несс с ближайшими сподвижниками будет делать дело.

Ночью, ближе к рассвету, воинство Несса с факелами в руках атаковало лагерь Геракла. Разумеется, в лагере воцарилась суматоха. Орали во все горло нессовы "кентавры", метались по лагерю обозные лошади и мулы, которых пуганули в первую очередь, рявкали команды дружинные начальники, но громче всего раздавался в лагере визг перепуганных служанок Деяниры. На этот-то визг и направил своего коня Несс.

Расчет его быо прост: где визг, там и служанки, где служанки, там и Деянира, где Деянира, там и Геракл.

Деянира проснулась первой и выскочила из шатра посмотреть, что происходит, и заткнуть глотки разоравшимся служанкам. Геракл, умаявшийся за прошедший день

со всеми его хлопотами, храпел так, что не слышал переполоха в лагере. Подлетевший к шатру Несс недолго думая подхватил царевну могучими руками, бросил на спину лошади перед собой и помчался прочь.

"Славно, - мелькнуло у него в мозгу. - Умыкнуть бабу Геракла еще лучше, чем убить его самого. Позор-то какой ! И наследником ему больше не быть, Агрий будет доволен".

Пока Геракла растолкали, пока он понял, что случилось, пока искал в темноте шатра свой лук, Несс был уже далеко. Конь храпя вынес его на вершину холма в нескольких стадиях от лагеря.

"Успею", - подумал он и соскочил с коня. Разрывая на Деянире второпях наброшенный пеплос он повалил ее на землю и сам навалился на нее. Ощутив под собой ее мускулистое тело он озверел. Одной рукой сдавил ей горло, другой стал срывать с себя набедренную повязку. Преодолевая сопротивление раздвинул ей ноги

и, зарычав, бешено вонзился в нее. К его удивлению Деянира также зарычала, обняла его и обхватила ногами. Он яростно таранил ее тело, обеими руками сжимая упругие груди. Она пылко отвечала ему, затем скрестив ноги перекатилась набок, а затем и вовсе подмяла его под себя. Выпрямившись, она стала как безумная скакать на нем.

Волна наслаждения затопила Несса, и взревев в последний раз, он излился в нее.

Обессиленный, он на мгновение расслабился и прикрыл глаза. Деянира быстрым движением выхватила его меч из ножен и всадила ему под нижнюю челюсть.

В лагерь она возвратилась сама, одной рукой ведя под уздцы коня Несса, в другой неся голову своего похитителя.


Несса и его "кентавров", убитых в лагере, закопали здесь же, на холме Тафиасс.

Позже говорили, что это от гниения их трупов у подножия холма течет зловонный со сгустками крови ручей.


6. ЛОКРИДА


Страна, лежавшая к востоку от Этолии, называлась Локридой. Собственно, жили в ней лелеги. Оресфей, сын Девкалиона, стал их царем, придя с войском ахейцев из Фтиотиды. Локр, внук Оресфея, когда настала его очередь быть царем, переименовал своих подданных в локров, а страну в Локриду. Так лелеги стали локрами.

Сделав за день переход от Халкиды до Навпакта, Геракл и его спутники перешли, таким образом, из Этолии в Локриду. Эта, самая западная часть территории локров носила название Озольской. Сами жители объясняли свое прозвание тем, что оно происходит от слова "озой" ( черенки винограда). Якобы Оресфей первым начал разводить виноград в этой округе. Злоязычные же соседи утверждали, что название произошло от слова "осмэ" (запах), так как локры носят зловонные козьи шкуры.

В Навпакте Геракл объявил, что намерен наказать дриопов за посягательства на священные права Дельфийского храма. Он рассчитывал, собрав локрийское ополчение, сразу отсюда двинуться на Дриопиду. Однако вопреки его ожиданиям

лишь немногие добровольцы присоединились к его дружине. Письмо с соответствующим предложениям он послал с конным гонцом в столицу локров Амфиссу царю Эриботу, сыну Телеонта, тоже аргонавту в прошлом.

Ответ он получил только через три дня, уже в Толофоне. Эрибот писал, что рад посещению Локриды столь дорогим гостем и сожалеет, что не может встретиться с ним в Амфиссе, так как сверх меры загружен разными неотложными делами. Но всем басилеям разосланы указания встретить Геракла и сопровождающих его самым радушным образом. Про войну и про дриопов в письме не было ни слова.

Это означало, что Эрибот воевать с дриопами не собирается. Вероятно, он предпочел посмотреть, что у Филанта получится с пошлинами для паломников, и, если ему это сойдет с рук, последовать его примеру. Таким образом, он уберег свой народ от войны, но навсегда упустил случай войти в его легенды как сподвижник Геракла.

Потеряв надежду поднять локров на войну с дриопами, Геракл направился прямиком в Дельфы, расположенные, как известно, в соседней с Локридой Фокиде, на юго-западном склоне горы Парнас. Жрецы-то заинтересованы в сборе ополчения на свою защиту.

Расчет оправдался. На этот раз в Дельфах Геракла принимали так, что и самому Аполлону впору. Тем более, что официально они были единокровными братьями, сыновьями Зевса. Жрецы обещали своему новоявленному заступнику все, что угодно: деньги, оружие, провиант, повозки и тягловой скот для обоза. По всем городам Эллады были разосланы призывы выступить на защиту Храма от нечестивого Филанта.

Здесь к Гераклу присоединился Синон, сын Эсима, навещавший своих дядьев,

живущих на Парнасе, и прослышавший о появлении здесь Геракла. Явившись к Гераклу. он заявил, что мечтает получить опыт участия в военных действиях под предводительством прославленного героя. Геракл отдал его под команду Лихаса,

своего адьютанта.

На свидании с Гераклом царь Фокиды Ифит, сын Навбола, обещал выставить ему в помощь ополчение под командованием своих сыновей Схедия и Эпистрофа.

Заручившись обещанием Ифита, Геракл продолжил свой марш на восток, в Опунтскую Локриду.

Сын Локра Опунт, рассорившись с отцом и братом, отправился с ватагой сподвижников на восток искать себе землю для обустройства. Подходящее место нашлось на берегу Эвбейского залива. Климат здесь был превосходный, почва плодородная, и море рядом. Довольно скоро поселение Опунта разрослось в настоящий город, естественно, названный его именем. Сейчас им правил Оилей, правнук Опунта. Здесь же, в Опунте, жил друг Оилея Менетий. Оба они были аргонавтами, оба дружили с Гераклом и принимали участие во многих его походах.

Не было сомнений, что опунтские локры присоединятся к войску Геракла.

В Опунте Геракла встретили как родного. Из скромности он остановился переночевать не в царском доме, а у Менетия. Поздно вечером, когда стали укладываться спать, Менетий обратил внимание, что Геракл и Деянира расходятся по разным покоям.

- Вы что, не вместе спите ? - спросил он Геракла.

- Она, видишь ли, беременна, - ответил герой. - Врачи рекомендуют спать врозь.

Он не стал разъяснять, что Деяниру в положении стал раздражать его храп.

Ночью Геракл проснулся от того, что кто-то залез к нему под одеяло. Первой реакцией его было схватить незваного гостя за горло. Гость невнятно пискнул.

- Ты кто ? - спросил Геракл, слегка ослабив хватку.

- Я Мирто, дочь Менетия, - был ответ.

- Отец разрешил тебе это ? - поинтересовался Геракл.

- Он сказал, что хорошо бы иметь в семье Гераклида. Да и вообще, мне все девушки завидовали бы... .


В Опунте к Гераклу присоединилось местное ополчение во главе с Менетием.

В два перехода вдоль берегов Эвбейского и Малийского заливов его войско достигло Анфелы, где происходили осенние собрания Дельфийской амфиктионии.

Неподалеку, в двух часах пути, располагалась и Трахина, город-крепость Кеика, двоюродного брата Геракла. Здесь уже собралось малийское ополчение. Малида,

расположенная севернее Дриопиды, больше всех страдала от самоуправства дриопов. Основной поток паломников в Дельфы через Дриопиду шел именно из Малиды, и теперь они должны были еще платить дриопам за проход, или идти кружным путем в обход Дриопиды. Поэтому малии поднялись в поход, как один.

Мемал тоже прислал все-таки небольшой, символический отряд в три сотни бойцов.

Командовал им Эвдор, сын, по утверждениям его матери Полимелы, аж самого Гермеса. Так ли это было или нет, но дядя Пелея Эхекл вскоре женился на резвушке Полимеле и усыновил малютку Эвдора. После гибели Эхекла в походе за конями Диомеда на вдове женился Мемал, и с того времени Эвдор воспитывался в его доме.

Присоединился к ополчению Геракла и зять Кеика Кикн из города Итона.


7. ДРИОПИДА


Гераклу было не впервой воевать с дриопами. Еще на Орхоменской войне дриопы "засветились" как то ли союзники, то ли наемники орхоменцев. За это их после разгрома Орхомена обложили данью в пятьдесят быков ежегодно. Гордый царь дриопов Тейодамант сказал на это что-то вроде: "Придите и возьмите".

Окрыленные победой над Орхоменом фиванцы пришли . Вот тогда-то Геракл и познакомился с дриопской манерой воевать. В открытые сражения дриопы не вступали, в своих горах и лесах устраивали засады, завалы на дорогах, в ущельях низвергали на врага лавины камней. Остановить вражье войско они не могли, но задерживали и ослабляли до самого последнего момента, пока враг не подходил к их поселениям. Только тут они давали последний бой и бились самоотверженно.

Бой с Тейодамантом был нелегким. В этом бою была ранена Мегара. Она тогда тоже пошла на войну в качестве адьютанта при муже. Молодые супруги переживали еще нечто вроде "медового года", и Мегара не желала расставаться со своим Алкидиком ни на минуту, даже в бою. Сам Теодамант, как и подобает царю, сложил голову защищая свой город.

Семья Тейодаманта попала в руки победителей. Жена и дочь стали добычей

братьев Амфитрионидов. В награду за покорность их не стали обращать в рабство.

А может быть, так как братья женились еще недавно, они опасались, что их жены не потерпят в доме рабынь-наложниц.. Оставили им и маленького сына Тейодаманта - вот этого самого Филанта, с которым опять приходилось воевать. А старшего - Гиласа, уже подростка, забрали с собой - позже он пропал без вести во время плавания на "Арго".


В этот раз все было так же, как и в прошлый. Только город на этот раз Филант укрепил - ров, вал, частокол, деревянные башни. В прошлом такие фортификации считались надежной защитой, но против столь опытных воителей, как Геракл и Менетий, им было не устоять. Ров завалили, частокол подожгли, ворота выбили тараном. Город пал.

Последний бой состоялся у дома Филанта - единственного каменного здания в городе. Здесь бился сам Филант во главе остатков своей дружины. Среди дружинников выделялся статью могучий воин. Когда пал Филант, и оставшиеся в живых дружинники побросали оружие, он продолжал сражаться один, стоя в проеме двери дома. Гераклу пришлось самому выступить против него. Изможденный уже боец продержался недолго. Получив удар дубиной в бок, он упал. Нанести добивающий удар Геракл не успел. Выбежавшая из дома немолодая женщина бросилась к его ногам.

- Не убивай его, о могучий ! Ведь он твой сын !

- Что за сын ? Я его не знаю ! - удивился герой. - И ты кто такая ?

- Я Меда, дочь царя Тейодаманта. Конечно, ты не помнишь меня, ведь столько лет прошло... .

- А, это та пигалица-царевна ? - вспомнил Геракл. - А это стало быть... ?

- Да, это твой сын. Мы назвали его Антиохом. А в доме и твой внук, маленький Филант, названный в честь дяди.

- Интересно... . Ну, пойдем в дом, посмотрим, что за родня у меня объявилась.

И этого... , сына, в дом несите, - бросил он свите.


Победить дриопов было еще полдела. Надо было еще решить, что с ними делать,

чтобы они не причиняли снова и снова беспокойства соседям. Первая мысль была поставить в Дриопиде царем Геракла - и пусть следит за порядком. Геракл вспомнил, как наводил порядок среди дриопов Феникс при строительстве дороги из своей Долопии к гавани в Ольпах. Он жег деревни, истреблял мужчин, продавал в рабство женщин и детей. Однако то, что работало в малонаселенной местности против чужого по сути народа, в густонаселенной Дриопиде привело бы попросту к истреблению местного населения. Быстрее и гуманнее было бы просто выселить дриопов туда, где они никому бы не помешали.А опустевшую Дриопиду Геракл собирался предоставить под расселение хотя бы малиям, которым уже тесновато было на своем клочке земли.

Оставалось найти, кому были бы желанны эти вынужденные переселенцы-дриопы. Ну конечно, другим дриопам, еще остающимся в некоторых местностях Эллады. Собственно, помимо Дриопиды, дриопы компактно жили еще в двух местах. В Западной Фессалии их столица называлась Ойхалией по имени жены знаменитого дриопского царя Меланея. Еще одна территория дриопов находилась в южной части острова Эвбея, куда Меланею пришлось переселиться, будучи изгнанным соседями. Свой тамошний город он тоже назвал Ойхалией, теперь уж в память своей прежней столицы. И оба места для переселения не годились.

Западная Дриопия была отделена от Дриопиды множеством гор, рек и лесов, а также племенами, которые в свое время изгнали Меланея и растерзали его обширное царство на мелкие кусочки. Добраться до нее живыми у переселенцев

не было никаких шансов.

Что касается островной Дриопии на Эвбее, туда можно было бы добраться морем,

но нынешний ее царь Эврит, сын Меланея, люто ненавидел Геракла. Тот сватался к дочери Эврита Иоле, но был отвергнут в силу крайней неупорядоченности как своей личной жизни, так и общественного статуса. Обозленный Геракл начал мстить Эвриту сначала по мелочам, а когда к нему приехал улаживать отношения его друг, сын Эврита Ифит, убил его в приступе бешенства. Потом он, правда, приносил извинения, пытался уплатить виру, но теперь уже Эврит не пошел на примирение. Ждать, что он пойдет навстречу Гераклу хоть в каком-нибудь вопросе

явно не приходилось.


В разгар тягостных раздумий в Трахину приехал Иолай со своей семьей: Мегарой и Липефилой.

- Вот, собирался набрать еще эшелон переселенцев на Ихнусу, да и семейство мое

домой забрать, в Ольбию. А ты, оказывается, воюешь тут. Ну, думаю, может подсобить надо ?

- Опоздал, племянник. Мы тут уж довоевали. Кстати, новой старой родней обзавелись.

- Это как, дядя ?

- Да в ту еще войну с дриопами мы с отцом твоим малость с пленницами побаловались, а теперь у меня с того раза еще сынок объявился. Вот я вас познакомлю. Антиохом его зовут.

- Так получается, этот Антиох - мой двоюродный брат, - сделал вывод Иолай.

- Может, и родной, - пожал плечами Геракл. - Той ночью мы с Ификлом несколько раз менялись. Чтобы все было по-честному.


На непременной пирушке по случаю приезда любимого племянника собралась

вся гераклова родня, присутствующая в Трахине. В первую очередь царь Кеик с супругой Антелией, его сын Гиппас с супругой Кидрагорой, Иолай с Мегарой,

Аргий и Мелан, сыновья Ликимния, двоюродные братья Геракла и по отцу и по матери. Были здесь и начальники союзных отрядов Менетий и Эвдор, а также Кикн, муж дочери Кеика Фемистонои. Пленницу Меду,понятно, не звали, а вот ее сына Антиоха (то ли сына, то ли племянника Геракла), его жену Элатею и сына Филанта пригласили - знакомить с родственниками.

За столом Мегара и Деянира метали друг на друга высокомерные взгляды, но помалкивали, строго-настрого остереженные мужьями. В основном же обсуждали все тот же вопрос - что делать дальше и как делить добычу ? Решение предложил хладнокровный прагматик Иолай, посоветовавший поднять дриопов по их селениям и перегнать всех на Парнас, во владения Храма.

- Это же тысячи людей, - удивился Геракл. - Что жрецы будут с ними делать ?

Они вон от фокейцев не знают как избавиться.

Фокейское ополчение не полезло в леса и горы дриопов, а расположилось на храмовых землях - "взяли Храм под защиту от случайностей войны". Теперь фокейские вожди требовали от жрецов возмещения военных расходов, и эти споры грозили затянуться надолго.

- Сейчас у тебя болит голова, что делать, - пожал плечами Иолай. - Сделаешь по-моему - голова будет болеть у жрецов. Ты удивишься, как быстро они разберутся с этими дриопами.

Сколько ни пили после этого, ничего лучшего придумать не смогли. Так и решили - принять план Иолая.

- А на что тебе пустая земля без людей, Геракл ? - спросил Кеик.

Геракл беспечно махнул рукой:

- А ни на что ! Забери ее себе, у тебя, поди, найдутся желающие здесь поселиться.


Поздно вечером, когда собравшиеся стали расходиться ко сну, Геракл попросил племянника:

- Забери этого,,, ,брата с семейством к себе. Деянира, сама не своя ходит, боится, что меня на старое потянет. Пусть эта... Меда не на глазах будет. Да и вообще - увез бы ты их на Ихнусу.

Иолай понимающе усмехнулся:

- Не беспокойся, дядя. Все сделаю.


***


Жрецы в Дельфах взвыли, когда на их земли из Дриопиды хлынул поток голодных и ограбленных людей. Забирать с собой им разрешили только то, что смогут унести в руках. Скот, повозки и остальное имущество стало добычей захватчиков.

С этой голодной ордой срочно надо было что-то делать, пока они не начали грабить храмовые владения, а там ведь и до самого Храма дойдет. Жрецы немедленно организовали пророчество, сулящее благосклонность Аполлона, Зевса и всего синклита Олимпийцев тем, кто даст приют несчастным беженцам, бегущим от жестокого завоевателя. Это пророчество разослали всем владетелям Эллады в надежде, что хоть кто-нибудь откликнется и снизойдет к несчастным если не ради благосклонности богов, то хотя бы ради благодарности Храма, что тоже могло оказаться делом небезвыгодным.

Прежде всех откликнулся Эврит из Ойхалии. Способствовать Гераклу для него было неприемлемо, но Храму... . Это совсем другое дело. Да и помочь соплеменникам-дриопам сам Зевс велел.

Немного погодя присоединился к богоугодному делу призрения бездомных Эврисфей из Микен. Это было несколько неожиданно. Отношения между ним и братьями Амфитрионидами после того, как он отобрал у них Тиринф, назвать крайне холодными было очень мягко. Предположить, что Эврисфей, хотя бы и косвенно, станет содействовать Гераклу в его деятельности, не мог никто. Однако этот шаг Эврисфей предпринял после совещания со всезнающим Фиестом.


- Ты слышал, какую выходку учинил Алкид на Парнасе ? - без обиняков обратился дядюшка к племяннику.

- Ты про дриопов, что ли ? - флегматично откликнулся Эврисфей. - Полагаю, жрецы опять будут ему очень благодарны.

- Вот только в рабство его продать на этот раз будет трудновато, - продолжил свою мысль Фиест. - Смотри-ка, какое он войско собрал под защиту Храма. Малийцы, локры, фокейцы. Беотия и так всегда за него. Пелей и Тесей у него в друзьях. За ними и Мегарида пойдет. Считай, он уже на подступах к Истму. А если решит на нас двинуться ? Вся Западная Апия у него в друзьях. Тиндарей ему троносом обязан. Тиринф - хоть у Атрея спроси, поголовно за него. Меланион, хоть и шурин твой, а кому он больше друг ? Ну, и Аргос до кучи. Сходу в тыл ударит, чтобы за наш счет поживиться.

-Эх, - вздохнул ванакт микенский. - Я-то надеялся, он в Калидоне приживется, да и тихо сидеть будет. Нет, опять воду мутить его понесло. Что же делать ?

- Видно, придется решать вопрос, не глядя, что он нам родственник. Как в Коринфе. А пока мы не готовы, надо собирать союзников, а его союз постараться расшатать.

- И кого же можно привлечь ? - спросил Эврисфей.

- Ну, всех, кого он обидел, - размышлял вслух Фиест. - Эврит, прежде всего. Сам дриоп, и сына его Алкид убил. Нестор в Пилосе хоть и клянется в любви к Алкиду,

а кто его братьев перебил ? Да и к Корону-лапифу в Лариссе присмотреться стоит.

Не дали ему в молодости Алкид с Пелеем Пелион оттяпать, думаю, он на них в обиде. О жрецах в Дельфах я и не говорю. Глянь, как он их защитил, как им его защита икается. А кстати, и о тех дриопах с Парнаса. Надо бы им помочь, хоть и невелика сила, да курочка по зернышку клюет.

- А куда же мы их денем ?

- Кто-то захочет к эвбейским дриопам прибиться, но так мы Эврита усилим, а у нас у самих проблем хватает. Вот погляди, в юж ной Арголиде населения немного, да и те Тиринфу в рот смотрят. Если здесь дриопов расселить, то и Тиринфу острасткой будут, да и нам верными союзниками. Враги, так сказать, нашего врага... .

- Хорошо придумал, - одобрил Эврисфей. - Надо будет Сизифа Коринфского поднапрячь, пусть корабли даст для перевозки.

- Ну, Сизиф у меня вот где, - показал Фиест пухлый кулачок. - Не отвертится. А мы начнем с дриопов.


Исход дриопов с Парнаса должен был направиться в Кирру - гавань Дельфийской области. Там беженцев ждали корабли из Коринфа и других государств, примыкающих к Коринфскому заливу и желающих оказать услугу Дельфийскому Храму. Из Кирры беженцев перевозили в Лехей - западную гавань Коринфа. Здесь их выгружали на берег, и они пересекали пешком узкий Истмийский перешеек, направляясь в гавань Кенхреи, откуда их развозили на остров Эвбея или по желанию в южную часть Арголиды, принадлежащую Микенам. Там для поселения дриопов Эврисфей предоставил три небольших городка: Гермиону, Асину и Эйон.

А на Эвбее Эврит поселил беженцев в Ойхалии и в городках Стира и Карист,

таким путем усилив свои позиции в отношениях с другими владетелями Эвбеи - Навплием и Халкодонтом.


8. ДОРИДА


Не успели разделаться с дриопами, как возникла новая проблема.

Корон, сын Кенея, царствовавший у западных лапифов, мечтал о военной славе.

В его годы Кеней уже прославился участием в походе аргонавтов и доблестью в боях, а сыну случай прославиться все не представлялся. Один раз был хороший повод для войны, когда на свадьбе соседского царя Пирифоя перепившиеся кентавры учинили драку, в которой погиб среди прочих Кеней. Тогда Корон с полным сознанием своей правоты присоединился к карательному походу Пирифоя на буйных кентавров. Но за кентавров заступились тогда Пелей и Геракл, бывший у него в гостях. " Нельзя наказывать целый народ за выходку нескольких пьяных аристократов", - заявили они. Из-за этого Корону не удалось проявить себя на поле боя. И позже Пелей продолжал играть роль стража порядка во всей Фессалии. Тот, кто попытался бы затеять войну, вынужден был бы иметь с ним дело. Советники Корона были категорически против, и царю лапифов приходилось вести скучнейшую мирную жизнь.

Но вот боги услышали наконец тайные моления Корона. Пелей отправился снова в далекую Колхиду, и второй год о нем не было вестей. Геракл тихо жил в провинциальном Калидоне и по всем признакам отошел от дел, отдавая себя семье.

Сейчас Корон почувствовал себя свободным, руки его были развязаны. Нужен был только противник послабее и повод, чтобы на него напасть.

Кто ищет, тот всегда найдет. Западнее лапифов, в предгорьях Пинда, жили племена фессалийских дриопов и дорийцев. Дриопы, как и родственные им лапифы, были древнейшими жителями страны, дорийцы же принадлежали к позже поселившимся в Фессалии племенам.


Когда Зевсу надоели грехи людей Медного Века, он устроил Великий Потоп и утопил всех, кроме Девкалиона, сына Прометея, предупрежденного о потопе отцом и построившего ковчег для себя и своей семьи. Вскоре, правда, Зевс пожалел, что так опустошил мир, и велел Девкалиону и его жене Пирре бросать себе за спину камни. При этом камни, брошенные Девкалионом, превращались в мужчин, а брошенные Пиррой в женщин. Таким образом, Земля была вновь заселена людьми,

свободными от ранее совершенных грехов.

Сын Девкалиона и Пирры Эллин женился на Орсеиде, дочери Фтия, царя юго-восточной части Фессалии. Потом эту часть страны называли и Фтиотидой и Элладой, пока потомки Эллина не заселили всю бывшую Пеласгию и не распространили на нее название Эллада.

У Эллина и Орсеиды были три сына: Эол, Дор и Ксуф. Как это нередко бывает, между ними возникли раздоры, когда настала пора делить родительское наследство.

Сначала старшие братья изгнали Ксуфа, обвинив в том, что он похитил часть отцовских богатств. Позже Эол выжил Дора, вынудив его с семейством переселиться на северо-запад, в гористую и лесистую местность, получившую название Дорида. Потомков Дора, а заодно и прочих жителей Дориды, называли дорийцами.

Находящаяся на отшибе Дорида считалась глухой провинцией и не привлекала внимания соседей. Лишь один из ее уроженцев получил известность среди окружающих народов. Сын Дора Тектам принял участие в совместном походе ахейских вождей для завоевания Крита и в итоге стал его царем, возможно потому, что возвращаться в скучную Дориду ему не хотелось. На Крите он стал основателем знаменитой династии Миносидов, а Дорида в течение еще нескольких поколений оставалась в безвестности. Тихая жизнь здесь лишь изредка омрачалась пограничными конфликтами с жившими севернее дриопами.

Вот одним из таких конфликтов (то ли угон стада скота, то ли потрава приграничного луга - все это давно уже забылось) и решил воспользоваться хитроумный Корон. Он предложил вождю дриопов Лаогору свою дружбу и раздел Дориды на двоих. После некоторого торга решили поделить предназначенные к завоеванию земли по реке Памис: что восточнее - лапифам, что западнее - дриопам.

В соответствии с соглашением войско дриопов осадило город Трикку, а лапифы - Пиресии. Прочие же города и селения дорийцев, не имеющие и простейших укреплений просто захлестнула и разграбила орда завоевателей. Население в ужасе бежало на запад в горы Пинда. Тамошние племена: афаманы, эфики, кентавры с Керкета не отказывали беженцам, ищущим убежища, но всяким вооруженным мародерам путь, конечно, был закрыт.

К этому времени уже стало известно, что Геракл покинул Калидон и воюет с дриопами на Парнасе. Вождь дорийцев Эгимий обратился к Гераклу с мольбой о помощи, как к естественному союзнику.

Геракл не раз бывал в Дориде. Через Дориду он шел, когда возвращаясь из похода "за коровами Гериона" направился через Эпир и Дориду на помощь Пелею во Фтиотиду во время нашествия амазонок. Еще раз он дважды пересекал Дориду во время поездки в Молоссию за "адскими псами" царя Аидонея, взятыми, как трофеи,

у тех же амазонок. Дорийцы, наслышанные о его славе, встречали его приветливо, тогда он и познакомился с Эгимием. Прийти на помощь хорошему знакомому он хотел бы, да и дать по рукам не в меру воинственным царькам следовало бы, но Геракл уже распустил по домам войско, с которым ходил на дриопов. Для войны с лапифами, племенем многочисленным и воинственным, надо было собирать новое, договариваться заново с вождями, вербовать добровольцев. Да и домашние дела вынуждали его подзадержаться - Деянира родила сразу двойню. И оба мальчики. Назвали их Гленом и Онитом.

На помощь дорийцам Геракл смог выступить только в конце гамелиона. В его распоряжении была только личная дружина, подросшая, правда, до сотни людей, да та часть собственно трахинского войска, которую выделил ему Кеик, еще пара сотен. Вел ее Гиппас. Пока шли на север через Малиду к войску Геракла охотно присоединялись новобранцы-малии, воодушевленные примером тех, кто ходил с Гераклом в Дриопиду и вернулся с добычей. В Малиде его рать удвоилась. Еще две сотни долопов присоединились к нему в Ксиниях. Дальше уже начинались владения Пелея, и Мемал сам собирал рекрутов в попутных городах. Самочинно затеянная Короном и Лаогором война была прямым вызовом Пелею, ванакту Фессалии, и Мемал был обязан пресечь их самовольство. С мирмидонским ополчением войско Геракла выросло до двух тысяч, и можно было идти прямо на Лариссу, столицу Корона.

Ларисса, древняя столица сначала пеласгов, а затем лапифов, была неплохо укреплена. Не Троя, конечно, но осаду амазонок во время их вторжения она выдержала. Ни терять людей на штурме, ни устраивать разгром города вследствие этого штурма, Геракл и Мемал не хотели. Поэтому торопиться не стали и занялись разграблением и сожжением окрестных поселений.

Корон не мог оставить своих подданных на произвол судьбы и неприятеля и, сняв осаду Пиресий, поспешил на выручку к своей столице. Его встретили на заранее подобранных позициях. Пока мирмидоняне Мемала сдерживали бешеный натиск лапифов, рвущихся спасать свои дома и семьи, воины Геракла ударили лапифам во фланг. Корон бился до последнего и пал с достоинством. Потом к победителям пришли лапифские старейшины с просьбой выдать для погребения тела павших, что и было сделано.

В память о своих друзьях-аргонавтах Полифеме и Кенее Геракл не стал разрушать

государство лапифов. До совершеннолетия юного сына Корона Леонтея регентом при нем был назначен его двоюродный дед Ампик, сын Элата, брат Кенея и Полифема.

Затем настала очередь дриопов. Их войско большей частью было рассыпано по Дориде, занимаясь грабежом и мародерством в опустевших селениях дорийцев. Геракл обрушился на них, как внезапно налетевшая гроза. Не успевшие сбежать с его пути шайки разбойников беспощадно истреблялись. Царь Лаогор был застигнут врасплох в святилище Аполлона в окрестностях Ифомы, где он пировал с сыновьями. В этот раз брать пленных Геракл не стал. Сохранять еще одно государство дриопов он не собирался.

Затем Геракл совместно с присоединившимися к нему дорийцами во главе с Эгимием поочередно взял один за другим. дриопские города. Все территории дриопов были переданы под власть Эгимия в возмещение за нанесенный ими ущерб. В благодарность за избавление от агрессоров Эгимий предложил Гераклу власть над третью Дориды, имея в виду впоследствии передать остальное своим сыновьям. Геракл согласился, но просил Эгимия управлять его третью до тех пор, пока Геракл или его наследники не пожелают забрать это владение в свои руки.

Но когда дела в Дориде наконец были улажены, и победители готовились отпраздновать победу и установившийся наконец мир, из Беотии прищли ужасные вести... .


9. ЭПИГОНЫ


Как только Геракл объявил своим приближенным о намерении выступить на помощь дорийцам, Синон, сын Эсима, выпустил из клетки голубя, к лапке которого был приклеен кусочек папируса с надписью "Он идет в Дориду".

В тот же день голубь вернулся в родную голубятню на чердаке дома Эгиалея в Аргосе. Получив послание царевич немедленно направился к отцу.

- Пока он занят там, мы должны успеть здесь, - проскрипел старик.

- А твоя клятва ? - напомнил сын.

- Я уже сказал и могу повторить. Пусть Олимпийцы взыщут с меня за нарушение клятвы. Я готов принять любую кару, лишь бы отомстить фиванцам за мой позор. Поднимай войско. Но тихо.

- Надо удостовериться, что нас пропустят. Эврисфей, Алкафой, Тесей, - перечислил

Эгиалей властителей, через чьи земли лежала дорога на Фивы.

- Прошлый раз пропустили, пропустят и сейчас, - махнул рукой Адраст. - Но ты прав, надо в этом убедиться. Пошли кого-нибудь - надежного и расторопного.

- К Эврисфею съезжу сам, это недалеко, - вызвался царевич. - А подальше - есть подходящий человек. Правда из Мелампидов, но проверенный.


Феоклимен, сын Полифида из рода Мелампидов, был одним из помощников Амфиарая, главы Мелампидов. После гибели Амфиарая в злосчастном походе Семерых, гибели его старшего сына Оикла в походе Геракла на Трою и изгнания из Аргоса отца Амфиарая Оикла-Старшего царем Адрастом Феоклимен оказался в числе самых высокопоставленных из оставшихся представителей рода. Благодаря благоволению Эрифилы, вдовы Амфиарая и сестры Адраста, он стал наставником и советником Алкмеона, второго сына Амфиарая, ныне номинального главы Мелампидов.

После получения в Аргосе известия о том, что в ближайшем будущем Геракл будет занят войной на Севере, и решения Адраста начать новую войну с Фивами,

нужно было срочно известить об этом правителей государств, расположенных между Аргосом и Фивами и получить их согласие на проход аргосского войска по их территории. В Микены, к царю Эврисфею, поехал сын Адраста Эгиалей, а в соседние с Фивами Мегариду и Аттику послали Феоклимена, имевшего опыт участия в дипломатических миссиях.

Главная сложность поручения Феоклимену состояла в том, что и Алкафой, ванакт Мегариды, и Тесей, ванакт Аттики, были гарантами мира, заключенного между Фивами и Аргосом после похода Семерых, и обязывались не пропускать через свою территорию войска ни той, ни другой стороны. Поэтому Феоклимен должен был получить соответствующее разрешение, не упоминая слов "война" или "войско".

В результате изложенная ванактам просьба была сформулирована следующим образом: сильно недомогая и предчувствуя приближение неминуемой смерти царь Адраст желает посетить захоронение аргосских воинов в афинских Элевтерах и испросить их прощения за то, что он послал их на ненужную и неугодную богам войну. Кроме того царь желает принести искупительные жертвы богам и щедрые дары жрецам, охраняющим элевтерский некрополь. Царя будут сопровождать члены семей и родственники павших, а также обоз с дарами для жрецов и продовольствием для паломников.

Отказать в просьбе, изложенной в такой формулировке, было бы прямо кощунственно. Хотя ванакты дураками не были и прекрасно понимали, о чем идет речь на самом деле, отказывать им резону не было.

Афинско-фиванские отношения, как и обычно соседские, добрососедскими не были никогда. Последний крупный конфликт между ними случился сразу после похода Семерых, когда Тесей грозил Фивам войной, если тела погибших под Фивами аргивян не будут преданы погребению. Тела были выданы Афинам. Простых воинов похоронили в пограничных Элевтерах, а вожди были сожжены в Элевсине, и прах их был возвращен на родину. После этого родственники погибших постоянно навещали захоронения, и в Аргосе смотрели на Тесея, как на друга и заступника.

Фиванцев это поклонение павшим раздражало, но пока городом правил Иолай, он железной рукой держал сограждан в узде, не позволяя вслух даже высказывать свое раздражение. Однако, когда его сменил молодой и горячий Лаодамант, сын Этеокла, фиванцы сдерживаться перестали, и в городе в открытую заговорили, что неплохо бы было сбить спесь с много взявшего на себя соседа. Тесей на войну с Фивами не рвался, но и мешать тому, кто взялся бы проучить фиванцев, не стал бы.

Правда, не отказал себе в удовольствии задать послу ехидный вопрос:

- А много ли паломников будут сопровождать царя Адраста в этот раз ?

- Может быть тысяча, - закатил глаза Феоклимен. - Или немного больше... .


У Эгиалея задача была попроще. Он взял с собой Ферсандра, и они заверили Эврисфея, что никогда царь Ферсандр не станет союзником Алкида Амфитрионида против него. Этого было достаточно. Эврисфей кивнул и пообещал в очередной раз замолвить словечко перед своим дядей Алкафоем из Мегариды.


Успешно закончив свою миссию в Афинах Феоклимен послал в Аргос гонца с письмом, содержащим одно слово: "Да", а сам помчался в Фивы. Как и всегда в таких поездках, он изображал из себя купца из Оропа, портового города на берегу Эвбейского залива, и вез с собой женские украшения, благовония и крашеные ткани из Эретрии.

В Фивах он, тоже как всегда, направился в храм Геры приносить дары, якобы в надежде на помощь богини в устройстве своей семейной жизни. Там его встречала

главная жрица - дочь бывшего царя Эдипа Исмена, тетка нынешнего царя Лаодаманта. Они познакомились незадолго до похода Семерых, когда Феоклимен в составе аргосского посольства побывал в Фивах. Несколько позже Исмена подобрала тяжелораненого Феоклимена на поле боя под стенами Фив, отнесла со служанками в свой дом, вылечила и помогла вернуться в Аргос. Так началась их любовь. Исмена, потерявшая на той войне жениха, заявила, что отказывается впредь от замужества, и стала жрицей в храме Геры. А Феоклимен, по мнению его аргосских знакомых, избегал вступления в брак, опасаясь потерять благоволение Эрифилы.

С Исменой они могли видеться лишь изредка, когда Феоклимен под видом купца посещал Фивы. По вечерам он приходил к Исмене показывать привезенные товары, и привозил в Аргос ценные сведения, полученные в Фивах непосредственно из царской семьи.

Но на этот раз Феоклимен приехал не за сведениями. Он сразу посоветовал Исмене не теряя времени покинуть Фивы под любым предлогом.

- Вот в Дельфы съезди, погадать о чем- нибудь.

- Зачем ? - удивилась она.

- Ты же знаешь - я ведь из рода прорицателей, - грустно усмехнулся он. - Я по звездам вижу, что Фивам грозит беда. И тебе тоже, если ты останешься здесь.

- А я - дочь Эдипа, - покачала Исмена головой. - И если Фивам грозит беда, я обязана разделить ее с родным городом.

Все уговоры Феоклимена были напрасны. С тяжелым сердцем ему пришлось возвращаться домой.


Как только в Аргосе получили письмо Феоклимена, аргосские "паломники" выступили в поход. С оружием шли только охранники самого Адраста, глав правящих родов и обширного обоза. Все остальные были не вооружены и имели вполне мирный вид. Шествие миновало Микены, находящиеся в двух часах пути от Аргоса и к концу дневного перехода достигло селения Тенея, где в детстве воспитывался Эдип, дед Ферсандра. Здесь, как положено, Ферсандр принес жертвы в память деда.

На следующий день аргивяне миновали Коринфскую область, пересекли Истмийский перешеек и остановились около города Схенунт, где находился знаменитый храм Посейдона и каждые два года проводились Истмийские игры,

в честь бога моря, якобы лично их учредившего. На этих играх соревновались спортсмены, колесничие (Посейдон и сам обожал коней) и музыканты.

Игры должны были состоятся вскоре, и многие аргивяне хотели бы в них поучаствовать. Адрасту напомнили, что в предыдущем походе войско устроило же спортивные состязания, а тут сам бог велел... .

Упоминание о провальном походе Семерых взбесило Адраста.

- Нет времени на игры ! - прорычал он. - Впрочем, если хотите набить друг другу морды, у вас есть этот вечер !

Он разрешил только принести жертвы Посейдону - место обязывало.


Еще переход, и остановка около города Паги на берегу Коринфского залива, уже в Мегариде. В недавнем прошлом здесь правил Плейсфен, сын Пелопса, брат Алкафоя и Атрея, но он погиб во время похода Атрея против хетттов и теперь у города был градоначальник, назначенный Алкафоем. Полиид, сын Койрана, был родом из Мелампидов и выстроил святилище Мелампа в соседних Эгосфенах, когда правил там. Он и сам пользовался славой пророка, благословил своих сородичей и предсказал им победу в этом походе. В Эгосфенах же и сделали следующую остановку на ночлег, принеся жертвы Мелампу и заручившись его благословением, переданным через жреца святилища.

Последний переход привел аргивян в Элевтеры на афинской территории.

Здесь после ритуальных мероприятий с захоронением павших и вручением даров

местным жрецам Адраст произнес речь, обращенную к сопровождающим его паломникам:


- Мужи аргивяне !

Десять лет прошло со времен нашего похода за восстановление порядка и справедивости в Беотии, захваченной наглым узурпатором при попустительстве

фиванских олигархов. Десять лет назад пали ваши отцы и старшие братья ради торжества правды и закона, необходимого всей Элладе. Десять лет мы терпим насмешки и издевательства со стороны фиванцев. Десять лет вопиет об отомщении кровь воинов Аргоса. Десять лет мы копили силы. Но, вот, выросла аргосская молодежь, и час настал. И сейчас, над могилами наших соотечественников мы поклянемся отомстить. Отомстить немедленно и страшно. Отомстить так, чтобы и через столетие фиванцы не смели поднять оружие против Аргоса. Клянемся !


- Клянемся ! - взревели мужи аргивяне. Им тут же раздали оружие и доспехи, привезенные в обозе. И новое вторжение в Беотию началось.


Аргосские стратеги сделали выводы из прискорбных итогов проигранной десять лет назад войны. В этот раз они не стали осаждать Фивы, а использовали ту же стратегию, что и Геракл против лапифов. Маленькие городки Восточной Беотии со слабыми укреплениями и малочисленными гарнизонами один за другим становились добычей аргивян. Ежедневно гонцы приносили в Фивы леденящие душу известия:

- Они захватили Скол !

- Они идут на Танагру !

- Танагра пала !

- Они сожгли Фары !

- Они в Гарме ! Идут на Глиссант !


Терпеть эти жуткие вести было невыносимо для молодого царя Лаодаманта.

Он с бешеной энергией собирал войско, формировал отряды и назначал командиров. Как всегда в таких случаях, все оказывалось непросто и неготово.

Командиры оказывались в отъезде, запасы не собраны, повозок и тягла для обоза не хватало, подкрепления из других городов и селений запаздывали. Кто бы мог подумать, что проклятый Адраст осмелится нарушить клятву Олимпийцами не нарушать мир ?


Собрав на скорую руку двухтысячное ополчение Лаодамант собрался повести его к Глиссанту, надеясь, что город продержится до его прихода, но тут его схватили за руки жрецы во главе с Тиресием. Речь шла о старом страшном обычае, принесенном в Беотию Кадмом из Тира. Чтобы обеспечить благоволение богов, перед войной следовало принести им человеческую жертву. И жертва должна быть непременно из царского дома. Последний раз такую жертву приносили во время нашествия Семерых. Тогда сын Креонта Менекей заколол себя мечом и был сожжен на жертвеннике Ареса.

Сейчас весь царский дом состоял из трех человек: сам Лаодамант, его мать Гениоха, младшая дочь Креонта, и тетка Лаодаманта Исмена, дочь Эдипа и племянница Креонта. Исмена была также невестой Менекея и после его смерти решила никогда не выходить замуж. Кого же приносить в жертву ? Выбор был очевиден. Исмене дали яд, и тело ее торжественно сожгли в храме Геры. Теперь фиванское ополчение было готово к бою.


Глиссант располагался у южного подножия горы Гипат. Кое-какими укреплениями в виде вала и частокола он располагал, и Лаодамант успел.

Когда противники выстроились в боевом порядке, он с облегчением увидел, что вражеское войско невелико и уступает фиванцам в численности чуть ли не вдвое.

- Похоже, они просто пограбить пришли ? - обратился Лаодамант к своему лавагету Амфиону.

- Будь их много, мы знали бы о них заранее, - буркнул лавагет. Ему не хотелось признаваться даже самому себе, что разведка, за которую он отвечал, проморгала подготовку аргивян к нападению.

- Атакуем ? - предложил царь. - Думаю, мы их задавим !

- Должны, - кивнул лавагет.

Трубы подали сигнал к атаке. Бой начался.


Аргивяне занимали выгодную для обороны позицию между двумя отрогами горы, надежно прикрывающими их фланги от охвата. Бились лицом к лицу, и фиванцы не могли быстро реализовать численный перевес. Можно было только сменять бойцов на первой линии, рассчитывая на то, что враги устанут раньше.

Постепенно, шаг за шагом, фиванцы теснили аргивян, оттесняя их непосредственно к подножию горы, и сами втягиваясь в промежуток между ее отрогами.

Радостный крик поднялся среди фиванцев:

- Их стратег убит !

Бившийся по старинке в первых рядах Эгиалей получил удар копьем и рухнул замертво. За труп вождя сразу закипела яростная схватка. Никто и не заметил, как из-за левого отрога выкатилась толпой еще одна аргосская рать, ударившая а спину фиванцам. Сфенел, сын Капанея, привел ополчение Анаксагоридов, скрывавшееся до поры за горой.


- Они обманули нас ! - воскликнул Лаомедонт.

- Подлецы ! Бьют в спину из-за угла ! - проскрежетал Амфион. - Ну, сейчас и мы их ударим !

Царь и стратег повели в атаку резерв - конницу и колесницы, чтобы в свою очередь ударить врага в тыл.

Из -за правого отрога, не спеша и сохраняя строй вышла еще одна колонна аргивян, прикрывшая тыл Анаксагорилов и обратившая лес копий против фиванской конницы. Это подошли Мелампиды во главе с Феодамантом, своим старым воеводой, и Алкмеоном, сыном Амфиарая.

Всадники и колесницы врезались в фалангу Мелампидов. Страшный крик лошадей заглушил даже рев воинов. Амфиарай, учившийся отражать конные атаки в битвах с амазонками в Азии, выучил сородичей поражать коней копьем в ноздри.

От невыносимой боли кони вставали на дыбы, сбрасывая всадников и опрокидывая колесницы. В образовавшейся кровавой каше пали и Лаодамант с Амфионом.

Немногие успевшие повернуть коней всадники понесли в Фивы новую ужасную весть. Остатки фиванской пехоты, зажатые со всех сторон побросали оружие.


Когда Адрасту, наблюдавшему за сражением с вершины горы, собщили о гибели его сына, у старика подкосились ноги, и он упал бы, если бы его не поддержали телохранители.

- Вот она, месть Олимпийцев ! - прохрипел он.


Из числа Биантидов, принявших на себя первый удар, пала пятая часть. Вдвое больше было раненых. Среди павших был и юный Стратолай, сын Партенопая,

едва достигший четырнадцати лет, но бившийся в первых рядах рядом с Эгиалеем.

После боя Адраст и Феодамант остались руководить погребением павших. Это возложили на жителей немедленно сдавшегося после боя Глиссанта под присмотром легкораненых. Сохранившая боеспособность часть армии под командой старшего из Биантидов - Диомеда, сына Тидея и внука Адраста, форсированным маршем двинулась на Фивы. Следом за воинами гнали и пленных.


Весть о гибели царя и армии потрясла фиванцев. Сопротивляться победителям силами подростков, женщин и стариков ? Это было безнадежно. Из всего фиванского начальства в городе остались только жрец Тиресий и начальник городской стражи Периклимен, его племянник. Дряхлых стариков - патриархов родов спартов не было смысла принимать в расчет.

При приближении аргосского войска к городу Периклимен выгнал на стены кого только можно, пытаясь произвести на врага впечатление многочисленного гарнизона.

Аргивяне выстроились напротив Пройтидских ворот, обращенных к востоку.

Затем на поле перед воротами выгнали фиванских пленных и заставили встать на колени, сцепив руки на затылке. Две колесницы подъехали ближе к воротам.

Широкоплечий малый на одной из них громко заговорил, обращаясь к людям на стенах:

- Фиванцы ! Я - Диомед, сын Тидея, которого вы должны помнить!

Предлагаю вам сложить оружие и открыть ворота. Тогда все вы получите пощаду !

В противном случае я прикажу принести всех ваших мужей, сыновей и братьев, стоящих на этом поле, в жертву духу Тидея. Потом я возьму город и отдам вас всех в руки моих воинов, которым тоже есть за кого мстить. Выбирайте !

На стенах раздались крики ужаса, послышался женский плач. Тиресий и Периклимен переглянулись.

- Мы сможем удержать город ? - тихо спросил Тиресий.

- С нашими-то стенами, - покривился Периклимен. - К тому же, их десять на одного по крайней мере, если считать действительно боеспособных. А когда они прорвутся, будет бойня.

- Что делать ?

- Сдадимся ? - предложил начальник стражи.

- Нельзя, - ответил жрец. - Войдя в город, они все равно начнут мстить.

- Если все равно погибать, лучше драться.

- Может и не погибнем. Вот что, я выйду к ним и попробую договориться, - предложил Тиресий.


Небольшая калитка в воротах приоткрылась, и к вождю аргивян вышел старик в жреческом одеянии.

- Кто ты ? - спросил Диомед.

- Я Тиресий, жрец Аполлона, - ответил тот.

Когда он бросил взгляд на другую колесницу, по лицу его промелькнула тень удивления.

- А кто твой спутник, о могучий ? - в свою очередь спросил жрец.

- Я Ферсандр, сын Полиника, - представился второй. - Я - законный царь Фив.

- Не знал, что вы так схожи с Лаодамантом, - вздохнул Тиресий.

- Ответь мне царь, сможешь ли ты защитить нас, если мы впустим аргивян, жаждущих мести.

Ферсандр замялся. Он, конечно, хотел бы получить свою столицу целой и неразграбленной, но понимал, что это не в его силах.

- В таком случае позвольте нам покинуть город, могучие, - склонился в поклоне Тиресий. - Мы откроем ворота, но дайте нам время до темноты. Те, кто боится мести, уйдут. А когда вы займете Фивы, отпустите и наших пленных. Пусть они присоединятся к нам.

- А куда же вы денетесь ? - спросил Диомед.

- Мы пойдем искать места для нового города. Надеюсь, кто-нибудь позволит нам поселиться на своей земле.

- Ну, что же. Пожелаю вам удачи, - усмехнулся Диомед. - И вот что. Скот и лошадей оставить здесь. С собой можете забрать то, что унесете в руках. Попробуете обмануть - отправлю ваших пленных на рабский рынок. Понятно ?

- Все будет по твоей воле, сын Тидея, - еще раз склонился жрец.


Гелиос-Солнце уже заканчивал путь своей колесницы, склоняясь к закату, когда из северо-западных Кренидских ворот Фив стала выхолить скорбная процессия - жители города уходили в изгнание. В городе оставались немногие: слишком старые, слабые и больные, которые не смогли бы выдержать далекий переход. Оставались также жрецы и храмовая челядь, рассчитывавшие на то, что служителей богов аргивяне не тронут. Возглавлял колонну Тиресий, а в хвосте шел Периклимен со своими стражниками, которые следили, чтобы никто не отстал и не сбился с пути.

Целью похода Тиресий избрал никем не заселенную гору Тильфосий, поблизости от Копаидского озера. Эти места он хорошо знал. Там, на горе был источник, посвященный нимфе Тильфусе, около которого самим Аполлоном был основан храм, где Тиресий не раз бывал по своим жреческим делам.

Кроме того, у подножия горы находился городок Алалкомены - родина богини Афины. Городок считался священным у всех племен, населяющих Элладу, и никто никогда не осмеливался на него напасть. Тиресий надеялся, что защита богов распространяется и на близлежащую гору, так что беженцы там будут в безопасности.


Аргивяне, войдя в Фивы, первым делом разграбили их, конечно. Затем принялись уничтожать военные объекты: снесли стены Амфиона вокруг города, затем стены старинной цитадели - Кадмеи. Заодно в сердцах снесли и дома знати в Кадмее, пощадили лишь храмы и дом, принадлежавший некогда Амфитриону, отцу Геракла.

Отведя душу и загрузив обоз награбленным добром, аргосская армия двинулась в обратный путь - домой.

Среди захваченной добычи была и Дафна, дочь Тиресия, прорицательница и целительница при храме Аполлона. В Фивах ее чаще звали по прозвищу - Манто (гадалка). Она не пожелала бросить своих больных и осталась в городе.

На ее несчастье она попалась на глаза Алкмеону. сыну Амфиарая, вождю Мелампидов. Потомки прорицателя Мелампа и сами похвалялись наследственными навыками прорицания, поэтому Алкмеон счел себя вправе включить гадалку Манто в их число.

На обратном пути в мегарских Пагах умер Адраст. Потери единственного сына старик не вынес.Армия вынуждена была заняться выборами нового главы государства. Прямым наследником Адраста в роду Биантидов был сын Эгиалея - малолетний Кианипп. Из трех басилеев - глав правящих родов Аргоса старшим по возрасту был Алкмеон. К тому же Мелампиды во всю глотку орали, чтоАлкмеон-де лично убил фиванского царя Лаодаманта, и победа будто бы в основном его заслуга. Благодаря тому, что Мелампиды последними вступили в бой и понесли наименьшие потери, сейчас они были самой многочисленной частью аргосского войска. В результате ванактом - старшим из басилеев был провозглашен Алкмеон.

Алкафой, царь Мегариды, в знак уважения к своему аргосскому другу предложил

похоронить Адраста на царском кладбище в Мегарах. Алкмеон сразу сообразил, что в интересах Мелампидов, чтобы в Аргосе было поменьше памятников в честь соперников-Биантидов. Он с благодарностью согласился. А Эгиалея, тело которого Адраст вез с собой, похоронили тут же, в Пагах.

В Элладе эту войну назвали походом Эпигонов (потомков), так как вели ее сыновья

участников предыдущего похода Семерых.


Достигнув цели, фиванцы разбили лагерь в окрестностях храма Аполлона.

А ночью Тиресию стало плохо, и он умер. Незамедлительно встал вопрос: чем кормить эту массу людей ? Поначалу помощь оказывали общины близко расположенных храмов. Обратились за помощью и в Дельфы и к соседям-фокейцам. Однако, сколько же можно кормиться благотворительными пайками, худеющими день ото дня ?

И тут появился Геракл.


10. ИТОНА И ОРМЕНИЙ


Получив известия о катастрофе, постигшей Фивы, Геракл немедленно отправился форсированным маршем в Беотию. Однако уже во Фтии Мемал чуть ли не на шею ему бросился. На Фтиотиду свалились и мятеж и война одновременно. Недавний союзник Геракла, зять Кеика, басилей Итоны Кикн внезапно захватил Алос,

а ванакт Ормения Аминтор столь же внезапно захватил Иолк, утверждая, что владеть им должен его внук, сын последнего иолкского ванакта Акаста Архандр, а никак не друг Геракла Адмет из Фер.


Кикн, родом из Фракии, попал во Фтиотиду во время нашествия амазонок. Он был в отряде, который осаждал Трахину, а когда стало очевидно, что амазонки терпят поражение, без колебаний перешел на службу Кеику, царю Трахины. Могучий красавец в последующем достиг должности начальника гвардии Кеика. Венцом его карьеры стал роман с дочерью Кеика Фемистоноей. По протекции тестя Пелей назначил Кикна правителем города Итона, неподалеку от Алоса.

Итону основал сам Девкалион, сын Прометея, и назвал его в честь своего внука Итона, сына Амфиктиона. Это был одн из древнейших городов эллинов, расположенный в прекрасной местности, богатой пашнями и пастбищами, на которых паслось множество овечьих отар. Близость портового города Алоса также немало способствовала благополучию жителей Итоны. В городе находилось и прославленное святилище Афины Итонеи, привлекавшее многочисленных паломников с их дарами богине и кошельками для итонских таверн и базаров.

Но жадность человеческая ограничивается лишь силой тех, кто не дает ей распространяться, оберегая от нее свое добро. Многие годы уже Кикн мечтал в дополнение к Итоне овладеть еще и Алосом. Тогда его доходы, а следовательно и могущество, выросли бы в разы. Но он понимал: хотеть-то он хочет, да кто ж ему даст ?

Распределение уделов оставалось прерогативой сильнейшего, в данном случае - Пелея.

Но вот его нет, и нет силы, способной помешать Кикну. Да и Аминтор из Ормения

предлагает союз и помощь. Сейчас прежний порядок рухнул - вон Геракл - захотел и отнял у дриопов их страну. Почему Кикну не воспользоваться случаем и не забрать себе желанный город ?


Кикн в сопровождении многочисленной свиты отправился в Алос. Это никого не удивило, он и раньше много раз бывал там по торговым делам и по другим хозяйственным вопросам. Не удивило это и Лаэркея, озаботившегося лишь тем, как по достоинству принять соседнего басилея. Ночью после соседской пирушки дружинники Кикна захватили ворота Алоса и впустили в спящий город итонское войско. Хлебосольного хозяина Лаэркея Кикн приказал на всякий случай убить. Еще вздумает призвать горожан к сопротивлению. После чего разграбил склады алосских купцов.

А его войско по примеру начальства пограбило город.


Одновременно с Кикном выступил и Аминтор. В отличие от Кикна им руководило не жадность и честолюбие, а чувство обиды и жажда мести. Обиды он копил давно. В свое время он изгнал оскорбившего его сына - Феникса. Пелей дал ему приют и поднял чуть ли не до второго человека в государстве. Это Аминтор переживал как пощечину. А потом Пелей с союзниками захватил Иолк, где правил зять Аминтора Акаст. Во время штурма города погиб и сам Акаст, и его жена, дочь Аминтора, Астидамия. Сыновей Акаста отдали на воспитание Адмету, царю соседних Фер, женатому на сестре Акаста Алкестиде. Ему же отдали и Иолк, после того, как от него отказался Ясон.

Аминтор тогда не решился оказать помощь зятю. Его отговорил брат Эвемон, заявив, что враги Акаста слишком сильны, помощь не поможет и приведет к тому, что вместе с Иолком погибнет и Ормений. Лучше-де поучаствовать в разделе владений Акаста пока дают. Дали порт Астерий, куда басилеем сел Эвемон. Кинули корку, как нищему. Но вся Эллада стала считать Аминтора трусом.

Да, тогда враг был слишком силен, и пришлось пережить унижение. Но сейчас !

Пелея нет, его союзники далеко. Против Аминтора остался один лишь Адмет, который не устоит против Ормения один на один. Если Кикн овладеет Алосом, то весь Пагасейский залив будет в руках союзников. И пусть Пелей возвращается. Его ждет тогда горячая встреча.

Аминтор выступил даже раньше Кикна, тот ожидал от него сигнала о начале войны.

Иолком он овладел без особого труда. Пелей и его друзья, захватив Иолк, частично снесли его могучие стены, оставив огромные, ничем не прикрытые, бреши. Адмет не стал тратиться на восстановление укреплений, полагаясь на помощь Пелея в случае нужды. Да и гарнизон в обезлюдевшем после погрома Иолке оставил довольно-таки символический. Сопротивления Аминтору этот гарнизон не оказал, бежав в Феры при приближении орменийской армии. После этого Аминтор затеял переговоры с Адметом. Он потребовал вернуть ему внуков и признать их права на владение Иолком. В противном случае он угрожал захватить и Феры.

Адмет в свою очередь запросил поддержки у Мемала, но тот уже направил всех, кого мог, в помощь Гераклу. Ему даже против Кикна было не с чем выступить. Возвращение Геракла стало для него просто спасением.

В Феры послали отряд Эвдора и решили, что этого хватит, чтобы защитить город.

Первой же задачей союзники поставили себе освобождение Итоны и Алоса.


В Итоне не было дураков сопротивляться Гераклу. Да и Кикн для итонцев не был своим, так, пришлый начальник, навязанный с самого верха. В разговорах между собой его иначе как "этот фракиец" и не называли. Поэтому ворота Гераклу и Мемалу, олицетворяющему собой законную власть, открыли сразу.

Кикн со своими дружинниками и большей частью итонского ополчения был в Алосе, где распродавал набежавшим интересантам захваченные у местных товары. Узнав о появлении Геракла он попытался было изготовиться к осаде, но быстро догадался, что ограбленные горожане и моряки с зимовавших в Алосе военных кораблей наверняка ударят ему в спину, когда дойдет до штурма города. Поэтому он предпочел погрузить свое войско на корабли, оставшиеся корабли сжечь и переправиться морем в Иолк.


Мемал остался в Алосе наводить порядок и организовывать ремонт тех кораблей, которые еще можно было отремонтировать, а Геракл пошел на Иолк в обход Пагасейского залива. Малийских воинов, сражавшився под его командой с лапифами и дриопами, он распустил по домам. С ним остались только его личная дружина из аркадцев и этолийцев и отряд новых союзников-дорийцев под командой сыновей Эгимия Памфила и Диманта.

Проходя мимо города Филаки, где правил Ификл, сын Филака, союзник Пелея,

Геракл предложил ему принять участие в походе в порядке исполнения союзнического долга. Когда тот ожидаемо скривился, Геракл пообещал ему Итону в награду за помощь.

- Это совсем другое дело ! - обрадовался басилей.

И тысяча филакийцев во главе с Протесилаем, сыном Ификла, присоединилась к Гераклу.

Из Филаки Геракл перешел к Ферам, где его войско было усилено мирмидонским отрядом Эвдора и частью гарнизона Фер под командой самого царя Адмета. Отсюда войско союзников двинулось к Пагасам, иолкскому порту.


Аминтор тоже не стал полагаться на укрепления Иолка. Доверив командование войском Кикну, сам он возвратился в близлежащий Ормений, готовить его к обороне.

Кикн выстроил свое войско на берегу речки Анавр, протекающей в окрестностях Иолка. Гераклова рать встала напротив. Противники хмуро обозревали друг друга и для разогрева щедро поливали грязью. Общий шум перекрыл могучий рев Лихаса - штатного глашатая Геракла:

- Эй, мужи итонийцы ! За что вы собираетесь умирать ? Ваши дома, жены и дети уже в наших руках ! Если хотите увидеть их снова, переходите к нам ! Всем прощение и возвращение домой !

Итонийцы заколебались. Драться с Гераклом не хотелось никому. Единственное, что удерживало их на стороне Кикна - боязнь расплаты за то, как они порезвились в Алосе. Но, если предлагают прощение... .

Сначала в сторону гераклова строя побежали отдельные храбрецы (или трусы ?). За ними последовали кучки, а за теми повалили и остальные. Орменийцы, видя как союзники их покидают, и они остаются против врагов один на один, тоже смутились.

И так же, как итонийцы, сначала поодиночке, потом кучками, а под конец и всей массой двинулись под защиту стен Ормения, видневшихся на горизонте. С Кикном остались только его дружинники. Бой был проигран, еще не начавшись. Кикн прибегнул к последнему отчаянному шансу выправить положение.

- Эй, Амфитрионид ! - заорал он. - А слабо тебе сразиться со мной один на один ?

Или ты уже так одряхлел, что будешь прятаться за спины своих прихвостней ?

- Придется подраться, - пожал плечами Геракл.

- Хватит героя строить, - буркнул стоящий рядом Иолай. - Я лук твой в колесницу положу. Он прав, не тот уж возраст, чтоб силой мериться.


Геракл поднялся на колесницу, Иолай привычно взялся за вожжи. На колеснице Кикна конями правил огромного роста воин в наглухо закрывающем лицо шлеме.

Колесницы помчались навстречу одна другой. Когда они сблизились, Иолай резко взял в сторону, и обогнул колесницу Кикна по широкой дуге. Возничий Кикна развернул колесницу и погнал ее вслед за Гераклом. Иолай по-прежнему продолжал вести колесницу вдоль берега Анавра.

- Бежишь, трус ! - закричал Кикн. - Врешь, не уйдешь !

- Готов ? - спросил Иолай.

- Давай ! - скомандовал Геракл.


Иолай слегка придержал лошадей. Кикн радостно захохотал, догоняя, и метнул в Геракла огромное копье. Геракл поднял тяжелый медный щит. Копье со звоном ударило в середину щита и отскочило в сторону. Кикн повернулся, чтобы взять другое, прислоненное к борту колесницы. Бросив щит, Геракл вскинул лук. Стрела пробила шею Кикна насквозь, выйдя с другой стороны. Захрипев, Кикн вывалился из колесницы. Иолай остановил коней. Геракл, соскочив на замлю, двинулся к тому месту, где извиваясь корчился Кикн, захлебываясь кровью. Возничий Кикна в свою очередь остановил коней и с мечом в руках бросился на Геракла. Гераклу пришлось тоже схватиться за меч.

Схватка на мечах продолжалась недолго. Хотя меч и был не слишком привычным оружием для Геракла, но его противник на мгновение отвлекся, оглянувшись на подбегающего Иолая. Припав на колено, Геракл в длинном выпаде пронзил ему бедро.

Труп Кикна Геракл привез в расположение своего войска сам. Стонущего возницу на трофейной колеснице повез Иолай, но привез только его доспехи.

- А этот где ? - удивился Геракл.

Иолай развел руками.

- Должно быть на небо вознесся, пока я на дорогу смотрел.

А потом тихо пробурчал себе под нос:

- Рыбам тоже жрать надо... .


Бой закончился, и дружинники Кикна тоже сдались, видя судьбу своего предводителя.


Потом брали Ормений. Гордый Аминтор отказался открыть ворота, и город пришлось штурмовать всерьез. Дух защитников был уже надломлен бесславным бегством с берегов Анавра, и во многих местах они спешили сдаться в обмен на обещание пощады. Только сам Аминтор и его сыновья дрались до последнего, защищая царский дом и все погибли. Женщин Геракл взял под свою защиту из уважения к Фениксу. Ормений после этого отдали Эвемону, который никак не поддержал Аминтора в его затее и поклялся жить в мире со своими соседями. Тем не менее города Беба и Глафиры на берегу Бебеидского озера, входившие в число владений Аминтора, теперь передали Адмету "в возмещение ущерба от войны".


И наконец Геракл мог помчаться в Беотию.


11. БЕОТИЯ И ДОРИДА


Познакомившись с положением фиванских беженцев на горе Тильфосий Геракл предложил им поселиться в Дориде.

- По соглашению с вождем дорийцев Эгимием мне принадлежит треть Дориды, - сказал он. - Там достаточно места, чтобы выстроить город, и достаточно места для пашен и пастбищ. А те, кто боятся идти в столь дальний переход, могут вернуться в Фивы. Я уверен, что новый царь Ферсандр не будет против.

Он поехал в Фивы и встретился с Ферсандром.

- Да пусть хоть все возвращаются, - сказал Ферсандр. - Аргивяне ушли, их мести можно не бояться. Кто принесет мне присягу, может жить спокойно.

Большую часть беженцев составляли обычные обыватели, бежавшие из страха перед захватчиками-аргивянами. Если гроза прошла, им можно было возвратиться

назад, на насиженное место, и попытаться вновь наладить привычную жизнь.

Переселение в Дориду избрали те, кто активно занимались политикой и запомнились согражданам пылкими речами, направленными против "аргосского выкормыша". Им, конечно, возвращаться под власть "выкормыша" было не с руки.

Люди эти были в основном знатные и богатые, сопровождаемые многочисленными рабами, слугами и прочей челядью. К ним примкнули и самые низы городской бедноты, которым возвращение к прежней жизни не сулило ничего приятного, в то время как переселение на новое место давало шанс поправить свои дела.

Переход в Дориду занял много времени. Среди переселенцев было много стариков, женщин и детей, которые не могли идти пешком наравне с тренированными мужчинами, поэтому за день проходили не более полусотни стадий. Переселенцев надо было кормить, значит надо было дорогой закупать для них скот и другую провизию. Геракл израсходовал на это всю добычу, доставщуюся ему в Ормении. Хорошо еще Дельфийский храм выделил ему средства для переселенцев в благодарность за защиту от дриопов.

Для поселения фиванцев Геракл выбрал высокий холм на берегу реки Онохон, впадающей в Энипей поблизости от Пиресий. Окружающая холм плодородная равнина была населена дриопами, которых пришлось изгонять оттуда силой оружия.

На вершине холма возвели форт, который мог служить для поселенцев акрополем.

Новый город назвали Гестиеей в честь Гестии, богини домашнего очага. Предполагалось, что богиня обеспечит благополучие домашних очагов новоселов.

Градоначальником Геракл назначил Периклимена, единственного оставшегося в живых военачальника фиванцев.

Уладив дела с обустройствой беженцев Геракл мог теперь возвратиться к семье, в Трахину.


12. АЛОС


Лаэркей погиб. Алос разграблен. Порт и корабли сожжены. Вот цена моего отсутствия. Почему я решил, что должен сам отправиться в Колхиду ? Подумал, что Бор не справится ? Грош цена была бы ему как моему наследнику. Нет, скажу честно. Хотелось красиво выглядеть в глазах Медеи.

Шептались, что мы любовники. Этого не быо. Смолоду эта красивая колхидянка присутствовала в моей жизни. Она была женой Ясона, и все мы завидовали ему. С Эгеем, вопреки сплетням, она не жила, только пыталась излечить его от бесплодия. Да, на Саламине она стала любовницей Теламона, ей нужно было безопасное укрытие, чтобы растить маленького Поликсена. А тот был безумно рад, что его мечта наконец принадлежит ему. Когда Теламон должен был жениться, он попросил меня приютить ее. Тут она жила с Хироном, и это был счастливый союз. Мне приятно было видеть ее и видеть, что она счастлива. Потом Хирона убили. Естественно, я приютил ее и ее сына. Но у меня есть женщина, с которой мне спокойно, и страсти к другим я не испытываю. С Медеей мы были друзьями, и этого было достаточно. А потом она захотела сделать сына царем Колхиды. Вернее, этого захотели многие колхидяне, и она решила, что так будет лучше и для ее сына и для Колхиды. А я решил, что должен помочь ей. И было неудобно перепоручить это другим людям. Сначала я так и сделал. А потом они стали просить меня о помощи, и я повел им эту помощь. Поликсен утвердился на троносе, который устроила ему мать. А у меня погиб друг, и люди из Алоса молча спрашивают меня: "Где ты был, когда был нужен нам ?".

Что я могу ответить им ? Что нужда моего друга была для меня важнее, чем нужды тысяч их ? Что я понял, наконец, что мое место здесь, а не в поисках подвигов где-то там, за морями ? Поздно, конечно, и сотни погибших до конца останутся на моей совести. Что ж, в Аиде с меня спросят и за них, как и за многое другое. Но этот урок надо усвоить. Надо всегда быть с теми, за кого отвечаешь перед богами и перед своей совестью.


Сидя перед горящим очагом Пелей по многолетней привычке смотрел на огонь,

вспоминал события завершающегося дня и обдумывал дела дня будущего и последующих. Сейчас в первую очередь следовало организовать торжественное погребение Лаэркея, павшего от рук подлого предателя. Надо было назначить нового градоправителя Алоса и командующего флотом. Надо было устроить праздник по случаю победоносного окончания войны в Колхиде и возвращения ванакта и его войска. Ну, это во Фтии, подальше от растерзанного Алоса. Надо будет повидаться с Гераклом и отблагодарить его за те труды и хлопоты, которые он понес наводя порядок в Фессалии. Надо спешно восстанавливать флот для замены кораблей, сожженых Кикном и оставленных в Колхиде. Помимо боевых потерь войско понесло там и потери, добровольно оставшимися в этом гостеприимном краю с местными красавицами. Да еще и Поликсен предложил оставшимся на его службе такое жалование, какое в Элладе платят разве лишь царским телохранителям. В Колхиде золота много... . В результате, часть кораблей пришлось оставить, чтобы укомплектовать гребцами возвращающиеся.

Вернуться удалось только в осеннюю навигацию, хотя Пелей рассчитывал сделать это еще весной, когда зимние бури утихают, а летние ветра с севера не разгулялись.

Но человек предполагает... . Весной некоторые племена гениохов вновь возмутились, начали нападать на колхидские крепости. Пришлось отправлять помощь гарнизонам, выходить в карательные походы. Поликсен просил до ухода помочь построить еще одну крепость на севере Гениохии. Так все до осени и протянулось. А когда вернулись, наконец, перед глазами предстали погорелые останки алосского порта и остовы сгоревших кораблей. Хорощо, что лакедемоняне

отвернули домой раньше, не пришлось срамиться перед ними. Они конечно все узнают, но потом, и не увидят этого позорища своими глазами.

Мемал на докладе чуть не плакал, пришлось его успокаивать, говорить, что он-де сделал все, что было в его силах. И в самом деле, Пелей смог бы больше, но он-то был далеко. Ладно, спасибо Гераклу, что так быстро погасил пожар, не дав ему разгореться. Не было б его, Пелея, пожалуй, прихлопнули бы на подходе к Алосу.

Хватит переживать ! Пора браться за дело. Пелей приказал стражникам позвать Бора и Феникса.


Для Феникса день долгожданного возвращения в Элладу тоже обернулся потрясением. Пусть отец фактически изгнал его из дома, и от братьев он никогда ничего доброго не видел, но узнать, что все они убиты... . Этого он никогда не желал. Просто, он был сам по себе, а они где-то там тоже сами по себе. Мелькнула мысль - если бы он был здесь, он что-то узнал бы, предостерег, удержал. А теперь они все мертвы, и с этим уже ничего не сделаешь. А что там мать ? Сейчас надо будет съездить в Ормений узнать как она, может быть устроить ее у себя... .

Оставаться наедине с этими тяжелыми мыслями было невмоготу, и он пошел к Бору. Тот не спрашивая ни слова сразу вытащил пифос вина, и друзья-стратеги принялись целеустремленно накачиваться, усиленно не касаясь болезненных тем и сосредотачиваясь только на воспоминаниях о боевых эпизодах прошедшей кампании. Когда за ними пришли, переживания Феникса уже отчасти притупились,

будучи вытесненными хмельным успокоением. А Бор наоборот развеселился. Его-то семья, пребывавшая во Фтии, не пострадала, и он радовался предстоящей встрече с ней.

Вечернее собрание у Пелея поначалу не сулило ничего экстраординарного. Обсудили, как устроить похороны Лаэркея, потом приняли решение распустить по домам моряков из числа жителей Алоса. Заговорили о необходимости приводить в порядок порт и корабли. И тут грянул гром.

- Кого же поставить во главе флота и Алоса ? - спросил Пелей.

Тот, кто сейчас числился помощником и заместителем Лаэркея не годился. Во время захвата города Кикном он явно растерялся, не сумел поднять моряков и горожан на сопротивление ему. Какой из него наварх ?

- Керкаф ? - предложил Феникс.

Керкаф, прежний заместитель Лаэркея, плавал с Фениксом на Запад, в Ливию и Иберию.

- Он же в Ольпах, морские караваны в Иберию организует, - возразил Бор.

- Там его Лисий может заменить. Он еще с Ясоном на Запад ходил, эти воды тоже знает. А Лаэркея кроме Керкафа заменить некем.

- Значит, вызовем Керкафа, - подытожил Пелей. - А пока его нет, тебе командовать, Феникс.

У Феникса хмель вылетел из головы. Прощай, прекрасный план отдохнуть дома,

в кругу семьи.

- Когда приступать ? - спросил он уныло.

- Вчера ! - отрезал жестокий ванакт.


ЭПИЛОГ. ЭПИСТОЛЫ


1.

Эврисфею, сыну Сфенела, ванакту Микен, Тиринфа, Коринфа, Арефиреи, Орней, Мидеи, Клеон, Немеи, Асины, Эйона, Масета и Гермионы

от Алкмеона, сына Амфиарая, ванакта Аргоса, Лерны, Гисий и Элеунта


Радуйся.


Милостью Олимпийцев и волей аргосского войска я избран на пост ванакта Аргоса по смерти моего предшественника Адраста, сына Талая. Я рад возможности также поблагодарить тебя за помощь оказанную Аргосу в войне против Фив, закончившуюся нашей полной победой. Узурпатор Лаодамант пал от моей руки,

и отныне Фивами правит Ферсандр, сын Полиника, мой верный союзник.

Я надеюсь, что дружба и сотрудничество Аргоса и Микен и впредь будут продолжаться и укрепляться ко благу обоих наших народов.


Алкмеон, сын Амфиарая, милостью Олимпийцев ванакт Аргоса, Лерны, Гисий и Элеунта.


2.


Алкмеону, сыну Амфиарая, называющему себя ванактом Аргоса,

по поручению Эврисфея, сына Сфенела, ванакта Микен, Тиринфа, Коринфа, Арефиреи, Орней, Мидеи, Клеон, Немеи, Асины, Эйона, Масета и Гермионы.


Радуйся.


Мы поздравляем тебя с избранием на пост главы Аргоса и желаем тебе долгого и благополучного правления. Вместе с тем следует заметить, что титул ванакт употребляется лишь для ни от кого не зависящих единоличных правителей. Ты же, насколько нам известно, делишь власть с еще двумя басилеями: Сфенелом, сыном Капанея, и Кианиппом, сыном Эгиалея. Лично тебе подчинена лишь треть города.

Ты не унаследовал титул ванакта от отца, и никто из твоих предков ванактом не был. По нашему мнению тебе более приличествует звание басилея. Напомним, что издревле вся Арголида подчинялась единому ванакту, пока не была разделена в результате прискорбного раздора между Акрисием и Пройтом, сыновьями Абанта.

В наши беспокойные времена было бы целесообразно исправить эту историческую ошибку и вновь объединить Арголиду под властью одного ванакта, располагающего достаточной силой, чтобы обеспечить ее безопасность.

Ты же в таком случае мог бы носить титул старшего басилея Аргоса. Мы предлагаем тебе подумать об этом.


Копрей, сын Пелопса, глашатай ванакта Эврисфея.


3.

Алкмеону, сыну Амфиарая, ванакту Аргоса, Лерны, Гисий и Элеунта.

от Ферсандра, сына Полиника, ванакта Фив и всей Беотии.


Радуйся.


Я рад принести тебе свои поздравления по случаю избрания тебя ванактом Аргоса. Да пребудет над тобой милость Олимпийцев, и да будет вечным союз между Фивами и Аргосом, скрепленный кровью.

Ныне приступаю я к делам правления городом и страной. Мои советники полагают, что первым делом ванакту следует ввести в свой дом супругу, дабы дать подданным пример благочестивой семейной жизни и почитания божественных сестер Геры и Гестии.

Твоя сестра Демонасса уже достигла возраста, позволяющего вступление в брак.

Если ты дашь согласие на это, мы могли бы сыграть свадьбу в будущем гамелионе.

(Надеюсь, что назначенное тобой вено будет посильным для меня. Вы уже и так основательно обчистили Беотию этой весной).


Ферсандр, ванакт и твой преданный друг и союзник.


4.

Фиесту, сыну Пелопса.


Радуйся.


Заказанный тобой груз будет доставлен в Кенхреи с весенней навигацией. Он помещен в ящики с землей, за ним присматривают знающие сопровождающие, и он

прибудет в свежем виде, вполне пригодным для употребления. Как приготовить из него нужный тебе продукт и как его использовать ты знаешь.

Всегда рад оказать тебе услугу и надеюсь на взаимность.


Твой друг Бурра.


5.

Оиклу сыну Антифата и благородной Зевксиппы

от Алкмеона, сына Амфиарая, ванакта Аргоса, Лерны, Гисий и Элеунта


Радуйся.


Я последовал твоему совету, и мы вступили в сражение с фиванцами последними.

Благодаря этому фиванцы успели прикончить Эгиалея, мнившего себя уже почти ванактом, а вскоре после того подох и его родитель, изгнавший тебя из Аргоса.

Так как я собственноручно сразил фиванского царя Лаодаманта, войско почти единогласно избрало меня новым ванактом. Только Диомед-этолиец да Сфенел Капанид ходили с кислой мордой.

Теперь и ты, дедушка, можешь возвращаться в Аргос. Думаю, что твои советы и впредь мне очень пригодятся.


Твой внук Алкмеон, ванакт.


Примечания


Абанты - древние жители острова Эвбеи.

Авхаты - одно из древних племен Северного Причерноморья.

Агагилий - ноябрь - декабрь по фессалийскому календарю.

Агреи - древнее племя, обитавшее в северной части Этолии.

Акра (колх.) - совр. Анаклия.

Аксинский (негостеприимный) Понт - древнее название Черного моря у ахейцев.

Аласия - древнее название Кипра.

Албаны - союз племен Восточного Закавказья. В начале I века н. э. создали централизованное государство - Кавказскую Албанию, уничтоженное арабами в 705 году. Участвовали в этногенезе армян Нагорного Карабаха, азербайджанцев, грузин Кахетии и некоторых дагестанских народов.

Альбула - древнее название Тибра.

Амазонки или гаргареи - северо-кавказское племя, по версии предки современных чеченцев и ингушей. В описываемое время переселились на юго-восточное побережье Черного моря. Общественный строй - крайняя форма матриархата, практиковали раздельное проживание мужчин и женщин, сходясь вместе только на два месяца в году. Первый известный в истории народ, создавший конницу, как род войск. Существовавший у амазонок культ лошади позволял садиться на лошадь верхом только женщинам.

Амон - бог Солнца в Верхнем (южном) Египте.

Аму - древнеегипетское название семитских племен.

Амфиктиония- название союза греческих племён, объединявшихся для защиты святилища общего высшего божества, и совместного исполнения важнейших обрядов. По легенде первым основателем такого союза был Амфиктион, сын Девкалиона.

Ананка - богиня Судьбы в греческой мифологии.

Апаса (позднее Эфес) - в то время столица Арцавы.

Апия - древнее название Пелопоннеса.

Аполлоний - январь-февраль по фессалийскому календарю.

Априос - март-апрель по фессалийскому календарю.

Арамеи - семитские кочевые и полукочевые племена, обитавшие в Южной Сирии и Месопотамии.

Аргест - западно-северо-западный ветер.

Аркадия - горная страна в центре Пелопоннесского полуострова.

Артемисион - апрель-май по Делосскому календарю.

Арцава - древнее царство, существовавшее на юго-западном побережье Малой Азии.

Ассува - древнее название северо-западной части Малой Азии.

Афаманы - древний народ, обитавший на юго-востоке Эпира и на западе Фессалии.

Ахейцы - группа индоевропейских племен, поселившихся на территории современной Греции в III тысячелетии до н.э.

Ахет - период разлива Нила в древнеегипетском календаре. Приблизительно сентябрь - декабрь.


Басилей - правитель города или области, обычно несамостоятельный.

Беотия - область в центральной и восточной части Средней Греции.

Борисфен - древнегреческое название р. Днепр.

Боэдромион - сентябрь-октябрь по афинскому календарю.


Вават - северная часть Нубии, область на юге долины Нила.

Ванакт - царь, независимый правитель страны

Вено - выкуп за невесту, уплачиваемый женихом.

Виссон - тончайшая льняная ткань.


Галаксион - март-апрель по делосскому календарю.

Гамелион - январь - февраль по афинскому календарю.

Гараманты - народ, обитавший в южной части Ливии. Происхождение гарамантов, принадлежащих к белой средиземноморской расе, точно неизвестно.

Гекатомбеон - июль-август по афинскому календарю.

Геквет - начальник, командир в армии.

Геллеспонт (позже Дарданеллы) - пролив, соединяющий Эгейское море и Мраморное море (Пропонтиду). Контролировался Троей.

Генио́хи - древний народ[1], населявший северо-восточный берег Черного моря. Предки абхазов.

Гермей - декабрь - январь по фессалийскому календарю.

Гесперия - древнее название Италии.

Гипанис - древнее название реки Южный Буг.

Гиппагога - судно, оборудованное для перевозки лошадей.

Гиппарх - начальник конницы.

Гиппет - богатый землевладелец, "всадник", очень условно - боярин.

Гипподромий - июнь-июль по фессалийскому календарю.

Гомолий - май-июнь по фессалийскому календарю.

Гюэнос - совр. Очамчира


Дамат - чиновник.

Дандарии - древнее племя, обитавшее на юго-восточном побережье Азовского (Меотийского)

моря. Говорили на индоиранском языке.

Дельта Нила - севернее Мемфиса Нил разделяется на семь рукавов, в плане напоминающих треугольник. Этот район греки назвали Дельтой по сходству с соответствующей буквой греческого алфавита.

Дем - территориальный округ.

Дриопы - древнегреческое племя, родственное лапифам. Обитали в районе Средней Греции, северо-западнее горы Парнас.


Зефир - западный ветер.


Иберия - 1. Область, которая располагалась на территории юга и востока нынешней Грузии между

Колхидой и Албанией.

2. Древнее название Испании.

Иентет - "Запад", так в Египте называли Древнюю Ливию.

Иеродула - храмовая служанка, зачастую - проститутка.

Иешива - еврейское религиозное учебное заведение.

Ионическое море - так древние греки называли Адриатическое море.

Истр - древнее название Дуная.

Итоний - август-сентябрь по фессалийскому календарю.

Ихнуса - греческое название Сардинии.


Ка́рия - историческая область на юго-западном побережье Малой Азии, где обитал народ карийцев. В описываемое время - главная область царства Арцава.

Кар-Дуниаш - Вавилон

Каски - общее название группы племен, обитавших в юго-восточном Причерноморье.

Кирн - греческое название Корсики.

Келевст - начальник гребцов.

Кентавры - древнегреческое племя. Основной район расселения - гора Пелион и ее окрестности (на территории современной Фессалии). Первыми в Греции освоили верховую езду на лошадях.

Керкеты - древние племена Северо-Западного Кавказа, предки черкесов (адыгов).

Колхида - древнее государство на территории современной Грузии.

Коретер - доверенное лицо правителя по финансовой части.

Кинурия - область на западном берегу Арголидского залива между Арголидой и Лаконией.

Киццувадна - хеттское княжество, расположенное к северо-востоку от Тархунтассы.

Основное население - хурриты, родственные хеттам.

Конь и Муравей - тотемы кентавров и мирмидонян.

Куретида - область в юго-западной части Средней Греции, расположенная к западу от Этолии и населенная племенем куретов.. Столица г. Плеврон.

Куш - южная часть Нубии (совр. Северный Судан).


Лабарна - титул царя хеттов.

Лабрисса - тяжёлая двусторонняя секира.

Лавагет - высший военачальник.

Ламия - демоница-вампир, убивала детей и проявляла при этом такую жестокость, что со временем ее лицо превратилось в кошмарную личину. Позднее она присоединилась к эмпусам, совращала юношей и выпивала их кровь, пока они спали.

Лапифы - древнегреческое племя, обитавшее к северу от горы Пелион.

Ленейон - январь-февраль по делосскому календарю.

Лесхонарий - февраль-март по фессалийскому календарю.

Лернейское море - Арголидский залив.

Лехей - западная гавань Коринфа.

Либу - египетское название населения Ливии.

Локры- древнегреческое племя. Основные районы расселения - Локрида Озольская, Локрида Эпикнемидская и Локрида Опунтская (в северной части Средней Греции).


Марассантия (хеттск.) - позже река Галис, совр. Кызылырмак. Служила границей между Хатти и Фригией.

Мариандины - одно из племен, живших на южном побережье Черного моря.

Маса - известная из хеттских текстов область в Малой Азии, разделившаяся позже на Лидию и Фригию.

Мастиман - бог мертвых у ливийцев.

Мафкат (страна) - египетское название Синайского полуострова.

Махайра - изогнутый меч с заточкой внутренней стороны лезвия и расширением к его концу, предназначенный в первую очередь для рубящих ударов.

Мегарон - букв. "большой зал". М. представлял собой удлиненное помещение со входом, находившимся в торце; боковые стены и стена, противоположная входу, ограждалась, как правило, колоннами; в глубине мегарона находился очаг. В М. принимали послов и устраивали пиры.

Меланиппа - черная лошадь(греч.).

Мессения - область на юго-западе Пелопоннесского полуострова.

Метагейтнион - август-сентябрь по афинскому календарю.

Метрополия - в Древней Греции - город-государство (полис), имевший колонии (другие полисы).

Мешвеш - одно из ливийских племён.

Миср - так называли Египет в Азии.

Мирмидоняне - древнегреческое племя. Основной район расселения - Фтиотида (на территории современной Фессалии), а также остров Эгина.

Мойры - богини судьбы.

Мунихион - апрель - май по афинскрму календарю.


Наварх - командующий флотом.

Наяды - водные нимфы.

Нижняя земля - юго-западная провинция Хеттского государства, граничащая с Ликией.

Нимфы - младшие богини природы.

Номарх - правитель провинции в Древнем Египте.

Ну́бия - историческая область, южная часть долины Нила.


Оргия - мера длины, сотая часть стадия. Приблизительно 1,85 метра.


Паини - апрель - май по египетскому лунному календарю.

Палестра - спортивная школа, стадион.

Панемос - октябрь - ноябрь по фессалийскому календарю.

Пафлагония - область на южном побережье Черного моря, восточнее области мариандинов.

Пеласги - одно из племен, обитавших на территории современной Греции еще до ахейского поселения. В обобщенном смысле - доахейское население Греции.

Пелион - гора на юго-востоке Фессалии.

Перипл - описание плавания вдоль берегов, прибрежных вод и местности.

Писатида - область в западной части Пелопоннеса.

Понт - Черное море

Посейдеон - декабрь-январь по афинскому календарю.

Пропонтида - Мраморное море.

Протей - младшее морское божество. Был пастухом тюленей и морских чудовищ.

Птах - в египетской мифологии бог-творец, покровитель искусств и ремесел,

Пурпурный волос - согласно мифам у Ниса, царя Нисеи, был на голове пурпурный волос, благодаря которому он был непобедим. Его дочь Скилла, влюбившись в Миноса, выдернула этот волос, таким

образом предав отца врагам.


Ра - бог Солнца в Нижнем (северном) Египте.

Ретену - египетское название Сирии.


Сарон - легендарный царь города Трезены, утонувший в заливе, названном впоследствии в его честь.

Садше (река) - совр. Сочи

Септ - провинция в Египте.

Сет - египетский бог пустыни.

Сикулы - италийское племя, давшее свое имя острову Сицилия.

Сильфий - распространенное в Ливии растение, употреблявшееся как пряность и в медицинских целях.

Синды - древнее племя, населявшее Таманский полуостров. Говорили на индоиранском языке.

Синтис - древнее название острова Лемнос.

Скирон - дед Пелея и Теламона по матери.

Скифос - двуручный сосуд для питья.

Спарты - "посеянные", пять наиболее знатных родов в Фивах, согласно легенде происходящих от

воинов, выросших из посеянных основателем города Кадмом зубов дракона..

Стадий - мера длины, приблизительно 185 метров.

Стратег - военачальник.

Стратегема - военная хитрость.


Тавры - древнее племя, населявшее южное побережье Крыма.

Танаис - река Дон.

Тархунтасса - хеттское княжество, расположенное на южном побережье Малой Азии.

Тирас - Древнегреческое название р. Днестр

Тирсены - древнее название этрусков.

Тисий -апрель - май по фессалийскому календарю.

Толос - круглое в плане сооружение, часто использовались в качестве гробниц.

Тринакрия - древнее название Сицилии.

Трахея - совр. Афон.


Уадж-Ур - "Великая зелень" - название Средиземного моря у египтян.

Усермаатра - тронное имя Рамсеса II.


Фасис - древнее название реки Рион.

Фарос - верхний плащ. Обычно носился поверх хитона.

Феспий - царь города Феспии, в котором существовал культ Эрота, бога любви. Во время праздника Эрота - Эротидий - предложил Гераклу провести ночь любви с каждой из своих пятидесяти дочерей.

Фессалия - область на востоке Северной Греции.

Фила - союз аристократических семейств в поддержку того или иного правителя.

При ненасильственной смене власти союз мог сохраняться в интересах его членов.

Филлик - июль-август по фессалийскому календарю.

Фригия - название области в центральной части Малой Азии.


Хапи - египетское название Нила

Ханаан - египетская провинция на территории современных Ливана и Израиля.

Хапиру - "бродяги", разноплеменные общины кочевников и беглецов, обитавшие в труднодоступных и малонаселенных местностях, не признававшие чьей-либо власти над собой.

Хару - южный Ханаан, территория современного Израиля.

Хитон - полотняная рубашкообразная одежда

Хоб - совр. Ингури

Хурриты - древневосточный народ, занимавший в разное время значительные территории в Закавказье, Северной Месопотамии и Малой Азии. Предки современных курдов.


Циппасла (Сипил в греческой мифологии) - горная область в Малой Азии, совр. Сипули-даг.

Цхум - совр. Сухум.


Чати - глава гражданской администрации в Древнем Египте (визирь).

Черное олово - свинец.


Шардены (сердины) - древний народ, упоминаемый в древнеегипетских документах XIV - XII вв до н.э. в числе "народов моря". Единого мнения о его происхождении и месте обитания нет. Часто служили наемниками в разных странах Восточного Средиземноморья. Предположительно, предки сардов, позднейшего населения Сардинии.


Эак, царь острова Эгина, отец Пелея и Теламона.

Эвр - восточный ветер.

Эгиал - "берег" - северо-западное побережье Пелопоннеса.

Эйкосора - двадцативесельное, обычно грузовое, судно.

Электр - природный сплав золота и серебра.

Элам, Эламту - древнее государство на западе Ирана.

Элла́да - изначально название города и области в Фессалии. С принятием термина эллин общим для обозначения всех греков, Эллада стала собирательным именем для всей материковой Греции, а затем и всей Греции, включая архипелаги, острова и области в Малой Азии. В настоящее время в Греции слово Эллада является официальным самоназванием

Эллины - самоназвание греков. Изначально - одно из ахейских племен в Фессалии.

Эллинийское море - Эгейское "до Эгея".

Эмпусы - женщины-демоны ночных кошмаров, причем считалось также, что у них ослиные ноги, поскольку осел символизировал разврат и жестокость.

Энниалий - другое имя Ареса, бога войны.

Энотрия - область на юго-западном побережье Италии, где было много греческих колоний.

Эрпатор - титул наследника фараона в Египте.

Этолия - область в юго-западной части Средней Греции. Главный город - Калидон.


Ярден - совр. Иордан.


Май 2023 - .Июль 1223.