# Выживший-4 прода

Геннадий Борисович Марченко

Глава VI

Глава VI

Все три премьеры прошли 'на ура'! За моими фильмами тут же выстроилась очередь из прокатчиков, которые живо интересовались моими творческими планами. Я всех заверил, что планов у меня громадьё, что блокбастеры будут поставлены на поток, и что все получат свой кусок пирога.

К моменту, когда ушёл в прокат фильм 'Спасти рядового Райана', у меня окончательно сформировалась идея снять 'Бен-Гур'. В этой реальности уже были сняты фильмы по книге Лью Уоллеса - короткометражка в 1907 году и самое дорогое немое кино в новейшей истории от режиссёра Фреда Нибло, презентованное общественности в 1925-м. Однако, насколько я помнил, картина конца 1950-х собрала целую кучу 'Оскаров' , почему бы мне не снять её чуть раньше? Видел я и более современную версию от Бекмамбетова, но именно тот вариант показался мне более привлекательным и эпичным.

Сюжет я помнил неплохо, разве что диалоги придется по большей части придумывать, но тут можно подтащить сценариста, ознакомить с идеей - и пусть работает. На роль режиссёра я решил подтянуть Уильяма Уайлера, который после того, как 'Тутси' начал победоносное шествие по стране, отправился в отпуск на Гавайи. Мой звонок он воспринял с энтузиазмом и пообещал вернуться в Лос-Анджелес первым же рейсом. Тем временем мой человек успел связаться с потомками Уоллеса и выкупить права на очередную экранизацию, так процесс пошёл.

На главную роль Уайлер решил пригласить 33-летнего Стерлинга Хэйдена. Когда он показал мне его фотокарточки, я отметил про себя некое сходство Хэйдена с Сильвестром Сталлоне. В то же время в его облике было что-то иудейское, что позволило меня дать своё согласие. Всё-таки Иуда Бен-Гур и выглядеть должен соответственно своей национальной принадлежности, а не как парень из версии Бекмамбетова.

На роль злодея Мессалы был приглашён некто Дэн Дэйли. Тут я уже положился на нюх Уайлера, как и в случае с остальными актёрами. На мой взгляд, состав получился пусть и не звёздный, но вполне приличный. Я лично просмотрел записи кинопроб, и придраться было не к чему.

Однако бюджет картины в жанре 'пеплум', как в Голливуде обозначали крупномасштабные исторические проекты, приближался к 15 миллионам долларов. Честно говоря, как-то я не ожидал подобных цифр. Только декорации амфитеатра на 10 тысяч зрителей, где должны были проходить гонки колесниц, тянули на миллион. В фильме предстояло задействовать более 400 актёров, у которых имелись роли со словами, и около 10 тысяч статистов. Необходимо было изготовить около 100 тысяч костюмов и построить около 300 съёмочных площадок. Некоторые сцены планировалось снимать на Ближнем Востоке, ориентировочно в самом Иерусалиме и его окрестностях. С компьютерами оно, конечно, было бы дешевле и быстрее, но натуральность ленты с годами будет цениться только дороже. Хотелось бы, чтобы фильм стал классикой Голливуда.

Одним словом, подготовка к проекту грозила затянуться едва ли не на год. Но я не собирался отступать. Уверен, что овчинка стоит выделки, что свой куш я сорву. А там, используя готовые декорации, можно и 'Спартака' снять. Как, кстати, поживает Кирк Дуглас? Именно его у меня была мысль пригласить на главную роль.

Но до 'Спартака' ещё нужно дожить, а здесь полным ходом шли приготовления к съёмкам 'Бен-Гура'. Кассовые сборы от первых картин студии 'BF' по итогам первого месяца проката составили в общей сложности больше семи миллионов. Пять из них я сразу пустил в дело, оставшиеся два решил придержать. Впрочем, помимо фильмов у меня имелись и другие источники доходов, исправно пополнявшие мой бюджет, но я старался их не мешать в одну кучу. Доходы от телекомпании должны идти на развитие телекомпании, доходы от завода - на развитие завода, от отеля и казино.... Ну, в общем, вы понимаете. Тем более что Стетсон вовсю осваивал строительство отеля 'Glory'. Котлован уже был вырыт, сметы согласованы, и я, мотаясь между Вегасом и Лос-Анджелесом, видел, как на моих глазах начинает прорастать вверх, словно побег диковинного железобетонного растения, будущий отель с центральным корпусом на 15 этажей и двумя боковыми крыльями на 7 этажей каждый. Позади отеля будет располагаться целый комплекс бассейнов, входящий в зону отдыха. Нет ничего лучше, чем жарким днём окунуться в прохладную воду. Поэтому я, приезжая к Варе и Соне, хотя бы пару раз в день находил возможность искупаться в бассейне позади нашего дома.

Вечером 8 июля в моём доме, где я как раз в тот момент находился, раздался телефонный звонок.

- Добрый вечер, мистер Бёрд, - узнал я голос Гувера. - Как поживаете? Слышал, ваша кинокомпания уже выпустила первые фильмы, планирую на днях что-то из этого поглядеть.

- Спасибо, мистер Гувер, уверен, что-нибудь из увиденного вам придётся по вкусу. Я старался снимать разноплановые вещи.

- Как поживают ваша супруга, дочка?

- Спасибо, с ними всё в порядке.

Так, давай уже, сволочь, выкладывай, что там у тебя! Стал бы ты звонить только ради того, чтобы поинтересоваться моими делами и здоровьем моих близких. Однако разговор ни о чём продолжался ещё минут 5, прежде чем директор ФБР наконец произнёс:

- Фил, вы ведь уже и забыли, что такое отпуск, верно?

- Есть такое, всё дела да дела, а иногда и впрямь хочется плюнуть на всё и с недельку пожить в какой-нибудь лесной глуши.

- Я вас понимаю как никто другой. Поэтому мы с Толсоном планируем двухнедельную поездку в Монте-Рио, Калифорния, в одно уединённое местечко, где от дел праведных отдыхают многие известные политики и бизнесмены. И некоторые из них мечтают с вами познакомиться лично. Не хотели бы составить нам компанию?

- Хм, заманчивое предложение... У меня такое чувство, что вы сделали мне предложение, от которого очень трудно отказаться.

- Ну, отказаться, насколько я знаю ваш характер, вы можете всегда, - хмыкнул Гувер. - Но вы правы, мистер Бёрд, гораздо разумнее согласиться. Не каждый день сильные мира сего проявляют интерес к человеку, стоящему ниже их на несколько ступеней. Да и вам будет полезно завести такие знакомства.

- А вам-то с этого какая выгода?

- Ну, во-первых, как я уже говорил, некоторые люди попросили меня свести их с вами. А во-вторых, если вы когда-нибудь к своему финансовому благосостоянию добавите кресло, к примеру, конгрессмена, мне будет лестно иметь такого союзника.

'Нашел союзника, козлина', - подумал я, а вслух произнёс:

- Мне тоже, мистер Гувер, весьма лестно иметь союзника в вашем лице. Уверен, такая поездка всем нам пойдёт только на пользу. Как минимум устрою себе отдых в глуши. Когда выезд?

В четверг, 21 июля, наша троица - я, Гувер и Толсон - на автомобиле, за рулем которого находился помощник директора ФБР, прибыла в закрытый от посторонних глаз летний лагерь, известный под названием Богемская роща. Из багажника оставленной на охраняемой стоянке для членов и гостей клуба машины мы извлекли каждый по небольшому чемоданчику, в который перед отъездом сложили лишь самое необходимое. Я, кроме всего прочего, где-то между сменными трусами запрятал карманную фотокамеру 'FB-48'. Выпускал её мой заводик, освоивший производство фотоаппаратов в 1945 году, а в 48-м выдавший на гора ограниченную партию вот таких миникамер, размером с пачку сигарет. Заряжалась она 16-мллиметрвоой плёнкой. Модель получила название по инициалам моих имени и фамилии. Мне даже удалось выбить под эту модель спецзаказ у Министерства внутренних дел, наверное, для ФБР скупали эти полушпионские модели.

Зачем я её взял - сам не знаю. Если уж снимать виды - то надо было брать более профессиональную камеру. Я и Гуверу про камеру ничего не сказал. Мало ли, вдруг там не рекомендуется фотографирование, вдруг это настолько закрытый лагерь, что о нём говорить можно только шёпотом. Да и то при своих.

Принадлежал лагерь частному мужскому клубу искусств, штаб-квартира которого находилась в Сан-Франциско. По пути Гувер просвещал меня относительно принятых здесь порядков, сам-то он, как выяснилось, в Богемской роще не впервые. От него я узнал, что клуб существует с 1872 года, и практически столько же и Богемская роща. А постоянные летние заезды вроде нашего начались с 1899 года.

- Посетить рощу могут только члены клуба и их гости, так что вы наш гость. Там собираются люди, облеченные властью или деньгами, а зачастую тем и другим. Не удивляйтесь, если встретите в роще персон, о которых вы читали в газетах или слышали по радио. Символ Богемской рощи - 40-футовая цементная сова, стоит на постаменте у искусственного озера. С 1929 года служит местом ежегодного жертвоприношения... Нет-нет, жертвоприношение символическое, а то подумаете ещё, что у нас тут сборище сатанистов. 'Кремация Гнетущей Заботы' - театрализованное представление, во время которого сжигается чучело, символизирующее очищение участников ритуала. Так что на протяжении двух недель общество кремирует 'Гнетущую Заботу', осушает тысячи декалитров 'Шардонэ', участвует в художественной самодеятельности, стреляет по тарелкам, вкушает малину, купается в речке и коллективно писает на красные деревья.

Гувер расхохотался, следивший за дорогой Толсон позволил себе криво ухмыльнуться, а у меня пропало всякое желание ехать в этот гадюшник. Но делать нечего, назвался груздем...

Лагерь располагался посреди леса из гигантских красных секвой. На въезде нас встретило изображение совы с геральдическим девизом: 'Пауки, плетущие паутину, сюда не приезжают'. Как пояснил Гувер, девиз подразумевает, что все проблемы и коммерческие сделки необходимо оставить снаружи, однако на самом деле многие приезжают сюда как раз решать свои дела.

Нам предоставили 3-местную палатку в секторе 'Hill Billies', а всего здесь было с десяток секторов, в которых постояльцы размещались соответственно их статусу. Например, действующий президент Генри Уоллес обитал в секторе 'Mandalay'. По этим и другим секторам были разбросаны палатки, в которых жили банкиры, военные подрядчики, политики, включая бывших президентов (на дорожке между секвой мы раскланялись с Гербертом Гувером), артисты, медиамагнаты, среди которых я, пожалуй, находился в ТОП-3 как минимум. На мой вопрос, почему бы не построить хотя бы деревянные домики, Гувер пожал плечами. Мол, так заведено, никто не возмущается, напротив, многие находят в этом шарм. Правда, некоторые гадили прямо возле своих шатров, хотя в специально отведённых местах стояли деревянные уборные.

- На июльские каникулы сюда приезжают около тысячи человек, - продолжал рассказывать директор ФБР, ведя куда-то меня под руку. - Все они соберутся на обед в парке, а вечером - на жертвоприношение и театральную постановку. Не знаю, что будут сегодня давать, обычно ставят что-то античное... О, а вот и Дэвид!

Навстречу нам прогуливающейся походкой двигался мужчина лет 35 в сером костюме и такого же цвета шляпе. При виде нашей троицы он позволили себе слегка улыбнуться и протянул для приветствия руку.

- Это мистер Рокфеллер, вице-президент Chase National Bank. А это наш гость, мистер Бёрд, - представил нас друг другу Гувер.

- Я узнал вас, - кивнул банкир. - Очень рад познакомиться с человеком, который снимает такие замечательные фильмы и вообще обладает талантом блестящего бизнесмена. Как вам здесь?

- Пока наслаждаюсь природой и живу предвкушением знакомства с интересными людьми. Вот вас встретили, когда бы ещё так вот запросто пожал руку наследнику знаменитой фамилии...

- А, бросьте, - отмахнулся Дэвид.

- Во время Второй мировой мистер Рокфеллер ушел на фронт рядовым, служил в военной разведке в Северной Африке и Франции, а в 1945-м демобилизовался в звании капитана, - вставил Гувер. - Так что за спинами своих предков он точно не отсиживался.

- Право, Джон...

- Дэвид, не скромничай, этим можно и нужно гордиться! А то ведь многие думают, будто отпрыски богатейшей фамилии только тем и занимаются, что с утра до вечера пьют 'Вдову Клико', проигрывают миллионы в казино и сколачивают состояния на страданиях простых американцев.

- Ну я-то так точно не думаю, - удалось вставить мне свои 'пять копеек'. - История знает немало примеров, когда дети и внуки богачей руководствовались не своим положением, а совестью, ставя общественное выше личного.

- Вы говорите прямо как коммунист, - хмыкнул Гувер.

- Почему же, я разделяю это мнение, - пришёл мне на выручку Рокфеллер. - Нельзя отделять себя от общества и тем более ставить выше него, иначе оно тебе этого не простит. Как сказал мистер Бёрд, примеров тому история знает множество. Сколько королей были свергнуты толпой только потому, что считали себя наместниками бога на земле, закрывая глаза на то, что творится у подножия их трона.

- Джентльмены, предлагаю перенести диспут на другое время, а то мы опоздаем на обед, - вклинился молчавший до этого Толсон.

- Действительно, - бросил взгляд на часы Гувер, - время здесь летит незаметно. Пойдёмте занимать места.

Обед проходил на большой поляне, где столы были расставлены рядами. Судя по всему, и впрямь тут обитало под тысячу человек, из них ни одной женщины. Навскидку каждый стол мог уместить человек по пятьдесят, а всего было столов двадцать. Гувер и Толсон заняли места на третьем ряду, посадив меня промеж себя, Рокфеллер отправился за свой стол во втором ряду. А на первом в числе прочих расположился Президент Уоллес. Выражаясь старославянским языком, ошую от него уселся вице-президент Олбен Баркли, а одесную - спикер нижней палаты представителей Сэм Рейберн. Ну и так далее по ранжиру, многих я и в лицо-то не знал. А меня многие узнавали, кивали, здоровались, салютовали бокалами с напитками.

Обедающих обслуживали официанты в белых фраках, чёрных брюках и чёрных же бабочках. Выбор блюд, так же как и напитков, оказался вполне приличным. Минут через 15 после начала застолья Уоллес поднялся и произнёс прочувственную речь о величии американской нации. А затем объявил:

- Джентльмены! Сегодня среди нас гость, это мистер Фил Бёрд, известный медиамагнат, владелец собственной киностудии. Уверен, многие из вас слышали о нём. Несмотря на то, что он является потомком выходцев из России, мистер Бёрд сумел проявить себя как настоящий патриот Америки. А его вклад в победу над Германией трудно переоценить.

Раздались аплодисменты, и мне, невольно покрасневшему, пришлось встать и раскланяться.

- Обычно, чтобы стать членом клуба, кандидат ждёт своей очереди несколько лет. Но мистер Джон Эдгар Гувер, которого вы все прекрасно знаете, - директор ФБР чуть привстал и слегка кивнул, - поручился за нашего гостя. Мы поговорили с председателем Богемского клуба Фредди Роучем, - теперь уже приподнялся немолодой мужчина с брюшком, сидевший в центре того же стола, - и он тоже меня поддержал. Итак, мистер Бёрд, как вы смотрите на то, чтобы стать членом Богемского клуба?

Вот это фокус! У меня аж в горле пересохло от столь неожиданного предложения, и я, прежде чем ответить, сделал большой глоток минеральной воды 'Gerolsteiner'.

- Признаться, вы сумели меня удивить, мистер Президент. В ином случае я бы сказал, что мне нужно подумать, но в этой ситуации, как я понимаю, ответ должен последовать немедленно. Было бы странным, откажись я от вашего предложения, поэтому я его с благодарностью принимаю.

- Великолепно! Тогда предлагаю выпить за нового члена клуба, которому этим вечером предстоит пройти посвящение.

Опа, ещё и посвящение! Интересно, в чём оно заключается? Надеюсь, мне не придётся прыгать голышом через костёр или совокупляться с животными?

- Джон, это вы всё подстроили? - повернулся я к Гуверу, который уже вовсю уплетал телячью отбивную.

- Что именно? Ах, ваше избрание в члены клуба? Ну, скажем так, приложил к этому руку. А вы что, не рады?

-Хм, ну вообще-то рад, наверное, просто пока не могу прийти в себя... Вы мне лучше объясните, что из себя представляет обряд посвящения?

- Не могу пока ничего сказать, это секрет. Вечером сами всё узнаете.

Таинство посвящения проводилось у подножия 12-метровой статуи совы. К 9 вечера, обступив по бокам искусственное озеро, здесь собралось всё население лагеря, за исключением гостей, которым сие видеть было неположено. У постамента изваяния - я и председатель Богемского клуба, оба облачены в какие-то чёрные балахоны с капюшонами. Не иначе, подумал я, что-то типа масонского ритуала, только вот меча или даже шпаги не видно. Конкретно секта, мать их, и во что это я умудрился вляпаться...

По четырём углам площадки горели факелы, их света хватало, чтобы зрители видели происходящее на этом возвышении.

Роуч повернулся к публике и поднял вверх руки, словно собираясь проповедовать.

- Соратники! Сегодня в нашем клубе на одного члена станет больше.

'Вот уж точно, как есть член' - подумал я, мысленно переведя английское слово 'member' на русский и вспомнив, что клуб чисто мужской.

- Мы уверены, что сей муж будет достоин высокого звания члена нашего клуба, но всё же обязаны задать соискателю вопрос, - Роуч повернулся ко мне, откинув с головы капюшон. - Брат, готов ли ты служить верой и правдой своим новым товарищам? Готов ли помочь им, если они тебя об этом попросят? Готов ли пожертвовать своей жизнью во имя тех, кто стоит здесь сегодня и молится за тебя?

- Готов.

А что мне ещё оставалось ответить? Главное - верить, что момент, когда мне придётся за кого-то из этих мудаков отдавать жизнь, никогда не наступит. Ну или в ближайшие хотя бы лет 10.

- Что ж, ты сделал свой выбор. Вносите!

Спустя мгновение из темноты в круг света вошли четверо в балахонах и капюшонах, несшие на плечах обитый в столь же чёрную материю простой гроб. Поставив его у моих ног, двое сняли крышку, поставив её вертикально. Я с недоумением взглянул на Роуча.

- Теперь ложись, - негромко сказал он мне и снова повернулся к зрителям. - Да грядёт ритуал очищения и перерождения!

Народ завопил, приветствуя этот акт маразма, а я, немного подумав, всё же лёг. А что мне ещё оставалось делать? Сука, никогда ещё в гробу лежать не доводилось. Понятно, все мы там будем, рано или поздно, но всё же я надеялся, что уже не увижу, как меня выносят вперёд ногами. Ан нет, напрасно надеялся.

Лежать было относительно удобно, я даже руки на груди сложил для правдоподобия. Думал, полежу пару минут - и пригласят встать, мол, прошёл посвящение. Ага, щас! Я не видел, как сверху гроб закрывают крышкой, так как лежал с закрытыми глазами, просто сначала услышал стук, а когда открыл глаза - эти шустрые парни уже заколачивали гвозди.

- Эй, вы чего? Пошутили - и хватит!

Я ударил кулаком в крышку гроба и поморщился. Бракоделы, не могли доски нормально обстругать, занозу посадил. Не успел её вытащить - гроб подняли и куда-то понесли. Похоже, и впрямь вперёд ногами.

Несли недолго, по ощущениям метров двадцать, не дальше. Гроб опустили, а затем я услышал звук вонзаемого в землю шанцевого инструмента, и комья земли загремели по крышке. Твою ж мать, меня, похоже, теперь ещё и закапывают! Они там совсем, что ли, офонарели?!!

Орать, впрочем, я не стал. Ладно, ритуал есть ритуал, даже если его придумали такие извращенцы. Потерплю, ничего страшного.

Спустя какое-то время звуки исчезли полностью. Я слышал только отдававшееся набатом в заложенных ушах биение собственного сердца, явно сказывался перепад давления. Лежать в абсолютной темноте было не очень комфортно. И ведь даже зажигалки нет... Хотя оно и к лучшему, кислород нужно экономить.

Невольно вспомнилось когда-то вычитанное, что чем субтильнее человек - тем больше в гробу места для воздуха. Для дыхания здоровому взрослому человеку достаточно 0,5 литра кислорода в минуту, то есть весь кислород в гробу будет израсходован примерно за 5,5 часов. Выходит, часов 5 в запасе у меня, если не начну паниковать и дышать глубоко и учащённо, точно есть. А когда кислород закончится, я почувствую удушье, но перед смертью впаду в бессознательное состояние, так как углекислый газ вызывает сонливость, а затем и кому.

Что вообще за чушь в голову лезет?! Это же всё постановка, шутка. Сейчас полежу тут минут 5 от силы, и меня откопают. Кстати, у меня же часы со светящимися стрелками! Поглядел на время - 21.33. Пару минут уже лежу точно. Эй вы там, наверху, как пела Примадонна. Покуражились и хорош!

Нет, они явно не спешили вызволять меня из этого ящика. Невольно вспомнилась героиня Тарантино, которую тоже заживо похоронили. Там она сумела-таки пробить себе путь к свободе в буквальном смысле этого слова. Подожду ещё минут десять и попробую повторить этот кинотрюк, хотя 99,9% за то, что он завершится провалом.

Не успел я представить, как буду выбираться из подземного плена, как послышались какие-то посторонние звуки, и вскоре я понял, что меня наконец-то откапывают. Вытер носовым платком выступившую на лбу испарину, тихо, под нос себе, матерясь на великом и могучем. М-да, интересно, они так каждого кандидата на вшивость проверяют?

Спустя несколько минут гроб был извлечён на поверхность, крышка снята и, поддерживая меня под руки, двое амбалов в накидках и капюшонах помогли принять вертикальное положение. Я снова стоял в круге света, рядом с Роучем, вопросительно на него поглядывая. Тот же смотрел на стоявшую перед ним толпу.

- Братья! Наш соратник с честью выдержал испытание и стал одним из нас! Теперь он может гордиться своим членством в Богемском клубе. Поприветствуем же его!

Народ разразился воплями, которые, наверное, было слышно в Монте-Рио. Напалмом бы пройтись по вам, насколько стало бы легче жить просом народу без этих кровопийц. С другой стороны, кого-то из них простые американцы и выбирали на руководящие посты во власть. Того же Уоллеса. И кстати, не самый худший Президент, хоть и со своими тараканами в голове. Всяко лучше Трумэна, который в моей реальности затеял 'холодную войну' с СССР, в этой же отношения двух самых могущественных стран были пусть и не дружескими, но вполне терпимыми. В общем, каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает.

- Мистер Бёрд, вы можете присоединиться к соратникам.

Роуч кивнул на толпу, и я, наконец скинув плащ, спустился к зрителям, которые тут же принялись с улыбками жать мне руку и поздравлять со вступлением в братство клуба. Среди них были и Гувер с Толсоном. Директор ФБР панибратски хлопнул меня по плечу:

- Поздравляю, мистер Бёрд, со вступлением в наше братство! Теперь у вас есть не только права, но и обязанности. Одна из них - ежегодный вступительный взнос в размере 25 тысяч долларов.

- Ого, - присвистнул я. - Неплохо у вас тут обдирают. У меня с собой тысячи три... Правда, есть чековая книжка.

- Это дело не срочное, главное - оплатить в течение года. Для вас, уверен, это не сногсшибательная сумма... Смотрите, сейчас будет продолжение.

Он кивнул на возвышение, где Роуч снова поднял руки, призывая к вниманию.

- А теперь, - заявил он, - теперь позвольте объявить начало следующей, уже традиционной церемонии.

Народ вновь оживился, послышались одобряющие крики. А дальше я стал свидетелем ритуала жертвоприношения. Маленькая лодка пересекла озеро, подплывая к группе фигур, закутанных в робы с капюшонами, во главе которых стоял 'первосвященник', он же Фредди Роуч. Затем лодочник передал им фигурку в виде человека, которую сначала повесили, а затем сожгли у подножия статуи совы. При этом на протяжении всего ритуала из скрытых динамиков раздавался зловещий голос. Не понял, почему это зрелище вызвало такой восторг у толпы, ну да пусть порадуются в кои-то веки. Детский сад какой-то!

В эту ночь никто не спал до рассвета. Народ бухал и веселился от души. Я после своих 'похорон' тоже не мог уснуть, поэтому позволил себе расслабиться. Бухали мы на пару с Дэвидом Рокфеллером, который не имел ничего против бутылки качественного бренди. По пьяной лавочке он загрузил меня воспоминаниями о Второй мировой. Я бы тоже мог ему много чего рассказать о своём прошлом, но был не настолько пьян, чтобы делиться откровениями, за которые могу угодить на электрический стул. Либо пришлось бы нечаянного свидетеля под покровом ночи устранять, а мне этого не хотелось, как как Дэвид Рокфеллер показался вполне приятным парнем, совершенно без заносчивости и снобизма.

Гувер с Толсоном как-то незаметно исчезли, а появились в нашем шатре, когда я уже засыпал. Судя по их горящим глазам, между ними точно что-то было. Ну да это их дело, лишь бы меня в свои игрища не втягивали.

До обеда народ приходил в себя, а вечером публику ждало новое зрелище. На этот раз театральное с элементами извращения. А как ещё назвать тот факт, что канкан на сцене танцевали одетые в бабские наряды мужики?! Причём не какие-то приглашённые артисты, а участники Богемского клуба, среди которых я разглядел пару весьма известных и влиятельных лиц. Незаметно отделившись от толпы, я сделал несколько кадров на свою шпионскую камеру. Мало ли, в хозяйстве пригодится.

За эти дни я на свою камеру наснимал столько компромата, что за него меня рад двадцать могли бы грохнуть нанятые Правительством киллеры. Политики и бизнесмены, блюющие и мочившиеся где попало - это были только цветочки. В предпоследний день нашего отпуска я стал свидетелем акта мужеложства, когда некий конгрессмен, фамилия которого вылетела у меня из головы, на небольшой полянке, куда я забрёл в попытке наконце-то обрести уединение, сношал молодого проститута. Спрятавшись за толстенным стволом секвойи, я и это запечатлел на свою фотокамеру.

Интересно, 'Богемская рапсодия' моей любимой группы 'Queen' как-то связана с этим местом? Вполне может быть, что Фредди, известный своей нетрадиционной ориентацией, бывал в этих краях, вернее, будет, так как пока он ещё, пожалуй, совсем юн.

В заключительный день лагеря приезжие артисты устроили грандиозное представление в духе античной трагедии, после которой народ в очередной раз перепился до чёртиков. Гувер с Толсоном снова где-то пропадали, я же предпочёл пьянству крепкий сон. А потому, в отличие от некоторых, утром был как огурчик. Логично, что мне и доверили вести автомобиль.

По возвращении в Лас-Вегас я уже знал, что делать с компроматом. Первой мыслью было, что в своих СМИ, ясное дело, я ничего опубликовать не смогу, а вот советские газеты вполне могут выйти со скандальными текстами под рубрикой 'Их нравы'. Хотя фото, где конгрессмены блюют, ссут и трахают мальчиков, наша печать явно не опубликует. Впрочем, цензура любой цивилизованной страны такое не пропустила бы, в том числе американская. Поэтому вторая мысль была куда более зрелой. Что если фото и негативы окажутся в руках наших спецслужб, которые таким образом получат возможность влиять на отдельных американских политиков и бизнесменов? Компромат во все времена таковым был и остается, я же просто умою руки. С камерой в руках в лагере меня никто не видел, а там народу было тьма, хотя, если начнут рыть, то моя кандидатура всплывёт так или иначе. Ну, как говорится, бережёного Бог бережёт. В итоге неделю спустя в условленном месте прошла передача пакета с фотографиями и негативами, которые я оставлять у себя не рискнул. За что, забегая вперёд, был удостоен благодарности лично товарища Берии.

В ответ я попросил, ежели будет такая возможность, переправить в США Марину Ладынину. Специально под неё наобещал проект совместного советско-американского фильма. По сюжету войска союзников освобождают концлагерь, в котором томилась героиня Ладыниной, скажем, Мария Петрова, и среди освободителей будет, скажем, некий капитан Джонс. Между ними вспыхивает любовь с первого взгляда, но им приходится расстаться. Закачивается война, американец, всё ещё остающийся холостяком, начинает поиски русской возлюбленной. И в итоге выясняет, что та живёт в далёком алтайском (сибирском, уральском) селе, так же храня верность заокеанскому освободителю. Алтайские пейзажи легко можно снять в горах Колорадо или на Аляске. Добившись возможности приехать к ней без предварительного письма (как бы сюрприз) он находит Марию в тяжёлом состоянии. Она в больнице после того, как на неё свалилось спиленное дерево, позвоночник сломан, и врачи борются за её жизнь. Маша выживает, но оказывается прикованной к инвалидному креслу. Однако Джонс не бросает подругу, клянётся ей в верности и увозит в Штаты, на ферму, где живёт с родителями. А дальше любовь творит чудеса. Маша Петрова встаёт на ноги, рожает возлюбленному пару-тройку детишек... В общем, хэппи-энд!

Цель такого фильма - связать совместными проектами в кинематографии два народа, сделать их понятнее друг другу и ближе эмоционально. Я добавил в переданной связному записке, что без Ладыниной фильма не будет, и вообще все финансовые расходы я беру на себя. Правда, 50 процентов сборов в советских кинотеатрах перечисляются на мой счёт, иначе какой я на фиг бизнесмен?!

Ответ за подписью министра кинематографии СССР Ивана Большакова не заставил себя ждать. Иван Григорьевич выражал свою полную поддержку моему начинанию и передавал одобрение вышестоящего руководства. Ради такого большого дела они готовы были командировать Ладынину хоть на полгода, тем более, если расходы принимающая сторона берёт на себя. Мне оставалось только прислать сценарий, чтобы его могли утвердить на высшем уровне. Прочитав это, я хмыкнул: 'Ну, бюрократы!', и сел сочинять

сценарий.

В этой суете, к сожалению, нашлось место и печальному. У Вари в Одессе, куда родители вернулись после пензенской эвакуации, умер отец, последнее время сильно болевший. Письмо от матери, Веры Фёдоровны, она получила через людей Серова. Застав супругу с мокрым от слёз лицом, и узнав, в чём причина, я принялся её утешать. Хотя и понимал, что, переиначив известную поговорку, словами горю не поможешь. Хорошо ещё, что Софа в этот момент находилась в распахнувшем этим летом свои двери детском саду.

- Я даже не смогла с ним проститься, - говорила Варя, вытирая распухшие от слёз глаза.

Немного успокоившись, она прочитала мне письмо вслух. Мать писала, что отец в последние дни часто вспоминал о дочери, жалел, что видел внучку только на фотографии, переданной под расписку незнакомыми людьми, и ей, матери, тоже, видимо, не посчастливится прижать к себе Сонечку.

- Может, ты сумеешь уговорить Серова или даже на Берию выйти, чтобы мне с Соней разрешили побывать в Одессе? А то ведь и правда мама свою внучку вживую не увидит.

Я жену понимал. Если у меня в Союзе родных никого не имелось, то у Вари там оставалась как минимум мама. А это, как ни крути, самый близкий человек на свете, человек, давший тебе жизнь. Сказал, что обещать не обещаю, но постараюсь устроить для Вари с Соней вопрос с поездкой в СССР под видом туристов.

Однако через всё того же Серова я спустя две недели после обращения получил ответ, что выезд меня и моих близких за пределы США, тем более без очень уважительной причины крайне нежелателен. Видимо, желание повидаться с родными за уважительную причину не сочли. Однако спустя несколько дней пришла новая директива, в которой говорилось, что в качестве компенсации жене и дочери разрешают выезд в качестве отдыха на Кубу, где при кураторстве советской резидентуры возможна их тайная встреча с Верой Фёдоровной. У меня в памяти сразу всплыла сцена встречи разведчика Исаева с женой в кафе 'Слон' из легендарного фильма о Штирлице. Который, кстати, в прошлом году вышел на советских киноэкранах. В американских кинотеатрах картина не шла, поэтому мне пришлось достать ленту окружными путями. Мдя... Конечно, не творение Лиозновой, инет ещё привычных мне актёров, но по-своему фильм получился неплохим. Николай Черкасов в роли агента советской разведки смотрелся вполне органично.

Как бы там ни было, Варя, не раздумывая, дала своё согласие на кубинский вояж. Ориентировочно поездка должна была состояться осенью, так как тёщу ещё нужно подготовить к такому дальнему визиту, провести её как уборщицу советского консульства на территории, контролируемой во многом правительством Соединённых Штатов. О том, что в моём развитии истории в 1950-х на Кубе власть захватили просоветски настроенные повстанцы, Берия и Сталин знали. Но решили, видимо, не торопить события, позволив им развиваться своим чередом. Пока на Кубе правил Рамон Грау, сместивший с поста Президента большого друга мафии Фульхенсио Батисту. Последний в настоящий момент жил, ни в чём себе не отказывая, в американском Дайтона-Бич. Когда я узнал об этом, то через Серова подал идею устранить Батисту, тем самым обезопасив Кубу от военного переворота. На что в скором времени последовал ответ, суть которого состояла в том, что если Батиста вернёт себе руководящую должность с помощью силы, то революционеры под предводительством Фиделя Кастро должны подняться и свергнуть диктатора, тогда-то Куба полностью станет нашим верным союзником под боком у США. В общем-то, резон в этом был, поэтому я не стал лишний раз дёргаться. Жираф, как говориться, большой, ему видней.

Тем временем, поскольку моя медийная сеть раскинулась не только на США, но и на Канаду, в середине сентября мне пришлось слетать в Монреаль, чтобы заключить новый контракт на поставку моих, если можно так выразиться, услуг. Во время личной встречи мэр Монреаля с улыбкой предложил, если я не очень тороплюсь, пообщаться с преподавателями и студентами университета Макгилла. На вопрос, какая тема их интересует, услышал: 'Учитывая, насколько вы разностороння личность, вопросы могут быть самыми разными. Но не думаю, что они смогут поставить вас в тупик'.

Поскольку обратный билет у меня был заказан на завтрашнее утро, я сказал, что могу посвятить студентам час-другой сегодняшним вечером. Лишняя реклама мне не помешает, тем более что обещалось присутствие местных газетчиков.

В 7 вечера я уже занимал приготовленное мне место в университетской библиотеке. Меня заранее успели просветить, что учебное заведение, чья история уже насчитывала больше ста лет, было когда-то основано на основании Королевской грамоты, и учиться здесь считалось весьма престижно.

- Прежде чем кто-то задаст вопрос, прошу представляться, - предупредил собравшихся сопровождавший меня на территории университета его ректор.

Первый вопрос был от пожилого преподавателя, и касался он развития телевизионных коммуникаций.

- Как вы считаете, будущее за телевидением, или радио продолжит удерживать пальму первенства?

- Не знаю, как в Канаде, где вообще-то уже тоже работают мои телеканалы, но в Соединённых Штатах благодаря доступной цене на приёмники телевизионного сигнала, которые опять же преимущественно производит моя компания, телевидение уверенно идёт к победе над радио. Правда, это дело не одного года, и не пяти, но лет через двадцать будет одно сплошное телевидение, - приблизительно процитировал я героя фильма 'Москва слезам не верит'.

Следующий вопрос касался слухов относительно строительства в Вегасе Русского университета. Мол, правда ли, что учиться в нём будут выходцы из славянских стран, и за что им такие преференции?

Я, конечно, не делал особого секрета из своих планов относительно Русского университета, но и не афишировал, поэтому для меня удивительным было услышать подобный вопрос. Но пришлось отвечать, акцентируя внимание на том, что я сам по рождению русский.

Затем я увидел, как тянет руку худощавый парень лет 20 на вид, и кивнул ему, разрешая озвучить свой вопрос.

- Студент Бжезинский, - представился тот. - Спасибо, мистер Бёрд, что удостоили своим вниманием наш университет. А вопрос такой... Поскольку ваши родители - выходцы из России, то я хотел бы узнать, как вы относитесь к коммунистам, установившим в вашей родной стране тоталитарный режим? И эта зараза распространяется и на другие страны. Считаете ли вы такой режим злом, достойный того, чтобы его уничтожить при помощи новых видов вооружения, в том числе ядерного?

Бжезинский, Бжезинский... Не тот ли это Бжезинский, что подбивал целый ряд Президентов США разговаривать с СССР языком силы?

- Простите, а как ваше имя, мистер Бжезинский?

- Збигнев. Збигнев Бжезинский.

Ну вот, всё встало на свои места, пазл сложился, и в моей голове параллельно с тем, как я отвечал, стал рождаться ПЛАН.

- Збигнев, - как можно более проникновенно сказал я, - что такое, по-вашему, коммунизм?

- Насколько я знаю, это слово происходит от латинского 'commūnis', то есть 'общий'. И в теории это общественный и экономический строй, основанный на социальном равенстве и общественной собственности. Правда, всё это в теории, то, что мы сейчас наблюдаем в СССР - это пародия на настоящий коммунизм. Там настоящий тоталитарный режим, возведённый в культ личности одного человека.

- То есть настоящий коммунизм, выраженный во фразе 'От каждого по способностям, каждому по потребностям', вас удовлетворил бы?

- Но вы же понимаете, что такое общество в данный момент создать невозможно! Поэтому идеалом на данном этапе развития человечества является строй, при котором соблюдаются свобода частной собственности, свобода предпринимательства и юридическое равенство. То, что мы сейчас наблюдаем на территории Соединённых Штатов и Канады. Каждый волен работать на себя, а не на эфемерное государство, получая от него только самое необходимое, по минимуму, а иногда и того не получая.

Хм... Можете меня распнуть, но я, в общем-то, был с этим молокососом, готовым вырасти в главного врага СССР, частично согласен. Но как человек, родившийся в Советском Союзе, и чьи родители большую часть своей сознательной жизни также прожили при социалистическом строе, подвергнуть этот строй остракизму у меня не поднималась рука.

Как бы там ни было, ничтоже сумняшеся я поставил себе задачу избавить мир от будущего апологета как можно раньше. То есть уже сегодня будет проведена операция, в результате которой завтра, надеюсь, мистер Бжезинский скончается в страшных судорогах.

Да-а, давненько я не применял рицин. Собственно, одним разом с мистером Джексоном тогда и ограничилось. Но, увидев эффект, я понял, что на всякий случай яд не помешает, а потому регулярно совершал набеги на кусты клещевины. В итоге за эти годы у меня накопилось граммов двести белого порошка, расфасованного по маленьким пузырькам, хранящихся в сейфе. А вот один такой пузырёк без наклейки я всегда возил с собой. Сам не знаю почему, видимо, был уверен, что препарат рано или поздно пригодится. Оказалось, не зря.

Бжезинский с разрешения куратора согласился после вечера вопросов и ответов посидеть со мной в одном из пабов Монреаля. Мол, умненький студент меня заинтересовал, хочу пообщаться с ним в неформальной обстановке, с перспективой получения оным молодым человеком именной стипендии. Посидели мы хорошо, юный Збигнев только сначала стеснялся пить, а потом нахреначился так, что я мог бы подсыпать к нему в пойло весь пузырёк, а это граммов 30, не меньше. Но мне не нужно было, чтобы парень откинулся прямо здесь, и чтобы подозрение пало на меня, поэтому я ограничился дозой, которая должная проявить себя только завтра. В итоге почти совсем не державшегося на ногах Бжезинского я передал на руки таксисту и доплатил, чтобы тот помог бедняге добраться до кампуса, где бы его встретили товарищи-студенты. После чего с почти чистой совестью отправился в отель, откуда мне завтра утром предстояло выезжать в аэропорт и лететь в Нью-Йорк.

О том, что Бжезинский умер, я узнал только неделю спустя, и то благодаря моему звонку в университет. Когда я спросил, как мне оформить персональную стипендию на студента, мне с глубоким прискорбием сообщили, что мистер Бжезинский скоропостижно скончался при невыясненных обстоятельствах. Я выразил своё соболезнование, почти искреннее, так как в глубине души парня всё-таки было жаль, однако большая часть моей натуры удовлетворённо улыбнулась произошедшему. Зло лучше давить в зародыше!

Мои первые три фильма продолжали триумфальное шествие по экранам Соединённых Штатов. Знакомясь с цифрами сборов и отчислений в мою пользу, я мысленно потирал руки и был более чем уверен, что все три могут претендовать на премию киноакадемии за 1949 год.

Тем временем проект под названием 'Бен-Гур' понемногу становился на ноги, а я решил удариться в ту самую фантастику, о которой читал лекцию студентам ВГИКа.

С чего начать? Да пожалуй, с телесериала 'Звёздный путь'.

Через два дня трое сценаристов уже рожали сюжетную линию, а приглашённый мною режиссёр сериала Спенсер Гордон Беннет, который перед этим отснял 'Бэтмен и Робин', взялся подбирать команду.

Когда процесс пошёл по накатанной, я подумал и о полном метре. Фантастических сюжетов уже в это время навалом, выбирай любой. А не замахнуться ли нам на Герберта, понимаете ли, нашего Уэллса? И начать, пожалуй, с 'Войны миров'. Тоже масштабный проект, но в любом случае он окупится с лихвой.

Причём, в отличие от проектов будущего типа того, что снял Спилберг с Томом Крузом, сделать фильм по оригинальному сценарию, по кальке с книги Уэллса. Книга написана в конце прошлого века, и сюжет повествования переносит читателя в те же годы. Конец викторианской эпохи. Думал подтянуть кого-то из уже проверенных режиссёров, но тот же Уайлер, которому я проговорился о своей затее, намекнул, что без дела сейчас мается Рубен Мамулян. Тот самый, что в 1940-м прославился с картиной 'Знак Зорро', затем из-за интриг был вынужден покинуть съёмочную площадку фильма 'Лора', впоследствии отхвативший 'Оскар' за операторскую работу. В последнее время Мамулян, и ранее увлекавшийся театральными постановками, вернулся на подмостки, но особо работой загружен не был.

Прежде чем созваниваться с представителем армянской диаспоры, я выяснил, что он является учеником Вахтангова, а это говорило уже о многом. Выяснил, что первый фильм 'Аплодисменты', снятый им в 1929 году, поразил всех новаторским подходом к созданию кинокартинки: свободой движения камеры, монтажом звука и изображения. На его счету первый цветной американский фильм 'Бекки Шарп' 1935 года. Первым стал использовать голос за кадром, как манера размышления героя вслух, что не всегда находило отклик у кинобоссов. Хм, надеюсь, в моей ленте Мамулян не станет слишком много экспериментировать.

У меня была мысль снять фильм продолжительностью порядка 5 часов, но для проката смонтировать двухчасовую версию. Полная же появится на одном из моих телеканалов в качестве 5-серийного проекта после того, как прокатная версия сойдёт с экранов. В моём будущем такие вещи проделывались неоднократно, я же всего лишь ускорю процесс.

На моё предложение режиссёр, которому пришлось звонить в Нью-Йорк, откликнулся со сдержанным энтузиазмом. Мы договорились, что более детально обсудим всё при личной встрече в Большом Яблоке. Случилось это в последних числах октября. На тот момент Варя с Соней как раз уже неделю отдыхали на Кубе, где, надеюсь, всё-таки встретились с Верой Фёдоровной.

Мне всё же удалось обаять Мамуляна, а может, свою роль сыграло и то, что мы общались на русском языке, и чувствовалось, с каким удовольствием режиссёр это делает. К тому же я живо интересовался у него воспоминаниями о Вахтангове, хвалил новаторские решения Мамуляна в кинематографе, что, безусловно, ему весьма льстило.

Контракт мы подписали в начале ноября, когда мои родные наконец-то вернулись с Кубы, а Варя после встречи с матерью всё ещё пребывала в состоянии светлой печали. Мамулян, едва поставив подпись под контрактом на 500 тысяч долларов, резво взялся за дело. Пообещал сам найти сценариста, который адаптирует оригинальный роман под киносценарий, подобрать съёмочную группу и актёров. И сразу заявил, что часть натурных съёмок придётся делать в Лондоне, а это потребует дополнительных расходов. С внутренним вздохом я согласился, поскольку ожидал, что ожидаемые сборы покроют финансовые затраты. Тем более, по примеру предыдущих своих проектов, я планировал запустить через свои СМИ большую PR-кампанию. А на одном из телеканалов, где тематически большую часть времени занимают фильмы и сериалы, будет выходить своего рода кинодневник о том, как проходят съёмки будущего блокбастера. Так что в прекрасном будущем этого проекта я был уверен на все 100.