# Лихой народ; часть первая - вступительная

Николай Марченко

- ... идиоты, я же сказал. Всего пять человек охраны, и те телохранители, а не воины. отправятся сразу как перекуют лошадей и ночевать собираются в дороге. Сами в руки идут.- смешавшиеся в голосе Брехуна недоумение и попытка оправдаться выдавали то ли искренность, то ли отточенное годами мастерство. Атаман Голова, который никак не мог понять сошёл его осведомитель с ума или просто продался мысленно склонялся ко второму варианту.

- Не бывает такого! У меня в лагере полсотни душ, каждый третий - дурак дураком хорошо хоть с кулаком, но за такую тупость он меня этим же кулаком и пришибёт. По этой дороге да без охраны?! Точно нет магов?

- Да не местные они, то есть совсем не местные,- поправился Брехун, - говорят вроде по-нашему и одеты как люди, но хари... глаза косые, кожа обветренная. - Видать просто не знают наших уложений. - пожал плечами он. Вожак банды разбойников сидевший напротив него не был известен поспешностью решений, а немаленькое брюхо проныры уже довольно давно подавало вполне однозначные сигналы.

- Глаза говоришь косые... Никак исорры пожаловали. Видал я подобные рожи, было дело... когда в Соале бродил, но где Соал, и где Акран, нечего им у нас делать.Брешешь ты всё Брехун, есть там охрана, выкладывай паскуда уж как есть - что тебе в том отряде так понадобилось что голова не дорога?! - угрожающе проревел атаман.

- Да пусть мне эту самую голову снесет на месте коли я вру! - ещё громче заорал Брехун, понявший что ещё одного, на этот раз четвертого, витка порядком затянувшегося допроса он не выдержит.


Голова угрожающе усмехнулся - подобного рода клятвы Брехун давал по десять раз на дню нимало не беспокоясь о собственной черепушке. Отнюдь не потому к слову, что говорил правду. Воздух, как считает большинство проходимцев его пошиба, всё стерпит. (Маги считают иначе, но кто их слушает, этих магов...)

Судьба, как известно, не ищет лёгких путей и чтобы понять чем заслужил её гнев добрехавшийся наконец купец Онуфрий, добропорядочный владелец лавки "всякая всячина" (расположенной почему-то аж за сто километров от его реального места обитания) и по совместительству разбойничий осведомитель, не стоит вспоминать о столь необдуманно вырвавшемся утверждении. Напротив - в этот раз в его словах, видимо для разнообразия, не было ни слова вранья. Эту голову, однако, судьба явно берегла для вполне конкретного момента, и такая мелочь как аномальная искреность закоренелого брехуна сорвать давно вынашиваемые планы была не в состоянии...


Птицы бывают разные... Горные орлы, величественно парящие в восходящих потоках; мелкие пичуги, побирающиеся по задворкам крестьянских хозяйств; эволюционно продвинутые канарейки и попугаи, обеспечившие себе не только корм, но и жилье, чужими руками; дятлы наконец, давно и прочно двинувшийся подвид, ради корма не жалеющий собственных мозгов. Перечислять можно долго, но ни один, из них, даже самый глупый и безбашенный не стал бы высиживать ЭТО...

Кукушонок поежился. Лето находилось в самом разгаре, но если ты сидишь на яйце висящем в воздухе порядком выше любого дерева, то замерзнуть не только просто, но и быстро. Как можно догадаться, этот представитель семейства пернатых был из тех, что бросаются высиживать всё, что попадется на глаза. Данный опыт был для него первым, не самым приятным, и, к тому же, ему постоянно приходилось убеждать себя что он не ошибся. Яйцо - есть, гнездо - нет, яйцо - есть... Примерно в этом направлении текли его мысли если их озвучить и перевести. Выражаясь проще - кукушонок попросту завис. Факт, что гнёзда (а тем паче одинокие яйца слегка светящиеся изнутри) обычно располагаются на деревьях, а не висят в воздухе на высоте ста метров неподалеку от разбойничьей стоянки был слишком сложен для восприятия, и потому не рассматривался. Собственно высоту он мерил исключительно в понятиях "долечу/не долечу" а термин "разбойничья стоянка", ему вовсе не был знаком, посему разбойники ему были глубоко безразличны и если бы не нервирующая его неестественность ситуации(за неимением мозгов отчаянно пытавшаяся достучаться хотя бы до инстинктов) можно было сказать что кукушонок счастлив.

Снизу впрочем происходили какие-то изменения, громкий рев так всем надоевших двуногих животных невольно привлек внимание птицы. Слов, понятно, было не разобрать, но эмоции способны воспринимать даже пернатые и это неподдельное раздражение кукушонку не нравилось. Также он отметил, что ощущения почему то становятся сильнее, а фигурки снизу отчетливо ближе. Прежде чем до него дошло, что падение вниз(а это было именно оно) прекращаться не собирается яйцо уже пролетело треть пути до земли. Ещё треть была проделана пока до него дошла бесполезность попыток вытянуть яйцо вверх и донести до какой-либо ветки. То ли оно было куда тяжелее чем выглядело, толи скорость падения объяснялась не только законами физики. Вобщем за те жалкие пару секунд что оставались до земли он так и не успел додумать, что неплохо бы отцепиться...

Окажись в шайке Головы хоть один, пусть самый захудалый, романтик, и у головы Брехуна были бы шансы., Романтики народ странный, часто нелогичный, и, в частности, замеченный за долгим и пространным разглядыванием пролетающих облаков. На фоне оных шансы заметить неподвижно висящую пусть и довольно высоко аномалию были не так уж невелики, и уж точно под ней разбойники бы не стали обустраивать жилище своего главаря. Как назло - народ в шайке Головы собрался на редкость практичный, предпочитающий приземленное во всех смыслах время препровождение. Позвенеть мечами - пожалуйста! Посоревноваться кто дальше отольет? Всегда готовы! Конкурс кто больше выпьет вообще проводился едва не каждый день. Смотреть вверх? Зачем? Увольте... Так и получилось, что конец Брехуна никуда особенно не спеша, подкрался таки решительно незаметно.