# Олег

Игорь Николаевич Макаров

Повести времён и лет.

РОЖДЕНИЕ РУСИ


ОЛЕГ


Рай вещь кривая - всем не угодишь:

Перед людьми всегда ты согрешишь.

У каждого свои хотелки:

Кто хочет лишь под боком грелки,

А кто мечтает генералом быть,

Но проще всё же водку пить

Или гонять балду на печке,

Подсолнух лузгать на крылечке

И созерцать лениво облака,

Но рай людей не радует пока.

А что вообще по ходу рай?

Живи себе спокойно поживай!

Жить на земле прекрасное занятье,

А рай и ад - родные братья,

А фокус в том: с какого боку посмотреть,

Чтоб в глупости своей нам не сопреть,

Ведь у всего же есть своя изнанка

А ад есть рай: похмелье - пьянка?

Вот смотришь на былое сквозь года,

Что было - не было, а может ерунда?

Быть может, жил болтун досужий,

Разлил фантазию большою лужей,

А мы теперь всё спорим, как всё было,

И что есть истина, что болтовня родила?

Ломаем копья до усрачки,

А глотки рвём уже в горячке.

В истории? А кто там что-то и соврал,

Другой сей бред к себе переписал, -

Сошлось в источниках, то истина для нас?

Ты разберись сперва, где тормоз, а где газ?

А древние наврали точно кучу,

И поднимать не стоит бучу.

Толпа искала: где ж Грааль?

Немного мне их даже жаль,

Посуды тонны перерыл народ...

Кто нужный вам сосуд найдёт?

Копьё, что есть копьё Лонгина,

Нашли уж точно не одно.

Рим наш, а эта та ещё скотина,

Их много настрогал давно?

К чему веду сей умный разговор?

А здесь он бред и чистый вздор...

Я лишь хотел сказать про смерть,

Ведь прорва есть земная твердь.

Вот смерть Олега, лишь легенда,

Саксонцы тут владыки бренда.1

Конь. Череп и могильная Змея -

Всё это лишь мышиная возня.

Я вот живу давно, учусь немного,

Быть может не достиг того порога,

Где змеи жрут людей, как мух, -

Не радует враньё мне всё же слух.

Вот уж про тигров точно не соврут,

А змеи наши лишь словесный блуд.

Вы гадов северных хоть раз видали?

Они размеров нужных достигали,

Чтоб прокусить сапог или башмак?

Такой я смерти не припомню вот никак...

Босыми по лесу не топали князья,

А в лаптях не ходил в лесу и я.

Крестьянам ноги защищают онучи...

Кусай? Соврали снова саксы - сволочи!

Так пишут все досужие писаки,

Ну, свистанули сказку где-то раки,

Переписал бездумно писаришка,

А достоверности писанья крышка.

Так что ж писать нам про Олега?

Искать следы растаявшего снега,

Иль то, что князь ходил под воеводой?

Так пахнет прошлогодней модой.

А может князем был и сам Олег?

Тогда слегка изменим мысли бег:

Жил-был такой ещё Татищев,2

Так если дальше хорошо порыщем,

Найдём у Рюрика ещё жену,

Законную, как вроде бы одну,

Тогда подружек даже не считали,

Хоть те исправно все рожали.

Да, кстати, а звалась она Ефанда,

Тут вырисовывается банда:

А у неё Олежка кровный брат,

Не воевода, даже вам не сват.

Вопрос к историкам кривой:

А чьих была тогда Ефанда,

Когда роднёй признала эта банда?

Вот точно уж одно - ровнёй,

А значит кто тогда Олег?

Всё просто, я здесь не стратег.

Но вспомнил я ещё Хемница -

Жила-была давно такая птица!

Татищев точно из его гнезда, -

Полёта точно одного звезда.

На Иоакима летопись сослался,

Но где она никто так не дознался.

Но с Румом договор подписывал Олег!

А этот договор в истории анналы лёг.

Тут Петя Первый точно постарался,

Он над историей премного изгалялся,

Собрал тогда и древние писанья, -

Остались на слуху одни названья.


Ефанда вроде дочка Гостомысла,

А говорить о нём - нет смыла,

Там местными лишь угры были,

Туда все шли, иные плыли.

Тогда все били точно в грудь, -

Пролезет это, может, как-нибудь?

Кто Рюрик наш тогда? Находик!

Простит меня святой Угодник,

Но лишь служивый господин,

Средь первых, хоть и не один.

Вот Гостомысл и правил и владел,

А Новгород его почти что был удел,

Как и Олега, между прочим,

Хотя мы голову морочим,

Когда вверх Рюрика пихаем,

А достоверно мы хоть знаем,

Всё делал Рюрик своевольно,

Иль по приказу и невольно?

А Игорь тихо ждал свой час?

Поверю, но не в этот раз.

Ему лишь повезло случайно,

Да Ольга уж умна необычайно,

Да Киев так уж далеко,

Порвать все связи так легко.

Короче, Игорь основал династию!

Сейчас клевать со всею страстью

Меня возьмутся все подряд,

Хотя логический здесь ряд:

С Олегом уходили и войска,

Но Игоря не признают они пока,

Но вот Олег наш умирает,

Дружина князя выбирает.

А Новгород лишь брезжит вдалеке, -

Не прибежит подмога налегке, -

Так сын Олега и остался не у дел,

А он то, что уж сам хотел?

Ждал столько Игорь этот миг,

Уже по меркам тем - старик!

В дружине Рюрика одна родня,

А Игорь князь, - по роду и ровня.

Да Игорь старше точно был, -

Короче, родича легко умыл.

Что дальше было с тем однако?

Он не убит, и не была и драка.

Кем стал? Он был Моравский князь,

И с Новгородом сохранилась связь.

А к родичам он обращался и не раз

О нём-то в общем весь и сказ.

Олег был не боярин, точно князь!

А сын его? Прямая родовая связь,

А титулы так просто не давали,

И княжить смердов и не звали,

Уж был и свой верховный класс,

Отличный мало от индийских каст.

Род Гостомысла местный всё же был,

И корни глубоко в Руси пустил.

Не знаю, врёт наш друг Татищев,

Но для ума есть всё же пища, -

Здесь всё слагается в один клубок,

Ведь без поддержки Рюрик и не мог,

Экспансию устроить в сиверах.

Он обустроился на первых-то порах,

Затем стал земли подгребать однако,

А это уж большая точно драка,

А там ребята, те, что приглашали,

Не лаптем точно щи хлебали.

Какой был шанс у Рюрика тогда,

И для родни? Иль смерть, или беда.

Короче, местные и пришлые слепились,

И в банду крупную они и слились,

И стали в Византию путь топтать,

И воевод в разведку посылать!

Вы помните, был и Аскольд, и Дир,

Их отправляли посмотреть не мир,

А главное дорогу в Цареград,

Чтоб не тащится наугад,

На Цареград они тогда сходили,

Обратно возвращаться не решили,

А лишь дошли до Киева тогда,

Подумав: "Есть ли в том нужда?

Под хомут шеи стоит подставлять,

И здесь прекрасно можно управлять?".

Кусок, конечно, всё ж большой,

А пронесёт? Поспорь с душой!

Пусть княжить их никто не звал,

Но сила аргумент и для полян,

А это вам сказал я про пути,

До Киева князьям ещё идти!

Но конунги учились все у Карла, -

Толпа делила земли и хватала.

Пусть Русь же наша не Европа,

(Спросите точно у "укропа")

Земля родила плохонько однако,

И без хозяина. Зачем нам драка?

К тому же пролегали там торговые пути,

Которые сторонкой трудно было обойти,

Всё это и скрепляли государство,

И требовали мира, постоянства,

Конечно, обустроенных дорог,

А племенной союз их дать не мог.

Их нужно охранять, беречь и холить,

Народ работай общею неволить,

Кормить проезжих и людишек,

Без драк, да и эксцессов вспышек,

И стричь с проезжих и бобло,

Чтоб в их карман оно пошло.

Вот вам основа государства,

Кусок закона, сила и управа.

Россия только, только заселялась,

Народа разного там много шлялось,

А в Новгород пришли суровые мужи,

А северян попробуй удержи!

Хлеб был для них едва доступным,

А многое, что мы б сочли преступным,

Для них лишь выживания суть,

И отправлялись те в нелёгкий путь.

Но точно ж не за сказочной жар-птицей,

За маленькой и тощенькой синицей,

Но если повезёт, то что-то с воробья, -

Крупнее лишь доступно для жулья,

А больше и всевышний не позволит,

Излишнее нам часто душу колет.

А честно? Вот зачем нам много барахла,

Ведь в доме не найти свободного угла?

Живёшь, не находя пространства,

И проклинать то убранство,

Выкидывая часто всё подряд.

Меняя каждый день наряд.

Но мода это вся для дураков!

Уж точно я нажил врагов.

Вообще-то барахло забава дикарей,

А вы дичайте! Ухожу скорей!


Что говорить нам про Олега,

Нет мысли, места для разбега!

Так лучше уж про баб и про еду,

Про жизнь, базар, короче, ерунду.

А там, всё было по шаблону,

Без беготни, тем более без шмону,

Когда толпа приличная собралась,

То и мысля им в голову пробралась:

Ребята что-то нужно жрать?

Земля тут скудна! Нам её пахать?

Они же и толпой попёрли на юга,

Сметая по пути малейшего врага.

Смоленск же захватили лишь попутно,

И Любеч. Был он? Пишут как-то смутно,

Хоть там вершились многие дела.

Там часто бились, закусивши удила,

Да заключали договоры и князья,

Да обойти его никак нельзя.

И, наконец, дошли до Киева ребята,

Но там свои! Их ждёт теперь расплата!

Ведь нужно знать на жердочки места,

А выше сел - расплата будет ещё та.

Олег ведёт торговый караван,

Но это ширма, просто лишь обман,

Выманивает воевод из града,

А смерть врага есть хитрецу награда.

Аскольду с Диром слово говорит,

Что он есть князь! Что родовит!

И Игорем он тоже там трясёт,

Тут Нестор точно нам не врёт,

На Киев право хочет утвердить,

И власть без боя захватить.

Он убивает тут же воевод,

Закончив этот свой поход.

Так было точно много раз, -

Былое силе верно не указ!

Берёт без боя Киев наш Олег, -

Но цель не Киев! Он стратег!

В дали ещё маячит Цареград,

А он же выше уж иных наград!

Пока ж ходил он на древлян,

Затем принудил к дани северян,

Отбил родимичей он у хазар,

А с уличами и тиверцами имел он рать,

Дань с них так не сумел он всё ж взять.

Затем уж приходил Альмоша,3

Хоть говорить уж то негоже,

Разбил Олега в поле чистом,

Но Киева набегом быстрым

Он не осилил вот никак,

Ушел в Панонию, устроивши бардак,

Уже, поздней, в седьмом году,

Он довершил свой план, как ерунду.

Пошел в поход на Византию,

Подняв народов буйную стихию.

Повёл флотилию в две тысячи лодей,

В них было много тысяч и людей.

Шла конница по берегу вослед, -

Предвестник грекам страшных бед.

Всё верно рассчитал Олег,

Четвёртый Лев, ладей увидев бег,

Тотчас же затворил ворота,

Пролив, ещё одна забота,

Он перекрыл цепями поперёк,

От штурма город тем берёг,

Олег ладьи в пролив переволок,

Туда, где город штурмом взять он мог.

Чтоб легче перетаскивать лодьи,

Подняли паруса, - и покатились посуху они.

А римлян поразил и сам проход,

И то, что в гавани врага уж флот,

И скоро греки ожидали приступ,

Не долог был в их стане диспут,

Коль войско слишком далеко,

Дождаться будет нелегко,

А торгаши, как войны ноль,

Грабёж, вот в этом вся и соль,

Всех разорит почти дотла,

Очистит всё войны метла

Все закрома, заначки и еду,

Я лучше отвести свою беду

И откупится половиной,

Чем воевать с такой скотиной.

Двенадцать гривен войну отвалили,

И данниками даже быть решили,

Была возложена и дань на города,

Которая должна идти всегда

А греки испугались так Олега,

Клялись они, что уж белее снега,

И заключили и торговый договор,

На всё согласен трус и вор,

В убыток для себя и Византии.

Но выполнить? Они-то не святые!

Олег оправился меж тем обратно,

Нагруженный дарами знатно.

Да, щит прибил он на ворота,

А это знак такого рода,

Что город под его защитой, -

Иди сторонкой с рожей неумытой.

Его уж точно многие боялись,

Хазары обойти сторонкою старались.

Но век наш лишь короткий миг,

Бег времени его, как всех, настиг.

А умер он годков уж через пять,

А Игорю пришлось опять начать,

Всех собирать под властное крыло,

Но время прежнее с Олегом утекло,

Да князь был слаб и не стратег,

Но это был его всё ж век!

Как просто, - умер наш король!

Прийти другой скорей изволь!


1 Подобная легенда есть у англосаксов.

2 Василий Никитич Татищев - один из "птенцов гнезда Петрова". Служил под началом Брюса. Разносторонних талантов человек, начиная от инженера-артиллериста, заканчивая историком. Остальные ипостаси нас не касаются, но он написал "Историю Российскую", где и ссылается на Иоакимовскую летопись. Это более вероятно, чем Рюрик был швед, или утверждение Хемница о том, что он был князем бодричей, поскольку Пётр свёз в столицу древние рукописи якобы для копирования, которые благополучно исчезли.

3 Альмоша - предводитель угров, который проходил недалеко от Киева.