Марченко Геннадий Борисович: другие произведения.

Оккупация

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

Оценка: 3.31*19  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пишется...

  
  
   Оккупация
  
  
  
  Глава 1
  'Теперь успокоим дыхание, расслабимся, - приказал я сам себе. - Считай до трех. Один, два, три...'
  Я плавно надавил на спусковой крючок, и приземистая фигура в перекрестье оптического прицела, похожая чем-то на покрытую чешуей гориллу, медленно стала заваливаться набок. Так, один свинокрыс есть. А поблизости еще один, недоуменно крутит своей уродливой башкой.
  Эти существа и впрямь были похожи на помесь свиньи и крысы одновременно. Правда, в земной фауне таких существ, да еще размером от полутора до двух метров высотой, просто не могло существовать по определению. Но это в земной! А эти твари, появившиеся в Европе несколько лет назад, определенно принадлежали другому миру. Черт бы побрал этих ученых...
  Я поймал на мушку еще одного свинокрыса, но на этот раз пришлось использовать два патрона. Только со второго выстрела удалось попасть точнехонько в покатый лоб. Благо, что легкораненая в шею тварь на какой-то миг застыла, соображая своей единственной извилиной, что бы это значило. Если им сразу не попасть в голову - они способны жить еще очень долгое время, поскольку шкура у них по своей прочности мало уступает бронежилету. Однажды на моих глазах один такой свинокрыс, получивший порядка пяти ранений в разные части тела, кроме головы, нанизал на свои огромные клыки одновременно двоих человек. И лишь получив пулю в голову, наконец-то угомонился. Так что я предпочитал не рисковать, стараясь целиться между маленьких, тупых глазок свинокрыса.
  Выждав еще несколько минут, я удостоверился, что никто больше не собирается появляться из-за угла ближайшего дома. Похоже, это были самец и самка, решившие поохотиться на какую-нибудь мелочь. А в итоге - злая ирония судьбы - сами стали жертвами.
  Я забросил винтовку за спину, и неторопливо начал спускаться с крыши по пожарной лестнице. Она заканчивалась в паре метров от земли, поэтому пришлось на какой-то момент повиснуть на руках, и только затем спрыгнуть вниз. Тут же из-под ног шмыгнула чья-то маленькая тень, я непроизвольно схватился за висевший на боку охотничий нож, однако он не понадобился.
  В нескольких метрах от меня на земле сидел тритонус - небольшое, безобидное для человека существо, покрытое зеленоватой чешуей и с гребешком на спине. Тварь была плотоядной, но питалась в основном мелочью типа мышей и крыс. По какой-то необъяснимой причине почти все кошки после нашествия тварей повымирали, и теперь тритонусы выполняли их функции. Хотя, в отличие от кошек, приручить их было невозможно. А сами, в свою очередь, нередко становились жертвами тварей более крупных, тех же свинокрысов.
  Сообразив, что для него я не представляю опасности, тритонус длинными прыжками отправился к туше ближайшего из убиенных мною тварей. На этот раз - и вновь насмешка судьбы - у него появился редкий шанс полакомиться плотью охотника.
  Отыскав зазор между хитиновыми пластинками, он впился в тушу всеми своими тремя рядами мелких, но весьма острых зубов. Через пару минут к нему присоединился такой же голодный тритонус. К вечеру от обеих туш не останется и следа, разве что белые костяки будут указывать на место гибели свинокрысов.
  'А ну брысь!'
  Им еще достанется попировать, а вот я тратил драгоценные патроны не просто так. Все-таки я добытчик, и в мои обязанности входит снабжать продовольствием свою коммуну.
  Признаться, с мясом в нашей коммуне по большому счету серьезных проблем не было. А вот с растительной пищей, водой и электроэнергией были. Когда начался апокалипсис, и твари пересекли городскую черту - коммуникации некоторые время еще работали. Но скорее по инерции. Потому что обслуживать их вскоре стало некому. Выходцы из другого мира за несколько недель превратили многомиллионный город в вымерший полигон...
  Первые слухи о чудовищах, появившихся словно из ниоткуда, стали появляться в начале мая прошлого года. Говорили, будто в Швейцарии во время очередного запуска адронного коллайдера произошел сбой, закончившийся катастрофой, в результате чего образовалась дыра то ли в другое измерение, то ли в параллельный мир (что, в сущности, мало меняло ситуацию), откуда и полезли на Землю все эти монстры.
  Сначала люди восприняли это как чью-то глупую шутку. Но сообщения по радио и телевидению шли с угрожающим постоянством, и каждый раз они становились все страшнее. Словно полчища Батыя, твари с каждым днем оккупировали все большую территорию, и ничто и никто не могло их остановить. К концу лета прошлого года они захватили Центральную Европу, затем Восточную, после чего пересекли государственную границу России...
  Горячие головы предлагали нанести превентивный ядерный удар по приближавшимся к государственной границе иномирянам. Китайцы, кстати, однозначно заявили, что встретят пришельцев точечными ядерными ударами. Ну-ну... Во всяком случае, наши руководители решили, что лучше временно отступить, чем превращать собственную землю в выжженную радиоактивную пустыню на радость нашим заокеанским друзьям.
  Голод, только голод гнал вперед этих тварей! Та же саранча, только охотившаяся на людей. И не только... Жрали они буквально все, что двигалось. Наши хищники по сравнению с пришельцами выглядели просто плюшевыми игрушками. Мне больше всего запомнились кадры, снятые с вертолета, зависшего над зоопарком какого-то восточноевропейского города. Стальные прутья клеток, в которых отбывали свой век обитатели зоопарка, не стали серьезным препятствием для обезьяноподобных тварей, чьи передние конечности обладали невероятной силой. То, что затем происходило в самих вольерах, оператору с высоту толком снять не удалось, но вылетающие наружу время от времени кровавые ошметки подтверждали самые худшие предположения.
  По мере приближения тварей к Москве местное население начало впадать в панику. Особенно когда появились первые беженцы из западных регионов. Но они задерживались в столице ненадолго, двигаясь дальше на Восток. Многие из москвичей предпочли собрать пожитки и отправиться следом за ними: на юг, в Сибирь и на Дальний Восток, туда, куда твари из иного мира доберутся еще не скоро. Кому-то повезло уехать на последнем поезде, кому-то - на машинах, безлошадные и вовсе отправились пешком. Хорошо, если у кого-то имелись в дальней стороне родственники...
  Следом покинули столицу городские власти во главе с мэром и Правительство РФ. Президент эвакуировался последним. Его прощальный мрачный взгляд на город успели показать по последнему работавшему в Москве телеканалу. На следующий день и эти телевизионщики собрали пожитки. Разве что вездесущие репортеры из 'Life-Info' то и дело мелькали на улицах, рискуя собственной жизнью.
  А между тем голод гнал захватчиков все вперед и вперед. Монстры вошли в мегаполис, сметая все на своем пути, и двинулись дальше, на восход. Жаждущие крови твари бродили стаями и поодиночке, сея ужас и смерть. Разрозненные армейские отряды и полиция пытались организовать сопротивление, устроив баррикады. Но когда в бой вступили драконы, стало ясно, что судьба города предрешена. Эти крылатые исполины появились самыми первыми, однако не спешили нападать на людей, кружа в небе, словно разведывательные беспилотники. Но когда они взялись за дело, то буквально утопили Москву в океане огня. И город сдался...
  Люди попрятались по подвалам и бомбоубежищам, кто-то предпочел затаиться в метрополитене, и несколько станций обрели новых хозяев. Брали с собой только самое необходимое, в первую очередь еду и воду. С водой были самые большие проблемы, поскольку станции подачи воды обслуживать стало некому. Колодцев в городе оказалось наперечет, в основном в частных секторах на самой окраине столицы. В конце концов пришлось использовать речную воду, и люди поневоле перебрались поближе к Москва-реке и Яузе. Но все равно каждый поход за водой превращался в опасное предприятие. Обычно вперед высылались разведчики, которые проверяли, не видно ли впереди противника. Носильщиков охраняли вооруженные люди. Преимущественно автоматами 'АК', зачастую подобранными прямо на улицах, где гибли защищавшие Москву солдаты и полицейские. Еще ходили слухи, что какая-то банда успела разграбить не успевший эвакуироваться склад вооружения в Южном Бутово. И это вполне могло быть правдой.
  После того, как в мегаполисе воцарилось безвластие, выяснилось, что далеко не всех заключенных из следственных изоляторов и подмосковных колоний также успели вывезти. И весь этот контингент в итоге оказался на свободе. Около пяти тысяч уголовников и вчерашних подследственных стали зверствовать и заниматься мародерством. Но вскоре и им пришлось прятаться по щелям, словно тараканам, спасая свои шкуры.
  В результате город оказался поделен на секторы. Выше по течению Москва-реки обосновался криминальный элемент, ниже - рядовые горожане. И те, и другие были неплохо вооружены, но после нескольких стычек установилось негласное перемирие. Люди поняли, что у них есть общий враг, которому их междоусобица только на руку. Поговаривали, что свой конклав создали и выходцы с Северного Кавказа, но из наших с ними никому еще не доводилось иметь дел.
  Впрочем, явившимся из неизведанного мира тварям было плевать на то, как делят территорию двуногие, некогда бывшие здесь хозяевами. Теперь на большей части планеты повелевали пришельцы. Правда, когда в середине декабря неожиданно ударили тридцатиградусные морозы, люди стали находить на улицах замерзшие трупы монстров. Однако ликование оказалось преждевременным. Твари нашли где-то лазейку в столичный метрополитен, захватив северную ветку. Хорошо еще, что удалось вовремя перекрыть гермоворота, остановив распространение тварей по всему метрополитену. Тем не менее, тысячи пришельцев перезимовали под землей, впав в элементарную спячку.
  Особо отчаянные головы предлагали убивать монстров, пока они спят. Но подобраться к их гнездам оказалось не так-то просто. Противник оказался на редкость предусмотрительным. Места спячки охраняли узруки - размерами со свинокрысов, но куда сильнее и кровожаднее коллег по цеху хищников. Как-то мне довелось быть свидетелем того, как один узрук расправился с тремя вооруженными людьми. Он действовал настолько молниеносно, что несчастные просто не успели ничего сделать. Кроме того, узруки умели отлично маскироваться, словно хамелеоны, меняя окраску в зависимости от ситуации. Мимикрия была одним из главных их козырей.
  Получается, что в этом хаосе монстров все же имелась какая-то организация сродни муравьиной. Так сказать, коллективный разум. Хотя узручьей охраной вся их цивилизация, похоже, и ограничивалась.
  Справедливости ради стоит отметить, что и людям зимой пришлось нелегко. Съестные припасы подошли к концу, в том числе и реквизированные с армейских складов консервы. До нашей коммуны, расположенной на станции метро 'Охотный ряд', доходили слухи о случаях людоедства. И никто не видел в этом ничего необычного, люди уже были морально готовы к любому повороту. Мы и сами дошли до ручки. Спасались кое-как вешенками, которые можно было выращивать в условиях отсутствия солнца. С десяток больших полиэтиленовых пакетов, заправленных смесью навоза и соломы, ну и само собой грибным мицелием, плодоносили исправно. Навоз, что интересно, подбирали за иноземной фауной, он мало чем отличался от привычного нам навоза.
  А затем один из организаторов коммуны, бывший партаппаратчик Иван Кузьмич Бочкарев предложил использовать в еду мясо отстреленных пришельцев.
  - А может, оно не для человеческих желудков? - предостерег кто-то от поспешного шага.
  Впрочем, в итоге нашлись добровольцы, готовые отведать филе свежеубитого свинокрыса. Среди этих добровольцев оказался и я, Никита Богатырев, в недавнем прошлом таксист, а теперь один из немногих москвичей, которые еще оставались в живых.
  Преодолев отвращение, мы сварили мясо свинокрыса, которое на самом деле оказалось вполне съедобным, правда, немного жестковатым, а по вкусу чем-то напоминало конину. Во всяком случае, нас в этом заверил наш татарин Тимур Сайфутдинов.
  Так проблема с едой была решена. Мы регулярно ходили на охоту, хотя, если смотреть с другой стороны, и пришельцы тоже на нас охотились. Так что у каждого была своя правда. Кроме того, изредка Бочкарев в сопровождении кого-нибудь из молодых стрелков выбирался на рыбалку, но на такую ораву, понятное дело, его улова не хватало.
  На наше счастье, твари не устраивали засад возле нашего бункера. То ли у них ума на это не хватало (хотя мы не раз убеждались в обратном), то ли им было просто лень караулить людей... Так что мы чувствовали себя относительно спокойно, хотя и не пренебрегали мерами безопасности.
  К слову, весной основная масса оккупантов, видимо, сообразив, что еды для них становится все меньше и меньше, предпочла отправиться дальше на Восток. С одной стороны, нам стало полегче, порой экскурсии в город и к реке проходили без столкновения с тварями. С другой стороны, в поисках еще живого мяса приходилось уходить от бункера все дальше.
  Кстати, экспедиции за водой одно время проводились с помощью обычной ручной дрезины. Покрытое ржавчиной транспортное средство нашлось в тупике одной из веток метро. Вспомнив, что через две станции метрополитена поезд проходит по мосту над Москва-рекой, мы принялись приводить дрезину в божеский вид. И с месяц не испытывали проблем с транспортировкой воды. Ну, разве что тритонусы иногда норовили нырнуть под колеса, а так встреч с по-настоящему опасными тварями удавалось избегать.
  А затем из очередной утренней экспедиции никто не вернулся. На поиски пропавших ближе к вечеру был отправлен отряд. Мы шли по шпалам, освещая путь самодельными факелами, и дрожащий свет пламени отражался на уходящих в темноту рельсах. Дрезину мы нашли за несколько сот метров до въезда на мост над рекой. На ней и рядом валялись полные канистры и словно второпях брошенное оружие, но самих людей и след простыл. Стало ясно, что на обратном пути с ними что-то случилось. Скорее всего, они стали жертвами плотоядных тварей, узруков или чего-то вроде того. Однако вызвало удивление, что на месте трагедии не осталось даже следов крови, не говоря уже о фрагментах тел, или хотя бы обглоданных костях.
  Как бы там ни было, пригнав ручную дрезину к нашей станции, мы ее, можно сказать, законсервировали до лучших времен, решив ходить за водой по старинке, пешочком и по улице.
  В отличие от своих товарищей, предпочитавших лучший автомат ХХ века, я раздобыл для себя винтовку с оптическим прицелом. Откопал я ее еще осенью в одном из особняков, выстроившихся вдоль Рублевского шоссе. Можно сказать, смародерничал, хотя, судя по всему, в этом двухэтажном коттедже побывали уже до меня. Но я не ограничился поверхностным осмотром особняка.
  На тот момент мы испытывали проблемы с питанием, и я, только что прибившийся к коммуне новобранец, решил пройти все - от подвала до чердака, в надежде, что где-нибудь завалялись консервы или что-то в этом роде, способное храниться годами. Тогда у меня еще была двустволка, заряженная картечью. Нападения тварей можно было ожидать в любой момент, поэтому я держал палец на спусковом крючке.
  Тогда-то я и наткнулся на потайной сейф в кабинете бывшего хозяина. Он оказался спрятан под картиной какого-то авангардиста. На полотне был изображен белокурый юноша, прячущийся от полужещины-полульвицы в морскую раковину. Картина мне понравилась, и я подумал, почему бы не захватить ее с собой. Повешу на стене в коммуне, пусть глаз радует. Правда, по мне предпочтительнее был бы речной или лесной пейзаж, но у бывшего хозяина коттеджа, похоже, был другой вкус.
  Вот тогда-то, сняв картину со стены, я и обнаружил под ней потайной сейф. На мое счастье, замок у него оказался не слишком крепким. Хватило выстрела из одного ствола, после чего дверка медленно отворилась, словно приглашая заглянуть внутрь. Я и заглянул...
  Среди пачек долларов и евро я обнаружил ящичек темного дерева, в котором находилась разобранная винтовка. В отдельной ячейке лежал оптический прицел. Здесь же имелась инструкция и паспорт к оружию. Текст был переведен с итальянского на десяток языков, включая китайский, но только не на русский. Тем не менее я понял, что передо мной винтовка 'Beretta-501 sniper', рассчитанная под патрон калибром 7,62 мм. Поражающая дальность до 2000 метров, оптический прицел Zeiss Diavari-Z с меняющейся кратностью увеличения. Пять патронов в обойме. Даже имелись специальные съемные сошки, с помощью которых при стрельбе лежа можно было придавать винтовке дополнительную устойчивость.
  Такой великолепной вещи я не держал в руках даже в армии, хотя служил морпехом, и через мои руки прошел не один образец оружия, в том числе и снайперского. Я, что называется, влюбился в винтовку с первого взгляда.
  У дальней стенки сейфа нашлось несколько коробок с патронами, по моим прикидкам, 'маслят' оказалось около тысячи. Не знаю, зачем бывший хозяин держал такой запас, но я в этот момент был ему искренне благодарен. Правда, потом выяснилось, что к итальянской винтовке вполне подходят патроны от АК - и те и другие имели натовский стандарт.
  Деньги я брать не стал. К чему они теперь, если в любом магазине на халяву бери что хочешь?! Разве что кроме еды, ее-то из супермаркетов, равно как и из небольших ларьков, вынесли первым делом. Только сейчас большинство из того, за что люди раньше платили бешеные деньги, оказалось бесполезным. Например, зачем вам огромный плазменный телевизор, если все равно нет электричества? Или 600-й 'мерин', если ни одна АЗС не работает? Да и по загроможденным всяким хламом улицам можно было теперь проехать разве что на БТР, или вовсе на танке.
  Так что народ быстро сориентировался, что к чему, предпочитая те вещи, которые действительно могут принести пользу. К примеру, керосинка или туристический топорик считались на вес золота. Хотя и золото на сегодняшний день практически обесценилось. А уж об оружии говорить нечего. Это стало вещью первой необходимости. Поэтому теперь о крутизне человека судили не по 'Ролексу' на его запястье, и не по тачке, на которой он ездит, а по тому, насколько хорошо он экипирован.
  В общем, с тех пор я и стал пользоваться винтовкой, которую любовно называл 'беретка', а ружьишко с оставшимся десятком патронов сдал на склад, которым заведовал прапорщик в отставке Лукин. Мужик он был хоть и немолодой, но хозяйственный, былой сноровки не потерял. Каждая мелочь на его складе, под который была отдана одна из подсобок на станции, оказывалась занесена в специальный реестр.
  При этом Лукин знал великое множество поговорок. Например, заходя перекусить в палатку-столовую, он поглаживал свои седоватые усы со словами: 'Где щи - там и нас ищи'. А когда у него как-то прихватило спину, отправился к Валентине со словами: 'Взяло Фоку и сзади, и сбоку'.
  Большую часть времени Лукин проводил в своей каптерке, напоминая чахнувшего над златом Кощея. И постоянно в стеклянном стакане прапорщика, установленном в настоящем серебряном подстаканнике, был налит свежезаваренный чай. О своих запасах чая, которые казались неиссякаемыми, Лукин не распространялся, просто предлагая присоединиться к чаепитию и комментируя приглашение поговоркой: 'Выпей чайку - забудешь тоску'.
  К своей новой винтовке я приноровился быстро, благо что оптика отлично настраивалась. И в обращении оружие оказалось на удивление приятным. Потренировавшись денек на пустых банках из-под 'Колы', я перешел к боевым действиям, и в первой же вылазке отправил на тот свет двух узруков, подстреленных с расстояния около сотни метров. Меня, засевшего на чердаке пустующей 5-этажки, они не заметили, а потому не успели перейти в режим мимикрии, что и позволило с ними так легко разобраться.
  Едва ли не каждый из выстрелов, которые я произвел за эти девять месяцев, достигал цели, так что на прикладе почти не оставалось места под новые насечки. Я уже подумывал над тем, чтобы свои показатели записывать в блокнотик.
  Кстати, прозвище Снайпер за мной так и укрепилось, и признаться, оно мне пришлось по вкусу. Причем вскоре я приобрел привычку отправляться на охоту в одиночку, а поскольку стал одним из главных добытчиков (да и винтовка мало была пригодна для ближнего боя), то от эскортирования 'водных караванов' меня освободили единодушным решением. Вот так я и стал снайпером-одиночкой.
  
  Глава 2
  Процесс вырезания из туш свинокрысов самых аппетитных кусков проблем не составил. У этих тварей есть места, которые легко можно вспороть обычным ножом. Это подмышечные и генитальные впадины. Правда, запашок от свинокрысов исходил еще тот, чем-то напоминающий то ли мускус, то ли сильно-сильно просроченный сыр. Вроде бы виной тому были железы, расположенные под челюстями зверя.
  Хотя, стоит признать, в нашей коммуне был один любитель такого запаха, Герман Вдовиченко. Говорил, что подобный аромат напоминает ему сырные деликатесы из его безбедного прошлого, когда он занимал пост топ-менеджера одной из крупных компаний. Мы над ним частенько подтрунивали, причем Герман искренне обижался, что других забавляло еще больше. Из Москвы он не успел эвакуироваться по одной простой причине - как раз накануне появления тварей угодил за пьяный дебош на 15 суток в полицию. Откуда его все же успел выпустить сердобольный дежурный, охранявший свой пост до последнего, можно сказать патрона, в буквальном смысле слова.
  Искромсанные туши я оставил на откуп падальщикам, и решил, что уже пора отправляться в обратный путь. Спину приятно оттягивал вещмешок, проложенный специальной пленкой, дабы избежать протекания. Не ждать же, пока кровь - с виду точно такая же, как и у людей, только темнее - свернется сама собой, в нашем деле оперативность решает все. Вот и придумал я себе такой вещмешок, внутренности которого можно было отстирывать после удачной охоты.
  Станция метро 'Охотный ряд' от места моей засады находилась всего в паре кварталов. Правда, каждый шаг приходилось делать с осторожностью, ожидая нападения в любую секунду. Наибольшая опасность, как я уже упоминал, исходила от узруков, действовавших молниеносно и при этом имевших склонность к мимикрии. Хотя встретить их днем удавалось нечасто, эти твари предпочитали ночную деятельность. А днем еще немалые проблемы могли доставить кенгуру. Это мы их так называли за то, что твари передвигались длинными скачками. При этом голова кенгуру заканчивалась своеобразным шилом, которое они вонзали в глаз своей жертвы, а затем высасывали мозг, похоже, считавшийся у них деликатесом.
  Я крался вдоль стен заброшенных домов, держа на спине вещмешок с мясом свинокрысов, и обливался потом. В Москве стояла жара за тридцать, сейчас бы окунуться если уж не в бассейн, то хотя бы в водоем - речку или озерцо. Однако и то, и другое осуществить было невозможно. Если в каком-то из столичных бассейнов еще оставалась вода, то нетрудно представить, какого она была качества. А зайти в речные воды, сумев при этом не привлечь внимания внеземных тварей, которых хватало не только в воздухе и на суше, но и в воде... Это, извините, для слишком отчаянных экстремалов. Я не считал себя настолько отмороженным.
  Между тем на солнце набежала тучка. Я поднял голову, надеясь определить, уж не собирается ли дождик... Во время дождя мы могли пополнить свои запасы пресной воды, благодаря самодельным водосборникам. Но на этот раз тучка оказалась тенью, которую отбрасывал паривший надо мной дракон. Я невольно залюбовался его переливающимся в солнечных лучах оперением, и только через несколько секунд до меня дошло, чем грозит мне еще один миг промедления.
  Словно спринтер на стометровке, я рванул в сторону увенчанного колоннами парадного подъезда, над которым еще сохранилась вывеска 'Сбербанка'. В то же мгновение сзади меня обожгло нестерпимым жаром, и я почувствовал, как вместе с вещмешком задымилась майка на спине. Если бы не вещмешок, из прожженной дыры в котором грозили вывалиться на асфальт подпаленные куски трофейного мяса - я сам бы превратился в легкопрожаренный стейк. Спасибо вам, свинокрысы, вы и после смерти оказали мне неоценимую услугу!
  Я успел-таки спрятаться под спасительный навес прежде, чем пламя дракона превратило меня в обугленную головешку. От только что пережитого страха я даже не чувствовал боли, хотя определенно мои плечи и поясница получили ожог второй степени. Замерев в вестибюле бывшего банка, невольно стал вспоминать, есть ли в аптечке коммуны мазь от ожогов.
  - Это кара...
  Я резко обернулся, и увидел перед собой... священника. Видок у него, конечно, был еще тот. Ряса превратилась в лохмотья, волосы длинными, нечесаными патлами свисали с плеч. Редкая бороденка задиралась вверх, придавая священнослужителю весьма боевой вид. Вдобавок его глаза горели одержимостью. Ладонью он сжимал тяжелый крест, на мощной цепи свисавший с его худосочной шеи.
  - Это кара, - повторил батюшка, приблизившись ко мне на шаг, и я бы отступил, если бы не уперся обожженной спиной в прохладную стену. - За грехи человеческие кара, Господь устал смотреть на безумства своих детей. Разврат, насилие, наркотики... Человечество погрязло в грехах. СПИД рак, террор, войны... Но люди не вняли предупреждениям! И тогда Всевышний понял, что этот мир уже не исправить, его можно только разрушить, а затем возродить заново, но уже в первозданной чистоте. Только теперь уже не люди - эти неблагодарные твари - будут им править.
  Похоже, поп и впрямь рехнулся. Как он только еще умудрился так долго выживать, находясь в таком неадекватном состоянии!
  - Послушайте, - начал было я...
  Однако батюшка меня не слушал. Дико закричав и схватившись ладонями за голову, он стремглав промчался мимо меня и выскочил на улицу.
  - Стойте, там дракон! - закричал я ему вслед.
  Бесполезно! Упав на колени посреди улицы и воздев руки к небесам, батюшка стал раскачиваться из стороны в сторону, выкрикивая что-то нечленораздельное. Первым моим позывом было кинуться следом и попробовать затащить безумца обратно. Но было поздно... Огромная тень накрыла священника, а спустя секунду он скрылся в захлестнувшей его волне огня.
  Дикий крик, переходящий в ультразвуковую высоту, огласил окрестности. Еще бы, драконы изрыгали из своих пастей какую-то жуткую смесь, по составу напоминающую напалм. Когда пламя спало, я увидел нечто бесформенное, в конвульсиях дергающееся на асфальте. Моих ноздрей достиг запах горелого мяса, и не в силах вынести столь ужасного зрелища, я отвернулся... Сейчас дракон начнет пировать, мне не хотелось становиться свидетелем этого зрелища.
  До коммуны я добрался только на закате. Заходил со стороны Театральной площади. Может быть из-за того, что это была станция высокого залегания, на глубине всего 15 метров, ее и не стали в свое время оборудовать гермоворотами. Гермозатвор имелся лишь на перегонах с соседними станциями. Здесь же от опасности сверху защищали старые двери, укрепленные с двух сторон металлическими щитами.
  На мой требовательный стук с той стороны двери спустя несколько секунд послышались чьи-то шаги. Открылось маленькое зарешеченное окошко, в котором я увидел половину лица Витьки Белова, в прошлом студента МГИМО, чьи родители погибли в первые дни нашествия чудовищ.
  Утром меня выпускал отсюда его сменщик Леня Светличный. А на втором выходе со станции, если мне память не изменяет, сегодня по очереди дежурили Тимур Сайфутдинов и Мишка Веллер.
  - Ты что-то поздно сегодня, - приветствовал меня Витька, посверкивая лысым черепом. Все мужчины коммуны в целях гигиены стриглись коротко или вовсе наголо, и женщины тоже предпочитали волосы длиной максимум до плеч.
  - А что это у тебя на спине? - округлил парень глаза, открыв дверь. - Эх ты, как одежду прожгло, сплошные волдыри. И рюкзак, по ходу, восстановлению не подлежит. Дракон напал? Я так и подумал. Тебе, пожалуй, хорошо бы показаться Валентине.
  Валентина когда-то работала медсестрой в Кащенко. Ее основной работой было делать инъекции пациентам психушки и следить, чтобы они глотали прописанные врачом транквилизаторы. Попав к нам, за неимением лучшей кандидатуры, Валентина вынуждена была взвалить на себя бремя ответственности за здоровье товарищей.
  На мое счастье, нужная мазь нашлась в ее небольшой палатке, рассчитанной на пару койкомест для совсем уж тяжелобольных. Чувствуя приятный холодок на покрытыми волдырями плечах и пояснице, я осторожно, чтобы не задеть лишний раз обожженную кожу, надел свежую рубашку, и отправился в столовую, располагавшуюся в дальнем конце станции. В центре большой армейской палатки стоял П-образный стол и пара десятков стульев. Тридцать с небольшим членов коммуны трапезничали обычно в два захода. На этот раз я шел не только сдать поджаренное мясо свинокрысов, но и подкрепиться. Дневные происшествия пробудили во мне аппетит.
  - Сейчас, Никит, я разогрею ужин.
  Ирина, выполнявшая обязанности поварихи (когда-то она работала помощником повара в одном из столичных ресторанов), Снайпером меня никогда не называла, обращалась исключительно по имени. Она засуетилась у самодельной плиты, разжигая под ней огонь. Меню не отличалось особым разнообразием, если учесть, что в основном мы питались крупами, грибами и мясом подстреленных пришельцев. Правда, эта богатая белком пища в последнее время подавалась с зеленью. Наши ребята по весне принесли откуда-то несколько пакетиков семян. На одной из крыш входа на станцию со стороны Театральной мы устроили самодельную теплицу теплицы, и первый урожай укропа, петрушки, лука и огурцов был встречен с огромным оптимизмом. В ближайшее будущее надеялись развести плантации и на крыше второго входа, куда можно было попасть с Манежной площади.
  Едва я приступил к еде, как перед глазами вновь встала жуткая картина смерти священника. Аппетит как-то сам собой угас. К тому же я неосторожно откинулся на спинку стула, и тут же вновь рана дала о себе знать.
  Когда я поморщился от боли, сидевшая напротив Ирина нахмурилась:
  - Что, совсем невкусно?
  Слово 'вкусно' было тут не совсем уместно, поскольку ежедневное употребление мяса свинокрысов, даже с гарниром, давно всем набило оскомину. Хотя вслух мы никогда такого не говорили, разве что 8-летний Данила по малолетству высказывал все, что думал.
  Родители мальчишки погибли в первые дни нашествия тварей, и мы считали его своего рода сыном полка. Пацан оказался шустрым, на станции ему было скучно, и он каждый раз просил взять его наверх. А как-то взял да и улизнул на улицу, стоило дежурному отойти от двери по малой надобности. Мы нашли его возле магазина игрушек, где он откопал среди мусора и кучи битого стекла автомобиль с дистанционным управлением, и теперь увлеченно гонял машинку по пустынной проезжей части. В воспитательных целях пришлось взять ремень, но ретивости у Данилы от этого, похоже, ничуть не убавилось. Наверное, чувствовал, что его все любят. Женщины непроизвольно примеривали на себя роль матерей, а мужчины редкий раз возвращались из своих вылазок без какого-нибудь подарка для Данилы. Разве что мне сегодня было не до этого. Так что игрушек у пацана уже было столько, что любой сверстник обзавидовался бы. Правда, играть в нашей коммуне ему оказалось не с кем. Как-то так получилось, что на 'Охотном ряду' собрались исключительно бездетные.
  Что же касается Ирины, то она делала с мясом все, что могла: парила, жарила, коптила...
  Изредка, если позволяли запасы воды, наши женщины выпекали либо пирожки, либо большой пирог с мясной и грибной начинкой. Последний обычно готовился к праздничной дате. Мы отмечали 7 ноября, 8 марта, 23 февраля и Новый год. Ну и, само собой, дни рождения коммунаров.
  Кстати, с недавних пор у меня появилось чувство, будто Ирина ко мне неравнодушна. Я замечал, что эта 35-летняя женщина (будучи старше меня на три года) каждый раз старалась положить мне кусочек побольше и повкуснее. Однако Ирина была не в моем вкусе, и я на все проявления ее заботы отвечал рядовой вежливой улыбкой.
  - Все отлично, Ирин. Просто спина болит, едва от дракона увернулся.
  - Да ты что! Слушай, расскажи...
  Пришлось пересказывать свои приключения. На месте, где я рассказал о гибели священника, Ирина заохала. А после окончания моего повествования сказала:
  - Господи, как жалко-то батюшку... Мог бы ведь и к нам прибиться, глядишь, молельную палатку организовали.
  С этими словами она непроизвольно потрогала свой нательный крестик.
  В Бога у нас в принципе многие верили, хотя тот же Бочкарев являлся убежденным атеистом. А вот башкирский татарин Тимур Сайфутдинов, приехавший когда-то в Москву из небольшого села на заработки, первое время исправно совершал намаз по пять раз в день, а затем все его религиозное рвение сошло на нет. Сейчас даже позволял себе периодически вкушать кашу с салом, и употреблять спиртное. Не иначе, сказывалось отсутствие контроля со стороны единоверцев.
  К слову, коммунарами мы стали называть себя с легкой руки все того же Бочкарева. Вернее, коммуна образовалась незадолго до моего появления в ней, но ее короткую историю мне пересказали досконально. Так вот, Бочкарев был из бывших коммунистов, до распада СССР даже занимал какую-то руководящую должность в райкоме партии. Поэтому, когда встал вопрос, как нам себя именовать, вперед выступил Иван Кузьмич:
  - Предлагаю организовать коммуну, а мы будем коммунарами. То есть бойцами коммунистической армии.
  Насчет бойцов комармии Бочкарев немного погорячился, но в целом его предложение было одобрено. С тех пор Кузьмич стал идейным вдохновителем этого маленького сообщества людей, своего рода политруком. Каждую субботу устраивал на станции коммунистические субботники, вдохновляя, как Ильич, людей личным примером, а по средам читал лекции на тему, как построить социалистическое государство в отдельно взятом регионе. То бишь, на нашей станции. Правда, присутствие на этих лекциях считалось необязательным, и нередко Иван Кузьмич читал для одного, но верного слушателя - такого же бывшего партократа, но давно перешагнувшего пенсионный возраст Виктора Силыча Кулакова. При этом Виктор Силыч неоднократно засыпал прямо во время лекции, но требовательный Бочкарев его каждый раз будил и требовал внимания к своим сентенциям.
  Ну а возглавлял коммуну Совет, в который помимо Ивана Кузьмича входили еще три человека. Первый - Саркис Арменович Амбарцумян, бывший хозяин колбасного заводика, который отправил в Ереван всю свою родню, но сам не захотел бросать гибнущее производство, хотя перспектива вырисовывалась весьма отчетливая. Хорошо еще, что сам не погиб, защищая с обрезом свое добро. Несмотря на столь глупый поступок, в целом бывший бизнесмен мыслил весьма креативно, что и подкупило народ.
  Вторым членом Совета был майор МЧС, в прежнее время служивший пожарным Сергей Кузнецов. Понятно, что в Совете требовалось присутствие военного, или хотя бы человека, имеющего офицерское звание. Но не прапорщика же Лукина в Совет, когда есть настоящий офицер! Да Федор Алексеевич и сам бы не согласился взваливать на себя дополнительные обязанности помимо управления вещевым и продовольственным складом.
  А третьим членом Совета выбрали бывшую директрису средней школы Татьяну Викторовну Кочеткову. Опять же, человек, привыкший руководить и организовывать. Все решения члены Совета принимали сообща, в крайнем случае, большинством голосов. Впрочем, однажды голоса эти разделились поровну, и пришлось прибегнуть к всеобщему голосованию.
  Что же касается досуга, то большую часть времени народ маялся бездельем. Чтобы как-то провести время, придумывали сами себе развлечения. Самым популярным стали карточные игры при свете керосинки. Играли обычно на спички или вовсе на интерес, потому что деньги со времени нашествия чудовищ потеряли свою ценность. Иногда я тоже подсаживался к играющим, но куда больше мне нравилось уединяться в общей спальной палатке с новой книгой. В тумбочке возле моих нар уже скопилась порядочная коллекция неплохих изданий, благо всего в паре кварталов от нашего бункера находилась бывшая библиотека имени Ленина.
  Если раньше, будучи рядовым таксистом, я преимущественно читал журналы для автолюбителей, то теперь стремительно восполнял пробелы в своем образовании. Каких только книг не было в моей 'домашней' библиотечке: от легкого фэнтези до философских трактатов Платона и Аристотеля.
  Наверное, у вас уже возник вопрос, как в нашей коммуне обстоят дела с личной жизнью... Дело в том, что среди коммунаров изначально имелись три семейные пары, из них две в гражданском браке, и все, как я уже упоминал, не обремененные детьми. У одной пары был раньше 6-летний сын, но в уличной панике они умудрились ребенка потерять. Потом прибились к нам. Причем на фоне пропажи сына мамочка, как показалось не только мне, но и остальным, немного тронулась. Она почти не расставалась с плюшевым медвежонком, оставшимся от сына, и частенько мы заставали ее сидящей на краешке кровати Данилы и гладящей мальчика по волосам. Причем называла она его Гришей. Парнишка каждый раз такое внимание к своей персоне выдерживал стоически, наверное, понимая своим юным умом, что несчастной женщине было необходимо излить на кого-то свою любовь к пропавшему сыну. И даже то, что его называли другим именем, сносил беспрекословно.
  Людей старше пятидесяти вопросы секса, как я понял, если и волновали, то они этого не демонстрировали. Опять же минус малолетний Данила. Таким образом, в 'свободном плавании' на момент организации коммуны находилось семнадцать обитателей бункера. Причем из них десять были женщинами, то есть мужчины оказались в небольшом дефиците.
  Зимой у нас образовались еще две пары: Костик Чернов с Людой Ермолаевой, и Леня Светличный с Оксаной Батуриной. Путем несложного подсчета выходило, что одиночками оставались восемь представительниц слабого пола и пять мужчин, в числе которых оказался и я, Никита Богатырев.
  Помимо уже упоминавшейся поварихи Ирины знаки внимания мне оказывала и Оля Федорова, выполнявшая обязанности психотерапевта. В прошлом она действительно была психотерапевтом, и в нашей ситуации ее знания оказались весьма кстати. То и дело у кого-нибудь из коммунаров возникал приступ депрессии, и тогда люди добровольно шли к Ольге, чтобы пройти курс социальной реабилитации.
  Больше всего любил бывать в ее палатке Тимур. Он частенько вспоминал, что в родном селе у него остались немолодые родители и две сестренки.
  - Эх, наверняка мои меня уже похоронили, да и с ними неизвестно что, перед самым нашествием последний раз созванивались, - тяжко вздыхал Тимур и отправлялся к Ольге на очередной сеанс психотерапии.
  Как бы там ни было, к Ирине и Оле я относился как к друзьям, не более того. Зачем насиловать себя, если человек не вызывает у тебя никакого сексуального влечения? Не сказать, чтобы Ира с Олей были дурнушками (последняя вообще выглядела очень даже неплохо, по-прежнему пользовалась косметикой), но к обеим я оставался равнодушен. И тем не менее женщины не оставляли попыток овладеть моим сердцем.
  Но оно уже принадлежало девушке с зелеными глазами. Звали ее Алиной, жила она также в Москве, работала в салоне красоты мастером по маникюру, и год назад мы уже строили с ней планы на будущее. Осенью планировали сыграть свадьбу, но судьба распорядилась по-своему...
  Когда чудовища вошли в город, Алина была уже далеко. Родители чуть ли не силой вывезли ее в Екатеринбург, к каким-то дальним родственникам. Я тоже настаивал на ее отъезде, но без меня Алина ни за что не хотела уезжать. Папа девушки предлагал мне место в своем джипе, но я все же отказался.
  Почему я остался в Москве? Ну, на это были свои причины. Главная - тяжело больная, нетранспортабельная мать. К сожалению, ее не стало всего через месяц. Похоронил я ее недалеко от дома, выбрав тихое местечко под липами, водрузив сверху над холмиком самодельный крест с табличкой, на котором написал имя и фамилию покоившейся здесь женщины.
  После смерти матери уже не имело смысла куда-то рыпаться, все направления в любую сторону от Москвы были оккупированы пришельцами. Хотя вполне вероятно, что на западе, откуда они пришли и где еды практически не осталось, их было не так уж и много.
  Первое время после смерти матери я выживал в одиночку. Моя квартира находилась не так уж близко от центра, но я, вооруженный экспроприированной в охотничьем магазине двустволкой, иногда отваживался на дальние экспедиции. Как-то едва унес ноги от твари, смахивающей на шар с щупальцами. На мое счастье, шар оказался не таким прытким, как я, к тому же умудрившийся заметить монстра вовремя и не приблизиться к нему на расстояние вытянутого щупальца. А в другой раз мне пришлось вступить в перестрелку с парой уголовного вида братков. Тоже пришлось уходить 'огородами'.
  В одну их таких вылазок я решил прошвырнуться по центральным станциям метрополитена, куда до этого еще не добирался. Хотя подозревал, что и до меня наверняка нашлись любопытные исследователи одного из самых больших метрополитенов в мире. И если под землей и было что-то ценное, то его наверняка уже подобрали.
  В итоге подобрали меня. Подсвечивая дорогу фонариком, я двигался к 'Охотному ряду' со станции 'Библиотека имени Ленина'. Тогда еще местные обитатели не отгородились от соседних станций гермозатворами, это случилось позже, после трагической пропажи экспедиции за водой. Там-то, на путях, меня и встретил дозор только что образованной коммуны. Моя история вызвала у членов Совета доверие, после чего мне предложили к присоединиться к коммуне.
  Я подумал, а почему бы и нет? Не век же коротать в одиночестве, в конце концов! А выживать вместе и веселее, и сподручнее, как-никак, когда вы можете вступиться друг за друга в случае опасности. Тем более что новая компания мне в принципе понравилась.
  Впрочем, я еще разочек наведался домой, взял кое-что из необходимого, не забыв прихватить документы (сам не знаю, зачем они теперь были нужны) и фотографии матери и Алины. После чего окончательно присоединился к коммуне.
  
  
  Глава 3
  - Говорю вам, это был человек, но уже и не человек как бы...
  Костя Чернов отчаянно жестикулировал, пытаясь объяснить то, что довелось ему увидеть около часа назад. А по его словам, выходило, что в городе объявилось странное существо, смахивающее на зомби из дешевых фильмов ужасов. Только в отличие от голливудских зомби передвигалось оно на редкость резво. И пока эскорт небольшого отряда, возвращавшегося от реки, соображал, что к чему, получеловек-полумертвец успел впиться в горло тащившему канистру с водой члену нашей коммуны. Чтобы окончательно утихомирить зомби, Костику пришлось выпустить ему в голову почти целый магазин. Правда, к тому времени несчастному коммунару уже нельзя было ничем помочь; на месте его гортани зияла огромная кровавая дыра.
  И вот теперь Костя, до сих пор находившийся под впечатлением встречи с неизвестным доселе существом, докапывался ко всем с вопросом, что это могло такое быть.
  - Возможно, это просто спятивший в блужданиях по метрополитену бедняга, - высказал предположение Бочкарев. - Надо было все же попробовать его скрутить и доставить сюда. Возможно, что и удалось бы несчастного привести в чувство.
  - Ага, свяжешь его, - вклинился в разговор Вася Круглов, в прошлом охранник одного из банков. - Вы бы видели, как он накинулся на Олега. Мы сначала пытались этого урода схватить за руки, но он просто озверел. Вон, даже меня успел укусить за руку... Пришлось его грохнуть. К тому же видно было, что это не человек, он бежал к нам на четырех конечностях.
  После долгого обсуждения решили, что Костя поступил правильно. Возможно, благодаря его действиям удалось избежать больших жертв. А Василий ходил и всем гордо показывал свою забинтованную ладонь. Рану ему сразу обработали, сделали укол от столбняка. Валентина понадеялась, что укусивший его не болел бешенством.
  - Смотри, Василий, - полушутливо-полусерьезно сказала она ему, - а то вдруг тоже станешь таким же... В фильмах-то так оно и бывает.
  - Типун тебе на язык, Валентина! Умеешь ты успокоить....
  На следующий день руководством была намечена вылазка к ближайшей колонии людей, базировавшейся в подвале бывшего мебельного гипермаркета. Она была раза в два поменьше нашей, верховодил в ней Яков Мельхер, чистокровный еврей, обладатель огромного крючковатого носа и недюжинной силы. Раньше он работал в том же гипермаркете старшим грузчиком, знал в здании все ходы и выходы, к тому же обладал задатками лидера, что и помогло ему стать вожаком этой небольшой колонии.
  Изредка мы наведывались друг другу в гости, просто чтобы узнать, как идут дела, а порой и помогали чем могли. Последний раз от Мельхера прибегал гонец за обычным аспирином. Но уже больше месяца от них не было никаких вестей, вот наши руководители и встревожились.
  Идти вызвались трое: свободный от дежурства у двери Леня Светличный, Сергей Кузнецов и я. Наутро, позавтракав сушеным мясом и лепешками с кофе (недавно Костик притащил откуда-то три банки 'Мокко'), мы вышли со станции. Шествие возглавлял Леня с АК наперевес, Кузнецов держал руку на расстегнутой кобуре, в которой до поры до времени покоился 'Макаров', а я с винтовкой в руках замыкал нашу небольшую процессию. Вешать оружие за спину я не смогу еще минимум неделю, пока не подживут полученные вчера ожоги. Не знаю зачем, но на этот раз я захватил с собой пару ручных гранат. Пользовался ими за все время всего-то раза три, не больше. Очень уж шумными они мне казались, в отличие от 'интеллигентной' снайперской винтовки.
  Идти предстояло всего полквартала после того, как мы поднялись на поверхность через выход у Манежной площади. Мы двигались вдоль стен домов, перебежками от подъезда к подъезду, то и дело поглядывая на небо. В моей памяти еще свежи были воспоминания о батюшке, которого подпалил дракон.
  По пути не произошло никаких эксцессов. Если не считать излишне агрессивного поведения тритонусов, которые собрались в стайку, и теперь с пронзительным писком пытались укусить нас поочередно за ноги. Для острастки Сергей пальнул пару раз в воздух, после чего, недовольно урча, тритонусы отбежали на безопасное (как им, наверное, казалось), расстояние.
  - Нечего зря палить, Сергей, накликаешь еще, - сказал Леня.
  В чем-то он был прав. Мало ли что за твари бродят поблизости, которых может не испугать, а наоборот, привлечь звук выстрела.
  - А вот интересно, неужели в том мире, откуда появились твари, совсем нет травоядных? - вслух поинтересовался Кузнецов. - Заметьте, все особи, что нам встречались - исключительно хищники.
  А действительно, наш член Совета озвучил мысль, которая давно уже не давала мне покоя. Вот взять нашу планету... Все гармонично, продуманно самой природой. Есть травоядные, есть хищники. Травоядные едят траву. Хищники травоядных и себе подобных. А на планете этих монстров, может, вообще ничего не растет? Да нет, не может такого быть, без растительного мира жизнь в принципе невозможна...
  Вот и гипермаркет с давно уже потухшей неоновой вывеской 'Мир мебели'. Леня осторожно шагнул в темный провал разбитой двери, битое стекло под его ногами предательски громко захрустело.
  - Помните, где вход в подвал? - негромко спросил у него Сергей.
  - Я помню, - так же тихо ответил и за меня Леня. - Сейчас прямо, затем будет короткий коридор налево - и металлическая дверь.
  Я тоже помнил, но меня не спрашивали, поэтому я просто помалкивал и отслеживал окружающую обстановку. Гипермаркет располагался на огромной площади, и некогда это был один из крупнейших торговых центров столицы. Теперь о былом величии ничего не напоминало. Мебель, теперь уже никому не нужная, в большинстве своем все еще стояла на месте. Не все успели вывезти бывшие хозяева. Да и куда ты ее вывезешь, кому продашь, когда людям уже не до комфорта. Выжить бы!
  Под ногами периодически то и дело шныряли крысы, на которых так любят охотиться тритонусы. Здесь же, похоже, этих маленьких инопланетных хищников, заменивших кошек, не водилось.
  - Пришли.
  Леня остановился у металлической двери, ведущей в подвал, и трижды ударил в нее кулаком. Гулкое эхо разлетелось по огромному помещению. За дверью же не было слышно ни звука.
  Мы встревожено переглянулись, и с нашего молчаливого согласия Светличный вновь принялся стучать, уже более настойчиво. И тут произошло неожиданное: дверь медленно, с тягучим скрипом приоткрылась. За ней царила кромешная тьма.
  - Что бы это значило? - задумчиво пробормотал Леня, оглядываясь на нас.
  - Фонарик не забыл? Ну тогда включай и пошли.
  Мы сняли свое оружие с предохранителей. За дверью нас могло ждать все, что угодно. Раньше люди Мельхера никогда не позволяли себе такой беспечности.
  Светличный толкнул дверь, осторожно шагая в темноту. Кузнецов двигался следом, я замыкал шествие. Насколько я помнил, за основной дверью скрывался весьма протяженный коридор, вдоль потолка которого тянулись провода и трубы коммуникаций. Подумалось, что если дойдет до серьезного, то с моей винтовкой я буду выглядеть неуклюже. Надо было все же разжиться на всякий случай хотя бы пистолетом. На складе у прапорщика из огнестрела, насколько я знал, имелся только сданная мною двустволка. Так что сейчас, если что, в ближнем бою приходилось рассчитывать только на охотничий нож.
  Однажды он меня здорово выручил, когда я уже не успевал перезарядить винтовку, а ползун (как мы называли змей длиной со взрослого удава, чьи пасти были усеяны несколькими рядами ядовитых зубов) уже нацелился мне в лицо. Правда, мне немного повезло, что тот экземпляр оказался не очень крупным. Я сумел левой рукой перехватить вытянувшееся в броске упругое тело, а правой вытащил нож и одним движением почти отсек твари голову. Каково же было мое удивление, когда эта мразь, чья голова держалась на лоскуте кожи, шустро уползла прочь.
  Кажется, кто-то говорил, что у ползунов весьма развита регенерация. Надо было раскромсать его хотя бы на несколько частей, но тогда ползун с почти отсеченной головой показался мне настолько отвратительным, что я только проводил его брезгливым взглядом.
  По пути пару раз Кузнецов громко крикнул, как-то обозначая наше присутствие, но наступавшая затем тишина казалась вдвойне зловещей, и Сергей отказался от этой затеи.
  - Вот здесь у них жилое помещение, - сказал Леня, прикладывая ладонь к лицу. - И тоже дверь нараспашку. Что-то запашок мне не очень нравится... Ну что, заходим?
  - Давай, - скомандовал Сергей, подталкивая Светличного в спину.
  Тот вошел, подняв лампу повыше, и тут же испуганно ойкнул. Через мгновение мы поняли причину его испуга. У стены лежал почти начисто обглоданный труп человека, возле которого суетились три крысы. На нас они не обратили ни малейшего внимания, продолжая деловито сновать по останкам несчастного.
  - Что это? - почему-то шепотом спросил Леня.
  - Глупый вопрос, - так же шепотом ответил Кузнецов, по его примеру зажимая ладонью рот. - Не видишь разве - труп...
  - Логичнее спросить, откуда он здесь взялся, и куда делись ребята Мельхера, - вклинился я в диалог товарищей. - Ну-ка, дай сюда фонарь...
  Светличный послушно отдал мне осветительный прибор, я приблизился к белеющей куче в дальнем углу комнаты, и увидел, что это совершенно обглоданный человеческий костяк. Рядом с ним тускло блеснула оружейная сталь.
  Присев рядом со скелетом на корточки, я задумчиво приподняв двумя пальцами останки одежды. Из-под ее складок выпал серебряный медальон в виде шестиконечной звезды, на такого же металла цепочке.
  - Это Мельхер, - сказал я, обернувшись к подошедшему Кузнецову. - Точнее, то, что от него осталось.
  - Твою мать... Что же здесь произошло?
  - Порешили их всех, вот что. Люди или эти... твари неземные, это уже вряд ли удастся выяснить. Похоронить бы их по-человечески не мешало.
  С минуту мы молчали, грустно разглядывая останки членов соседней колонии.
  - Может, поискать лопату? - наконец предложил свои услуги Леня.
  - Да ладно, не суетись. У них здесь и так что-то вроде склепа. Пусть уж покоятся с миром.
  Опустошенные, мы вышли в коридор, и я плотно прикрыл дверь. Вполне вероятно, что сюда еще долгие годы не ступит нога человека, и кто знает, быть может, через тысячу лет наши потомки будут по этим костям изучать своих предков. И, кстати, не исключено, что человечество вообще к тому времени прекратит свое существование как вид. Тогда и изучать нас будет некому. Если только эти проклятые твари не эволюционируют до уровня homo sapiens.
  Мои размышления прервал странный шум. Мы уже двигались по огромному залу гипермаркета, и вдруг воздух наполнился непонятным звоном. Вроде бы и негромким, но таким всепроникающим и давящим на мозг, что сразу захотелось заткнуть уши.
  - Что это за хрень? - громко спросил Светличный, озираясь в поисках источника звона.
  - Спроси что полегче. По-моему, это оттуда.
  Кузнецов ткнул пальцем в сторону двери, ведущей в подсобные помещения.
  - Проверим?
  - Давай.
  Мы двинулись к приоткрытой двери, до которой было порядка пятидесяти метров. По мере нашего приближения звон усиливался, становясь совершенно нестерпимым. Вместе со звуком внутри меня нарастал непонятный страх, с каждым шагом обретая все большие размеры. У меня уже пропало всякое желание проверять, что являлось источником звука. Но не мог же я взять и просто сбежать... Наверное, та же мысль двигала и остальными членами нашего небольшого отряда, в глазах которых я видел лишь тупую обреченность, словно они были скотиной, отправленной на бойню.
  Вот и дверь, за которой таилась кромешная тьма. На этот раз Сергей решил взять инициативу в свои руки.
  - Ну что, я пошел, - Кузнецову пришлось напрячь связки, чтобы мы его услышали. - Давай сюда фонарь, Леонид.
  Никто не возражал. Наш командир храбро толкнул дверь и шагнул в звенящий сумрак. На мгновение (или нам показалось) звон стал на октаву ниже, а затем что-то случилось...
  Это была вспышка голубого света, которая на мгновение меня ослепила. А когда я вновь смог различать окружавшие меня предметы, то увидел, как в сторону Сергея тянется что-то длинное и извивающееся. Сам он, наверное, опасности еще не заметил, либо пребывал в шоке после вспышки.
  - Сергей, осторожнее!
  Он обернулся на мой крик, и в тот же миг его ногу обвило нечто розовое и пульсирующее, растущее из огромного серо-зеленого бутона на стене. Кузнецов слишком поздно сообразил, что ему угрожает смертельная опасность. Фонарь выпал из его руки, откатившись в сторону, и луч застыл, на редкость удачно освещая место схватки.
  - Ребята, помогите!
  Леня схватил напарника за руку, но неведомое создание оказалось сильнее. Оно без особого труда волокло к себе бывшего пожарного, а заодно и вцепившегося в его руку Светличного. Несколько секунд я стоял, тупо глядя на происходящее, затем словно что-то толкнуло меня изнутри. Я поднял свою винтовку и стал всаживать в 'цветок' пулю за пулей. Но появлявшиеся на туше существа отверстия тут же затягивались. Когда закончилась обойма, я полез за второй, но остановился, поняв, что уже вряд ли что смогу сделать.
  К этому времени отчаянно матерившийся Кузнецов уже наполовину скрылся в утробе живого растения, чья тональность звона понизилась еще на октаву. А затем звук и вовсе стих, его сменило отвратительное чавканье. В этот момент Сергей и закричал. Он бешено замолотил руками по 'лепесткам' людоеда, но тому это было все равно, что укус комара.
  Светличный отвернулся, не в силах вынести душераздирающего зрелища. А я стоял и смотрел, отпечатывая в памяти последние секунды жизни товарища. А когда он исчез внутри монстра полностью, я крикнул Лене:
  - Беги!
  - Что?
  Он непонимающе смотрел на меня, думая, что ослышался.
  - Беги, говорю!..
  Я толкнул его к двери, а сам метнулся к чавкающему бутону, на ходу выдергивая из гранаты чеку. Увернувшись от вновь разворачивающегося отростка, я швырнул гранату в пасть твари, и опрометью кинулся к выходу, мысленно прикидывая, хватит ли мне времени, чтобы оказаться в безопасности. Я рыбкой нырнул в дверной проем, и в это мгновение сзади раздался взрыв.
  В коридор полетели буро-зеленые ошметки, один из них - особенно большой - шлепнулся рядом со мной, и я с ужасом понял, что это покрытая слизью верхняя часть тела Кузнецова, увенчанная искалеченной взрывом головой. Единственный уцелевший глаз, казалось, смотрел прямо на меня, а потом стал медленно заволакиваться мутной пленкой.
  По другую сторону от двери сидел на коленях Леня и блевал. Рвало его долго, и, глядя на него, я и сам едва удерживал свой желудок от рвотных позывов. Когда наконец он закончил, лицо его было бледнее мела.
  - Ты как, оклемался?
  Я подошел к нему, помог встать на ноги. В ушах после взрыва слегка звенело. Или это все еще звенел в подсознании призыв неведомого существа, превратившегося благодаря моей гранате в кучу бесформенных ошметков...
  Окинул нас обоих взглядом. Да, видок еще тот... Оба забрызганы отвратительной слизью с ног до головы, вонявшей странной смесью запахов - что-то среднее между дорогими духами и трупным запахом.
  Светличный все не мог отвести взгляд от останков командира, и мне чуть ли не силой пришлось уводить его прочь. Автомат Лени я повесил на одно плечо, а свою винтовку -- на другое.
  Все еще находясь под впечатлением от произошедшего, мы даже не обратили внимания на вконец обнаглевших тритонусов. И лишь только когда один из них попытался укусить меня за ногу, я понял, что дело серьезно. Нас окружало порядка двадцати этих мелких тварей, и нетрудно было вообразить, что с нами станет, если они накинутся на нас всем скопом. Поэтому я взял навскидку автомат и без затей всадил очередь в ближайшего тритонуса. Остальные тут же накинулись на сородича, образовав шевелящуюся кучу. Помня о живучести тритонусов, я не исключал, что бедняга еще дышал, когда его напичканное свинцом тело рвали на части. Понадеявшись, что трапезы им хватит хотя бы на полминуты, мы с Леней поспешили прочь.
  
  Глава 4
  Весть о гибели колонии Мельхера и одного из наших предводителей повергла коммунаров в состояние шока. Помянув Сергея разбавленным медицинским спиртом из неприкосновенных запасов, мы устроили своего рода совещание. Обсудив появление нового вида пришельцев, перешли к вопросу, кого избрать на место погибшего Кузнецова.
  Я скромно сидел в сторонке, и совершенно не ожидал, что из уст Кочетковой прозвучит моя фамилия. К моему удивлению, этот вариант получил всеобщее одобрение, хотя я сопротивлялся как мог:
  - Да я никогда и никем не руководил, мне вообще нравятся самостоятельные экспедиции, когда я отвечаю только сам за себя...
  - Так ведь нужно когда-то начинать, - по-отечески похлопал меня по спине Бочкарев. - А кого еще назначить на эту должность, как не тебя? Ты пользуешься у товарищей заслуженным авторитетом, и сегодня проявил себя с лучшей стороны...
  - Да какое там проявил! Вот если бы я спас Сергея - тогда другое дело.
  - Э, заканчивай прэрекаться, дарагой, - осадил меня Амбарцумян. - Раз народ сказал - будь добр исполняй. С этой минуты ты член Совэта коммуны. С чем тэбя и поздравляю!
  Саркис пожал мне руку, после чего то же самое сделали и остальные мужчины нашего коллектива. Даже Татьяна Викторовна, строго глядя на меня поверх своих старомодных, круглых очков, и та протянула узкую, сухую ладошку. Я вяло отвечал на рукопожатия. Мне совсем не хотелось принимать на себя лишнюю ответственность, но сопротивляться было бесполезно. Ну и черт с вами, подумал я обреченно, уподоблюсь японцам, которые верят в судьбу и никогда не стараются плыть против течения.
  На Востоке существует, кажется, такое выражение - мактуб. Переводится как что-то вроде 'Это написано'. Где-то я читал, что мактуб есть не что иное, как эгрегор, через который древние жрецы забирали у людей волю, управляя их судьбой. Еще я читал роман Коэльо с таким же названием. Немного утомительно, но я его осилил. Когда вечерами нечем заняться - и Коэльо можно на разок почитать.
  Может быть, думал я иногда, мне и стоило поступить в какой-нибудь вуз на философский факультет, но признаться, я немного ленивый от природы, и в итоге после двух лет в российской армии стал крутить баранку автомобиля.
  Одним словом, мактуб так мактуб, пусть решают жрецы. Хотя, с другой стороны, если считать жрецами самых умных, то меня как раз пытаются записать в их число. Тоже есть свои плюсы...
  Этой ночью я спал плохо. Ворочался с боку на бок, вслушиваясь в похрапывание Васи Круглова на соседних нарах, а в памяти то и дело всплывал ужасный цветок, переваривающий Сергея. Что я мог сделать, чтобы спасти товарища? Наверное, нужно было попытаться перерубить щупальце ножом, но тогда, в запарке, эта мысль просто не пришла мне в голову.
  Перевернувшись в очередной раз на другой бок, я вдруг услышал странный звук. Он едва-едва прорывался сквозь храп Василия, и, кажется, это был чей-то тихий плач. Я недоуменно приподнялся на локте, пытаясь определить, откуда доносится звук. Затем сунул ноги в расшнурованные 'берцы' и тихо пошел в угол, где под потрепанным плакатом с изображением диснеевских персонажей находилась кровать Данилы.
  Увидев меня, мальчишка быстро вытер слезы, но по-прежнему шмыгал носом.
  - А ну-ка рассказывай, что случилось.
  - Ничего.
  Он попытался отвернуться к стене, но я придержал его за плечо.
  - Нет, Данил, так дело не пойдет. Давай выкладывай. Мы, в конце концов, одна команда и должны доверять друг другу.
  Данила посопел еще с минуту, затем тихо сказал:
  - Мамку с папкой вспомнил... Они все говорили, что когда я третий класс закончу - подарят мне мобильный.
  - И ты горюешь, что теперь у тебя не будет мобильного телефона? Данил, есть на свете вещи поважнее, чем сотовый телефон. Например...
  - Да я не из-за телефона плакал!
  Понятно... Дело было не в подарке. Он плакал по своему потерянному навсегда детству. Если практически у нас всех были отец и мать, которые нас выпестовали и только уже вполне зрелыми выпустили в свободное плавание, то Данила уже в семь лет остался без родительской ласки.
  Помню, когда мы нашли этого измученного и запуганного пацана прячущимся от прыгающих вокруг тритонусов в мусорном контейнере, он походил на настоящее привидение. При виде людей мальчишка сжался в маленький комок, отказываясь сделать хоть шаг. В итоге так и пришлось нам нести его поочередно до самого бункера. Лишь спустя неделю Маугли городских джунглей смог, наконец, произнести свое имя.
  Теперь Данила нисколько не походил на того полуживого мальчишку, каким мы его нашли. Порой мы даже не знали, как утихомирить это маленькое безумие. С другой стороны, мы все же про себя радовались, что среди нас есть такой будоражащий всех человечек, о котором нужно заботиться. Неудивительно, что за короткий срок Данила стал всеобщим любимцем.
  В общем, кое-как я пацана успокоил. А через пять минут он уже тихо сопел, отвернувшись лицом к стене. Укрыв Данилу одеялом, я вышел на станцию, слабо совещенную парой дежурных факелов. Закурив, кинул взгляд на замерший эскалатор, с помощью которого когда-то осуществлялся когда-то переход на пустующую ныне станцию 'Театральная'. Сейчас эскалатор был превращен нами в своего рода баррикаду. Так, на всякий случай, вдруг кому-то из незваных гостей - будь то люди или монстры - захочется нанести нам неожиданный визит. А от станций 'Библиотека имени Ленина' и 'Лубянка' мы отгородились с помощью гермозатворов, обеспечив таким образом свою автономность.
  - Что, нэ спится?
  Я обернулся. Саркис стоял, прислонившись спиной к мраморной облицовке соседнего проема, который, как и другие ниши станции, венчался аркой. Армянин, обитавший в отдельной палатке, обустроенной весьма комфортно, прикуривал от солидной металлической зажигалки настоящую кубинскую сигару. Я редко видел его курящим, но курил он неизменно кубинские сигары. Кто-то уверял, что у Саркиса в кладовке в дальнем конце станции (ключ от которой имелся только у него) хранится целый ящик сигар. Но в свою святая святых он никого не пускал.
  Обдав меня клубом ароматного дыма, Амбарцумян достал из кармана медальон на тонкой золотой цепочке.
  - Мать подарила, когда я в институт поступил. На счастье. Так с тэх пор и храню, вот уже двадцать пять лэт.
  - И что, принес он тебе счастье?
  - Как тэбе сказать... У мэня был свой бизнес - это счастье, да?
  Я пожал плечами. У каждого свое счастье. Для кого-то это собственный супермаркет, крутая тачка, трехэтажная вилла... Для другого - заботливая жена и семеро детишек по лавкам. А что для меня счастье?
  - Я вот думаю, как хорошо, если бы у мэня была машина врэмени. Тогда я бы вэрнулся на год назад, поехал в Швэйцарию, и как слэдует накостылял этим ученым. Можэт, тогда б им хватило ума не ставить свои глупые эксперименты...
  Я усмехнулся. Эх, если бы у каждого из нас была такая машина, то у любого нашлась бы причина, чтобы вернуться в прошлое и исправить сделанные ранее ошибки. Но кто знает, как это повлияло бы на будущее? Вон у Брэдбери, кажется, в одном рассказе путешественник во времени раздавил бабочку Юрского периода, а в итоге вся история земли оказалась переписана. Так что пусть уж лучше все остается как есть. Хотя, с другой стороны, куда уж хуже...
  На следующий день произошло настоящее ЧП. Все наши посевы петрушки, укропа и лука, находившиеся на крыше входа на станцию со стороны Театральной площади, кто-то спалил. Скорее всего, дракон. Это выяснилось утром, когда Бочкарев в сопровождении Витьки Белова поднялись наверх, чтобы собрать очередной урожай. Вместо этого они обнаружили обугленные ящики из-под зелени, а от самих растений не осталось и следа.
  В том, что это дело рук (вернее, пасти) дракона - никто не сомневался. Другое дело, зачем летучей твари это было нужно, и как она сообразила, что в этих непримечательных ящиках произрастают весьма полезные для коммунаров растения?
  Как бы там ни было, мы оказались поставлены перед фактом; в ближайшее время у нас почти не будет ни петрушки, ни укропа, ни зеленого лука. Потому что основная плантация располагалась именно здесь, а на другом выходе к улице Моховой мы только начали носить землю. Хорошо еще, что остались в наличии семена, но где гарантия, что и там в спустя какой-то срок не порезвится летающая тварь? По-любому выходило, что в ближайшее время придется употреблять мясо свинокрысов даже без столь незначительного гарнира.
  После оживленной дискуссии решили, что еще раз рисковать оставшимися семенами мы не можем. И тут наш Кулибин, бывший учитель физики Сергей Никанорович Квашнин предложил соорудить конструкцию из зеркал.
  - Ящики с зеленью мы можем поставить на входе, сразу за дверью, в любом, хоть самом глухом углу. Надо только сделать отверстие в крыше, и провести зеркальный тоннель длиной несколько метров. Благодаря этой системе солнечного света у наших овощей будет хоть отбавляй. Как вам моя идея?
  Идею приняли на ура. Сам же Никанорыч и вызвался руководить работами, для которой требовались главным образом зеркала, а также кое-какие инструменты, чтобы проделать дыру в потолке. Пришлось организовывать в мебельный гипермаркет, ставшего местом гибели и упокоения колонии Мельхера. А затем я сделал еще одну вылазку, вспомнив, что в паре кварталов от другого входа на станцию находился магазин, где продавали в том числе и семена. Память меня не подвела, магазин оказался там, где я и предполагал, а что еще больше порадовало - в одном из отделов обнаружились разбросанные по полу пакетики с семенами овощей и цветов. Семена цветов я проигнорировал, а вот пакетики, где были нарисованы огурцы, помидоры, петрушка, укроп и прочая съестная зелень, с удовольствием распихал по карманам. За что по возвращении удостоился похвалы нашего овощевода и по совместительству члена Совета Татьяны Викторовны. В прежние времена Кочеткова имела дачку за городом, где во время летних каникул практически жила все три месяца, неплохо набив руку на своем огороде. Правда, коммунаров все чаще мучали ностальгические воспоминания по картошке. Но в наших условиях для такого овоща плантации понадобились бы не в пример больше, хотя бы соток десять.
  'Есть вариант высадить картофель на газонах, - предложил Бочкарев. - Почему нет? Вон их сколько бурьяном заросло. Понятно, что придется землю культивировать, да и глубина почвы не везде достаточная. Да и эти... пришельцы могут посевы потоптать. Но попытаться же можно!'
  Ага, а еще оголодавшие люди могут набрести на всходы нашего картофеля и все подчистую экспроприировать. Не ставить же у каждого кустика охрану, в конце концов. Да и во время земляных работ могут наведаться какие-нибудь узруки или свинокрысы. И получится, что пять человек копают, а десять их охраняют с автоматами. При этом еще все эти газоны разбросаны по округе, в районе нашей станции почти сплошной асфальт... В общем, этой весной нам было не до картошки. Но на следующую, решили, все же можно попробовать.
  Оставалось только найти сам картофель на семена. В продовольственных магазинах и гипермаркетах все съестное давно уже вымели до нас, оставалась надежда на подвалы и гаражи, в которых прежние запасливые хозяева могли хранить не только картофель, но и соленья-варенья, а в спешке, эвакуируясь, все это богатство оставили до лучших времен. Поэтому мы при случае заглядывали в подвалы хрущевок и в гаражные кооперативы, не забывая захватывать с собой в вылазки монтировку для вскрытия навесных замков.
  Все это время наш физик производил необходимые вычисления. А уже на следующий день общими усилиями зеркальный рефлектор был готов. Благодаря Никанорычу теперь у наших овощей появилось свое солнце, и можно было не опасаться налета каких-то там драконов. Хотя задачу разбить плантацию на крыше другого входа на станцию пока никто не отменял. Но теперь в любом случае у нас имелся запасной вариант.
  А я, поглядев на работу Квашнина, подумал, а почему бы не провести такую зеркальную трубу в наши катакомбы? И появилось бы у нас эдакое оконце, через которое внутренности бункера освещались бы солнечным светом. А то ведь сколько керосина уходит на светильники...
  Никанорыч мою идею одобрил:
  - Приносите как можно больше зеркал. Попробуем укрепить их в вентиляционной системе, там, кажется, достаточно широкая труба.
  Мы совершили еще несколько экспедиций к злосчастному гипермаркету. Работы шли два дня. Квашнину помогали несколько человек, он сам руководил установкой зеркал, рассчитывая углы и градусы. Итог превзошел все наши ожидания; почти вся станция в дневное время освещалась настоящим солнечным светом! Ну, или почти настоящим. Как бы там ни было, этот знаменательный день было решено отметить, выдав каждому по стакану разбавленного спирта. Дениску угостили баночкой 'Coca-Cola', которую где-то умудрился раздобыть Андрюха Галицкий, и пакетиком леденцов.
  
  Глава 5
  Я проснулся от грохота. Недоуменно уставился в натянутый над собой брезент, освещаемый тусклым пламенем ночника, дрожавшим на кончике фитилька.
  - Что за хрень?
  На меня глазами размером с полтинники смотрел тоже только что проснувшийся Вася Круглов. Рядом ворочались остальные коммунары. Удивительно, но Данила продолжал дрыхнуть как ни в чем ни бывало. Вот что значит ребенок!
  Я за каких-то полминуты натянул на себя обмундирование, включая берцы на ногах, и выскочил наружу. Судя по царившему на станции полусумраку, отражавшемуся от зеркал, на улице только занимался рассвет. Да и стрелки на часах, показывавшие четверть шестого, подтвердили мое предположение.
  Спустя примерно минуту землетрясение стало утихать. Перепуганные коммунары стряхивали с себя пыль, кто-то матерился вполголоса, но большинство пребывало в паническом недоумении. Самым часто упоминаемым предположением было землетрясение, хотя и казалось оно, по меньшей мере, невероятным. Ладно бы, мы жили на Кавказе, но здесь-то, в Москве, где самыми крутыми считались Воробьевы горы...
  - Товарищи, нужно кому-то выйти наверх и посмотреть, что происходит, - предложил Бочкарев. - В принципе, я и сам могу...
  - Не суетитесь, я схожу.
  То, что я собрался выйти наверх - никого не удивило. Все-таки с недавних пор я стал одним из лидеров коммуны, к тому же по-прежнему считался полноценной боевой единицей.
  Со мной напросился Леня Светличный. Повесив на плечо свой верный 'АК', и держа перед собой фонарь, он пошел первым. Весь пол на станции был усеян мелкой каменной крошкой. Хорошо еще, что потолок нигде не обвалился, метростроевцы в свое время поработали на славу.
  Почва по-прежнему вибрировала, но уже не так сильно. На выходе из метрополитена из-под ног во все стороны брызнула стайка вездесущих тритонусов. Сейчас они не проявляли никакой агрессии, скорее сами выглядели напуганными. Пока я провожал взглядом мелких хищников, почувствовал, как Леня дергает меня за рукав.
  - Смотри, - прошептал он. - Ты такое когда-нибудь видел?
  Я бросил взгляд в сторону, куда показывал мой напарник, и почувствовал, как внутри меня все замирает от смешанного чувства ужаса и восхищения...
  Все ранее виденные монстры по сравнению с этим казались мелкими шавками. Этот 'Титаник' передвигался на шести конечностях, имел маленькую (относительно маленькую) голову на длинной шее, а его спину и хвост украшали ряды белых шипов. Чудовище удалялось вниз по Тверской, а его мерно раскачивающийся из стороны в сторону хвост задевал фасады стоящих вдоль улицы домов, отчего некоторые из них просто превращались в груды руин. На моих глазах кончик чудовищного хвоста пробил огромную брешь в стене дома сталинской постройки. Я этот дом помнил еще по своей работе таксистом, как-то подвозил сюда по вызову заслуженного артиста России. Правда, тогда любимец женщин лыка не вязал и меньше всего походил на мачо, в фильмах лихо расправлявшегося с десятками бандитов. И вот теперь его, пусть и бывшее, жилище превратилось в груду кирпичей.
  - Как мы его назовем?
  - Что?
  Я обернулся к Лене, не понимая, о чем это он. Тот кивнул головой в сторону удаляющейся туши:
  - Новый вид инопланетного животного. Надо же его как-то обозвать. Например, элефантус гигантус.
  - Ты брось свои латыни. Это для ученых. А нам что-нибудь попроще. Пусть будет... Левиафан. Эдакое мифическое чудовище огромного размера. Все равно ведь никто его в глаза не видел.
  - По-моему, Левиафан был морским существом. Я даже фильм такой видел, фантастический...
  - Давай-ка не препирайся со старшими. Сказано - Левиафан, значит Левиафан. Может, он сейчас через Красную площадь прочешет и прямиком в Москва-реку нырнет. Пойдем назад, народ успокаивать.
  Весть о появлении очередного чудовища, да еще такого исполина, вызвала неоднозначную реакцию. Кто-то с облегчением вздохнул, что это все-таки не землетрясение, кто-то мрачно высказался в том духе, что еще одной тварью стало больше, и неизвестно еще, чего от нее можно ожидать. А Данила, так тот вообще закричал:
  - Хочу посмотреть на Левифана!
  - На Левиафана, - поправил мальчонку Леня. - Насмотришься еще, думаю, этот не единственный. Может, еще и вернется.
  А после обеда меня отозвала в сторонку Валентина. Ее несколько смущенный вид меня насторожил.
  - Что стряслось?
  - Никит, даже не знаю, как лучше сказать...
  - Говори уж, как есть.
  - Ой, ведь обещала никому не говорить... Ну ладно. В общем, я так подозреваю, что наш Вася где-то подхватил гонорею.
  - Чего?!
  Новость была настолько шокирующей, что я чуть не сел на пол. На мой возглас кое-кто даже обернулся, а Валентина, понизив голос, принялась сбивчиво тараторить:
  - Он вчера вечером пришел в мою палатку, и сказал, что у него какие-то проблемы с пенисом. Ну я и велела ему снимать штаны. А как увидела, что там - так сразу и решила, что это гонорея.
  По словам Василия, он терпел, сколько было сил. Но в последнее время стало совсем невмоготу. И теперь просил прописать ему какую-нибудь мазь, или дать хотя бы какое-то обезболивающее, потому как каждый поход в туалет сопровождается адскими муками. Валя хоть и была в свое время всего-навсего медсестрой, но с диагнозом определилась моментально - видела уже такое пару раз в своей жизни. Да и Большая медицинская энциклопедия пришлась как нельзя кстати.
  Сердобольная Валентина вскрыла до того непочатую упаковку с ампулами цефтриаксона, вколола бедолаге 250 мг внутримышечно, а насчет таблеток азитромицина и доксициклина огорчила пациента. Мол, нет их в аптечке. Запиши название, если где в городе найдешь - сразу неси, скажу, сколько надо пить. Либо побудешь пока только на антибиотиках внутримышечно.
  О том, где Вася подцепил заразу, Валечка из скромности его не спрашивала.
  - Понятно... Значит, дознавателем предстоит стать мне. А почему к Кузьмичу не обратилась, к Саркису или Кочетковой? Я ж не один в Совете.
  - Не знаю, - поджала плечами Валя. - Просто с тобой мне как-то легче.
  Эх, доля наша тяжкая... И что теперь прикажете делать? Это сколько ж Василек лекарств переведет на свой, простите за выражение, хрен?! А завтра заболеет кто-нибудь, тот же Данилка, например, и чем его лечить?
  Наказать Василия требовала моя совесть. Другой вопрос, выносить ли его болезнь на всеобщее обсуждение, и где он мог подцепить этот самый триппер?
  С обреченным видом я поплелся искать Круглова. Придется поговорить с ним пока тет-а-тет, а дальше уже по ситуации. Василия я нашел в его углу, он сидел на топчане и чистил автомат.
  - Вась, пойдем покурим.
  - Да я только что...
  - Идем, идем, разговор есть.
  Оказавшись в тамбуре с ним один на один, я без всяких экивоков спросил:
  - Рассказывай, где триппер подцепил?
  Даже при свете лучины было заметно, как Вася изменился в лице.
  - Блин, Валька растрепала? Ну...
  - Ничего она не растрепала. Только мне сказала. А ты думал, она просто так на тебя медикаменты переводить будет? Так что колись, и не вздумай вилять.
  Дальше я услышал от Василия любопытную историю. Выяснилось, что с месяц назад во время одной из вылазок он в числе нескольких коммунаров исследовал бывший ГУМ на наличие чего-нибудь, что могло сгодиться в хозяйстве. В какой-то момент отбившись от группы, Вася заглянул в слабоосвещенный закуток, и встретил там существо противоположного пола, также, судя по всему, промышлявшее в надежде чем-нибудь разжиться.
  После первого испуга выглядевшая весьма затерто женщина призналась, что ее зовут Вика, она выживает сама по себе и, как выяснилось из дальнейшей беседы, у нее очень давно не было мужчины. У Васи тоже давно не было женщины, и в итоге он позарился на это немытое существо. На том и расстались. Звать ее с собой в коммуну он просто побрезговал. А через пару недель Круглов почувствовал недомогание, на его половом органе появилась сыпь, а затем начались выделения, стало больно мочиться...
  - Терпел, сколько мог, - закончил Василий печально. - Кто же знал, что та потаскуха триппером болеет... И что мне теперь будет?
  - Что, что... Ну а что с тобой делать, не выгонять же! Ладно, тему закроем, но на будущее учти: еще одна инициатива подобного рода - и вопрос твоего пребывания в коммуне выносится ан всеобщее обсуждение.
  У Василия словно гора с плеч упала. Счастливый, что так легко отделался, он направился к своему топчану, а я остался докуривать сигарету. Курево, как продукты и медикаменты, считалось дефицитом, и мы старались его расходовать экономно. Во всяком случае, недокуренную сигарету предпочитали не выбрасывать, а забычить.
  Да, случай с Кругловым показал, что не все ладно в датском королевстве с дисциплиной. Мы все как-то больше рассчитывали на сознательность коллектива, а оказалось, что тут нужен глаз да глаз. Инициировать, что ли, собрание коллектива, с повесткой дня о поднятии дисциплины? Хотя ведь придется в таком случае приводить случай с Кругловым в качестве примера, а я уже как бы дал слово молчать. Куда ни кинь - всюду клин.
  Ладно, Бог с ним, с Васькой, впредь будет умнее. Недаром говорят, что на своих ошибках учатся. А ему вряд ли еще захочется любви с незнакомками после того, чем его 'наградили'. Тогда уж лучше безопасный секс, то есть обычная мастурбация, или онанизм, поскольку, как я где-то вычитал, это дело пошло от библейского Онана, предпочитавшего оросить семенем землю, нежели нелюбимую женщину.
  Тем временем собиралась команда для очередного похода за водой. 'Конвоиры', среди которых нарисовался и несчастный Круглов, деловито проверяли оружие, щелкая затворами. Правильно, в этом деле лучше сто раз все проверить, иначе халатность запросто может обернуться трагедией. Я свою винтовку чистил чуть ли не каждый день, бережно храня в сложенном виде в том же ящичке, в котором и принес ее из покинутого хозяевами особняка.
  - Снайпер, с нами не хочешь сходить?
  Леня Светличный подмигнул мне, видно, настроение у него было неплохое. Он вхолостую щелкал затвором, а рядом сидела Оксана и нежно гладила его по волосам. Честно говоря, я слегка ему позавидовал. Рука непроизвольно потянулась к нагрудному карману армейской куртки, где хранилась маленькая фотокарточка Алины. Как-то ты сейчас, моя любимая? Я искренне надеялся, что с ней и ее родными все в порядке. Вот только суждено ли нам когда-нибудь увидеться...
  - Ну так как, идешь или нет? А то у Сереги температура поднялась, простыл где-то, вроде как некомплект получается. Будешь руководить нами как член Совета.
  А что, могу и сходить! Чем я лучше других ребят, которые, рискуя жизнью, каждый день ходят на реку за водой? Нет, с одной стороны, я по-прежнему совершал одиночные вылазки, подстреливая свинокрысов, и доставляя в бункер свежие мясные вырезки, но нужно же и уметь работать в коллективе.
  - Уболтал, чертяка, иду с вами. И не только как руководитель, даже могу канистру тащить. А то и две. Сколько их у нас всего?
  - Ну для тебя парочку найдем, раз уж сам попросил.
  
  Глава 6
  Дорога к реке уже была, если можно так выразиться, протоптана в результате десятков походов. Это только для меня, снайпера-одиночки, все было относительно внове, остальные участники нашего каравана могли пройти весь путь, наверное, с завязанными глазами. А пролегал он, само собой, отнюдь не по Тверской, петляя между руинами домов, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.
  Впереди, ощерясь дулами автоматов, шагали Светличный и Витька Белов, в середине процессии тащились пятеро водоносов, среди которых был и ваш покорный слуга, с неизменной 'береткой' за начавшей уже заживать спиной. Замыкали шествие еще двое автоматчиков - Костя Чернов и Артем Колганов. Артем, несмотря на свои 22 года, был не по годам серьезным. Наверное, этому отчасти способствовало большое родимое пятно, 'украшавшее' его левую щеку. Понятно, что с такой меткой особо рассчитывать на успех у женского пола не приходилось, и если верить его рассказам, то большую часть времени он проводил в библиотеках, заделавшись книжным червем. Там и заработал близорукость, в результате чего вынужден был носить очки.
  Впрочем, это не помешало ему после попадания в коммуну в кратчайшие сроки освоить АК-47, и надо отметить, в очках стрелял Артем довольно прилично. Правда, если он и раньше был довольно худым парнем, то в последнее время высох еще больше. По его словам, раньше он был вегетарианцем, а теперь ему ничего другого не оставалось, как питаться вместе со всеми мясом убитых свинокрысов. Делал он это с огромным отвращением, и каждый прием пищи сопровождался молчаливой драмой, в которой тяга к жизни одерживала верх над моральными убеждениями.
  Глядя в спину резво шагающего передо мной Васи Круглова, держащего в каждой руке по 10-литровой канистре, я с легкой грустью представлял, как буду корячиться со своими бадьями на обратном пути. В физическом плане я тут почти никому не уступал, но перспектива тащить на себе пару километров по жаре 20 литров оптимизма не внушала.
  И в этот момент меня озарило... Ну конечно же, как мы раньше до этого не додумались! Коромысла! Вот что нам нужно, древнее и полезное изобретение, облегчающее труд водоносов. Я даже остановился, настолько эта мысль была очевидной.
  - Ты чего? - басовито спросил уткнувшийся мне в спину Петрович, в прошлом автослесарь на станции техобслуживания.
  Я не успел ему ничего ответить, потому что мгновение спустя Костя поднял руку с раскрытой ладонью:
  - Стойте!
  Он посмотрел вдаль, закрывая глаза от солнца ладонью козырьком, мы сделали то же самое. Со стороны Москва-реки приближались две темные точки. По мере их приближения все четче вырисовывались крылатые силуэты, и мой желудок сжался от нехорошего предчувствия. Я слишком хорошо помнил недавнюю встречу с драконом, вернее, помнила моя обожженная спина.
  - Все давайте в укрытие, - приказал я, и сам направился к ближайшему дому.
  Но не успел сделать и нескольких шагов, как вдруг послышался нарастающий гул. Причем его никак не могли издавать драконы. Этот звук мог принадлежать только творению человеческих рук. А если точнее, то турбинам самолета, невесть как оказавшегося в небе над Москвой.
  Все замерли на месте, вертя головами в поисках источника гула.
  - Вон, глядите!
  Кто-то ткнул пальцем в противоположную драконам сторону, и я разглядел шедшую на высоте около километра крылатую машину. Господи, когда же я в последний раз видел самолет? Кажется, в первые дни нашествия тварей на Москву, и все. А теперь вид летательного аппарата пробудил во мне полузабытое чувство гордости за свою нацию, и было это настолько неожиданным, что на моих глазах даже выступили слезы.
  Крылья и корпус самолета отсвечивали серебром. Это был точно не пассажирский самолет, а скорее всего, боевой истребитель. Он казался мне ангелом возмездия, посланным самим Богом, чтобы покарать демонов, явившихся из преисподней.
  - Звезды, ребята! У него звезды на крыльях!!!
  Оторвавшись на мгновение от своего небольшого цейсовского бинокля, заимствованного в охотничьем магазине, Витька Белов с неподдельным восторгом повернулся к нам, а затем снова приник к окулярам.
  Тем временем расстояние между драконами и истребителем (кажется, это был представитель семейства 'МиГов') стремительно сокращалось. Твари заволновались, линия их полета вдруг сломалась, один из драконов резко пошел вверх, а второй, напротив, камнем нырнул к земле. На том месте, где они только что находились, расцвели два желто-рыжих бутона, и только спустя пару секунд до нас донесся звук взрывов реактивных снарядов.
  Затаив дыхание, забыв обо всем на свете, мы следили за событиями, разворачивавшимися почти над нашей головой. Пилот истребителя, сообразив, что драконы оказались умнее, чем он рассчитывал, бросил машину влево, пытаясь зайти в хвост ушедшей вниз твари. Маневр удался, это чудовище оказалось медлительнее своего собрата. От МиГа отделилась еще одна ракета и рванула за драконом, оставляя за собой белый след. Тварь не видела, что творится сзади, но видно, сработало чувство опасности, и она попыталась резко уйти вверх. Поздно! Пилот не стал тратить ракеты, на этот раз предпочтя пушки. Пули прошили монстра буквально насквозь, и через мгновение крылатая туша стала сваливаться в смертельное пике.
  - Есть! - заорали мы хором.
  - Что там, кто кого? - дернул меня за рукав Артем, подслеповато вглядываясь в небо.
  - Да наш дракона сбил...
  Но радость оказалась преждевременной. Потому что первый дракон зря время не терял и сам спикировал на истребитель. Ему удалось подобраться вплотную, после чего из пасти вырвалась струя всепожирающего пламени, окутавшая практически весь самолет.
  Пилот попытался сбить пламя, вкрутившись в вертикальный штопор. Но, похоже, изрыгаемая драконом горючая смесь обладала особыми свойствами, и все старания летчика пропали даром. Сейчас пламя подберется к боеприпасам, они сдетонируют, и герою-одиночке придет конец...
  Дракон торжествующе заревел, причем с такой силой, что это услышали даже мы. Он не стал гоняться за пылающим истребителем, догадываясь, что минуты несчастного пилота уже сочтены, и стал парить над местом, куда упали останки его товарища. Может, это была его подруга, а может, и друг. Хотя, кто знает, не исключено, что эти твари вообще однополые.
  Как бы там ни было, дракон потерял всякий интерес к самолету, и это было его роковой ошибкой. Летчик прекратил бесполезные попытки сбить пламя, и бросил машину вниз, туда, где кружило перепончатокрылое чудовище.
  - Ребята, он на таран идет! Прямо как в кино...
  Мы и без Витьки поняли, что сейчас произойдет. Понял это и дракон, но осознание реальности пришло к нему слишком поздно. И отчаянному пилоту, и крылатой твари суждено было сойтись в огненном поцелуе, который навеки должен был их примирить. Однако за долю секунды до того, как стальная махина врезалась в многотонную тушу, от кабины самолета отделилась черная точка, а спустя несколько секунд в воздухе белым цветком распустился купол парашюта.
  - Класс, он катапультировался! - заорал кто-то из стоящих рядом со мной. - Мужики, смотрите, он должен приземлиться на том берегу. Нужно его найти...
  Это все и сами прекрасно понимали. Не дожидаясь команды, мы побежали в сторону моста, в том числе и я, смешно размахивающий на бегу канистрами. Никто не рискнул бросить свою тару, потому что и задания доставить необходимую для обеспечения жизнедеятельности коммуны воду никто не отменял.
  Лишь бы раньше нас кто-нибудь не наткнулся на летчика, пульсировала на бегу мысль. Я думал не только о тварях, но и о людях, в первую очередь тех, которые занимались налетами на мирные поселения, отбирая у своих собратьев последнее, убивая мужчин, не гнушаясь насиловать женщин на глазах у детей... Не так давно мне довелось встретить тройку таких отморозков. Я как раз лежал со снайперской винтовкой на крыше дома, отстреливая свинокрысов на харчи, когда увидел бегущую по улице женщину, за которой с гиканьем гнались трое ублюдков. Уже по одному виду было ясно, что это яркие представители племени мародеров, и у меня не оставалось никаких сомнений в участи несчастной дамочки.
  Недолго думая, я поймал в перекрестье прицела ногу ближайшего из преследователей, и плавно нажал на спусковой крючок...
  Кажется, ему почти оторвало конечность. Но у меня не было времени смотреть на корчащегося в пыли мародера. Через несколько секунд рядом с ним в пыли валялись и его дружки, также с простреленными ногами. Да, не хотел бы я оказаться на их месте. Но мир жесток: либо ты их, либо они тебя. К тому же я защищал женщину, которая теперь растерянно смотрела на истекающих кровью преследователей. До меня доносились их звериные вопли, но я не собирался спускаться и спасать их никчемные жизни. Пусть теперь попробуют выжить с искалеченными ногами.
  Каково же было мое удивление, когда чудом избежавшая насилия красотка опустилась рядом с раненым, оторвала от своего платья полоску материи, и принялась перетягивать ногу воющего от боли мужчины выше колена. Эх, чудны дела твои, Господи! Тоже мне, сестра милосердия нашлась. Посмотрел бы я на твою добродетель, окажись ты в лапах этих ублюдков.
  Затем, уже вернувшись в бункер с мясными вырезками в рюкзаке, я пересказал приключившуюся со мной историю Кочетковой. На что Татьяна Викторовна сдержанно улыбнулась:
  - Молодой ты еще, Никита, многого в жизни не понимаешь.
  Я тогда было обиделся. Ничего себе молодой, тридцатник уже стукнул. Но потом, поразмыслив, пришел к выводу, что в действиях едва не изнасилованной бедняжки была своя логика. Правда, больше библейская, отдающая церковной моралью. А кто знает, вдруг она и впрямь набожная, молится по вечерам и придерживается жизненных принципов, предписанных божьими заповедями.
  Как бы там ни было, сейчас нас ждал пилот, приземлившийся на том берегу Москва-реки, хотя, конечно, он пока и не подозревал о нашем существовании. Но мы должны успеть найти его раньше, чем кто-либо другой.
  За моей спиной хрипло дышал 50-летний Петрович, предпочитавший сигаретам с фильтром раритетные папиросы. И на место приземления катапультировавшегося летчика он прибежал самым последним, в насквозь пропотевшей водолазке и хватаясь за грудь.
  Одетый в оранжевый комбинезон, державший в одной руке гермошлем, а в другой пистолет, пилот стоял посреди улицы и с опаской глядел на приближавшуюся к нему группу людей. Было ему на вид лет сорок, хотя по старившему его взгляду можно было дать и больше. Бежавший впереди всех Костик метров за двадцать до пилота перешел на шаг и приветственно помахал рукой:
  - Не пугайтесь, мы с добрыми намерениями.
  Ну прямо как в кино, встреча человека с гуманоидами. Или наоборот... Мне стало немного обидно, все-таки я руководитель группы, и Костик явно нарушил субординацию. Поэтому я бесцеремонно оттер его в сторону, приблизился к летчику и протянул ему раскрытую ладонь:
  - Никита, прозвище Снайпер, я руководитель этой группы.
  Ас помедлил секунду, затем сунул пистолет в кобуру и пожал мою руку:
  - Александр. Александр Николаевич Годайло, майор военно-воздушных сил России.
  - Здорово вы всыпали этим тварям. Признаться, я давно не испытывал ничего подобного, это просто шоу было... Слушайте, откуда вы взялись? Мы думали, что российская армия приказала долго жить.
  Годайло нахмурился:
  - Ну, это вы зря так думаете. Очень надо постараться, чтобы уничтожить наши Вооруженные силы. Конечно, армия сейчас не та, что была до нашествия этих...
  Он запнулся, проглотил комок, отчего явственно дернулся кадык на худой шее.
  - В общем, мы еще в состоянии оказывать им какое-то сопротивление. Но силы, признаться, неравны. Они берут количеством... Эх, МиГа моего жалко, - неожиданно сменил тему летчик. - Столько летал на нем, горя не знал. А эта тварь...
  Мы молча посочувствовали его несчастью. Наверное, утрата боевого самолета для майора была равнозначна потере члена семьи. На глазах летчика заблестели слезы, побелевшие костяшки пальцев сжали гермошлем. Наконец, кое-как совладав со своими чувствами, Годайло вскинул подбородок:
  - А вы, стало быть, местные аборигены... Какое-то время мне, видимо, придется перекантоваться у вас, а затем надо думать, как вернуться в свою часть.
  - А где находится ваша часть? - спросил Вася.
  - Под Читой. Мы регулярно совершаем боевые разведывательные вылеты, сегодня я должен был сделать пару кругов над Москвой и вернуться на базу. Теперь, похоже, возвращаться придется своим ходом.
  - А далеко захватчики продвинулись? - встрял Тимур, наверное, втайне лелеявший надежду, что до его родного села пришельцы еще не добрались.
  - Уже в Прибайкалье, - хмуро ответил майор. - Ящеров недавно видели в небе возле Читы. Нужно еще больше усиливать давление. Техника есть, людей не хватает. Поэтому мне и нужно быстрее возвращаться, чтобы снова сесть за штурвал самолета.
  Н-да, даже не представляю, как пилот собирается пробираться через захваченную врагом территорию. Ну, предположим, боеприпасами и сухим пайком мы его снабдим, но если он встретит на пути пяток мародеров, или стаю узруков - его участи не позавидуешь. Отговорить, что ли, аса от рискованной затеи?
  - Даже не думайте отговаривать, - словно прочитав мои мысли, сказал Годайло. - Если я не погиб, значит, дезертировал.
  Понятно, такого не переубедишь. Себе дороже выйдет.
  - Тогда идем, наберем воды, и двигаем на станцию.
  - Подождите, мы должны сначала найти черный ящик.
  Только этого не хватало! Теперь мы будем искать его треклятый ящик, который, насколько я догадывался, представлял собой тяжеленную железяку. Мало нам канистр с водой, еще и с ящиком этим корячься. Кстати, он что, собрался его до самой Читы переть?
  - Ну так как, поможете ящик найти?
  - Майор, вы представляете, что такое искать предмет размером меньше чем метр на метр в радиусе километра? Да не в поле чистом, а в Москве, даже несмотря на то, что она уже порядком разрушена. Все равно что искать иголку в стоге сена. Тут можно месяцами бродить, и ничего не найти.
  Моя пламенная речь, кажется, произвела на летчика должное действие. Он понуро смотрел на нас, чувствовалось, что в нем происходит нешуточная борьба между долгом и здравым смыслом. Затем тяжело вздохнул и обреченно махнул рукой:
  - Ладно, идемте.
  
  Глава 7
  В принципе, наш новый знакомый оказался не таким уж и занудным, как могло показаться на первый взгляд. Несмотря на только что пережитые приключения, он с удовольствием прогулялся с нами к реке, а затем даже помог тащить канистру с водой, взяв одну из двух емкостей у Петровича, самого старшего в нашей команде. Во второй руке майор так и держал свой гермошлем, ни в какую не желая с ним расставаться.
  До станции мы добрались без особых приключений. Появление гостя коммунарами было встречено с интересом, а Данилку так и вовсе не отходил от летчика ни на шаг, пока тот не дал ему примерить гермошлем.
  - Долго я у вас не пробуду, - сразу повторил остальным Годайло то, что мы услышали от него часом раньше. - Денек-другой, и двигаю на восток. Буду премного благодарен, если поможете сухпайком и боеприпасами.
  - Помочь-то поможем... А вы вот объясните, почему армия не спасает нас, не присылает за нами вертолеты? - воинственно замахал руками Кулаков. - Почему по Москве разгуливают шайки мародеров? И когда будут истреблены эти инопланетные монстры?!
  Годайло крякнул, смутившись от такого напора, а мы неодобрительно посмотрели на ветерана партийного фронта. Ведь должен прекрасно понимать ситуацию, ан нет, нужно высказаться, нервы потрепать человеку.
  - Простите, вас как зовут? Виктор Силыч? Так вот, Виктор Силыч, отвечаю на ваш вопрос. Российская армия делает все возможное, чтобы остановить продвижение захватчика на территории нашей Родины. Рядовые солдаты и офицеры не жалеют собственных жизней, многие из них удостоены высоких наград посмертно. Однако силы неравны! Противник присутствует всюду: на земле, в воде и воздухе. Передовые части врага уже достигли Прибайкалья. Среди жителей Сибири и Дальнего Востока проводится тотальная мобилизация, но что могут сделать непрофессиональные военные?! Они больше путаются под ногами... И все же я обещаю: враг будет разбит, победа будет за нами!
  Выговорившись, майор присел на услужливо подставленный стул и залпом выпил стакан кипяченой воды. Мы понимающе переглянулись. Мол, ребята своих жизней не жалеют, а мы тут, как бирюки, сидим по подвалам, вместо того, чтобы организовать сопротивление, партизанскую войну.
  Уже на следующее утро Годайло принялся готовиться к отбытию. Мы накидали в рюкзак вяленого мяса свинокрысов, на всякий случай не посвящая его в происхождение этих аппетитных с виду ломтиков. Туда же втиснули три полуторалитровых бутыли воды, спички в целлофановом пакете, упаковку бинтов, пузырек спирта и аспирин. Лукин расщедрился, вручил пилоту принятую когда-то от меня двустволку и последнюю коробку патронов, заряженных картечью. Не Бог весть какое вооружение к уже имеющемуся у Годайло пистолету, но это было все, чем мы могли ему помочь.
  - Спасибо, товарищи, - прочувственно сказал летчик. - Родина вас не забудет!
  - А вы громите этих сволочей, сынок, не давайте им никакой пощады, - снова, как и накануне, влез Кулаков. - А мы уж за вас помолимся...
  Бочкарев крякнул. Не только он, но и никто из нас не ожидал от ветерана партийного фронта таких слов. До этого Виктор Силыч не был замечен в религиозных предрассудках, хотя и по поводу висевшей в углу столовой иконы никогда не высказывался. А тут на тебе...
  Едва не прослезившийся от переизбытка чувств майор крепко обнял старика. Затем сердечно поблагодарил каждого из нас, включая засиявшего от счастья Данилу. Пацану в подарок бал оставлен гермошлем, потому как тащиться с ним через всю Россию даже Годайло показалось перебором. Затем пилот закинул за спину рюкзак, на плечо забросил автомат, и направился к выходу.
  Мы проводили его до конца Тверской, рассказав, как лучше выбираться из города. Майор еще раз пожал нам руки, и зашагал прочь, не оборачиваясь. Я проводил Годайло грустным взглядом, мысленно пожелав ему ни пуха, ни пера. Глядишь, попадется ему брошенная машина на ходу, с запасом топлива, и путь станет намного короче. Желательно полноприводный джип. А если пешком идти... Я даже не мог себе представить, сколько понадобится времени, чтобы преодолеть это огромное расстояние от Москвы до Читы. Если, конечно, ему вообще удастся остаться в живых. Да и не факт, что вернувшись к месту дислокации части, Годайло не обнаружит там захватчиков.
  На станции царила тишина. Появление в жизни коммуны героического летчика стало ярким событием, и его столь же неожиданный уход многих огорчил. Только Данила выглядел счастливым, не расставаясь с подарком.
  - Данька, оставь в покое шлем, пора заниматься, - строго приказала Татьяна Викторовна.
  Ежедневно, кроме субботы и воскресенья, она по часу сидела с мальчишкой, обучая его грамоте. Успехи были налицо, Данила уже умел читать по слогам, и кое-как писать, хотя еще и с ошибками. Понятно, что особой радости у него учеба не вызывала, но Кочеткова, как опытный педагог, умело пресекала все поползновения пацана отлынить от учебы.
  Я улегся на свой топчан, взяв в руки книгу. Лучи августовского солнца отражались от зеркал, довольно прилично освещая внутренности бункера, так что я не опасался испортить себе зрение. Сейчас у меня в руках была 'Нарния' Льюиса Кэррола, захваченная из последнего похода по бывшим книжным магазинам.
  Вскоре настало время обеда. Тот состоял из горохового супчика с копчеными тритонусами, рисовой кашей с филе из свинокрысов и чая сахаром. Накануне, для сравнения, у нас были тот же гороховый суп, но на гарнир ко второму подавали макароны. Макарон у нас был солидный запас, мы их немало успели натаскать из разрушенного супермаркета.
  Кстати, эти два дня в супе мы даже наблюдали некое подобие картошки. Буквально недавно Костя Чернов наткнулся на два мешка картошки. Верне, полтора, потому что один был уже наполовину пуст. Причем не в гараже или подвале, как мы могли предполагать, а в прихожей одной из квартир. Картофель хоть и был немного проросшим, но для нас это оказалось неоценимой находкой. Целый мешок определили на склад к прапорщику, а початый отдали Ирине. Повариха весьма обрадовалась такому подарку, но предупредила, что расходовать дефицитный овощ собирается крайне дозированно. Этим и объяснялось его фактически призрачное присутствие в первом блюде.
  Когда я расправился с обедом, ко мне подошел Саркис. Вид у него был заговорщицкий:
  - Снайпэр, у мэня к тэбе дело. Давай отойдем.
  Мы вышли в тамбур, и Амбарцумян быстро заговорил, второпях коверкавший русский язык больше обычного:
  - Дарагой, я долго думал, и рэшил, что ты больше всэго подходишь для этот дело. Мы вдвоем сможем его провэрнуть.
  - А что за дело-то?
  - Еще до войны у мэня был друг, Гарик Хачатрян. Очень сэрьезный человек, три банка владел. У нэго за Садовым кольцом свой поместье есть, я там был пару раз. А в том поместье ангар. У Гарика там стоит личный вэртолет. Я летал с ним несколько раз, он показывал, как вэртолетом управлять. Даже за штурвалом сидел. Нэ думаю, что Гарик забрал самолет с собой. Если бы мы смогли туда добраться... Мы берем вэртолет, и летим в Эреван.
  Я почесал затылок.
  - Вон оно что... Значит, я нужен тебе в качестве сопровождающего, чтобы добраться до ангара?
  - Хочешь так думать - думай. Но я предлагаю тэбе лететь со мной. В Ереван чудовища наверняка еще не добрался, им не покорить Кавказ. А у мэня вся родня там, будем жить по-человэчески, как мой предки. Снайпэр, мой брат станешь!
  - Самолет - это хорошо, - задумчиво протянул я. - Но, во-первых, я не уверен, что топлива хватит до самого Еревана. На какеую дальность полета он рассчитан без дозаправки?
  - Я точно нэ помню, километров 600 точно. Мы можем взять канистра с собой, дэлать дозаправка.
  - Ладно, с этим ясно... А во-вторых, почему бы тебе не забрать с собой Данилу, например? Сколько там мест?
  - Он рассчитан на четырех человэк. Можем ты, я и Данила лэтеть. Но я думал ужэ о том, что ты прэдлагаешь. Прэдставляешь, какая драка начнется за два мэста? Ну или за одно, если Данилу считать. Да они скорее вертолет разнесут по частям. Я тэбе как другу прэдлагаю со мной лететь... А на счет топлива нэ беспокойся, у него дополнительные баки, нам хватит. Если, конэчно, в них есть топливо.
  - Вот что, дорогой друг, - сказал я предприимчивому армянину. - Хочешь ты или нет - но вопрос с вертолетом мы вынесем сегодня на всеобщее обсуждение. За свое место, думаю, ты можешь не беспокоиться, поскольку вряд ли кто еще из наших имеет хоть какие-то навыки пилотирования.
  Тут я вспомнил покинувшего нас утром Годайло. Вот уж он точно разобрался бы со всеми тонкостями управления. Но сейчас выбирать не приходилось.
  - Слюшай, я с тобой, как с другом говорил. Это вэдь наша общая с тобой тайна, понимаешь, да?
  На какой-то миг я посочувствовал Саркису. Уж слишком жалким он сейчас выглядел. Куда делась вся его кавказская гордость? Но дело было серьезное, тут уже не до сочувственных вздохов. Поэтому единственное, что я смог предложить Амбарцумяну, это стать инициатором обсуждения данного вопроса.
  Тот так и поступил. Собрал вечером коммунаров, и со страдальческой гримасой на лице рассказал о вертолете.
  - Таким образом, вместе с многоуважаемым Саркисом Арменовичем имеют возможность полететь три человека, - добавил я. - У кого какие кандидатуры?
  - А нужно ли это вообще? - спросил Бочкарев. - Во-первых, еще неизвестно, удастся ли добраться до этого вертолета. Во-вторых, вы уверены, что тот самый армянский олигарх сам не улетел на нем, или кто-то из его близких? И не получится так, что, рискуя жизнями, мы впустую совершим такую опасную экспедицию? А в-третьих, даже если и удастся поднять аппарат в воздух, мы не можем быть уверены, что в Ереване, так же, как и в Москве, не бродят по улицам чудовища. Ваш аргумент, дорогой мой Саркис, что пришельцам не удастся покорить кавказские горы, меня ничуть не убедил. Те же драконы, уверен, легко поднимутся на высоту в пару тысяч метров. Так что, прежде чем затевать такое рискованное предприятие, лучше сто раз подумать.
  Амбарцумян воинственно выпятил грудь, но его готовую вырваться эскападу предупредила Татьяна Викторовна:
  - Знаете, я согласна с Иваном Кузьмичом. Все это весьма проблематично. Но я вижу, что Саркис Арменович очень хочет улететь, а его удерживать у меня рука не поднимется. Я предлагаю отпустить Саркиса с Богом, и отправить с ним трех добровольцев. Как вам такая идея?
  Армянский экс-предприниматель сразу просиял, словно начищенный самовар. А у нас начались прения, которые, впрочем, закончились довольно быстро. Потому что лететь с Саркисом вызвался только Вася Круглов.
  - А что, посмотрю на мир с высоты птичьего полета. К тому же всегда хотел побывать в Ереване, там, говорят, живут горячие кавказские красавицы, - ничуть не смутившись, добавил Вася.
  Обсуждалась кандидатура и Данилы, но в итоге мы решили мальчишкой не рисковать. Вечером принялись собирать в дорогу Саркиса и Васю, как накануне летчика Годайло. Амбарцумян пребывал в радостном возбуждении, в мыслях он, кажется, уже был в своем родном Ереване. Круглов своих чувств никак не проявлял, то и дело щелкая затвором начищенного до блеска автомата.
  В восемь утра мы их проводили. Я, Леня и Костик прошли вместе с Васей и Саркисом пару кварталов, и на углу Тверской и Столешникова переулка сердечно попрощались. Меня не покидало чувство дежа-вю, и немудрено, потому как все то же самое мы проделывали днем раньше, провожая Годайло. Возвращались в полном молчании. Нас стало на двое меньше, чему уж тут радоваться. Причем выбыли боеспособные члены коллектива, хотя, признаться, от Васи толку было больше, чем от Саркиса, который предпочитал физическому труду болтовню.
  
  Глава 8
  - Ну что, нас стало еще на двое меньше, - мрачно прокомментировал Бочкарев, когда мы вернулись в бункер.
  - Ничего, нас мало, но мы в тельняшках, - пытаясь поднять боевой дух, пошутил Леня. - Будем выбирать вместо Саркиса кого-то в Совет?
  - Да давай тебя и выберем, - буркнул я без задней мысли.
  К моему удивлению, идею тут же единодушно поддержали. Костик тоже не стал ерепениться.
  Чуть позже стал собираться небольшой прачечный караван. Раз в неделю мы собирали постельное белье и сопровождали женщин к реке, где они устраивали постирушку. Стирального порошка, экспроприированного в разрушенном супермаркете, у нас пока было достаточно. Правда, предназначенного для стирки в машинке, но для русских женщин нет ничего невозможного.
  Светличный отнес автомат в комнатушку, служившую оружейной, и понуро поплелся за веником. Я как один из членов Совета был освобожден от дежурств, и хоть это оказалось небольшим, но все же плюсом в моей новой ипостаси.
  Заглянул на кухню, где Ирина возилась у самодельной плиты, снял копченую лапку тритонуса, висевшую на крепкой шелковой нитке, принялся ее обгладывать.
  - Проголодался?
  - Да так... Все равно погрызть больше нечего.
  - Никит, я все думаю; сахару у нас завались, восемь мешков. Может, леденцов наделать? И Данилке радость будет.
  А что, это мысль. Сам в детстве баловался, варили с пацанами сироп из сахара, воды и уксуса, затем заливали его в формочки, смазанные растительным маслом, и остужали в холодильнике. Правда, съедобные сладости получились не с первого раза, но вскоре я достиг совершенства в процессе обжаривания сахара, и одно время регулярно снабжал одноклассников леденцами 'От Никиты'.
  Поэтому я с готовностью взял инициативу в этом вопросе в свои руки. Через час я вынес в общую комнату целую тарелку леденцов, первый, он же и самый большой, достался Даниле. Тот уже давненько не пробовал сладостей, ближайшие магазины и ларьки давно уже прошерстили, так что вид бесформенной массы темно-вишневого цвета вызвал у него бурю положительных эмоций.
  Тем временем настала пора тащить узлы с бельем к реке. По идее, я мог по праву члена Совета забить, грубо говоря, на экспедицию, но совесть мне не позволяла так поступать. Поэтому я на одно плечо забросил 'беретку', а на другое - стараясь особо не напрягать почти зажившее плечо - узел с грязным бельем, и вместе со всеми отправился к пристани, к которой когда-то причаливали маленькие речные пароходики.
  Практически вся прибрежная зона Москва-реки заросла странными, желтоватыми в коричневую полосочку водорослями. С виду смотрелось весьма оригинально, но мы понимали, что это, скорее всего, чужеземная фауна. Кто знает, как эти водоросли добрались до Москвы. Может быть, по ручейкам и мелким речушкам, текущим из Швейцарии? Хотя вряд ли Москва-река имела общую аквасистему с Европой. Скорее всего, они мигрировали пыльцой на шкурах инопланетных тварей... Как бы там ни было, с наступлением весны берега реки окрасились в желто-коричневые тона, но поскольку вреда от водорослей не было, мы без опаски ходили за водой и устраивали постирушки.
  Правда, от кого-то я слышал жуткую историю, будто этим летом некая нерасторопная прачка (естественно, не из нашей коммуны) стал жертвой водяного. Так мы называли загадочное существо, которого никто толком не видел, зато его трубный глас, разносившийся на десятки московских кварталов, слышали многие. Ходили слухи, что это огромный зубастый червь, органично перешедший на земные виды живности. Как бы там ни было, от стирки никто и не подумал отказываться, просто мы стали еще внимательнее следить за тем, что происходит на водной глади.
  Впрочем, на набережной нас ждал сюрприз. Причем весьма необычный, хотя сюрприз и должен быть таковым по своей сути. Прямо на причале, где обычно мы стирали белье, сидел старичок с головой, прикрытой сверху обычной детской панамкой, казавшейся игрушечной на его огромной седой шевелюре. Мало того, лицо незнакомца также сплошь заросло седой гривой, а борода свисала чуть ли не до пояса. В руках он держал удочку, напевая под нос какую-то детскую песенку, при этом его ступни легкомысленно бултыхались в воде.
  Он обернулся, только когда я подошел к нему вплотную, и положил ладонь на плечо. При этом лицо старика не выражало ни малейшего удивления, не то, что испуга. А ведь в наше время встреча с незнакомым человеком вполне может закончиться летальным исходом. Более того, он просто потряс нас, сказав:
  - Добрый день! Погода сегодня преотличнейшая, не находите?
  - Вы что, дедушка, совсем того? - покрутил пальцем у виска Костик. - Какая погода? Вы откуда вообще взялись?
  - Костя, спокойно. Вы уж извините моего товарища, у него сегодня не лучший день.
  Костик удивленно покосился в мою сторону, мол, с какой стати ты взял, что у меня не лучший день? А я тем временем присел рядом с удивительным рыболовом на корточки и протянул руку:
  - Никита Богатырев, прозвище Снайпер.
  - Очень приятно, а я Герман Львович Козопуло, в прошлом профессор МГУ, физик-теоретик, действительный член Российской Академии Наук... А вы, я вижу, решили бельишко простирнуть?
  - Так точно, регулярная постирушка. Только, наверное, при этом мы помешаем вашей рыбалке.
  - Да какая рыбалка! - Профессор достал из кармана часы весьма раритетного вида, и откинул серебряную крышечку. - Два часа почти штаны просиживаю, а поймал всего ничего.
  Он кивнул на ведерко, в котором сонно шевелили хвостами пяток карасей и два ерша. Немного, но на уху вполне хватит. Жаль, среди нас не было настоящих рыболовов, если не считать Бочкарева, но и тот в последнее время редко выбирался на реку.
  - Если не секрет, Герман Львович, вы сами по себе, или состоите в какой-нибудь... коммуне?
  - Увы, мой юный друг, люди нынче озлоблены, и я предпочел вести одинокий образ жизни. Поначалу приходилось нелегко, но со временем я втянулся, и сейчас чувствую себя вполне комфортно.
  - Ну ладно люди, а как же эти... твари, как вы от них обороняетесь?
  - Да элементарно! Чувствуете, как от меня пахнет?
  Я принюхался. И впрямь, запах какой-то необычный, нечеловеческий, что ли...
  - Спасибо моему знакомому химику, Валерию Сергеевичу. Жаль, что этот состав не действует на летучих чудовищ, но сие происходит по вполне понятным причинам: крылатые монстры просто не успевают уловить запах, они ориентируются визуально. Один из таких упырей и спалил несчастного химика. В наследство от него, если можно так выразиться, я и получил литровую банку мази, состав которой основан на выделениях специальных желез, по которым хищники опознают друг друга на расстоянии до ста метров. Если, конечно, ветер дует в нужную сторону, но метров двадцать я вам гарантирую.
  Наивная душа этот профессор. Взял и растрепал первому встречному про чудесную мазь. Хорошо, что этим первым встречным оказался я, а то другой на моем месте приставил бы ствол к голове Германа Львовича, и заставил бы отдать ему всю банку.
  - Нет, ну мы стирать сегодня будем или как? - подала голос супруга Кости Людмила, оставившая девичью фамилию Ермолаева. Особа насколько симпатичная, настолько и сварливая.
  - Да Бога ради, я уже, как говорится, сматываю удочки.
  Профессор действительно принялся крутить барабан спиннинга, между прочим, весьма хорошего. Мне стало неудобно, получается, мы прогнали человека, но и нам, с другой стороны, куда было еще податься? Место, что называется, прикормленное, для стирки самое что ни на есть удобное.
  - Постойте, - остановил я Козопуло, когда он уже взялся за ведерко. - Если что, приходите на станцию метро 'Охотный ряд'. Наши дежурят на обоих входах. Постучите в дверь, назовете свое имя, и вам откроют.
  - Спасибо за приглашение, молодой человек. Кто знает, может быть, когда-нибудь я им и воспользуюсь... В свою очередь имею честь пригласить вас к себе. Обитаю я недалеко от этих мест, в элитной высотке красного кирпича сразу за ГУМом. Она одна такая, не ошибетесь. Живу по-прежнему в своей квартире, под номером 245. Домофон не работает, дверь всегда открыта, - улыбнулся старик. - Единственное неудобство - приходится пешком подниматься на седьмой этаж, а так жить вполне можно. Так что заглядывайте, поболтаем, а то я и правда - что уж кривить душой - по общению немного соскучился. Да и библиотека у меня отменная, если вы, конечно, книголюб.
  Вечером того же дня ко мне подошел Леня:
  - Снайпер, ты что думаешь по поводу сегодняшней встречи на причале?
  - А что, нормальный старик.
  - Старик-то нормальный, но меня интересует мазь, с помощью которой профессор отгоняет пришельцев. Думаю, она и нам пригодилась бы.
  - Лень, у тебя совесть есть? Не хватало еще беззащитного старика грабить! Да и на сколько нам хватит литровой банки, на пару месяцев?
  - Ну, не знаю... Но идея, по-моему, неплохая.
  Оставив меня обдумывать его предложение, Леня отправился на кухню, клянчить у Ирины копченую ножку тритонуса. В последнее время что-то он пристрастился к этому 'лакомству'. А я подумал, что неплохо бы и впрямь наведаться к старику, но только не за мазью, а посмотреть его хваленую библиотеку. А заодно и поглядеть, как это человек преклонного возраста умудряется выживать в одиночку.
  Хотел отправиться к профессору на следующий день, однако обстоятельства сложились таким образом, что оказалось не до Германа Львовича. На рассвете в дверь входа со стороны Манежной кто-то затарабанил изо всех сил. Поглядевший в глазок Витька Белов только ойкнул, и тут же принялся лихорадочно открывать щеколды и запоры. А через несколько секунд в дверной проем ввалился... Саркис.
  Но как он выглядел! Одежда на нем висела обгорелыми лохмотьями, волосы опалены, лицо все в грязи, а левое плечо украшала жуткого вида кровоточащая рана. Амбарцумян буквально рухнул нам на руки, тут же потеряв сознание. Так что вопрос о Васе Круглове мы смогли задать ему только через несколько часов. А также и о том, почему они все же не улетели, потому что, насколько мы знали, Вася никогда не сидел за штурвалом вертолета.
  - Ой, бэда, бэда...
  Это было первое, что смог вымолвить Саркис, вернувшись из небытия. Он обвел нас мутным взглядом, потрогал заклеенную пластырем рану, поморщился и снова завел свою песню:
  - Никогда сэбе этого нэ прощу...
  - Что случилось-то? Где Василий?
  - Нэту Васи. Савсем пропал. Ах, как жалко человек, такой хороший был...
  Из дальнейших причитаний Саркиса мы поняли следующее. До заветного коттеджа его армянского друга они с Васей добрались относительно нормально, если не считать небольшой стычки с парой упырей. Этим термином мы называли существ в половину обычного человеческого роста, на редкость прыгучих, передвигающихся на нижних конечностях, а вместо передних у упырей имелись метровые отростки, с крючочками на концах. Этими крючочками они впивались в плоть жертвы, одновременно парализуя ее, после чего в работу включались присоски, с помощью которых вурдалаки перекачивали донорскую кровь. Надо признать, что больше двух литров упыри не осиливали, бывало, человек даже выживал после подобной операции, однако, восстанавливался затем месяц, а то и два, как это произошло в конце прошлого года с одним из наших коммунаров.
  Как бы там ни было, Саркис с Васей без особых усилий ушли от упырей, похоже, что те уже к тому времени хлебнули где-то кровушки, и потому особой настойчивости в преследовании людей не проявили.
  К вечеру на горизонте появился знакомый Амбарцумяну коттедж. Дверь ангара была закрыта изнутри, пришлось проникать туда через черный ход. Забравшись в ангар, напарники с радостью обнаружили, что вертолет стоит на месте, целый и невредимый, причем у него были заправлены и основные, и дополнительные баки. Более того, в замке зажигания торчал ключ, и Саркис тут же проверил, как работает двигатель. К счастью, аккумулятор успел разрядиться только наполовину. Все говорило о том, что можно взлетать хоть сейчас. Оставалось лишь открыть дверь ангара.
  Однако в последний момент возникли непредвиденные сложности. Нужно отметить, что ангар представлял собой огромное помещение, и был едва ли не больше самого коттеджа, который, по словам Саркиса, напоминал собой средних размеров средневековый замок. В то время, когда Василий при помощи монтировки пытался сладить с запором, в дальнем конце ангара появилось странное свечение. Это было слабое сияние голубоватого оттенка с розовыми переливами.
  Амбарцумян окликнул увлеченного борьбой с замком Васю, и они, взяв оружие наизготовку, отправились посмотреть на источник странного света. Лучше бы они туда не ходили... По мере приближения людей светящийся шар начал пульсировать, увеличиваясь в размерах. Тут бы им и задуматься, стоит ли идти дальше, не лучше ли от греха подальше вернуться к вертолету.
  Когда бывшие коммунары приблизились метров на десять, от огненного шара отделился небольшой сгусток, и поплыл в их сторону, меняя окраску на более светлую, отчего ангар очень даже неплохо осветился. В то же мгновение Саркис с Васей почувствовали, как накаляется воздух, и от нестерпимого жара волосы стали потрескивать. Когда в буквальном смысле слова запахло жареным, и стала тлеть одежда, Саркис выбрал единственно верное в той ситуации решение: он развернулся и что было сил помчался к выходу.
  А вот Васе промедление обошлось дорого. Тот сдуру принялся палить из автомата в огненную субстанцию, а когда до него дошло, что пули никакого вреда шару не причиняют, то выяснилось, что удирать уже поздно. Оставалось только кричать от ужаса. Этот крик и заставил обернуться Саркиса почти на пороге, так что дальнейшее навсегда впечаталось ему в память.
  От странного объекта протянулось огненное щупальце, которое обвило шею Круглова, кожа в этом месте тут же почернела и стала лопаться. Васин крик переродился в бульканье, а затем и вовсе стих. То ли Вася был мертв, то ли просто потерял сознание от болевого шока, но он должен был свалиться на бетон. Однако щупальце удерживало его на весу. А затем голова Круглова резким рывком отделилась от туловища и покатилась по полу в сторону Саркиса. Тот, по-щенячьи взвизгнув, толкнул дверь и выскочил из ангара, как ошпаренный.
  Как он добирался до коммуны - отдельная история. По пути на Амбарцумяна напал свинокрыс, от которого сын гор едва отбился, получив рваную рану плеча. К тому же у самой станции метро он едва не напоролся на пару узруков, на полном ходу выскочив из-за угла, но те, к счастью, были заняты пожиранием чего-то, еще подававшего признаки жизни. Рассматривать подробнее Саркис благоразумно не стал, предприняв обходной маневр.
  - Ну и что теперь будешь делать? - поинтересовался я у несчастного армянина. - Предпримешь еще одну попытку улететь?
  - Нэ знаю...
  Саркис опустил свою лысеющую голову, тоскливо разглядывая трещины на полу. Мы решили его пока не тревожить, бедняга и так порядком выложился, заново переживая перипетии ужасного события. Тем более что Ирина позвала всех ужинать.
  
  Глава 9
  А на следующее утро я все же решил наведаться к старому профессору. Сказал ребятам, что хочу порыться в его библиотеке, однако, как я понял, все были уверены, что истинная цель моего визита - волшебная мазь, отгоняющая пришельцев. В глубине души я, конечно же, был бы не против обладать такой, но вряд ли приходилось рассчитывать на щедрость Козопуло. В конце концов, не отбирать же у старика эту мазь силой! Да меня потом угрызения совести до смерти замучают.
  Высотку за ГУМом я нашел без труда. У дверей подъездов висели таблички с номерами квартир, и это спасло меня от лишних блужданий по этажам. Единственное, чего я опасался - что Германа Львовича не окажется дома. Правда, с утра накрапывал мелкий дождик, и вряд ли он в такую погоду отправится на рыбалку. Ну разве что прошвырнется по окрестностям в поисках еды, небось дедушка питается китайской лапшой быстрого приготовления. Ну а где сейчас в Москве найдешь свежие продукты, так сказать, от производителя? Не у всех же есть свои плантации овощей, хоть и весьма небольшие, как у нашей коммуны...
  Но все же на мою удачу профессор оказался дома.
  - А, Никита Богатырев, если мне не изменяет память! Нуте-с, молодой человек, проходите, я сейчас вас чайком напою с сухарями. Как раз чайник поставил. Вот тапочки, разувайтесь...
  Ничего себе, здесь даже тапочки давали. Я уже, честно говоря, начал забывать, что это такое, потому как никому из коммунаров и в голову не пришло бы бродить по бункеру в тапочках.
  Я с удовольствием скинул свои берцы, переместив взопревшие ступни в мягкие, прохладные шлепанцы. Перед визитом я специально надел чистые носки, благо этого добра у нас хватало. Люди, покидая в спешке Москву, хватали в основном самое необходимое, к чему нижнее белье имеет весьма спорное отношение.
  В трехкомнатной квартире Германа Львовича было прибрано и чисто, насколько это возможно в столь непростое время. С кухни доносилось шипение чайника. Проходя мимо, я заглянул туда, увидел, что чайник греется на плите, и удивленно воззрился на хозяина квартиры.
  - А у меня газовый баллон, я от него шланг к газопроводу присоединил, - тут же объяснил профессор, заметив мое недоумение. - А баллоны таскаю со склада 'Мосгоргаза', благо это не так далеко.
  А что, неплохая идея. Надо будет обязательно наведаться в этот самый 'Мосгоргаз', ведь пользоваться баллонам намного удобнее, чем каждый раз разжигать уголь под мангалом. Неудивительно, что наша бедная повариха порой напоминает шахтера.
  Наибольшее впечатление на меня произвел кабинет Козопуло. На полу лежала хоть и слегка поеденная молью, но все равно внушавшая уважение шкура белого медведя. Массивный, старинный стол орехового дерева занимал добрую треть кабинета, а вдоль стен протянулись книжные стеллажи. Руки сами потянулись к книгам.
  - Здесь собраны старинные издания XIV-XIX веков, - сказал Герман Львович. - За некоторые из них западные коллекционеры предлагали мне сотни тысяч американских долларов, но я не поддался на уговоры. Хотя соблазн был велик, особенно в начале 90-х, когда все мои сбережения после дефолта превратились в фантики... Кстати, обратите внимание вот на этот фолиант.
  Он бережно взял с полки толстый том в темном переплете с полустершимися латинскими буквами золотого тиснения на обложке и протянул его мне. Я так же осторожно открыл титульный лист пожелтевшего цвета. Там тоже имелась непонятная надпись и гравюра, на которой был изображен бородатый мужик в странной шапочке и кружевном воротнике жабо в окружении знаков Зодиака.
  - Одно из первых печатных изданий 'Предсказаний Нострадамуса', - прокомментировал Козопуло, заглядывая через мое плечо. - Между прочим, там я нашел завуалированное упоминание и о катастрофе с коллайдером, которая открыла ворота в наш мир жителям параллельного измерения.
  - Вы все-таки придерживаетесь именно этой версии? - спросил я, оторвавшись от созерцания картинок, которые пестрели едва ли не на каждой странице. - Думаете, это параллельная Вселенная?
  - О, молодой человек, у меня на этот счет есть целая гипотеза... Однако чайник вскипел, идемте на кухню.
  Разговор продолжился за ароматным чаем вприкуску с плиточным шоколадом и ванильными сухарями. А неплохо устроился профессор, можно сказать, даже жирует. Рацион коммунаров был куда как скромнее.
  Вслух же я, конечно, ничего этого не сказал. Тем более что меня очень уж увлекла тема параллельных миров, коих, по мнению профессора, было несчетное множество.
  - За примерами далеко ходить не надо, - уверял Герман Львович, надкусывая дольку шоколада. - Достаточно выйти на улицу, и не пройдет и минуты, как вы станете объектом охоты жителей параллельного измерения. А виной всему что? Правильно, БАК! Или Большой Адронный Коллайдер, находящийся в ЦЕРНе. Да причем здесь коллайдер, по большому счету, когда у кого-то руки кривые и мозги набекрень... Горе-ученые!
  Когда его только запускали, я говорил и писал, что с такими вещами нужно быть предельно осторожными. Насколько я знал из своих источников, ученые планировали ставить эксперимент по поиску частиц темной материи. Похоже, доэкспериментировались...
  Профессор замолчал, молчал и я, прихлебывая остывший чай. Знание - сила, как говаривали в советское время. Только силой нужно уметь управлять.
  - А что это за темная материя?
  - О-о, мой юный друг, темная материя - это самая большая загадка Вселенной. И у меня существует свой взгляд на эту самую загадку...
  
  Глава 10
  От профессора я вышел, по-прежнему находясь во власти только что услышанных откровений. Моя задумчивость меня и подвела. Шагая по Тверской, я не сразу заметил подозрительное движение в окне второго этажа дома сталинской постройки. Только услышал свист, а в следующее мгновение что-то тупо ударило в мое правое бедро. Спустя мгновение ногу пронзила боль, конечность подогнулась, и я непроизвольно схватился за больное место. Ладонь обхватила что-то тонкое и длинное. Я опустил взгляд вниз и увидел черное оперение торчащей из моего бедра стрелы. Хотел опрометчиво ее выдернуть, забыв, что обычно стрела по форме напоминает рыболовный крючок, и я могу лишиться изрядной части своей мышечной массы. Но, как бы там ни было, сделать я ничего не успел, потому что в этот момент у меня в глазах потемнело, и я потерял сознание...
  Кап-вжик, кап-вжик, кап-вжик... Монотонная капель била по моему мозгу, словно кувалда эдакого мальчика с пальчика. Чем он там еще вжикает, интересно? Уйди, мальчик с пальчик, подумал я, прекрати, что я тебе плохого сделал? Но маленький мерзавец и не думал успокаиваться, продолжая свою пытку. В итоге мне все же пришлось открыть глаза.
  Капало с потолка, покрытого мокрыми разводами. Капли воды ударялись о бетонный пол в паре метров от меня, взрываясь миниатюрными гранатами. Такие же гранаты взрывались и в моей голове. А во всем теле была странная слабость, словно я очнулся после долгой и тяжелой болезни.
  Я попытался повернуться на другой бок, но в то же мгновение вспышка боли пронзила правое бедро, и я непроизвольно вскрикнул.
  - Очнулся?
  Вопрос, прозвучавший с легким акцентом, задал абсолютно лысый мужчина неопределенного возраста, одетый в камуфляжную форму. Он сидел за столом на колченогой табуретке, и мое пробуждение, похоже, отвлекло его от какого-то занятия. Несмотря на лысый череп, в нижней части лица волос у него было предостаточно. Это выражалось в иссиня-черной, курчавой бороде, ниспадавшей на грудь.
  Я скосил глаза вниз и увидел, что мое бедро обмотано бинтом не первой свежести, сквозь которое проступало бурое пятно. И тут же вспомнил все, что со мной произошло. Я шел по Тверской, никого, можно сказать, не трогал, затем из окна вылетела стрела, и угодила в ногу. Потом я потерял сознание. Сопоставив факты, я пришел к выводу, что этот бородач причастен ко всему вышеперечисленному.
  - Вы кто? Это вы в меня стреляли?
  Незнакомец вперился в меня тяжелым взглядом, после чего процедил:
  - Я Джамал. Как тебя зовут - меня не интересует. Отныне я твой хозяин, и ты станешь делать все, что я тебе прикажу. Понял?
  Ничего себе заявленьице! Это что же такое получается, он меня взял в рабство, что ли? Блин, я-то думал, такое возможно только на диком Кавказе, и уж тем более не в такое смутное время, когда врагов и без того вокруг хоть отбавляй.
  - Послушайте...
  Я попытался приподняться, но суровый взгляд Джамала меня осадил.
  - Ты не дергайся, целее будешь, - сказал он. - У нас были тут такие... с характером. Их уже нет.
  Он выразительно провел большим пальцем по горлу, и мне стало понятно, что участь непокорных была весьма печальной. В то же время я увидел в другой его руке стрелу. Должно быть, наконечник стрелы он и затачивал на бруске, издавая тот самый вжикающий звук. Чуть подальше на стене я разглядел самодельный арбалет с прикладом от охотничьего ружья.
  - Станешь хорошо себя вести, - продолжил сын гор, - я тебе буду давать больше мяса. А ты еду станешь отрабатывать... сколько сможешь.
  - Что вы имеете в виду под словом отрабатывать?
  - Гладиатором будешь.
  Я непроизвольно сглотнул слюну, представив себя на арене амфитеатра, с коротким мечом в руках, и как на меня мчится разъяренный лев...
  - Я - твой хозяин, - сказал Джамал. - Станешь хорошо драться - будешь много кушать, даже фрукты буду давать. А плохо дерешься...
  Что будет в этом случае, стало понятно по его многозначительному взгляду, от которого я невольно передернулся.
  - А с кем драться?
  - Кто выставляет своего бойца против кабана, кто против человека. Против кабана дают кинжал, с голыми руками его не возьмешь. Я еще подумаю, на что ты годен.
  - А... а кабан, это кто? Дикая свинья?
  - Сам ты свинья...
  Впрочем, Джамал тут же успокоился и принялся терпеливо объяснять. С его слов я понял, что он имел в виду существо, которое мы называем свинокрысами. Воображение тут же услужливо нарисовало картинку моей битвы с тварью, и я понял, что шансов у меня не так уж и много.
  Между тем тот, как ни в чем ни бывало, вернулся к прерванному занятию, давая понять, что разговор на этом окончен. И снова равномерное: кап-вжик, кап-вжик...
  Через несколько минут Джамал закончил возиться с наконечником, попробовал острие ногтем, удовлетворенно хмыкнул, после чего обмакнул его в какую-то темного цвета жидкость, налитую в маленькую баночку. Подождав немного, пока жидкость подсохнет, он сунул стрелу в колчан, который висел на спинке стула. Затем, ничего не говоря, поднялся, баночку с закрученной крышкой сунул в карман, колчан забросил за спину, и вышел из комнаты, плотно затворив тяжелую металлическую дверь и щелкнув запором с той стороны.
  Манипуляции Джамала навели меня на мысль, что неспроста я потерял сознание, когда в меня угодила стрела. Вероятно, что ее наконечник был пропитан той самой дрянью, в которую он обмакнул острие.
  Я подождал с минуту, затем кое-как сумел приподняться, и попытался сесть на своем лежаке. Меня качало, словно в шторм на палубе утлого суденышка. Неужели я потерял столько крови? Или виной тому отрава, пропитавшая мой организм? Да еще и нога болела...
  Я вновь растянулся на пружинной кровати, и уставился в сочащийся водой потолок, обдумывая свое незавидное положение. Находился я в небольшом помещении, где всей мебели были кровать, а также грубосколоченные стул и стол. Судя по пробивавшему в оконце тусклому свету, на улице, кажется, вечерело, да еще и моросил дождик, а от профессора, помнится, я вышел в районе полудня. Возможно, что без сознания я пробыл несколько часов. Точнее определить было невозможно, потому что мои 'Командирские' почему-то оказались разбиты, и стрелка под треснувшим стеклом замерла на половине первого.
  Мои размышления были прерваны звуком отворяемой двери. Я ожидал увидеть Джамала, однако вместо его бородатой физиономии в дверном проеме появилось весьма привлекательное женское, даже я бы сказал, девичье лицо, обрамленное темным платком. В руках незнакомка держала поднос, на котором стояли металлическая плошка и железная кружка. Не глядя в глаза, девушка поставила передо мной тарелку с дымящимся мясом и кружку с мутноватой водой, после чего, ничего не ответив на мое 'спасибо', так же тихо просеменила к выходу и затворила за собой дверь.
  Мясо свинокрыса оказалось недоваренным, но я все же съел один кусок, второй оставив про запас. Глотнул воды из кружки, и непроизвольно поморщился; вкус у нее был далеким от родникового. Как бы кишечную палочку не подцепить, или еще какую-нибудь заразу. Могли бы и прокипятить...
  Кстати, большую и малую нужду можно было справить в ржавое ведро, скромно притулившееся в ближнем углу. Здесь же лежал рулончик самой настоящей туалетной бумаги, что не могло меня не порадовать.
  Первая моя ночь в качестве пленника прошла не лучшим образом. Рана горела огнем, скорее всего, ее просто плохо обработали, если вообще обрабатывали. Да еще без одеяла я порядком замерз, и пролежал всю ночь, поджав под себя ноги. Под утро мне стало совсем хреново, начался жар, и остальное помнилось в горячечном бреду. Откуда-то выплыло лицо Джамала, затем его сменило личико девушки, которая приносила мне еду. Они говорили между собой, и до меня почему-то доходили только обрывки их разговора:
  - ...он совсем плохой?
  - У него жар, боюсь, как бы не было заражения... Я не врач, но у меня есть антибиотики, может, они помогут. Могу вводить внутримышечно.
  - Даже если и подохнет - туда ему и дорога.
  Затем я помню, как меня переворачивали на живот и чем-то кололи в ягодицу. Я совсем потерял счет времени. Меня мучили кошмары. За мной гнались свинокрысы, затем я увертывался от когтей узруков, а им на смену появлялась бородатая рожа Джамала. Он ухмылялся и громовым голосом вещал, что я обязательно сдохну, а мои потроха выбросят на улицу, и они станут добычей ящериц. Наверное, механически перевел я, это он так о тритонусах.
  Изредка я приходил в себя, пытаясь вспомнить, что со мной происходило, и снова впадал в беспамятство. Кто-то поправлял на мне появившееся невесть откуда одеяло, кормил меня мелкими кусочками мяса, и снова делал мне укол. Я был безмерно благодарен этому заботливому существу, которое появлялось из ниоткуда, словно доброе привидение, и вновь растворялось в небытии.
  Но в один прекрасный день (вернее, это было раннее утро) я понял, что выкарабкался. Я открыл глаза, радуясь бьющим в окошко лучам солнца, и мне захотелось петь. Как же чертовски приятно сознавать, что ты жив!
  Впрочем, долго радоваться мне не дали. В мою темницу ввалился мой мучитель и, скалясь на удивление белыми зубами, сказал:
  - Что, неверный, не прибрал тебя твой Христос? Скажи спасибо Насте, выходила тебя, а то бы твои потроха давно ящерицы сожрали.
  Оказывается, мне вовсе не привиделась физиономия Джамала, говорящая, что мои внутренности пойдут на корм тритонусам.
  - Еще пару дней поваляешься, и начнешь тренироваться, - добавил он. - Нечего просто так мясо жрать.
  Мясо... Вообще-то меня поили мясным бульоном, и за это время я порядком, наверное, похудел, да еще и щетина выросла, уже похожая на короткую бороду. Хотя Джамал планировал начать меня тренировать на второй день, на восстановление мне дали четверо суток. За это время я немного оклемался, даже стал подниматься и совершать небольшие прогулки по каморке. Изредка ко мне наведывалась молчаливая Настя, приносившая воду и еду. На мои вопросы она отвечала стоическим молчанием, и если бы не обрывки воспоминаний о том, как она общалась над постелью умирающего с Джамалом, я бы решил, что она глухонемая.
  Мой мучитель, похоже, обитал в другом помещении вместе со своими подельниками, которых я видел лишь однажды. Джамал, а с ним трое его соплеменников - причем только один был гладко выбрит, а остальные двое заросли чуть ли не по брови - ввалились в мою темницу, и стали тыкать в меня пальцами, что-то оживленно обсуждая на своем варварском наречии. Это продолжалось минут пять, пока мой язык вновь не выдал опрометчивую фразу:
  - Тут вам что, зоопарк?
  Не знаю, о чем они подумали, но их речь тут же взорвалась яростной жестикуляцией. А один из абреков выхватил из красивых, узорчатых ножен длинный кинжал, приставив острие к моему кадыку. Я почувствовал, как на шее лопнула кожа, и струйка теплой крови поползла вниз.
  - Ахмад, остынь, он нам еще пригодится, - сказал Джамал, положив руку на плечо товарища.
  Шипя какие-то ругательства на родном языке, Ахмад резким движением вогнал кинжал обратно в ножны, и вышел из комнаты. Следом потянулись и остальные. Последним уходил Джамал. В дверях он обернулся и процедил:
  - Завтра начинаешь работать.
  
  Глава 11
  На следующее утро после легкого завтрака, принесенного молчаливой Настей, появился Джамал, вооруженный на этот раз коротким автоматом. Коротко бросил:
  - Выходи. Руки за спину.
  Покинув наконец комнатушку, я увидел мрачный коридор, освещенный парой каких-то лучин, и поинтересовался:
  - Что это за место?
  - А ты еще не догадался? 'Бутырка', шайтан ее дери!
  Из рассказа моего вдруг ставшим словоохотливым 'хозяина' выяснилось, что на момент захвата столицы пришельцами он как раз сидел в СИЗО. Якобы по сфабрикованному делу, а вот по какому - уточнять не стал. А затем вместе с ожидавшими здесь же суда земляками они организовали своего рода северокавказскую диаспору, состоявшую преимущественно из чеченцев, ингушей и дагестанцев.
  Причем по какому-то сарафанному радио об этой диаспоре стало известно и другим кавказцам, задержавшимся в Москве. Так что теперь в изоляторе обитало около сотни выходцев с гор. Правда, устроились они не в камерах, а в административном корпусе. В камерах же, по словам Джамала, сейчас обитали около тридцати пленников, таких же бедолаг, как и я. И сегодня, похоже, мне предстояло стать жителем одной из таких камер, раз уж я вылечился и готов отрабатывать еду наравне со всеми.
  Мы миновали коридор, по бокам которого располагались металлические двери с окошками. Как я догадался, это были камеры. Вот только в каких из них находятся 'гладиаторы'? Ведь таких камер в СИЗО наверняка не меньше сотни.
  Миновав еще пару уровней, мы остановились перед тяжелой металлической дверью, за которой раздавался глухой шум. Велев мне встать лицом к стене, Джамал отпер навесной замок, и мы оказались в небольшом спортзале. Здесь висела пара боксерских мешков, а также имелось несколько тренажеров. У одного из мешков отрабатывал удары парень лет двадцати пяти, с таким же заросшим щетиной лицом, как и у меня.
  - Это Спайдермен, тоже мой боец, - кивнул в его сторону Джамал. - Тебе тоже нужно придумать прозвище... Но прозвища мы даем, если боец выиграет хотя бы один бой. А если проиграет - то зачем мертвецу имя? Так что пока будешь просто НИКТО.
  Спайдермен не обращал на меня никакого внимания, или делал вид, что я его абсолютно не интересую. Он все так же продолжал молотить по мешку кулаками, обмотанными эластичными бинтами. Его кожа блестела от пота, но дыхание было ровным, он делал классический выдох на каждый удар.
  - Даю тебе пока час, можешь выбрать любой тренажер или работу по мешку, - кивнул мне Джамал.
  После чего сел в сторонке и принялся ковыряться зубочисткой в своих щербатых зубах. А я замер в растерянности. Нога еще немного побаливала, но в целом я чувствовал себя нормально, хотя некоторая слабость в организме еще ощущалась.
  Поразмыслив немного, я выбрал комплексный тренажер, и следующие минут пятнадцать прокачивал мышцы рук, ног, спины и пресса. Все это время исподтишка наблюдал за Спайдерменом. Тот уже обрабатывал мешок ногами. Техника у парня имелась, похоже, раньше он всерьез занимался единоборствами.
  Чуть погодя я встал к соседнему мешку. Лупить по нему голыми руками было не очень удобно, но просить бинты у Джамала я не стал. Тем более что вскоре Спайдермен, увидев, как я сбиваю костяшки пальцев, предложил мне свои бинты, которые я с благодарностью принял.
  - После тренировки вернешь, - сказал он и отправился к тренажеру.
  Немного вспотев, я решил, что для первого раза достаточно, и вернул бинты их хозяину. Джамал не возражал, тем более что отведенный мне час подходил к концу. Перед тем, как нас увести, он позволил обтереться влажной тряпкой, выуженной моим новым знакомым из стоявшего в углу ведра с водой.
  - Вы, оба, руки за спину. Спайдермен первый, ты за ним.
  Сам кавказец замыкал нашу небольшую колонну, держа нас на мушке 'калаша'. Путешествие оказалось недолгим, и завершилось у одной из камер.
  - Лицом к стене.
  Ну блин, вылитый вертухай, понабрался словечек, сидя в изоляторе...
  Дверь за нами захлопнулась, лязгнул защелкиваемый снаружи замок, и мы оказались в помещении, похожем на пенал шириной метра три и длиной метров пять. Нары в два яруса, стол у зарешеченного окошка с приоткрытой форточкой. На нарах лежат двое обитателей, а еще двое сидят у стола и режутся в засаленные карты.
  - О, никак к нам новенького подбросили!
  С табурета поднялся здоровый амбал, ростом выше меня почти на голову и косая сажень в плечах. Пока Спайдермен забирался на свои нары, остальные меня рассматривали с неприкрытым интересом. Похоже, новое лицо было для жильцов камеры каким-никаким развлечением.
  - Здорово, народ, - решил продемонстрировать я хорошие манеры. - Куда можно прилечь?
  - Так ты о себе расскажи, что ты за человечек, за какие грехи к нам попал? - начал стебаться здоровяк, улыбаясь щербатым ртом.
  - Отлезь от него, Бык, - с легкой ленцой сказал его партнер по игре в карты, сверкнув золотой фиксой, и вперился в меня своими глубоко посаженными глазками. - Обойдемся без 'прописок' и прочей хрени. Чай не зеки, прокурор срок не вешал. Хотя я и Бык тут уже парились в ожидании суда, когда все закрутилось... С чучмеками у нас терки были, поэтому они нас сделали гладиаторами. Типа пожалели, не зарезали сразу... А тебе, кстати, погоняло уже дали?
  - Джамал пообещал дать прозвище после первого боя, если я выживу. А так меня зовут Никита.
  - Ну а меня Туз. Потому как любитель я этого дела, - он кивнул на карты. - Хотя и не катала. Это, как ты понял, Бык. Со Спайдерменом ты уже, по ходу, познакомился. Вон тот тощий парень на нарах с журналом и перебинтованной рукой - Доходяга. Только он на вид доходяга, на самом деле уже три боя провел и, как видишь, отделался только выбитым суставом в последнем бою. Ну и последний наш жилец - Тесак. Раньше на базаре мясником работал, поэтому и орудует этим орудием, как Бог. Кабана завалил, кстати, позавчера двумя ударами тесака. Хотя у того шкура - из ствола не прошибешь.
  - Места надо знать, куда бить, - подал голос Тесак и снова отвернулся к стене.
  Представив всех обитателей камеры, Туз кивнул на единственные свободные нары, где имелся матрас.
  - Можешь кинуться туда, все равно выбора нет. До тебя там мужичок спал, погоняло Колхозник было. Так его на прошлой неделе Бык прибил.
  - И часто вас заставляют драться друг против друга?
  - Бывает... Да ты не парься, главное - не ссать. Надеюсь, у тебя очко не игривое? Один раз на этом свете живем, подыхать - так красиво. Мужик должен умереть в бою. Или на бабе, на крайняк, - хохотнул Туз, а Бык поддержал его своим то ли смешком, то ли рыком.
  Да уж, вот влип очкарик... И сколько боев мне удастся пережить? А вдруг завтра мне придется драться против Быка? Конечно, мое боевое прошлое может в какой-то помочь, но по большому счету шансов проиграть куда больше. Не факт, что здоровый Бык неповоротлив, как большинство обладателей столь внушительной комплекции.
  Я забрался на нары, стараясь не думать о печальной судьбе предыдущего хозяина этого матраса и помятой подушки, которой передо мной касалась голова человека, уже покоящегося с миром где-нибудь на задворках 'Бутырки'. А скорее всего, его останки просто выбросили на улицу, на съедение иномирным монстрам.
  Через пару часов принесли обед. Нам, словно зекам, пришлось принимать тарелки через откидывающееся окошко. Разнообразием меню не отличалось, Настя попотчевала нас мясной похлебкой без картошки, и перловой кашей с маленькими кусочками поджаренного мяса. Вместо чая пришлось пить какую-то несладкую бурду, словно в кипяток заварили солому. Ну да хоть так, все же лучше, чем есть всухомятку.
  Кстати, отхожее место в углу камеры было отгорожено большим куском тряпки. Мне сразу объяснили, что в унитаз гадить не нужно, поскольку канализация и смыв не работают. А для больших и малых нужно предназначено ведро, которое выносится каждое утро.
  - А вы что же, ни разу не пробовали отсюда сделать ноги? - спросил я у Туза после обеда.
  - И как ты себе это представляешь? Все передвижения под дулами автоматов, камера постоянно на замке. Решетку на окне пилить?
  - А оружие вам же на ринге выдается? Можно было бы его использовать...
  - Эк у тебя все просто! Ты пока не рыпайся, присмотрись, что к чему, а потом уже начнешь думать, как слинять. Может, и с нами мыслёй поделишься.
  Я все же уловил в голосе Туза, что он что-то недоговаривает. Но пока решил не приставать к нему с расспросами. Захочет - сам скажет. Может, у них здесь все же есть план, но они пока меня проверяют, так сказать, на вшивость. Мало ли, вдруг подсадной?
  Под вечер на тренировку увели Туза, Быка и Тесака. Нас со Спайдерменом и травмированного Доходягу не тронули. Часа через полтора троица вернулась. Выглядели они лишь немного уставшими, но на ужин набросились с удвоенной энергией.
  Перед сном на меня навалились воспоминания. Как там наши сейчас на 'Охотном ряду': Данила, Тимур, Костик, девчонки... Небось поискали меня денек да и похоронили заочно. Эх, ну почему это случилось со мной?! Но сдаваться нельзя! Выход обязательно должен быть. Только не нужно торопиться, сначала надо осмотреться, прикинуть, что к чему, как советовал Туз, а потом уже делать какие-то выводы. Если только в первом же поединке из меня не сделают отбивную, а то и вовсе отправят в лучший из миров. Но когда еще будет тот поединок... А пока нужно поспать, набираться сил на будущее.
  
  Глава 12
  Всю следующую неделю я так и делал: набирался сил, тренировался, ел и отсыпался. Еда, как я уже упоминал, была однообразной, но при этом на ней не экономили. Хороший гладиатор должен быть сильным.
  Кое-что узнал нового. Например, что за боями наблюдают не только оккупировавшие СИЗО кавказцы, которые на этом сумели наладить неплохой бизнес, но и любители острых ощущений со всей округи. Хотя, на мой взгляд, после апокалипсиса экстрима и так более чем достаточно. Но нет же, кому-то хочется еще больше...
  Действует тотализатор, причем вместо денег ставки делаются, так сказать, натурпродуктом. Деньги, само собой, никакой ценности уже не имели. В особом почете были оружие и боеприпасы. Но некоторые, кто победнее, расплачивались продуктами. Организаторы боев имели свои комиссионные, и надо полагать, немаленькие.
  Пока я готовился к своему первому выходу в 'клетку' - бои проходили в ринге, обнесенном сеткой-рабицей - остальные гладиаторы уже приняли участие в смертельном турнире. За исключением Доходяги, который лангетку с травмированной руки снял, но тренироваться в полную силу еще не мог. По итогам вечера боев мы никого не потеряли, разве что Тесак в поединке со Спайдерменом - на этот раз без оружия - получил перелом двух ребер и потерял один зуб. Что ни говори, а в рукопашке Спайдермен был одним из лучших, и не факт, что уступил бы даже Быку. Но в камере Тесак ничем не выразил своей обиды в адрес травмировавшего его соперника. Напротив, довольно улыбался, предвкушая, видимо, месячишко вынужденного безделья.
  А в один из дней во время тренировки Джамал подошел ко мне и сказал:
  - Завтра дерешься.
  По спине пробежал неприятный холодок, но я постарался сдержать эмоции. Лишь спросил:
  - С кем?
  - Увидишь.
  Ночь накануне поединка я провел беспокойно. Соседи по камере были в курсе, что мне предстоит бой, но и им тоже придется выходить в 'клетку'. Вечер боев никогда не ограничивался одной схваткой. Но и они тоже не знали, то ли им придется драться друг с другом, то ли с какой-нибудь тварью. Как мне объяснили, помимо свинокрысов против них выставляли еще и ящеров. Из объяснений Туза я понял, что этот не кто иной, как крокодил - так мы на станции называли это существо, периодически выползавшее на берег Москва-реки. Имело оно в длину до трех метров, довольно шустро передвигалось на четырех лапах, а голову его украшал пестрый гребень. Пасть твари была усеяна двумя рядами зубов, больше похожих на лезвия ножей. По мне, так лучше свинокрыс, чем крокодил.
  И вот этот день настал. Вернее, вечер. Действо проходило во внутреннем дворе, потому как ни одно из помещений СИЗО не могло вместить всех желающих понаблюдать за боями. А желающих набралось достаточно, больше сотни. Невольно глаза принялись искать знакомые лица. Нет, ни одного, которое могло бы навеять воспоминания.
  В центре дворика была установлена 'клетка', где и проходили поединки. Она оказалась обнесена металлической сеткой высотой метра три. Джамал предупредил, что я дерусь в третьей, последней схватке, но кто будет моим соперником - узнаю уже на ринге.
  В первом бою сошлись Туз и Спайдермен. Да уж, вряд ли смотрящему по камере удастся долго противостоять Спайдермену. Я видел обоих на тренировке, и если более молодой боец пахал до седьмого пота, то Туз в спортзале просто отбывал номер.
  Те, кто ждал своей очереди, наблюдали за поединком из окна второго этажа, где нас запер Джамал. И меня удивили слова Быка:
  - Щас Туз ему опять наваляет.
  Едва бой начался, как Спайдермен принялся кружить возле соперника, пытаясь ложными финтами вызвать того на ошибку. Но Туз держался на редкость спокойно, и даже руки, обмотанные бинтами, не защищали лицо, а висели вдоль туловища. Наконец более молодой не выдержал и попытался нанести удар ногой в корпус. Реакция Туза оказалась молниеносной. Нога оказалась перехвачена и тут же угодила в крепкий захват. После чего битва была переведена в партер. Похоже, ветеран предпочитал ударной технике борьбу, где чувствовал себя более комфортно.
  - Щас дожмет, - снова вклинился со своими комментариями Бык, при этом еще плотоядно ухмыльнувшись.
  Возможно, в прошлый раз так и было, но сейчас Спайдермен проявил потрясающую изворотливость, умудрившись каким-то образом выскользнуть из казавшихся железными объятий соперника. Соперники вновь оказались в вертикальном положении. Отдышавшись, Спайдермен попытался провести еще одну комбинацию, начав ее лоу-киком, и закончив прямым в голову. Если удар в бедро Туз пропустил, то от удара в лицо сумел закрыться. Затем попробовал сам провести выпад боковым справа, но оппонент ушел нырком вниз.
  Каждый бой состоял из трех раундов, но зрители редкий раз становились свидетелями битвы до финального гонга. Однако сегодня бойцам пришлось потеть на ринге все три раунда, по итогам которых была объявлена ничья. Бой получился вязким, закрытым, и его участников публика проводила свистом. При этом Туз презрительно ухмылялся, демонстрируя свое пренебрежение реакцией зрителей.
  В следующем бою Бык дрался со свинокрысом. Бойцу по его просьбе выдали кувалду, которую тот предпочел колюще-режущим предметам. Я посмотрел, как Бык умело крутанул кувалду в руке, и понял, что зверюге придется несладко. Тем временем под рев толпы ко входу в ринг подкатили клетку, в которой метался свинокрыс средних пропорций, высотой примерно с соперника. Выход из клетки и вход в ринг пристыковали друг к другу, словно челнок к орбитальной станции, и через импровизированный шлюз пришельца тычками острой палки заставили переместиться на дощатый настил.
  Бык не стал ждать, пока тварь кинется на него, и нанес удар первым. Метил он, кажется, в голову, но угодил в плечо сопернику. Раздался хруст, и левая верхняя конечность существа повисла плетью.
  Публика взревела. Происходящее доставляло им куда большее удовольствие, чем увиденное в предыдущем бою.
  'Убей его!' - доносилось то с одной, то с другой стороны.
  Ободренный Бык занес кувалду для нового удара, но в этот момент свинокрыс проявил неожиданную прыгучесть. 200-килограммовая туша оторвалась от настила, и со скоростью курьерского поезда врезалась в бойца, припечатав того к заградительной сетке. Кувалда отлетела в сторону. Я был уверен, что Бык окажется в отключке, и твари не составит особого труда порвать бессознательного оппонента. Клыки у свинокрыса что надо, отхватит от тебя кусок - мало не покажется.
  Но снова ошибся в своих прогнозах. Если бы я, как и другие присутствующие здесь, играл в тотализатор, то наверняка давно проигрался бы. Бык и не думал терять сознание. Вместо этого он ногой оттолкнул навалившегося на него свинокрыса, резво поднялся и метнулся к кувалде. Схватив ее, он вновь отпрыгнул в сторону, тяжело дыша. Теперь в глазах Быка уже не было той снисходительности, с которой он появился на ринге несколько минут назад.
  Но и соперник стал менее подвижным. Видимо, искалеченная конечность давала о себе знать. Свинокрыс пригнулся, словно собираясь снова прыгнуть, но не решаясь этого сделать. Если бы дрались люди, можно было бы сказать, что оба дожидаются гонга на перерыв. Однако в подобном бою ни о каких перерывах, само собой, речи не шло. Поэтому кто-то должен был сделать ход первым.
  Не выдержала все-таки инопланетная тварь. С рыком она кинулась на врага, и спустя мгновение металлический набалдашник кувалды врезался в усеянную клыками челюсть. Та сразу изменила свою форму, рев перешел в прямо-таки человеческий стон, отчего по моей спине пробежали мурашки, и свинокрыс замер в какой-то полупозиции. Воспользовавшись заминкой соперника, Бык вновь занес кувалду и со всей силы обрушил ее на череп свинокрыса. Раздался хруст, из трещины в голове твари потекла темная кровь, и туша медленно осела на настил, дергая конечностями.
  Толпа неистовствовала. Бык, опьяненный успехом, тут же взревел, как недавно его соперник, и потряс кувалдой над головой.
  'Добей, добей!' - неслось отовсюду.
  Мне почему-то стало жалко свинокрыса, ставшего заложником человеческих игр. Это же, по большому счету, животное, которое убивает только ради прокорма. А здесь пришлось отдать жизнь на потеху каким-то отморозкам.
  Бык выполнил требование зрителей. Словно древнеримский гладиатор, повинующийся опущенному вниз пальцу императора, он взмахнул кувалдой и окончательно расплющил череп свинокрыса. Я отвернулся, мне было противно на это смотреть.
  А ведь, с другой стороны, что я из себя строю ханжу? Судя по всему, мне тоже придется драться с какой-нибудь тварью. В комнате со мной больше никого не было, трое уже отработали, двое травмированных восстанавливают силенки в камере. Вот и получается, что мне по-любому достанется свинокрыс или крокодил. Если, конечно, они не поймали в округе еще какую-нибудь тварь.
  Но я вновь не угадал. Нет, в том, что придется драться против инопланетной твари - я был прав. Вот только с видом промахнулся. Это я понял, когда 'ринг-анонсер' вечера в мегафон объявил:
  - Дамы и господа, леди и джентльмены! А сейчас в 'клетку' приглашается дебютант. У него еще нет прозвища, но надеюсь, что после этого боя он его получит. Если, конечно, ему удастся выжить. Потому что в противниках у него сегодня другой дебютант. Эти хищники еще ни разу не участвовали в боях, но сегодня вы увидите всю мощь и ярость ската.
  Что еще за скат? В моем представлении это было морское существо, смахивающее на большое блюдце с каким-то то ли ядовитым, то ли электрическим хвостом. А здесь какой-то инопланетный аналог?
  Пока я терялся в догадках, мне выдали резиновые перчатки и тесак с рукояткой, обмотанным шершавой изолентой. Т-а-ак, уже интереснее, но все еще непонятно. Вытолкнули в ринг под улюлюканье толпы. К тому времени начинало темнеть, и по периметру двора зажгли факелы. Вся эта обстановка начинала действовать мне на нервы. Быстрее бы уже все началось... и закончилось.
  А вот и клетка с моим соперником. В вечернем сумраке я сначала увидел на полу клетки некое полусферическое возвышение. Затем, по мере приближения к рингу, по бокам которого стояли дополнительные факелы, очертания стали проявляться более отчетливо.
  Что это за хрень?! Таких тварей мне еще встречать не доводилось. Это была какая-то большая мокрица примерно метр в длину и полметра в ширину, плюс еще где-то метровой длины тонкий хвост, которым существо лениво шевелило.
  Ската подтолкнули палкой сквозь прутья решетки, и он неторопясь вполз на настил ринга. И что мне с ним делать? Разрубить на куски? Серьезной опасности я не видел, а убивать без причины беззащитную тварь божью не поднималась рука.
  Между тем Джамал сквозь сетку-рабицу плеснул из кружки на ската какую-то жидкость, и в следующее мгновение под рев толпы существо, которое словно обдали скипидаром, взвилось на всех своих десятках сочлененных лапок.
  Причем взвилось оно почему-то именно в мою сторону. Я лишь в последний момент успел отпрыгнуть в сторону, непроизвольно рубанув тварь тесаком. Но лезвие лишь скользнуло по сверхпрочному хитиновому покрытию, не оставив на нем даже царапины.
  А вот от метрового хвоста ската, по которому заскользили голубоватые искры, я увернуться не сумел. Мою левую ногу ниже колена ожгло словно плетью. А затем я уловил запах чего-то паленого. Кинул взгляд вниз, и с ужасом увидел на ноге черный след, словно к ней приложили раскаленную кочергу. А спустя мгновение ощутил страшную боль, от которой захотелось орать благим матом.
  - Поджарили лоха! - заржал кто-то из зрителей. Смех был поддержан и другими поклонниками кровавых игрищ. Все это буквально вывело меня из себя.
  - Твари, тупые ублюдки! - заорал я в толпу, воспользовавшись секундной передышкой. - Имел я вас!..
  Кто-то засвистел, кто-то засмеялся еще громче, другие дружно пожелали мне сдохнуть, причем прямо на ринге. Но сдаваться я пока не планировал. Однако и с шашкой - то есть тесаком - наголо бросаться вперед было глупо. Вместо этого я сопоставил некоторые факты и понял, что резиновые перчатки мне были выданы неспроста. Если у ската хвост лупит зарядом электричества, то благодаря перчаткам я смогу себя защитить. Жаль, что на ноги не выдали резиновые сапоги, так что придется ноги беречь.
  Между тем скат вроде бы успокоился, и кто-то из зрителей крикнул:
  - Добавь воды, а то он уснул.
  Подлец Джамал уже держал кружку наготове, и тут же охолонул ската еще одной кружкой. История повторилась, но на этот раз я был начеку. Не стал тратить время на бесполезную рубку хитина, а как только выдался момент - резко нагнулся и схватил ската за середину хвоста. Поле чего отчаянно рубанул у основания.
  Хвост не был прикрыт хитиновым панцирем. Увидев в своей руке извивающийся кусок плоти, все еще переливающийся голубоватыми искорками, я тут же с омерзением зашвырнул его в ряды зрителей, вызвав среди них настоящую панику.
  - Ты что творишь, шакал, это же самые состоятельные люди, - громко прошипел Джамал, вцепившись пальцами в сетку ограждения. - Я тебя живьем закопаю.
  - Да плевать я хотел и на тебя, и на твоих зрителей, - меня просто трясло от гнева.
  Между тем скат тихо отполз в угол, оставляя за собой слизистый след желтоватого оттенка. Кровь это была или иная субстанция - оставалось только гадать. В какой-то момент мне стало жалко это существо. Но мои размышления оказались прерваны хором толпы:
  - Электрик, электрик...
  В клетку выскочил ведущий вечера, поднял вверх мою руку и заорал в мегафон:
  - Друзья, наш дебютант сегодня оказался победителем. Поприветствуем его! Хотя соперник ему попался не самый сильный, но для первого раза вполне приличный. А наш побежденный скат еще выйдет - вернее, выползет - в ринг через месяц, как раз к этому времени у него отрастет новый хвост...
  Я слышу, вы уже придумали прозвище нашему победителю?! Электрик? Отлично, у нас появился новый гладиатор по прозвищу Электрик. Он не чинит розетки, он чинит мозги.
  Я чувствовал себя до ужасного противно, но терпел. В данный момент я был частью игры, тем более что в паре шагов из-за ограждения злобно сверкал глазами Джамал. Еще и с ним предстояли разборки.
  'Да иди ты в жопу!' - мысленно пожелал я Джамалу и закрыл глаза, чтобы не видеть всей этой мерзости.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
Оценка: 3.31*19  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Ф.Клевер "Улыбнитесь, господин Ректор!" (Попаданцы в другие миры) | | Ю.Резник "Не ты" (Современный любовный роман) | | M.Bennett "Eterno Coraz?n љ" (Novela rom?ntica) | | Ф.Клевер "Заказной отбор, или окольцевать сваху" (Городское фэнтези) | | Zzika "Не пара" (Современный любовный роман) | | Д.Дэвлин, "Мужчина с Огнестрелом" (Любовное фэнтези) | | В.Екатерина "Истинная чаровница " (Любовное фэнтези) | | С.Грей "Гадалка для миллионера" (Современный любовный роман) | | Д.Тараторина "Равноденствие" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Блэк "Статус: в поиске" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Смекалин "Ловушка архимага" Е.Шепельский "Варвар,который ошибался" В.Южная "Холодные звезды"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"